Церковный календарь
Новости


2018-09-24 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Особое мнѣніе Ѳ. Д. Самарина (1906)
2018-09-24 / russportal
Предсобор. Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №4 (22 марта 1906 г.)
2018-09-24 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Приложеніе къ дѣянію 92-му (1999)
2018-09-24 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 92-й (24 февраля 1918 г.)
2018-09-23 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Римъ и Халкидонскій Соборъ (1970)
2018-09-23 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 65-е (9 декабря 1917 г.)
2018-09-22 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святые Отцы на Вселенскихъ Соборахъ (1970)
2018-09-22 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 64-е (8 декабря 1917 г.)
2018-09-21 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Русская Зарубежная Церковь въ кривомъ зеркалѣ (1970)
2018-09-21 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 63-е (8 декабря 1917 г.)
2018-09-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Фантастическая исторія (1970)
2018-09-20 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 62-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-19 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №3 (18 марта 1906 г.)
2018-09-19 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 61-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святая Русь въ исторіи Россіи (1970)
2018-09-18 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №2 (16 марта 1906 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 25 сентября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Архим. Пантелеимонъ (Нижникъ) († 1984 г.)

Архим. Пантелеимонъ (въ мірѣ Петръ Адамовичъ Нижникъ) (1895-1985), подвижникъ Русскаго зарубежья, духовный писатель, основатель Свято-Троицкаго монастыря въ Джорданвиллѣ. Род. 4 января 1895 г. въ с. Рѣчица Гродненской губ. въ крестьянской семьѣ. Въ 1913 г. выѣхалъ въ США, жилъ и работалъ въ Чикаго. Въ 1918 г. вступилъ въ братство Свято-Тихоновскаго монастыря въ Пенсильваніи, основаннаго въ 1905 г. свят. патріархомъ Тихономъ въ бытность его архіеп. Сѣверо-Американскимъ и Алеутскимъ. Въ этомъ монастырѣ въ 1920 г. принялъ монашескій постригъ и священство. Въ 1930 г. поселился на пріобрѣтенной землѣ и, вмѣстѣ съ регентомъ-псаломщикомъ Иваномъ Колосомъ (впослѣдствіи архим. Іосифъ), основалъ въ г. Джорданвилль (шт. Нью-Іоркъ, США) небольшое трудовое монашеское братство (послѣ 1945 г. на мѣстѣ этого скита былъ образованъ Свято-Троицкій монастырь съ духовной семинаріей и крупнымъ издательствомъ духовной литературы). Въ 1930-1946 гг. настоятель основаннаго монастыря. Организовалъ издательское дѣло. Вначалѣ работа по изданію книгъ велась на устарѣвшемъ оборудованіи: о. Пантелеимонъ производилъ наборъ вручную. Послѣ прибытія въ 1946 г. въ Джорданвилль 14-ти монаховъ издательскаго братства преп. Іова Почаевскаго, имѣвшаго давнюю традицію церковнаго книгопечатанія, типографское дѣло въ Свято-Троицкомъ монастырѣ начало успѣшно развиваться. Скончался 13 января 1985 г. (31 декабря 1984 г.) Похороненъ на кладбищѣ Свято-Троицкаго монастыря.

Изданія

ЛУЧЪ СВѢТА.
Ученіе въ защиту Православной вѣры, въ обличеніе атеизма и въ опроверженіе доктринъ невѣрія.

Въ двухъ частяхъ: Часть вторая.
Собралъ, перепечаталъ и дополнилъ иллюстраціями Архимандритъ Пантелеимонъ.

[И. Л. Мейеръ.]
Какъ погибла Царская Семья
[1]

Передъ печатаніемъ этой брошюры намъ совѣтовали выпустить тѣ мѣста, въ которыхъ мы встрѣчаемъ несправедливые и ложные отзывы о Царской Семьѣ. Но мы ихъ печатаемъ полностью, чтобы не нарушать общаго тона воспоминаній австрійца-коммуниста. Коммунистъ-иностранецъ, не бывшій въ Россіи въ мирное время и, познакомившись съ нею только черезъ очки компартіи, не могъ иначе писать.

Но, оставляя все безъ измѣненія, мы даемъ свои примѣчанія къ нѣкоторымъ мѣстатамъ этихъ воспоминаній.

Редакція. (Журнала «Согласіе»).       


Въ нѣмецкомъ журналѣ «7 ТАGЕ», съ 14 іюля по 25 августа 1956 года печаталось слѣдующее сообщеніе:

«Прошло 38 лѣтъ послѣ событія, которое потрясло весь міръ.

Въ теченіе 38 лѣтъ послѣдніе подробности этой кровавой бани оставались неизвѣстными.

Теперь, въ первый разъ, выступаеть человѣкъ, который былъ свидѣтелемъ. Онъ подтверждаетъ свое сообщеніе документами, которые еще никогда не были опубликованы.

Редакторъ журнала «7 ТАGЕ» нашелъ его и задалъ ему сперва слѣдующіе вопросы:

Вопросъ: Вы были въ тѣ дни, когда была убита Царская Семья, въ Екатеринбургѣ? Какъ вы туда попали?

Отвѣтъ: Шестого іюля 1916 г. подъ Ровно, я попалъ въ русскій плѣнъ какъ солдатъ австрійской арміи. Я былъ отправленъ въ Сибирь и долженъ былъ тамъ работать на постройкѣ желѣзной дороги и въ шахтахъ. Когда большевики пришли къ власти, они насъ освободили. Многіе изъ насъ поступили въ красную гвардію, чтобы не погибнуть отъ голода.

Вопросъ: Вы оказались на отвѣтственномъ мѣстѣ въ Красномъ Совѣтѣ въ Екатеринбургѣ?

Отвѣтъ: Благодаря моему знанію языковъ, я былъ довѣреннымъ лицомъ Международной Бригады въ Уральскомъ военномъ округѣ и работалъ въ МОБ отдѣлѣ Совѣтскаго Уральскаго Управленія.

Вопросъ: Вы присутствовали на рѣшающихъ засѣданіяхъ Екатеринбургскихъ Совѣтовъ?

Отвѣтъ: Да, я былъ на засѣданіи, на которомъ было рѣшено ликвидировать Царскую Семью, а также на засѣданіи, на которомъ цареубійца Юровский сдѣлалъ послѣдовательный докладъ объ убійствѣ. Я такъ же былъ въ лѣсу «Четыре брата», гдѣ произошло уничтоженіе труповъ.

Вопросъ: Вамъ извѣстны имена до сихъ поръ неизвѣстныхъ участниковъ разстрѣла?

Отвѣтъ: Я сохранилъ документы, въ которыхъ указаны всѣ люди, участвовавшіе въ разстрѣлѣ и въ уничтоженіи труповъ.

Вопросъ: Почему вы молчали 38 лѣтъ, чтобы только теперь опубликовать Ваше сообщеніе и документы?

Отвѣтъ: Въ 1922 году, когда я оставилъ Россію, то на моей родинѣ Австріи, солдаты, предоставившіе себя въ распоряженіе красной Арміи, считались измѣнниками. Я не хотѣлъ тогда осложнять свое обывательское существованіе. Подъ властью націоналъ-соціалистовъ признаніе въ принадлежности къ русской коммуннстической партіи было смертельно опасно. Затѣмъ я жилъ долгое время въ русской оккупаціонной зонѣ Германіи и долженъ былъ такъ же молчать.

Вопросъ: Почему вы теперь сообщаете вашу тайну и ваши документы?

Отвѣтъ: Появленіе различныхъ, такъ называемыхъ, «Царскихь Дочерей» заставило меня наконецъ опубликовать правду объ убійствѣ Царя.

Вопросъ: Вы можете доказать ваши показанія, которыя гораздо обширнѣе сообщенія Соколова, русскаго бѣлаго слѣдователя, и другихъ личностей?

Отвѣтъ: Я не только могу подтвердить мое сообщеніе, но и доказать документами, до сихъ поръ неизвѣстными. Нѣкоторые документы, вывезенные мной въ Европу, пропали во время войны, при бомбардировкахъ. Но то, что я при этомъ сообщеніи прилагаю, должно еще быть достаточнымъ, чтобы вполнѣ разъяснить, наконецъ, одно изъ самыхъ потрясающихъ событій нашего столѣтія».

Четвертаго іюля 1918 г. я пришелъ въ первый разъ въ «Домъ особаго назначенія», какъ офиціально называлась вилла Ипатьева. Это былъ тотъ день, въ который была разрушена послѣдняя надежда на спасеніе извнѣ для Царя и Его Семьи. Революціонный штабъ сдѣлалъ внезапное посѣщеніе, т. к. ему стало извѣстно, что въ домѣ, гдѣ находилась подъ стражей Царская Семья, должны произойти странныя происшествія.

Домъ купца Ипатьева былъ двухэтажной постройки и находился на возвышенной части т. н. Вознесенскаго Проспекта.

Конечно, это было рѣдкое совпаденіе, что послѣдній Царь Дома Романовыхъ какъ разъ былъ заключенъ въ домъ, который носилъ одинаковое имя съ тѣмъ монастыремъ, изъ котораго Его Предокъ, бояринъ Михаилъ Ѳеодоровичъ Романовъ вступилъ на дорогу къ трону.

Фасадъ дома выходилъ на востокъ. Весь верхній этажъ былъ предоставленъ Царской Семьѣ, за исключеніемъ одной комнаты, которую всегда занималъ комендантъ дома. Царь, Царица, и больной Наслѣдникъ занимали большую угловую комнату. Рядомъ жили четыре дочери въ одной комнатѣ. Слѣдующую комнату занимала придворная горничная Демидова. Около угловой комнаты расположился докторъ Боткинъ, а въ одной изъ заднихъ поваръ Харитоновъ и слуга Труппъ. Позади находилась кухня, ванна и туалетъ. Въ нижнемъ этажѣ помѣщались красногвардейцы, которые несли внутреннюю охрану. Ихъ было 20 человѣкъ. Они носили штатское платье, бѣлый поясъ съ патронташемъ и такой же ремень на винтовкѣ. Только коменданты стражи и дома носили красную повязку на лѣвомъ рукавѣ. Внѣшняя стража была расположена наискось, въ домѣ Попова.

Вокругъ дома былъ построенъ двойной заборъ изъ сырыхъ бревенъ и телеграфныхъ столбовъ. Внутренній заборъ окружалъ только часть дома, а внѣшній — весь домъ. Онъ имѣлъ только двое воротъ, которыя очень строго охранялись. Внутренняя стража, въ то время, состояла только изъ русскихъ. Ее поведеніе не было особенно хорошее и часто поступали жалобы въ революціонный штабъ, что эти люди были по ночамъ пьяны и громко кричали. Но жалобы, которыя привели къ обыску 4 іюля, казались значительно серьезнѣе, т. к. обыскъ былъ предпринятъ безъ какого бы то ни было предупрежденія. Мы вышли рано утромъ и Мебіусъ, начальникъ революціоннаго штаба, заставилъ стражу выстроиться. Повѣряли имѣетъ ли каждый человѣкъ винтовку и установили, что ни у кого не пропало его оружіе. Затѣмъ Мебіусъ взялъ коменданта дома Авдеева съ собой и началъ обыскивать домъ снизу доверху. Было ясно, что онъ предполагаетъ что-то опредѣленное. Внезапно Мебіусъ нашелъ въ ванной комнатѣ, подъ самой ванной, пять винтовокъ, завернутыхъ въ тряпки. Нѣкоторое количество патроновъ лежало спрятанными подъ опилками.

Въ этотъ моментъ неопредѣленная судьба Романовыхъ была окончательно рѣшена. Мебіусъ не былъ человѣкомъ, который могъ безнаказанно оставить попытку освободить Царя.

