Церковный календарь
Новости


2018-04-23 / russportal
А. С. Пушкинъ. "Повѣсти Бѣлкина". Метель (1921)
2018-04-23 / russportal
А. С. Пушкинъ. "Повѣсти Бѣлкина". Выстрѣлъ (1921)
2018-04-23 / russportal
И. С. Тургеневъ. Пожаръ на морѣ (1921)
2018-04-23 / russportal
И. С. Тургеневъ. Бирюкъ (1921)
2018-04-23 / russportal
Н. В. Гоголь. Предисловіе ко 2-й части "Вечеровъ..." (1921)
2018-04-23 / russportal
Н. В. Гоголь. Пропавшая грамота (1921)
2018-04-22 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Въ храмѣ стояще славы Твоея..." (1975)
2018-04-22 / russportal
Архіеп. Аверкій. Совѣщаніе представит. епископата, клира и мірянъ (1975)
2018-04-22 / russportal
Свт. Григорій Нисскій. Объ устроеніи человѣка. Глава 26-я (1861)
2018-04-22 / russportal
Свт. Григорій Нисскій. Объ устроеніи человѣка. Глава 25-я (1861)
2018-04-21 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 26-я (1922)
2018-04-21 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 25-я (1922)
2018-04-21 / russportal
2-й Всезаруб. Соборъ 1938 г. Докладъ свт. Іоанна Шанхайскаго (1939)
2018-04-21 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 27-е (19 октября 1917 г.)
2018-04-21 / russportal
Свт. Григорій Нисскій. Объ устроеніи человѣка. Глава 24-я (1861)
2018-04-21 / russportal
Свт. Григорій Нисскій. Объ устроеніи человѣка. Глава 23-я (1861)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 24 апрѣля 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 4.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Протопресвит. Михаилъ Помазанскій († 1988 г.).

Протопресвитеръ Михаилъ Помазанскій († 1988 г.), видный богословъ, духовный писатель, преподаватель семинаріи РПЦЗ въ Джорданвиллѣ. Родился 6 (19) ноября 1888 г. въ с. Корысть (Волынская губернія) въ семьѣ священника. Окончилъ Кіевскую духовную академію со степенью кандидата богословія (1912). Преподаватель въ ровенскихъ гимназіяхъ (1916-1934). Священникъ (1936), зачисленъ въ клиръ Варшавскаго каѳедральнаго собора (до 1944 г.). Послѣ эвакуаціи изъ Варшавы 4 года жилъ въ лагеряхъ Ди-Пи въ Германіи. Съ 1949 г. вмѣстѣ съ семьей переѣхалъ въ США. Преподавалъ въ Свято-Троицкой духовной семинаріи г. Джорданвилль (шт. Нью-Іоркъ, США) греческій и церковно-славянскій языки, а также догматическое богословіе (въ 1960-хъ — 1980-хъ гг. упоминается какъ проректоръ семинаріи). Въ 1950-хъ — 1980-хъ гг. упомянутъ какъ священнослужитель, приписанный къ Свято-Троицкому монастырю въ г. Джорданвилль въ юрисдикціи Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Въ 1955 г. — митрофорный протоіерей; съ 1962 г. — протопресвитеръ. Членъ редакціонной комиссіи Свято-Троицкаго монастыря (упом. въ 1955 г.). Перу о. Михаила принадлежитъ рядъ брошюръ и множество статей въ «Православной Руси», «Православной Жизни» и журналѣ «Православный Путь». Бóльшая часть этихъ статей вошла въ сборники «О жизни, о вѣрѣ, о Церкви» (два тома, 1976) и «Богъ нашъ на небеси и на земли вся, елика восхотѣ, сотвори» (1984). Но наибольшей извѣстностью пользуется его «Православное Догматическое Богословіе» (1968), которое стало основнымъ учебникомъ во всѣхъ духовныхъ семинаріяхъ Америки. Скончался 22 октября (4 ноября) 1988 г. въ возрастѣ 100 лѣтъ. Похороненъ на кладбищѣ Свято-Троицкаго монастыря въ Джорданвиллѣ.

Сочиненія протопресвит. Михаила Помазанскаго

Протопресвитеръ Михаилъ Помазанскій († 1988 г.).
О ЦЕРКВИ ХРИСТОВОЙ ВЪ СВѢТѢ ВѢРЫ ПРАВОСЛАВНОЙ.
Внѣ общенія съ небесной Церковію нѣтъ Церкви Христовой.

III. Соборность Церкви и ея внутреннія связи.
Церковь каѳолическая.

Побѣда надъ смертью.

«Христосъ воскресе изъ мертвыхъ,
смертію смерть поправъ,
и сущимъ во гробѣхъ животъ даровавъ».

Тропарь Пасхи, славя Воскресеніе Христово, возвѣщаетъ кромѣ того, еще о двухъ спасительныхъ для человѣчества дѣйствіяхъ: а) о побѣдѣ надъ смертію и б) объ изведеніи изъ ада душъ усопшихъ, жившихъ вѣрою въ Спасителя. Равно также и иконографическій образъ Воскресенія имѣетъ два вида: одинъ — собственно воскресенія, другой — сошествія Спасителя во адъ и освобожденія изъ него узниковъ. Смерть упразднена, и Христосъ есть властитель какъ усопшихъ отъ Адама, такъ и живущихъ на землѣ послѣ Христова воскресенія. Смерть, для христіанскаго сознанія, есть переходъ къ болѣе полной жизни въ свѣтѣ: «Отъ смерти бо къ жизни и отъ земли къ небеси Христосъ Богъ насъ преведе, побѣд/с. 23/ную поющыя». «Живемъ ли или умираемъ, всегда Господни». Надъ всей мыслью и жизнью христіанина царствуетъ вѣра въ безсмертіе. Она направляетъ его умъ отъ земли къ небу, отъ временнаго къ вѣчному. «Ищите горняго, гдѣ Христосъ сѣдитъ одесную Бога; о горнемъ помышляйте, а не о земномъ». Св. Іоаннъ Златоустъ наставляетъ: «мы граждане неба»; и о церкви на землѣ онъ говоритъ: «Церковь, нынѣ пребывающая въ земномъ существованіи, по существу своему есть небесная, и ничто другое, какъ само небо» [19].

Истина безсмертія во Христѣ предстаетъ въ христіанствѣ не отвлеченнымъ, умственнымъ понятіемъ, а живой, дѣйственной силой. На ней основанъ величественный образъ небесно-земной Церкви, составляющій центральную часть православно-христіанскаго ученія о Церкви. По существу, раздѣленія въ христіанскомъ мірѣ начались отъ помутнѣнія или ослабленія у части его яснаго сознанія нераздѣльной связи двухъ областей Церкви: небесной и земной, сознанія, основаннаго на христіанской истинѣ безсмертія. Живое сознаніе безсмертія нелегко для нашего земного разсудка. Со вниманіемъ слушали аѳинскіе философы въ ареопагѣ рѣчь апостола Павла (Дѣян. 17 гл.), но когда онъ заговорилъ о воскресеніи, они тотчасъ его остановили: «объ этомъ послушаемъ тебя въ другое время». Несомнѣнно, въ части западнаго христіанства особенно замѣтна потеря чувства близости небеснаго міра къ намъ, земнымъ, во Христѣ. Потускнѣніе этого чувства сказалось въ ученіи о Церкви въ протестантизмѣ. Но это сознаніе и это чувство остались характерными чертами православія; они выражаются и въ соотвѣтствующемъ православномъ ученіи о Церкви [20].

Небеса соединились съ землей.

«Еже о насъ исполнивъ смотреніе,
и яже на земли соединивъ небеснымъ,
вознеслся еси во славѣ, Христе Боже нашъ,
никакоже отлучаяся, но пребывая неотступный,
и вопія любящимъ Тя:
Азъ есмь съ вами, и никтоже на вы».

Этотъ кондакъ праздника Вознесенія Господня является яснымъ руководствомъ для мысли христіанина о Церкви Божіей.

Божіе промышленіе о насъ исполнено: земное соединено съ небеснымъ. Новозавѣтная Церковь есть возстановленіе нарушенной нѣкогда связи земли и неба. Поэтому и бытіе ея началось только послѣ воскресенія Христова, когда смерть была побѣждена, и возвѣщено единство жизни.

/с. 24/ Ветхозавѣтная церковь была земная. Тогда праведники лишь возносились къ предчувствію небесной церкви. (Въ псалтири: «въ церкви велицѣй исповѣмся Тебѣ», исповѣдятъ небеса чудеса Твоя, Господи, ибо истину Твою въ церкви святыхъ»).

Новозавѣтная Церковь есть небесно-земная. Она есть духовное тѣло Господа Іисуса Христа, Которому «покорились ангелы, власти и силы»: Онъ есть «возшедшій превыше всѣхъ небесъ, дабы исполнить все». И мы въ Церкви вступаемъ въ одно гражданство съ небесными, какъ «сограждане святымъ и свои Богу» (Еф. II, 19), подъ Единою Главою Христомъ, «ибо Христосъ для того и умеръ и воскресъ и ожилъ, чтобы владычествовать надъ мертвыми и надъ живыми».

