Церковный календарь
Новости


2019-03-23 / russportal
Митр. Антоній (Храповицкій). Нравственная идея догмата Церкви (1986)
2019-03-23 / russportal
Митр. Антоній (Храповицкій). Нравств. идея догмата Пресв. Троицы (1986)
2019-03-22 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣда на псаломъ 142-й (1899)
2019-03-22 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣда на псаломъ 141-й (1899)
2019-03-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слова 1907-1908 г.г. Слово 10-е (1908)
2019-03-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слова 1907-1908 г.г. Слово 9-е (1908)
2019-03-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слова 1907-1908 г.г. Слово 8-е (1908)
2019-03-21 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слова 1907-1908 г.г. Слово 7-е (1908)
2019-03-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Зависть - изобрѣтеніе діавола" (1975)
2019-03-21 / russportal
Архіеп. Аверкій. Слово на актѣ Семинаріи въ 1969 году (1975)
2019-03-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Современное бѣснованіе (1975)
2019-03-21 / russportal
Архіеп. Аверкій. "Вси святіи земли Русскія, молите Бога о насъ!" (1975)
2019-03-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Дѣйство льсти" - въ полномъ разгарѣ (1975)
2019-03-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Пасхальное обращеніе 1969 года (1975)
2019-03-20 / russportal
Архіеп. Наѳанаилъ (Львовъ). Два письма прот. Виктору Потапову (1995)
2019-03-20 / russportal
Архіеп. Наѳанаилъ (Львовъ). Письмо архіеп. Женевскому Антонію (1995)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 23 марта 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Архіепископъ Наѳанаилъ (Львовъ) († 1986 г.)
БЕСѢДЫ О СВЯЩЕННОМЪ ПИСАНІИ И О ВѢРѢ И ЦЕРКВИ.
Томъ 5-й. (Нью Іоркъ: Комитетъ Русской Правосл. Молодежи Заграницей, 1995).

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: АКТУАЛЬНЫЕ ДОКУМЕНТЫ.

НОЧЬ НЕ СВѢТЛА.

Нѣтъ, нѣтъ, не такъ ты поешь, отецъ Филимонъ, вѣдь это же у тебя третій гласъ выходитъ, а не седьмой... Вотъ какъ надо... — старческій голосъ попытался взять высокую звонкую ноту, но поперхнулся и оборвался.

А ты пятымъ гласомъ хочешь тянуть, а не седьмымъ, — прервалъ попытавшагося пѣть другой старческій голосъ.

Ну что вы пререкаетесь, отцы честные, — послышался изъ алтаря третій, мужественный, полный силъ голосъ, и наполняя всю маленькую бревенчатую церковь переливами священнаго ирмоса, зазвучалъ высокій красивый баритонъ. — «Нощь несвѣтла невѣрнымъ, Христе, вѣрнымъ же просвѣщеніе въ сладости словесъ Твоихъ. Сего ради къ Тебѣ утреннюю и воспѣваю Твое Божество».

Кругомъ была студеная, сибирская ноябрьская ночь. Въ церкви почти никого не было. Кромѣ служившаго іеромонаха, отца Владиміра, обладателей красиваго голоса, и двухъ старыхъ рясофорныхъ иноковъ — отца Прокопія и отца Филимона, на утрени присутствовалъ старичокъ, байкальскій рыбакъ, ходящій въ эту убогую церковку уже почти пятьдесятъ лѣтъ, съ самаго дня основанія пустынной скитской обители на берегахъ Байкала.

Поселяне немногочисленныхъ окрестныхъ селеній, въ большинствѣ изъ бывшихъ каторжниковъ, и раньше рѣдко ходили въ храмъ. Но раньше все таки ихъ бывало больше.

И благолѣпія въ церкви бывало больше. На клиросѣ пѣло тогда не два старенькихъ монаха, а шесть, изъ нихъ четверо молодыхъ, съ красивыми сочными голосами. Отецъ Владиміръ былъ тогда канонархомъ.