Во всѣхъ сообщеніяхъ «Западнаго міра» о послѣднихъ дняхъ Царской Семьи говорилось объ одномъ «латышѣ блондинѣ», который сыгралъ рѣшающую роль въ убійствѣ Царской Семьи. Его имя не было никогда извѣстнымъ. Этотъ «блондинъ латышъ» былъ въ дѣйствительности нѣмецъ и его имя Александръ Мебіусъ. Его родители поселились въ Россіи въ 70-хъ годахъ. Онъ самъ учился въ Петербургской гимназіи, а впослѣдствіи въ Горномъ Институтѣ. Какъ и многіе студенты, онъ такъ же принадлежалъ, еще въ ранніе годы, къ революціонной организаціи. Въ началѣ войны, какъ и всѣ нѣмцы, онъ былъ сосланъ въ Сибирь, какъ гражданскій плѣнный. Онъ умѣлъ привлечь къ себѣ многихъ нѣмецкихъ и венгерскихъ военноплѣнныхъ, которые прибывали въ Сибирь въ теченіе слѣдующихъ лѣтъ и наблюдалъ, чтобы они не очень страдали отъ понуканія казаковъ. Послѣ крушенія Царскаго правительства онъ уѣхалъ въ Петроградъ и организовалъ позднѣе въ Выборгѣ первый городской совѣтъ, а затѣмъ былъ посланъ Троцкимъ въ Сибирь въ качествѣ начальника революціоннаго штаба. Я рѣдко встрѣчалъ такого безкомпромисснаго защитника своего дѣла, какъ Александръ Мебіусъ. Личныхъ интересовъ онъ не зналъ, такъ же какъ и любовныхъ похожденій или друзей. Онъ мало говорилъ, а тамъ, гдѣ онъ появлялся, онъ дѣйствовалъ, какъ желѣзная метла.

Такъ же въ тотъ моментъ, когда Мебіусъ нашелъ винтовки и патроны въ ванной комнатѣ Ипатьевскаго дома, онъ не сказалъ ни слова, взялъ винтовки и поѣхалъ въ свою канцелярію. Ровно черезъ часъ маршировала рота 1-го Камышевскаго стрѣлковаго полка вмѣстѣ съ командиромъ Чернышевымъ около дома Ипатьева, Мебіусъ снова уѣхалъ въ своемъ автомобилѣ и отправился къ военному комиссару Голочекину, который былъ долго въ ссылкѣ, въ сибирскихъ тундрахъ, вмѣстѣ со Свердловымъ. Онъ былъ высокій и худощавый человѣкъ съ глубоко-сидящими глазами, высокимъ лбомъ и густыми усами. Ему подчинялась вся военная организація красной арміи на среднемъ Уралѣ.

— «Товарищъ Голочекинъ!» — сказалъ Мебіусъ рѣзко, — «прикажите всѣмъ людямъ построиться. Кто не принадлежитъ къ ЧК будетъ сейчасъ же отправленъ на фронтъ».

Черезъ нѣсколько минутъ всѣ люди стояли съ винтовками передъ домомъ. Они вынули изъ патронташей свои патроны. У каждаго была винтовка. Откуда появились тѣ винтовки и патроны, которые лежали наверху, въ ванной комнатѣ? Мебіусъ не давалъ никому покоя: всѣ склады оружія были провѣрены. Также производимые Голочекинымъ допросы въ теченіе нѣсколѣкихъ дней въ домѣ совѣтовъ не дали никакихъ результатовъ. Одно было ясно: еще находилось оружіе въ городѣ, о которомъ совѣтскія власти ничего не знали, и были люди въ городѣ, которые серьезно думали при помощи этого оружія освободить изъ заключенія Царскую Семью.

Это произошло, какъ сказано, 4-го іюля. Съ этого дня революціонный штабъ не упускалъ изъ вида домъ Ипатьева. Если подобная попытка будетъ еще разъ предпринята, то она натолкнется на этотъ разъ на бдительность новой охраны, которая теперь состояла только изъ органовъ ЧК и Интернаціональной бригады, т. е. людей, которые подъ Царскимъ режимомъ много страдали, какъ военноплѣнные, людей, которые дадутъ себя скорѣе застрѣлить, чѣмъ допустить освобожденіе Романовыхъ. (См.  Примѣчаніе 1).

Команда новой охраны, съ этого дня, была поручена человѣку, который вошелъ въ исторію какъ убійца Царя: Янкелю Юровскому.

Янкель Михайловичъ Юровскій родился въ религіозной семьѣ въ 1878 г. въ одномъ городѣ Томской губерніи. Онъ позднѣе участвовалъ въ возстаніи въ Лодзи и бѣжалъ въ Германію, гдѣ онъ научился говорить хорошо по-нѣмецки, конечно съ еврейскимъ произношеніемъ. Позднѣе онъ снова выплылъ въ южной Россіи, завязалъ связь съ конспиративнымъ коммунистическимъ движеніемъ, былъ арестованъ и сосланъ въ Екатеринбургъ. Здѣсь онъ открылъ фотографическое ателье и вскорѣ насчитывалъ среди своихъ кліентовъ всѣхъ лучшихъ представителей города. Это имѣло роковое значеніе для тѣхъ, кого онъ фотографировалъ, т. к. съ каждаго снимка онъ оставлялъ себѣ копію, на которой было написано имя и точный адресъ. Эта коллекція въ чистомъ видѣ находилась теперь на его письменномъ столѣ, предсѣдателя ЧК, въ комнатѣ № 3, въ домѣ совѣтовъ, который раньше былъ американской гостиницей. Какъ только отъ революціоннаго трибунала поступала справка, Мебіусъ имѣлъ обыкновеніе спрашивать: «Товарищъ Юровскій, принесите вашъ фотографическій альбомъ, можетъ быть вы имѣете карточку человѣка, котораго мы ищемъ?» Обыкновенно эти слова сопровождалъ громкій смѣхъ, но Юровскаго это не смущало, онъ былъ очень гордъ, если онъ дѣйствительно сейчасъ же могъ достать нужную карточку. (Примѣчаніе 2).

Юровскій былъ безъ сомнѣнія, однимъ изъ самыхъ несимпатичныхъ людей, которыхъ я когда-нибудь зналъ. Онъ былъ высокаго роста и обладалъ огромной физической силой. Неряшливая борода обрамляла его полное, грубое лицо, изъ котораго недовѣрчиво смотрѣли два темныхъ глаза. Его всегда немного грязныя руки, неряшливая одежда и никогда нечищенные сапоги дополняли внѣшній видъ этого всегда подкарауливающаго шпика, котораго каждый остерегался. На вечернихъ собраніяхъ онъ былъ обыкновенно подъ дѣйствіемъ наркотиковъ, онъ ихъ доставалъ отъ своего помощника Войкова, который по распоряженію ЧК контролировалъ банки, аптеки и продовольственные склады. Сколько золота и другихъ цѣнностей себѣ присвоили Юровскій и Войковъ, въ теченіе трехъ недѣль, конечно, никто не могъ установить. Во всякомъ случаѣ Войковъ еще въ 1925 году, какъ совѣтскій посолъ въ Варшавѣ, носилъ драгоцѣнное кольцо съ большимъ рубиномъ, которое онъ себѣ взялъ при уничтоженіи Царской Семьи.

Тридцатаго апрѣля прибылъ первый транспортъ Царской Семьи изъ Тобольска въ Екатеринбургъ: Царь, Царица, Великая Княжна Марія, Князь Долгорукій, докторъ Боткинъ, горничная Демидова и трое слугъ.

Начальники уральскихъ совѣтовъ встрѣчали этихъ важныхъ плѣнниковъ; между ними присутствовали: окружный комиссаръ Бѣлобородовъ, военный комиссаръ Голочекинъ, комендантъ города Дидковскій и, какъ представитель ЧК, Войковъ. Прибывшіе были немедленно отправлены въ домъ Ипатьева. Только князь Долгорукій былъ отправленъ въ тюрьму 11, въ которой находились такіе арестованные, чья ликвидація была только вопросомъ времени.

До тѣхъ поръ я мало интересовался судьбой Царской Семьи, т. к. я былъ много занятъ переданной мнѣ работой въ отдѣлѣ МОБ. Но я знаю, что былъ живой обмѣнъ телеграммами между Бѣлобородовымъ и Голочекинымъ съ одной стороны и московскимъ совѣтомъ съ другой стороны. Свердловъ, который въ то время, по порученію Ленина велъ работу въ Москвѣ, казалось, имѣлъ намѣреніе вынести приговоръ Царю въ большомъ показательномъ процессѣ, но товарищамъ въ Екатеринбургѣ это не совсѣмъ нравилось, т. к. въ Тобольскѣ было сравнительно небольшое количество надежныхъ красногвардейцевъ и ходили слухи о попыткахъ похитить Царскую Семью и увезти въ Крымъ или Прибалтику. (Примѣчаніе 3).

Товарищъ В. Яковлевъ, наконецъ, по распоряженію Голочекина, прислалъ спеціальный поѣздъ въ Екатеринбургъ. Яковлева доставили не то гостя, не то какъ арестованнаго въ домъ совѣтовъ [2]. Но его не удалось ни въ чемъ обвинить и онъ былъ посланъ назадъ въ Москву подъ охраной двухъ людей. Онъ получилъ записку, что Царская Семья офиціально принимается Уральскимъ Совѣтомъ, а что съ ними въ Москвѣ могутъ дѣлать что угодно.

Двадцать третьяго мая прибылъ второй транспортъ. Въ немъ доставили Наслѣдника, трехъ остальныхъ дочерей и цѣлый рядъ людей изъ ближайшей свиты Царя, между ними баронессу Бугсгевденъ, Графиню Гендрикову, Графа Татищева, воспитателей Царскихъ Дѣтей: Жильяра, Гиббса, Теглеву, чтицу фрейлину Шнейдеръ, слугъ Волкова и Труппа, повара Харитонова и маленькаго пріятеля по играмъ Наслѣдника Сѣднева. Только Царскіе Дѣти и Труппъ попали въ «домъ особаго назначенія», остальные — въ тюръму. Жильяръ и Гиббсъ, будучи иностранцами, были освобождены и получили разрѣшеніе жить въ городѣ. Повара Харитонова хотѣли тоже освободить, но онъ настойчиво просилъ разрѣшенія присоединиться къ Царской Семьѣ. За свою привязанность онъ долженъ былъ заплатить жизнью. Такимъ образомъ въ домѣ Ипатьева были подъ стражей только одиннадцать человѣкъ: Царь, Царица, Наслѣдникъ и Его четыре Сестры, докторъ Боткинъ, Демидова, Харитоновъ и Труппъ.

Я подчеркиваю одиннадцать человѣкъ, т. к. ихъ число будетъ еще играть не маловажную роль.

Что касается личной жизни Царской Семьи въ домѣ Ипатьева въ теченіе этихъ послѣднихъ недѣль, то самъ Царь покорился своей судьбѣ съ удивительнымъ спокойствіемъ. Онъ всегда носилъ свою коричневую форму безъ погонъ, съ Георгіевскимъ Крестомъ на лѣвой сторонѣ груди. Его сапоги не были больше новыми, на фуражкѣ недоставало кокарды. Онъ курилъ почти безъ перерыва свои папиросы, говорилъ иногда со стерегущими его солдатами, или дѣлалъ маленькія прогулки въ саду дома. Казалось, онъ едва сожалѣетъ о своемъ Царскомъ Тронѣ. Должно быть онъ чувствовалъ себя въ сущности хорошо, т. к. онъ не долженъ былъ теперь принимать рѣшеній. Въ основномъ онъ не былъ никогда настоящимъ властелиномъ, а только заботливымъ отцомъ семейства, чье, можетъ быть, самое большое желаніе было, со своими близкими, гдѣ-нибудь далеко въ Россіи вести созерцательную жизнь съ нѣкоторымъ комфортомъ, но безъ большой роскоши. Царь навѣрно разсчитывалъ быть сосланнымъ, новыми господами въ Москвѣ, куда-нибудь въ Сибирь, т. к. о своей дальнѣйшей судьбѣ, казалось, онъ особенно не думаетъ и уже внутренне свыкся съ такой судьбой. О томъ, что онъ не оставитъ этого дома живымъ, онъ, навѣрно, никогда не думалъ. (Примѣчаніе 4).

Совсѣмъ другое Царица. Она была, еще тогда, очень статная и даже красивая женщина. Ее черное платье и темные волосы особенно выдѣляли ее блѣдный цвѣтъ лица. Два большихъ брилліанта въ ушахъ и брилліантъ въ кольцѣ на лѣвой рукѣ она носила до своей смерти. Она вела себя по отношенію къ стражѣ съ ледянымъ высокомѣріемъ. Она не обмѣнялась ни однимъ словомъ съ окружающими ее красногвардейцами, въ противоположность тому, что иногда дѣлали другіе члены Царской Семьи.

Всѣ ея заботы были о Наслѣдникѣ, чья наслѣдственная болѣзнь крови изъ-за незначительнаго паденія, въ Тобольскѣ снова появилась. Она тяжело переносила страданія Сына, вину за которые она себѣ приписывала, а еще тяжелѣе она переносила потерю власти. Большую часть дня она проводила у кровати «Беби», какъ она еще всегда называла Наслѣдника. Вечера посвящала она обыкновенно игрѣ въ карты съ мужемъ или читала Евангеліе. Со своими дѣтьми она говорила только по-англійски и передо мной и теперь ее высокомѣрный взглядъ, которымъ она смѣрила Мебіуса, когда онъ ее иронически спросилъ не научилась ли она уже говорить по-русски. Я видѣлъ тогда Романовыхъ живыми въ послѣдній разъ. Я еще вернусь къ этой драматической сценѣ въ моемъ сообщеніи.

