Церковный календарь
Новости


2018-09-24 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Особое мнѣніе Ѳ. Д. Самарина (1906)
2018-09-24 / russportal
Предсобор. Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №4 (22 марта 1906 г.)
2018-09-24 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Приложеніе къ дѣянію 92-му (1999)
2018-09-24 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 92-й (24 февраля 1918 г.)
2018-09-23 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Римъ и Халкидонскій Соборъ (1970)
2018-09-23 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 65-е (9 декабря 1917 г.)
2018-09-22 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святые Отцы на Вселенскихъ Соборахъ (1970)
2018-09-22 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 64-е (8 декабря 1917 г.)
2018-09-21 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Русская Зарубежная Церковь въ кривомъ зеркалѣ (1970)
2018-09-21 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 63-е (8 декабря 1917 г.)
2018-09-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Фантастическая исторія (1970)
2018-09-20 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 62-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-19 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №3 (18 марта 1906 г.)
2018-09-19 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 61-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святая Русь въ исторіи Россіи (1970)
2018-09-18 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №2 (16 марта 1906 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 25 сентября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Протопресвит. Михаилъ Польскій († 1960 г.).

Протопресвитеръ Михаилъ Польскій († 1960 г.) родился 24 октября (6 ноября) 1891 г. въ станицѣ Новотроицкой Кубанской области въ семьѣ псаломщика. Окончилъ Ставропольскую духовную семинарію (1914) и по ея окончаніи работалъ противосектантскимъ миссіонеромъ. Священникъ (1920). Въ 1921 г. поступилъ въ Московскую духовную академію, которая вскорѣ была закрыта. Въ 1923 г. арестованъ и послѣ тюремнаго заключенія былъ сосланъ въ Соловецкій лагерь, а въ 1929 г. — на 3 года въ Зырянскій край. Въ 1930 г. бѣжалъ изъ ссылки и покинулъ Россію, перейдя россійско-персидскую границу. Сначала попалъ въ Палестину, потомъ (съ 1938 по 1948 гг.) былъ настоятелемъ прихода въ Лондонѣ въ юрисдикціи Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Въ 1948 г. переѣхалъ въ США. Служилъ въ каѳедральномъ соборѣ «Всѣхъ скорбящихъ Радосте» въ г. Санъ-Франциско (шт. Калифорнія, США) (съ 1952 г. — старшимъ каѳедральнымъ протоіереемъ указаннаго собора). Послѣ побѣды въ 1949 г. на т. н. «Лосъ-Анжелосскомъ процессѣ», гдѣ о. Михаилъ защитилъ каноническую правоту РПЦЗ какъ экспертъ-канонистъ, онъ былъ возведенъ въ санъ протопресвитера. Въ 1955 г. упомянутъ какъ каѳедральный протопресвитеръ, замѣститель предсѣдателя епархіальнаго совѣта Западно-Американской епархіи Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Ушелъ на покой въ 1959 г. Скончался 8 (21) мая 1960 г. въ Санъ-Франциско. Похороненъ на Сербскомъ кладбищѣ подъ Санъ-Франциско.

Сочиненія протопресвит. Михаила Польскаго

Протопр. Михаилъ Польскій († 1960 г.).
НОВЫЕ МУЧЕНИКИ РОССІЙСКІЕ.
Второй томъ собранія матеріаловъ. Jordanville, 1957.

Введеніе.
О правдѣ Христовой.

«Всякаго, кто исповѣдаетъ Меня предъ людьми, того исповѣдаю и Я предъ Отцомъ Моимъ Небеснымъ, а кто отречется отъ Меня предъ людьми, отрекусь отъ того и Я предъ Отцомъ Моимъ Небеснымъ» (Матѳ. 10, 32-33).

Матеріалы о мученикахъ россійскихъ есть только матеріалы о гоненіяхъ безъ спеціальнаго отбора тѣхъ мучениковъ, которые во всемъ могутъ служить примѣромъ для подражанія и достойны славы церковной, отвѣчая вполнѣ тѣмъ высокимъ требованіямъ, которыя установлены отъ Господа, какъ правило поведенія и долгъ вѣрныхъ Ему людей во время гоненій за Его святое Имя.

Высшій судъ принадлежитъ Церкви (Матѳ. 18, 17), и она въ свое время скажетъ свое послѣднее слово о своихъ мученикахъ сообразно съ повеленіями Господа. Но вѣра въ это конечное торжество правды Христовой не можетъ не окрылять, въ ожиданіи сего великаго момента, скромный предварительный трудъ всѣхъ тѣхъ членовъ Церкви, которые собирали и собираютъ для нея свѣдѣнія о нихъ.

Глубоко задуматься объ этой Христовой правдѣ побуждаетъ и всѣхъ христіанъ состояніе Церкви Россійской подъ властью безбожниковъ-гонителей. Что значитъ тамъ, за желѣзной завѣсой, исповѣдывать Христа?

Поскольку тамъ запрещаютъ быть и именоваться христіаниномъ, то ясенъ долгъ, конечно, по заповѣди Христовой, исповѣдывать, т. е. открыто говорить, что ты вѣруешь въ Него. Но если тамъ оставляютъ тебѣ именованіе христіанина, но тутъ же заставляютъ тебя говорить и дѣлать — отъ имени Христа — не по правдѣ Христовой, въ посрамленіе этой правды, можешь ли ты, идя на это, т. е. отрекаясь отъ правды Христовой, считать себя христіаниномъ? Христіанство необходимо включаетъ въ себя исповѣданіе не только вѣры, но и правды Христовыхъ.

Іисусъ Христосъ исповѣдалъ Себя Сыномъ Божіимъ и пострадалъ не только за исповѣданіе этой истины, но и за /с. VI/ обличительную правду, ненавистную духовнымъ руководителямъ Его родного народа. Іоаннъ Креститель сталъ мученикомъ за вѣру Божію, ибо въ силу ея требованій явилъ нравственную правду своихъ обличеній. Святитель Филиппъ за то же пострадалъ отъ грознаго царя. Святѣйшій Патріархъ Тихонъ возвысилъ свой голосъ противъ злодѣяній большевиковъ-коммунистовъ вплоть до анаѳематствованія, до отлученія ихъ отъ Церкви.

Мы сознаемъ во всемъ этомъ истинность, правду, подлинность христіанства.

Возможенъ-ли другой путь, дозволяется ли онъ Евангеліемъ? Можетъ ли оно хотя бы въ одномъ дѣйствіи или словѣ оправдать нынѣшнюю московскую церковную власть, въ ея связи съ безбожной властью коммунистовъ, когда въ однихъ случаяхъ она предавала этой власти своихъ мучениковъ-исповѣдниковъ и становилась причиною ихъ новыхъ страданій, а въ другихъ наносила и наноситъ по сей день тяжкій моральный ущербъ Церкви своимъ открытымъ служеніемъ лжи и обманамъ этой богоборной власти?

Отвѣтъ очевиденъ: это — паденіе, это — отступленіе отъ христіанства. Апостолъ Христовъ говоритъ: «Не преклоняйтесь подъ чужое ярмо съ невѣрными. Ибо какое общеніе праведности съ беззаконіемъ? Что общаго у свѣта съ тьмою? Какое согласіе между Христомъ и Веліаромъ? Или какое соучастіе вѣрнаго съ невѣрнымъ» (2 Кор. 6, 14-15). Никакія выгоды внѣшняго бытія, никакія облегченія своего существованія не покупаются цѣною такого союза, который для христіанъ есть самоотрицаніе, духовное самоуничтоженіе. Беречь такъ свою внѣшнюю жизнь, это — потерять ее. Это не жизнь. «Сберегшій душу свою потеряетъ ее, а потерявшій душу свою ради Меня сбережетъ ее» — говоритъ Господь (Матѳ. 10, 39).

Существованіе въ ложныхъ формахъ или при посредствѣ лжи не есть существованіе и жизнь въ Церкви, а смерть для души, разслабленіе, параличъ, тоска и тюрьма для душъ, бремя непосильное, страшной тяжести, для совѣсти. Свобода только внѣ этого ярма лжи, хотя бы это было скитальчество, отсутствіе внѣшней легальной церкви, катакомбы и всѣ лишенія. Здѣсь — свобода, правда и жизнь съ чистой совѣстью.

Совершенно очевиденъ и простъ евангельскій отвѣтъ на вопросъ, что значитъ путь христіанской правды тамъ, въ гоненіяхъ, и какая нравственно нормальная форма существованія для Церкви тамъ возможна. И практика, исторія Церкви всѣхъ временъ, включая и нынѣшнія, указала, что это — исповѣдничество, страданія, смерть или бѣгство и катакомбы, и часто од/с. VII/но слѣдовало за другимъ. Другого, праваго пути нѣтъ. И Господь и уклонялся отъ преслѣдователей (Матѳ. 2, 13; Іоан. 8, 59) и шелъ навстрѣчу имъ. Апостолы и бѣжали отъ гонитлей (Матѳ. 10, 23; 2 Кор. 11, 32) и умирали отъ руки ихъ. Собранія вѣрующихъ въ дни апостоловъ «по обыкновенію» происходили за городомъ (Дѣян. 16, 13), а потомъ и въ подземельяхъ катакомбъ. Таковъ единственный путь Церкви во время гоненій и мы другого не знаемъ.