«Отнынѣ будете видѣть небо отверстымъ», говорилъ Спаситель только что призваннымъ Имъ ученикамъ. «И отверзлъ еси намъ райскія двери»; «рай паки отверзеся»: поетъ Церковь. Въ свѣтѣ этого откровеиія, обѣтованіе дара ключей Царствія Небеснаго, сказанное апостолу Петру, обозначаетъ призваніе этого и другихъ апостоловъ быть служителями и домостроителями открытаго Царствія Божія и таинъ Божіихъ. Служеніе апостольское противоположно дѣйствіямъ книжниковъ и фарисеевъ, которыхъ Спаситель обличаетъ: «вы взяли ключъ разумѣнія, сами не вошли и входящимъ воспрепятствовали»; «вы затворяете Царство небесное человѣкамъ, и сами не входите и хотящихъ войти не допускаете» (Лук. 11, 52; Мѳ. 23, 13). Служеніе апостолъское есть приведеніе чрезъ вѣру и крещеніе къ этому открытому входу въ Царство Божіе [21].

Сограждане святымъ.

Вступившимъ въ Церковь ап. Павелъ пишетъ:

«Вы приступили къ горѣ Сіону и ко граду Бога Живаго, къ небесному Іерусалиму и тьмамъ ангеловъ, къ торжествующему собору и церкви первенцевъ, написанныхъ на небесахъ, и къ Судіи всѣхъ Богу, и къ духамъ праведниковъ, достигшихъ совершенства, и къ Ходатаю Новаго Завѣта Іисусу, и къ крови кропленія, говорящей лучше, нежели Авелева» (къ жертвѣ святой Евхаристіи)... «Итакъ мы, пріемля царство непоколебимое, будемъ хранить благодать, которою будемъ служить благоугодно Богу съ благоговѣніемъ и страхомъ» (Евр. 12, 18-29).

Этотъ образъ Церкви въ ея цѣломъ есть изображеніе соборности Церкви. Церковная соборность въ ея наивысшемъ значеніи есть духовное единеніе въ вѣрѣ и молитвѣ не только съ земными, но и съ небесными членами Церкви. Соборность есть цѣлость, цѣлокупность Церкви, при коей «небесная срадуются земнымъ, /с. 25/ земная сликовствуютъ небеснымъ». На землѣ — молящаяся Церковь спасаемыхъ, въ небѣ — вспомоществующая ей Церковь святыхъ: обѣ — славящія Господа; земное — «аллилуіа», соединяющееся съ небеснымъ «Святъ, Святъ, Святъ».

Не смѣшиваемъ областей Церкви. Знаемъ, что земля и небесный міръ — двѣ разныя формы бытія: тамъ, на небѣ, безтѣлесность и святость; здѣсь, на землѣ, тѣло, физическая смерть, грѣхъ, внутренняя борьба, покаяніе; тамъ достигшіе, здѣсь ищущіе достигнуть; тамъ увидѣвшіе, здѣсь ждущіе увидѣть; тамъ жизнь болѣе видѣніемъ, здѣсь вѣрою; тамъ Церковь въ духовномъ видѣ, здѣсь въ видимыхъ формахъ священнодѣйствій, іерархіи и внѣшности церковной. И все же, различіе это не въ самомъ главномъ. Въ главномъ остается единство, именно: жизнь одна — жизнь вѣчная; цѣль одна — совершенствованіе, ибо «люди и ангелы, твореніе Божіе, получили отъ Него благословеніе усовершаться чрезъ упражненіе въ добродѣтели» (слова Александра Александрійскаго, борца противъ аріанства); призваніе одно — славить Бога; путь одинъ — святость.

Церковь на землѣ — Божій садъ. Можетъ ли быть, чтобы онъ всецѣло лишался своихъ плодовъ, чтобы все наиболѣе достойное отнималось отъ Церкви? Церковь не есть только мѣсто очищенія: Церковь есть Божіе жилище (Евр. 3, 6).

Среди разныхъ образныхъ именованій Церкви, какъ «стадо», «домъ», «храмъ» и другія, не встрѣчается въ Свящ. Писаніи сравненія съ рѣкой. Очевидно, потому, что въ своемъ цѣломъ Церковь не есть нѣчто текучее. Нельзя ее представлять въ видѣ проточнаго озера, у котораго устойчиво и постоянно только само вмѣстилище, котловина, бассейнъ; а содержимое, вода, безконечно смѣняется. Такое именно сравненіе было бы подходящимъ, если бы Церковь была ограничена только земнымъ существованіемъ. Тогда была бы вѣчная смѣна. Одни члены Церкви уходятъ — умираютъ, другіе входятъ, чтобы, въ свою очередь уступить мѣсто новому поколѣнію; и этой постоянной смѣнѣ лицъ подвержена и глава Церкви — для тѣхъ, кто видитъ главу Церкви въ лицѣ смертнаго человѣка, верховнаго епископа. Тогда было бы единство ограды, формы, условій, но не самого тѣла Церкви. Таковъ былъ бы образъ Церкви, если мысленно разъединить, разсѣчь единое небесно-земное тѣло церковное, коего Глава Іисусъ Христосъ.

Церковь есть подлинное «бытіе», а не «бываніе». Она стоитъ непоколебимо и при этомъ возрастаетъ, или, по другому образу, «созидается». Она одновременно, или лучше сказать, внѣвременно вмѣщаетъ и соединяетъ въ себѣ всѣхъ вѣрующихъ, какъ нынѣ здѣсь живущихъ, такъ и отшедшихъ въ вѣрѣ всѣхъ вѣковъ. Авраамъ, живя вѣрою, «ожидалъ города, имѣющаго основаніе, котораго /с. 26/ художникъ и строитель Богъ», и онъ вошелъ въ него по воскресеніи Христовомъ; и всѣ ветхозавѣтные праведники жили этой надеждой, «ибо Онъ приготовилъ имъ городъ; но до пришествія Спасителя не получили обѣщаннаго имъ», «дабы они не безъ насъ достигли совершенства» (Евр. 11, 10, 13, 16, 39, 40), войдя въ единое съ нами Тѣло Христово.

«Находясь въ этой хижинѣ (тѣлѣ), воздыхаемъ подъ бременемъ и желаемъ лучше выйти изъ тѣла и водвориться у Господа», говоритъ ап. Павелъ. Апостолъ Петръ называетъ смерть желаннымъ «совлеченіемъ тѣлесной храмины». Желаніе ли это переселиться изъ Церкви къ Господу, оставить однихъ братьевъ и присоединиться къ другимъ? Нѣтъ. Ибо смерть не влечетъ за собою выхожденія изъ тѣла Христовой Церкви и внѣдренія въ иное высшее духовное общество: это только переходъ изъ дольнихъ областей въ горнія области Церкви [22].

«Торжествующій соборъ» и церковь на землѣ.

Воспріятіе Церкви въ ея полнотѣ, какъ небесно-земного Тѣла Христова, вовсе не теоретично. Норма православной церковной жизни есть «типиконъ, или церковный уставъ». Онъ опредѣляетъ не только богослужебный порядокъ, онъ нормируетъ ежедневный порядокъ жизни, жизни монастыря, а монастырь есть руководитель и образецъ для остального христіанскаго міра. Типиконъ — норма идеальная, однако не теоретическая, а выработанная жизнью. Кто ее посильно осуществляетъ, тотъ проводить больше времени въ мысленномъ общеніи съ небеснымъ міромъ, въ церковной молитвѣ, чѣмъ съ окружающими его людьми. Земная организація соборной, каѳолической Церкви ему необходима потому, что она его вводитъ въ этотъ вселенскій міръ.

Такъ какъ каждому члену Церкви на землѣ данъ свой участокъ для воздѣлыванія, однимъ — попеченіе о собственной душѣ, а другимъ — и о собственной и о другихъ, о своей паствѣ, — то, естественно, о воздѣлываніи своего поля каждому необходимо и думать. И, конечно, епископы, святители, учители и отцы Церкви всѣхъ временъ, призванные быть строителями земной области Церкви, имѣть попеченіе о паствѣ, охранять, управлять, учить, священнодѣйствовать, бороться со лжеученіями, — въ своихъ писаніяхъ и въ соборныхъ постановленіяхъ, говоря о Церкви, имѣютъ почти всегда въ виду Церковь на землѣ и ея нужды, устанавливаютъ догматы и составляютъ каноны для Церкви воинствующей.

Такъ какъ на землѣ Церковь подвергается постоянно бѣдствіямъ, то о ней возносятся и церковныя прошенія и моленія: о сохраненіи ея невредимой, объ утоленш раздоровъ церковныхъ и /с. 27/ соединеніи святыхъ Божіихъ церквей. Но все это не нарушаетъ сознанія неразрывности небесной и земной областей Церкви. Эта неразрывность выражена во всемъ богослуженіи, въ каждомъ богослужебномъ кругѣ — годичномъ, седмичномъ и суточномъ, въ поминаніи и прославленіи Богородицы и святыхъ, входящемъ въ каждый богослужебный чинъ.