Большую часть времени Наслѣдникъ лежалъ въ кровати. Во время своихъ рѣдкихъ прогулокъ, или когда онъ на стулѣ сидѣлъ въ саду, онъ носилъ матросскую форму и выглядѣлъ въ ней ребенкомъ. Въ холодные дни онъ носилъ пальто. Онъ жалко выглядѣлъ.

Что касается дочерей, то ихъ всегда видѣли въ бѣлыхъ блузахъ и темныхъ юбкахъ. Ихъ волосы были очень короткіе, т. к. они были изъ-за инфекціонной болѣзни, еще въ Царскомъ Селѣ, выстрижены подъ машинку и волосы медленно отростали. Старшая изъ нихъ Ольга, была, со своей стороны стройной фигурой и бѣлокурыми волосами, настоящимъ русскимъ типомъ. Она была единственная, которая говорила почти свободно по-нѣмецки. Кромѣ того, она была отличной піанисткой и иногда играла на единственномъ роялѣ въ домѣ, пока Юровскій не приказалъ перенести его въ свою комнату.

Татьяна была самая высокомѣрная изъ всѣхъ. Она была такъ же замкнута, какъ и ея Мать. Она больше остальныхъ занималась своей внѣшностью и ее темные волосы были всегда особенно старательно причесаны.

Марія имѣла больше всего контакта съ солдатами стражи. Своими рѣдкими сѣрыми глазами испытующе смотрѣла она на грубыхъ сибиряковъ какъ будте хотѣла прочесть въ этихъ лицахъ будущую судьбу ихъ Семьи.

И хотя всѣмъ красногвардейцамъ было строго запрещено говорить съ заключенными, все же это случалось, что не могло нравиться революціонному штабу. Я самъ тайно подслушалъ нѣкоторые разговоры охраны и между ними были такіе, которые говорили о Царской Семьѣ съ полнымъ сожалѣніемъ. (Примѣчаніе 5). Конечно, послѣ, 4-го іюля, когда была смѣнена охрана, состоящая изъ русскихъ красногвардейцевъ и замѣнена стражей изъ чекистовъ, эти разговоры прекратились. Съ этихъ поръ появилась ледяная стѣна молчанія вокругъ обреченной на смерть Царской Семьи.

Младшая Царская Дочь Анастасія была самая веселая. Она сохранила свой юморъ даже въ заключеніи и еще въ Тобольскѣ заботилась о сохраненіи многихъ театральныхъ пьесъ, которыя она разучила съ учителемъ Жильяромъ, для развлеченія Семьи. Еще въ домѣ Ипатьева я нашелъ позднѣе книги съ ея ролями. Она бѣгло говорила по-англійски, достаточно хорошо по-французски, но почти ни слова по нѣмецки, несмотря на то, что ее Мать очень старалась ее научить. Въ общемъ всѣ члены Семьи тогда, когда я ихъ видѣлъ, были въ хорошемъ расположеніи духа. Во всякомъ случаѣ они не имѣли никакого представленія о предназначенной имъ судьбѣ, которая быстро приближалась къ роковой развязкѣ послѣ находки оружія четвертаго іюля. Меня позднѣе часто спрашивали можно ли было вообще спасти Царскую Семью? Можеть быть они и сохранили бы жизнь если бы не было гражданской войны и интервенціи иностранныхъ силъ, которые, только что рожденную совѣтскую власть поставили на край гибели и вынудили ее къ твердымъ рѣшеніямъ. Это было вѣрно, что въ Москвѣ, во всякомъ случаѣ у Свердлова, который въ то время былъ однимъ изъ могучихъ, преобладало мнѣніе, что Николая II предать суду. Можетъ быть тогда приговорили бы къ смерти только Его, а Семью отправили бы въ ссылку. Но люди изъ Екатеринбурга отняли это рѣшеніе отъ центральной власти. Спасти Царскую Семью, послѣ того, какъ она прибыла въ Екатеринбургъ, было больше невозможно. Было вполнѣ достаточно надежныхъ войскъ въ городѣ, которыя всякую попытку насильственнаго освобожденія подавили бы въ корнѣ. День и ночь патрулировали отряды пѣхоты и кавалеріи по улицамъ, а домъ Ипатьева былъ особенно строго охраняемъ. Войти въ домъ постороннему было невозможно. Выйти изъ него или кого-нибудь изъ него похитить было вполнѣ безнадежно.

Седьмаго іюля состоялось историческое засѣданіе революціоннаго комитета, на которомъ было принято рѣшеніе о судьбѣ Семьи Романовыхъ.

Предсѣдательствовалъ Александръ Георгіевичъ Бѣлобородовъ, который раньше назывался Вайсбартъ. Онъ самъ перевелъ свою фамилію на русскій языкъ (Примѣчаніе 6).

Онъ родился въ 1880 г. Его отецъ Исидоръ Вайсбартъ торговалъ мѣхами. Самъ онъ получилъ коммерческое образованіе и долгое время служилъ бухгалтеромъ на сибирскихъ лѣсопильныхъ заводахъ графа Шуварова. Онъ тайно состоялъ, въ теченія многихъ лѣтъ, въ коммунистической партіи и предоставилъ убѣжище Троцкому во время его бѣгства. Это дало ему теперь постъ политическаго шефа на всю Уральскую область. Въ общемъ онъ былъ неповоротливый человѣкъ съ характеромъ, привыкшимъ подчиняться; онъ во всѣхъ своихъ рѣшеніяхъ ссылался на приказанія изъ Москвы. Такъ же и теперь, въ эти судьбоносные тяжелые часы, когда чешскія бригады, все болѣе угрожали городу Екатеринбургу, приближались съ востока и юго-востока, Бѣлобородовъ не могъ найти мужества для собственнаго рѣшенія. Его безконечныя объясненія заключались въ предложеніи послать товарища Голочекина въ Москву и получить рѣшеніе центральнаго комитета отъ товарища Свердлова, т. к. Уральскій совѣтъ не можетъ рѣшить самостоятельно о судьбѣ Романовыхъ. Можно, во всякомъ случаѣ, товарищу Голочекину дать въ дорогу препроводительную бумагу, въ которой объяснялось бы какъ нужно поступить по мнѣнію уральскихъ властей. Едва закончилъ Бѣлобородовъ, какъ Голочекинъ поднялся. Онъ былъ старый пріятель Свердлова, съ которымъ долгіе годы прожилъ вмѣстѣ въ ссылкѣ, въ сибирскихъ тундрахъ. Никого лучшаго нельзя было бы послать въ Москву, если бы нужно было чего-нибудь добиться отъ Свердлова. А время заставляло торопиться.

Этотъ Голочекинъ былъ высокій и худой человѣкъ, съ глубоко сидящими глазами, въ которыхъ дремала ненависть, накапливавшаяся въ немъ въ теченіе безконечныхъ лѣтъ тягчайшихъ преслѣдованій. (Примѣчаніе 7). Паденіе Царскаго режима застало его въ Нарымѣ на Оби. Керенскій сейчасъ же далъ ему свободу, но это не воспрепятствовало фанатику большевику, немедленно послѣ паденія Керенскаго, появитъся въ Екатеринбургѣ съ горстью красногвардейцевъ и захватить тамъ власть. Какъ военный коммисаръ Уральской области онъ приложилъ наирѣшительныя старанія изъ ничего создать армію, которая это названіе до нѣкоторой степени заслужила.

Командиры ненавидѣли его, но они также его очень боялись, т. к. они знали, что онъ быстро подписываетъ смертные приговоры, и это было такъ же и на этотъ разъ.

— «Революціонный комитетъ», — сказалъ Голочекинъ при мертвомъ молчаніи, которое царило въ комнатѣ, — «считаетъ, что Романовы заслужили смерть. Я призываю всѣхъ членовъ присоединиться къ этому предложенію, чтобы я могъ его передать въ Москву».

Въ теченіи нѣсколькихъ секундъ продолжалось молчаніе. Какъ это уже часто бывало, никто не отважился возражать Голочекину. Но все же одинъ отважился. Одинъ, отъ котораго это меньше всего можно было ожидать, т. к. онъ былъ одинъ изъ старѣйшихъ большевиковъ. Это былъ Павелъ Быковъ. Этотъ Быковъ былъ немного примитивнымъ, можно даже сказать, глуповатымъ человѣкомъ. Онъ не возглавлялъ никакого учрежденія, но такъ какъ онъ дѣйствительно былъ старѣйшій членъ партіи, ему было предоставлено мѣсто въ военно-революціонномъ комитетѣ и такимъ образомъ онъ имѣлъ мѣсто и голосъ въ этомъ собраніи, которое теперь должно было вынести тяжелое рѣшеніе: что дѣлать съ Царской Семьей?

— «Мое мнѣніе», — сказалъ Быковъ, по своему немного нескладно, — «нужно Романовыхъ или лучше Николая поставить передъ народнымъ трибуналомъ и начать процессъ». Голочекинъ сдѣлался бѣлымъ отъ злости. Бѣлобородовъ, казалось, на мгновеніе потерялъ даръ рѣчи. Но въ этотъ моментъ обоимъ пришла неожиданная помощь. Она пришла отъ Александра Мебіуса, предсѣдателя военно-революціоннаго комитета: «Оставьте эту безсмыслицу, товарищъ Быковъ», — сказалъ онъ рѣзко, по своему обыкновенію отрывисто и твердо. — «Съ процессомъ мы потеряемъ только время. Вы кажется забыли, что мы находимся въ войнѣ. Не предполагаете ли вы, что насъ раньше поставятъ передъ трибуналомъ, если насъ поймаютъ живыми. Они насъ убьютъ какъ собакъ. Предложеніе товарища Голочекина вполнѣ правильное. Комитетъ присоединяется къ этому предложенію. А товарищъ Свердловъ согласится съ этимъ предложеніемъ. Полное молчаніе воцарилось послѣ этихъ словъ въ большомъ помѣщеніи. Тогда поднялся Бѣлобородовъ и сообщилъ резолюцію. На другое утро Голочекинъ уѣхалъ въ Москву.

Девятаго іюля я отправилъ на станцію транспортъ на фронтъ. Когда я вернулся въ домъ совѣтовъ, я встрѣтилъ тамъ Мебіуса. Около него стояли Бѣлобородовъ и Маклаванскій. Этотъ Маклаванскій былъ одной изъ интереснѣйшихъ фигуръ между руководящими людьми революціоннаго штаба. Мебіусъ привезъ его изъ Москвы, когда онъ получилъ заданіе на Уральскомъ фронтѣ, и назначилъ его своимъ замѣстителемъ въ революціонномъ комитетѣ. Собственно говоря этотъ Маклаванскій не былъ большевнкомъ, а былъ т. н. синдикалистомъ, приверженцемъ князя Кропоткина. Тѣмъ не менѣе, онъ пользовался довѣріемъ Троцкаго и Свердлова. Онъ владѣлъ русскимъ языкомъ совершенно такъ же свободно, какъ и нѣмецкимъ и французскимъ. Я никогда не могъ узнать о его происхожденіи и когда я однажды прямо спросилъ объ его родинѣ, онъ засмѣялся и сказалъ, что онъ вообще не имѣетъ родины. Онъ былъ приблизительно сорока лѣтъ, носилъ всегда штатское и не терялъ своего тонкаго юмора даже въ самыхъ тяжелыхъ обстоятельствахъ. На засѣданіяхъ онъ рѣдко говорилъ, но иногда тайно спасалъ жизнь какому-нибудь маленькому человѣку, который изъ-за какого-нибудь проступка былъ преданъ трибуналу. Нѣтъ никакаго чуда, что его очень не любили чекисты, а въ особенности Юровскій. Но со своей стороны онъ не скрывалъ къ нимъ своего отвращенія. Я его позднѣе потерялъ изъ вида, послѣ того, какъ онъ со мной оставили Екатеринбургъ, въ послѣднемъ бронированномъ поѣздѣ. Позднѣе онъ игралъ роль въ испанской гражданской войнѣ, но онъ исчезъ безъ вѣсти.

И такъ Маклавинскій, Мебіусъ и Бѣлобородовъ стояли при входѣ дома совѣтовъ, когда я вернулся со станціи.

— «Вамъ не нуженъ автомобиль?» — спросилъ меня Мебіусъ.

