Церковный календарь
Новости


2018-09-25 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Приложеніе къ дѣянію 94-му (1999)
2018-09-25 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 94-й (27 февраля 1918 г.)
2018-09-25 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). По поводу новой папской энциклики (1970)
2018-09-25 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 93-й (26 февраля 1918 г.)
2018-09-24 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Особое мнѣніе Ѳ. Д. Самарина (1906)
2018-09-24 / russportal
Предсобор. Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №4 (22 марта 1906 г.)
2018-09-24 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Приложеніе къ дѣянію 92-му (1999)
2018-09-24 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 92-й (24 февраля 1918 г.)
2018-09-23 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Римъ и Халкидонскій Соборъ (1970)
2018-09-23 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 65-е (9 декабря 1917 г.)
2018-09-22 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святые Отцы на Вселенскихъ Соборахъ (1970)
2018-09-22 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 64-е (8 декабря 1917 г.)
2018-09-21 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Русская Зарубежная Церковь въ кривомъ зеркалѣ (1970)
2018-09-21 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 63-е (8 декабря 1917 г.)
2018-09-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Фантастическая исторія (1970)
2018-09-20 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 62-е (7 декабря 1917 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 26 сентября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Протопресвит. Михаилъ Польскій († 1960 г.).

Протопресвитеръ Михаилъ Польскій († 1960 г.) родился 24 октября (6 ноября) 1891 г. въ станицѣ Новотроицкой Кубанской области въ семьѣ псаломщика. Окончилъ Ставропольскую духовную семинарію (1914) и по ея окончаніи работалъ противосектантскимъ миссіонеромъ. Священникъ (1920). Въ 1921 г. поступилъ въ Московскую духовную академію, которая вскорѣ была закрыта. Въ 1923 г. арестованъ и послѣ тюремнаго заключенія былъ сосланъ въ Соловецкій лагерь, а въ 1929 г. — на 3 года въ Зырянскій край. Въ 1930 г. бѣжалъ изъ ссылки и покинулъ Россію, перейдя россійско-персидскую границу. Сначала попалъ въ Палестину, потомъ (съ 1938 по 1948 гг.) былъ настоятелемъ прихода въ Лондонѣ въ юрисдикціи Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Въ 1948 г. переѣхалъ въ США. Служилъ въ каѳедральномъ соборѣ «Всѣхъ скорбящихъ Радосте» въ г. Санъ-Франциско (шт. Калифорнія, США) (съ 1952 г. — старшимъ каѳедральнымъ протоіереемъ указаннаго собора). Послѣ побѣды въ 1949 г. на т. н. «Лосъ-Анжелосскомъ процессѣ», гдѣ о. Михаилъ защитилъ каноническую правоту РПЦЗ какъ экспертъ-канонистъ, онъ былъ возведенъ въ санъ протопресвитера. Въ 1955 г. упомянутъ какъ каѳедральный протопресвитеръ, замѣститель предсѣдателя епархіальнаго совѣта Западно-Американской епархіи Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Ушелъ на покой въ 1959 г. Скончался 8 (21) мая 1960 г. въ Санъ-Франциско. Похороненъ на Сербскомъ кладбищѣ подъ Санъ-Франциско.

Сочиненія протопресвит. Михаила Польскаго

Протопр. Михаилъ Польскій († 1960 г.).
КАНОНИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНІЕ ВЫСШЕЙ ЦЕРКОВНОЙ ВЛАСТИ ВЪ СССР И ЗАГРАНИЦЕЙ.

I. КАНОНИЧЕСКІЙ ПЕРІОДЪ.
4. Вопросъ легализаціи.

Состояніе Церкви было чрезвычайно тяжелымъ. Права на существованіе ея, какъ организованнаго цѣлаго, государство не признало. Для него существовали только разрозненныя по мѣстамъ, отвѣтственныя за храмы двадцатки вѣрующихъ, подчиненныя мѣстнымъ комиссіямъ культовъ, которыя состоятъ изъ безбожниковъ, воинствующихъ съ Церковью. Вѣрующіе имѣютъ право собираться только на богослуженіе, разрѣшенное гражданской властью по снисхожденію къ религіознымъ предразсудкамъ, которые должны постепенно отмирать. Въ /с. 18/этомъ и заключается свобода культа и все, что существуетъ по закону о свободѣ совѣсти. Центральное церковное управленіе, епархіи, благочинія, приходы, власть епископовъ, назначеніе священниковъ, церковная дисциплина, неизвѣстны закону. Патріархи, митрополиты, епископы, священники извѣстны только какъ вообще служители культа, прикрѣпленные къ извѣстнымъ общинамъ для совершенія культовыхъ дѣйствій. Поэтому всякое негражданское распоряженіе въ Церкви есть нелегальное дѣйствіе, преступленіе, и архіерейская власть въ этихъ условіяхъ осуществлялась только при добровольной готовности вѣрующихъ подчиняться ей и при довѣріи архіерея къ просителямъ, что онъ имѣетъ дѣло не съ доносчиками. Тайно, съ оказіей, или черезъ спеціальнаго посланца, безъ дѣлопроизводства и канцеляріи онъ отдаетъ свое распоряженіе. Если при такомъ разрушеніи большевиками внутренней организаціи Церкви епископское управленіе осуществлялось, то только благодаря самому вѣрующему народу, который требовалъ отъ своихъ пастырей чистоты вѣры и законности священнослуженія (М. Сергій Литовскій «Рос.» 9 октяб. 1945 г.).

Такимъ образомъ, легализація или узаконеніе Церкви, признаніе государствомъ права Церкви на самоорганизацію въ немъ по ея внутреннимъ законамъ есть то благо, въ которомъ она жизненно нуждалась. Но государство нуждалось въ другомъ.

Выступленіе Патріарха Тихона противъ большевиковъ въ первый годъ его управленія научило послѣднихъ, что съ такой церковной властью надо покончить, надо заставить ее говорить другимъ языкомъ, и не только не мѣшать власти достигать своей цѣли, но и помогать ей. Большевики не хотѣли ни уничтожать представительства Церкви и тѣмъ слишкомъ демонстрировать передъ міромъ гоненіе, ни оставлять его въ нейтралитетѣ, и тѣмъ только поддерживать религію. Они хотѣли сохранить церковное управленіе въ служебной себѣ роли и, этимъ маскируя свои дѣйствія, продолжать дальнѣйшее гоненіе на Церковь съ цѣлью, если не полнаго ея уничтоженія, то максимальнаго ослабленія.

Въ атмосферѣ полнаго террора надъ Церковью, большевики стали требовать себѣ услугъ отъ церковной власти съ обѣщаніемъ послабленій или даже свободы Церкви и легализаціи самого церковнаго управленія. Путь компромиссовъ открывался и соблазнъ для высшей церковной власти былъ великъ.