Необходимо имѣть въ виду, что на небесно-земной соборности Церкви основаны призываніе святыхъ и молитвы имъ. Братья земные просятъ помощи у братьевъ небесныхъ и соединяются съ ними въ славѣ Божіей. Внѣ такого сознанія было бы непонятно общеніе со святыми. Внѣ вселенской соборности оно могло бы представляться какъ обожествленіе, обоготвореніе ангеловъ и святыхъ, какъ обращеніе къ существамъ, занимающимъ нѣкое среднее положеніе между Богомъ и людьми, — къ небожителямъ, хотя близкимъ къ Богу, но уже отдаленнымъ отъ насъ. Такъ это и кажется людямъ, не понимающимъ существа Церкви. Отъ этого непониманія идетъ и отрицаніе почитанія святыхъ, какъ это и показываетъ церковная исторія (испанскій еретикъ Вигилянцій въ 5-мъ вѣкѣ и др.). И вплоть до современнаго протестантства это отрицаніе базируется на одностороннемъ представленіи существа Церкви.

А между тѣмъ, какимъ важнымъ и, необходимымъ элементомъ духовной жизни является это общеніе со святыми!

а) Оно даетъ помощь, невидимую, но дѣйственную въ духовной борьбѣ. Если бы ангелы не были съ нами, мы были бы маломощны, а то и безсильны, при ополченіи на насъ нашей собственной падшей природы, враговъ вѣры въ видимомъ образѣ и силъ воздушныхъ, духовъ злобы поднебесныхъ. Но христіанинъ не можетъ чувствовать духовнаго одиночества, находясь въ окруженіи небесныхъ помощниковъ, обращаясь къ нимъ мыслью и сердцемъ, ставя передъ своими глазами ихъ примѣры, вѣря въ ихъ ограждающую силу. Въ центрахъ духовно-церковной жизни, напр. въ обителяхъ, не усыпаетъ память объ отшедшихъ отцѣхъ и братьяхъ, дававшихъ примѣры вѣры и благочестивой жизни: если они не прославлены, память выражается въ молитвахъ объ ихъ упокоеніи; если прославлены всей Церковію — въ ихъ ежедневномъ прославленіи; сюда присоединяется и поминовеніе всѣхъ ближнихъ, усопшихъ въ покаяніи и вѣрѣ. Насколько присуще церковному народу сознаніе близости святыхъ, видно изъ такихъ выраженій, еще недавно столь обычныхъ на Руси, какъ «быть у преподобнаго», «быть у Зосимы и Савватія» (въ Соловецкомъ монастырѣ), «быть у преп. Сергія» (въ Троицкой лаврѣ), «въ гостяхъ у преп. Серафима»; эти выраженія — не метафоры, а голосъ реальнаго пониманія. Въ общецерковномъ сознаніи эта реальность об/с. 28/щенія характеризуется тѣмъ, что Церковь обращается къ святымъ въ соотвѣтствіи ихъ личнымъ чертамъ и способу ихъ земного служенія: къ святителямъ, — какъ наставникамъ и учителямъ, къ врачамъ безмездникамъ, — какъ цѣлителямъ, а ко всѣмъ, при этомъ, какъ къ молитвенникамъ.

б) Общеніе со святыми оживляетъ въ нашемъ сознаніи мысль о безсмертіи нашемъ собственномъ, о единствѣ жизни въ двухъ ея формахъ: земной и загробной. И вотъ показатель: для отрицающихъ почитаніе святыхъ вѣра въ безсмертіе тускнѣетъ, и загробное существованіе представляется какимъ то темнымъ пятномъ. Чтобы согласовать потерю живой вѣры въ безсмертіе съ христіанской истиной безсмертія, большинство протестантскихъ исповѣданій прибѣгаетъ къ «хиліазму», съ его ученіемъ о будущемъ «воскресеніи душъ святыхъ» съ тѣлами для тысячелѣтняго царства, предшествующемъ всеобщему воскресенію для суда.

в) Въ тяжелые періоды земного бытія Церкви памятованіе о близости къ намъ святыхъ являлось и является великой поддержкой. Когда земному взору Церковь казалась ослабленной и умаленной, когда защитники правды оставались въ меньшинствѣ и призывались къ исповѣдничеству, тогда ихъ поддерживало сознаніе, что «видимость» не совпадаетъ съ подлинной дѣйствительностью; они знали, что истина не только «восторжествуетъ», но что она и теперь и всегда «торжествуетъ» во вселенской Церкви, не прерываясь и не умаляясь; только ея непоколебимость и ея торжество невидимы до времени для затуманенныхъ взоровъ. Это можно сказать и о нашихъ дняхъ.

Что же касается ложнаго укора въ обожествленіи святыхъ или опасенія возможности такого обожествленія, то нужно только подойти ближе къ Церкви, чтобы эти мысли разсѣялись. Богослужебный образъ Богоматери есть образъ непрестанной Молитвенницы за міръ; лики святыхъ суть сонмы усердныхъ молитвенниковъ. Въ нашей молитвѣ къ Спасителю, Церковь даетъ намъ право говорить: «пріими Рождшую Тя Богородицу, молящуюся за ны»; «пріими Сію молящуюся за ны». Здѣсь нѣтъ намека на обожествленіе.

Въ церковной терминологіи есть, похожее на это послѣднее, слово «обоженіе». Церковь издревле обозначаетъ такъ благодатное освященіе. Этотъ терминъ встрѣчается часто у свят. отцовъ Церкви, напр., у св. Кирилла Іерусалимскаго, св. Аѳанасія, а также въ церковныхъ пѣснопѣніяхъ («Ею же мы обожихомся» и др.). Выраженіемъ «мы обожились» обозначается не состояніе высшей святости, а само наше спасеніе во Христѣ и освященіе въ таинствѣ крещенія. Основывается этотъ терминъ на словахъ Спасителя: «Не написано ли въ законѣ вашемъ — Я сказалъ: вы боги? /с. 29/ — Если Онъ назвалъ богами тѣхъ, къ которымъ было слово Божіе, и не можетъ нарушиться Писаніе, — Тому ли, Котораго Отецъ освятилъ и послалъ въ міръ, вы говорите: богохульствуешь»? Св. Іоаннъ Дамаскимъ, объясняя это и подобныя ему выраженія въ «Точномъ изоженіи Православной вѣры», приводитъ примѣръ: «Раскаленное тѣло жжетъ, владѣя силою жженія не вслѣдствіе естественнаго условія, но пріобрѣтя оное отъ своего соединенія съ огнемъ». Относительно же именованій святыхъ говоритъ: «богами же называю святыхъ, также и царями и повелителями не по природѣ, но потому, что они царствовали и господствовали надъ своими страстями, — и божественнаго образа подобіе сохранили неповрежденнымъ; и также потому, что соединились съ Богомъ по собственной волѣ и приняли Его обитателемъ ихъ сердецъ и, вслѣдствіе участія въ Немъ, сдѣлались по благодати тѣмъ, чѣмъ именно Онъ есть по естеству» [23].

Соборная Церковь въ богослуженіи.

Все православное богослуженіе, весь его кругъ, каждая страница богослужебныхъ книгъ есть непрерывное исповѣданіе небесно-земной общности, не одного лишь воздыханія отъ земли къ небу, а непосредственнаго стоянія людей предъ Богомъ въ молитвенномъ единеніи съ Пресвятой Богородицей, со святыми Божіими, сослуженія ангеловъ въ храмѣ, а равно есть исповѣдаиіе нашей связи съ усопшими въ вѣрѣ нашими близкими.

«Тя, неизреченно соединившаго съ небеснымъ, Христе, земная, и едину Церковь совершивша ангеловъ и человѣковъ, непрестанно величаемъ», слышимъ въ храмѣ въ день Собора Небесныхъ Силъ безплотныхъ.

«Дѣва днесь предстоитъ въ церкви (въ храмѣ, въ праздникъ Покрова Божіей Матери) и съ лики святыхъ за ны молится Богу; ангелы со архіереи покланяются, апостоли же со пророки ликовствуютъ».

«Иже по всей земли мучившіися и на небеса преселившіися, иже страсти Христовы подражавшіи и страсти нашя отъемлющіи здѣ днесь собираются, перворожденныхъ показующе церковь (рѣчь, очевидно, идетъ о храмѣ въ честь Всѣхъ Святыхъ), яко горнія (церкве) образъ содержащую и Христу вопіющую: Богъ мой еси Ты»..., слышимъ въ недѣлю Всѣхъ Святыхъ. Выраженіе этой пѣсни — икоса, что храмъ содержитъ «образъ горнія» — небеснаго храма, гармонируетъ съ древнехристіанскимъ представленіемъ, что «земная церковь есть подобіе церкви небесной», какъ выражается св. Климентъ Александрійскій (2 в.).

«Ликъ мученическій ясенъ, полкъ свѣтоносенъ, сошедъ къ /с. 30/ намъ разумно (мысленно), церковь днесь просвѣтилъ есть чудными зарями» (кондакъ 33-мъ муч., 7 ноября) [24].