Однако, явился невѣроятный соблазнъ для царства вѣрности, праведности, святости: пойти на союзъ, на соглашеніе и общеніе съ беззаконіемъ, съ тьмою, съ дьяволомъ, именно «подъ чужое ярмо съ невѣрными», и явился ввиду необходимости для одной стороны, для сатанинскаго царства, принудить возглавителей церкви временно служить своимъ нечестивымъ цѣлямъ, а съ другой стороны, для церковныхъ представителей, — облегчить внѣшнее тяжелое положеніе церкви во время гоненій цѣною моральныхъ уступокъ.

Такъ падали иные христіане первыхъ вѣковъ во время гоненій, для сохраненія своей жизни принося жертвы идоламъ или просто платя деньги за удостовѣреніе объ этомъ полицейскимъ взяточникамъ того времени. Тогда же были и предатели, по малодушію выдававшіе на мученія и смерть своихъ собратьевъ-христіанъ и мѣста ихъ собраній и ихъ священныя книги. Всѣ они подпадали подъ церковное отлученіе и въ покаяніи и слезахъ несли какъ эпитимію остатокъ своей жизни, за которую боролись такою цѣной.

Исторія гоненій въ наше время выноситъ тотъ же судъ, ублажая правый путь и обличая неправый.

Опытъ древности простого физическаго уничтоженія служителей Церкви и ея учрежденій для современныхъ новыхъ гонителей ея былъ очевидно недостаточенъ. Такія средства всегда только укрѣпляютъ вѣру. Нужно дискредитировать Церковь и ея служителей, уронить ихъ достоинство и престижъ въ глазахъ народа, расколоть ея внутреннее единство, найти въ ней малодушныхъ и предателей, заставить, наконецъ, ее служить своимъ цѣлямъ.

Въ условіяхъ тягчайшаго террора надъ Церковью, съ обѣщаніемъ послабленій и легализаціи самаго церковнаго управленія, большевики требовали услугъ и отъ Патріарха Тихона, добиваясь опредѣленнаго контакта въ дѣятельности съ правительствомъ, осужденія своихъ враговъ въ лицѣ заграничнаго епископата, исключенія изъ числа управляющихъ епархіями неугодныхъ власти епископовъ, то есть, разумѣется, наиболѣе дѣятельныхъ, вліяющихъ на народъ и популярныхъ среди него. Власть /с. VIII/ стремилась такимъ образомъ поставить подъ контроль безбожниковъ самое церковное управленіе [1].

Не получивъ и не надѣясь получить отъ Патріарха желаемое, большевики, въ маѣ 1922 г., организовали такъ называемый обновленческій расколъ, который своими дѣйствіями и соборными деклараціями выполнялъ всю большевицкую программу: отрицалъ наличіе гоненій на церковь, осуждалъ контръ-революцію, начиная съ Патріарха Тихона и кончая заграничнымъ духовенствомъ, привѣтствовалъ революцію. Даже и тѣ кто добросовѣстно вѣрили въ возможность свободы Церкви въ совѣтскихъ условіяхъ путемъ контакта съ властью, дали много предателей и клеветниковъ въ доносахъ и на всякихъ процессахъ противъ своихъ собратьевъ. Не малое число изъ нихъ устыдились своей позорной роли и покаялись, — независимо отъ того, какое горькое разочарованіе испытали они въ надеждѣ получить отъ своихъ покровителей свободу религіознаго дѣйствія и вліянія. Напрасными оказались компромиссы и предательская работа. Ихъ убили большевики морально въ глазахъ вѣрующаго народа. А потомъ, по минованіи въ нихъ надобности, они прекратили существованіе и самаго обновленческаго раскола: явилось то, что съ большимъ успѣхомъ могло его замѣнить.

Безнравственная сущность обновленчества — контактъ съ богоборной властью и предательство Церкви — была причиной самаго рѣзкаго отталкиванія отъ него всего честнаго и чистаго въ Церкви, чѣмъ явно обнаруживаема была для большевиковъ «контръ-революція», въ ней заключающаяся. Съ жестокой яростью началось повсемѣстное преслѣдованіе епископата, клира и мірянъ за непріятіе обновленчества. Однако, понимая моральные мотивы этого протеста, большевики имѣли предъ собою еще и открытое исповѣданіе Церковью канонической ея правды въ отвѣтъ на нечестіе обновленцевъ: узурпацію обновленцами высшей церковной власти, ихъ женатый епископатъ, второбрачіе духовенства. Безнравственная первая цѣль контакта съ большевиками переплеталась съ похищеніемъ власти и съ реформами ради домогательствъ нѣкоторой части духовенства:

Большевики поняли, что, поскольку соглашается съ ними церковь, явно попирающая каноны, сопротивленіе будетъ непреодолимымъ. Надо искать другой путь къ овладѣнію Церковью, что и выразили большевики устами чекистовъ въ раз/с. IX/говорахъ съ заключенными епископами. Такъ руководитель антицерковнаго, «ликвидаціоннаго» отдѣла ГПУ Е. А. Тучковъ, на отказъ Архіепископа Иларіона признать самочинную власть раскольниковъ, сказалъ: «ну подождите: я вамъ дамъ вашего, и если вы его не признаете, то уже пощады не будетъ». А впослѣдствіи, когда этотъ «нашъ» появился и вышла декларація М. Сергія, уставливающая контактъ съ богоборной властью, другой чекистъ сказалъ ссыльному епископу: «а здорово подковырнулъ васъ Сергій!» — его буквальное выраженіе [2].

На занятыя, было, обновленцами позиціи перешелъ «нашъ», каноническій глава Церкви, признанный всѣми замѣститель мѣстоблюстителя патріаршаго престола М. Петра, заслужившій предъ этимъ общее довѣріе своимъ безкомпромиссно-твердымъ и вѣрнымъ Церкви путемъ. Послѣ ареста и переговоровъ съ чекистами въ ихъ застѣнкахъ М. Сергій вдругъ получаетъ свободу и измѣняетъ Церкви и самому себѣ, устанавливая контактъ Церкви съ ея врагомъ, безбожной властью, своей деклараціей отъ 16/29 іюля 1927 г. Здѣсь снова обвиненія церковныхъ круговъ въ политической неблагонадежности къ совѣтской власти, требованіе лояльности заграничнаго духовенства къ этой власти и выраженія, и совершенной преданности режиму, и надеждъ на легализацію и свободу Церкви.

Недавніе борцы съ обновленчествомъ, упиравшіе на его неканоничность, увидѣли предъ собою тѣ же обновленческія позиціи, но уже у своей, признанной, законно-преемственной церковной власти, не нарушавшей прочихъ каноновъ, какъ это было у обновленцевъ. Послѣ былого обновленческаго опыта легко было перенести центръ тяжести на каноничскую безупречность церковной власти и поставить на второй планъ контактъ съ безбожниками, допустимый, разъ онъ требуется «законной» властью. Такъ соблазнили примириться съ этимъ нечестіемъ, мало по малу, многихъ, а въ настоящее время оно является «каноническимъ» фундаментомъ современной «легальной» подсовѣтской церкви и ея московской патріархіи.

Однако никогда не должно быть забыто, что законное преемство церковной власти пресѣкается не только неканоническимъ возникновеніемъ ея, но и неканоническими поступками. Чистая совѣсть и голосъ правды въ средѣ епископата и клира тотчасъ, послѣ Деклараціи М. Сергія, засвидѣтельствовали, что основной перковный законъ объ общеепископской власти въ Церкви (Апост. пр. 34) грубо нарушенъ. Та же самая обновленческая без/с. X/нравственная цѣль — контактъ съ безбожниками — побудила и М. Сергія совершить каноническое преступленіе, ибо только при этомъ единственномъ условіи эта цѣль и могла быть достигнута.