Условія легализаціи.

Каковы были требованія большевиковъ къ высшему церковному управленію видно изъ исторіи этого времени. Лаконическое выраже/с. 19/ніе они получили при митроп. Петрѣ, но предложены были Патріарху Тихону и прежде всего идеально были осуществлены обновленцами. Условія эти:

Первое: изданіе деклараціи опредѣленнаго содержанія.

Второе: исключеніе изъ числа управляющихъ неугодныхъ власти епископовъ, т. е. устраненіе ихъ отъ церковной жизни.

Третье: осужденіе заграничныхъ епископовъ въ случаѣ ихъ неподчиненія церковной власти въ Россіи.

Четвертое: въ дальнѣйшемъ опредѣленный контактъ въ дѣятельности съ правительствомъ.

За это обѣщалось оффиціальное оформленіе управленія и неприкосновенность тѣхъ епископовъ, кои будутъ назначены на епархіи по соглашенію съ властью (Воск. чт. № 31, 1930).

Для Церкви вопросъ отношеній съ властью рѣшается канонами, которые какъ вмѣшательство гражданскихъ властей въ церковныя дѣла, такъ и съ другой стороны, церковныхъ людей въ дѣла гражданской власти, категорически запрещаютъ. Евангельскій принципъ — «Кесарево — Кесарю, а Божіе — Богу» (Матѳ. 22, 21) — ими строго охраненъ. Условія легализаціи не могутъ нарушать евангельской нравственности, догматовъ, порядка и устройства Церкви, на стражѣ которыхъ стоятъ эти каноны.

При первомъ поверхностномъ взглядѣ на указанныя условія бросается въ глаза обоюдное вмѣшательство въ чужую сферу, при этомъ надо помнить, въ завѣдомо враждебную, ибо компромиссъ предложенъ властью богоборной.

Первоначально большевики требовали нѣкотораго контакта съ собой въ борьбѣ съ контр-революціей, а потомъ и выполненія всей своей программы.

Компромиссы.

1. — Посланіе о прекращеніи духовенствомъ борьбы съ большевиками. 25 окт. 1918 г. Патріархъ издалъ свое знаменитое посланіе совѣту народныхъ комиссаровъ. Въ первую годовщину революціи онъ огненнымъ словомъ обличилъ этотъ совѣтъ нечестивыхъ за пролитіе невинной крови, за голодъ, за позорный миръ, за подмѣну отечества интернаціоналомъ, за разжиганіе классовой вражды, за насиліе и новое рабство, за кровавое гоненіе на вѣру и Церковь.

Почти черезъ годъ, 25 сент. 1919 г. онъ издаетъ посланіе о прекращеніи духовенствомъ борьбы съ большевиками. Большевики требовали отъ Патріарха этого акта, какъ оправданія своего террора надъ духовенствомъ. Этотъ годъ прошелъ подъ знакомъ ужасовъ гражданской войны и массоваго истребленія церковныхъ людей.

/с. 20/ Когда есть преслѣдованіе религіи, то духовенство виновато въ томъ, что оно духовенство. Самое исповѣданіе вѣры и всякое исполненіе нравственнаго пастырскаго долга можетъ оказаться сопротивленіемъ безбожной власти и повлечь подозрѣнія и обвиненія въ политической неблагонадежности. «Мы преслѣдуемъ религію и васъ гонимъ, а потому вы должны насъ ненавидѣть и желать намъ зла». Вотъ логика этого подозрѣнія и мотива гоненія на духовенство. Трудно духовенству въ этихъ условіяхъ очиститься отъ политики. По требованію своего религіознаго долга оно сопротивляется антирелигіозной власти всѣмъ своимъ существомъ. Но это сопротивленіе можетъ быть духовное, съ терпѣніемъ насилія власти, и можетъ перейти во внѣшнее и активное, съ отвѣтнымъ примѣненіемъ средствъ насилія противъ этой власти. Послѣдній методъ Патріархъ предложилъ своимъ посланіемъ духовенству отвергнуть. До какой степени онъ былъ искрененъ и честенъ и самъ слѣдовалъ своему рѣшенію свидѣтельствуетъ такой фактъ.

Когда отъѣзжающій въ добровольческую армію просилъ тайнаго благословенія вождямъ бѣлаго движенія, Патріархъ деликатно, но твердо заявилъ, что не считаетъ возможнымъ это сдѣлать, ибо оставаясь въ Россіи, онъ хочетъ не только наружно, но и по существу, избѣгнуть упрека въ какомъ-либо вмѣшательствѣ Церкви въ политику (Г. Трубецкій, Путь. 1, 1925). Такимъ образомъ, бѣлое движеніе не получило благословенія Патріарха.

Слово обличенія властей въ нечестіи могло принять политическій смыслъ, и онъ его перемѣнилъ на языкъ мира и лойяльности, что не исключало у него возможности исповѣдывать и защищать христіанскую правду и исполнить свой долгъ, въ тотъ моментъ, когда Кесарь потребовалъ не только своего, Кесарева, но и Божьяго.

Циркуляромъ Наркомюста отъ 25 авг. 1920 г. исполкомы «проводятъ полную ликвидацію мощей». Декретомъ Вцика отъ 27 декаб. 1921 г. произведено повсемѣстное изъятіе церковныхъ цѣнностей.

Не говоря о первомъ прямомъ и открытомъ глумленіи власти надъ вѣрующими, второе было только прикрыто поводомъ помощи голодающимъ. Патріархъ былъ за добровольное пожертвованіе церковныхъ цѣнностей и за контроль вѣрующихъ надъ ихъ использованіемъ. Онъ защищалъ вѣрующихъ и каноны о церковномъ имуществѣ. И вѣрующіе защищали свои святыни отъ грабежа и оскорбленія, зная, что это и есть главная цѣль власти, а не помощь голодающимъ.

Большевики хотѣли низложенія всякой самостоятельности Церкви и черезъ насильственное отобраніе цѣнностей покрыли страну процессами и убійствами, убивъ въ томъ числѣ митрополита Петроградскаго Веніамина, который точно слѣдовалъ указаніямъ Патріарха /с. 21/ и своей совѣсти. Самъ Патріархъ на Московскомъ процессѣ съ великимъ достоинствомъ свидѣтельствовалъ церковную правду. Онъ принялъ на себя всю отвѣтственность, чтобы защитить другихъ, и въ результатѣ былъ заточенъ въ тюрьму. Обличительное посланіе 1918 г. не было, такимъ образомъ, послѣднимъ свободнымъ словомъ Патріарха передъ властями.

