Церковный календарь
Новости


2017-12-11 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 2-я (1904)
2017-12-11 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 1-я (1904)
2017-12-10 / russportal
Отвѣтъ Зарубежн. Церк. Собора Августѣйшему Главѣ Россійскаго Имп. Дома (1939)
2017-12-10 / russportal
Высочайшее привѣтствіе Августѣйшаго Главы Россійскаго Императ. Дома (1939)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 30-я (1939)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 29-я (1939)
2017-12-10 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежнаго Собора РПЦЗ 1938 г. О Соборѣ (1939)
2017-12-10 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежн. Собора 1938 г. Списокъ членовъ Собора (1939)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 28-я (1937)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 27-я (1937)
2017-12-09 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежнаго Собора РПЦЗ 1938 г. Наказъ Собору (1939)
2017-12-09 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежн. Собора 1938 г. Правила о составѣ Собора (1939)
2017-12-09 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 26-я (1937)
2017-12-09 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 25-я (1937)
2017-12-09 / russportal
Предсоборная Комиссія Второго Всезарубежнаго Собора РПЦЗ 1938 г. (1939)
2017-12-09 / russportal
Докладъ Архіерейскому Сѵноду Блаж. Митр. Антонія (Храповицкаго) (1939)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 11 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Л. Д. Перепелкина.
ЮЛІАНСКІЙ КАЛЕНДАРЬ — 1000-ЛѢТНЯЯ ИКОНА ВРЕМЕНИ НА РУСИ.
(«Православный Путь» за 1988 годъ. Jordanville, 1989).

Издревле человѣкъ склонялся передъ тайной времени, силясь постичь ее. Время представлялось ему то глубоко враждебнымъ, требующимъ кровавыхъ жертвъ (какъ у ацтековъ), то ареной борьбы хаоса и космоса или магическимъ сновидѣніемъ (The Dream time), обращеннымъ въ темное прошлое тотемныхъ предковъ.

Сказанія и миѳы доносятъ до насъ отголоски древнихъ представленій о времени. Человѣкъ боялся или обожествлялъ время, придавая ему самыя разныя формы: луча, пронизывающаго тьму, стрѣлы, летящей изъ будущаго въ прошлое, цѣпи окружностей. Чаще всего время передавалось числомъ, иногда, какъ у орфиковъ и кельтовъ, оно представлялось звукомъ или музыкой. Такъ, кельтскій богъ Дагда своей игрой на живой арфѣ-дубѣ вызывалъ различныя времена года [1]. Есть поэтическая концепція времени, посредствомъ которой пытаются разрѣшить споръ между временемъ и вѣчностью: «Смерть и время царятъ на землѣ, — ты владыками ихъ не зови» (Вл. Соловьевъ).

Время въ метафорическихъ образахъ отражено въ космогоническихъ, антропогоническихъ и этіологическихъ миѳахъ. Человѣкъ догадывался, что со временемъ связано что-то главное: начало и конецъ, его память и надежда. Мечта объяснить время и овладѣть имъ отразилась и въ современной фантастической «машинѣ времени», которая позволяла бы свободно странствовать по этому непостижимому царству.

Отъ Хроноса до теоріи Эйнштейна человѣчество прошло долгій путь, такъ и не сумѣвъ вполнѣ разгадать сущность времени. Вѣками будучи предметомъ философскихъ и научныхъ размышленій, время какъ категорія остается неопредѣлимымъ. Правда, ему приписываютъ одинъ, кажущійся несомнѣннымъ, аттрибутъ — протяженность, но и онъ оказывается фикціей. Такъ, теорія относительности основана, какъ извѣстно, на понятіи четырехмѣрнаго пространства-времени, гдѣ временная ось является мнимой.

/с. 114/ Можно-ли говорить о времени сотворенія міра, если самъ актъ творенія не входитъ въ причинную связь явленій? Трансцедентный по своей сущности, онъ превосходитъ всякое человѣческое представленіе о пространствѣ и времени. Говоря о «началѣ» бытія, человѣкъ вынужденъ прибѣгатъ къ категоріи времени, чтобы остаться въ привычныхъ для его мышленія рамкахъ.

Раціональныя опредѣленія времени сводятся къ болѣе или менѣе замаскированнымъ тавтологіямъ. Вѣдь, говоря, что время есть порядокъ явленій въ ихъ послѣдовательности, время опредѣляется временемъ [2].

Возможно, время — это дорога, но куда?... [3]. И когда измѣряемъ мы это время, то откуда оно приходитъ къ намъ? Какимъ путемъ проходитъ и куда отходитъ отъ насъ?» Близко къ тайнѣ времени подошелъ блаж. Августинъ: «въ тебѣ, душе моя, измѣряю я времена». Согласно блаж. Августину три акта дѣйствованія — чаяніе, созерцаніе и воспоминаніе (память), происходящія въ душѣ человѣка, порождаютъ «тройственность времени». Однако не наше воспринимающее сознаніе (душа) порождаетъ само время; своимъ возникновеніемъ оно обязано вѣчной субстанціи — Творцу: «и самое время есть Твое же произведеніе» [4].

Полторы тысячи лѣтъ назадъ блаж. Августинъ своимъ возвышеннымъ и столь яснымъ языкомъ сказалъ то, что въ 20 вѣкѣ пытаются выразить посредствомъ сложныхъ математическихъ формулъ. Въ отношеніи времени они сводятся къ тому, что наше воспріятіе, какъ и ближайшая къ намъ онтологія (волновая функція квантовой механики) развивается во времени, но имѣется слѣдующій слой — (источникъ «свѣта»), гдѣ это понятіе не имѣетъ смысла [5].

Богъ есть примиреніе антиномій. Любовь преодолѣваетъ время, и не оттого-ли о жизни, къ которой призываетъ насъ Господь, Онъ и говоритъ черезъ апостола Іоанна: «и времени больше не будетъ» (Откр. 10, 6).

Такъ что же такое время? «Кажется, ничего нѣтъ яснѣе и обыкновеннѣе, — говоритъ блаж. Августинъ, — а между тѣмъ, въ сущности нѣтъ ничего непонятнѣе и сокровеннѣе и болѣе вызывающаго на размышленія» [6].

Человѣкъ, созерцая природу и самого себя, видѣлъ, что умираніе смѣняется жизнью, а затѣмъ силы жизни уступаютъ мѣсто распаду и смерти. Спасать жизнь должно было чудо, совершавшееся въ ритуалахъ. Ритуалами гармонизировалась жизнь мірозданія и человѣка. Естественные ритмы вселенной находили отраженіе въ ритуальныхъ праздникахъ. Ритуалъ связанъ съ ритмомъ, какъ связанъ онъ и съ памятью. Отсюда беретъ начало календарь какъ воплощеніе ритма, объединяющаго макро- и микрокосмосъ.

/с. 115/ Календарь — это одна изъ идіомъ времени и, притомъ, едва-ли не самая важная изъ нихъ. Календарь есть то, что опредѣляется понятіемъ «ритмической памяти человѣчества» [7].

Отмѣчая 1000-лѣтіе Крещенія Руси, невозможно обойти молчаніемъ вопросъ Юліанскаго календаря, который имѣетъ на Руси тоже 1000-лѣтнюю исторію. Многіе задаются вопросомъ, почему Русская Православная Церковь, несмотря ни на какія календарныя реформы, продолжаетъ жить согласно тому-же календарю, согласно которому жила древняя Русь и весь средневѣковый христіанскій Западъ. Объяснить это просто традиціоннымъ пассеизмомъ или отсталостью, какъ это пытаются иногда дѣлать, значило бы легковѣсно уклониться отъ серьезнаго отвѣта и впасть во власть предубѣжденій. Попытаемся же вникнуть въ причины удивительной жизненности Юліанскаго календаря на Руси.

Какъ извѣстно, эта система лѣтосчисленія пришла на Русь изъ Византіи. Церковный Юліанскій календарь представляетъ собой византійскій синтезъ календарно-астрономическаго наслѣдія древняго Вавилона и Египта въ сочетаніи съ ученостью отцовъ Александрійской Церкви, получившій свое осуществленіе въ эпоху св. равноапостольнаго царя Константина Великаго.

Эта система исчисленія времени, органически сочетающая въ себѣ Юліанскій календарь съ Александрійской Пасхаліей, въ Византіи называлась «Великимъ индиктіономъ», на Западѣ — Сіrсulus Маgnus, а въ Россіи «Міротворнымъ кругомъ» [8].

Говоря о календарѣ, необходимо подчеркнуть, что уже съ незапамятныхъ временъ календарь понимался не просто какъ орудіе для измѣренія времени, но какъ нѣчто, организующее время и опредѣляющее пульсъ космической, исторической и біологической жизни. Древніе это понимали, недаромъ, жрецы, астрономы, звѣздочеты, математики были окружены всеобщимъ почитаніемъ, вплоть до евангельскихъ волхвовъ, которые «звѣздою учахуся» пришли поклониться Богомладенцу-Христу. Отражая откровенія неба, календарь освящалъ жизнь народовъ и задавалъ опредѣленный ритмъ ихъ бытію.

Послѣ воплощенія Бога Слова время стало для христіанъ временемъ спасенія: оно обрѣло цѣль. Время соприкоснулось съ эсхатономъ и прониклось имъ. Произошло освященіе времени. Сакральный календарь средневѣковья подчинялъ себѣ не только время, но и весь укладъ жизни. Начиная съ 4 вѣка по Р. Х. вся литургическая жизнь Церкви становится неразрывно связанной съ церковнымъ Юліанскимъ календаремъ. Этотъ универсальный календарь болѣе тысячелѣтія былъ календаремъ всей западной части экумены и до сихъ поръ остается календаремъ Русской Православной Церкви.

Слѣдуетъ отмѣтить, что извѣстные намъ календари — Юліанскій, а съ конца 16 вѣка Григоріанскій — своимъ существованіемъ обязаны вычисленіямъ, опредѣлявшимъ время празднованія Пас/с. 116/хи. Это обстоятельство тѣмъ болѣе значительно, что въ современномъ разцерковленномъ мірѣ время опредѣляютъ научные, соціально-экономическіе, политическіе и другіе факторы, не имѣющіе ничего общаго съ духовной стороной жизни.

Въ христіанской хронологіи есть центръ времени. Это — 14, 15 и 16 нисана, даты, измѣнившія время міра. Эти три даты опредѣляютъ все христіанское богословіе времени. «Съ распятіемъ Іисуса Христа (14 нисана) умерло ветхозавѣтное человѣчество, а съ Его Воскресеніемъ (16 нисана) родилось Христіанство» [9].

Время Каѳолической Церкви, будучи временемъ чаянія воскресенія, уже съ первыхъ вѣковъ Христіанства концентрируется вокругъ главнаго праздника — Св. Пасхи. Поэтому исторія церковнаго Юліанскаго календаря неразрывно связана съ Пасхаліей.

Исторически Св. Пасха связана съ пасхой ветхозавѣтной, которая справлялась въ полнолуніе мѣсяца нисана (соотвѣтствующаго нашему марту), перваго мѣсяца луннаго древне-библейскаго календаря. Въ Своей земной жизни Спаситель нашъ Іисусъ Христосъ жилъ по этому календарю. Въ полнолуніе мѣсяца нисана Господь вмѣстѣ съ ветхозавѣтнымъ Израилемъ приходилъ въ Іерусалимъ на праздникъ пасхи. Именно въ это время Онъ и былъ преданъ, судимъ, распятъ и воскресъ [10].

Въ годъ крестной смерти Господа іудейская пасха пришлась на пятницу и субботу. Въ пятницу 14 нисана, которая, какъ и теперь начинается по церковному счисленію съ вечера въ четвергъ, Спаситель былъ распятъ; въ субботу Онъ былъ во гробѣ и раннимъ утромъ перваго дня недѣли — 16 нисана — воскресъ. Поэтому событія Страстей, смерти и Воскресенія Господа нашего Іисуса Христа, неразрывно связаны съ іудейской пасхой. И уже съ перваго вѣка Христіанства стало обычаемъ праздновать Св. Пасху послѣ пасхи іудейской. Это было увѣковѣчено свв. апостолами, предписавшими праздновать христіанскую Пасху вслѣдъ за іудейской, послѣ весенняго равноденствія (7-е правило свв. апостоловъ).

Среди первыхъ христіанъ оставалось еще немало приверженцевъ ветхозавѣтныхъ обрядовъ. Такъ, Малоазійскіе церкви (ихъ митрополіей былъ Эфесъ) праздновали Св. Пасху вмѣстѣ съ іудеями 14 нисана, которое падало каждый годъ на разные дни недѣли. Однако, другія помѣстныя Церкви: Александрійская, Антіохійская, Римская, Кесарійская и Іерусалимская совершали Пасху въ первое воскресенье, которое слѣдовало за 14 нисана, сохраняя послѣдовательность священныхъ событій Новаго Завѣта.