И когда я отрицательно отвѣтилъ, онъ добавилъ:

— «Мы хотимъ посѣтить Романовыхъ. Хотите вы отправиться съ нами?

Мы сѣли въ автомобиль и поѣхали. Черезъ нѣсколько минутъ мы были передъ «домомъ особаго назначенія». Стража, конечно, насъ знала, но, несмотря на это, она насъ не впустила за заборъ, пока не появился вызванный Юровскій. Только послѣ его распоряженія они насъ пропустили. Строгій приказъ, никого не пропускать, кто бы это ни былъ, къ Семьѣ Романовыхъ, кажется дѣйствительно подѣйствовалъ. Мы прошли черезъ дворъ и поднялись по узкой деревянной лѣстницѣ въ верхнія комнаты.

— «Приведите намъ Романовыхъ!» — сказалъ Мебіусъ Юровскому. Черезъ нѣсколько минутъ появился Царь въ дверяхъ, куря свою неизмѣнную папиросу. Онъ вѣжливо поклонился. Онъ носилъ свою коричневую форму съ Георгіевскимъ Крестомъ. Онъ казался нѣсколько удивленнымъ отъ неожиданнаго посѣщенія, т. к. онъ еще не зналъ Мебіуса.

— «Пожалуйста, что вы отъ меня желаете? — спросилъ онъ, обращаясь къ уже извѣстному ему Бѣлобородову.

— «Не много», — сказалъ Бѣлобородовъ. — «Мы хотимъ только разъ услышать отъ васъ куда бы вы хотѣли съ Вашей Семьей. У насъ въ странѣ война и здѣсь вы не можете долго оставаться».

Царь медлилъ съ отвѣтомъ. Вопросъ пришелся ему неожиданно. Можетъ быть, предполагалъ онъ также западню.

— «Если мы ужъ должны уѣхать», — сказалъ онъ медленно, — «то я хотѣлъ бы больше всего въ Крымъ. Вы знаете, мой Сынъ боленъ.

— «Нѣтъ», — сказалъ Мебіусъ, — «можетъ быть, когда-нибудь позднѣе».

Казалось Царь размышлялъ. Онъ въ нерѣшимости затянулся дымомъ своей папиросы.

— «Хм! Куда мы могли бы въ такомъ случаѣ?», — сказалъ онъ осторожно. «Нигдѣ насъ не хотятъ видѣть». — «Вы навѣрно, все же имѣете связи? — сказалъ Мебіусъ выжидая. Онъ строго посмотрѣлъ Царю въ глаза. Николай почувствовалъ западню, которую ему поставилъ неизвѣстный. Теперь онъ взвѣшивалъ каждое слово.

— «Пожалуйста, о какихъ связяхъ вы говорите?», — сказалъ онъ медленно, осторожно взвѣшивая каждое слово. — «Всѣ вѣдь отъ насъ отвернулись. Въ несчастьи всегда бываешь одинокимъ», — прибавилъ онъ не безъ грусти. — «Можетъ быть вы можете намъ какъ-нибудь помочь? Это не такъ касается меня какъ моей Семьи. Мы все же люди, какъ и вы. Я не думаю, чтобы революція могла быть такой же жестокой, какъ французская...» Онъ замолкъ и пытливо посмотрѣлъ на Мебіуса, какъ будто онъ могъ по его выраженію прочесть свою судьбу и судьбу своей Семьи.

— «Ваша судьба не отъ насъ зависитъ только», — сказалъ Мебіусъ. — «Революція бываетъ часто опаснѣе войны. Въ большинствѣ случаевъ она пожираетъ тѣхъ, кто велъ войну».

Царь медленно покачалъ головой. — «Повѣрьте мнѣ, господа, я не хотѣлъ этой войны. Я противился этому, но другія силы были сильнѣе, чѣмъ я и моя жена...»

Мебіусъ прервалъ его слова горькой усмѣшкой. — «Вы могли многое избѣжать если бы вы не находились подъ диктатурой вашей жены», — сказалъ онъ холодно. Царь сдѣлалъ видъ, что его не понимаетъ. — «Это всегда одно и то же», — сказалъ онъ тихо. «На того, кто въ несчастьи, бросаютъ камни. Я хочу только, чтобы моя Семья была пощажена. И больше всего мой больной Сынъ...»

Казалось, что Царь теряетъ свое самообладаніе. На его глазахъ показались даже слезы.

— «Гдѣ вашъ сынъ»? — спросилъ Маклаванскій. Возможно, что онъ хотѣлъ смягчить разговоръ.

— «Въ комнатѣ у моей жены... Вы хотите убѣдиться въ его болѣзни, пожалуйста...», — сказалъ Царь и сдѣлалъ движеніе правой рукой, приглашая его слѣдовать за собой.

Мы прошли черезъ нѣсколько комнатъ. Царь самъ открылъ двери. Мы увидѣли Наслѣдника. Онъ лежалъ въ кровати, правое колѣно было въ толстой перевязкѣ. Это была рана, которая при кровоизліяніи никогда не заживала.

Царица сидѣла около своего сына. При нашемъ появлении она безмолвно встала. У ногъ стоялъ докторъ Боткинъ. Видъ Наслѣдника дѣйствительно былъ потрясающій. Но самое потрясающее для меня было то, что я точно зналъ, что черезъ нѣсколько дней произойдетъ въ этомъ домѣ и что даже и этотъ бѣдный мальчикъ не будетъ помилованъ.

Докторъ Боткинъ смотрѣлъ на насъ черезъ свои толстыя очки. Затѣмъ внезапно прозвучалъ его громкій голосъ. — «Ребенокъ долженъ быть опредѣленъ въ больницу. Я больше не имѣю лѣкарствъ и перевязочнаго матеріала. Сегодняшніе господа должны быть гуманны хотя бы къ дѣтямъ!...»

— «Оставьте ваши нравоученія, докторъ!», — сказалъ Мебіусъ злобно. — «Вы не въ Петербургѣ. Мы никому не позволяемъ намъ дѣлать предписанія. Вы можете идти куда вы хотите. Но о Романовыхъ рѣшаемъ мы и никто больше».

Докторъ Боткинъ молчалъ. Въ это время открылась дверь сзади. Дочери вошли. Они смотрѣли удивленными глазами на непривычныхъ гостей.

Царица повернулась къ нимъ и сказала что-то по-англійски. Послѣ этого они безмолвно повернулись и оставили комнату.

— «Вы еще не научились говорить по-русски?», — спросилъ Бѣлобородовъ съ холодной усмѣшкой.

Царица повернулась къ нему. На ее блѣдномъ лицѣ появилось невѣроятное высокомѣріе и глубокая печаль. — «Русскіе сдѣлались очень невѣрными!» — сказала она тихо, такъ, какъ будто она говорила кому-то, кто не былъ въ комнатѣ.

— «Невѣрными», — прогремѣлъ Мебіусъ. — «Это вы осмѣливаетесь обвинять русскихъ въ невѣрности? Милліоны заплатили жизнью за вѣрность. Въ Мазурскихъ болотахъ, въ Карпатахъ, въ болотахъ Рокитно лежатъ сотни тысячъ вѣрныхъ русскихъ. Они не могли требовать никакого доктора и никакой больницы. И вы осмѣливаетесь еще...» — Онъ повернулъ и вышелъ не поклонившись.

Царь находился при этомъ въ нерѣшительности. Онъ не противорѣчилъ ни однимъ словомъ. Онъ былъ для меня загадкой. Его красивые глаза нѣжно свѣтились, смотря впередъ. Былъ ли это дѣйствительно человѣкъ, который, не моргнувъ глазомъ, подписывалъ тысячи приговоровъ и десятки тысячъ приговоровъ на ссылку? Теперь, въ это мгновененіе, онъ казался никѣмъ другимъ, какъ боязливо озабоченнымъ отцомъ семейства, безобиднымъ и очень скромнымъ человѣкомъ, который никому не могъ причинить страданій. (Примѣчаніе 8).

— «Къ этимъ людямъ имѣть состраданіе, значило бы быть дѣйствительно не на своемъ мѣстѣ!» — сказалъ Мебіусъ горько, когда мы ѣхали назадъ.

— «Оставимъ ихъ жить еще нѣсколько дней!» — промолвилъ Бѣлобородовъ и закурилъ папиросу.

Я думалъ о больномъ Наслѣдникѣ. Но прежде всего о слугахъ и о врачѣ, который такъ смѣло заступался за своего паціента. Какъ будто Мебіусъ угадалъ мои мысли. Онъ повернулся къ рядомъ сидящему Бѣлобородову. — «Я бы хотѣлъ, чтобы этотъ докторъ еще разъ пришелъ къ намъ!» — сказалъ онъ. — «Нужно его вызвать въ одинъ изъ ближайшихъ дней».

Я зналъ, это былъ послѣдній шансъ для доктора Боткина. Воспользуется ли онъ имъ?»

Мебіусъ, Маклаванскій и докторъ Милютинъ сидѣли въ комнатѣ революціоннаго штаба, когда вошелъ докторъ Боткинъ. Этотъ Боткинъ былъ великаномъ. На его лицѣ, обрамленномъ бородой, блестѣли, изъ-за толстыхъ стеколъ очковъ, два пронизывающихъ глаза. Онъ носилъ всегда форму, которую ему пожаловалъ Государь. Но въ то время, какъ Царь позволилъ себѣ снять погоны, Боткинъ воспротивился этому. Казалось, что онъ ни въ коемъ случаѣ не желалъ признавать себя плѣнникомъ, такъ какъ онъ держалъ себя со стражей въ домѣ Ипатьева грубо, какъ будто она была ему подчинена.

Ермаковъ, комендантъ Вохры, который черезъ нѣсколько дней долженъ былъ въ «Лѣсу четырехъ братьевъ» выполнить свою ужасную работу, самъ привелъ доктора. Докторъ Милютинъ предложилъ ему сѣстъ и отправилъ изъ комнаты Ермакова и двухъ конвойныхъ. Тогда Маклаванскій началъ говорить: «Слушайте, докторъ» — сказалъ онъ своимъ пріятнымъ, всегда искреннимъ голосомъ, — «революціонный штабъ рѣшилъ васъ отпуститъ на свободу. Вы врачъ и желаете помочь страдающимъ людямъ. Для этого вы имѣете у насъ достаточно возможностей. Вы можете въ Москвѣ взять управленіе больницей или открытъ собственную практику. Мы вамъ дадимъ даже рекомендаціи, такъ что никто не сможетъ имѣть что-нибудь противъ васъ».

Докторъ Боткинъ молчалъ. Онъ смотрѣлъ на сидящихъ передъ нимъ людей и, казалось, что онъ не могъ побороть извѣстнаго недовѣрія къ нимъ. Казалось, что онъ почуялъ западню. Маклаванскій долженъ былъ это почувствовать, т. к. онъ продолжалъ убѣдительно: — «Поймите насъ пожалуйста правильно. Будущее Романовыхъ выглядитъ нѣсколько мрачно». Казалось, что докторъ начиналъ медленно понимать. Его взоръ переходилъ съ однаго на другаго. Медленно, почти запинаясь, рѣшился онъ на отвѣтъ. — «Мнѣ кажется я васъ правильно понялъ, господа. Но видете ли, я далъ Царю мое честное слово оставаться при немъ до тѣхъ поръ, пока онъ живъ. Для человѣка моего положенія невозможно не сдержать такаго слова. Я также не могу оставить Наслѣдника одного. Какъ могу я это совмѣстить со своей совѣстью. Вы все же должны это понять...» Маклаванскій бросилъ короткій взглядъ на своихъ товарищей. Послѣ этого онъ обратился еще разъ къ доктору. — «Конечно, мы это понимаемъ, докторъ, но видете ли, сынъ неизлѣчимъ, это вы знаете лучше, чѣмъ мы. Для чего вы жертвуете собою для... ну скажемъ мы, для потеряннаго дѣла... для чего, докторъ?»

— «Потерянное дѣло?» — сказалъ Боткинъ медленно. Его глаза заблестѣли. — «Ну, если Россія гибнетъ, могу и я погибнуть. Но ни въ коемъ случаѣ не оставлю Царя

— «Россія не погибнетъ!» — сказалъ Мебіусъ рѣзко. — «Мы позаботимся объ этомъ. Большой народъ не гибнетъ...»

— «Хотите вы меня разъединитъ силой съ Царемъ?» — спросилъ Боткинъ съ холоднымъ выраженіемъ лица. — «Этому я все же не повѣрю, господа!»