Мы видимъ, что первый компромиссъ Патріарха съ властями, выраженный въ посланіи о прекращеніи духовенствомъ борьбы съ большевиками, хотя и явился нѣкоторымъ контактомъ съ властью въ его борьбѣ съ контр-революціей, былъ не столько уступкой своихъ церковныхъ позицій, сколько ихъ уточненіемъ и исправленіемъ въ условіяхъ жизни среди гоненій и совершался съ надеждой на обѣщаніе власти, что таковой путь Церкви облегчитъ ея положеніе.

2. — Указъ о закрытіи заграничнаго церковнаго управленія. — Въ условіяхъ предѣльнаго насилія надъ Церковью Патріархъ еще разъ подчеркнулъ, что онъ чуждъ политики. Въ апрѣлѣ 1922 г. его вызываютъ нѣсколько разъ на судъ московскихъ священниковъ за сопротивленіе изъятію церковныхъ цѣнностей, 10 мая приговариваютъ священниковъ къ смертной казни, 16 мая самого окончательно арестовываютъ. Въ обстановкѣ этого террора и уже домашняго ареста, 5 мая, то есть за нѣсколько дней до смертныхъ приговоровъ и своей полной изоляціи, Патріархъ, Сѵнодъ и Совѣтъ при немъ (неизвѣстно въ какомъ составѣ) издаютъ указъ о закрытіи заграничнаго Высшаго Церковнаго Управленія «за чисто политическія отъ имени Церкви выступленія, не имѣющія церковно-каноническаго значенія», по его буквальному выраженію. При этомъ Патріархъ ссылается на нарушеніе своего запрещенія духовенству бороться съ большевиками, отъ 25 сент. 1919 г. Новый указъ былъ слѣдствіемъ перваго.

Антибольшевистское выступленіе заграничнаго духовенства на Карловацкомъ Соборѣ было въ декабрѣ 1921 г. и можно было закрыть его управленіе и раньше, но это совершилось только въ атмосферѣ совершеннаго насилія. Разъяреннымъ большевикамъ бросалась кость, которая могла бы, казалось, успокоить ихъ и спасти жизнь священникамъ, и можетъ быть Церковь отъ безвластія. Напрасная попытка. Заграничные іерархи, не представляя себѣ точно всего этого насилія, сдержанно отвѣтили, что «указъ этотъ несомнѣнно написанъ подъ давленіемъ большевиковъ и враговъ Церкви» (1 сентября 1922 г.). Кромѣ того, что по канонамъ исторгнутое насиліемъ недѣйствительно (Кир. 3), самый мотивъ дѣйствій Патріарха подвергся въ Россіи, какъ мы увидимъ, достаточной канонической критикѣ. Во всякомъ случаѣ, по своимъ тяжкимъ обстоятельствамъ, въ угоду врагамъ Церкви и невольно, выполняя ихъ программу, Патрі/с. 22/архъ пошелъ еще на одинъ компромиссъ, осуждая заграничныхъ епископовъ за ихъ свободное мнѣніе. Впрочемъ, противъ возникшаго вновь Архіерейскаго Собора и Сѵнода заграницей, Патріархъ до конца дней своихъ, 1925 г., не возражалъ, хотя и подтвердилъ осужденіе Карловацкаго Собора такъ называемымъ «предсмертнымъ завѣщаніемъ». Это явное обнаруженіе не только недобровольности его перваго акта, но также и сознанія его ненужности.

3. — Дѣйствія обновленцевъ. — Что нужно было большевикамъ отъ Церкви показали послушные имъ обновленцы. Ихъ соборъ 1923 г. (съ 19 апр. по 9 мая) заявилъ, что онъ клеймитъ и осуждаетъ международную и отечественную контр-революцію. Совѣтская власть не является гонительницей Церкви. Въ декретѣ объ отдѣленіи Церкви отъ государства нѣтъ гоненій на религію. Если представители религіи привлекаются къ отвѣтственности, то они страдаютъ только за свои контр-революціонныя дѣйствія. П. Тихонъ служилъ контр-революціи и за это объявляется лишеннымъ сана и монашества и возвращается въ первобытное мірянское состояніе. Заграничное духовенство признается не только политическими, но и церковными преступниками и за провокаціонную дѣятельность и вредъ наносимый родинѣ отлучаются отъ Церкви. Соборъ шлетъ свою благодарность Вцику и «міровому вождю» Ленину за разрѣшеніе собраться и полагаетъ, что каждый честный христіанинъ долженъ активно проводить въ жизнь великія начала октябрьской революціи. Совѣтская власть одна во всемъ мірѣ государственными методами имѣетъ осуществить на землѣ идеалы Царства Божія. Далѣе соборъ отмѣняетъ патріаршество (искреннее желаніе совѣтской власти въ то время), заводитъ новый стиль, разрѣшаетъ второбрачіе духовенства и женатый епископатъ, образовываетъ составъ новаго церковнаго управленія (см. Изв. Прав. Возр. Ц. Вѣд. 1923). Еще до собора былъ созданъ новый многочисленный епископатъ, ставшій на эту церковно-политическую платформу. Онъ устранилъ собою прежній, православный, своимъ назначеніемъ на ихъ каѳедры и ихъ арестами. Создалось два параллельно существующихъ: одинъ обновленческій, красный, совѣтскій епископатъ, управляющій и свободный, другой — православный, лишенный всѣхъ правъ и заключенный.

Обновленцы это тѣ церковные и полуцерковные, случайные люди въ клирѣ, которые все же повѣрили въ возможность свободы Церкви въ совѣтскихъ условіяхъ путемъ контакта съ властью. Они ринулись на борьбу съ контр-революціей и, начиная со своего возстанія на Патріарха, дали много предателей и клеветниковъ на всякихъ процессахъ противъ своихъ собратьевъ. Однако, не малое число изъ нихъ устыдились своей позорной роли и покаялись, а, главное, горько разо/с. 23/чаровались въ надеждѣ получить отъ своихъ покровителей свободу религіознаго дѣйствія и вліянія. Напрасными оказались компромиссы и предательская работа. Ихъ убили морально въ глазахъ вѣрующаго народа, а потомъ покончили съ нимъ физически.

4. — Выходъ Патріарха изъ тюрьмы. Прося верховный судъ (отъ 15 іюня 1923 г.) освободить себя изъ-подъ стражи, Патріархъ признаетъ, что былъ настроенъ къ совѣтской власти враждебно, активно выступая противъ нея въ своихъ посланіяхъ, считаетъ въ общемъ правильными предъявленныя ему обвиненія, раскаивается въ своихъ поступкамъ и обѣщаетъ совѣтской власти быть «не врагомъ» ея и чуждымъ всякой контр-революціи.