Въ связи съ проблемой единовременнаго празднованія Святой Пасхи возникли споры, которые въ концѣ 2 вѣка при римскомъ епископѣ Викторѣ стали особенно острыми. Епископъ Викторъ считалъ недопустимой практику празднованія Пасхи, принятую малоазійскими церквами, и требовалъ прекращенія общенія съ ними. Къ счастью, мудрое увѣщаніе св. Иринея Ліонскаго воспрепятствовало разрыву между Церквами. Только небольшая группа, /с. 117/ состоявшая изъ приверженцевъ малоазійскаго обряда, образовала секту четыредесятниковъ или квадродецимановъ. Всѣ же христіане Каѳолической Церкви стали съ 325 года праздновать Пасху только въ воскресенье, правда, еще не всегда одновременно.

По причинѣ аріанской ереси, а также для рѣшенія «пасхалическихъ споровъ» былъ созванъ Первый Никейскій Вселенскій соборъ (325 г.). Текстъ дѣяній этого Собора не сохранился, однако о принятомъ имъ опредѣленіи въ отношеніи празднованія Пасхи, можно судить на основаніи нѣсколькихъ дошедшихъ до насъ документовъ [11]. Среди нихъ можно назвать: посланіе Никейскаго собора къ Александрійской Церкви; посланіе св. равноапостольнаго Константина Великаго епископамъ, не присутствовавшимъ на соборѣ; нѣсколько строкъ изъ твореній св. Аѳанасія Великаго, который самъ былъ участникомъ Перваго Вселенскаго собора. Въ своемъ посланіи къ африканскимъ епископамъ (гл. 2) онъ пишетъ: «Никейскій соборъ былъ созванъ по поводу Пасхи, т. к. христіане въ Сиріи, Киликіи и Месопотаміи не были согласны съ нами, и въ моментъ, въ который іудеи совершали пасху, совершали ее и они. Та была причина созванія Никейскаго собора» (Минъ, Патрологія грека, т. 26, кол. 10). Опредѣленіе Никейскаго собора о Пасхѣ содержится также въ свидѣтельствахъ свв. Отцовъ (участниковъ собора или близкихъ къ нему по времени), у Евсевія Кесарійскаго, современника и очевидца собора, въ рѣшеніяхъ Антіохійскаго Помѣстнаго собора (341 г.). Вотъ почему утвержденія радѣтелей реформированной Пасхаліи о томъ, что будто бы опредѣленіе Перваго Вселенскаго собора въ отношеніи празднованія Пасхи безвозвратно утрачено, являются тенденціозными и исторически невѣрными.

318 святыхъ Отцовъ Никейскаго собора приняли опредѣленіе (оросъ) о Пасхѣ, запрещающее праздновать ее вмѣстѣ съ іудеями, на что указываетъ ясная ссылка I-го правила Антіохійскаго собора: «Всѣ дерзающіе нарушать опредѣленіе святаго и великаго собора въ Никеи бывшаго... о святомъ праздникѣ спасительныя Пасхи, да будутъ отлучены отъ общенія и отвержены отъ Церкви, аще продолжаютъ любопрительно возставати противу добраго установленія. И сіе речено о мірянахъ. Аще же кто отъ предстоятелей Церкви, епископъ, или пресвитеръ, или діаконъ, послѣ сего опредѣленія, дерзнетъ къ развращенію людей и къ возмущенію церквей, особитися и со іудеями совершати Пасху, таковаго св. соборъ отнынѣ уже осуждаетъ быти чуждымъ Церкви, яко содѣлавшагося не токмо виною грѣха для самаго себя, но и виною разстройства и развращенія многихъ. И не токмо таковыхъ соборъ отрешаетъ отъ священнослуженія, но и всѣхъ дерзающихъ быти въ общеніи съ ними, до ихъ изверженія изъ священства. Изверженые же лишаются и внѣшнія чести, каковыя были они причастны по святому правилу и Божію священству» [12].

/с. 118/ Извѣстно, что постановленіе Никейскаго собора относительно Св. Пасхи не фигурируетъ среди двадцати дошедшихъ до насъ каноновъ этого собора. Однако, постановленіе не фигурируетъ среди каноновъ какъ разъ потому, что оно не есть канонъ, а документъ болѣе важнаго значенія: оно является опредѣленіемъ (оросъ) [13].

Въ своемъ посланіи епископамъ, не присутствовавшимъ на соборѣ, Константинъ Великій говоритъ, что день Св. Пасхи «по общему мнѣнію признано было лучшимъ праздновать всѣмъ и вездѣ въ одинъ день, поскольку въ дѣлѣ толико важномъ... весьма неприлично показывать несогласіе. Спаситель оставилъ намъ одинъ день нашего избавленія... Пусть же благоразуміе святости вашей размыслитъ, сколь непохвально и непристойно, чтобы въ одни и тѣ же дни иные постились, а другіе дѣлали пиршества...» [14].

Составленіе Пасхаліи было поручено Александрійской Церкви, самой ученой Церкви древности. Задача, стоявшая передъ пасхалистами, была исключительно трудной. Сложность ея заключалась въ томъ, что при составленіи календаря, они должны были учитывать требованія литургическаго и историческаго характера. И святые Отцы блестяще разрѣшили эту задачу.

Используя «сплавъ календарно-астрономическаго наслѣдія египетской и вавилонской культуры, отшлифованный школой знаменитыхъ греческихъ астрономовъ (отъ Метона до Гиппарха)» [15], они создали шедевръ календарнаго дѣла — церковный Юліанскій календарь, о которомъ извѣстный русскій астрономъ проф. Е. А. Предтеченскій сказалъ, что «онъ выполненъ такъ, что до сихъ поръ остается непревзойденнымъ. Позднѣйшая римская Пасхалія, принятая теперь западной Церковью, является по сравненію съ Александрійской до такой степени тяжеловѣсной и неуклюжей, что напоминаетъ лубочную картинку рядомъ съ художественнымъ изображеніемъ того-же предмета. При всемъ томъ эта страшно сложная и неуклюжая машина не достигаетъ еще и предположенной цѣли» [16].

Посмотримъ, на чемъ основано приведенное выше высказываніе. Постараемся при этомъ освободиться отъ детерминаціи разъ навсегда принятыхъ идей, въ данномъ случаѣ, постараемся критически взглянуть на принятый всѣми современными странами Григоріанскій календарь.

Зная, что только вѣскіе доводы способны противостоять предвзятому мнѣнію, остановимся на анализѣ задачъ (прежде всего, астрономическихъ), стоявшихъ передъ христіанскими компутистами, создателями универсальнаго церковнаго Юліанскаго календаря.

За основу Пасхаліи ея составители взяли Юліанскій календарь, названный такъ въ честь Юлія Цезаря, который въ 46 г. до Р. Х. съ помощью извѣстнаго астронома Созигена ввелъ новое лѣтоисчисленіе. Большое достоинство этого календаря заключается въ /с. 119/ томъ, что онъ обладаетъ ритмичнымъ чередованіемъ трехъ простыхъ лѣтъ (по 365 дней каждый) съ однимъ високоснымъ годомъ, содержащимъ 366 дней. Кромѣ этого неизмѣннаго — и столь цѣннаго ритма (ритмъ — основа любого календаря), Юліанскій календарь имѣетъ одну особенность: по прошествіи 28 лѣтъ дни седмицы приходятся въ немъ на тѣ же самыя числа мѣсяцевъ (что важно для Пасхаліи). Этотъ календарь Юлія Цезаря, оріентированный по солнцу, былъ въ употребленіи сравнительно недолго: отъ 46 года до Р. Х. до Никейскаго собора. Послѣ предпринятыхъ пасхалистами преобразованій (о нихъ рѣчь будетъ ниже), календарь Юлія Цезаря превратился въ тотъ самый церковный Юліанскій календарь, которымъ до григоріанской реформы пользовался весь христіанскій міръ и которымъ до сихъ поръ опредѣляется богослужебная жизнь Русской Православной Церкви.

Никейскимъ пасхалистамъ было извѣстно такъ называемое «золотое правило» хронологіи знаменитаго древнегреческаго астронома Метона, благодаря которому впервые стало возможнымъ наиболѣе точно соотнести лунный календарь съ солнечнымъ. Въ 433 году до Р. Х. Метонъ разсчиталъ, что 19 солнечныхъ лѣтъ (т.-е. 6939, 75 сутокъ) будутъ равны 19 луннымъ годамъ, содержащимъ 6940 сутокъ, если на протяженіи 19-ти лунныхъ лѣтъ 7 разъ вставлять дополнительный (эмболисмическій) лунный мѣсяцъ. Астрономы знаютъ, что движеніе луны довольно сложно и, расчеты ея фазъ, охватывающіе продолжительные періоды, требуютъ большихъ знаній въ области астрономіи и опыта, основаннаго на многовѣковыхъ наблюденіяхъ. 19-лѣтній лунный циклъ, извѣстный подъ названіемъ «Метоновскаго цикла», считается шедевромъ міровой астрономіи. Для Пасхаліи онъ представляетъ большую цѣнность, поскольку фазы луны черезъ каждыя 19 лѣтъ падаютъ на одни и тѣ же дни солнечнаго Юліанскаго календаря [17].

Итакъ, при составленіи Пасхаліи былъ учтенъ 19-лѣтній лунный циклъ. Причемъ, въ метоно-созигеновскій циклъ была внесена т. н. «поправка Калиппа», что приближало продолжительность солнечнаго года и луннаго мѣсяца къ ихъ истиннымъ астрономическимъ величинамъ. Принятое преобразованіе удовлетворяло требованіямъ сразу обоихъ счисленій: луннаго и солнечнаго [18].

Составители православной Пасхаліи должны были также соотнести лунный ритмъ съ седмицей (семидневной недѣлей), для того, чтобы сохранить послѣдовательность новозавѣтныхъ событій, связанныхъ съ послѣдними днями земной жизни Іисуса Христа, учитывая связь Св. Пасхи съ пасхой ветхозавѣтной. Въ своемъ блестящемъ трудѣ, посвященномъ вопросу церковнаго Юліанскаго календаря, А. Н. Зелинскій говоритъ по этому поводу: «Можно безъ преувеличенія сказать, что по своей сложности задача, стоявшая передъ никейскими пасхалистами, намного превышала трудности, связанные съ юліанской реформой или "поправкой Калиппа"» [19].

/с. 120/ Православные компутисты, вырабатывая принципы независимой отъ іудейской практики Пасхаліи, искали расхожденія метоно-созигеновскаго цикла съ луной, и, стало быть, съ еврейскимъ календаремъ. Это расхожденіе было достигнуто благодаря тому, что въ началѣ цикла Калиппа черезъ каждые 304 года не сокращалась эпакта (т.-е. возрастъ луны). Тѣмъ не менѣе, въ силу астрономическихъ причинъ до 592 года еще иногда случались совпаденія Св. Пасхи съ іудейской. Что же касается очень рѣдкихъ совпаденій христіанской Пасхи съ іудейской, имѣвшихъ мѣсто до 783 года, то это объясняется тѣмъ, что евреи переносятъ свою пасху, если она выпадаетъ на понедѣльникъ, среду или пятницу. Это обстоятельство и вызвало указанныя совпаденія [20].

Однако, начиная съ 592 года «такія совпаденія стали уже не только астрономически, но и пасхалически... невозможными» [21]. Св. Пасха стала подвижнымъ праздникомъ, при этомъ всѣ, предъявляемыя къ ея празднованію требованія, были въ точности соблюдены.

Исключительно важно отмѣтить, что никакихъ точныхъ указаній относительно календарной системы или техническихъ правилъ опредѣленія времени празднованія Пасхи въ этихъ постановленіяхъ свв. Отцовъ не имѣется. Проф. В. В. Болотовъ достаточно ясно и убѣдительно доказалъ, что «Никейскій соборъ не имѣлъ надобности издавать какія-либо постановленія чисто техническаго свойства: "братія восточные" и сами знали, какъ имъ избѣгнуть празднованія Пасхи вмѣстѣ съ іудеями» [22].

Мнѣніе этого выдающагося ученаго раздѣляетъ и проф. свящ. Д. А. Лебедевъ: «Соборъ не обсуждалъ вопроса о днѣ Пасхи въ подробностяхъ... приписываемое ему обычно постановленіе совершать Пасху въ воскресенье послѣ перваго весенняго полнолунія, есть лишь позднѣйшая формулировка принципа александрійской Пасхаліи: Пасха въ первое воскресенье послѣ 14-й луны, которая приходится не ранѣе дня весенняго равноденствія 21 марта (слѣдовательно, въ 15-21 дни луны)» [23]. На это обращаетъ вниманіе и доцентъ Московской Духовной Академіи А. И. Георгіевскій въ своей статьѣ «О Церковномъ календарѣ» [24]. Профессоръ протоіерей Ленинградской Духовной Академіи Ливерій Вороновъ, также отмѣчаетъ это обстоятельство въ трудѣ «Календарная проблема» [25].