Но когда, послѣ краткаго періода бѣлой власти, пришла и утвердилась въ краѣ богоборческая совѣтская власть, отецъ архимандритъ Палладій, настоятель Свято-Иннокентьевскаго Вознесенскаго монастыря, которому подчинялся этотъ маленькій скитокъ, приказалъ отпустить молодыхъ неутвержденныхъ послушниковъ черезъ Кяхту и Монгольскую пустыню за границу, иноковъ взялъ къ главный монастырь, а въ скитѣ благословилъ остаться за старшаго отцу Владиміру, котораго ради этого посвятили въ іеромонашескій санъ.

/с. 103/ Съ нимъ оставили двухъ рясофорныхъ старичковъ, которымъ по преклонному возрасту нельзя было уйти за границу, и которые скитъ любили больше, чѣмъ главный монастырь.

И вотъ вѣдь иронія судьбы, непонятное для насъ Божіе предначертаніе: этотъ скитокъ, о которомъ изъ-за его пустыннаго мѣстоположенія, больше всего безпокоился отецъ архимандритъ Палладій, стоитъ себѣ и стоитъ, а Иннокентьевскій монастырь давно уже разоренъ безбожной властью.

Монаховъ разогнали, кого на принудительныя работы, кого по мѣсту рожденія въ села. И святыни почти всѣ отобрали, помѣстивъ въ свои безбожные музеи. Только все таки не всѣ: многія святыни успѣлъ отецъ Палладій привезти сюда, въ скитъ, и здѣсь вмѣстѣ съ отцомъ Владиміромъ они скрыли ихъ такъ, что никакому человѣку, хоть сто лѣтъ ищи, не отыскать.

*     *     *

Не скоро наступаетъ день въ ноябрѣ надъ Байкальскими берегами. Уже семь часовъ давно пробило, когда окончилась утреня въ скитской церкви, но никакихъ признаковъ утра еще не было видно, и отецъ Владиміръ, выйдя на порогъ, залюбовался роскошной, безгранично красивой картиной луннаго сіянія надъ Байкаломъ.

Красавецъ — могучее озеро, застывшее алмазными валами льда, искрилось и переливалось брилліантами подъ луннымъ свѣтомъ на дѣйствительно безмѣрное, неоглядное пространство вокругъ.

Темныя, почти совсѣмъ безснѣжныя изъ-за своей крутизны, горы толпились справа и слѣва, обрамляя черными тѣнями алмазно-блещущее ледяное поле, а темныя въ лунномъ полумракѣ безчисленныя кудрявыя ели казались причудливой бахромой на этихъ огромныхъ скалахъ.

Какъ любилъ эту картину отецъ Владиміръ. Какъ любилъ онъ, ставшій ему роднымъ, чудно прекрасный Байкалъ, такой неповторимо разнообразный въ своихъ красотахъ. Нѣтъ на Байкалѣ дня въ году, когда бы повторялась его, всегда потрясающая, величавая красота.

Разсвѣтъ сталъ чуть мерцать на востокѣ, когда отецъ Владиміръ прочиталъ послѣднія молитвы Правила предъ Причастіемъ, /с. 104/ и полный его святыхъ словъ и отзвуковъ пропѣтыхъ пѣснопѣній, съ тихостью и миромъ въ душѣ, снова вышелъ на крыльцо, чтобы идти въ церковь къ литургіи.

Звонъ бубенцовъ и скрипъ саней вдалекѣ привлекъ его вниманіе. Почти навѣрняка это значило, что ѣдутъ «власти». Значитъ, будутъ непріятности. Отецъ Владиміръ давно приготовился къ самому худшему, и каждый день, миновавшій благополучно, только удивлялъ его.

Онъ перекрестился, посмотрѣвъ на вырисовывавшійся въ бѣлесоватомъ разсвѣтѣ крестъ на обительскомъ храмѣ, и не пошелъ въ церковь, а остановился на крыльцѣ у самаго въѣзда въ скитъ.

*     *     *

Всѣхъ монаховъ приказано арестовать и везти въ Иркутскъ, а помѣщенія обыскать... — говорилъ нахмуренный высокій красный командиръ, начальникъ красноармейскаго отряда, пріѣхавшаго въ скитъ для ареста и обыска.