Все, что требовалось совѣтской власти, чтобы освободить его по одному только этому заявленію, послѣ крика и шума о предстоящемъ процессѣ, Патріархомъ было сказано. На самомъ дѣлѣ власти надо было выпустить его по ультиматуму Керзона, а Патріарху надо было этой хотя цѣной возвратиться къ паствѣ для борьбы съ обновленчествомъ, какъ онъ полагалъ. Соблазнившимся его компромиссомъ онъ говорилъ: «пусть погибнетъ мое имя въ исторіи, только бы Церкви была польза»... Англиканскому еп. Бюри Патріархъ напомнилъ Св. Писаніе: «имѣю желаніе разрѣшиться и быть со Христомъ, потому что это несравненно лучше; а оставаться во плоти нужнѣе для васъ» (Филип. 1, 23). И добавилъ, что лично съ радостію принялъ бы мученическую смерть, но судьба, остающейся Православной Церкви лежитъ на его отвѣтственности. Народу же ничего не пришлось объяснять, онъ не усумнился въ Патріархѣ и за его жертву самоуничиженія устлалъ путь его цвѣтами (Г. Трубецкой. Путь. 1, 1925.). Расчетъ большевиковъ, что съ обаяніемъ Патріарха въ массахъ будетъ покончено, былъ ошибоченъ. Въ пользѣ же Церкви, добытой цѣной личнаго униженія, Патріархъ, какъ мы указали раньше, потомъ усумнился, видя себя введеннымъ въ заблужденіе относительно истиннаго положенія Церкви.

5. — Предсмертное Завѣщаніе Патріарха. — Оно датировано днемъ смерти его — 7 апрѣля 1925 г. — и по времени и по содержанію своему вызвало сомнѣніе въ его подлинности. Завѣщаніе начинается съ надежды на принципъ свободы совѣсти, объявленной конституціей республики, убѣждаетъ въ томъ, что «совѣтская власть дѣйствительно народная, рабочая, крестьянская, а потому прочная и непоколебимая», осуждаетъ всякую агитацію противъ нея и благословляетъ открыть дѣйствія особой комиссіи для разслѣдованія и, если понадобится, «отстраненія въ каноническомъ порядкѣ отъ управленія тѣхъ архипастырей и пастырей, кои упорствуютъ въ своихъ заблужденіяхъ и отказываются принести въ нихъ раскаяніе передъ совѣтской вла/с. 24/стью, предавалъ таковыхъ суду Православнаго Собора»... Относительно заграничныхъ іерарховъ и духовенства говорится далѣе: «мы рѣшительно заявляемъ, — у насъ нѣтъ съ ними связи, какъ это утверждаютъ враги наши, они чужды намъ, мы осуждаемъ ихъ вредную дѣятельность, призываемъ прекратить ее и имѣть мужество вернуться на родину; особой комиссіи мы поручаемъ обслѣдовать дѣянія бѣжавшихъ заграницу; ихъ отказъ подчиниться нашему призыву вынудитъ насъ осудить ихъ заочно». Среди враговъ святого православія упоминаются далѣе не только сектанты, католики, гонящіе православіе въ Польшѣ, протестанты, обновленцы, но и безбожники. Оно заявляетъ: «не допуская никакихъ компромиссовъ въ области вѣры, въ гражданскомъ отношеніи мы должны быть искренними по отношенію къ совѣтской власти». Завѣщаніе проситъ подчиняться совѣтской власти не за страхъ, а за совѣсть, и это «побудитъ власть относиться къ намъ съ полнымъ довѣріемъ, дастъ намъ возможность преподать дѣтямъ нашихъ пасомыхъ законъ Божій, имѣть богословскія школы для подготовки пастырей, издавать въ защиту православной вѣры книги и журналы».

Хотя на главныя требованія большевиковъ о расправѣ со своимъ и заграничнымъ епископатомъ завѣщаніе обѣщаетъ законное церковное слѣдствіе и судъ, который неизвѣстно что бы сказалъ, и церковное достоинство сохраняетъ упоминаніемъ о врагѣ безбожія и невозможности компромисса съ нимъ, но признаніе за большевиками какихъ-то достоинствъ и общій дѣланный неискренній тонъ не понравились клиру и народу. Однако, это свойство документа говоритъ не о подлогѣ, не о неподлинности подписи Патріарха подъ нимъ, а только о томъ, что Патріархъ не могъ дать его добровольно. По свидѣтельству Е. Бакуниной (Рос. 17 нояб. 1945 г.), въ больницѣ, въ которой умеръ Патріархъ, за два часа до его смерти, изъ комнаты его выходилъ съ бумагой въ рукахъ м. Петръ Крутицкій, послѣ того какъ очень долго оставался у Патріарха и очень возбужденно о чемъ-то говорилъ съ нимъ, такъ что она, какъ врачъ, шла уже прервать свиданіе. Мы имѣемъ всѣ основанія утверждать, что подпись Патріарха подъ этимъ завѣщаніемъ удалось вырвать у него только предъ самой смертью (никакого другого документа подъ этимъ числомъ не появилось, ибо назначеніе преемника было 25 декаб. 1924 г.), и съ большой борьбой, которая можетъ быть немного ускорила его кончину, а то и стоила ему жизни, положивъ на его сердце непосильную тяжесть. Епископатъ въ Россіи зналъ объ этой бурной предсмертной бесѣдѣ и не одобрилъ м. Петра за его назойливость. Однако это завѣщаніе съ дифирамбами совѣтской власти безусловно служило условіемъ согласія послѣдней на мѣстоблюстительство м. Петра, и онъ вынужденъ былъ получить на немъ подпись Патріарха.

/с. 25/

6. — Нѣкоторыя ошибки Патріарха, какъ введеніе новаго стиля, учрежденіе высшаго церковнаго управленія съ Красницкимъ, попытка поминовенія властей за богослуженіемъ, о которыхъ нами уже упоминалось, должны быть отнесены къ компромиссамъ ради полученія благъ легализаціи. Однако уступки эти не удались и, какъ ошибки, наносившія вредъ Церкви, исправлялись.

Оцѣнка компромиссовъ.

Обновленцы показали церковную программу совѣтской власти. Дѣйствуя по-большевицки революціонно, они устранили старый епископатъ, кончая низложеніемъ Патріарха, отлучили и осудили заграничное духовенство, выразили деклараціей идейное единство своего христіанства съ большевицкимъ коммунизмомъ и показали полный контактъ съ властью въ прикрытіи ея гоненій на религію, въ отрицаніи какого-либо мученичества за Церковь и въ активномъ содѣйствіи большевикамъ, сдѣлавшись отдѣленіемъ ГПУ въ церкви. За это они получили обѣщанную легализацію: открытыя дѣйствія церковнаго управленія, дважды созванные соборы, изданіе церковнаго журнала, каѳедральные храмы всѣхъ городовъ Россіи, личную свободу епископовъ и духовенства съ поддержкой властей во всемъ, кромѣ расширенія чисто религіозной дѣятельности.