Итакъ, Никейскій соборъ «не унифицировалъ декретальнымъ порядкомъ практику опредѣленія времени празднованія Пасхи» [26]. Это обстоятельство имѣетъ огромное значеніе для научнаго спора съ тѣми, кто ратуетъ за «исправленіе» церковнаго Юліанскаго календаря, ссылаясь на то, что, якобы, главнымъ опредѣляющимъ факторомъ Пасхаліи является весеннее равноденствіе и непремѣнно «первое полнолуніе» послѣ него. Сторонникамъ «принципа равноденствія», опирающимся главнымъ образомъ на малоизвѣстный анонимный греческій документъ 4 вѣка «Анатольеву проповѣдь», слѣдуетъ учитывать, что въ александрійскихъ пасхалистическихъ /с. 121/ таблицахъ, принятыхъ впослѣдствіи всей Церковью, весеннее равноденствіе представляетъ собой не самодовлѣющую величину, какъ это пытаются доказать приверженцы григоріанскаго календаря, а лишь величину второстепенную, производную, служившую границей, опредѣляющей мѣсяцъ авивъ (нисанъ), а вмѣстѣ съ нимъ и наступленіе новаго пасхальнаго года.

Какъ извѣстно, ветхозавѣтная пасха была ежегоднымъ воспоминаніемъ Израиля объ избавленіи его отъ египетскаго рабства. Этотъ праздникъ со временъ Моисея приходился на день съ 14 на 15 перваго въ году луннаго мѣсяца нисана (или авива) по древне-еврейскому календарю, т.-е. на день весенняго полнолунія. Однако, надо помнить, что «мѣсяцъ авивъ не есть величина опредѣленная и имѣющая свое неподвижное протяженіе въ году, какъ нашъ мартъ» [27]. Въ Св. Писаніи авивъ опредѣляется какъ «мѣсяцъ колосьевъ» (Исх. 13, 4), когда, согласно Левит. 23, 10-16 и Второз. 16, 9, каждый еврей долженъ былъ на второй день пасхи въ праздникъ опрѣсноковъ, принести Господу первый сжатый снопъ — «снопъ возношенія».

Заслуживаютъ вниманія слова проф. Болотова относительно опредѣленія времени празднованія ветхозавѣтной пасхи: «во время существованія храма и жертвъ, невозможно было признать за пасхальный, т.-е. за нисанъ, тотъ мѣсяцъ, къ полнолунію котораго не могъ созрѣть ячмень въ окрестностяхъ Іерусалима» [28].

Стало быть, признакомъ пасхальнаго мѣсяца авива «мѣсяца новыхъ», согласно Св. Писанію, есть созрѣваніе новыхъ плодовъ, а поскольку самый ранній хлѣбъ въ Палестинѣ по наблюденіямъ не созрѣваетъ до равноденствія, то и нельзя совершать пасху до весенняго равноденствія. Что же касается мнѣнія, будто праздновать Пасху надо сразу же послѣ равноденствія, то проф. Болотовъ, приводя истинную формулу Пасхаліи, заключаетъ, что это — «краеугольный камень григоріанской реформы, съ которымъ она стоитъ и падаетъ» [29]. Къ тому же, въ древнееврейскомъ языкѣ нѣтъ словъ «равноденствіе» и «весна». Географическое расположеніе Палестины таково, что тамъ есть лишь два времени года: лѣто и зима. Такимъ образомъ, — пишетъ въ своемъ знаменитомъ докладѣ проф. Болотовъ, — сама природа Палестины даетъ свое безпристрастное свидѣтельство, что григоріанская реформа Пасхаліи есть только грубая ошибка, грѣхъ недомыслія» [30].

Итакъ, хотимъ мы того или нѣтъ, но разсужденія о церковномъ Юліанскомъ календарѣ неизмѣнно приводятъ къ полемикѣ со сторонниками Григоріанскаго календаря. И, поскольку календарный вопросъ, кромѣ научнаго, представляетъ еще и практическій, очень актуальный интересъ, тѣсно связанный съ жизнью Церкви и, въ частности, самой многочисленной въ православномъ мірѣ Русской Православной Церкви, разсмотримъ основныя черты этой проблематики.

/с. 122/ Какъ уже указывалось выше, созданіе raison d'etre церковнаго Юліанскаго календаря, связаны съ праздникомъ Воскресенія Господня — Св. Пасхой. Вся задача, стоявшая передъ свв. Отцами состояла въ томъ, чтобы день этотъ назначать такъ, «какъ назначали его во дни Іисуса Христа, и не впасть въ тѣ "заблужденія", которыя свойственны были іудейской практикѣ въ 3-мъ и 4-мъ вѣкахъ» [31].

Господь нашъ Іисусъ Христосъ совершилъ Тайную Вечерю со Своими учениками въ строгомъ соотвѣтствіи съ іудейской традиціей. Однако, послѣдняя ветхозавѣтная пасха Христа, въ отличіе отъ всѣхъ предыдущихъ, справлялась не на прѣсномъ, а на кисломъ хлѣбѣ, поскольку опрѣсноки разрѣшались по закону 14 нисана послѣ полудни, а въ этотъ часъ Господь нашъ былъ на крестѣ «посредѣ земли содѣловая спасеніе всѣхъ со упованіемъ призывающихъ имя Его святое».

И Тайная Вечеря, и распятіе Христа произошли 14 нисана въ пятницу, согласно іудейскому суточному счету. Однако, по римскому Юліанскому календарю, по которому сутки начинаются въ полночь, Тайная Вечеря Христа падаетъ на четвергъ, а распятіе на пятницу. Христіанство, принявъ Юліанскій календарь римлянъ, сдѣлало Великій четвертокъ днемъ воспоминанія Тайной Вечери, а Великій пятокъ — днемъ памятованія святыхъ спасительныхъ Страстей Господа нашего Іисуса Христа [32], что соотвѣтствуетъ традиціи синоптиковъ.

Пасха страданій Господа совпала съ ветхозавѣтной, Пасха же, низложившая державу смерти, Пасха Воскресенія, свершилась на третій день послѣ распятія — 16 нисана. Послѣдовательность этихъ, единственныхъ въ мірѣ въ исторіи событій, не можетъ быть измѣнена. Это — каноническій вопросъ очень большой важности. Традиція строгаго соблюденія священныхъ новозавѣтныхъ событій Русской Православной Церковью свидѣтельствуетъ о ея любви ко Христу и вѣрности Св. Преданію и предписаніямъ свв. Отцовъ.

Христіанское празднованіе Св. Пасхи, преемствуя ветхозавѣтныя установленія, видоизмѣнилось, сообразуясь съ событіями Новаго Завѣта и соборными опредѣленіями. Однако, сохранивъ историческую связь съ пасхой Ветхаго Завѣта, праздникъ Воскресенія сталъ совершенно независимъ отъ нея.

Въ теченіе долгаго періода, болѣе тысячелѣтія, христіане, используя одинъ календарь, были едины въ отношеніи празднованія Пасхи. Это поддерживало единство структуры первоначальной Церкви, даже послѣ 1054 года. «Григоріанская реформа календаря 1582 года въ первый разъ нарушила христіанское единство относительно календаря, и вслѣдствіе этого пасхалическое единство» [33].

Въ этой связи приведемъ слова св. Іоанна Златоуста: «точность въ соблюденіи сроковъ не такъ важна, какъ преступленіе раздѣленія и расколъ» [34].

/с. 123/ Тутъ нужно указать, что день весенняго равноденствія смѣщается на одни сутки за 128 лѣтъ, фазы луны — на одни сутки за 310 лѣтъ. Это происходитъ въ результатѣ календарной процессіи, которая была извѣстна составителямъ Пасхаліи. Однако, изъ-за невозможности объединить въ календарно-астрономическомъ планѣ движеніе луны и солнца, любой календарь обреченъ на большую или меньшую неточность. И, вѣроятно, никакой астрономъ не въ состояніи создать абсолютно точный календарь. Это подтвержаютъ и сами астрономы, предлагая каждый свой, отличный отъ другихъ, стиль. Разница ихъ рѣшеній, какъ и ихъ противорѣчія, сѣютъ сомнѣнія въ правильности ихъ лѣтосчисленія [35]. Невозможно также въ календарѣ закрѣпить что-либо навѣчно, иначе подобная попытка напоминала бы затѣю закрѣпить на одномъ мѣстѣ стрѣлки идущихъ часовъ.

Здѣсь мы подходимъ къ моменту, связанному именно съ такой попыткой удержать точку весенняго равноденствія на «вѣчныя времена» на 21 марта (въ годъ Никейскаго собора оно приходилось на 21 марта). Съ цѣлью фиксаціи весенняго равноденствія и была предпринята въ 1582 году Григоріанская реформа. Папа Григорій XIII-й издалъ буллу «Іnter gravissimas», которая гласитъ: «Было заботою нашей не только возстановить равноденствіе на издревле назначенное ему мѣсто, отъ котораго со времени Никейскаго собора оно отступило на 10 дней приблизительно, и 14 лунѣ вернуть ея мѣсто, отъ котораго она въ настоящее время на 4 или 5 дней отходитъ, но и установить также способъ и правила, которыми будетъ достигнуто, чтобы въ будущемъ равноденствіе и 14 луна со своихъ мѣстъ никогда не сдвигались» (выдѣлено мной, Л. П.[36].

Всѣмъ, однако, извѣстно, что солнце и луна находятся въ постоянномъ движеніи, и поэтому невозможно найти никакихъ «способовъ и правилъ», способныхъ навѣчно закрѣпить равноденствіе и «14 луну».

Мы уже знаемъ, что главное требованіе, извѣчно предъявляемое къ календарю, есть соблюденіе ритма. Выше были разсмотрѣны цикличность и безупречный ритмъ Юліанскаго календаря. Но то, что является достоинствомъ этого календаря, составляетъ главный недостатокъ Григоріанскаго. Что же касается его абстрактной точности, то она «достигнута слишкомъ дорогой цѣной» [37]. Во-первыхъ, въ Григоріанскомъ календарѣ изъ-за превращенія високосныхъ столѣтій въ простыя, число дней въ столѣтіяхъ неодинаковое. Въ Юліанскомъ календарѣ всѣ столѣтія високосныя, въ Григоріанскомъ же лишь каждое четвертое, «но, если високосный годъ создаетъ ритмъ, то столѣтіе, лишенное високоса, его нарушаетъ» [38]. Во-вторыхъ, въ григоріанскихъ столѣтіяхъ отрѣзки времени, падающіе одновременно на високосное и простое столѣтіе, не равны соотвѣтствующимъ временнымъ отрѣзкамъ, находящимся между сосѣдними невисокосными столѣтіями. /с. 124/ Въ третьихъ, въ немъ нарушена сущность календаря: наличіе минимальнаго періода, состоящаго изъ цѣлаго числа дней. И, если въ Юліанскомъ календарѣ этотъ періодъ равенъ 4 годамъ или 1461 дню, то въ Григоріанскомъ онъ составляетъ 400 лѣтъ, то-есть 146,097 дней.

Кромѣ того, полугодія, кварталы и мѣсяцы Григоріанскаго календаря содержатъ неодинаковое число сутокъ; дни недѣли не согласованы съ числами мѣсяцевъ какъ въ различныхъ годахъ, такъ и въ продолженіи одного и того же года. Изъ-за наличія въ большинствѣ григоріанскихъ мѣсяцевъ, такъ называемыхъ «расщепленныхъ» недѣль, чередованіе послѣднихъ происходитъ независимо отъ продолжительности мѣсяцевъ.

Къ тому же, сравнивая оба календаря, «часто забываютъ о томъ, что съ формально-научной точки зрѣнія, Григоріанскій календарь не имѣетъ никакихъ преимуществъ передъ Юліанскимъ просто потому, что оба календаря различны по своимъ принципамъ. Григоріанскій календарь оріентированъ на величину тропическаго или солнечнаго года, а Юліанскій на величину сидерическаго или звѣзднаго года. Ввиду неравномѣрности вращенія земли вокругъ солнца тропическій годъ (въ отличіе отъ сидерическаго) не имѣетъ строго постоянной величины. Его привычной для насъ особенностью является то, что онъ есть «годъ природы», то-есть періодъ возвращенія солнца къ равноденствію или солнцестоянію, какъ къ процессамъ, реально переживаемымъ на землѣ, въ то время какъ звѣздный годъ есть періодъ возвращенія солнца къ одной и той же неподвижной звѣздѣ. Въ этомъ смыслѣ Григоріанскій календарь геоцентриченъ, а Юліанскій космоцентриченъ въ своей основѣ» [39].

Извѣстно, что по сравненію съ юліанскимъ годомъ, средняя продолжительность григоріанскаго ближе къ величинѣ тропическаго года (юліанскій годъ нѣсколько, на 11 мин. 14 сек., превышаетъ ее). Однако и Григоріанскій календарь тоже неточенъ соотносительно съ величиной тропическаго года. Имѣющаяся въ немъ ошибка будетъ со временемъ увеличиваться, «за 25,765 тропическихъ лѣтъ онъ отстанетъ отъ сидерическаго, или истиннаго года, на цѣлый годъ. Вотъ почему всѣ астрономическія и даже историко-хронологическія изслѣдованія, связанныя съ большими временными періодами, проводятся по Юліанскому, а не по Григоріанскому календарю» [40]. Эти научные доводы стоитъ принимать во вниманіе сторонникамъ Григоріанскаго календаря, любящимъ подчеркивать его астрономическую точность.

Что же касается хронологическихъ изысканій, то Григоріанскій календарь, по словамъ проф. В. В. Болотова, представляетъ изъ себя «истинное мученіе для хронологовъ».