Отецъ Прокопій и отецъ Филимонъ плакали. Отецъ Владиміръ пытался ихъ утѣшить, а самъ оставался совершенно спокойнымъ.

Давно уже всю свою судьбу предалъ онъ въ руки Божіи, и каждую память мучениковъ, которыхъ такъ много въ году, встрѣчалъ онъ неизмѣнной молитвой къ этимъ древнимъ страстотерпцамъ, прося ихъ исходатайствовать у Господа ему, немощному, ту же благодатную помощь, которая укрѣпляла ихъ въ древности.

Въ то утро, прочитавши Правило предъ святымъ Причащеніемъ, отецъ Владиміръ не могъ, не имѣлъ уже времени отслужить литургію и причаститься, но тайный голосъ говорилъ ему, что правило было имъ прочитано не втунѣ, что явится оно для него пріуготовленіемъ къ причастію въ Царствѣ Отца Небеснаго, къ тому причастію, о которомъ молился онъ за каждой литургіей словами древняго чина: «Даждь намъ истѣе причащатися Тебе въ невечернемъ дни Царствія Твоего».

*     *     *

Процессъ былъ недологъ. Всего мѣсяцъ съ небольшимъ просидѣли иноки въ тюрьмѣ. Отцу Владиміру предъявили обвиненіе въ томъ, что онъ, совмѣстно съ отцомъ архимандритомъ Палладіемъ «и другими монахами», скрылъ «народное достояніе» изъ «бывшаго /с. 105/ Иннокентьевскаго Вознесенскаго монастыря».

Отецъ Владиміръ не сталъ запираться, не выгораживалъ онъ и отца Палладія, ибо за крѣпкаго духомъ своего духовнаго отца и настоятеля отецъ Владиміръ не безпокоился.

Всѣ усилія приложилъ онъ къ тому, чтобы выгородить младшую немощную братію, могущую соблазниться. Эти усилія отца Владиміра увѣнчались успѣхомъ: отецъ Филимонъ и отецъ Прокопій были оправданы и только высланы въ свои родныя деревни безъ права возвратиться въ свой реквизированный и разоренный скитъ.

Отецъ же Владиміръ былъ приговоренъ къ разстрѣлу, такъ какъ сознавшись, что онъ скрылъ церковныя святыни, онъ рѣшительно отказался указать мѣсто ихъ нахожденія.

Исполнять приговоръ былъ назначенъ тотъ же высокій хмурый красный командиръ, который привезъ отца Владиміра изъ пустыннаго скита въ Иркутскъ.

*     *     *

Было сѣрое утро, когда отца Владиміра повели за городъ на разстрѣлъ. Съ ласковой, чуть конфузливой улыбкой, отецъ Владиміръ отклонилъ повязку, которой ему хотѣли завязать глаза передъ разстрѣломъ.

Командиръ не сталъ настаивать.

Пока красноармейцы готовили винтовки, отецъ Владиміръ, прислонившись къ соснѣ, вполголоса пѣлъ особенно запомнившійся ему ирмосъ послѣдней слышанной имъ на землѣ утрени: «Нощь несвѣтла невѣрнымъ, Христе, вѣрнымъ же просвѣщеніе въ сладости словесъ Твоихъ...».

Что это ты поешь? — раздраженно спросилъ его вдругъ красный командиръ, бывшій дотолѣ достаточно вѣжливымъ.

Это церковное пѣснопѣніе, — спокойно сказалъ отецъ Владиміръ. — Въ немъ очень глубокая мысль. Оно говоритъ о томъ, что для васъ — невѣрующихъ во Христа, всегда длится темная, безпросвѣтная, безрадостная ночь — «безлунная ночь раченія», т. е. накапливанія грѣха. А для насъ, вѣрующихъ, вся жизнь полна свѣта и радости, и самая смерть безсильна эту радость побѣдить...

Неужели ты не боишься смерти? — прервалъ командиръ.