За годъ передъ этимъ, 28 мая / 10 іюня 1926 г., М. Сергій представилъ на отзывъ епископата проэктъ обращенія къ правительству объ условіяхъ легализаціи, въ которомъ отклонялъ обычная требованія послѣдняго. При отсутствіи Сѵнода и невозможности созыва Собора, и Патріархъ и его замѣстители всегда искали общаго согласія для своихъ рѣшеній, обращаясь къ перепискѣ и къ личнымъ переговорамъ, насколько это было возможно. Теперь, послѣ Деклараціи 16/29 іюля 1927 г. этотъ путь былъ сознательно отвергнутъ М. Сергіемъ, какъ завѣдомо стоявшій на пути этого его личнаго рѣшенія. Контактъ съ безбожниками толкнулъ обновленцевъ на узурпацію власти Патріарха, а м. Сергія — на узурпацію общеепископской власти въ Церкви. Казалось бы, возникшіе протесты, пусть и немногихъ, были достаточны, чтобы остановить дѣйствія, какъ ошибочныя, и сдѣлать ихъ предметомъ провѣрки авторитетнымъ голосомъ многихъ. Но М. Сергій обрушился на несогласныхъ съ его деклараціей епископовъ запрещеніемъ въ священнослуженіи, предавая тѣмъ самымъ собратьевъ на растерзаніе большевикамъ и со своей стороны обвиняя ихъ въ контръ-революціи. Такія дѣйствія окончательно уравняли М. Сергія съ обновленцами. Установилась неслыхалная въ Церкви диктатура перваго епископа. Дальше уже всякій синодъ или соборъ могъ составиться только искусственнымъ подборомъ этого епископа по директивамъ антирелигіозной власти. Къ самочинію и превышенію власти примѣшалось еще большее преступленіе, легшее на совѣсть М. Сергія и его преемниковъ: это — виновность въ арестахъ, преслѣдованіи и разстрѣлахъ ихъ собратій. Распространяя завѣдомую неправду, будто религіозныхъ гоненій при совѣтскомъ режимѣ въ Россіи никогда не было и нѣтъ, Московская Патріархія, заодно съ гонителями, обвинила мучениковъ своей Церкви въ политическихъ преступленіяхъ и насмѣялась надъ ними. Если ранѣе исповѣдничество іерархіи чрезвычайно затрудняло безбожникамъ борьбу съ Церковью, потому что общественное мнѣніе Европы возмущалось этими гоненіями на вѣру, а потому усиленіе гоненій могло повредить вліянію и политикѣ большевиковъ, то компромиссъ и декларація М. Сергія 1927 г. совершенно развязали руки партійной власти для послѣдовательнаго, систематическаго и полнаго уничтоженія Церкви. Только теперь, когда возглавленіе церковное сдалось и съ своей стороны обличило церковную контръ-революцію, само пошло подъ контроль власти и уста свои, замкнувъ /с. XI/ для исповѣдничества, открыло для слова неправды, гоненія могли принять такую жесточайшую форму, что, къ концу безбожной пятилѣтки въ 1937 г. на свободѣ оказалось не болѣе семи епископовъ, самому М. Сергію грозилъ арестъ со дня на день, а когда въ связи съ новой политикой и войной, вдругъ понадобилось избраніе его въ патріархи, набралось для этого едва 18 человѣкъ.

Такимъ образомъ, совершенно невѣрно убѣжденіе нѣкоторыхъ, будто Московская Патріархія, своимъ соглашеніемъ съ совѣтской властью, пожертвовавъ истиной, измѣнивъ правдѣ, сохраняетъ этой цѣной Церковь въ Совѣтскомъ Союзѣ, обезпечивъ ей условія существованія, и даже добивается относительной свободы для нея. Мы видимъ фактъ, что ни на одинъ день этотъ компромиссъ іерархіи не удержалъ совѣтскую власть отъ репрессій въ отношеніи къ Церкви. Совѣтская власть, какъ стояла, такъ и стоитъ до сего момента за уничтоженіе всякой вѣры и религіи. Церковь до сего дня сохраняется не компромиссомъ ея іерархіи, а полезностью для большевиковъ обладанія ею въ своей внутренней и внѣшней политикѣ. Все въ любой моментъ готово для ея новаго преслѣдованія и уничтоженія. Сейчасъ «свобода» Церкви въ Россіи, это — прогулка, трудъ и услуги на тюремномъ дворѣ заключеннаго, на время получившаго, по рѣшенію своихъ судей, условную отсрочку въ приведеніи въ дѣйствіе смертнаго приговора. И въ этихъ условіяхъ, по заданію власти, Московская Патріархія, нынѣ посланіемъ отъ 14 марта сего 1957 года, призываетъ россійскую эмиграцію заграницей къ единенію съ Матерію-Церковью и къ возвращенію на Родину, пытаясь кого-то вовлечь обманомъ и ложью въ сѣти, въ которыхъ сама находится. Трудно достойно охарактеризовать это нравственное уродство и паденіе, такое служеніе ложью со стороны церковнаго представительства, такъ долго и уже привычно продолжающееся.

Въ судьбѣ сергіанства обнаружились и провалъ порочнаго замысла и наказаніе за грѣхъ, въ постигшемъ его страданіи. Церковь временъ М. Сергія, въ итогѣ его моральнаго компромисса и въ фактическомъ контактѣ съ безбожниками, перенесла, какъ мы говорили, жесточайшее гоненіе отъ послѣднихъ. Что же представляетъ собою мученичество этого періода? М. Сергій отнялъ у себя и у своихъ послѣдователей исповѣдничество правды Божіей. Представители церкви — кто страдали, но въ процессѣ личнаго, лояльнаго уже, сотрудничества съ врагами Церкви; кто даже и при добромъ желаніи и способности чисто и свято послужить Церкви Божіей, лишались мужества; кто и /с. XII/ добре страдали, но въ условіяхъ, когда вопреки веленіямъ Евангелія и своимъ совѣсти и долгу, пошли на соглашеніе и подчинились водительству «подъ чужое ярмо съ невѣрными» своей падшей церковной власти. «Что за похвала, если вы терпите, когда васъ бьютъ за проступки?» (1 Петр. II, 20) — Какая похвала тѣмъ многимъ, которые въ деклараціи М. Сергія готовы были видѣть новую зарю жизни Церкви, оправдывая ее, вводя въ заблужденіе людей нелѣпымъ и несбыточнымъ миражемъ грядущей свободы церковной и восхваляя премудрость этого акта? Возлагать же всю отвѣтственность за этотъ актъ на плечи вождей нельзя, ибо каждый христіанинъ, имѣя свободную волю, самъ несетъ отвѣтственность за свои поступки. И вотъ страданія при такомъ компромиссѣ и жертвѣ правдою только доказали всю безполезность и вредоносность этого пути и правду прямого пути исповѣдничества, котораго эти страдальцы себя лишили, отъ котораго отказались. Не то же ли самое они получили, отъ чего первоначально хотѣли уклониться лукавымъ соблазномъ свободы своихъ слѣпыхъ вождей, — только безъ вѣнцовъ? Взирая на исповѣдниковъ, имъ оставалось оцѣнивать всю духовную красоту ихъ подвига.

То были мученики дѣйствительно достойные этого званія, то были исповѣдники правды Божіей, согласно евангельской заповѣди и примѣровъ церковной исторіи: тѣ, кто умучены до контакта съ безбожниками, кто противостояли этому контакту, за что и пострадали, равно, какъ и тѣ, кто остались «тамъ» внѣ этого контакта по сей день. Могутъ ли къ нимъ, на равныхъ основаніяхъ, быть причислены соглашатели, пострадавшіе въ компромиссѣ съ безбожниками? Послѣдніе сами должны сказать первымъ со слезами: «вы правы, вы — мученики Христовы, достойные этой славы, а мы — жертвы своего заблужденія, и Господь да проститъ намъ грѣхи наши, за претерпѣваемыя нами скорби».

Высшій, духовный и святой судъ и осужденіе вынесли сергіанству нелицепріятные свидѣтели самого его возникновенія — вѣрные «тихоновцы», эти подлинные мученики, запечатлѣвшіе своею смертью это свое свидѣтельство.

Измѣна и предательство М. Сергія не позволили больше прикрывать протестъ противъ контакта съ безбожной властью ссылкой на неканоничность установившей его церковной власти, какъ это было въ борьбѣ съ обновленцами. Теперь требовала контакта своя власть. Нужно было прямо указать на преступность этого контакта. И такіе безстрашные исповѣдники правды Божіей и неподкупные судіи антихристіанскаго, антиканоническаго и безнравственнаго поступка явились. Декларація М. /с. XIII/ Сергія стала послѣ обновленчества послѣднимъ пробнымъ камнемъ вѣрности истинѣ.

Явились іерархи, неустрашимые борцы, которые рѣшительно возстали противъ вмѣшательства или допущенія безбожной власти во внутреннія дѣла церкви и заявили объ этомъ во всеуслышаніе, ставъ обличителями пагубныхъ намѣреній враговъ церкви. Они пренебрегли личнымъ благополучіемъ и, находясь подъ ударами неистовой безбожной злобы, ожидая тягчайшихъ терзаній, всѣми способами предостерегали вѣрующихъ противъ страшной опасности, возникшей въ связи съ деклараціей М. Сергія. Въ письмахъ къ М. Сергію и въ посланіяхъ къ паствамъ они открыто свидѣтельствовали о недопустимости сотрудничества съ врагами Церкви. По истинѣ, для правды Божіей, «для слова Божія нѣтъ узъ» (2 Тим. II, 9).

Митрополиты Петръ, Агаѳангелъ, Іосифъ, Кириллъ, архіепископы Серафимъ Угличскій и Пахомій Черниговскій, епископы Димитрій Гдовскій, Максимъ Серпуховскій, Дамаскинъ Глуховскій, Сергій Нарвскій, Василій Прилукскій, Викторъ Глазовскій, Алексій Воронежскій, Іероѳей Никольскій, Варлаамъ Пермскій, Павелъ Екатеринославскій, Евгеній Ростовскій и другіе архипастыри и съ ними множество пастырей и пасомыхъ не побоялись звѣриной власти и почти всѣ закончили славный жизненный путь свой мученическимъ вѣнцомъ.