Нѣтъ нужды перечислять всѣ общеизвѣстныя для участниковъ чтеній и пѣній церковныхъ такія обращенія къ апостоламъ и святителямъ, какъ: «ты еси столпъ церковный», «столпи церкве есте», «утверди церковь твою» (апостолу), «ты еси пастырь добрый и учитель теплый, святителю», «тобою Богъ украси Церковь Свою»; «радуйся, добрѣ стадо твое наставляяй»; «вы есте очи Христовы Церкве»; вы — «звѣзды церковныя». Выраженія: «столпы Церкви», «звѣзды Церкви», — не витійство, это каноническія, по преданію церковному идущія именованія; творцы богослужебныхъ пѣснопѣній слѣдуютъ очень строго за мыслью, духомъ, образами свято-отеческихъ писаній, даютъ очень вѣрное и точное ихъ воспроизведеніе. (Наряду съ настоящимъ или внѣвременнымъ: «еси», «есте» встрѣчаемъ въ пѣснопѣніяхъ и историческое: «былъ еси», «были есте»).

«Пріидите посредѣ насъ невидимо, сподобляюще даровъ невещественныхъ», поется апостоламъ.

«Церкве недвижиміи и божественніи пѵргове, благочестія божественніи столпи воистинну крѣпцыи... вашими молитвами соблюдите вся» (священномученникамъ Клименту, папѣ Римскому, и Петру, папѣ Александрійскому).

«Яко свѣтильника превелика церковь имать тебе паче солнца сіяюща», поется преподобному (кондакъ св. Льву Катанскому).

Святые, которымъ посвящены храмы, мыслятся подлинными покровителями своихъ храмовъ и участниками молитвенныхъ церковныхъ собраній.

Праздники на землѣ, по единству Церкви, являются праздниками и на небѣ. «Господи, въ памяти (въ дни памяти) святыхъ Твоихъ вся тварь празднуетъ, небеса радуются со ангелы, и земля веселится съ человѣки» (субб. гл. 4, всѣмъ святымъ). Конечно, пасхальныя пѣснопѣнія выражаютъ эту мысль общенія и единенія въ радости въ наиболѣе совершенномъ видѣ.

Молитва — общая: небесныхъ и земныхъ. О мученикахъ поется: ихъ «кровьми церковь Твоя украсившися, тѣми вопіетъ Ти». «Съ ними (со святыми) и мы поемъ: отецъ нашихъ Боже, благословенъ еси»; «просвѣтите сердца съ вами поющихъ: отецъ нашихъ Боже, благословенъ еси».

Только при такой духовной близости возможенъ тотъ вѣнокъ молитвенный, когда мы, земные, просимъ Господа принять молитвы святыхъ небесныхъ о нашихъ братьяхъ усопшихъ. Когда мы просимъ Богородицу и ангела хранителя охранять насъ не только теперь, на землѣ, но и нѣкогда на страшномъ судѣ, мы этимъ выражаемъ вѣру въ единство церковнаго бытія [25].

/с. 31/ Разумѣется, въ пѣснопѣніяхъ нерѣдко говорится отдѣльно о Церкви небесной. «Въ церковь небесную священно вшелъ еси» (священномученику) и др.

Сама небесная Церковь представляется какъ бы небосводомъ въ единой великой Церкви. «Честную твердь церковную, яко звѣзды величайшія, просвѣщаете присно и вѣрныя озаряете, мученицы божественніи, Христови воини» (общая служба мученикамъ). «Яко звѣзды многосвѣтлыя мысленно возсіявши на церковнѣй тверди всю тварь просвѣщаете» (общая свящ-муч-мъ).

Такъ молящаяся церковь отодвигаетъ завѣсу между землей и небомъ, чтобы духовное небо стало открытымъ передъ ея взоромъ. И сама мысль о возможности проникнуть въ небо духовное своимъ взоромъ наполняетъ душу вѣрующаго радостью. Земля освѣщается не только солнцемъ, но и свѣтлостью безсмертія, излучающеюся отъ ликовъ небесныхъ святыхъ. Идея безсмертія здѣсь не отвлеченна, она предметна, конкретна, и потому жива и крѣпка у вѣрующаго православнаго христіанина, опредѣляя его сознаиіе и его дѣйствія. Потому такъ полна церковная радость въ праздникъ Воскресенія Христова, залога нашего всеобщаго воскресенія.

Здѣсь, въ богослуженіи ключъ къ углубленію въ жизнь Церкви. Здѣсь поучаемся воочію, что для этого именно Церковь намъ и дана, чтобы отрывать насъ отъ земли, возносить къ небу, поставлять предъ престоломъ Божіимъ, соединять съ ликами святыхъ. Богослуженіе добрый учитель предметовъ богословскихъ, садъ отеческаго насажденія, полный плодовъ; остается собирать ихъ, питаться ими [26].

Соборность Церкви въ древнехристіанской писыменности.

Церковное самосознаніе всегда было такимъ, какимъ оно являетъ себя въ православномъ восточномъ богослуженіи. Въ первенствующей Церкви, хотя тогда не было еще развитаго чина богослужебнаго, сознаніе и чувство связи съ небесною церковью было особенно сильно, такъ какъ само пребываніе въ тѣлѣ, на землѣ, ощущалось христіанами какъ преходящая ступень въ большей степени, чѣмъ нынѣ.

Не полагаясь всецѣло на авторитетъ протестантскаго ученаго Рудольфа Гарнака въ его сужденіяхъ о первенствующей церкви, считаемъ однако не лишнимъ привести ея общую характеристику, данную имъ. «Если мы, — пишетъ Гарнакъ, — сравнимъ Церковь средины 3-го вѣка съ тѣмъ состояніемъ, въ какомъ находилось христіанство на 150-200 лѣтъ раньше, то мы найдемъ, что теперь есть дѣйствительная религіозная организація, между тѣмъ какъ раньше были общины, которыя вѣрили въ небесную церковь, зем/с. 32/нымъ отобразомъ, коей онѣ были, стремились дать ей нѣкоторое выраженіе простѣйшими средствами и, какъ странники и пришельцы на землѣ, жили въ будущемъ» [27].

Мысль, что «вышній Іерусалимъ» — «мати всѣмъ намъ» (Гал. 4, 26), конечно, всегда была жива въ церкви. Не случайнымъ былъ обычай совершать Евхаристію на гробахъ мучениковъ въ первенствующей церкви. Нужно только вдуматься въ его значеніе. Чѣмъ онъ вызывался, какъ не общностью сознанія у христіанъ того времени, что ихъ хвалы и молитвы Богу соединяются съ хвалами и молитвами мучениковъ, которые, хотя и отошли видимо, но невидимо пребываютъ съ ними? То же можно сказать и о молитвенныхъ собраніяхъ въ дни памяти мучениковъ.

Св. Игнатій Богоносецъ (1-ая четверть 2-го вѣка), отправляясь въ далекій Римъ на ожидавшую его тамъ мученическую смерть, съ особымъ умиленіемъ проситъ вѣрующихъ молиться о немъ не только до отшествія его ко Господу, но и послѣ его кончины, и выражаетъ твердую вѣру, что вѣрный въ Іисусѣ Христѣ Отецъ «исполнитъ и его и ихъ прошенія».

А послѣ мученической кончины св. Игнатія, когда одни изъ христіанъ, наблюдавшихъ растерзаніе его звѣрями, увидѣли его во снѣ своемъ внезапно возставшимъ и обнимавшимъ ихъ, другіе же молящимся, а иные орошеннымъ потомъ, какъ бы послѣ великихъ трудовъ, и представшимъ Господу, — то, по ихъ собственнымъ словамъ, они замѣтили себѣ день и часъ, дабы, собираясь во время его мученичества, имѣть общеніе съ подвижникомъ и доблестнымъ мученикомъ, поправшимъ діавола. По свидѣтельству древнихъ актовъ, «оставшіяся отъ тѣла его твердѣйшія части были собраны и отвезены въ Антіохію и положены въ льняные ткани, какъ неоцѣнимое сокровище». И впослѣдствіи св. Іоаннъ Златоустъ, когда служилъ пресвитеромъ въ Антіохіи, описывалъ въ похвальномъ словѣ Игнатію это перенесеніе, какъ шествіе, подобное тріумфальному: «жители городовъ, начиная отъ Рима, преемственно принимали тогда и несли на раменахъ своихъ до здѣшняго города» возвращающіяся останки святаго мученика, «восхваляя увѣнчаннаго побѣдителя и прославляя подвижника»...; а съ того времени... блаженный Игнатій не переставалъ, отпуская домой приходящихъ къ нему, исполнять ихъ благословенія, дерзновенія, бодрости и великаго мужества,» — свидѣтельствуетъ Златоустъ, основываясь на сказаніяхъ церковныхъ. Такъ было живо сознаніе связи живыхъ и отшедшихъ.

Въ томъ же второмъ столѣтіи церковь Смирнская, сообщая о мученической смерти своего епископа Поликарпа, пишетъ о немъ въ посланіи: онъ, «воспріявъ вѣнецъ нетлѣнія, веселится нынѣ съ апостолами и всѣми праведниками, славитъ Бога и Отца /с. 33/ и благословляетъ Господа нашего, Вождя душъ нашихъ и Пастыря Вселенской, Каѳолической Церкви».