Легализаціи своего церковнаго управленія Патріархъ не получилъ, потому что никакого единства интересовъ Церкви и совѣтской власти онъ не исповѣдалъ, и ни своего вмѣшательства въ дѣла гражданскія, ни ея въ церковные — не допустилъ. Какъ это ни трудно въ условіяхъ гоненія на Церковь, онъ подлинно отказался отъ борьбы противъ совѣтской власти и отдалъ ей долгъ уваженія и покорности, ясно въ тоже время разграничивая компетенцію государства и Церкви.

Патріархъ былъ внѣшне стѣсненъ и говорилъ: «я вѣдь только считаюсь на свободѣ, а ничего дѣлать не могу — посылаю архіерея на югъ, а онъ попадаетъ на сѣвѣръ», разумѣется въ ссылку (Мих. свящ. Пол. церк. въ сов. Россіи, 1931). Но онъ сохранилъ самоуправленіе и внутреннюю свободу Церкви, не допустивъ враговъ къ управленію ею. Въ угоду власти онъ не устранилъ съ каѳедръ епископовъ и не сказалъ неправды на положеніе Церкви и клеветы на клиръ, предпочитая самообвиненіями унизиться предъ властями. Не превысилъ и своихъ полномочій, но послушный голосу Церкви, немедленно исправлялъ ошибки и компромиссы, сдѣланныя по насилію и провокаціи большевиковъ. Словесныя выступленія, вымученныя и вынужденныя, какъ нечистыя жертвы, исторгнутыя изъ рукъ христіанъ насиліемъ язычниковъ, остались безъ послѣдствій. Насколько обновленцы легко и добровольно /с. 26/ пошли на компромиссы, настолько истинному главѣ и отвѣтственному руководителю Церкви они стоили многихъ страданій. Онъ былъ подлинно мученикъ за Церковь Божію. Народъ чувствовалъ его правду и скорби, вѣрилъ ему, видѣлъ въ немъ родного отца и любилъ его, за него стоялъ и его оплакалъ, зная, что теряетъ пастыря, послѣ котораго разсѣются овцы. Врагамъ не удалось ни лишить его правъ черезъ церковь, ни терроризировать или морально низложить его самого своимъ насиліемъ, ни дискредитировать его авторитетъ и престижъ въ глазахъ народа.

Сущность условій легализаціи.

Въ глазахъ клира и народа, то есть всей Церкви, главнымъ грѣхомъ являлось соглашеніе съ врагами Церкви на какихъ бы то ни было условіяхъ ради легализаціи, въ которую никто не вѣрилъ.

О лойяльности въ отношеніи къ власти всѣ были согласны, но боялись расширенія смысла ея: гдѣ она кончается и гдѣ начинается сотрудничество во вредъ Церкви, потеря истины и своего достоинства, хула на правду, вмѣшательство богоборной власти въ дѣла Церкви и гибель внутренней свободы. Не нанести бы ударъ Церкви своими собственными руками, что уже и случилось въ нѣкоторыхъ компромиссахъ и въ обновленческомъ опытѣ. Вотъ боязнь Церкви.

Формальное основаніе для непослушанія раскольникамъ вся масса клира и мірянъ указывала въ похищеніи ими церковной власти и самочинныхъ реформахъ. Но эти нарушенія церковныхъ каноновъ только частично выражали то главное нечестіе, которое вызвало всеобщее возмущеніе: хуже всякой неканоничности было это соглашеніе съ гонителями Церкви съ постыдной лестью, угодничествомъ, ложью, клеветой и предательствомъ. Случись другое, пойди каноническая власть на этотъ позорный путь и найдись въ это время люди правды и чести, которые бы отняли эту власть, церковь за ними пошла бы, а можетъ быть, простила бы и нѣкоторыя реформы. Для Церкви важна, прежде всего, нравственная правда и, конечно, формальная законность, а не формальная законность безъ правды. Ни того, ни другого не имѣли раскольники, когда все это было у Церкви. Раскольники при всей насильнической поддержкѣ большевицкой власти и падали благодаря ей. Вся причина ихъ неуспѣха — въ содружествѣ съ безбожниками.

Но эта сущность настроенія тихоновцевъ, — сопротивленіе соглашенію съ врагами Церкви, — не была формально доказана антиканоническимъ явленіемъ обновленцевъ и григорьевцевъ, но была отлично понята провокаторами большевиками, и всѣ, кто не пошли за послѣдними, оказались для нихъ контр-революціонерами. Напрасно /с. 27/ церковные люди прикрывались буквой церковнаго закона. Когда архіеп. Иларіонъ сказалъ агенту ГПУ, что по каноническимъ соображеніямъ нельзя признать самочинныхъ захватчиковъ церковной власти григорьевцевъ, то послѣдній отвѣтилъ: «ну подождите, я вамъ дамъ вашего и если вы его не признаете, то тогда уже пощады не будетъ» (Мих. свящ. Пол. Ц.). То есть, агентъ угрожалъ дать намъ изъ нашей среды каноническаго соглашателя съ большевиками, если для насъ такъ важно только законное преемство церковной власти и ничто другое, и тогда будетъ видно какъ мы пойдемъ за нимъ.

Когда м. Агаѳангелъ рѣшилъ принять права мѣстоблюстителя по провокаціи ГПУ, которое изобразило предъ нимъ безвластіе церкви и желаніе правительства легализовать Церковь съ его авторитетомъ, то весь епископатъ запротестовалъ, боясь, что у митрополита есть какое-то тайное соглашеніе съ ГПУ, и рѣшительно поддержалъ м. Серія, который стойко отвергалъ совѣтскія условія. Группа епископовъ открыто и безбоязненно писала м. Агаѳангелу, что она опасается, не сталъ ли онъ самъ «жертвой спеціальной обработки отъ недруговъ Православной Церкви, когда епископа изолируютъ отъ другихъ, пропускаютъ къ нему свѣдѣнія своего освѣщенія и наталкиваютъ его на дѣйствія, вредныя для Церкви, хотя онъ и желалъ принести ими только пользу» (Ц. Вѣд. № 1, 1927).

Такъ Церковь боролась за свою независимость, и Патріархъ Тихонъ и тихоновцы твердо отстаивали ее отъ соглашенія съ врагами, и она прошла безкомпромиссный путь, продѣлавъ съ компромиссами нѣсколько неудачныхъ опытовъ.

Безкомпромиссный путь.