/с. 106/ — Нѣтъ, я радуюсь ей: она приведетъ меня ко Христу! — воскликнулъ отецъ Владиміръ, и въ тонѣ его голоса, во всемъ свѣтломъ безмятежномъ его обликѣ было столько неподдѣльнаго спокойствія, свѣта и настоящей подлинной радости, что ему нельзя было не повѣрить, тѣмъ болѣе въ эти предсмертныя минуты.

Краскомъ даже зажмурился отъ нахлынувшихъ волнующихъ чувствъ и торопливо далъ знакъ красноармейцамъ готовиться.

Грянулъ залпъ, и отецъ Владиміръ съ той же, не сбѣжавшей съ его лица, полуулыбкой рухнулъ на снѣгъ.

*     *     *

Прошло нѣсколько, не очень мало, лѣтъ. Черезъ рѣчную Амурскую границу съ совѣтской стороны на Маньчжурскую, еще тогда свободную, перешелъ высокій исхудалый изможденный человѣкъ.

Сотни, можетъ быть тысячи людей съ опасностью для жизни переходили тогда эту границу. Но этотъ человѣкъ не былъ похожъ на обычныхъ бѣглецовъ — крестьянъ или ремесленниковъ, изрѣдка красноармейцевъ, бѣгущихъ отъ невыносимаго гнета на родной сторонѣ и ищущихъ заработка въ приграничныхъ китайскихъ поселеніяхъ, или съ той же цѣлью идущихъ на югъ къ желѣзной дорогѣ.

Этотъ бѣглецъ не искалъ заработка. Выйдя на маньчжурскій берегъ Амура, онъ сталъ разспрашивать встрѣчавшихся ему русскихъ о томъ, гдѣ находится ближайшій православный монастырь.

И вскорѣ въ одной изъ православныхъ обителей въ Маньчжуріи сталъ работать высокій, хмурый, никогда не улыбающійся, почти ни съ кѣмъ не разговаривающій послушникъ.

Работалъ онъ за четверыхъ. По изрѣдка оброненнымъ фразамъ можно было заключить, что онъ человѣкъ достаточно интеллигентный. Но всякій разъ, когда настоятель монастыря предлагалъ ему принять постригъ, чтобы стать потомъ іеродіакономъ или іеромонахомъ, послушникъ отказывался.

И монастырскій духовникъ однажды, когда настоятель особенно настаивалъ, неожиданно сталъ на сторону послушника и не благословилъ его постригать.

Но однажды мрачный монастырскій труженикъ пріоткрылъ завѣсу надъ своей тайной, когда въ отвѣтъ на разспросы мо/с. 107/наховъ: «для чего же ты пришелъ въ монастырь, да еще такъ искалъ его, если не хочешь постригаться?», онъ сказалъ имъ: «Я въ монастырь пришелъ, чтобы ночь моя стала свѣтлѣй, чтобы научиться не бояться смерти».

И мрачнымъ хриплымъ голосомъ онъ запѣлъ ирмосъ седьмого гласа: «Нощь несвѣтла невѣрнымъ, Христе...».

Больше никакого отвѣта отъ него тогда добиться никто не могъ.

Но когда въ 1945 году, послѣ Второй міровой войны, совѣтскія войска заняли Маньчжурію, мрачный послушникъ ушелъ изъ монастыря, и въ короткой запискѣ, оставленной имъ настоятелю, разсказалъ о перевернувшей его жизнь мученической кончинѣ отца Владиміра, о которомъ эта обитель слышала и ранѣе.

Заканчивалъ свою записку ушедшій послушникъ словами: «Спаси васъ Господь, отецъ настоятель, за то, что въ вашей обители я нашелъ то, что искалъ: научился не бояться смерти за правду. А теперь я иду, чтобы принять такую смерть отъ той сатанинской власти, которой я когда-то служилъ».

Источникъ: Архіепископъ Наѳанаилъ. Бесѣды о Священномъ Писаніи и о Вѣрѣ и Церкви. Томъ 5-й. — Нью Іоркъ: Комитетъ Русской Православной Молодежи Заграницей, 1995. — С. 102-107.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.