Чины древнихъ литургій, напримѣръ, литургіи св. Ап. Іакова Праведнаго, совершаемой и нынѣ въ Іерусалимѣ въ дни его памяти, свидѣтельствуютъ о памятованіи древними христіанами усопшихъ праведниковъ, какъ продолжающихъ жить во Христѣ. Св. Кириллъ Іерусалимскій, разсказывая, какъ совершается преданный отъ древнихъ временъ чинъ литургіи въ Іерусалимской церкви, между прочимъ говоритъ: «по совершеніи духовной жертвы безкровнаго служенія, надъ умилостивительной сей жертвой умоляемъ Бога объ общемъ мирѣ церкви... Потомъ вспоминаемъ и прежде усопшихъ патріарховъ, пророковъ, апостоловъ, мучениковъ, чтобы Богъ, по молитвамъ и предстательству ихъ, пріялъ наше прошеніе».

Св. Кипріанъ Карѳагенскій (2-3 в.) въ такихъ словахъ изображаетъ небесное жилище отшедшихъ въ вѣрѣ. «Мы отечествомъ своимъ почитаемъ рай; патріархи стали уже нашими родными: почему же не спѣшимъ скорѣе увидѣть свое отечество, привѣтствовать родныхъ? Насъ ожидаетъ тамъ великое множество любезныхъ намъ, ждетъ многочисленный сонмъ родителей, братьевъ, дѣтей, кои, не страшась уже за свою безопасность, заботятся еще о нашемъ спасенін! Увидѣвъ ихъ, обнять, — о, какая это радость для нихъ и вмѣстѣ для насъ! Какое тамъ веселіе въ царствѣ небесномъ, гдѣ нѣтъ уже страха смерти, какое высочайшее и всегдашнее блаженство при вѣчной жизни! Тамъ славный ликъ апостоловъ; тамъ сонмы радующихся пророковъ; тамъ безчисленное множество мучениковъ, увѣнчанныхъ за побѣду въ борьбѣ и страданіи; тамъ торжествующія дѣвы, воздержаніемъ побѣдившія вожделѣнія плоти; тамъ воспріявшіе награду благотворители, которые, снабжая пищею и щедрыми даяніями нищихъ, земныя наслѣдственныя сокровища свои перенесли въ сокровищницы небесныя. Къ нимъ то поспѣшимъ, возлюбленнѣйшіе братья, съ неудержимою любовію, съ пламеннымъ желаніемъ быть скорѣе съ ними, скорѣе прійти ко Христу».

По Клименту Александрійскому, (2-й в.), Церковь есть постоянно возрастающій организмъ, есть «тѣло». Церковь должна быть чистою и непорочною, какъ невѣста Христова. Но полнаго совершенства вѣрующіе достигнутъ лишь въ церкви небесной, гдѣ нѣтъ ни эллина ни іудея, ни обрѣзанія ни необрѣзанія, варвара, скиѳа, раба, свободнаго, но все и во всемъ Христосъ. Церковь на землѣ есть только «отображеніе» церкви небесной. И существующая въ церкви іерархія, получившая свое начало отъ Христа и апостоловъ, состоящая изъ епископовъ, пресвитеровъ и діаконовъ, устроена по подобію небесной. Апостоловъ Климентъ называетъ двѣнадцатью основными камнями небесной церкви и срав/с. 34/ниваетъ ихъ съ двѣнадцатью знаками зодіакальнаго круга. И при этомъ, по Клименту, церковь не есть чисто невидимая и духовная, а получила свое историческое начало и устройство отъ Іисуса Христа и апостоловъ и непрерывно сохраняетъ въ неизмѣнномъ видѣ все это драгоцѣнное наслѣдіе открыто и видимо для всего міра, изъ коего она собираетъ достойныхъ членовъ для Царствія Божія.

Церковная мысль нашла себѣ правильное выраженіе въ этомъ вопросѣ и у Оригена, не всегда въ своихъ другихъ сужденіяхъ строго православнаго. По его пониманію, отшедшіе въ небесную церковь святые не прерываютъ своего общенія съ церковію воинствующей, а напротивъ, болѣе глубокое и дѣятельное участіе принимаютъ въ ея судьбахъ, чѣмъ какое принимали во время земной жизни, какъ равно и о судьбахъ сей церкви больше на небѣ знаютъ, чѣмъ сколько знали, бывши на землѣ. Потому что всѣ святые, живя въ раю, какъ бы въ нѣкоторой школѣ, болѣе и болѣе усовершаются въ знаніи не только прошедшаго, но и будущаго, открываемаго имъ вездѣприсущимъ Іисусомъ Христомъ, на что указывалъ Апостолъ, когда говорилъ: «влечетъ меня то и другое: имѣю желаніе разрѣшиться и быть со Христомъ, потому что это несравненно лучше», будучи увѣренъ при этомъ въ томъ, что, возвратившись ко Христу, онъ яснѣе узнаетъ причины всего, происходящаго на землѣ, относительно ли человѣка, или души человѣческой, или ума».

«Апостолъ», говоритъ Оригенъ, «называетъ насъ общниками и святыхъ. И не удивительно. Ибо если говорится, что мы имѣемъ общеніе со Отцемъ и Сыномъ, то какъ не имѣемъ его и со святыми, не на землѣ только, но и на небѣ находящимися, когда Христосъ кровію Своею умиротворилъ небесное и земное, чтобы земное ввести въ общеніе съ небеснымъ? Истину сего очевидно показываетъ Господь, когда говоритъ, что «радость будетъ на небесахъ объ одномъ грѣшникѣ кающемся». Если святые въ будущей жизни видятъ лицемъ къ лицу то, что въ настоящей видѣли только какъ бы сквозь тусклое стекло, гадательно (1 Кор. 13, 12), то нельзя допустить, чтобы они не на такой же степени стояли и въ отношеніи къ другимъ добродѣтелямъ, когда тамъ они усовершаются въ томъ, что стяжали въ настоящей жизни. Одна же изъ главныхъ добродѣтелей, по слову Божію, есть любовь къ ближнему, которую, необходимо думать, усопшіе святые имѣютъ къ подвизавшимся въ настоящей жизни въ большей степени, чѣмъ тѣ, кои помогаютъ немощнымъ въ борьбѣ, будучи сами слабы; ибо не здѣсь только иcполняется посредствомъ братской любви сказанное: «страдаетъ ли одинъ членъ, страдаютъ съ нимъ всѣ члены; славится ли одинъ членъ, съ нимъ радуются всѣ члены», — но и о /с. 35/ любви отшедшихъ изъ сей жизни должно сказать: «(у меня) забота о всѣхъ церквахъ: кто изнемогаетъ, съ кѣмъ бы я не изнемогалъ? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся? (2 Кор. II, 28-29)» [28].

Идея соборности Церкви въ періодъ вселенскихъ соборовъ.

Конечно, наиболѣе выразительно и постоянно высказывается идея небесно-земной общности церковной въ дальнѣйшій періодъ послѣ эпохи гоненій, когда получена была свобода воздвигать храмы, прославлять открыто мучениковъ, совершать въ память ихъ торжественныя празднованія. Не будемъ приводить здѣсь многочисленныя свидѣтельства на эту тему, какія находятся у великихъ святителей и у учителей церкви 4-5-го вѣковъ. Укажемъ лишь два-три образца ихъ. Но поскольку рѣчь идетъ объ эпохѣ вселенскихъ соборовъ, то, помимо святоотеческой письменности, умѣстно здѣсь привести также отрывокъ изъ рѣчи императора Константина Великаго, которою былъ открытъ первый вселенскій соборъ; императоръ былъ тогда еще не крещенымъ и, по роду своихъ занятій, казалось бы, не имѣлъ возможности углубиться всецѣло въ истины христіанства; однако съ горячими, искренними, отъ сердца идущими словами онъ высказалъ передъ отцами собора не только свою любовь къ Церкви и жажду видѣть церковное единеніе и миръ, но и свое исповѣданіе вѣры. Онъ началъ рѣчь слѣдующими словами:

«Къ спасенію рода человѣческаго праведный и всемогущій Богъ уготовалъ много славныхъ путей, и между ними самый славный и самый благолѣпный есть тотъ, которымъ Онъ собралъ всѣхъ насъ въ святой каѳолической Церкви, какъ бы въ нѣкоемъ Владычнемъ жилище вѣры: — это выше всякаго чуда. Съ одной стороны, мы видимъ, что вершина этого жилища касается звѣзднаго сіянія, съ другой — примѣчаемъ, что основанія его, уже при самомъ началѣ дѣла, маніемъ Божественнымъ пустили корни столь глубоко и прочно, что можетъ чувствовать это вся вселенная. Двѣнадцать столповъ неподвижныхъ, бѣлѣйшихъ снѣга, силою божества нашего Искупителя, непрерывно поддерживаютъ ученіе вѣры»... Въ этихъ начальныхъ словахъ рѣчи содержится исповѣданіе «каѳоличности», въ смыслѣ всеобъемлющаго тѣла Церкви, какъ бы простирающагося до звѣздъ, подъ Главою Господомъ; равнымъ образомъ, дано пониманіе «апостольскаго» признака Церкви: апостолы не только «были», но и остаются нерушимыми основаніями Церкви.

Вернемся къ отцамъ Церкви.