Послѣ деклараціи М. Сергія и легализаціи его церковнаго управленія, всякая церковная группа или организація, стоящая внѣ оффиціальной церкви, могла считаться властями завѣдомо контръ-революціонной, а всякая тайная, нелегальная группа завѣдомо угрожающей режиму и преступной. Преслѣдованіе такихъ группъ могло быть только безпощаднымъ и самое открытое существованіе ихъ могло казаться невозможнымъ. Однако, вопреки ли своей собственной логикѣ, или въ провокаціонныхъ цѣляхъ, но не пожелала сама загонять вѣрующихъ въ катакомбы совѣтская власть и нѣкоторое время терпѣла открытыя церкви, не признающія М. Сергія. Куда могли дѣваться всѣ клирики и міряне, пошедшіе за своими епископами въ ихъ протестѣ противъ союза съ безбожниками? Частью они попытались существовать открыто. Былъ въ Москвѣ Крестовоздвиженскій монастырь на Воздвиженкѣ. Изъ часто смѣняющихся священниковъ былъ о. Александръ Сидоровъ, который въ 1931 г. былъ посаженъ въ концлагерь въ Кеми и вскорѣ объявленъ повѣсившимся, хотя наканунѣ его видѣла жена, туда прибывшая на свиданіе. Другая церковь на Ильинкѣ, Николы «Большой Крестъ», которая закрылась при провокаторѣ и предателѣ священникѣ о. Михаилѣ (Любимовѣ?). Послѣ нѣ/с. XIV/которыхъ священниковъ, арестованныхъ здѣсь, этотъ былъ послѣднимъ, при которомъ почти всѣ прихожане и дѣятели храма были арестованы, а на слѣдствіи раскрывались тайны исповѣди. Остатокъ прихожанъ перешелъ въ еще державшуюся церковь Сербскаго Подворья на Солянкѣ, которая и была закрыта въ 1933 г.; въ ней служилъ одно время еп. Андрей (Ухтомскій). Въ Петроградѣ нѣкоторое время открыто существовали церкви: «Воскресенія на Крови», «Соборъ Св. Николая», «Соборъ св. кн. Владиміра» и др.; самая послѣдняя (закрытая въ 1936 г.) — церковь во имя «Тихвинской Божіей Матери», въ Лѣсномъ. Такъ обстояло и въ нѣкоторыхъ другихъ мѣстахъ. Немногія церкви, не признававшія М. Сергія послѣ деклараціи 1927 г., существовали открыто кое-какъ до 1935 г. [3]. Но и они постепенно утратили къ себѣ довѣріе. Нежелающіе контакта съ безбожниками окончательно ушли въ катакомбы.

Возникновеніе тайной церкви въ Россіи явилось насущной естественной необходимостью и нормальнымъ способомъ духовной жизни въ условіяхъ гоненія, прежде всего въ силу моральнаго протеста противъ союза церкви съ врагами ея, а затѣмъ и въ силу самаго физическаго отсутствія церквей.

Моральный протестъ противъ указаннаго союза лежалъ въ основаніи образованія тайной церкви въ связи съ деклараціей М. Сергія и онъ живымъ остался тамъ въ Россіи, по сей день. Есть свидѣтельство бѣженца изъ Россіи въ 1956 г. о недовѣріи населенія къ открытой церкви: «есть группы, объединяемыя тѣмъ или инымъ священникомъ; часто духовенство, отказавшись отъ сана, находится на государственной службѣ и тайно совершаетъ службы» [4].

Другое послѣднее свидѣтельство принадлежитъ русскому человѣку, попавшему во время второй міровой войны въ плѣнъ къ краснымъ, на Родину, отбывшему десятилѣтній срокъ заполярнаго конц-лагеря и чудомъ вырвавшемуся на свободу въ Австрію. Въ письмѣ отъ 5 апр. 1956 г. онъ пишетъ: «Тамъ, въ Заполярьи, какая красивая природа! А люди? Вотъ ужъ неограниченныя возможности, отъ самаго отвратительнаго паденія /с. XV/ до высочайшаго взлета! А тайныя богослуженія въ каменоломняхъ или угольныхъ шахтахъ! Самъ исповѣдался и причащался въ 4,30 утра въ «кабинетѣ» врача. Шопотомъ служилась литургія, — прямо изъ первыхъ вѣковъ христіанства картина!» [5]. Изъ этого свидѣтельства мы можемъ заключить, что если вся совѣтская Россія — тюрьма и тайное богослуженіе возможно тамъ даже въ отдѣленіи пытокъ, въ конц-лагерѣ, то оно возможно тѣмъ болѣе и въ остальной тюрьмѣ. И эта возможность всегда была, несмотря на невѣроятныя трудности.

Пишущій эти строки уже въ 1927 г. имѣлъ антиминсъ, данный ему викаріемъ Московскимъ, епископомъ Богородскимъ Платономъ (Рудневымъ), его соузникомъ по Соловкамъ и по ссылкѣ въ Зырянскомъ краѣ, въ Усть Сысольскѣ, гдѣ они могли ходить въ мѣстныя сергіанскія открытыя церкви, но совершали для себя ночныя службы въ квартирѣ. Въ 1930 г., передъ своимъ уходомъ заграницу, авторъ снесся съ архіепископомъ Серафимомъ (Звѣздинскимъ), который въ глухой деревнѣ совершалъ ночныя службы, и вѣрные люди, пріѣзжая даже изъ дальнихъ мѣстъ, попадали къ нему не съ улицы, а черезъ пустыри и задворки. Близкую знакомую автора напутствовалъ и хоронилъ въ томъ же году также бывшій соловчанинъ, горячо выразившій свой протестъ лично М. Сергію, священникъ о. Алексѣй Шишкинъ, скрывавшійся и переходившій съ мѣста на мѣсто. Самъ авторъ послѣ оставленія ссылки на нелегальномъ положеніи путешествовалъ по Россіи и имѣлъ предложеніе отъ друзей быть стекольщикомъ или печникомъ и съ такой профессіей посѣщать дома вѣрующихъ [6].

/с. XVI/ Интересныя подробности о жизни тайной церкви мы можемъ почерпнуть по преимуществу изъ совѣтской печати отъ начала существованія этой церкви и до совсѣмъ недавнихъ дней. Приведемъ нѣкоторыя изъ нихъ.

Газета «Безбожникъ» (1931 г.) пишетъ: «Закрытіе монастырей толкнуло всю монашескую братію на поиски новыхъ методовъ контръ-революціонной работы. Во многихъ мѣстахъ около бывшихъ монастырей поселились монахи, образовались скиты. Вслѣдъ за скитами наиболѣе распространенная форма дѣятельности бывшихъ монаховъ — странствованіе. Изъ скитовъ, по предложенію и выбору игуменовъ и архимандритовъ, монахи посылаются въ ближайшія села съ проповѣдью».

Ф. Плещукъ въ брошюрѣ «Борьба противъ религіи на новомъ этапѣ» (1933 г.) пишетъ: «Даже закрытіе церкви далеко не всегда означаетъ ликвидацію религіи. Мы знаемъ много случаевъ, когда колхозники, закрывъ церковь у себя, ѣздятъ въ сосѣднія церкви, когда они молятся у себя на дому, когда они снявъ иконы со стѣнъ, держатъ ихъ у себя въ сундукахъ. Вошло въ моду странствованіе. Попъ-передвижка сталъ теперь довольно обычной фигурой въ рядѣ районовъ. Предпріимчивый батя захватываетъ въ узелочекъ все необходимое культовое имущество и — отъ села къ селу, отъ базара къ базару, переѣзжая на лошади, выполняетъ по заказу требы, не давая вѣрующимъ забывать о Богѣ. Вѣрующіе трудящіеся, если они вѣрятъ въ Бога и желаютъ совершать богослуженія, имѣютъ для этой цѣли оффиціально зарегистрированные храмы. Но религіозныя организаціи уходятъ въ подполье... за послѣднее время въ цѣломъ рядѣ мѣстъ, напримѣръ въ Западной Сибири, Центрально-Черноземной области, на Уралѣ, Сѣверномъ Кавказѣ и др., при чемъ организовывается молитвенный домъ гдѣ-нибудь въ частномъ помѣщеніи, въ подпольѣ, куда входъ доступенъ только ограниченному числу лицъ, да и контроль со стороны власти отсутствуетъ».

Къ этому кстати будетъ помѣстить здѣсь письмо священника Казанской епархіи попавшее заграницу (газ. «Возрожденіе», май 1934 г.). «Я отбылъ ссылку, и, вернувшись въ родные края, не получилъ прихода. Единственно, что мнѣ оставалось, это — странствовать по деревнямъ, гдѣ нѣтъ церквей, и за кусокъ хлѣба и ночлегъ совершать богослуженіе. Много мнѣ подобныхъ священнослужителей съ котомками за плечами переходятъ изъ села въ село, предлагая совершать богослуженіе. Многіе насъ гонятъ, издѣваются надъ нами, но многіе принимаютъ, кормятъ, даютъ кровъ, просятъ отслужить. Служимъ все, до литургіи включительно. Для совершенія службы носимъ въ котомкахъ антиминсъ, дарохранительницу со святыми дарами, ладанъ, кадило, церковное вино и простенькое облаченіе. Такъ цѣлый алтарь носимъ за плечами. Чаще всего просятъ отслужить панихиду».