Мебіусъ посмотрѣлъ пристально на доктора. Но теперь вступилъ докторъ Милютинъ. — «Вы не несете никакой отвѣтственности въ проигранной войнѣ, докторъ!» — сказалъ онъ слащавымъ голосомъ. «Мы вамъ ничего не можемъ поставить въ упрекъ, мы только считаемъ это своимъ долгомъ, васъ предупредить о вашей личной гибели...»

Докторъ Боткинъ сидѣлъ нѣсколько минутъ молча. Его взоръ былъ устремленъ въ полъ. Коммисары уже вѣрили, что онъ передумаетъ. Но вдругъ обликъ доктора измѣнился. Онъ приподнялся и сказалъ: «Меня радуетъ, что еще есть люди, которые озабочены моей личной судьбой. Я васъ благодарю за то, что вы мнѣ идете навстрѣчу... Но помогите этой несчастной Семьѣ! Вы сдѣлаете хорошее дѣло. Тамъ въ томъ домѣ цвѣтутъ великія души Россіи, которыя облиты грязью политиковъ. Я благодарю васъ, господа, но я остаюсь съ Царемъ!» — сказалъ Боткинъ и всталъ. Его ростъ превышалъ всѣхъ.

— «Мы сожалѣемъ, докторъ», — сказалъ Мебіусъ. — «Въ такомъ случаѣ поѣзжайте опять назадъ. Вы можете еще обдумать». Онъ приказалъ позвать Ермакова, который появился со своими красногвардейцами и отвелъ доктора снова въ домъ Ипатьева. Я никогда не узналъ, сообщилъ ли Боткинъ Царю объ этомъ разговорѣ. О томъ, что судьба Романовыхъ была уже теперь окончательно рѣшена должно было быть ему ясно. Въ сущности, Семья Романовыхъ должна была сама замѣтить, что что-то происходило, такъ какъ Юровскій въ теченіе этихъ дней началъ осматривать багажъ Царя и его Семьи. Онъ приказалъ открыть всѣ находившіеся въ домѣ Ипатьева ящики и чемоданы и всѣ находившіеся въ нихъ цѣнности сложить въ одну комнату подвальную. Всѣ драгоцѣнности, которыя еще открыто носили Царица и ее дочери, Юровскій потребовалъ отъ нихъ, сложилъ ихъ всѣ въ пакетъ и ихъ запечаталъ. Для видимости онъ оставилъ лежать этотъ пакетъ въ комнатѣ Царицы, но онъ каждый день лично провѣрялъ цѣлость пакета. О томъ что Царица и Великія Княжны зашили много драгоцѣнностей въ одежду, которую они носили, ускользнуло отъ хитраго Юровскаго. Это замѣтилъ онъ только тогда, когда Вохра дѣлала свое страшное дѣло въ лѣсу «Четырехъ братьевъ».

Сама Семья совершенно не казалась испуганной отъ всѣхъ этихъ приготовленій. Царь и его дочери ходили, какъ и прежде, гулять въ маленькій садъ дома Ипатьева и Юровскій даже далъ строгое распоряженіе ни въ коемъ случаѣ ихъ не безпокоить. Онъ зналъ, что ихъ дни сочтены.

Положеніе Екатеринбурга было изо дня въ день все болѣе угрожающимъ. Шестаго іюля наступающіе съ востока бѣлыя войска заняли Уфу. Десятаго ожидалось большое наступленіе на Екатеринбургъ. Съ какимъ ожесточеніемъ велись эти бои я знаю, т. к. я самъ ихъ пережилъ, поѣхавъ вмѣстѣ съ Мебіусомъ на фронтъ. Мы прибыли въ полдень въ штабъ 3-й интернаціональной бригады. Это была деревянная изба, такая, какія часто встрѣчаются въ этихъ маленькихъ селахъ. Позади избы находилось много военноплѣнныхъ. Они спали. На ихъ фуражкахъ блестѣли кокарды съ бѣло-зеленымъ бантомъ.

— «Что это?» — спросилъ Мебіусъ строго и показалъ на толпу.

— «Всѣ чехи!» — засмѣялся начальникъ штаба. — «Всѣ пьяны до потери сознанія».

Дѣйствительно, начальники бѣлой арміи давали своимъ солдатамъ пить огромное количество водки, прежде чѣмъ ихъ гнать противъ нашихъ позицій.

Мимо насъ проѣзжали телѣги съ ранеными. На одной телѣгѣ лежалъ мертвый, покрытый шинелью. Его сопровождали два санитара. Они остановились когда насъ увидѣли. Мебіусъ спросилъ въ чемъ дѣло. — «Мы имѣемъ мертваго на телѣгѣ, хотимъ его похоронить. Чехи его повѣсили».

— «Повѣсили?» — спросилъ Мебіусъ. Я видѣлъ какъ ему кровь ударила въ голову.

— «Да», — сказалъ санитаръ. — «Это часто дѣлаютъ эти свиньи». Онъ поднялъ шинель, которая покрывала трупъ. Къ моему удивленію я увидѣлъ моего друга Либермана, одного изъ нашихъ лучшихъ стрѣлковъ. Навѣрно у него вышли всѣ патроны и чехи заняли его позицію. Плѣнныхъ они принципіально не брали.

— «Разбудите этихъ преступниковъ!» — сказалъ Мебіусъ голосомъ, который, казалось, шелъ изъ могилы. Онъ указалъ на толпу плѣнныхъ, которая лежала за избой. Нѣкоторые солдаты стражи толкали спящихъ ногами въ бока. Медленно, еще не совсѣмъ трезвые, встали чехи.

— «Всѣхъ разстрѣлять! Всѣхъ... немедленно!» — кричалъ Мебіусъ. Черезъ нѣсколько минутъ затрещали выстрѣлы. (Примѣчаніе 9).

Это была безпощадная война, которая здѣсь велась. Мы знали что насъ ожидаетъ если Екатеринбургъ попадетъ въ руки бѣлыхъ.

Когда мы вечеромъ вернулись въ городъ, мы застали Голочекина въ его канцеляріи. Рѣшеніе о судьбѣ Романовыхъ было уже вынесено.

Засѣданіе революціоннаго трибунала состоялось въ 10 часовъ вечера 14-го іюля. Сначала говорилъ начальникъ штаба Мальцевъ о военномъ положеніи. Не было никакого сомнѣнія, что городъ нельзя было удержать больше чѣмъ десять дней. Послѣ этого поднялся Голочекинъ и сдѣлалъ докладъ о своей поѣздкѣ въ Москву. Онъ имѣлъ разговоръ по дѣлу Романовыхъ съ предсѣдателемъ совнаркома товарищемъ Свердловымъ. Совѣтъ народныхъ комиссаровъ не желаетъ, чтобы Царь и Его Семья были доставлены въ Москву. Уральскій совѣтъ и мѣстный революціонный штабъ должны сами рѣшить, что съ ними дѣлать. «Ликвидацію Романовыхъ мы и безъ этого уже рѣшили» — сказалъ Голочекинъ. — «Я предполагаю, что всѣ члены согласны съ этимъ рѣшеніемъ, такъ что голосованіе излишне. Взглядъ Голочекина останавливался на каждомъ изъ присутствующихъ. Онъ всталъ; никакихъ возраженій.

— «Революціонный штабъ никогда не будетъ возражать противъ рѣшеній, которыя полезны революціи» — сказалъ докторъ Милютинъ. — «Нужно только выяснить, когда и какъ должна состояться ликвидація и кому она должна быть поручена».

Глубокая тишина слѣдовала за этими словами. Казалось, что никто изъ собравшихся не могъ найти выхода.

— «Въ данномъ случаѣ не надо много обсуждать», — сказалъ Мебіусъ во время всеобщаго молчанія. — «Революціонный штабъ считаетъ, что ликвидація должна быть поручена Чека. Я предлагаю поручить это дѣло товарищу Юровскому, какъ руководителю Чека. Экзекутивная команда будетъ назначена революціоннымъ штабомъ. Способъ ликвидаціи долженъ опредѣлить товарищъ Юровскій. Само собой разумѣется это не должно привлечь слишкомъ много вниманія. Юровскій всталъ. Видно было, что онъ былъ гордъ этимъ возложеннымъ на него порученіемъ. Но онъ имѣлъ еще одно размышленіе. — «Что должно случиться со слугами?» — спросилъ онъ нерѣшительно. «Что должно, то пусть рѣшится!» — сказалъ Мебіусъ холодно. — «Мы предлагали доктору Боткину его освободить. Онъ не хотѣлъ, тогда пусть онъ умретъ и другіе тоже». Не было никакихъ возраженій. «Я хотѣлъ бы еще, чтобы мы усилили внѣшнюю охрану этой ночью», — сказалъ Мебіусъ, обращаясь еще разъ къ Юровскому. Лучше всего окружить весь проспектъ. Когда это будетъ готово, дайте мнѣ знать, товарищъ Юровскій

Голочекинъ хотѣлъ выяснить еще одинъ вопросъ. — «Мѣсто, гдѣ Романовы должны быть закопаны, вы уже выбрали?» — спросилъ онъ.

— «Я ихъ просто не закопаю», — сказалъ горячо Юровскій. — «Я уже нашелъ мѣсто, недалеко отсюда...» Засѣданіе было окончено. Голочекинъ продиктовалъ еще протоколъ. Въ немъ было сдѣлано замѣчаніе, что ликвидація не должна состояться позже 17-го іюля. Судьба послѣдняго Царя и его близкихъ была такимъ образомъ окончательно рѣшена. Рано утромъ Юровскій съ Ермаковымъ, начальникомъ Вохры и съ членомъ международной бригады Хорватомъ отправились на мѣсто, которое онъ тайно выбралъ за нѣсколько дней, чтобы тамъ истребить Семью Романовыхъ. Они вернулись только послѣ обѣда и сдѣлали Мебіусу сообщеніе. Юровскій былъ въ хорошомъ настроеніи. Онъ насвистывалъ себѣ пѣсенку. Вечеромъ я его видѣлъ въ собраніи вмѣстѣ съ Бѣлобородовымъ, Войковымъ и Ермаковымъ. Видимо, они обсуждали послѣднія подробности своего плана.

На слѣдующее утро, 16-іюля, я получилъ требованіе, подписанное Юровскимъ и Голочекинымъ. Внизу съ краю бумаги было написано: «По дѣлу Романовыхъ». Юровскій требовалъ 30 метровъ шинельнаго сукна; этого сукна на складѣ еще было много. Я поставилъ свою печать на эту бумагу.

Для чего онъ требовалъ это сукно, я узналъ черезъ 24 часа. Передъ обѣдомъ я былъ вызванъ въ комнату революціоннаго штаба, гдѣ находились Мебіусъ, Маклаванскій, Голочекинъ, Бѣлобородовъ и Юровскій. Голочекинъ спросилъ меня изъ какой части можно выбрать 50-60 человѣкъ для спеціальнаго ночного заданія. Пятьдесятъ человѣкъ было откомандирозано изъ городской стражи. Первый эскадронъ кавалерійской дивизіи Шермана взялъ на себя патрулированіе вокругъ дома Ипатьева. Второй эскадронъ, подъ командой Черныша, окружилъ часть лѣса. Отрядъ Вохры послѣдовалъ за нимъ. Отъ Хорвата я слышалъ въ теченіе дня, что ему было поручено изъ интернаціональной бригады, охраняющей домъ Ипатьева, выбрать семь надежныхъ человѣкъ и около полуночи явиться въ распоряженіе начальника Чека Юровскаго. Это было около 9-ти часовъ вечера, когда я пришелъ въ собраніе и тамъ увидѣлъ всѣхъ начальствующихъ. Я сѣлъ за столъ, за которымъ сидѣлъ Мебіусъ и съ нимъ разговаривалъ о томъ, что должно быть съ женскимъ батальономъ, который въ теченіе мѣсяцевъ находился безъ дѣла въ городѣ. — «Пошлите бабъ на фронтъ!» — сказалъ, смѣясь, Мебіусъ. — «Чтобы они узнали что такое война».