Вотъ слова Златоуста:

/с. 36/ «Опять память мучениковъ, и опять праздникъ и духовное торжество. Они страдали, и мы радуемся; они подвизались, и мы ликуемъ; ихъ вѣнецъ — и общая слава, или лучше, слава всей Церкви. Какъ же, скажешь, это можетъ быть? — Мученики суть наши части и члены: но «аще страждетъ единъ удъ, съ нимъ страждутъ вси уди; аще ли же славится единъ удъ, съ нимъ радуются вси уди». Вѣнчается голова, — и остальное тѣло ликуетъ. Одинъ дѣлается побѣдителемъ на олиміййскихъ играхъ, — и весь народъ веселится и принимаетъ его съ великою славою. Если же на олимпійскихъ играхъ получаютъ такое удовольствіе тѣ, которые нисколько не участвовали въ трудахъ, то тѣмъ болѣе это можетъ быть по отношенію къ подвижникамъ благочестія. Мы ноги, а мученики — голова; но «не можетъ рещи голова ногамъ: не требѣ ми есте» (1 Кор. 12, 21). Прославлены члены, но превосходство славы не отчуждаетъ ихъ отъ союза съ остальными частями: ибо тогда особенно они и славны, когда не чуждаются союза съ ними»... «Если Владыка ихъ не стыдится быть нашимъ Главою, то тѣмъ паче они не стыдятся быть нашими членами, ибо въ нихъ выражена любовь, а любовь обыкновенно соединяетъ и связываетъ разобщенныхъ, несмотря на разность ихъ по достоинству» (св. Іоаннъ Злат. Похвальное слово св. мученику Роману).

«Что такое едино тѣло?» бесѣдуетъ Златоустъ въ другой разъ: «вѣрные всѣхъ мѣстъ вселенной, какіе только существуютъ, существовали и будутъ существовать. Равно и тѣ, которые до пришествія Господня угодили Богу, суть едино тѣло. Почему? Потому что они знали Христа» (на Посл. къ Ефес. бес. 10).

Блаж. Августинъ писалъ: «Церковь небесная покровительствуетъ, какъ и должна, странствующей части своей: ибо та и другая — одна по наслѣдію вѣчному, одна и нынѣ по любви, и вся устроена на служеніе Богу». У него же читаемъ: «Подъ Церковію не разумѣйте однихъ тѣхъ, которые начали быть святыми по пришествіи и рожденіи Господа: къ Церкви принадлежатъ всѣ святые, которые когда либо были».

«Ибо души благочестивыхъ усопшихъ, — говоритъ онъ въ другомъ мѣстѣ, — не отходятъ отъ Церкви, которая является царствомъ Христовымъ. Посему и на алтарѣ Господнемъ совершается память ихъ въ принесеніи Тѣла Христова... Почему бы это совершалось, какъ не потому, что вѣрные даже послѣ смерти остаются членами ея (Церкви)»?

Примѣромъ живого чувства близости небесныхъ святыхъ къ братьямъ на землѣ можетъ служить молитвенное обращеніе отца Церкви 4-го вѣка св. Григорія Нисскаго къ мученику Ѳеодору въ тяжелое время для восточной церкви и государства: ...» Ходатайствуй за отечество у общаго Царя и Господа. Намъ угрожаютъ величай/с. 37/шія опасности... Воинъ, сражайся за насъ! Мученикъ, предстательствуй съ дерзновеніемъ за твоихъ соотечественниковъ! Хотя ты въ другомъ мірѣ, но всегда знаешь о напастяхъ и нуждахъ человѣческихъ. Испроси намъ миръ, чтобы наши святыя собранія не прекращались... Молимъ тебя, не лиши насъ и впредь твоего покровительства. Если нужно ходатайство еще болѣе сильное, собери лики мучениковъ, твоихъ братій, и помолись со всѣми вмѣстѣ. Молитвы многихъ праведниковъ покроютъ грѣхи народовъ» [29].

Образы Церкви въ «Пастырѣ» Ерма.

Послѣ приведенныхъ святоотеческихъ мыслей о Церкви полезно будетъ вернуться назадъ къ эпохѣ, тѣсно примыкающей къ апостольской, и воспроизвести вкратцѣ образныя представленія Церкви, данныя въ замѣчательномъ памятникѣ первой четверти второго столѣтія «Пастырѣ» Ерма, написанномъ на греческомъ языкѣ въ Римѣ. «Пастырь» пользовался въ древнее время во всей церкви большимъ уваженіемъ; св. Климентъ Александрійскій ссылается на него, какъ на «Писаніе», и называетъ богодухновенной книгой; такъ же относится и св. Ириней, выражаясь о немъ: «хорошо говоритъ Писаніе». Св. Аѳанасій и Іеронимъ называютъ ее просто «полезною». «Пастырь» былъ читаемъ и уважаемъ и въ Римской церкви; но уже въ 4-мъ вѣкѣ, составляя свой каталогъ церковныхъ писателей, Іеронимъ отмѣтилъ о ней: «у латинянъ почти неизвѣстна». Повидимому, причиной перемѣны отношенія къ нему въ Римѣ было несоотвѣтствіе образа Церкви въ «Пастырѣ» съ тѣмъ болѣе узкимъ представленіемъ о Церкви, какое стало постепенно утверждаться на Западѣ. Между тѣмъ, эта книга обращаетъ на себя особое вниманіе по возвышенному ученію о Церкви. Вмѣстѣ съ тѣмъ, по своимъ аскетическимъ и моральнымъ воззрѣніямъ она очень совпадаетъ съ духомъ восточнаго подвижничества послѣдующихъ вѣковъ.

Церковь представлена въ «Пастырѣ» въ рядѣ видѣній Ерма, точнѣе — явленій ему во снѣ. Сначала она предстаетъ предъ нимъ въ образѣ старой женщины, при чемъ явившійся прекрасный юноша объясняетъ Ерму, что эта старица есть Церковь Божія, и «такъ какъ сотворена она прежде всего, то и стара; и для нея сотворенъ міръ». Сама старица, далѣе, показала Ерму другой образъ Церкви. Великая башня воздвигалась на водахъ. Много народа участвовало въ ея построеніи. Одни подавали камни изъ глубины водъ: эти камни гладкіе, всѣ какъ одинъ. Другіе подавали изъ земли: одни камни были годные, другіе откладывались или откатывались. Старица объяснила Ерму. Башня, говоритъ она, это я, Церковь. Строится на водахъ, ибо ваше спасеніе совершается черезъ воду. /с. 38/ Строящіе башню шесть юношей — первозданные ангелы строители; прочіе тоже ангелы, но они ниже первыхъ. Камни квадратные и бѣлые — апостолы, учители, епископы, діаконы, непорочно ходившіе въ святомъ ученіи Божіемъ. А камни, извлекаемые изъ глубины и полагаемые въ зданіе, аккуратно входящіе въ стройку, это суть тѣ, которые уже умерли и пострадали за имя Божіе. Откладываемые это тѣ, которые согрѣшили и желаютъ покаяться. Падающіе около воды, но не скатывающіеся въ воду, — тѣ, которые желали креститься и не исполнили желанія изъ за привязанности къ земнымъ благамъ. Крестившись, они, если и пострадаютъ, пойдутъ въ иное, низшее мѣсто.

Въ одномъ изъ многихъ другихъ видѣній Ермъ видитъ двѣнадцать горъ (обозначающихъ народы на землѣ) и среди нихъ на площади поля камень огромный, бѣлый, выше этихъ горъ, квадратный, такой, что могъ бы держать всю землю, древній. Прекрасные строители, между ними двѣнадцать прекрасныхъ дѣвъ, строятъ башню на большомъ камнѣ; въ самомъ камнѣ, ниже постройки, есть дверь, какъ бы недавно сдѣланная и сіяющая свѣтлѣе солнца. Пастырь говоритъ ему: ...чего не можешь понять, за то не берись какъ будто бы былъ мудръ; но проси у Господа, чтобы, получивши смыслъ, понять это... И далѣе объясняетъ видѣніе. Камень и дверь это Сынъ Божій. Онъ древнѣе всякой твари и присутствовалъ на совѣтѣ Отца Своего о созданіи твари. А дверь въ Немъ новая потому, что Онъ явился въ послѣдніе дни и сталъ дверью для желающихъ спастись и войти въ Царствіе Божіе. Башня — Церковь. Строители — ангелы. Дѣвы — силы Сына Божія. Башня строится не самой землѣ, а на камнѣ: «имя Сына Божія велико и неизмѣримо, оно держитъ весь міръ». Камни, взятые изъ глубины въ зданіе, — первые десять, положенные въ основаніе, обозначаютъ первый вѣкъ (по мнѣнію толкователей, это десять допотопныхъ патріарховъ, по Бытія 5-й гл.), слѣдующіе 25 — второй вѣкъ мужей праведныхъ (очевидно, ветхозавѣтныхъ); 35 слѣдующихъ обозначаютъ пророковъ и учителей благовѣстія Сына Божія. Почему камни эти были извлечены изъ глубины? «Имъ необходимо было пройти черезъ воду, чтобы оживотвориться» (т. е. получить дары благодати крещенія безъ тѣлеснаго погруженія). Зачѣмъ въ построеніи сдѣлана остановка? Чтобы соблазнившіеся покаялись; къ нимъ посланъ ангелъ покаянія.