Со смертью Патріарха Тихона опытъ компромиссовъ кончился. Въ теченіи двухъ полныхъ лѣтъ, съ весны 1925 г. до весны 1927 г., мѣстоблюститель м. Петръ и его замѣстители м. Сергій и арх. Серафимъ Углицкій держали непримиримо твердый курсъ. Завѣщаніе п.  Тихона, съ которымъ вступилъ въ управленіе м. Петръ, не имѣло никакихъ послѣдствій. Среди арестовъ епископата и духовенства, принуждаемаго къ обновленчеству, послѣ оглашенія на лже-соборѣ послѣдняго подложнаго документа о связи м. Петра съ заграницей, газетной травли его, предъ лицомъ прямой и всѣмъ очевидной угрозы арестомъ ему предложены были отъ имени правительства четыре условія легализаціи. Положивъ въ Церкви предѣлъ всякимъ колебаніямъ и неувѣренности своимъ твердымъ и безбоязненнымъ руководствомъ, м. Петръ отклонилъ теперь эти условія и отказался подписать предложенный ему текстъ деклараціи. Неподкупный и безстрашный вождь церковный опредѣлилъ свою личную судьбу: арестованный въ декабрѣ 1925 г., /с. 28/ онъ и умеръ въ этомъ же мѣсяцѣ 1936 г., не увидавъ свободы.

Условія легализаціи были общеизвѣстными и обсуждались епископатомъ. Авторитетнѣйшіе документы этого времени характеризуютъ церковный путь.

1. — 27 мая / 7 іюня 1926 г. вышла изъ Соловецкаго лагеря заключенныхъ «Памятная записка Соловецкихъ епископовъ, предоставленная на усмотрѣніе правительства», принятая семнадцатью епископами во главѣ съ архіепископами Илларіономъ, бывшимъ ближайшимъ сотрудникомъ Патріарха, Евгеніемъ, Пахоміемъ, Ювеналіемъ и др. Этотъ документъ эпохи чуждъ тѣни соглашательства, глубокъ и возвышенъ по идеѣ, проникнутъ сознаніемъ высочайшаго достоинства Церкви, непоколебимой твердости и кристальной чистоты духа.

По его свидѣтельству, въ самыхъ основахъ міросозерцанія между Церковью и совѣтскимъ государствомъ не можетъ быть никакого внутренняго примиренія потому, что душой Церкви, условіемъ ея бытія и смысломъ ея существованія является то самое, что категорически отрицается коммунизмомъ.

Столкновеніе между ними можетъ быть предотвращено только послѣдовательно проведеннымъ закономъ объ отдѣленіи Церкви отъ Государства. Этотъ законъ двустороненъ: онъ запрещаетъ Церкви принимать участіе въ политикѣ и въ гражданскомъ управленіи, но онъ содержитъ въ себѣ и отказъ Государства отъ вмѣшательства во внутреннія дѣла Церкви. Поэтому Церковь надѣется, что назначеніе епископовъ на каѳедры, опредѣленіе въ составъ Священнаго Сѵнода, принимаемыя рѣшенія не будутъ подъ вліяніемъ государственнаго чиновника, которому возможно будетъ порученъ политическій надзоръ надъ ними.

Совершенное устраненіе Церкви отъ вмѣшательства въ политическую жизнь въ Республикѣ съ необходимостью влечетъ за собой и ея уклоненіе отъ всякаго надзора за политической благонадежностью своихъ членовъ, что приняли на себя обновленцы и что несовмѣстимо съ достоинствомъ пастырей. Члены Церкви ничѣмъ не отличаются въ глазахъ современнаго правительства отъ прочихъ гражданъ и потому подлежатъ политическому надзору въ общемъ порядкѣ.

Въ качествѣ условій легализаціи церковныхъ учрежденій представителемъ ГПУ (такъ буквально и сказано въ документѣ) неоднократно предъявлялось Патріарху Тихону и его замѣстителямъ требованіе доказать свою лойяльность по отношенію къ правительству путемъ осужденія русскихъ епископовъ, дѣйствующихъ заграницей противъ совѣтской власти. Этого нельзя сдѣлать и потому, между прочимъ, что собраніе каноническихъ правилъ не предусматриваетъ судъ за политическое преступленіе. Зарубежныхъ епископовъ могъ бы судить только соборъ православныхъ епископовъ, но вполнѣ авторитетный не можетъ /с. 29/ созваться уже потому, что около половины православныхъ епископовъ находится въ тюрьмѣ и ссылкѣ, и слѣдовательно ихъ каѳедры не могутъ имѣть законнаго представительства на соборѣ.

Православная Церковь не можетъ, по примѣру обновленцевъ, свидѣтельствовать, что религія въ предѣлахъ СССР не подвергается никакимъ стѣсненіямъ, и что нѣтъ другой страны, въ которой она пользовалась бы столь полной свободой. Она не скажетъ вслухъ всему міру этой позорной лжи, которая можетъ быть внушена только или лицемѣріемъ, или полнымъ равнодушіемъ къ судьбамъ религіи, заслуживающимъ безграничнаго осужденія въ ея служителяхъ. Напротивъ, по всей справедливости, она должна заявить, что не можетъ привѣтствовать ни законовъ, ограничивающихъ ее въ исполненіи своихъ религіозныхъ обязанностей, ни покровительства, оказываемаго въ ущербъ ей, обновленческому расколу.

Велика тяжесть положенія Церкви, ибо правительство не остается нейтральнымъ въ отношеніи къ вѣрѣ, опредѣленно стоитъ на сторонѣ атеизма и насаждаетъ его всѣми мѣрами и въ разныхъ формахъ и видахъ преслѣдуетъ религію.

2. — Другой документъ — Проектъ обращенія м. Сергія къ Совѣтской власти отъ 28 мая / 10 іюня 1926 г., вышедшій почти въ одинъ день съ Соловецкимъ, и предназначенный для ознакомленія не только епископату, но и самой совѣтской власти, говоритъ въ такомъ же духѣ слѣдующее: «мы не хотимъ замалчивать того противорѣчія, которое существуетъ между нами, православными, и коммунистами-большевиками, управляющими Союзомъ. Обѣщая полную лойяльность, мы не можемъ взять на себя особыхъ обязательствъ для доказательства нашей лойяльности, напримѣръ наблюденія за политическими партіями нашихъ единовѣрцевъ, тѣмъ паче функцій экзекуторскихъ, и примѣнять церковныя кары для отмщенія недоброжелателямъ совѣтской власти. Обрушиться на заграничное духовенство за его невѣрность сов. Союзу какими-нибудь церковными наказаніями, было бы ни съ чѣмъ не сообразно и дало бы лишній поводъ говорить о принужденіи насъ къ тому совѣтской властью».

3. — Письмо м. Сергія къ зарубежнымъ іерархамъ отъ 30 августа / 12 сентября 1926 г., съ глубокой братской искренностью даетъ совѣтъ объ устройствѣ Эмигрантской Церкви. «Въ виду отсутствія фактическихъ отношеній между православной эмиграціей и московской патріархіей, заграничные епископы могутъ общимъ согласіемъ создать для себя центральный органъ церковнаго управленія, или временно подчиниться мѣстной православной Церкви, которая ихъ пріютила, а въ неправославныхъ странахъ организовать самостоятельныя общи/с. 30/ны». Мысль о возможности подчиненія Московской Патріархіи не допускается.