Въ 11 часовъ я видѣлъ, какъ Хорватъ появился въ дверяхъ и далъ знакъ Юровскому. Онъ всталъ и просилъ Мебіуса и Маклованскаго наверхъ. Черезъ полчаса появились оба опять, безъ Юровскаго. Мы еще сидѣли не долго послѣ полуночи. Въ это время Мебіусъ, посмотрѣвъ на часы, сказалъ: «Въ часъ это должно совершиться. Мы должны туда пойти и посмотрѣть, какъ тамъ; вы пойдете съ нами!» Поднялись Голочекинъ, Бѣлобородовъ, Войковъ и послѣдовали за нами. В этой части города, которая обычно въ это ночное время была какъ будто вымершая, царило необычное движеніе. Всюду наталкивались мы на посты. Всюду выплывали силуэты лошадей, это были кавалерійскіе разъѣзды, которые блокировали эту мѣстность. Я уже не помню какъ часто мы должны были показывать наши удостовѣренія. Одинъ изъ постовъ вообще противился насъ пропустить. Когда мы пришли на уголъ Вознесенскаго проспекта, улица была въ полумракѣ, фонари не горѣли. Но здѣсь тоже стояли посты и образовывали желѣзное кольцо, которое окружало домъ особаго назначенія. Меня часто позднѣе спрашивали не было ли возможно кому-нибудь неизвѣстному проскользнуть въ домъ и позднѣе изъ него выйти. Я могу только сказать, что это было совершенно невозможно. Въ этотъ часъ были въ домѣ Ипатьева только 22 человѣка. Одинадцать, которые должны были умереть и одиннадцать убійцъ. Я стоялъ около Мебіуса на углу Вознесенскаго проспекта и Вознесенской улицы. Мы разговаривали съ Павломъ Анчутинымъ, который былъ изъ ближайшей деревни и здѣсь съ нѣсколькими товарищами стоялъ на посту.

Вдругъ сдѣлалось ствѣтло въ домѣ Ипатьева. Теперь Юровскій разбудилъ Царя. Это было вскорѣ послѣ половины перваго, утромъ 17 іюля 1918 года.

Я могу разсказать о разстрѣлѣ Царской Семьи только по сообщенію, сдѣланному Юровскимъ вечеромъ 19 іюля передъ Уральскимъ совѣтомъ и революціоннымъ комитетомъ, а также на основанніи отдѣльныхъ разсказовъ, которые мнѣ сообщили Хорватъ и другіе члены экзекуціоннаго комитета.

Юровскій разбудилъ сперва Царя. Онъ объяснилъ, что въ городѣ произошли безпорядки и что онъ отвѣтственъ за безопасность Семьи. Поэтому они должны всѣ одѣться и собраться въ столовой. Прошло извѣстное время, т. к. нужно было сначала разбудить дочерей, которые спали въ сосѣдней комнатѣ, и слугъ.

Когда всѣ собрались, Юровскій самъ повелъ ничего не подозрѣвающихъ людей внизъ въ сутеренъ. Медвѣдевъ, Никулинъ и Вагановъ были при этомъ, причемъ Вагановъ держалъ лампу, чтобы освѣщать узкую и темную лѣстницу.

Впереди шелъ Царь. Онъ держалъ Наслѣдника на рукахъ. Нога у Наслѣдтка была перевязана толстымъ бинтомъ и при каждомъ шагѣ онъ тихо стонахъ. За нимъ шла Царица, сопровождаемая четырьми дочерями.

Анастасія несла на рукахъ собаку своей сестры Татьяны, маленькую собаку японской породы Чинъ, которую называла Джеми.

Маленькая лягавая собака Наслѣдника, Джой, осталась наверху. Это было единственное существо, которое осталось живымъ. Одинъ красногвардеецъ взялъ ее позднѣе себѣ.

За Великими Княжнами шелъ докторъ Боткинъ, затѣмъ слуга Труппъ, который предусмотрительно несъ подъ рукой одѣяло. Демидова несла двѣ подушки. Послѣднимъ слѣдовалъ поваръ Харитоновъ, когда заключенные пришли въ темный, только одной слабой матовой лампочкой освѣщенный, подвалъ и при томъ совершенно пустой, Царь удивился и безпомощно озирался нѣсколько разъ вокругъ. Царица потребовала стулья прежде всего для Наслѣдника, которому было невозможно стоять на ногахъ. Юровскій далъ распоряженіе Ваганову и этотъ принесъ три стула изъ сосѣдняго помѣщенія.

На одинъ стулъ сѣлъ Царь, направо сѣла Царица, а между ними прислонился стонущій Наслѣднилъ: Дочери стали за стульями своихъ родителей. Налѣво отъ Царя сталъ докторъ Боткинъ, который внимательно и съ недовѣріемъ наблюдалъ за жуткой сценой. Онъ, должно быть, былъ единственнымъ, которому предчувствіе подсказывало, что сейчасъ должно произойти что-то рѣшающее. Около лѣвой боковой стѣны, т. е. въ правомъ углу отъ Царской Семьи, стояла прислуга. Ближе всего Труппъ, который завернулъ Наслѣдника въ свое одѣяло. Затѣмъ Демидова, которая держала свои двѣ подушки. Послѣднимъ былъ поваръ Харитоновъ, который появился въ домашнихъ туфляхъ.

Въ одномъ изъ другихъ подвальныхъ помѣщеній ждала наготовѣ экзекуціонная команда. Между тремя уже упомянутыми русскими: Медвѣдевымъ, Вагановымъ, Микулинымъ и предводителемъ Юровскимъ находилось семь человѣкъ. Всѣ были изъ Международной бригады, отборные люди изъ 1-го Камышовскаго полка. Они годами были въ плѣну и тогда, когда они были освобождены большевиками, они предоставили себя въ распоряженіе новымъ властелинамъ. Ихъ ненависть къ Царю была настоящей, т. к. имъ было ясно, что Россія будетъ продолжать войну противъ ихъ родины въ случаѣ если контръ-революція бѣлыхъ армій побѣдитъ. Это могло быть причиной тому, что они были назначены на эту задачу и что они отвѣтили на опросѣ, что они были готовы выполнить это порученіе.

Несмотря на усердное стараніе вступившихъ позднѣе въ городъ бѣлыхъ войскъ, а также черезъ девять мѣсяцевъ прибывшаго на мѣсто бѣлаго слѣдователя Соколова, не удалось точно установить имена людей, которые въ эту ночь погасили жизнь Семьи Романовыхъ. Я могу теперь, черезъ 38 лѣтъ послѣ ужаснаго происшествія въ домѣ Ипатьева, безъ размышленія назвать ихъ имена, т. к. большинство изъ нихъ уже мертвые. Будутъ ли ихъ проклинать, какъ цареубійцъ, или согласятся съ тѣмъ, что они, какъ солдаты, выполняли возложенное на нихъ порученіе, я предоставляю приговору исторіи.

Вотъ имена одиннадцати людей, которые въ эту ночь въ домѣ Ипатьева разстрѣляли Царскую Семью:

Юровскій
Медвѣдевъ
Никулинъ
Вагановъ
Хорватъ
Фишеръ
Эдельштейнъ
Фекете
Надъ
Гринфельдъ
Вергази.

Каждый изъ нихъ имѣлъ револьверъ Наганъ. Это семизарядное оружіе калибра 7,62 мм., такое, которое еще во вторую міровую войну частично употреблялось совѣтскими комиссарами. Утвержденіе, что употреблялись винтовки или даже штыки, является сказкой. Было предвидѣно 77 выстрѣловъ. Они должны были быть достаточны, чтобы погасить 11 человѣческихъ жизней.

Послѣ того, какъ Юровскій еще разъ бросилъ испытующій взглядъ на свои жертвы, онъ пошелъ къ поджидавшимъ его членамъ международной бригады и далъ имъ послѣднія инструкціи. Послѣ этого онъ зашагалъ во главѣ команды, назадъ въ слабо освѣщенное помѣщеніе, гдѣ ждала Царская Семья и ихъ сопровождающіе. Это было точно 1 ч. 15 мин. утромъ 17-го іюля 1918 г., когда Юровскій съ командой вошелъ въ помѣщеніе; докторъ Боткинъ былъ первымъ, который понялъ серьезное положеніе. Въ теченіе нѣсколько секундъ, казалось, что великанъ хочетъ броситься на вошедшихъ солдатъ. Овладѣвъ собой съ трудомъ, онъ спросилъ: «Что это значитъ?»

— «Молчите!» — приказалъ Юровскій и первый вынулъ свой револьверъ.

Онъ повернулся къ еще не подозрѣвающему Царю.

— «По распоряженію революціоннаго штаба» — сказалъ онъ и вынулъ бумагу, которая содержала рѣшеніе комитета, — «мы должны разстрѣлять васъ и вашу Семью

Казалось, что Царь еще не понималъ. Онъ приподнялся немного со своего сидѣнія. — «Какъ такъ?» — произнесъ онъ еще.

Въ этотъ моментъ въ него попала первая пуля изъ револьвера Юровскаго. Въ тотъ же моментъ остальная команда начала стрѣлять. Каждый сначала выбралъ себѣ цѣль.

Докторъ Боткинъ долженъ былъ сдѣлать еще шагъ впередъ, раньше чѣмъ пуля Хорвата въ него попала, т. к. онъ лежалъ свѣсившись впереди лицомъ на полу. Его поднятая правая рука почти касалась головы Государя. Царь, самъ, также упалъ впередъ и вплотную лежалъ къ своему стулу. Царица упала налѣво оть стула. Оба лица не были повреждены.

Наслѣдникъ, который между ними сидѣлъ, долженъ былъ разъ повернуться вокругъ своей оси, т. к., когда я вошелъ въ комнату, онъ лежалъ на спинѣ. На шеѣ былъ слѣдъ одного выстрѣла.

Дочери упали подъ выстрѣлами позади своихъ родителей. Они повалили нѣкоторыя стулья и лежали вмѣстѣ, какъ будто они держали другъ друга за руки. Между ними лежала маленькая собачка, которую Великая Княжна Анастасія до послѣдняго момента прижимала къ себѣ.

Демидова, которая, по разсказу Юровскаго, страшно кричала, имѣла еще обѣ подушки въ рукахъ, которыя она, какъ бы защищаясь, держала передъ собой. Она лежала вплотную около стѣны, куда она была отброшена послѣ перваго выстрѣла. Около нея лежалъ Труппъ, который долженъ былъ сдѣлать полъ шага назадъ. Харитоновъ лежалъ лицомъ наверхъ, лицомъ вплотную къ ногамъ Великихъ Княженъ.

Въ своемъ позднѣйшемъ сообщеніи передъ революціоннымъ штабомъ, на которомъ я присутствовалъ, Юровскій не сказалъ ни слова о томъ, что кто-нибудь изъ разстрѣлянныхъ лицъ давалъ еще признаки жизни. Онъ, конечно, не забылъ объ этомъ упомянуть, т. к. Хорватъ былъ при сообщеніи и былъ одинъ изъ особенно довѣренныхъ лицъ Мебіуса.

На улицѣ не слышали стрѣльбы. Но когда мы услышали какъ проѣхалъ заказанный транспортный грузовикъ, Мебіусъ сдѣлалъ намъ знакъ и мы вошли черезъ правый входъ въ домъ Ипатьева. Еще у входа услышали мы голосъ Голочекина, который вошелъ первымъ въ домъ и сейчасъ же обратился къ сидящему на диванѣ и курящему папиросу Юровскому: — «Ну, все въ порядкѣ?» — спросилъ Голочекинъ.

Юровскій взялъ, какъ только онъ увидѣлъ Голочекина, свой, около него лежавшій, револьверъ.

— «Все кончено!» — сказалъ онъ.

— «Всѣ ли мертвые?» — спросилъ Голочекинъ.

Юровскій оскалилъ зубы. Казалось, онъ обидѣлся отъ вопроса. — «Развѣ не достаточно больше чѣмъ 70 выстрѣловъ?» Спуститесь внизъ и посмотрите сами!»

Онъ сильно затянулся своей папиросой. Его внимательные глаза преслѣдовали насъ подозрительно. Онъ должно быть размышлялъ, что мы всѣ, собственно говоря, здѣсь хотимъ. Но онъ сдержалъ вопросъ, который у него былъ уже на языкѣ. Онъ бросилъ папиросу на землю и провелъ рукой по лбу. Голочекинъ, Бѣлобородовъ и Войковъ хотѣли пойти внизъ. Какъ разъ, когда Мебіусъ и я хотѣли за ними слѣдовать, появился Ермаковъ. Этотъ Ермаковъ долженъ былъ выполнить одинъ изъ самыхъ ужасныхъ приказовъ, который я когда-нибудь въ жизни зналъ. Онъ былъ комендантъ Вохры, спеціальной команды, которая подчинялась непосредственно революціонному штабу и которая должна была выполнить ликвидацію приговоренныхъ къ смерти. Сколько тогда людей лишилось жизни въ Екатеринбургѣ и окрестностяхъ отъ команды Вохра, нельзя было даже приблизительно сказатъ. Но теперь Ермаковъ долженъ былъ выполнить свое самое важное порученіе и онъ, казалось, отдавалъ себѣ отчетъ въ этомъ. Юровскій всталъ, когда онъ увидѣлъ своего друга, взялъ его подъ руку и пошелъ прямо передъ нами въ комнату мертвыхъ.