Въ одномъ изъ видѣній явившійся Пастырь показываетъ ему много деревьевъ, съ опавшими листьями, казавшихся какъ бы засохшими; всѣ они походили одно на другое. «И сказалъ мнѣ: Видишь эти деревья? Вижу, говорю я; они похожи одно на другое и сухи. Онъ въ отвѣтъ сказалъ мнѣ: Эти деревья служатъ образомъ людей, живущихъ въ этомъ мірѣ. Почему же, господинъ, спросилъ /с. 39/ я, они какъ бы засохли и похожи одно на другое? Потому, говоритъ онъ, что въ этомъ вѣкѣ не видны ни праведные ни нечестивые люди: одни походятъ на другихъ. Ибо настоящні вѣкъ есть зима для праведныхъ, которые, живя съ грѣшниками, по виду не различаются отъ нихъ. Какъ во время зимы всѣ деревья съ отпавшими листьями сходны между собою, и не видно, которыя изъ нихъ дѣйствительно засохли и которыя свѣжи, — такъ точно въ настоящемъ вѣкѣ нельзя распознать праведныхъ и грѣшныхъ, но всѣ похожи одни на другихъ». «Какъ во время лѣта свѣжія деревья отличаются отъ засохшихъ плодомъ и листьями, такъ въ будущемъ вѣкѣ праведные отъ нечестивыхъ различаются блаженствомъ.»

Какъ видимъ изъ представленныхъ отрывковъ «Пастыря», Церковь здѣсь изображена какъ единое — въ мірѣ небесномъ и земномъ — цѣлое, воздвигаемое на единомъ основаніи — камнѣ Господѣ Іисусѣ Христѣ [30].

Соборность каѳолическая и соборность икуменическая.

Церковь именуется въ славянскомъ переводѣ символа вѣры «соборной», въ греческомъ текстѣ — каѳолической. Какое значеніе имѣетъ это слово?

Греческое слово «каѳоликос», до того рѣдко встрѣчающееся лишь у античныхъ философовъ (такъ, Эпикуръ говоритъ о «каѳолическомъ мышленіи»), христіане избрали для обозначенія новаго понятія, присущаго только христіанскому сознанію, для выраженія исключительнаго, необыкновеннаго, вселенскаго характера Церкви, какъ общества, непохожаго на всѣ иныя человѣческія организаціи. Въ древнихъ символахъ вѣры неизмѣнно есть опредѣленіе: «каѳолическая». Такъ, въ Іерусалимскомъ символѣ: «и во едину святую каѳолическую Церковь»; въ символѣ, принятомъ въ общее употребленіе въ Римской церкви: «во святую каѳолическую Церковь, святыхъ общеніе»; равно и въ посланіи Александра еп. Александрійскаго (передъ первымъ вселенскимъ соборомъ): «исповѣдуемъ также едину и единственную каѳолическую апостольскую Церковь, никогда не одолимую»; у Климента Алексадрійскаго: «одна только древняя каѳолическая Церковь, въ единствѣ одной только вѣры»; то же въ приведенномъ отрывкѣ изъ рѣчи императора Константина и въ другихъ памятникахъ.

Въ древнехристіанской письменности этотъ терминъ впервые встрѣчается въ началѣ II вѣка, именно у св. Игнатія Богоносца: «Гдѣ Іисусъ Христосъ, тамъ и каѳолическая Церковь,» пишетъ онъ, вкладывая, очевидно, тотъ же смыслъ цѣлостности, что и въ другомъ выраженіи того же посланія: «въ единомъ тѣлѣ Церкви /с. 40/ Его». Въ «Мученическихъ Актахъ Поликарпа» Христосъ названъ Пастыремъ сущей по вселенной (икумени) каѳолической Церкви.

Находится этотъ терминъ и въ Апостольскихъ постановленіяхъ (въ 8 кн.), и у Климента Александрійскаго, у блаж. Августина, тоже указывающаго въ немъ смыслъ цѣлостности; наконецъ, онъ неизмѣнно встрѣчается въ актахъ вселенскихъ соборовъ.

Лежащее въ корнѣ этого слова греч. мѣстоименіе «олос» (весь), безъ опредѣляемаго слова, т. е. въ значеніи существительнаго («то олон») значитъ: «все», «цѣлое»; а во множ. числѣ ср. рода («та ола») обозначаетъ: «все», «совершенно все»; «каѳ ола» — по всему цѣлому («ката», какъ представка, выражаетъ полноту или усиленіе дѣйствія, совершенство качества). Такимъ образомъ, «каѳолическій» имѣетъ значеніе: «всеобъемлющій», собирающій все во едино. Въ древнехристіанской письменности Христосъ называется «Диміургос тон олон» — Содѣтель всяческихъ [31].

Наряду съ этимъ терминомъ употреблялось въ значеніи «вселенскій» слово «икуменикос». Когда жизнь вызвала потребность, по примѣру апостольскаго собора и по духу соборности, общецерковныхъ съѣздовъ православныхъ епископовъ, для точнаго опредѣленія истинъ христіанской вѣры и для установленія каноновъ-правилъ церковнаго управленія, — то эти соборы получили наименованіе «икуменическихъ» — вселенскихъ: «икуменикос синодос», соборъ епископовъ со всѣхъ мѣстъ земли. «Икумени» (подраз. «ги» — земля) — обитаемая или населенная земля, вселенная, — въ частности, земля извѣстная грекамъ и затронутая ихъ цивилизаціей, у позднѣйшихъ — «орбис террарум». Въ латинскомъ языкѣ не нашлось соотвѣтствующихъ терминовъ, и западная церковь оставила у себя греческое слово «католическій», свидѣтельствуя этимъ особенность его значенія. Но въ практикѣ «католическій» стали переводить какъ «повсемѣстный».

Достойно вниманія то, что въ символѣ, принятомъ къ общему употребленію въ западной Римской церкви, читается: «во святую каѳолическую Церковь, святыхъ сообщеніе». Въ православномъ пониманіи это значитъ: каѳоличность выражается въ общеніи святыхъ; Римскіе же катихизисы «святыхъ сообщеніе» разсматриваютъ въ особомъ отдѣлѣ, внѣ зависимости отъ каѳоличности, а слово «каѳолическую» понимаютъ, какъ повсемѣстную.

Въ славянскомъ языкѣ терминъ «соборный», какъ видимъ, употребляется въ двухъ значеніяхъ: каѳолическій и икуменическій. Значеніе слова «соборный» въ символѣ вѣры — самое широкое, оно никакъ не совмѣщается съ узкимъ смысломъ «соборовъ», какъ высшаго церковнаго органа или формы церковнаго управленія. «Не посмѣю сказать», пишетъ русскій православный мыслитель и преданный сынъ Церкви А. С. Хомяковъ: «глубокое ли познаніе /с. 41/ сущности церкви, почерпнутое славянскими первоучителями изъ самихъ источниковъ истины въ школахъ Востока, или еще высшее вдохновеніе, ниспосланное Тѣмъ, Кто одинъ есть Истина и Животъ, внушило передать слово «каѳолическій» словомъ «соборный»: но утверждаю смѣло, что одно это слово содержитъ въ себѣ цѣлое исповѣданіе вѣры». Дѣйствительно, славянскіе переводчики передали намъ пониманіе, что каѳоличность не есть только повсемѣстность, а равно, не есть только соединеніе, но есть объединеніе вокругъ одного центра или единеніе всѣхъ во Христѣ [32].

Идея каѳоличности переноситъ мысль православнаго христіанина къ образу Церкви, даваемому въ расположеніи частицъ, вынимаемыхъ изъ просфоръ для св. Евхаристіи, на св. дискосѣ (ср. о. Іоаннъ Кронштадтскій. Мысли о Церкви и богослуженіи). Въ центрѣ дискоса полагается Святый Агнецъ, по сторонамъ же частица въ честь Богородицы и частицы въ память сонмовъ святыхъ, именно: Предтечи и всѣхъ пророковъ, сонма апостоловъ, сонма святителей, сонма мучениковъ и мученицъ, сонма преподобныхъ мужей и женъ, сонма цѣлителей — безсребренниковъ, наконецъ, равноапостольныхъ, праведныхъ и всѣхъ святыхъ; въ нижней части круга полагаются частицы за живыхъ — іерарховъ и вѣрныхъ и частицы за умершихъ. Здѣсь, такимъ образомъ, весь соборъ Церкви вокругъ Агнца Христа: небесные, и земные и въ покаяніи усопшіе; участіе въ церкви безплотныхъ ангеловъ, хотя не представлено на дискосѣ въ богослужебной практикѣ русской церкви (оно представлено въ практикѣ греческой церкви), зато полно выражается въ литургическихъ молитвахъ.