Журналъ «Безбожникъ» (1936 г. № 7) такъ описываетъ дѣятельность гонимой церкви. «Примѣняясь къ новымъ обстоятельствамъ, духовенство упразднило или упростило нѣкоторые свои традиціонные обряды. Много различныхъ обрядовъ совершается теперь на разстояніи, при отсутствіи участниковъ. Такъ, напримѣръ, въ деревнѣ Тавальчанка, Грязинскаго района, священникъ Архангельскій бракосочетаетъ супруговъ, посылая имъ вѣнчальныя кольца. Также погребальныя пѣснопѣнія поются предъ пустымъ гробомъ надъ горстью земли изъ вырытой могилы. Послѣ посвященная земля предъ опущеніемъ гроба бросается въ могилу при отсутствіи священника. Въ деревнѣ Ослахъ, того же района и сосѣдняго — Бучучарскаго, вмѣсто земли священнику представляется часть одежды умершаго».

/с. XVII/ Ем. Ярославскій въ брошюрѣ — «Задачи антирелигіозной пропаганды» (1937) пишетъ: «Глупо думать, что если попъ лишился своего прихода, то онъ пересталъ быть попомъ. Мы знаемъ сотни случаевъ, когда послѣ закрытія церквей ихъ священнослужители превращались въ поповъ-передвижекъ и вмѣстѣ съ своимъ немудренымъ инвентаремъ путешествовали по деревнямъ, рабочимъ поселкамъ, совершая религіозные обряды, читая молитвы, Библію, Псалтырь. Такой попъ-передвижка порой опаснѣе того, который служитъ открыто».

«Комсомольская правда» (11  апр. 1937 г.) отмѣчаетъ своеобразное религіозное настроеніе. Выражается оно въ недовѣріи къ церковнымъ организаціямъ, признаваемымъ совѣтской властью и признающимъ ее. По мнѣнію однихъ эти организаціи «носятъ печать антихриста», по мнѣнію другихъ онѣ просто «безблагодатны». Но тѣ и другіе ищутъ спасенія «въ причастности къ прежней благодати». Прежнюю благодать можно получить отъ потаенныхъ странствующихъ духовныхъ лицъ «дотихоновскаго или тихоновскаго рукоположенія».

Ярославскій въ «Большевикѣ» и С. Крушинскій въ «Комс. правдѣ» (1937) свидѣтельствовали, что у странниковъ сложилась своеобразная и сильно развѣтвленная организація, выработавшая свои правила конспираціи, имѣющая свои тайные «притоны, — вплоть до подземныхъ убѣжищъ, и свои «явочныя квартиры» въ городахъ и колхозахъ. Руководители снабжаютъ послѣдователей своими «паспортами», въ которыхъ значится, что «рабу Божію» или «рабѣ Божіей» повелено «промышлять праведными трудами, работать съ прилежаніемъ, пить и ѣсть съ воздержаніемъ». Съ такими бумажками странники находятъ пріютъ въ городахъ и селахъ у «легальныхъ гражданъ». Легко находятъ и работу.

Газета «За коммунистическое просвѣщеніе» (10 авг. 1937 г.) замѣчаетъ, что запрещеніе дѣтямъ говорить и думать о Богѣ приводитъ къ тому, что они «конспиративно» разыскиваютъ разныхъ религіозныхъ проповѣдниковъ и проповѣдницъ, жадно слушаютъ ихъ объясненія, помогаютъ церковникамъ украшать храмы, тайно достаютъ и тайно читаютъ религіозныя книжки.

«Трудъ» (27 авг. 1937 г.), отмѣчая усиленіе религіозныхъ настроеній среди шахтеровъ и заводскихъ рабочихъ Донецкаго басейна, указываетъ, что потребность въ религіозныхъ книжкахъ удовлетворяютъ «странники», которые доставляютъ имъ «поповскую литературу».

«Комсом. Правда» (15 сент. 1937 г.), описывая увлеченіе молодежи Воронежской области религіозными ученіями, сообщаетъ, что «женская молодежъ недавно основала «тайный монастырь», — въ монахини ушли сразу 15 дѣвушекъ изъ двухъ сосѣднихъ колхозныхъ селъ».

«Извѣстія» (ноябрь 1937) сообщаютъ, что въ смоленской церкви «былъ устроенъ тайный монастырь».

«Трудъ» (20 дек. 1937) сообщаетъ, что «митрополитъ Нижегородскій Ѳеофанъ (Туляковъ) не ограничивался тѣми рамками дѣятельности, которыя разрѣшены православнымъ іерархамъ соотвѣтствующими органами надзора, но благословлялъ организацію тайныхъ монастырей. Нѣсколько такихъ монастырей возникло въ Н.-Новгородѣ и въ Муромѣ. Настоятельница одного изъ нелегальныхъ нижегородскихъ женскихъ монастырей свое тайное иночество сочетала со службой въ крупномъ нижегородскомъ совѣтскомъ учрежденіи!»

Этотъ фактъ съ очевидностью доказывалъ, что легализація управленія м. Сергія былъ безсмысленнымъ и безплоднымъ актомъ и требованія церков/с. XVIII/ной жизни въ условіяхъ гоненія диктовали путь, уже принятый ранѣе безъ компромиссовъ съ безбожниками [7].

«Соціалистическое земледѣліе» (11 янв. 1933 г.) публикуетъ нѣкоторыя данныя о проводимыхъ наркоматомъ внутреннихъ дѣлъ по распоряженію Ежова облавахъ на странниковъ. Странниковъ поймано уже много. Среди нихъ обнаружено много монаховъ и лицъ, имѣющихъ духовный санъ. Такъ, среди странниковъ, арестованныхъ въ Марійской республикѣ, въ одномъ изъ селеній на правомъ берегу Волги оказался епископъ Сергій Дружининъ. Населеніе его чтило, какъ святаго старца. Среди странниковъ, арестованныхъ въ поселкѣ Грязномъ, Уральской области, оказался священникъ Дементій. Въ прошломъ богатый крестьянинъ, онъ потомъ избралъ духовное послушаніе. Пользовался уваженіемъ даже коммунистовъ. Отца Дементія считали пророкомъ и юродивымъ во Христѣ. Часть арестованныхъ духовныхъ лицъ странствовали подъ видомъ сапожниковъ, точильщиковъ, печниковъ и т. д. Священники, странствующіе такимъ способомъ, снискивали себѣ пропитаніе работой, но втайнѣ совершали требы. У нѣкоторыхъ изъ нихъ документы оказались въ порядкѣ. Одинъ изъ арестованныхъ имѣлъ даже разрѣшеніе отъ представителя сельсовѣта села Леузы Башкирской республики: «Предъявителю сего, такъ какъ законнаго попа нѣтъ въ нашемъ сельсовѣтѣ, отъ имени сельсовѣта поручается вести среди населенія села Леузы, а именно во всѣхъ его четырехъ колхозахъ, религіозную работу. Предлагается во время работы ихъ служенія, гдѣ бы то ни было, оказывать ему практическую помощь. Предсѣдатель Габовъ. Секретарь Некрасовъ». Бумага скрѣплена печатью сельсовѣта. Облавами обнаружено нѣсколько тайныхъ монастырей. Въ настоящее время мѣстнымъ властямъ дано предписаніе допускать къ исполненію религіозныхъ требъ для вѣрующихъ тѣхъ служителей культа, которые зарегистрированы въ районныхъ учрежденіяхъ. Районныя учрежденія обязаны политически провѣрять каждаго служителя культа, котораго они регистрируютъ. Совершеніе религіозныхъ обрядовъ разрѣшается лишь въ церквахъ и молельняхъ, состоящихъ на учетѣ и подъ наблюденіемъ органовъ совѣтской власти.

Въ журналѣ «Безбожникъ» (21 апр. 1939 г.), въ замѣткѣ — «Церковь въ чемоданѣ» разсказывается, что у священниковъ, удаленныхъ НКВД изъ приходовъ по неблагонадежности и путешествующихъ по городамъ и деревнямъ, «всѣ необходимыя принадлежности для совершенія обряда, находятся въ чемоданѣ. Если нужно помочь хозяйкѣ на кухнѣ, они и это дѣлаютъ, занимаются съ дѣтьми, покупаютъ продукты для бѣдныхъ».