Въ этой связи интересно отмѣтить дѣятельность знаменитаго хронолога Жозефа Скалигера, современника Папы Григорія XIII. /с. 125/ Въ своемъ трактатѣ «Новый трудъ по улучшенію счета времени» онъ доказалъ, что только Юліанская календарно-хронологическая система, способна обезпечить непрерывный счетъ въ міровой хронологіи [41].

Счетъ дней въ міротворномъ кругѣ Скалигера (прототипомъ его является никейская Пасхалія), можно послѣдовательно и непрерывно вести съ условной начальной даты. Благодаря этому уникальному качеству, какъ и другимъ своимъ достоинствамъ, юліанское лѣтосчисленіе въ редакціи Скалигера составляетъ основу всѣхъ астрономическихъ и хронологическихъ расчетовъ. Поэтому «парадоксальнымъ остается фактъ, что тотъ самый періодъ, безъ котораго не можетъ обходиться астрономія и хронологія нашихъ дней, былъ признанъ Папой Григоріемъ XIII непригоднымъ для календаря» [42]. Въ историческихъ и хронологическихъ изысканіяхъ приходится производить вычисленія сначала по Юліанскому календарю и потомъ переводить ихъ на григоріанскія даты. Итакъ, все это показываетъ необоснованность, предпринятыхъ Римомъ шаговъ. Реформа 1582 г. оказалась по сути безрезультатной какъ съ научной точки зрѣнія, такъ и въ отношеніи поставленной григоріанцами цѣли (см. Приложеніе). Вѣдь въ Григоріанскомъ календарѣ дата весенняго равноденствія, хотя и медленнѣе, чѣмъ въ Юліанскомъ, но неукоснительно сдвигается отъ истиннаго астрономическаго значенія, а астрономическія пасхальныя полнолунія уходятъ отъ равноденствія на сутки впередъ каждыя 210 лѣтъ [43].

Попытка же Рима сдѣлать Пасху исключительно весеннимъ праздникомъ лишена основанія, т. к. Христіанство, будучи религіей вселенской, празднуетъ Воскресеніе Христово въ обоихъ полушаріяхъ въ разное время года. Вѣдь, если день Св. Пасхи въ сѣверномъ полушаріи приходится на весну, то въ южномъ онъ происходитъ осенью. Ни астрономически, ни метеорологически Св. Пасха не можетъ приходиться на весну въ обоихъ полушаріяхъ земли одновременно. Это — праздникъ весенній по духу, а не по буквѣ.

Что же касается интересующаго насъ Юліанскаго календаря, то его простота, жизненность и практичность заключаются въ томъ, что дни здѣсь возвращаются къ тѣмъ же числамъ черезъ 28 лѣтъ, новолунія и полнолунія — черезъ 19 лѣтъ. Пасхалическій циклъ, или Великій индиктіонъ, содержитъ 532 года. Онъ построенъ посредствомъ совмѣщенія 19-лѣтняго «круга луны» съ 28-лѣтнимъ «кругомъ солнца». Число 532 есть результатъ умноженія двухъ величинъ: 19 и 28. Пасхальный кругъ, такимъ образомъ, состоитъ изъ 28-ми 19-лѣтнихъ «круговъ луны» или изъ 19-ти 28-лѣтнихъ «круговъ солнца». Эта система представляетъ собой уникальный математическій ритмъ. По прошествіи Великаго индиктіона фазы луны и дни недѣли возвращаются къ тѣмъ-же числамъ. Такъ, съ 1941 года идетъ 15-й индиктіонъ, слѣдовательно, Пасха въ 1941 г. праздновалась въ то же число, что и въ 1409 г. /с. 126/ (т.-е. 532 года назадъ), а въ 1988 г. въ тотъ же день, что и въ 1456 г. и т. д. Эта внутренняя цикличность, заложенная въ природѣ самого Юліанскаго календаря, даетъ основанія разсматривать его (въ отличіе отъ Григоріанскаго календаря), какъ истинно вѣчный календарь [44]. Трудно переоцѣнить математическія и другія достоинства этой системы.

Святые Отцы Перваго Вселенскаго собора, принявъ во вниманіе всѣ астрономическіе и математическіе расчеты, не абсолютизировали, однако, астрономическую точность вычисленій. Всѣ неточности, въ которыхъ упрекаютъ церковный Юліанскій календарь, «слишкомъ очевидны, чтобы не предположить, что они допущены преднамѣренно — для упрощенія Пасхаліи» [45]. Кромѣ того, составители Пасхаліи знали, что точность сама по себѣ вещь довольно условная, поскольку сами исходныя величины принимаются людьми условно. И предвареніе равноденствія, и опереженіе истинныхъ фазъ луны были имъ хорошо извѣстны. Принявъ 21 марта за границу для празднованія Пасхи, они знали, что равноденствіе подвижно. Согласно съ принятыми Св. Церковью установленіями, Пасха празднуется въ предѣлахъ съ 22 марта по 25 апрѣля включительно (по Юліанскому календарю). День Св. Пасхи бываетъ отодвинутъ на нѣсколько сутокъ отъ момента полнолунія въ связи съ тѣмъ, что онъ празднуется непремѣнно въ воскресенье.

Будучи, съ одной стороны, въ нѣкоторой зависимости отъ данныхъ астрономіи, православная Пасхалія, съ другой стороны, не придерживается абсолютной (къ невозможной на практикѣ) астрономической точности. И тѣмъ не менѣе, эта совершенная система, болѣе полутора тысячъ лѣтъ служившая всѣмъ христіанскимъ народамъ сакральнымъ литургическимъ календаремъ, являетъ собой образецъ благолѣпія и мудрости. Плодъ трудовъ богодохновенныхъ создателей, церковный Юліанскій календарь, соединяетъ въ себѣ условное съ безусловнымъ, абсолютное съ относительнымъ.

Принимая во вниманіе то, что многія детали православной Пасхаліи носятъ характеръ чисто символическій и условный, не слѣдуетъ смущаться тѣмъ, что въ наше время астрономическій моментъ весенняго равноденствія дѣйствительно отстоитъ отъ передней границы Пасхи по александрійскому кругу. Согласно традиціоннаго принимаемому равноденствію 21 марта, празднованіе православной (но не григоріанской) Пасхи совершается именно послѣ «перваго полнолунія». День «пасхальнаго церковнаго полнолунія» 21 марта, принимаемый въ александрійской Пасхаліи за истинное 14 нисана, «всегда предшествуетъ Пасхѣ Господней, наступающей въ истинное 15 нисана, т.-е. соблюдаются требованія Зонары, Вальсамона и 2-е требованіе Властаря» [46].

Итакъ, упреки православной Пасхаліи въ «отсталости» отъ науки есть плодъ недоразумѣнія и предразсудка, а также незнанія /с. 127/ всей совокупности задачъ, связанныхъ со сложнѣйшимъ вопросомъ церковнаго Юліанскаго календаря. Проф. В. В. Болотовъ убѣдительно показалъ, что отъ астрономіи въ ея «собственномъ элементѣ, пасхалисты не могутъ получить истинно цѣнныхъ указаній. Такія указанія можетъ датъ лишь метеорологія, но лишь тогда, когда она достигнетъ такой степени развитія, которая нынѣ можетъ обрисовываться только въ весьма отдаленномъ будущемъ», рѣшая такія задачи: въ N году въ окрестностяхъ Іерусалима ячмень созрѣетъ тогда-то, а въ N плюсъ 100 лѣтъ онъ созрѣетъ тогда-то [47]. «А при настоящемъ положеніи науки, — говоритъ Болотовъ, — на православную александрійскую Пасхалію можно смотрѣть какъ на произведеніе высоко совершенное, безусловно превосходящее пасхалію григоріанскую, и quieta non movere».

Стремленіе Папы Григорія XIII исправить то, что казалось ему нарушеніемъ церковныхъ каноновъ празднованія Пасхи, обратилось въ нарушеніе одного изъ основныхъ каноновъ Церкви. Такъ, совершая Св. Пасху прежде іудеевъ или вмѣстѣ съ ними, послѣдователи григоріанской реформы стали нарушать 7-е апостольское правило, опредѣленія Никейскаго собора и 1-е правило Антіохійскаго Помѣстнаго собора.

Измѣненіе послѣдовательности событій, о которыхъ говоритъ намъ Евангеліе, означаетъ ихъ искаженіе. Мистически новозавѣтная Пасха символизируетъ замѣну ветхозавѣтнаго жертвоприношенія агнца искупительной жертвой Спасителя нашего Господа Іисуса Христа — Агнца, вземшаго на Себя грѣхи міра (Іоан. 1, 29). И если по чисто астрономическимъ причинамъ въ древней Церкви изрѣдка случались совпаденія Пасхи христіанской съ пасхой синагоги, то совершенно непріемлемо, чтобы Св. Пасха предваряла еврейскую. «Даже четыренадесятники, осуждаемые древней Церковью за празднованіе Пасхи всегда вмѣстѣ съ евреями (то-есть 14 нисана), не могли бы представить себѣ ничего подобнаго» [48]. Однако, только за періодъ съ 1851 по 1950 гг. послѣдователи Григоріанскаго календаря праздновали Пасху 15 разъ прежде іудеевъ, и неоднократно вмѣстѣ съ ними, напримѣръ, 1 апрѣля 1823 года, 17 апрѣля 1927 года, 18 апрѣля 1954 года и 19 апрѣля 1981 года. Поэтому остается въ силѣ опредѣленіе Константинопольскаго Помѣстнаго собора 1583 года, объявившаго Григоріанскій календарь неканоничнымъ. Сигиліонъ (окружное посланіе) этого собора, подписанный тремя Восточными Патріархами: Константинопольскимъ Іереміей, Александрійскимъ Сильвестромъ, Іерусалимскимъ Софроніемъ и прочими архіереями собора, гласитъ: «Кто не слѣдуетъ обычаямъ Церкви и тому, какъ приказали 7 святыхъ Вселенскихъ соборовъ о Святой Пасхѣ и мѣсяцесловѣ и добре законоположили намъ слѣдовать, а желаетъ слѣдовать Григоріанской Пасхаліи и мѣсяцеслову, тотъ какъ и безбожные астрономы противодѣйствуетъ всѣмъ опредѣленіямъ святыхъ соборовъ и /с. 128/ хочетъ имъ измѣнить и ослабить, да будетъ анаѳема, отлученъ отъ Церкви Христовой и собранія вѣрныхъ» [49].

Сигиліонъ Вселенскаго Патріарха Кирилла V-го, изданный въ 1756 году въ связи съ попытками Рима измѣнить православный календарь, также предаетъ реформаторовъ проклятію и вѣчному отлученію. Приведенные здѣсь историческіе документы исчерпывающимъ образомъ показываютъ отношеніе Восточныхъ Патріарховъ къ реформѣ церковнаго календаря и выражаютъ непреклонную рѣшимость хранить чистоту православной вѣры.

Въ результатѣ григоріанской календарной реформы папство окончательно отдѣлилось отъ Православія. Доказанная же ненужность этой реформы убѣждаетъ насъ въ томъ, что отдѣленіе отъ Православія было ея главной, хотя и не высказанной цѣлью, которая и была достигнута Римомъ.

Не надо думать, что реформа календаря не встрѣтила противниковъ. И среди современниковъ Папы Григорія XIII, и позже ихъ было немало, и среди нихъ были великіе умы. Великій Коперникъ отказался принимать участіе въ подготовкѣ этой реформы, начавшейся уже въ 1514 году на Латеранскомъ соборѣ. Жозефъ Скалигеръ до конца жизни оставался рѣшительнымъ противникомъ календарной реформы. Однако, папство въ то время представляло собой такую могущественную религіозно-политическую силу, противостоять которой было не всегда возможно. Контрреформація въ Европѣ, возглавлявшаяся Римомъ, носила, какъ извѣстно, организованный и жесткій характеръ. Стремленіе къ власти всегда связано и со стремленіемъ къ власти надъ временемъ. Исторія знаетъ много примѣровъ «захвата» такой власти; изъ наиболѣе близкихъ къ намъ историческихъ событій можно назвать Французскую революцію съ ея термидоромъ.

Предвзятое отношеніе къ Юліанскому календарю усиленно инспирировалось Римомъ. Лишь немногіе отдаютъ себѣ отчетъ въ томъ, что съ формально-научной точки зрѣнія Григоріанскій календарь не имѣетъ никакихъ преемуществъ передъ Юліанскимъ, поскольку оба календаря различны по своимъ принципамъ.

Всѣ католическія страны почти сразу же перешли на новый стиль. Протестантскія же государства долгое время не принимали григоріанскаго лѣтосчисленія, считая, что «лучше разойтись съ солнцемъ, чѣмъ сойтись съ Римомъ» [50]. Однако, къ серединѣ 18-го вѣка Григоріанскій календарь проникъ во всѣ страны Европы.