4. — Позиція архіеп. Серафима Угличскаго. Послѣ своего посланія о вступленіи въ должность замѣстителя 16/29 дек. 1926 г. арх. Серафимъ вскорѣ былъ вызванъ въ Московское ГПУ, гдѣ ему было предложено принять извѣстныя условія легализаціи. Отвѣтъ его, что онъ не считаетъ себя полномочнымъ рѣшать основные вопросы принципіальнаго характера безъ находящихся въ заключеніи старшихъ іерарховъ, можетъ быть является болѣе принципіальнымъ, чѣмъ опредѣленныя сужденія по содержанію условій, что мы видимъ въ предшествующихъ документахъ. Единоличная власть, не обезпеченная законнымъ составомъ для управленія, должна ощущать это и естественно не принимать на себя особо отвѣтственныя рѣшенія «безъ разсужденія прочихъ» (Апост. 34). Если говорить съ большевиками на языкѣ церковной законности, какъ говорили по поводу обновленцевъ и григорьевцевъ, то этимъ ихъ можно обезоруживать. И въ данномъ случаѣ, послѣ трехъ дней содержанія въ ГПУ, архіеп. Серафимъ былъ отпущенъ въ Угличъ. Церковная законность — это та стѣна, за которую хорошо укрылись вѣрные и о которую уже разбились большевики. Соловецкое посланіе уже подчеркнуло необходимость для выполненія нѣкоторыхъ совѣтскихъ условій православнаго собора, который, однако, не можетъ быть авторитетнымъ и каноническимъ пока епископы сидятъ въ тюрьмахъ. Твердо настаивая на этомъ пунктѣ, можно было поставить большевиковъ передъ необходимостью или созвать соборъ, выпустивъ всѣхъ изъ заключенія, или принять мнѣніе м. Сергія и соловчанъ, предоставивъ Церкви внутреннюю свободу и право на аполитичность. Но большевики предпочитали имѣть дѣло съ податливымъ, склоннымъ на компромиссы іерархомъ, котораго искали, или съ подобраннымъ изъ таковыхъ совѣщаніемъ, наподобіе обновленческихъ соборовъ, чѣмъ ожидать безпристрастнаго и свободнаго мнѣнія всего епископата, которое они и такъ уже имѣли. Церковь полагаетъ, что прежде нуженъ соборъ епископовъ, чтобы вынести рѣшеніе, а большевики считаютъ, что прежде нужно рѣшеніе, а потомъ возможенъ и соборъ епископовъ. Заявленіе архіеп. Серафима есть точка, поставленная на своемъ мѣстѣ и своевременно въ исторіи этого времени.

Каноническій порядокъ.

Этотъ двухлѣтній періодъ послѣ Патріарха поправилъ еще нѣкоторыя ошибки прошлаго и выровнялъ и утвердилъ безкомпромиссный путь.

Достоинство и польза Церкви не позволяютъ по-обновленчески затушевывать разногласіе въ идеологіи Церкви и государства или /с. 31/ покрывать ложью гоненія. Каноническія правила совсѣмъ не предусматриваютъ суда за политическія преступленія, и провинившіеся противъ кесаря подлежатъ суду кесаря. Въ государствѣ же, гдѣ преслѣдуется вѣра, всякая борьба за вѣру есть уже политическая неблагонадежность, и страданія вѣрующихъ могутъ быть невинными. Поэтому отказъ церковнаго управленія судить членовъ Церкви въ такихъ условіяхъ есть требованіе его прямого долга.

Въ силу этого, патріаршее управленіе не имѣло права упразднять высшее церковное управленіе заграницей, именно за его политическія выступленія, не имѣющія, по его же выраженію, церковно-каноническаго значенія. Кромѣ этого, надо добавить, опредѣленіемъ Собора 2/15 августа 1918 г. никто изъ членовъ Церкви не можетъ быть привлеченъ къ церковному суду и подвергнутъ наказанію за тѣ или другія политическія настроенія и соотвѣтствующую имъ дѣятельность. Впрочемъ, мы помнимъ, при какихъ условіяхъ Патріархъ закрывалъ заграничное церковное управленіе.

Контактъ съ безбожниками, принятый обновленцами, предосужденъ Всероссійскимъ Соборомъ. 5/18 апр. 1918 г. состоялось опредѣленіе «о мѣропріятіяхъ, вызываемыхъ происходящимъ гоненіемъ на Православную Церковь». Установлено возношеніе за богослуженіемъ прошеній о гонимыхъ за вѣру и Церковь и скончавшихъ жизнь свою исповѣдникахъ и мученикахъ. 25 января — день поминовенія всѣхъ усопшихъ въ годину гоненій исповѣдниковъ и мучениковъ. Въ понедѣльникъ второй седмицы по Пасхѣ во всѣхъ приходахъ гдѣ были скончавшіе жизнь свою за вѣру исповѣдники и мученики, устраиваются крестные ходы къ мѣстамъ ихъ погребенія. Пострадавшимъ за вѣру и Церковь Патріархъ выдаетъ особыя грамоты. Лишаются довѣрія и права представительства предатели изъ клира и мірянъ, сознательно дѣйствующіе въ пользу враговъ Церкви, (п.п. 1, 3, 4, 6, 13). Такимъ образомъ и фактъ гоненій и наименованіе мучениковъ и исповѣдниковъ съ подлежащей имъ церковной памятью и славой, были своевременно и авторитетно установлены. А контактъ съ безбожной властью уже въ то время имѣлъ свое мѣсто и также получилъ свое наименованіе.

Каноническія правила предполагаютъ полную свободу самоуправленія и самоорганизаціи Церкви и отрицаютъ всякое вмѣшательство въ это дѣло гражданскихъ властей.

«Если найдется какой начальникъ, который возбранитъ собранія собора, тотъ долженъ быть отлученъ. Всякое избраніе во епископа или пресвитера или діакона, дѣлаемое мірскими начальниками, недѣйствительно. И если какой епископъ, употребивъ мірскихъ начальниковъ, черезъ нихъ получитъ епископскую власть, да будетъ изверженъ и отлученъ, и всѣ сообщающіеся съ нимъ. Право представлять епископа къ руко/с. 32/положенію принадлежитъ только епископамъ» (Седьм. 6, 3; Апост. 30).

Обновленцы и григорьевцы получили свои церковныя должности отъ безбожной власти, и указанные каноны были мужественно и открыто во время гоненій приведены м. Сергіемъ григорьевцамъ, когда онъ запрещалъ ихъ въ священнослуженіи (Ц. обозр. № 2, 1938). Если даже благожелательной къ Церкви власти нельзя участвовать въ управленіи церковномъ, то какъ можетъ быть допущена къ этому власть богоборческая. Церковь охраняла каноническій порядокъ своей жизни отъ посягательствъ на него послѣдней.