Интересно свидѣтельство «Журнала Московской Патріархіи» (№ 2. 1948 г.) о наличіи протеста противъ Московской Патріархіи въ средѣ вѣрующихъ. Приводится часть рѣчи епископа Тамбовскаго Іоасафа къ вѣрующимъ города Разсказова, въ которой между прочимъ говорится слѣдующее: «Отрадны ваши усердныя молитвы въ храмѣ и любовь къ нему, но радость /с. XIX/ моя омрачена тѣмъ, что среди васъ есть люди, которые называютъ себя христіанами, на дѣлѣ же являются эти люди — самосвяты. Они отрицаютъ храмъ Божій, не признаютъ его и даже глумятся надъ этой святыней. Самосвяты клевещутъ на современную Православную Церковь, распространяя хулу на Святѣйшаго Патріарха и на весь священный чинъ, а себѣ они присваиваютъ функцію совершать требы православныхъ христіанъ: они крестятъ младенцевъ, хоронятъ, соборуютъ и даже причащаютъ. Только себя они считаютъ православными христіанами». Оцѣнивая это сообщеніе, мы должны замѣтить, что сектанты разныхъ русскихъ толковъ не совершаютъ православныхъ требъ и отказываются отъ имени православныхъ христіанъ. Тѣ, кто здѣсь названы сектантами и самосвятами, очевидно отрицаютъ лишь посѣщеніе храмовъ, въ которыхъ служитъ духовенство, подчиненное совѣтскому патріарху, ибо, очевидно, не признаютъ благодатности въ «Совѣтской Церкви».

Въ заграничной печати (Нов. Р. Сл., 3 авг. 1956) было сообщено изъ вѣнской газеты «Арбейтерцейтунгъ» свидѣтельство бывшаго австрійскаго военноплѣннаго объ обнаруженіи совѣтскими властями въ 1948 г. тайнаго женскаго монастыря. Монастырь находился въ 200 километрахъ отъ лагеря военноплѣнныхъ, въ дремучемъ лѣсу Сибири, недалеко отъ полярнаго круга. Патруль открылъ небольшое поселеніе изъ землянокъ. Тамъ жили 22 монахини, въ большинствѣ старыхъ. Монастырь существовалъ около 30 лѣтъ и о немъ никто ничего не зналъ. Арестованныя женщины молились: «Господи, защити насъ отъ антихриста». За нерегистрацію, уклоненіе отъ платежа податей и неисполненіе законовъ о школьной и рабочей повинности ихъ приговорили къ 10 годамъ исправительно-трудового лагеря.

Въ «Комсомольской правдѣ» (18 сент. 1954) въ замѣткѣ «Пережитки религіи» разсказывается, что «работники горкома, недоумѣнно пожимая плечами, говорятъ: «Церкви въ городѣ ни одной нѣтъ. А вотъ нѣкоторые гдѣ-то ухитряются и дѣтей крестить и вѣнчаться. Дѣйствительно, — продолжаетъ корреспондентъ, — въ Донскомъ нѣтъ ни одной церкви, но часты случаи отправленія молодежью и даже комсомольцами религіозныхъ обрядовъ».

Подчеркиваемъ, что это свидѣтельство относится къ 1954 году.

Обращаясь къ заграничной эмигрантской печати, мы и здѣсь найдемъ цѣнныя описанія тайной церкви. Прот. М. Донецкій (Православное Слово, № 18, 1952. Иноки въ СССР), описывая иноческіе подвиги служенія Церкви въ міру, разсказываетъ такой фактъ. Въ предгорьяхъ Кавказа, недалеко отъ Сочи, находился молочный совхозъ. Онъ былъ образцовымъ. Много о совхозѣ говорилось и писалось въ мѣстныхъ газетахъ, какъ объ одномъ изъ лучшихъ совхозовъ страны. Но въ 1937 г., въ началѣ ежовскаго террора, дирекція совхоза и всѣ рабочіе были арестованы. Нѣкоторые изъ нихъ, въ томъ числѣ и директоръ совхоза, были разстрѣляны, а часть сослана на сѣверъ. Оказалось, что директоромъ совхоза былъ епископъ, а всѣ рабочіе были священники и монахи. Они были обвинены въ сокрытіи своего соціальнаго положенія и въ тайномъ религіозномъ обслуживаніи ближайшихъ станицъ и хуторовъ.

Другой свидѣтель, В. К., въ большой статьѣ «Катакомбная церковь въ СССР» (Нов. Р. Сл., 5 апр. 1951 г.) разсказываетъ о тайной жизни вѣрующихъ, тѣхъ именно которые «не пошли на сдѣлку съ НКВД-МВД вслѣдъ за Московскимъ Патріархомъ и его окруженіемъ, а предпочли уйти въ подполье, въ «катакомбы», часто рискуя не только своей жалкой подсовѣтской свободой, но и жизнью».

«Однажды мой слѣдователь, читаемъ мы въ этой статьѣ, заявилъ мнѣ: /с. XX/ «знаете ли вы, что мы, чекисты, какъ вашъ Богъ, всесильны, всемогущи, всезнающи и вездѣсущи?.. и словами вашего же Бога заявляемъ вамъ: гдѣ двое или трое соберутся во имя Его, тамъ и мы посреди васъ!» Однако, несмотря на страшныя преслѣдованія, «катакомбная церковь» существовала и продолжаетъ существовать въ разныхъ мѣстахъ необъятнаго Совѣтскаго союза. Особенно благопріятными мѣстами для нея являются большіе города, гдѣ массовыя скопленія населенія служатъ подходящей ширмой для религіозной конспираціи, горы Кавказа и Алтая, непроходимые углы сибирской тайги и средне-азіатскихъ степей... Органы НКВД-МВД уже раскрыли десятки и сотни подобныхъ подпольныхъ религіозныхъ организацій въ разныхъ мѣстахъ страны, но не скрываютъ того, что подобныя группы существуютъ и по сей день. Въ тридцатыхъ годахъ подъ Москвой было раскрыто нѣсколько подпольныхъ группъ «Тихоновцевъ». Въ одномъ изъ городовъ Кавказа существовала прочно законспирированная православная церковь (тихоновская). Насчитывала она сотни лицъ обоего пола, начиная съ обыкновенныхъ рабочихъ изъ мѣстныхъ предпріятій и кончая людьми со среднимъ и высшимъ образованіемъ. Во главѣ церкви стоялъ бывшій игуменъ одного изъ монастырей Крыма и чудомъ уцѣлѣвшій отъ террора. Около двадцати лѣтъ скрывался отъ большевицкихъ ищеекъ и почти столько же лѣтъ возглавлялъ эту группу безстрашныхъ исповѣдниковъ Христа... Въ этомъ городѣ было два убѣжища. Одно находилось на дворѣ кладбищенскаго сторожа и нѣсколькими ходами выходило въ кладбищенскія могилы. Второе убѣжище было устроено въ коровникѣ подъ поломъ. Стояла обыкновенная колхозная корова и мирно жевала жвачку, а подъ поломъ въ сыромъ и мрачномъ подвалѣ была устроена церковь со всѣми необходимыми для богослуженія принадлежностями. Въ четырехъ углахъ квартала, въ которомъ находились катакомбы, четыре старушки продавали сѣмячки и наблюдали за поведеніемъ проходящей мимо публики. О подозрительныхъ личностяхъ немедленно сообщалось въ катакомбы. Подростки были хорошими курьерами и своевременно доносили и передавали порученія своихъ бабушекъ. Въ критическія минуты, когда молящимся угрожала опасность, руководителя переселяли въ другое мѣсто, а остальные члены общины черезъ проходные дворы расходились въ разныя стороны. И только спустя нѣсколько лѣтъ, уже при нѣмцахъ, изъ этихъ убѣжищъ вышелъ на свѣтъ Божій о. Д. и облегченно вздохнулъ. Оказалось, что б. игуменъ находился на нелегальномъ положеніи съ 1927 г. Къ большевицкому религіозному «нэпу» эта православная группа относилась крайне отрицательно, называя митрополита Сергія и его приспѣшниковъ слугами антихриста. Позже мы имѣли возможность узнать, что отношеніе къ Патріарху Алексію было еще болѣе отрицательное. Его заигрываніе съ Кремлемъ вызвало у всѣхъ такое отвращеніе, что даже такъ называемые «сергіевцы», т. е. б. приверженцы покойнаго митр. Сергія, — даже эти малодушные отвернулись отъ патріарха, какъ отъ отступника.

«Въ неприступныхъ мѣстахъ Кавказскаго хребта, въ громадной котловинѣ, огражденной со всѣхъ сторонъ стѣной горъ, вершины которыхъ 10 мѣсяцевъ въ году были покрыты снѣгами, находилось селеніе отшельниковъ. Оно имѣло храмъ-пещеру, гдѣ безпрерывно горѣли лампады и свѣчи и шла служба. Совѣтъ изъ нѣсколькихъ іеромонаховъ и священниковъ, возглавляемый епископомъ М., управлялъ колоніей и поддерживалъ связь съ другими подпольными группами, разбросанными по всему СССР. Колонія была такъ засекречена, что о ней не знали даже многіе изъ подпольныхъ группъ Сочи, Сухума и др. городовъ побережья. Въ числѣ послушниковъ и /с. XXI/ рясофорныхъ монаховъ, а также и отдѣльно живущихъ анахоретовъ можно было встрѣтить крупныхъ художниковъ, музыкантовъ, педагоговъ, журналистовъ, прибывшихъ въ эту замѣчательную колонію изъ Москвы, Кіева, Харькова и др. городовъ. Колонія имѣла садъ, огородъ, стадо козъ и пару ословъ. Почти круглый годъ отшельники выдѣлывали изъ чернаго и краснаго дерева кресты, ложки, шкатулки, коробочки, ящики, игрушки и черезъ молодыхъ послушниковъ посылали ихъ до Сухума, Гагръ и Сочи, эти входили въ контактъ съ богатыми совѣтскими курортниками и продавали имъ свои издѣлія и покупали соль, спички, мыло, гвозди, инструменты, одежду, обувь.