Римъ, укрѣпляя свой приматъ и свое міровое значеніе, пошелъ «противъ научной очевидности, противъ преданія и каноновъ Церкви. Страсти наши заставляютъ гнуться разумъ, логику, знаніе. Это, по всей вѣроятности, случается не только съ отдѣльнымъ человѣкомъ, но и съ цѣлымъ обществомъ, народомъ и даже цѣлой отдѣльной (помѣстной) Церковью и культурой» [51]. Вслѣдствіе календарной реформы въ западномъ мірѣ центръ духовной и богослужебной жизни сталъ постепенно перемѣщаться съ Пасхи /с. 129/ на Рождество. О томъ, во что превратился этотъ христіанскій праздникъ на Западѣ, врядъ-ли нужно разсказывать. Коммерческій и развлекательный по преимуществу этотъ «праздникъ», представляетъ собой кощунство по отношенію къ священному событію Рождества Христова. Какъ разительно контрастируютъ на Западѣ въ рождественскіе дни переполненные супермаркеты и магазины съ пустыми или полупустыми храмами! [52].

Проблема времясчисленія, вызванная григоріанской реформой, и до сего времени остается нерѣшенной. Вотъ уже болѣе четырехъ вѣковъ въ Церкви не прекращаются разладъ и разногласія въ отношеніи порядка литургической жизни. Принятіе нѣкоторыми автокефальными церквами «исправленнаго юліанскаго календаря», лишь усугубило церковныя нестроенія.

Въ 1923 году на Константинопольскомъ совѣщаніи Православныхъ Церквей созванномъ Патріархомъ Мелетіемъ IV-мъ, былъ одобренъ «исправленный юліанскій календарь». Три Восточныхъ Патріарха сурово осудили этотъ незаконно назвавшій себя «всеправославнымъ» конгрессъ и отказались принять въ немъ участіе. Не было тамъ и ни одного полномочнаго представителя Русской Церкви, насчитывающей три четверти всего православнаго міра. Это совѣщаніе, внесшее глубокій разладъ въ православное единство, можетъ считаться однимъ изъ самыхъ печальныхъ событій жизни Церкви 20-го вѣка [53]. О полной канонической неправомѣрности Константинопольскаго совѣщанія 1923 года, кромѣ отмѣны Юліанскаго календаря, свидѣтельствуютъ такія его постановленія, какъ разрѣшеніе второго брака священнослужителя, брака послѣ хиротоніи, призваніе отказаться отъ подвижнаго круга церковныхъ праздниковъ и даже отъ седмичнаго распорядка дней, предложеніе сократить богослуженія и другія сомнительныя нововведенія. Многіе изъ нихъ были отвергнуты сознаніемъ Православной Каѳолической Церкви, однако, принятое нѣкоторыми Церквами постановленіе о новомъ календарѣ, нарушило единеніе ихъ съ другими Православными Церквами и вызвало въ нихъ серьезный внутренній разладъ, продолжающійся и донынѣ [54].

Особаго вниманія заслуживаютъ методы внѣдренія новаго стиля, которыми пользовался Мелетій IV (Метаксасисъ). Такъ, въ своемъ письмѣ къ Финляндскому архіепископу Серафиму отъ 10 іюля 1923 года Мелетій IV говоритъ явную ложь, утверждая, что новый стиль былъ принять согласно общему мнѣнію и рѣшенію Православныхъ Церквей. Такимъ же образомъ онъ ввелъ въ заблужденіе и Святѣйшаго Тихона, Патріарха Московскаго и всея Руси [55].

Однако, на грамоту Константинопольскаго Патріарха отъ 27 февраля 1924 года о введеніи въ церковномъ обиходѣ Новоюліанскаго календаря, Святѣйшій Патріархъ Тихонъ извѣстилъ его, что въ Русской Церкви ввести новый стиль оказалось невозможнымъ ввиду рѣшительнаго сопротивленія народа [56].

/с. 130/ Мелетій IV былъ вынужденъ уйти на покой въ связи съ крайнимъ возмущеніемъ православнаго населенія Константинополя, греки громили помѣщенія его патріархіи и «нанесли ему оскорбленіе дѣйствіями» [57]. Это, впрочемъ, не устранило посѣянную имъ календарную смуту. Ставъ, впослѣдствіи, Александрійскимъ Патріархомъ, Метаксасисъ навязалъ Новоюліанскій календарь и этой Церкви. Этотъ фактъ тѣмъ болѣе достоинъ сожалѣнія, что именно отцы Александрійской Церкви были создателями православной Пасхаліи и на протяженіи многихъ вѣковъ ревностно хранили ее.

Автокефальныя Православныя Церкви Греціи, Александріи, Антіохіи, Румыніи и Болгаріи, приняли «исправленный» юліанскій стиль для всего богослужебнаго года, исключая лишь періодъ Тріоди Постной и Тріоди Цвѣтной, которыя отмѣчаются по Юліанскому календарю. Однако, при Новоюліанскомъ календарѣ «не можетъ безъ искусственныхъ и сомнительныхъ пріемовъ использоваться Александрійская Пасхалія» [58]. Кромѣ того, Новоюліанскій календарь, вмѣсто 4-лѣтняго юліанскаго періода, имѣетъ періодъ въ 900 лѣтъ, что увеличиваетъ періодъ Пасхаліи съ 532 лѣтъ до 119,700 лѣтъ, практически превращая «исправленную» пасхалію въ неперіодическую (этотъ календарь Миланковича до 2800 года совпадаетъ съ Григоріанскимъ календаремъ).

Въ самомъ дѣлѣ, этотъ «исправленный юліанскій календарь» самъ нуждается въ исправленіяхъ, въ частности, каноническаго характера. Искусственно сочетаемый съ Александрійской Пасхаліей, онъ вноситъ нестроенія въ богослужебную жизнь.

Такъ, становится невозможной Киріо-Пасха, праздникъ Благовѣщенія не можетъ быть на Страстной седмицѣ, его празднованіе часто не соотвѣтствуетъ опредѣленному Типикономъ (Уставомъ) времени. Первое и Второе обрѣтеніе честной главы Предтечевы, нерѣдко смѣщается отъ указанныхъ Типикономъ дней. Показателенъ также примѣръ памятованія святыхъ 40 мучениковъ Севастійскихъ. День, посвященный ихъ памяти, согласно Типикону (гл. 48 съ Марковыми главами), можетъ случиться отъ вторника 1-й седмицы до понедѣльника 6-й седмицы Великаго поста, или св. Четыредесятницы. На это указываютъ и слова службы свв. 40 мученикамъ: «Страстотерпцы Христовы, всечестный постъ свѣтлшій содѣласте памятію вашего славнаго страданія; четыредесятъ бо суще, четыредесятницу освящаете (слава на хвалитехъ); «Ликъ четверодесятосіянный, воинство все богособранное, спросія посту страданми честными, освящающъ и просвящающъ души наша» (стихира 1-я на «Господи воззвахъ»).

При Новоюліанскомъ календарѣ, когда день памяти свв. 40 мучениковъ можетъ, вопреки Типикону, случаться въ Мясопустную или даже Сыропустную седмицу, эти молитвенныя слова теряютъ смыслъ. Нерѣдко нарушается у новостильниковъ и празднованіе дня памяти св. великомученика Георгія.

/с. 131/ Однако, хуже всего обстоитъ у нихъ дѣло съ Апостольскимъ, или Петровымъ постомъ. Объ установленіи этого поста въ Церкви говорится еще въ Апостольскихъ постановленіяхъ: «Послѣ Пятидесятницы празднуйте одну седмицу, а потомъ поститесь» (кн. 5, гл. 19). По древнему предписанію этотъ постъ начинается въ понедѣльникъ послѣ недѣли Всѣхъ Святыхъ, слѣдующей за Пятидесятницей. Въ зависимости отъ дня празднованія Св. Пасхи его продолжительность въ разные годы бываетъ разной: самый продолжительный постъ 6 недѣль, а самый краткій недѣля и одинъ день.

О высокомъ уваженіи, которымъ пользовался этотъ постъ среди христіанъ, говоритъ цѣлый рядъ святоотеческихъ свидѣтельствъ [59]. Упоминанія о немъ есть у свв. Аѳанасія Великаго, Амвросія Медіоланскаго, Ѳеодорита Кирскаго. Св. Левъ Великій говоритъ, что Петровскій (Апостольскій) постъ, слѣдующій за продолжительнымъ праздникомъ Пятидесятницы «особенно необходимъ, дабы подвигомъ его очистить намъ мысли и содѣлаться достойными даровъ Св. Духа» (Слово 76). Въ другомъ своемъ словѣ (74-мъ) св. Левъ Великій объясняетъ смыслъ этого поста: «учители примѣромъ и наставленіями просвѣтившіе всѣхъ чадъ Церкви, начало брани за Христа ознаменовали св. постомъ, чтобы выходя на брань противу духовнаго развращенія, имѣть для сего оружіе въ воздержаніи, которымъ можно было бы умертвить грѣховныя вожделѣнія. Сей обычай усердно должно соблюдать и для того, чтобы въ васъ пребывали тѣ дары, которые отъ Бога сообщены нынѣ Церкви».

Въ автокефальныхъ Православныхъ Церквахъ, принявшихъ «исправленный юліанскій календарь», Петровскій постъ часто сокращается или полностью исчезаетъ, если приходится на седмицу Пятидесятницы, когда онъ запрещается Тикипономъ. Въ послѣдніе годы это имѣло мѣсто въ 1983 и 1986 годахъ.

Іерусалимскій богослужебный уставъ (Типиконъ) — безцѣнный плодъ молитвеннаго подвига величайшихъ православныхъ подвижниковъ, можно соблюсти ненарушимымъ только при Юліанскомъ церковномъ календарѣ и Александрійской Пасхаліи. Что же касается Новоюліанскаго календаря, то при его использованіи лишь за послѣдніе 20 лѣтъ (1969-1988 гг.), насчитываются десятки отступленій отъ Типикона (см. Приложеніе II), что влечетъ за собой отходъ отъ святоотеческой традиціи, нарушеніе молитвеннаго единства между Православными Церквами, а въ практической жизни означаетъ разладъ въ церковномъ народѣ и раздѣленіе.

Принятіе Новоюліанскаго календаря въ церковной практикѣ нѣкоторыхъ автокефальныхъ Церквей, по словамъ митрополита Антонія (Вадковскаго), «можетъ имѣть въ будущемъ нежелательныя и даже пагубныя послѣдствія для благосостоянія Вселенской Церкви и можетъ послужить оружіемъ въ рукахъ ея враговъ, которые подъ предлогомъ, якобы, интересовъ православныхъ /с. 132/ народовъ, издавна ополчаются на вселенское единство» [60]. Эти слова, сказанныя въ началѣ 20-го вѣка, къ сожалѣнію, оправдались.

Вопросъ о церковномъ календарѣ принадлежитъ къ числу важнѣйшихъ вопросовъ церковно-религіознаго значенія, ведущихъ даже къ раздѣленію Церквей. «Да не подумаетъ кто, будто мы стязуемся ради временъ, мѣсяцевъ и дней, и терпимъ лишенія и гоненія ради полнолуній и равноденствій. Мы стоимъ за Церковь святую, ее защищаемъ отъ силъ адовыхъ, возставшихъ на нее», пишетъ въ своемъ открытомъ письмѣ архіепископъ (впослѣдствіи митрополитъ Пекинскій Иннокентій) [61].

Послѣ недоброй памяти Константинопольскаго междуправославнаго совѣщанія 1923 года введеніе новаго календаря часто проводилось въ жизнь съ поспѣшностью и натискомъ. Современные реформаторы церковнаго календаря высокомѣрно смотрятъ на преданіе и опредѣленіе 318-ти святыхъ Отцовъ 1-го Вселенскаго собора о Св. Пасхѣ, подтвержденное Антіохійскимъ Помѣстнымъ соборомъ и всѣми послѣдовавшими Вселенскими соборами. Однако, не надо забывать, что надъ новостильниками тяготѣютъ клятвы Восточныхъ Патріарховъ и архіереевъ провозглашенныя въ 1583 и 1756 годахъ. По выраженію окружного посланія 1848 года подписаннаго четырьмя Патріархами, новостильники, нарушающіе писанное и неписанное Преданіе, «добровольно облеклись въ клятву, яко въ ризу» (Псал. 108, 18) [62].

Всероссійскій соборъ 1917-1918 гг. рѣшительно отвергъ новый стиль и постановилъ удержать церковный Юліанскій календарь для церковнаго счисленія.

Четыре собора архипастырей Русской Православной Церкви Заграницей, бывшіе въ 1923, 1924, 1926 и 1931 гг., приняли рѣшеніе отвергнуть новый стиль ввиду того, что на него наложены клятвы Восточныхъ Патріарховъ въ 1583 и 1756 годахъ, тяготѣющіе на немъ и до сего времени, «ибо никакимъ соборомъ они не сняты и не разрѣшены» [63].

Въ наше время полнаго обмірщенія было бы утопично предлагать возвратъ къ Юліанскому календарю для гражданскаго пользованія. Это было бы, по словамъ митрополита Виталія (Устинова), равнозначнымъ усилію вернуть весь современный западный міръ въ первохристіанскія времена. Однако, необходимо сознательно противиться всѣмъ посягательствамъ на православный календарь. «Вы же, православные и благочестивые христіане, пребывайте въ тѣхъ, чему научились, въ чемъ родились и воспитались, и когда вызоветъ необходимость и самую кровь вашу пролейте, чтобы сохранить отеческую вѣру и исповѣданіе; хранитесь и будьте внимательны отъ сихъ, дабы и Господь нашъ Іисусъ Христосъ помогъ вамъ» [64].