Когда мы вошли, Войковъ былъ занятъ обслѣдованіемъ разстрѣлянныхъ, не остался ли кто-нибудь еще живъ. Онъ поворачивалъ каждаго на спину. У Царицы онъ взялъ золотые браслеты, которые она носила до конца.

Медвѣдевъ, Вагановъ и Никулинъ были заняты заворачиваніемъ труповъ въ то шинельное сукно, которое я, нѣсколько дней тому назадъ, распорядился выдать Юровскому. Ермаковъ тащилъ носилки. Было одиннадцать труповъ. Это были, и въ этомъ нѣтъ никакого сомнѣнія, Царь со своей Семьей и своими послѣдними вѣрными людьми. Нѣкоторые чекисты, изъ стражи въ домѣ, пришли сюда по приказанію Юровскаго, между ними Якимовъ, Старковъ и Стрекотинъ, которыхъ я всѣхъ зналъ. Они тащили завернутые трупы по одному на улицу, куда пріѣхалъ транспортный автомобиль. Медвѣдевъ влѣзъ на грузовикъ и складывалъ тамъ мертвыхъ. Когда всѣ лежали наверху, Якимовъ принесъ еще маленькую собаку, которую Великая Княжна Анастасія несла съ собой. Онъ ее взялъ за заднія лапы и бросилъ мертвое животное къ трупамъ. Я былъ удивленъ безразличію человѣка въ эту минуту.

Шоферъ, который заснулъ на своемъ мѣстѣ, совершенно не интересовался тѣмъ, чтó творилось за его спиной. Ермаковъ разбудилъ его нѣсколько сурово. «Хе!» — закричалъ онъ, — «Впередъ, впередъ!» Шоферъ повернулъ ручку и моторъ загудѣлъ. Юровскій, который тоже появился, далъ приказанія Медвѣдеву и Ваганову ѣхать вмѣстѣ. Юровскій и Войковъ остались еще въ домѣ Ипатьева и дали присутствовавшимъ чекистамъ приказъ вычистить комнату, гдѣ были произведены разстрѣлы. Никулинъ заснулъ и никто ему не мѣшалъ.

Вмѣстѣ съ Мебіусомъ, Маклаванскимъ, Голочекинымъ и Бѣлобородовымъ я вернулся въ казино. Около четырехъ часовъ утра я пошелъ домой. Всюду на улицахъ стояли еще посты, которые опять задерживали меня. Я долженъ подчеркнуть, чтобы было разъ навсегда ясно, что въ эту ночь было невозможно, чтобы кто-нибудь безъ разрѣшенія вошелъ въ домъ Ипатьева, или изъ него вышелъ. Выносъ трупа или еще живого раненаго было совершенно невозможно.

Около десяти часовъ утра я пришелъ опять на службу. Мебіусъ и Маклаванскій еще не спали, когда я къ нимъ явился.

— «Есть ли у васъ здѣсь автомобиль?» — спросилъ у меня сразу же Мебіусъ. Въ тотъ моментъ у меня не было ни одного свободнаго автомобиля, но онъ настаивалъ. — «Достаньте. Мы хотимъ поѣхать въ лѣсъ и посмотрѣть, что тамъ творится». Это было 17-го іюля послѣ 10-ти часовъ утра. Я послалъ одного изъ стражи. Вскорѣ онъ пришелъ и привелъ лошадей, запряженныхъ въ коляску. «Если вы можете молчать, можете съ нами ѣхать», — сказалъ серьезно Мебіусъ. Я принесъ свою фуражку. Когда я вернулся, Мебіусъ и Маклаванскій сидѣли уже въ коляскѣ. Это были хорошіе лошади и они безъ особыхъ усилій преодолѣли разстояніе. Мы ѣхали въ севѣро-западномъ направленіи черезъ Верхній Иссецкъ, черезъ двѣ колеи желѣзной дороги въ густой лѣсъ. Уже при переѣздѣ черезъ вторую колею мы натолкнулись на первый постъ. Это были кавалеристы 2-го эскадрона, которые окружили кольцомъ мѣсто, гдѣ должно было происходить полное уничтоженіе Царской Семьи. Въ этой части лѣса должны были находиться четыре, почти одинаковой величины сосны, которыя населеніе называло «Четыре брата». Немного на западъ отъ дороги находились старые шахты, оставшіяся съ тѣхъ поръ, когда здѣсь еще разрабатывалась желѣзная руда. Эту заброшенную часть лѣса выбралъ Юровскій для выполненія своей работы уничтоженія. Когда мы пріѣхали на нашей коляскѣ, то горѣло несколько костровъ, вокругъ которыхъ сидѣли красногвардейцы.

Голочекинъ, Бѣлобородовъ, Войковъ и Юровскій стояли въ группѣ отдѣльно, не далеко отъ которой Ермаковъ спалъ около костра.

Мертвые лежали еще завернутые въ шинельное сукно на краю шахты. Чего всѣ они еще ждали, не было совсѣмъ понятно. Во всякомъ случаѣ казалось, что все дѣлается очень медленно. Только послѣ того, какъ Мебіусъ рѣзкими словами началъ торопить Юровскаго, появилось немного жизни въ различныхъ группахъ.

Ермаковъ былъ разбуженъ и онъ съ Войковымъ начали разворачивать мертвыхъ изъ шинельнаго сукна и ихъ раздѣвать, при чемъ они внимательно обыскивали одежду. Юровскій положилъ свою фуражку на землю и туда складывалъ всѣ драгоцѣнности, которыя находились у мертвыхъ. Дѣйствительно Царица и дочери имѣли большое количество драгоцѣнностей на тѣлѣ. Они навѣрное надѣялись съ этими драгоцѣнностями когда-нибудь еще убѣжать.

Я стоялъ съ Мебіусомъ и Маклаванскимъ приблизительно въ 30 шагахъ отъ нихъ. Всѣ мертвые были раздѣты за исключеніемъ Наслѣдника, у котораго они должно быть не предполагали найти никакихъ драгоцѣнностей. Мы стояли до тѣхъ поръ, пока не столкнули мертвыхъ въ шахту. Послѣ этого Мебіусъ позвалъ насъ, чтобы садиться въ коляску. Онъ долженъ былъ вернуться въ городъ, т. к. тамъ нужно было сдѣлать много важнаго.

Военное положеніе было и безъ того достаточно серьезнымъ. При нашемъ возвращеніи насъ встрѣтилъ большой автомобиль съ бензинными бочками. Я могъ предполагать для чего они будутъ служить.

О томъ, что произошло впослѣдствіи въ лѣсу «Четыре брата», знаю я только изъ доклада, который Юровскій сдѣлалъ передъ революціоннымъ трибуналомъ. Онъ описалъ точно, какъ сперва спустили въ шахту дрова, потомъ трупы, потомъ опять дрова. На это налили бензинъ, приблизительно 220 литровъ. Затѣмъ все это зажгли. Медвѣдевъ былъ тотъ, кто зажегъ бензинъ и для меня представляется еще загадкой, какъ онъ при этомъ остался живымъ, т. к. при этомъ образовался огромный огненный языкъ. Въ теченіе ночи оставались Юровскій и Войковъ на мѣстѣ и на другой день повторили еще разъ ту же процедуру. Затѣмъ налили серную кислоту въ шахту. Шахта была затѣмъ покрыта большими выкопанными кусками дерна и ее сравняли.

Это было дѣйствительно настоящее адское дѣло, даже послѣдніе слѣды Романовыхъ должны были быть навсегда уничтоженными.

Вечеромъ 19-го іюля Юровскій сдѣлалъ свой докладъ передъ революціоннымъ трибуналомъ. Въ этотъ часъ я вижу его еще сегодня ясно передъ собой, онъ, конечно, воображалъ себя самымъ большимъ героемъ революціи.

Въ концѣ засѣданія Бѣлобородовъ диктовалъ протоколъ собранія. Онъ также взялъ всѣ драгоцѣнности къ себѣ, которые были найдены на трупахъ. Семь большихъ ящиковъ со всѣмъ сколько-нибудь цѣннымъ изъ дома Ипатьева, стояли въ корридорѣ и были нѣсколько дней позднѣе отправлены въ Москву. Какъ мнѣ черезъ нѣсколько дней позднѣе сказалъ Хорватъ, одна вещь пропала изъ драгоцѣнностей, которые лежали въ фуражкѣ Юровскаго. Это было кольцо, которое носилъ Царь съ особенно цѣннымъ большимъ рубиномъ. Никто не зналъ кто себѣ его взялъ, но нѣкоторые могли догадываться. Это былъ Войковъ и онъ его носилъ еще когда много лѣтъ спустя въ Варшавѣ, гдѣ онъ былъ посломъ СССР, пуля аттентатора его смертельно пронзила. Кольцо Царя не принесло ему никакого счастья.

Голочекинъ взялся сообщить центральнымъ властямъ въ Москвѣ о совершившейся казни надъ Царской Семьей. Свердловъ принялъ телефонное сообщеніе и, на происходящемъ въ это время засѣданіи Совнаркома, Ленину и другимъ объ этомъ доложилъ. Какъ въ дѣйствительности думали въ Москвѣ объ уничтоженіи Царской Семьи, я никогда не узналъ. Наверно, главные совѣтскіе вожди были довольны, что уральскій совѣтъ ихъ освободилъ отъ этой непріятной задачи. Офиціально было сообщеніе только о разстрѣлѣ Царя.

Комиссаріатъ иностранныхъ дѣлъ велъ переговоры, даже черезъ нѣсколько недѣль, съ иностранными властями о выдачѣ родныхъ Царя. Такимъ образомъ могла произойти легенда, которая все продолжаетъ говорить объ оставшихся въ живыхъ Великихъ Княжнахъ. Другое обстоятельство привело въ заблужденіе умы въ самомъ Екатеринбургѣ. Бѣлобородовъ перестарался и распорядился напечатать листовки, которыя должны были быть вывѣшены всюду въ городѣ, и въ которыхъ сообщалось, что Царь былъ разстрѣлянъ со своей Семьей. Но Голочекинъ и Мебіусъ не хотѣли ни въ какомъ случаѣ, чтобы въ эти и безъ того тяжелые дни еще были внесены въ населеніе волненія. Мебіусъ распорядился собрать всѣ напечатанныя листовки и всѣ, кромѣ небольшого количества экземпляровъ, уничтожить.

Первое офиціальное сообщеніе появилось въ Екатеринбургской газетѣ «Извѣстія». Въ ней сообщалось, что только бывшій Царь былъ разстрѣлянъ, но что его Семья была отправлена въ безопасное мѣсто.

Положеніе Екатеринбурга быстро становилось теперь утрожающимъ. Эвакуація велась въ быстромъ порядкѣ. Двадцать второго іюля былъ составленъ спеціальный поѣздъ изъ тѣхъ вагоновъ, въ которыхъ раньше пріѣхалъ Царь съ сопровождающими его. Въ эти вагоны были погружены всѣ деньги Уральскаго банка, всего 64 милліона рублей и много цѣнностей, также тѣ ящики, которые Юровскій, въ домѣ Ипатьева, поставилъ подъ охрану. Съ этимъ же поѣздомъ оставила городъ и вся команда, которая поизводила разстрѣлъ.

На другой день я пришелъ въ послѣдній разъ въ домъ, который пріютилъ передъ смертью послѣдняго Царя и его близкихъ. Когда мы пришли, то передъ домомъ сидѣли, развалясь на стульяхъ, пять красногвардейцевъ и клевали носомъ. Комната, въ которой было совершено убійство, была немного прибрана. Но на лѣвой стѣнѣ были еще видны слѣды выстрѣловъ. На нѣкоторыхъ стѣнахъ были выцарапаны имена и изреченія.

Въ комнатѣ, гдѣ жилъ Царь съ Царицей и ихъ сыномъ лежало Евангеліе. Въ немъ я нашелъ нѣсколько рублевыхъ билетовъ, на которыхъ члены семьи увѣковѣчили свои имена. Навѣрно для проведенія времени, въ тоскѣ послѣднихъ дней. Всюду лежала одежда, большое количество портретовъ изъ времени блеска и власти. Много книгъ, большинство на французскомъ и англійскомъ, нѣкоторые на русскомъ языкѣ. Но самое рѣдкое что я видѣлъ, это были шахматы, которые стояли на маленькомъ столикѣ. Это была та игра, которую вели Царь и Царица въ теченіе послѣднихъ вечеровъ. Всѣ фигуры еще стояли на мѣстѣ, но у короля и королевы были сломаны головы.