Въ идеалѣ, въ принципѣ государство и религія нераздѣлимы, какъ это было въ народѣ Божіемъ, ветхозавѣтномъ. Одинъ и тотъ же человѣкъ является членомъ государства и Церкви. Религія — душа общества, а государство — его тѣло. Невозможно въ живомъ человѣкѣ отдѣлить тѣло отъ души. Кромѣ того, тѣло — государство, служебно въ отношеніи къ духу — религіи. Церковь легко можетъ жить въ государствѣ, которое склоняется передъ христіанствомъ и полагаетъ его въ основаніе своего бытія. Только здѣсь свобода Церкви обезпечена. Благовѣрная и благочестивая власть желаетъ помочь Церкви въ достиженіи ею спасительныхъ цѣлей и обезпечиваетъ ей самоуправленіе и самоорганизацію. Церковь пріемлетъ эту помощь, и когда, напримѣръ, противъ нея есть насильственныя дѣйствія еретиковъ, она можетъ просить себѣ охраненія отъ гражданскихъ властей (Карѳ. 4). Но и здѣсь бываетъ соблазнъ компромисса. Когда у церковнаго управленія не бывало компромиссовъ съ благовѣрными властями? Идеалъ далекъ и не всегда достижимъ. Святитель Филиппъ возсталъ за евангельскую правду противъ православнаго, но жестокаго царя Іоанна Грознаго, а другіе святители, обязанные и благодарные за привилегіи церкви попустительствуютъ беззаконіямъ и неправдамъ правителей и дѣлаются участниками въ чужихъ грѣхахъ.

Возможно среднее, нейтральное, безразличное отношеніе государства къ Церкви, и тогда стоитъ вопросъ о согласованіи законовъ жизни той и другой области, и можетъ быть какой-либо обоюдный умѣренный компромиссъ. Однако фактически всегда бываютъ отношенія или враждебныя или доброжелательныя.

Но компромиссъ съ явными богоборцами и врагами Церкви и ея гонителями представляется уже какъ измѣна и предательство, называемое канонами паденіемъ или отступленіемъ отъ вѣры и Церкви. И въ этомъ періодѣ жизни Церкви были падшіе во время гоненій и вѣрные: это обновленцы и григорьевцы и православные тихоновцы.

/с. 33/ Условія легализаціи или узаконенія Церкви въ такомъ государствѣ остается то же, что и въ древности: языческое государство дѣлается христіанскимъ, еретическое дѣлается православнымъ. Когда государственный аппаратъ былъ на сторонѣ язычниковъ или еретиковъ, христіане и православные не могли имѣть легальнаго существованія. Въ какія времена древнихъ гоненій Церковь могла имѣть его? Она получила его при святомъ Царѣ Константинѣ, отказавшемся отъ язычества. И теперь естественна была бы легализація Церкви на условіи отказа государства отъ безбожія.

Если же государство, которое ведетъ систематическую борьбу съ Церковью и вѣрой въ Бога и всякой религіей, съ цѣлью уничтоженія, предлагаетъ въ то же время Церкви легализацію на условіяхъ уніи, согласія въ нѣкоторыхъ вопросахъ и съ оставленіемъ каждой стороны на своихъ главныхъ позиціяхъ, то это есть нѣчто странное, новое и опасное для Церкви и завѣдомо выгодное для богоборчества. Если неразбитый врагъ отступаетъ передъ нами, то это еще не означаетъ, что вы побѣдили. Если, отступая, онъ ведетъ обходное движеніе, то вы наканунѣ пораженія. Въ духовныхъ дѣлахъ, въ нашей безкомпромиссности — мы въ превосходствѣ силъ надъ врагомъ, и неотвратимо его пораженіе. Если идемъ на соглашеніе съ нимъ, то неравенство нашихъ силъ уже налицо, и мы уже сами нанесли себѣ пораженіе, сдались. Государство не отказалось отъ безбожія и устраиваетъ перемиріе для ослабленія и пораженія Церкви и усиленія себя. Церкви надо ждать, когда оно обратится къ вѣрѣ Божіей, и тогда настанетъ время нашей легализаціи.

Есть вражда, установленная Богомъ, когда Онъ сказалъ змѣю-діаволу: «вражду положу между тобою и между женою, и между сѣменемъ твоимъ и между сѣменемъ ея» (Быт. 3, 15). Если мы отъ сѣмени Дѣвы Маріи — Христа, то «что общаго у свѣта съ тьмою. Какое согласіе между Христомъ и веліаромъ, или какое участіе вѣрнаго съ невѣрнымъ. Какая совмѣстимость храма Божія съ идолами?» (2 Кор. 6, 14-16). Мы не можемъ не принять этой вражды между добромъ и зломъ, чтобы не отречься отъ Христовыхъ вѣры и правды и не погубить своего спасенія.

Вотъ возможное обоснованіе правильности порядка, котораго держалась Русская Православная Церковь этихъ лѣтъ.

Каноническій періодъ.

Со дня открытія Всероссійскаго Церковнаго Собора 1917 г. по мартъ мѣсяцъ 1927 г., когда закончилъ свое управленіе Церковью архіеп. Серафимъ Углицкій, десятилѣтній періодъ жизни Церкви можетъ /с. 34/ быть названъ каноническимъ періодомъ жизни и дѣятельности высшаго церковнаго управленія, въ отличіе отъ того, который вслѣдъ за этимъ начался. Пройденный періодъ характеризуется сохраненіемъ каноническаго преемства церковной власти, на которое покушались расколы обновленческій и григорьевскій, каноническими дѣйствіями власти перваго епископа, который ничего не творилъ «безъ разсужденія всѣхъ», наконецъ такимъ же отношеніемъ Церкви къ гражданской власти, которая пыталась взять въ свои руки внутреннюю жизнь Церкви въ ея самоуправленіи и самоорганизаціи.

Верховная власть въ Церкви за весь этотъ періодъ принадлежала всему епископату Россійской Церкви въ ихъ Духовномъ Соборѣ, который утверждалъ преемниковъ власти и выражалъ свое мнѣніе по разнымъ вопросамъ, а первый епископъ искалъ его. Наконецъ, въ послѣднихъ двухъ годахъ (1925-1927) церковной власти возвратился героизмъ 1917-1918 г.г., съ его правдой, мужественнымъ свидѣтельствомъ истины, исповѣдничествомъ до узъ, въ которыхъ слово Господне оставалось свободнымъ (2 Тим. 2, 9).

Источникъ: Протоіерей М. Польскій. Каноническое положеніе Высшей церковной власти въ СССР и заграницей. — Jordanville: Типографія пр. Іова Почаевскаго въ Св.-Троицкомъ монастырѣ, 1948. — С. 17-34.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.