Юліанскаго церковнаго календаря твердо держатся Русская Православная Церковь (въ Россіи и зарубежомъ), монастыри свя/с. 133/той горы Аѳонъ, а также Православныя Церкви Іерусалима, Грузіи, Сербіи и всѣ ревнители святоотеческихъ завѣтовъ, которые вопреки многимъ давленіямъ отказываются принять новый стиль.

Въ вѣкъ компромиссовъ и неслыханныхъ каноническихъ отступленій, утраты благоговѣнія передъ святыней, безчиннаго сокращенія богослуженій, отказа отъ поста, не говоря о женскомъ «священствѣ», этомъ полномъ разрывѣ со Священнымъ Преданіемъ [65], въ вѣкъ, когда «мерзость запустѣнія» захватываетъ и церковные круги, истину нужно опредѣлять «не общецерковнымъ сознаніемъ, котораго въ настоящее время не достаетъ, а общецерковнымъ преданіемъ, согласнымъ съ древней Церковью» [66].

Какъ во времена моноѳелитовъ и иконоборцевъ, отвѣтъ на больной современный вопросъ о церковномъ календарѣ нужно искать въ Священномъ Преданіи, помня примѣръ преподобнаго Максима Исповѣдника, отвергшаго моноѳелитскую ересь какъ новшество и отказавшагося причаститься съ патріархомъ моноѳелитомъ, «хотя бы и вся вселенная причастилась съ нимъ» (Четьи-Минеи, 21 января). Такъ же и исповѣдники и мученики, пострадавшіе за святыя иконы, пошли противъ иконоборства, не дожидаясь собора, а руководствуясь исключительно Священнымъ Преданіемъ, этимъ самымъ надежнымъ критеріемъ въ рѣшеніи церковныхъ смутъ.

Въ отношеніи церковнаго календаря можно вопросить словами блаженнаго Августина о Пелагіанской ереси: неужели нужно собирать соборъ, чтобы обличать столь явную погибель? И если Пелагіанская ересь была осуждена лишь на помѣстномъ Карѳагенскомъ соборѣ и, тѣмъ не менѣе, отвергнута всею Православною Церковью, то и новый стиль, осужденный не однимъ, но многими соборами и синодами, долженъ быть окончательно отверженъ всѣми истинно вѣрующими православными [67].

Что же касается суемудренныхъ доводовъ радѣтелей реформы церковнаго календаря, изъ науки сотворившихъ себѣ кумира, то «да будетъ имъ извѣстно, что не подобаетъ православнымъ въ церковной жизни руководствоваться не благодатью, а наукой» [68].

Современное экуменическое движеніе ищетъ рѣшеній, могущихъ разрѣшить календарный вопросъ. Среди прочихъ предложеній въ отношеніи этого вопроса, есть два, наиболѣе обсуждаемыхъ:

1. Назначить праздникъ Св. Пасхи на одинъ фиксированный день по Григоріанскому календарю (первое или второе воскресеніе апрѣля). Это предложеніе, полностью порывающее съ опредѣленіемъ Никейскаго собора, было поддержано Вторымъ Ватиканскимъ соборомъ.

2. Опредѣлять дату празднованія Пасхи, придавая буквальный астрономическій смыслъ понятіямъ «равноденствіе» и «полнолуніе».

По мнѣнію А. Зелинскаго оба эти предложенія непріемлимы. Первое — въ связи съ астрономическими и каноническими недо/с. 134/статками Григоріанскаго календаря и его модификацій; второе — въ связи съ тѣмъ, что «астрономическая точность», понятая буквально, поставила бы Церковь въ постоянную зависимость отъ прогресса астрономическихъ знаній, кромѣ того, это рѣшеніе было бы неканоничнымъ, такъ какъ оно допускаетъ совпаденія христіанской Пасхи съ іудейской, то-есть ведетъ къ полному разрыву со святоотеческой традиціей [69]. «Если христіанскимъ исповѣданіямъ и суждено когда-нибудь объединиться, — пишетъ А. Зелинскій, — то объединеніе это, въ сферѣ литургическаго церковнаго календаря, должно покоиться на прочномъ, незыблемомъ фундаментѣ. Этимъ фундаментомъ можетъ стать только сакральная календарно-космологическая система Великаго міротворнаго круга — геніальнаго соборнаго творчества безымянныхъ подвижниковъ науки и вѣры» [70].

Русская Церковь не приняла никакого отклоненія отъ предписаній святыхъ Отцовъ. Юліанское лѣтосчисленіе остается въ неприкосновенности въ жизни Русской Православной Церкви. Сторонниками Юліанскаго календаря въ Россіи были многіе выдающіеся ученые, среди нихъ профессора В. В. Болотовъ и Е. А. Предтеческій, великій русскій ученый-богословъ проф. Н. Г. Глубоковскій, проф. священникъ Д. А. Лебедевъ и весь благочестивый русскій народъ. «По причинѣ рѣшительнаго сопротивленія народа», оказалось невозможнымъ въ Россіи ввести въ 1923 году «исправленный юліанскій стиль», несмотря на принятое постановленіе. Митрополитъ Пекинскій Иннокентій писалъ, что «всякая попытка "исправить" или замѣнить нашу пасхалію, должна разсматриваться какъ попытка изъять изъ сокровищницы церковной одну изъ великихъ ея цѣнностей, которою она по справедливости можетъ хвалиться передъ учеными нашего времени» [71].

Принимая участіе въ комиссіи по вопросу о реформѣ календаря въ Россіи, проф. В. В. Болотовъ такъ высказался по этому вопросу: «Я по прежнему остаюсь рѣшительнымъ почитателемъ календаря Юліанскаго. Его чрезвычайная простота составляетъ его научное преимущество передъ всякими календарями исправленными. Думаю, что культурная миссія Россіи по этому вопросу состоитъ въ томъ, что еще нѣсколько столѣтій удержать въ жизни Юліанскій календарь и черезъ то облегчить для западныхъ народовъ возвращеніе отъ ненужной никому григоріанской реформы и неиспорченному старому стилю» [72].

Итакъ, григоріанская реформа календаря — это дѣйствительно «новый» стиль, свидѣтельство новаго, раціоналистическаго подхода человѣка къ категоріи времени. Начиная съ Ренессанса, человѣкъ хочетъ стать хозяиномъ времени. Время теряетъ для него мистическое измѣреніе, перестаетъ быть временемъ чаянія, становясь временемъ прогресса. Но «прогрессъ... замѣтный, ускоренный прогрессъ, есть всегда симптомъ конца» [73]. И, можетъ быть, тогда времени больше не будетъ... для покаянія.

/с. 135/ Время — твореніе Божіе. Какъ и вся тварь, время утратило съ грѣхопаденіемъ прародителей свое первоначальное совершенство и теперь вмѣстѣ со всей тварью чаетъ избавленія. Богъ совершаетъ освященіе твари, которая причащается Его небесной жизни. Такъ же совершается и освященіе времени. Поэтому можно говорить о церковномъ календарѣ какъ объ иконѣ этого освященнаго времени. Очевидно, что есть и неосвященное время, которое не имѣетъ своего мѣста въ этой иконѣ. Космическое время со всѣми его ритмами само по себѣ еще не есть предметъ иконописи и освящается только черезъ пріобщеніе къ священной исторіи. Отсюда — несовмѣстимость освященнаго и неосвященнаго времени, праздниковъ Церкви и праздниковъ кромѣшныхъ. Профанація церковнаго календаря — это попытка святотатственнаго оскверненія святыни, попытка изверженія освященнаго уже изъ Небеснаго Царства въ царство кромѣшное.

Посягнувъ на вѣками освященное лѣтосчисленіе Юліанскаго календаря и Александрійской Пасхаліи, составители Григоріанскаго календаря прежде всего ставили себѣ цѣль упрочить пошатнувшійся послѣ Реформаціи авторитетъ папства и Рима. Григоріанская реформа, позволившая себѣ «упразднить» 10 реально существовавшихъ дней отражала то общее состояніе души и ума на Западѣ, согласно которому время стало зависѣть отъ воли человѣка. Раціонализмъ, завладѣвъ умами, сталъ механизировать вселенную и пожелалъ распоряжаться законами природы и времени. «Цвѣты зла», посѣянные въ тѣ времена, дали свои горькіе плоды въ нашъ вѣкъ [74].

Люди конца 20-го вѣка стали болѣе скептически относиться къ «достиженіямъ» Ренессанса. Современный вдумчивый человѣкъ, окидывая мысленнымъ взоромъ послѣдовавшія за Возрожденіемъ секуляризацію, дехристіанизацію и, вмѣстѣ съ ними, полный, нравственный упадокъ человѣческаго общества, начинаетъ по иному осмысливать Ренессансъ и подходить къ нему. Изслѣдуя генеологію моральной деградаціи современнаго человѣка, можно замѣтить, что своими корнями она уходитъ именно въ эпоху Возрожденія, эпоху безудержнаго стремленія человѣка возвыситься, утвердиться надъ всѣмъ: надъ природой, надъ себѣ подобными, и, наконецъ, надъ Самимъ Гоподомъ Богомъ.

Избѣгая славословія, а лишь констатируя факты, нужно сказать, что Русская Православная Церковь вѣрно хранитъ апостольское и церковное преданіе. Не эта-ли ея вѣрность является залогомъ ея духовнаго расцвѣта въ наше время? Не этимъ-ли внушаетъ она надежду зашедшимъ въ духовно-нравственный тупикъ современнымъ западнымъ людямъ?

Въ 1988-мъ году мы праздновали 1000-лѣтіе Крещенія Руси. Русь началась послѣ встрѣчи съ Христомъ, и на протяженіи всей своей трудной исторіи, она никогда не забывала любви своей «юности». Есть понятіе святая Русь, почему-то относимое къ /с. 136/ прошлому. Но святая Русь никогда не умирала: она жива. Она живетъ въ молитвенномъ горѣніи православныхъ людей, она въ сердцахъ подвижниковъ, принявшихъ монашескій подвигъ, невзирая на атеистическое воспитаніе. Святая Русь живетъ въ монастыряхъ, въ храмахъ, въ своемъ благочестивомъ, богобоязненномъ народѣ.

Въ вѣкъ апостасіи Русская Православная Церковь несетъ міру благую вѣсть о своей вѣрной любви ко Христу. Теперь, когда наблюдается эсхатологическое ускореніе времени [75], она, храня освященный вѣками церковный Юліанскій календарь, являетъ собой примѣръ благоговѣйнаго отношенія къ Богомъ данному времени. Тотъ фактъ, что Григоріанскій календарь сталъ календаремъ практически всѣхъ странъ міра, еще не говоритъ о его непогрѣшимости и желательности. «Не въ силѣ Богъ, а въ правдѣ», сказалъ св. благовѣрный великій князь Александръ Невскій.

Въ настоящее время на Западѣ наблюдается возвратъ къ иконѣ, забытой на протяженіи многихъ вѣковъ. Почему не предположить, что не произойдетъ возврата и къ иконѣ времени — Юліанскому церковному календарю? [76].

Какимъ будетъ время будущаго «восьмого дня»? Знаемъ только, что оно будетъ освященнымъ и не такимъ, какъ то, что сейчасъ исчисляется по солнцу и лунѣ. Вѣроятно, нельзя категорически противопоставлять вѣчность времени. Какъ разъ, можетъ быть, освященное время уже и есть вѣчность [77].

Церковь Христова соединяетъ временное и вѣчное. Это осуществляется, прежде всего, въ таинствѣ Евхаристіи. Пребывая во времени, Церковь реальнымъ присутствіемъ Христа преображаетъ время, какъ и преображаетъ она міръ. Время молитвы — это вхожденіе въ вѣчность, въ Царство Божіе, гдѣ «всяческая и во всѣхъ Христосъ». Тѣ, кто живутъ въ молитвѣ, на опытѣ знаютъ, что въ богослуженіяхъ или келейныхъ молитвахъ, при чтеніи Евангелія или Псалтири, грани времени какъ бы стираются. Это происходитъ при ощущеніи единенія съ Богомъ, когда милосердный Господь какъ-то особенно посѣщаетъ насъ. Тогда сердце отвѣчаетъ на этотъ Божественный зовъ любви и забываетъ обо всемъ, оказываясь внѣ времени. Этотъ мистическій опытъ Церкви мы находимъ въ твореніяхъ святыхъ Отцовъ, особенно ярко онъ выражается у святого Симеона Новаго Богослова въ его словахъ и гимнахъ.

Что же касается разногласій и разнорѣчивыхъ мнѣній по поводу Юліанскаго календаря, то намъ видится, что аргументомъ по преимуществу является ежегодное схожденіе благодатнаго огня на Гробъ Господень — чудо, которое происходитъ при многотысячномъ стеченіи паломниковъ въ Великую субботу по Юліанскому календарю. Въ этомъ намъ видится мистическое освященіе этой 2000-лѣтней иконы времени.