«Несмотря на всѣ предосторожности и недоступность этого мѣста, абхазскіе охотники, подкупленные НКВД, пробрались въ эти мѣста и многіе изъ членовъ этой катакомбной церкви поплатились концлагерями и разстрѣлами. Но мы увѣрены, — что несмотря на осатанѣлый терроръ НКВД-МВД, многіе изъ нихъ остались въ живыхъ и продолжаютъ творить дѣло катакомбной церкви поддерживая связь съ подобными себѣ, отверженными и гонимыми».

Одинъ изъ приведенныхъ уже свидѣтелей (Прот. М. Донецкій) даетъ общій обзоръ тайной церковной работы. «Служеніе Христу, — говоритъ онъ, — при создавшейся обстановкѣ, требовало подвига, требовало страданій и даже мученической смерти во имя Христа. И иноки пошли на этотъ подвигъ мученичества и исповѣдничества. Монашествующіе иноки во многихъ мѣстахъ своего разсѣянія брали на себя миссію тайнаго духовнаго окормленія вѣрующихъ, не имѣвшихъ вблизи храмовъ Божіихъ или священниковъ. Монахини проникали въ качествѣ сидѣлокъ и сестеръ милосердія въ госпитали и больницы и тамъ, исполняя долгъ христіанскаго милосердія, ухаживали за больными и очень часто тайно приводили священниковъ для напутствія умирающихъ. Возлагали они на себя и обязанности домашней прислуги въ семьяхъ партійныхъ работниковъ, неизмѣнно и систематически сѣя въ сердцахъ членовъ семьи сѣмя Христова ученія. Войдя въ довѣріе семьи, узнавали о предполагаемыхъ арестахъ священнослужителей и другихъ лицъ, своевременно предупреждали ихъ о грозящей опасности и тѣмъ давали имъ возможность укрыться и избѣжать ареста, ссылки на сѣверъ или же смерти. Нѣкоторые же предоставляли пріютъ странствующимъ священникамъ и монахамъ въ своихъ квартирахъ, гдѣ послѣдніе совершали богослуженія».

Въ завершеніе свидѣтельствъ о такой миссіи монахинь, продолжавшейся до послѣдняго времени, т. е. до текущаго десятилѣтія, нужно привести разсказъ совѣтской газеты «Трудъ» (13 апр. 1952 г.) о 14-ти дѣвушкахъ-работницахъ ташкентской типографіи. «Нѣкоторыя работницы остаются по вечерамъ дома и занимаются рукодѣліемъ... начинаются разговоры на самыя разнообразныя темы. Завязываются споры о томъ, какъ возникла жизнь на землѣ, какъ произошелъ человѣкъ... На эти острые вопросы взялась отвѣтить «тетя Валя» — бывшая монашенка, проживающая въ томъ же дворѣ. Постепенно она сдѣлалась самымъ «нужнымъ» человѣкомъ. Ей довѣряли дѣвичьи тайны, ея совѣты нерѣдко выполнялись. Комсомолка Алла Родина стала носить крестъ и ходить въ церковь. Секретарь комитета комсомола и предсѣдатель комиссіи по культурѣ рѣшили поговорить съ Аллой... дѣвушка сняла крестъ». Этимъ заканчивается разсказъ и не говорится, не случилось ли что съ «тетей Валей».

Борьба за духовную свободу и независимость отъ моральнаго насилія существуетъ въ Совѣтской Россіи и не можетъ не /с. XXII/ существовать, не взирая ни на какое давленіе. Эта борьба протекаетъ въ тайной духовной жизни и дѣятельности и въ открытомъ исповѣдничествѣ при обнаруженіи. Такъ было и въ первыхъ вѣкахъ христіанства.

Обратимся къ примѣрамъ, къ назидательнымъ разсказамъ о юныхъ исповѣдникахъ. Именно дѣтямъ доступно и евангельски просто то, что искажено хитростями и дипломатіей у взрослыхъ.

Бабушка разсказываетъ:

Приходитъ одинъ разъ Ниночка изъ школы въ слезахъ и захлебываясь говоритъ: «бабушка, я больше не пойду въ школу, ни за что не пойду... одинъ мальчикъ увидѣлъ на мнѣ крестъ, схватился за него, сталъ рвать его, подозвалъ другихъ учениковъ, меня окружили, всѣ дергали, прыгали кругомъ и хохотали... вошла учительница, увидѣла, что я плачу и не знаю какъ вырваться, узнала въ чемъ дѣло и спрашиваетъ: зачѣмъ ты носишь крестъ? Я отвѣтила: потому что я вѣрю въ Бога, мамочка моя вѣрила и бабушка, и я буду носить крестъ». Учительница отпустила ее домой, т.  к. она отъ слезъ не могла успокоиться и сказала, чтобы бабушка сейчасъ пришла въ школу къ завѣдующей. Я похвалила, утѣшила и успокоила свою внучку. Пошла въ школу. «Что вы развѣ не знаете, что не разрѣшено носить крестовъ?». Я отвѣтила, что знаю, но не подчиняюсь и не сниму его съ моей дѣвочки, т. к. я вѣрующая. «Въ первый разъ приходится мнѣ имѣть такое дѣло» — сказала она, — крестъ надо снять!» Я отказалась. Я, конечно, взяла бы ее немедленно изъ школы, но не имѣла права, т. к. обученіе въ школѣ было обязательнымъ, а въ случаѣ протеста, ребенокъ отбирался отъ родителей и становился собственностью совѣтовъ. Тогда завѣдующая сказала: «снимите крестъ съ шеи, чтобы его не было видно, и если уже отказываетесь совсѣмъ снять, то приколите или пришейте къ рубашкѣ»... Я посовѣтовалась съ батюшкой и съ его благословенія такъ и сдѣлала, чтобы не смущать ребенка, который отъ этого страдаетъ, и не давать повода издѣваться надъ святымъ крестомъ. Такъ у Ниночки всегда былъ крестъ, но не висѣлъ на шнуркѣ на шеѣ, а былъ пришитъ.

Мать пишетъ:

«Андрюша мой въ то время учился въ семилѣтней школѣ, ему было 12 лѣтъ. Преподаватель русскаго языка объявилъ, что будетъ диктантъ, и прочелъ заголовокъ — «Судъ надъ Богомъ». Андрюша положилъ перо и отодвинулъ тетрадь. Учитель увидѣлъ и спрашиваетъ его: «ты почему не пишешь?» «Я не могу и не буду писать такого диктанта». «Но какъ ты смѣешь отказаться! садись и пиши». «Не буду». «Я тебя поведу къ директору». «Какъ хотите, исключайте меня, но суда надъ Богомъ, я писать не буду». Учитель продиктовалъ и ушелъ. Вызываютъ Андрюшу къ директору. Тотъ съ удивленіемъ на него смотритъ: небывалое явленіе, двѣнадцатилѣтній мальчикъ, и такъ твердъ и непоколебимъ, и при этомъ спокоенъ въ своихъ отвѣтахъ. Директоръ, видимо, имѣлъ еще, гдѣ-то въ глубинѣ души, искру Божію, и не рѣшился ни о немъ, ни обо мнѣ, какъ матери, заявить кому слѣдуетъ, и сказалъ: «ну и храбрый же ты, иди!» Что я могла сказать своему дорогому мальчику? я обняла его и поблагодарила. Все это нанизывалось ему и въ 1933 г. онъ былъ сосланъ на первую ссылку 17-ти лѣтъ».

Но бываютъ малодушіе и паденіе, но за ними — протестъ и болѣзнь совѣсти, которая въ концѣ концовъ торжествуетъ въ своихъ требованіяхъ и возстанавливаетъ свою правду.

/с. XXIII/ Въ связи съ непризнаніемъ м. Сергія и участіемъ въ тайной церкви былъ арестованъ молодой человѣкъ. Изъ общей камеры его вызывали на допросъ. Вернулся онъ съ убитымъ лицомъ и въ слезахъ. Всѣ заключенные его любили и окружили его. Спрашиваютъ его, но онъ ничего не отвѣчаетъ. Дня три не хотѣлъ ни ѣсть, ни пить. Наконецъ сказалъ: «я Бога обманулъ! когда заполнялся протоколъ показаній, и мнѣ предъявлено было въ обвиненіе все буквально, что я говорилъ на исповѣди о. Михаилу, я все понялъ. Когда нужно было дать отвѣтъ на вопросъ: какъ ты относишься къ поминовенію властей, я испугался и сказалъ — отношусь безразлично»... Когда его вызвали на допросъ вторично, то онъ обратился къ слѣдователю со словами: «прежде чѣмъ снимать съ меня второй допросъ, я попрошу дать мнѣ протоколъ перваго допроса». «Зачѣмъ тебѣ?» — удивленно спросилъ слѣдователь. «Я хочу измѣнить тамъ одно показаніе». «Это интересно» — сказалъ тотъ. Ему дали протоколъ, онъ взялъ со стола перо, зачеркнулъ слово «безразлично» и написалъ — «отношусь отрицательно». Чекистамъ это понравилось и они выразили сожалѣніе, что онъ не признаетъ митрополита Сергія, а то бы они его выпустили.