Утромъ 25-го іюля, вмѣстѣ съ Мебіусомъ, я оставилъ городъ съ послѣднимъ бронированнымъ поѣздомъ. Вдали, мы видѣли уже первые кавалерійскіе разъѣзды наступающей бѣлой арміи. Когда мы въѣхали въ Алапаевскъ, тамъ стояло много транспортныхъ вагоновъ на запасномъ пути. На нѣкоторыхъ изъ нихъ была надпись мѣломъ, которая была видна издали: «да здравствуетъ Николай Второй, долой цареубійцъ».

Я обратилъ вниманіе Мебіуса на это. Онъ только подернулъ плечами. Онъ не подозрѣвалъ, что уже такъ скоро это проклятіе надъ большинствомъ изъ нихъ, а въ особенности надъ нимъ самимъ совершится.

Изъ Нижняго Тагила, гдѣ мы были расквартированы, въ середине августа онъ сдѣлалъ инспекціонную поѣздку на фронтъ; оттуда онъ уже не вернулся. Я взялъ себѣ его сумку съ важными документами, чтобы ее отвезти въ Москву, но когда я туда пріѣхалъ, тамъ была такая путаница, что никто не зналъ, кому должны принадлежать эти документы. Такимъ образомъ я ихъ сохранилъ и привезъ въ Европу.

Также остальные люди, которые были отвѣтственны за убійство Царской Семьи, не были счастливѣе. Голочекина я видѣлъ въ послѣдній разъ во время большого наступленія красной арміи около Иркутска. Онъ былъ военнымъ комиссаромъ 13-й арміи. Кажется онъ не остался живъ, т. к. его имя больше никогда не выплывало.

Бѣлобородовъ былъ нѣкоторое время, какъ близкій другъ Троцкаго, во главѣ министерства внутреннихъ дѣлъ, а когда Троцкій былъ смѣщенъ, онъ былъ опять сосланъ Сталинымъ на Уралъ.

Маклаванскій, какъ старый анархистъ, былъ въ 1919 году въ Москвѣ арестованъ по приказанію Ленина и послѣ его смерти высланъ изъ СССР. Я его видѣлъ въ 1926 году въ Берлинѣ. Онъ участвовалъ въ Испанской гражданской войнѣ на сторонѣ красныхъ, а позднѣе уѣхалъ, какъ безподданный бѣженецъ, въ Южную Америку.

А человѣкъ, который убилъ Царя своей собственной рукой, Янкель Юровскій, большой герой революціи, нашелъ безславный конецъ. Когда онъ явился въ Москву, Ленинъ и въ особенности тогдашній глава всероссійской Чека Дзержинскій, отнеслись къ нему съ большимъ недовѣріемъ. По окончаніи гражданской войны онъ былъ посланъ въ отдаленный округъ на Манчжурской границѣ.

Въ 1926 году онъ былъ опять вызванъ въ Москву, но, будучи предупрежденъ друзьями, не исполнилъ этого приказанія. Сталинъ приказалъ его арестовать и какъ арестованнаго привезли въ Москву. Въ теченіе мѣсяцевъ онъ сидѣлъ на Лубянкѣ и изучилъ на собственномъ тѣлѣ методы, которые онъ раньше примѣнялъ къ своимъ жертвамъ.

Создавать для него процессъ Сталинъ не считалъ удобнымъ. Попросту однажды ночью его ликвидировали. Участь, которую онъ приготовилъ Романовымъ, теперь совершилась надъ нимъ самимъ.

Примѣчанія (Журнала «Согласіе»):
Примѣчаніе 1. Во время 1-й Міровой Войны военноплѣннымъ въ Россіи жилось несравненно лучше, чѣмъ русскимъ военноплѣннымъ въ Австріи и Германіи, гдѣ были одно время созданы репрессивные лагеря, о которыхъ, въ Россіи не было и говора. Особенно много мадьяръ работало по частнымъ именіямъ въ качествѣ сельско-хозяйственныхъ рабочихъ и, какъ таковымъ, жилось имъ хорошо.
Примѣчаніе 2. Какое странное и оригинальное совпаденіе. Въ Бѣлградѣ (Югославія) на Васиной ул. противъ политическаго отдѣла Городской Управы (мѣстные жители называли этотъ отдѣлъ — «Главняча») помѣщалось фотографическое ателье, весьма плохого качества, принадлежащее тоже еврею Моши Піядо. И несмотря на то, что евреи пользовались всѣми правами, никакимъ ограниченіямъ не подвергались, и тѣмъ не менѣе Моша Піядо очутился въ первыхъ рядахъ революціонеровъ и былъ ближайшимъ помощникомъ у Тито и принималъ участіе въ партизанской войнѣ. Въ дальнѣйшемъ, этотъ маленькій фотографъ былъ выбранъ членомъ «Српске Академие Наука», которая, послѣ смерти Мошиной, устроила 19 марта 1957 года «комеморативное собраніе» въ честь академика Моши и почтила его память вставаніемъ («Гласникъ Српске Академие Наука», кн. IX, свеска 1, за январь-мартъ 1957 г.).
       Видимо Янкель Юровскій и Моша Піядо дѣйствовали по какому-то общему, имъ извѣстному, плану.
Примѣчаніе 3. Изъ этого ясно видно, что сами коммунисты признаютъ, что русскій народъ для нихъ не былъ надеженъ.
Примѣчаніе 4. Откуда военноплѣнный солдатъ могъ знать, что думалъ (!?!) Государь Императоръ, который имѣлъ такую выдержку и такъ владѣлъ собой, что всему интернаціональному сброду подъ главенствомъ Шаи Голочекина, Янкеля Юровскаго и Вайсбарта и не снилось.
Примѣчаніе 5. Высказывать сожалѣніе объ участи несчастной Царской Семьи можно было, конечно, только въ средѣ одинаково настроенной. Отсюда ясный выводъ, что всѣ красноармейцы въ караулѣ были чисто русскими и расцѣнивали обстановку одинаково.
Примѣчаніе 6. Невольно обращаетъ на себя вниманіе постоянная перемѣна своихъ нерусскихъ фамилій на чисто русскіе. И такой комуфляжъ встрѣчается не только въ Россіи, но и въ другихъ странахъ.
Примѣчаніе 7. «Чтобы не быть голословнымъ въ описаніи какъ жилось политическимъ заключеннымъ въ ссылкѣ въ Сибири, мы приводимъ выдержки изъ писемъ Ленина:
       Матери. 25 мая 1897 г., Шушенское.
       «Живу я здѣсь недурно, усиленно занимаюсь охотой, перезнакомился съ мѣстными охотниками и ѣзжу съ ними охотиться. Началъ купаться — пока еще приходится ходить довольно далеко, версты двѣ съ половиной, а потомъ можно будетъ поближе, версты полторы. Но для меня всѣ такія разстоянія ничего не значатъ, потому что я, помимо охоты и купанья, трачу бóльшую часть времени на прогулки. Скучаю только по газетамъ: надѣюсь, что теперь уже скоро стану получать ихъ, что онѣ у васъ уже посланы».
       Сестрѣ. 25 мая 1897 г.
       «Полученный за первую статью гонораръ хватитъ мнѣ, я думаю, почти на годъ въ дополненіе къ моему жалованію, 8 рублей — казеннаго пособія, которое получали всѣ политическіе ссыльные, — а остальное за слѣдующія двѣ статьи "Къ характеристикѣ экономическаго романтизма" въ "Новомъ Словѣ", я думаю употребить на журналы и книги».
       Матери. 19 октября 1897 г.
       «Живу я попрежнему тихо и безмятежно. До сихъ поръ преобладали осенніе деньки, когда можно съ удовольствіемъ пошляться съ ружьемъ по лѣсу. Я и зимой, вѣроятно, не оставлю этого занятія».
       Изъ ссылки Ленинъ переписывался съ заграницей съ Аксельродомъ и Потресовымъ, сотрудничалъ въ «Новомъ Словѣ» Струве, закончилъ здѣсь свою книгу «Развитіе капитализма», перевелъ книгу Сиднея и Беатрисы Веббъ, книгу Каутскаго противъ Бернштейна, получалъ книги изъ московскихъ библіотекъ, «тихо и безмятежно» жилъ «семейно» съ женой и тещей, имѣлъ прислугу, ѣлъ котлеты, купался. Много гулялъ, охотился...» (стр. 61-62 изъ кн. «Стягъ» № 1).
       А вотъ какъ жилъ въ ссылкѣ Сталинъ:
       «Въ періодъ между 1908 и 1913 г.г. Сталинъ былъ четыре раза арестованъ, первые три раза былъ сосланъ въ Вологодскую губернію, откуда трижды бѣжалъ, что уже одно указываетъ на легкія условія ссылки. Въ четвертый разъ онъ былъ арестованъ весной 1913 года и сосланъ въ Туруханскій край, гдѣ и прожилъ до 1917 года въ деревнѣ Курейка, сдѣлавшейся теперь, конечно, исторической мѣстностью. Тихо и безмятежно жилъ въ ссылкѣ и онъ, получалъ тоже казенное пособіе и жилъ на него, охотился, ловилъ рыбу... И тамъ жизнь была тогда баснословно дешева, квартира обходилась въ 1,50 – 2 рубля въ мѣсяцъ, пудъ рыбы (и какой) стоилъ 2 рубля, мясо — 3 коп. фунтъ. Лѣтомъ можно было заработать на шишкѣ, сборъ кедровыхъ шишекъ. О безмятежной жизни Сталина въ Туруханской ссылкѣ у товарищей по ссылкѣ сохранился и такой разсказъ: товарищи по ссылкѣ упрекали его за то, что онъ водилъ компанію и, будто бы, пьянствовалъ съ мѣстнымъ полицейскимъ надзирателемъ — осетиномъ Кибировымъ. На эти упреки Сталинъ отвѣчалъ: "Политически я съ нимъ врагъ, но лично могу дружить; мои дружескія отношенія съ нимъ не помѣшаютъ мнѣ раздѣлаться съ нимъ, какъ съ политическимъ врагомъ, когда это потребуется". Въ письмѣ изъ ссылки онъ писалъ Ленину 27-го февраля 1915 года: "Живу какъ прежде, живу — хлѣбъ жую, половину срока отбылъ. Скучно, но что подѣлаешь"».
       Такъ жили вожди большевизма въ «царской» ссылкѣ» (стр. 62-63 изъ кн. «Стягъ» № 1).
Примѣчаніе 8. Государю не давались на утвержденіе смертные приговоры и лишь ложь и пропаганда приписывали это Государю. Военно-полевые суды были у насъ въ мѣстностяхъ объявленныхъ на военномъ положеніи. А вотъ въ США смертныя казни объявляются судами за преступленія, за которыя у насъ было пожизненное заключеніе.
       Ложь — оружіе Сатаны и слугъ его соціалистовъ.
Примѣчаніе 9. Въ романѣ «Докторъ Живаго» выставляются звѣрства только бѣлыхъ. То же самое оружіе — ложъ!
       (Это не вѣрно! — Редакція «Владимірскаго Календаря».)


Примѣчанія:
[1] Перепечатано архим. Пантелеимономъ съ изданія: Какъ погибла Царская Семья. Показанія члена Уральскаго Областного Исполнительнаго Комитета, бывш. австрійскаго военноплѣннаго И. Л. Мейера. / Пер. съ нѣмецкаго Графа П. А. Коновницына. [Лосъ-Анжелесъ:] Издательство журнала «Согласіе», [1956]. 29 с. [2-е изд.: 1977]. — Іоганнъ Людвигъ Мейеръ — австрійскій солдатъ, попавшій въ русскій плѣнъ въ годы Первой міровой войны и перешедшій на сторону большевиковъ. Въ 1918 г. наряду съ другими «интернаціоналистами» проходилъ воинскую службу въ 1-мъ Камышловскомъ Стрѣлковомъ полку. Въ 1922 г. вернулся на родину въ Австрію. Въ 1956 г. опубликовалъ свои воспоминанія «Какъ погибла царская семья». (Прим. — А. К.)
[2] Здѣсь текстъ, вероятно, испорченъ (Прим. — А. К.).

Источникъ: «Лучъ свѣта». Ученіе въ защиту Православной вѣры, въ обличеніе атеизма и въ опроверженіе доктринъ невѣрія. Въ двухъ частяхъ: Часть вторая. / Собралъ, перепечаталъ и дополнилъ иллюстраціями Архимандритъ Пантелеимонъ. — Изданіе второе. — Jordanville: Изданіе Свято-Троицкаго Монастыря, 1970 [1971]. — С. 223-249.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.