Этотъ текстъ я позволю себѣ закончить словами одного пра/с. 137/вославнаго монаха: «Время — это великая тайна, а къ тайнѣ можно прикоснуться лишь черезъ символъ. Юліанскій календарь является иконой времени. Если мы хотимъ натурализовать понятіе времени, какъ натурализовали икону, превративъ ее въ портретъ, то почему мы должны оріентироваться на григоріанскій стиль. Есть еще болѣе точные календари. Это — календарь инковъ, есть календарь Омара Хайама, который обладаетъ блестящими математическими достоинствами, а можетъ быть завтра появится какой-нибудь новый календарь, еще болѣе астрономически точный. Но мы не должны обращаться съ протянутой рукой къ обсерваторіямъ. Мы, Церковь, имѣемъ тѣ тайны о времени, которыя написаны въ Библіи и святоотеческихъ твореніяхъ. Мы — носители этихъ таинъ и должны открыть ихъ міру».

Рождество Христово, 1988 г., Нью-Іоркъ.       

Примѣчанія:
[1] Ср. Миѳы народовъ міра, М. 1980 г.; Кунъ Н. А., Легенды и миѳы древней Греціи, М. 1955; Mircea Eliade, Le mythe de l'eternel retour, Paris, Gallimard, 1969; Paul Ricoeur, La metaphore vive, Paris, Seuil, 1975; Carl Gustav Jung, Man and his symbols, Aldus Books Limited, London, 1964.
[2] В. С. Соловьевъ, Собраніе сочиненій, СПБ, 1897-1900, т. 10, стр. 231.
[3] Слово «время», по-видимому, происходитъ отъ санскритскаго «ѵаrtmа» означаетъ «колея», «дорога». См. Фасмеръ, Этимологическій словарь русскаго языка, М. 1986, т. 1, стр. 361.
[4] Блаженный Августинъ, Творенія, Кіевъ, 1914, т. 1, стр. 213-334.
[5] Ср. В. Тростниковъ, «Мысли передъ разсвѣтомъ», Парижъ, 1980, стр. 247.
[6] Блаженный Августинъ, цит. соч.
[7] А. Н. Зелинскій, «Конструктивные принципы древнерусскаго календаря въ кн. Контекстъ Академіи Наукъ СССР, М., 1978, стр. 62.
[8] Ср. А. Н. Зелинскій, «Освященное время», Вѣстникъ Русскаго Западно-европейскаго Патріаршаго Экзархата, №113, Парижъ, 1983, стр. 210.
[9] Тамъ же, стр. 215.
[10] Ср. Иннокентій, архіепископъ Пекинскій, «Открытое письмо всѣмъ вѣрнымъ чадамъ Церкви Христовой, держащимся православнаго календаря и преданій святой Каѳолической Церкви» въ книгѣ «Ученіе Православной Церкви о Священномъ Преданіи и отношеніе ея къ новому стилю», сост. Аѳонскими ревнителями православнаго благочестія, изд. преп. Іова Почаевскаго, Holy Trinity Monastery, Jordanville, N Y. 13361, 1959, стр. 48.
[11] См. Евсевій, «Жизнь Константина», 3, 18-19; Сократъ «Церковная исторія», 1, 9; Ѳеодоритъ «Церковная исторія», 1, 10; Дѣянія Вселенскихъ соборовъ, изд. 2-е, Казань, 1887, т. 1, стр. 76, документъ 16-й; Св. Аѳанасій «О соборахъ», 5; «Къ африканскимъ епископамъ», 2.
[12] Дѣянія Вселенскихъ соборовъ, изд. въ русскомъ переводѣ при Казанской Духовной Академіи, изд. 2-е, Казань, 1887, т. 1, стр. 76, документъ 16-й.
[13] Никейское опредѣленіе «оросъ» о Пасхѣ не было помѣщено среди каноновъ, поскольку здѣсь рѣчь шла не объ указаніи на способъ предотвращенія какого-либо нарушенія, которое всегда можетъ появиться, но объ опредѣленіи, посредствомъ котораго разъ навсегда рѣшается важный церковный вопросъ. /с. 138/ Подобнымъ опредѣленіемъ является и постановленіе Никейскаго собора о томъ, что священный санъ могутъ принимать и лица, вступившія въ бракъ. Это опредѣленіе тоже не фигурируетъ среди каноновъ Никейскаго собора. Въ опубликованномъ въ 1971 г. докладѣ Элладской Православной Церкви въ связи съ подготовкой «всеправославнаго собора», говорится, что «оба эти опредѣленія (о Пасхѣ и о брачномъ духовенствѣ) являются подтвержденіемъ древняго Апостольскаго преданія и отказомъ подчинить Церковь той умышленной преднамѣренности, которой придерживалась впослѣдствіи Римская Церковь, вводя обязательный целибатъ для духовенства и новую григоріанскую пасхалію». Никейское постановленіе о Пасхѣ подтверждается 1-мъ правиломъ Антіохійскаго помѣстнаго собора, состоявшагося всего 16 лѣтъ спустя послѣ Никейскаго собора. Указанное 1-е правило Антіохійскаго собора называетъ это постановленіе опредѣленіемъ (оросомъ) и подвергаетъ немедленному отлученію («уже отнынѣ») всякаго празднующаго Христову Пасху одновременно (въ тотъ же день) съ іудейской пасхой. Такой строгій приговоръ, предусматривающій отлученіе отъ Церкви безъ предварительнаго разсмотрѣнія совершившагося проступка со стороны мѣстной церковной власти, въ канонахъ встрѣчается исключительно рѣдко. Это свидѣтельствуетъ о категоричности Никейскаго опредѣленія (ороса) о времени празднованія Св. Пасхи, т. е. никогда не «вмѣстѣ съ іудеями».
     Само выраженіе «не праздновать Пасху вмѣстѣ съ іудеями», вопреки голословному утвержденію нѣкоторыхъ современныхъ богослововъ-модернистовъ, не означаетъ способъ празднованія, но имѣетъ чисто временное значеніе. Къ тому же, извѣстно, что къ 4-му вѣку у христіанъ уже вполнѣ сложился собственный обычай празднованія Пасхи (Ср. Archimandrite Nikon Patrinakos in Synodica V, Edit. du Centre orthodoxe, Chambesy-Geneve, 1981, p. 43).
[14] Евсевій, «Жизнь Константина», 3, 18-19.
[15] Зелинскій «Конструктивные принципы древнерусскаго календаря», стр. 70.
[16] Проф. Е. А. Предтеченскій «Церковное времясчисленіе и критическій обзоръ существующихъ правилъ опредѣленія Пасхи, СПБ., 1892, с. 3-4.
[17] См. проф. протоіерей Ливерій Вороновъ «Календарная проблема. Ее изученіе въ свѣтѣ рѣшенія 1-го Вселенскаго собора о пасхаліи и изысканіе пути къ сотрудничеству въ этомъ вопросѣ», Богословскіе труды, 7, М., 1971, с. 178; Зелинскій «Конструктивные принципы древнерусскаго календаря», с. 69.
[18] Зелинскій, тамъ же, с. 70.
[19] Тамъ же, с. 71.
[20] Вороновъ, цит. соч., с. 83.
[21] Зелинскій, цит. соч., с. 83.
[22] Проф. В. В. Болотовъ «Докладъ», Журналы засѣданій Комиссіи по вопросу о реформѣ календаря при Русскомъ астрономическомъ обществѣ, 31 мая 1899 года, Приложеніе 5-е, с. 40.
[23] См. примѣчаніе 2-е свящ. Д. А. Лебедева къ с. 444, т. «Лекцій по исторіи древней Церкви» проф. В. В. Болотова, СПБ., 1910.
[24] А. И. Георгіевскій «О церковномъ календарѣ», изданіе Московской Патріархіи, М., 1948, с. 11.
[25] Вороновъ, цит. соч., с. 182-184.
[26] Тамъ же, с. 182; Ср. Rev. prof. Ene Braniste, Le theme de la celebration commune de Paques, in Synodica op. cit., p. 23-24.
[27] Георгіевскій, цит. соч., с. 6.
[28] Болотовъ, цит. соч., с. 45.
[29] Тамъ же, с. 46.
[30] Тамъ же, с. 46.
[31] Тамъ же, с. 44.
[32] См. Зелинскій «Конструктивные принципы древнерусскаго календаря», с. 74.
[33] Еnе Вrаnіstе, ор. сіt., р. 25.
[34] Св. Іоаннъ Златоустъ, Творенія, т. I, кн. 2, СПБ., 1898, с. 667-679.
     /с. 139/
[35] Ср. Свящ. Симеонъ Соколовъ «Православная Пасхалія», М., 1900, с. 5; Людмила Перепелкина, докладъ, Первый Національный Симпозіумъ по Архео-астрономіи съ международнымъ участіемъ, 22-24 ноября 1988 года, Толбухинъ, Болгарія (въ печати).
[36] Цит. по: Н. Идельсонъ «Исторія календаря», Л., 1925, с. 79.
[37] Зелинскій «Конструктивные принципы древнерусскаго календаря», с. 86.
[38] Тамъ же, с. 85.
[39] Зелинскій «Освященное время», с. 236.
[40] Тамъ же, с. 236.
[41] Зелинскій «Конструктивные принципы древнерусскаго календаря», с. 106.
[42] Тамъ же, с. 107.
[43] Тамъ же, с. 90.
[44] Зелинскій «Освященное время», с. 228.
[45] Болотовъ, цит. соч., с. 1.
[46] Вороновъ, цит. соч., с. 192.
[47] Болотовъ, цит. соч., с. 47.
[48] Зелинскій «Конструктивные принципы древнерусскаго календаря», с. 88.
[49] «Церковныя вѣдомости», издаваемыя при Архіерейскомъ Синодѣ Русской Православной Церкви Заграницей, №15-16, 1924, с. 18.
[50] Цит. Зелинскій «Конструктивные принципы древнерусскаго календаря», с. 92.
[51] Архіепископъ (впослѣдствіи митрополитъ) Виталій (Устиновъ), предисловіе къ канадскому изданію книги А. Н. Зелинскаго «Конструктивные принципы древнерусскаго календаря», Монреаль, 1984, с. 6-7.
[52] Людмила Перепелкина. «Категорія времени въ православной церковной традиціи», матеріалы III Международной научной церковной конференціи, посвященной 1000-лѣтію Крещенія Руси, Л., 31.1. – 5.2. 1988 (въ печати).
[53] Проф. С. Троицкій «Будемъ вмѣстѣ бороться съ опасностью», Журналъ Московской Патріархіи, 2, 1950, с. 37, с. 46-47.
[54] Ср. Троицкій, тамъ же, с. 46-47.
[55] «Церковныя вѣдомости», №№19 и 20, 1923.
[56] «Церковныя вѣдомости», №№11 и 12, 1924.
[57] «Церковныя вѣдомости», №№19 и 20, 1923.
[58] Вороновъ, цит. соч., с. 176.
[59] Ср. Архіепископъ Аверкій «Новостильники безъ Петрова поста», въ его книгѣ «Современность въ свѣтѣ слова Божія», т. I, типографія преп. Іова Почаевскаго, Holy Trinity Monastery, Jordanville, N Y., 1975, с. 181.
[60] «Ученіе Православной Церкви о Священномъ Преданіи и отношеніе ея къ новому стилю», выше цит., с. 38.
[61] Иннокентій, архіепископъ Пекинскій, цит. соч., с. 52.
[62] «Ученіе Православной Церкви», с. 45.
[63] См. «Церковныя вѣдомости» указанныхъ лѣтъ.
[64] Сигиліонъ Константинопольскаго помѣстнаго собора 1583 года, цит. по: «Церковныя вѣдомости», №№15 и 16, 1924, с. 18.
[65] Согласно мнѣнію Митрополита Виталія (Устинова), Первоіерарха Русской Православной Церкви Заграницей, женское «священство» представляетъ собой полный разрывъ со Священнымъ Преданіемъ.
[66] «Ученіе Православной Церкви», с. 42.
[67] Ср. тамъ же, с. 44-45.
[68] Архіепископъ Иннокентій, цит. соч., с. 51.
[69] Зелинскій «Освященное время», с. 242.
[70] Тамъ же, с. 243.
[71] Архіепископъ Иннокентій, цит. соч., с. 50.
[72] Проф. В. В. Болотовъ, Журналъ 8-го засѣданія Комиссіи по вопросу о реформѣ календаря, 21 февраля 1900 г.
[73] В. С. Соловьевъ «Три разговора», собр. соч., т. X, СПБ., 1897-1900, с. 159.
[74] Ср. Ludmila Perepiolkina, "La Justification du bien en art", in l'Analyste, Montreal, hiver 1984-1985, p. 56.
     /с. 140/
[75] Ср. Ludmila Perepiolkina, "Clarte pour un temps d'Apocalypse", in France Catholique, Paris, 1987, № 2120.
[76] Въ отношеніи возврата къ иконѣ на Западѣ Леонидъ Успенскій говоритъ: «знаменательно то, что именно нашъ современный и страшный міръ открылъ для себя икону», Леонидъ Успенскій «На путяхъ къ единству?», Парижъ, 1987, с. 35.
[77] Л. Перепелкина «Вліяніе раздѣленія церквей на примѣненіе лѣтосчисленія въ западной экуменѣ», матеріалы Международной конференціи, посвященной 1000-лѣтію Русской Православной Церкви, г. Йоэнсуу и Хейнавеси (Новый Валаамъ), 22-24 сент. 1988, Финляндія, (въ печати).