И еще подобный случай.

Одна свидѣтельница разсказываетъ, какъ въ началѣ 30-хъ годовъ происходило закрытіе церквей въ г. Сычевкѣ, Смоленской епархіи. Когда хотѣли закрыть самую большую церковь св. Косьмы и Даміана, состоялось собраніе домашнихъ хозяекъ, на которомъ и поставили этотъ вопросъ. «Подъ предлогомъ, что государству нѣгдѣ сыпать зерно, а такое зданіе служитъ «сборищемъ старухъ», то мы всѣ, какъ сознательные граждане, должны помочь государству, и т. д. и т. п. Все сводилось къ тому — «кто не съ нами, тотъ — противъ насъ». Были предложенія — замѣнить другими зданіями, но это ихъ не удовлетворяло. И вотъ я набралась храбрости выступить противъ, а этому способствовалъ самъ представитель собранія, очень активный коммунистъ. Въ дѣтствѣ онъ не пропускалъ ни одного богослуженія въ этомъ же самомъ храмѣ. Вотъ я на него и обрушилась, но это повело только къ тому, что голосованіе ничего не дало и стали собирать подписи (а передъ приходомъ на собраніе всѣ регистрировались), что и послужило застрасткой. Я отъ подписи отказалась и вышла изъ зала. За мной послѣдовали нѣкоторыя старушки. И вотъ вслѣдъ начались сыпаться угрозы и реплики: «буржуямъ все еще надо поповъ, привыкли дурманить голову», а по моему лично адресу еще задѣли мужа и дѣтей. Въ такомъ душевномъ состояніи я не пошла домой, а зашла къ знакомымъ, думала найти успокоеніе, но взамѣнъ еще большее внесла смятеніе въ душу. Пробывъ у нихъ часа полтора, пошла домой. Было уже темно, и на мой грѣхъ, не доходя до дома двухъ кварталовъ, встрѣчается этотъ предсѣдатель собранія. Онъ жилъ на той же улицѣ, совсѣмъ недалеко. Говоритъ мнѣ: — «не хочешь ли одуматься и подписать, я еще списки не сдавалъ». И вотъ я, послѣ всего пережитаго, согласилась, и здѣсь же подъ фонаремъ, въ самомъ концѣ подписала, и, такъ какъ не было карандаша, то использовали обгорѣлую спичку. Я до сихъ поръ не могу простить себѣ этого поступка, и отмолить этого грѣха. Когда же, придя домой, о всемъ случившемся разсказала мамѣ, то она меня поняла и успокоила, но до самой смерти помнила и спрашивала, говорила ли я объ этомъ на исповѣди. Это ей не давало покоя и это тоже лежитъ на моей совѣсти».

Вотъ живая исторія святыхъ душъ, исполнившихъ долгъ исповѣдничества, или сознавшихъ всю его нравственную необходимость.

/с. XXIV/ Въ 1937 г. во время всенародной переписи, въ концѣ безбожной пятилѣтки (1932-1937), въ одной профессорской семьѣ, по разсказу ея, дѣвушка-прислуга, получивъ анкету переписи, заплакала. Ее охватилъ страхъ грядущихъ возможныхъ репрессій, но страхъ Божій побѣдилъ страхъ человѣческій и она заявила, что придется написать — «вѣрующая», чего бы это ни стоило.

Вдова Ленина Н. Крупская въ газ. «Извѣстія» (Мартъ 1937), въ статьѣ объ антирелигіозной пропагандѣ утверждала этотъ любопытный фактъ: «недавняя перепись показала, что массы, и въ особенности женщины, были смущены параграфомъ опросного листа, касающагося религіи. Многія изъ тѣхъ, которыя давно не выполняютъ обрядовъ, не рѣшились написать «невѣрующая», и, въ концѣ концовъ, написали «вѣрующая»...

Перепись показала огромный процентъ вѣрующихъ въ огромной странѣ: двѣ трети сельского населенія и одну треть городского. На самомъ дѣлѣ, число вѣрующихъ, вмѣстѣ со скрывшими свою вѣру и продолжающихъ ей слѣдовать, много больше.

Такъ закончилась безбожная пятилѣтка, которая была объявлена декретомъ правительства за подписью Сталина 15 мая 1932 года и предполагала полную ликвидацію церкви и всякой религіи къ 1 мая 1937 г., когда, по выраженію декрета, имя Бога должно было быть забыто на всей территоріи СССР. Въ дни внѣшняго разгрома церкви и ликвидаціи ея святынь, духовенства и епископата народъ показалъ свою духовную независимость и внутреннюю свободу, не согласился съ насильническою властью и осудилъ соглашеніе съ нею. То, что отъ него требовалось, народъ мужественно исполнилъ: онъ не согласился подъ насиліемъ власти отречься отъ Бога.

Эту свободу Христову долженъ и можетъ проявить каждый. Поэтому на каждомъ членѣ церкви лежитъ эта отвѣтственность и эта обязанность, и въ день свободы Русской Церкви многіе должны будутъ принести покаяніе и признаніе въ томъ, что въ недостаточной мѣрѣ они боролись за свою вѣру и не исповѣдали ее когда это требовалось.

Протопресвитеръ Михаилъ Польскій.       

Примѣчаніе:
[1] Прот. М. Польскій. Каноническое положеніе высшей церковной власти въ СССР и заграницей. 1948 г. Стр. 19. Исторію взаимоотношеній церковной власти съ совѣтами, какъ она въ данномъ случаѣ кратко излагается, можно найти въ этой книгѣ.
[2] Михаилъ Священникъ. Положеніе Церкви въ совѣтской Россіи. Іерусалимъ. 1931. стр.  23, 49.
[3] Журналъ «Антирелигіозникъ» въ 1932 г. сообщилъ данныя о положеніи Правослаиной Церкви въ Башкирской республикѣ. Въ подчиненіи М-ту Сергію состояло 345 приходовъ, обновленческихъ приходовъ — 55, старо-церковниковъ, сторонниковъ петроградскаго митрополита Іосифа — два прихода, 30 приходовъ принадлежало къ автономной группѣ епископа Андрея и 4 прихода — къ высшему церковному совѣту такъ наз. григоріанцевъ. Два прихода «іосифлянъ» это — противники деклараціи или контакта съ безбожниками.
[4] «Знамя Россіи». № 156. 21 апр. 1957, стр. 12-13.
[5] «Церковное Слово». № 2. Февраль 1957. Мельбурнъ. Стр. 9.
[6] Другіе, позднѣйшіе свидѣтели, находящіеся нынѣ заграницей, въ началѣ 1938 г. могли найти въ Москвѣ катакомбную церковь «іосифлянъ», но, конечно, съ трудомъ, отъ довѣренныхъ лицъ. У нѣкоей Н. Н., фамилія которой имъ хорошо извѣстна, собирались въ квартирѣ человѣкъ 30-40. Служилъ батюшка, фамилія котораго имъ также извѣстна. Чтобы войти надо было постучать по водосточной трубѣ условленнымъ знакомъ. Любопытно то, что въ этомъ же домѣ жилъ чекистъ. Тайноцерковники имѣли связь съ высшими духовными руководителями, старцами, мѣстопребыванія которыхъ тщательно скрывалось. Они жили гдѣ-нибудь въ деревнѣ и притомъ непостоянно, часто мѣняя мѣсто. (См. еще объ этомъ брошюру проф. И. Андреева, — «Замѣтки о Катакомбной Церкви въ СССР». Джорданвиллъ. 1947.).
       Есть заграницей такіе бывшіе члены тайной церкви, въ квартирахъ которыхъ подъ Петроградомъ совершались постоянно тайныя службы до самаго прихода нѣмцевъ, съ которыми они и ушли заграницу.
       Въ отдаленныхъ окраинахъ совѣтской Россіи жили благочестивые люди, отказавшіеся отъ сергіевскихъ церквей. Имъ всѣмъ въ посылкахъ, напримѣръ, въ коробкахъ съ конфетами, посылались Св. Дары изъ разныхъ центровъ. Другимъ привозились и передавались.
[7] Прот. Д. В. Константиновъ («Православная молодежь въ борьбѣ за Церковь въ СССР». Мюнхенъ. 1956, стр. 34) пишетъ, что «тайныя богослуженія, подъ которыми въ основномъ и понимается тайная или катакомбная Церковь, если и относилась въ большинствѣ случаевъ къ такъ называемымъ «іосифлянамъ», отвергавшимъ декларацію митрополита Сергія, то не были чужды и остальной массѣ вѣрующихъ, которые тоже принимали участіе въ нихъ, вынуждаясь къ тому весьма многими причинами. Открытыхъ же храмовъ было такъ мало, что нужда въ тайныхъ богослуженіяхъ была большая».

Источникъ: Новые мученики Россійскіе. Второй томъ собранія матеріаловъ. Составилъ Протопресвитеръ М. Польскій. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Holy Trinity Monastery, 1957. — С. V-XXIV.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.