/с. 141/

ПРИЛОЖЕНІЕ I.
Таблица расхожденій (въ недѣляхъ) между астрономическими датами Пасхи, разсчитанными для широты Іерусалима, и датами Пасхи григоріанскаго календаря для 1974-2495 гг. (Synodica V, Edit. du Centre orthodoxe, Chambésv-Genève, 1981, p. 123-124).


Q P P-Q Q P P-Q
1974 7.4 14.4 +1 2221 8.4 15.4 +1
1981 26.4 19.4 -1 2245 20.4 13.4 -1
1998 19.4 12.4 -1 2277 25.3 22.4 +4
2019 24.3 21.4 +4 2292 3.4 10.4 +1
2038 28.3 25.4 +4 2296 22.3 19.4 +4
2045 2.4 9.4 +1 2299 23.4 16.4 -1
2049 23.4 18.4 -1 2316 9.4 16.4 +1
2057 25.3 22.4 +4 2336 29.3 5.4 +1
2069 7.1 14.4 +1 2339 2.4 26.3 -1
2076 27.5 19.4 +4 2343 18.4 11.4 -1
2089 27.3 3.4 +1 2353 26.4 22.3 -5
2095 27.3 24.4 +4 2372 23.4 26.3 -4
2096 8.4 15.4 +1 2390 1.4 8.4 +1
2106 25.4 18.4 -1 2394 24.4 17.4 -1
2114 25.3 22.4 +4 2410 28.3 25.4 +4
2119 2.4 26.3 -1 2417 9.4 2.4 -1
2120 21.4 14.4 -1 2421 25.4 18.4 -1
2133 22.3 19.4 +4 2429 25.3 22.4 +4
2143 7.4 31.3 -1 2437 29.3 22.3 -1
2147 23.4 16.4 -1 2448 22.3 19.4 +4
2150 19.4 12.4 -1 2451 23.4 16.4 -1
2152 26.3 23.4 +4 2461 19.4 12.4 -1
2170 8.4 1.4 -1 2467 27.3 24.4 +4
2171 24.3 21.4 +4 2471 12.4 5.4 -1
2174 24.4 17.4 -1 2486 24.3 21.4 +4
2190 28.5 25.4 +4 2491 1.4 25.3 -1
2201 26.4 19.4 -1 2493 20.4 13.4 -1
2214 3.4 27.3 -1 2495 17.4 10.4 1
2218 19.4 12.4 -1

Q — астрономическая дата Пасхи, разсчитанная для широты Іерусалима;
     Р — дата Пасхи григоріанскаго календаря;
     P-Q  — разница въ недѣляхъ.

/с. 142/

ПРИЛОЖЕНІЕ II.

Въ началѣ Псалтири Малой, въ статьѣ «Уставъ святыхъ отецъ Богомъ предáнный...», говорится: «Богоносніи, и преподобніи, и преблаженніи отцы наши, всего міра свѣтила, земніи ангели, и небесніи человѣцы, испéрва отъ Святаго Духа преданія иночествовати навыкше, и благодатію Божіею отнюдъ просвѣщени быша, Христа вселивше въ прекрасныя своя души, чистаго ради житія ихъ, и побѣду показаша на діавола, аще и многими отъ него искушеніи разживаеми, но одолѣвше его, яснѣе злата искушéна сіяютъ, и паче снѣга убѣлишеся... намъ оставиша уставъ Богомъ прéданнаго пѣнія ихъ, умиленныя молитвы, имиже Бога милостива себѣ сотвориша...»

Іерусалимскій богослужебный Уставъ (Типиконъ), безцѣнный плодъ молитвеннаго подвига величайшихъ православныхъ подвижниковъ, можно соблюсти ненарушимымъ только при Юліанскомъ Церковномъ календарѣ и Александрійской пасхаліи.

Типиконъ, глава 48: Мѣсяцесловъ во весь годъ съ тропари и кондаки, и съ Марковыми главами.

24 Февруаріа: Первое и второе обрѣтеніе честныя главы Предтечевы.

«Начинается бо съ среды мясопустныя недѣли и восходитъ до вторника 4-я недѣли Великаго поста» (Тип. 24 февр. 1-я Марк. гл.).

9 Марта: Святыхъ 40 мучениковъ, въ Севастійстемъ езерѣ мучившихся.

«Можетъ случиться отъ вторника 1-я седмицы поста до понедѣльника 6-я седмицы поста включительно. См. ключевыя пасхальныя буквы Ѧ и А[1]

25 Марта: Благовѣщеніе Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодѣвы Маріи.

«Начинается отъ четвертка 3-я недѣли святыхъ постовъ, и восходитъ до среды Свѣтлыя седмицы» (Тип. 25 марта).

23 Априлліа: Святаго славнаго великомученика, побѣдоносца и чудотворца Георгіа.

«Начинается отъ дне Великаго пятка, и восходитъ до четвертка 5-я недѣли по Пасцѣ» (Тип. 23 апр. 1-я Марк. гл.).

О постѣ апостольстѣмъ.

Тип., гл. 51: «О святѣмъ постѣ святыхъ Апостоловъ Петра и Павла».

Типиконъ, третья часть, въ храмовыхъ главахъ, глава 60: «Пасха, и лунникъ». См. отдѣлъ «Пасхаліа зрячая по ключевымъ словамъ». Продолжительность Апостольскаго поста бываетъ различна. Согласно 35 ключевымъ пасхальнымъ буквамъ самый продолжительный постъ, ключъ А: «6 недѣль. Петра въ понедѣльникъ». Самый краткій постъ, ключъ Ѧ: «Петрова поста недѣля, и день. Петра во вторникъ».

/с.с. 143-144/

Отступленія отъ Типикона при новоюліанскомъ календарѣ за 20 лѣтъ (1969-1988).


Годъ.

24 февр.
1 и 2
Обрѣеніе главы Предтечевы

9 марта.
Свв. 40 мучен.

25 марта.
Благовѣщеніе.

23 апрѣля.
Св. вмч. Георгія.

Продолжительн. Апост. поста.

Седмицъ.

Дней.

1969

Понед. 1-й седм. поста.

Недѣля 2-я поста.

Вторн. 5-й седм. поста.

Среда Ѳоминой седм. (2-я поста).

3

-

1970

Вторникъ мясопустный.

Понед. 1-я седм. поста.

Среда 3 седм. поста.

Великій Четвертокъ (Перенесли на понед. Свѣтлой седмицы).

1

-

1971

Среда мясопустн. седмицы.

Вторн. 2-й седм. поста.

Четв. 4-й седм. поста.

Свѣтлый Пятокъ

2

1

1972

Четв. 1-й седм. поста.

Четв. 3-й седм. поста.

Субб. 5-й седм. поста.

Недѣля Мѵроносицъ.

3

3

1973

Субб. по Недѣлѣ о Мытарѣ и фар.

Пятокъ сырный.

Недѣля 2-я поста.

Великій понед. (Перенесли на понед. Свѣтл. седм.)

-

4

1974

Недѣля Сыропуст.

Субб. 2-й седм. поста.

Понед. 5-й седм. поста.

Вторн. Ѳоминой седм. (2-я седм.)

2

5

1975

Понед. по Нед. о Мытарѣ и фарисеѣ

Недѣля Мясопустная.

Вторн. 2-й седм. поста.

Среда 6-й седм. Лит. Прежд. Даров. Св. Георгій.

Заговен. въ среду 50-цы П. и П. въ Нед. всѣхъ святыхъ

3 дня на сплошн. седм. [2]

1976

Вторн. мясопустн.

Вторн. 1-й седм. поста.

Четв. 3-й седм. поста.

Великій Пятокъ. Перенесли на 6 мая н. ст. (четв. Ѳоминой седм. (2-я поста). [3]

1

1

1977

Четв. 1-й седм. поста.

Среда 3-й седм. поста.

Пятокъ 5-й седм. поста.

Субб. Ѳомина. Мчца Александра. Память св. Георгія перен. на 6 мая н. ст. — пятокъ Перполов. (4-я седм. по Пасцѣ)

3

2

1978

Пятокъ по Нед. о Мытарѣ и Фар.

Четв. сырный.

Субб. 2-й седм. поста.

Недѣля Ваій. Мца Александра. Св. Георгія перен. на 6 мая н. ст. — субб. Свѣтл. седм.

-

3

1979

Субб. мясопустн.

Пятокъ 1-й седм. поста.

Недѣля Крестопоклонная.

Свѣтл. понед. Мца Александра. Св. Георгія перен. на 6 мая н. ст. — Нед. Мѵроносицъ.

1

4

1980

Недѣля 1-я поста.

Недѣля 3-я поста.

Вторн. 6-й седм. поста.

Среда Мѵронос. Мца Александра. Св. Георгія перенесли на 6 мая н. ст. — вторн. 5-й седм. по Пасцѣ (Самарян.)

3

6

1981

Вторн. мясопустн.

Понед. 1-й седм. поста.

Среда 3-й седм. поста.

Вел. Четв. Мца Алекс. Св. Георгія перен. на 6 мая н. ст. — среду 2-й седм. по Пасцѣ (Ѳоминой) Сравн. 1970 г.

1

-

1982

Среда сыропуст.

Вторн. 2-й седм. поста.

Четв. 4-й седм. поста.

Свѣтл. Пятокъ. Мца Алекс. Св. Георгія перен. на 6 мая н. ст. — четв. 3-й седм. по Пасцѣ (Мѵроносицъ)

2

1

1983

Четв. предъ Нед. о Мытарѣ и фарис.

Среда мясопуст.

Пятокъ 1-й седм. поста.

Субб. 5-й седм. поста. Мца Александра 6 мая н. ст. въ Вел. пятокъ. Календарь: «Георгьов день, в Типика». Болг. Типикон, изд. 1980 г., с. 265-266 перен. на понед. Свѣтл. сед.

26 іюн. н. ст. воскр. 27 іюн. н. ст. понед. 28 іюн. н. ст. вторн. 29 іюн. н. ст. среда 50-цы.

Св. Троица.

Св. Духа.

П. и П.

1984

Пятокъ мясопустн.

Пятокъ 1-й седм. поста.

Недѣля Крестопокл.

Понед. Свѣтл. седм. Мца Александра. Св. Георгія перен. на 6 мая н. ст. — Нед. Мѵроносицъ.

1

4

1985

Недѣля Сыропустная.

Субб. 2-й седм. поста.

Понед. 5-й седм. поста.

Вторн. 2-й седм. (Ѳомин.). Мца Алекс. Св. Георгія перен. на 6 мая н. ст. — понед.4-й седм. по Пасцѣ.

2

5

1986

Понед. по Нед. о Мытарѣ и фар.

Недѣля Мясопустная.

Вторн. 2-й седм. поста.

Среда 6-й седм. поста. Мца Алекс. Св. Георгія перен. на 6 мая н. ст. — вторн. Свѣтл. седм. Сравни 1975 г.

Седм. Пятидес. сплошная — безъ поста въ среду и пятн. Свв. Петръ и Павелъ въ Нед. всѣхъ святыхъ. Ср. 1975.

1987

Вторн. сыропустн.

Понед. 2-й седм.

Среда 4-й седм. поста поста.

Свѣтл. четв. Мца Алекс. Св. Георгія перен. на 6 мая н. ст. — среда 3-й седм. по Пасцѣ (Мѵроносицъ).

2

-

1988

Среда 1-я седм. поста

Среда 3-й седм.

Пятокъ 5-й седм. поста поста

Субб. 2-й седм. по Пасцѣ (Ѳомин.) Св. Георгія перен. на 6 мая н. ст. — пятокъ 4-й седм. по Пасцѣ (Препол.).

3

2



Примѣчанія:
[1] Служба свв. 40 мучениковъ: а) Славникъ «на Хвалитехъ»: «Страстотерпцы Христовы, всечестный постъ свѣтлшій содѣласте, памятію вашего славнаго страданія; четыредесять бо суще, четыредесятницу освящаете». б) На Литургіи Преждеосвященныхъ Даровъ, «на Господи, воззвахъ», стихира 1-я: «Ликъ четверодесятосіянный, воинство все богособранное, спросія посту страданми честными освящающъ и просвѣщающъ души наша».
[2] а) Типиконъ, гл. 50: Въ понедѣльникъ Св. Духа на полунощницѣ, 2-е «зри»: «Вѣдомо же буди: яко седмица сія Святыя Пентикостіи, разрѣшаема есть на сыръ, рыбы, вино и елей...» б) Тип., гл. 32, отдѣлъ «Во святую и великую недѣлю Пасхи»: «Въ недѣлю же Сошествія Святаго Духа бываетъ колѣнопреклоненіе на Вечерни, и недѣля тая разрѣшена ясти рыбы, сыръ и яйца, и млеко; а міряномъ мясо, до недѣли Всѣхъ Святыхъ».
[3] Причина перемѣщенія на 6 мая н. ст.

Источникъ: Людмила Перепелкина. Юліанскій календарь — 1000-лѣтняя икона времени на Руси. // «Православный Путь». Церковно-богословско-философскій Ежегодникъ. Приложеніе къ журналу «Православная Русь» за 1988 годъ. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1989. — С. 113-144.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.