Каѳоличность становится не столько пространственнымъ признакомъ, отвѣчающимъ на вопросъ «гдѣ?» — «повсюду»; сколько внутреннимъ свойствомъ Церкви, отвѣчающимъ на вопросъ «какъ?» — «въ неразрывномъ единеніи со всѣмъ цѣлымъ». И на этомъ основаніи данный терминъ можетъ прилагаться и дѣйствительно прилагается не только къ цѣлому, но и къ каждой его части, подобно тому, какъ мы называемъ пшеницей и массу ея, и небольшое количество; — и хлѣбъ, растущій въ полѣ (церковь на землѣ) и собранный въ житницу (небесная церковь). Такъ это и есть въ терминологіи церковной: часть Церкви, находящаяся въ единствѣ со всею Церковію, является «каѳолической». Въ актахъ вселенскихъ соборовъ встрѣчаемъ этотъ терминъ въ приложеніи, какъ къ отдѣльнымъ митрополіямъ, такъ даже къ небольшимъ епископіямъ, территоріально незначительнымъ. Примѣры изъ древнихъ документовъ: «Константинъ Августъ (— Великій) — Александрійской каѳолической церкви» (увѣщательное посланіе противъ Арія). Въ актахъ третьяго вселенскаго собора, среди подписей епископовъ о низложеній Нектарія: «Евтихій, св. Божіей каѳолической /с. 42/ и апостольской церкви въ Ѳеодосіополѣ», «Нектарій, епископъ каѳолической церкви въ Синеѣ». То же и въ актахъ послѣдующихъ вселенскихъ соборовъ.

Подобное примѣненіе слова «каѳолическій» было, очевидно, причиной и того, что епископы церквей внѣ предѣловъ позднѣйшей Византійской имперіи — грузинскій, сирскій, армянскій — сохранили до настоящаго времени титулъ «католикосовъ».

Конечно, самое понятіе «каѳоличность» не ограничивается одной только идеей общности двухъ областей единаго тѣла Христова. Каѳоличность проникаетъ Церковь во всѣхъ направленіяхъ. Въ этомъ понятіи содержится также идея единенія и общенія членовъ земной Церкви между собою во Христѣ. Далѣе, сюда входитъ мысль о полнотѣ и цѣльности всей церковной жизни. Сама вѣра христіанская и ученіе христіанское отъ древности назывались каѳолическими. Такъ, у св. Кирилла Іерусалимскаго: «Каѳолической (Церковь) называется потому, что находится во всей вселенной отъ конецъ до конецъ земли, и потому, что учитъ каѳолично и безъ недостатковъ всѣмъ догматамъ». Въ обычномъ церковномъ языкѣ выраженіе «каѳолическая вѣра» указывало на чистоту ученія Церкви, въ противоположность ересямъ. Но какой былъ первоначальный толчокъ къ такому сочетанію словъ? Естественно думать, что оно подчеркивало всеобъемлемость вѣры христіанской, всеобъемлемость міровозрѣнія христіанскаго, соединяющаго въ одно цѣлое ученіе о небесномъ и земномъ.

Смыслъ возвышеннаго понятія «каѳолическій» сталъ затемняться особенно на Западѣ, гдѣ оба понятія, каѳолическій и икуменическій, передавались однимъ словомъ — «универсалис».

Когда въ шестомъ вѣкѣ титулъ «икуменическаго» былъ усвоенъ, по желанію императора, константинопольскимъ патріархомъ, это вызвало горячіе протесты со стороны епископовъ Рима, увидѣвшихъ въ этомъ титулѣ знакъ нечестиваго превозношенія, тогда какъ его значеніе по существу — территоріальное. И восточные епископы, да и сами императоры, вынуждены были объяснять, что этимъ титуломъ имѣется въ виду обозначить лишь административныя полномочія патріарха цареградскаго, какъ епископа царствующаго града, первенствующаго среди всѣхъ епископовъ Востока, восточной экумени Римской имперіи. «Когда я, находясь въ Константинополѣ, — пишетъ уже въ восьмомъ столѣтіи папѣ Іоанну VIII его римскій библіотекарь, — часто осуждалъ грековъ за это слово и упрекалъ ихъ въ тщеславіи и гордости, то они возражали, что они не потому называютъ патріарха вселенскимъ — «икуменикос», — что многіе перевели словомъ «универсалис», — чтобы онъ былъ епископомъ надъ всѣмъ міромъ, но потому что онъ имѣетъ начальническую власть надъ одной частью міра, въ которой /с. 43/ обитаютъ христіане. То, что греки называютъ вселенною — «икумени» — у латинянъ обозначаетъ не только міръ — «орбис,... но также и всякое жилище или обитаемое мѣсто» («Предисловіе Анастасія библіотекаря къ документамъ седьмого собора»).

Постепенное сведеніе смысла слова «каѳолическій» на Западѣ къ значенію вселенскости территоріальной имѣло неблагопріятныя послѣдствія для Церкви. Когда, съ объявленіемъ свободы христіанства и быстрымъ его распространеніемъ въ массахъ народныхъ, стало замѣчаться пониженіе въ этихъ массахъ нравственнаго христіанскаго уровня, то еретики пелагіане (5 в.), понявши каѳоличность въ смыслѣ территоріальной вселенскости, выдвинули положеніе: «если Церковь каѳолична, то она не свята; если она свята, то не каѳолична», т. е., расширеніе количественное и территоріальное отрицательно отражается на качественной сторонѣ. Это было прямымъ выраженіемъ потери ими понятія каѳоличности. Въ самой западной Церкви понятіе это свелось къ значенію универсальности земной. По опредѣленію Римско-католическихъ катихизисовъ, «каѳоличность Церкви выражается въ томъ, что истинная церковь обнимаетъ всѣ народы и обряды и распространяетъ вѣру во всѣхъ концахъ земли», или «что она способна принять въ свое лоно всѣ народы», «что она имѣетъ стремленіе распространиться по всему міру», «что нѣтъ ни одного уголка земли на земномъ шарѣ, гдѣ бы не считалось хоть нѣсколько членовъ римской церкви» [33].

Въ протестантствѣ понятіе «католическій» было и остается заброшеннымъ, и рѣдко слово это встрѣчается въ терминологіи протестантской. Въ ученомъ протестантскомъ мірѣ, разумѣется, есть стремленіе ухватить его древній, основной смыслъ. Вотъ какъ опредѣляетъ его одинъ изъ современныхъ протестантскихъ ученыхъ, сторонникъ сближенія этихъ исповѣдашй съ древними историческими церквами, въ нѣмецкомъ протестантскомъ богословскомъ словарѣ.

«Каѳоличность Церкви состоитъ для каѳолическаго сознанія въ божественномъ универсализмѣ видимо — невидимаго, естественно — сверхъестественнаго организма, который явленъ Христомъ; въ организмѣ Церкви онъ продолжаетъ свою мистическую любовь. Каѳолическій обозначаетъ для каѳолическаго сознанія полноту, цѣлость, всесторонность, гармонію, равновѣсіе. Каѳолическій человѣкъ есть тотъ, кто — несмотря на раскрытіе своихъ индивидуальныхъ качествъ — постоянно оріентируется на цѣлое, подчиняетъ себя общему и смиренно склоняется передъ сверхъ-индивидуальными, объективными нормами истины и жизни.»

«Какъ противоположность каѳолическому сознанію — представляется каѳоликамъ сознаніе еретиковъ, которое ставитъ выше общаго церковнаго опыта индивидуальный опытъ».

/с. 44/ «Глубокая трагедія каѳоличности, какъ многіе глашатаи каѳолической идеи признаютъ сами, состоитъ въ томъ, что эмпирическія (т. е. фактически существующія) церкви представляютъ божественную каѳоличность и универсальность только неполно и въ помутненномъ видѣ, отчего каѳоличность существеннр страдаетъ. Внѣ-римскіе каѳолики убѣждены въ томъ, что въ нынѣшней Римской церкви невозможно полное развитіе каѳолической идеи. Специфически римское въ немъ, юридически-іерархическое начало является для него, съ одной стороны, согласимся, вспомогательнымъ средствомъ церковной универсальности и единства; съ другой стороны однако, оно становится тормозомъ для каѳолическаго и затемняетъ сокровенные элементы христіанской идеи. Несоотвѣтствіе между «Римскій» и «каѳолическій» служитъ причиной постояннаго кризиса въ Римо-католической церкви» (Гейлеръ).

Истолкованіе понятія «каѳолическій» въ смыслѣ «внутренней связи» находимъ и въ новѣйшей римско-католической литературѣ, именно, въ недавно вышедшемъ трудѣ пат. де-Любакъ «Католицизмъ». Здѣсь авторъ истолковываетъ католицизмъ какъ соціальную идею, только такую соціальную идею, цѣли которой лежатъ въ вѣчности, и противопоставляетъ ее утопической земной идеѣ коммунизма. Вотъ нѣкоторыя изъ его мыслей.

Паденіе человѣчества въ Адамѣ внесло разобщеніе не только съ Богомъ, но и между самими людьми, потому цѣлью искупленія было не только вернуть людей къ Богу, но вернуть ихъ также къ ихъ духовному единству. Цѣлью Церкви является «завершить» въ той степени, въ коей это возможно, дѣло возсоединенія, «начатое» Христомъ, возстановить потерянное единство и собрать всѣхъ вмѣстѣ въ одно цѣлое. «Это есть основное значеніе слова католическій. Католичность Церкви не зависитъ отъ географіи или статистики». «Тотъ фактъ, что миссія Церкви распространяется на всю человѣческую расу, — и есть то, что дѣлаетъ ее католической». «Церковь была уже католической въ первую Пятидесятницу», — выражаетъ авторъ свою мысль сходно со словами нашего А. С. Хомякова, — «какъ она была или будетъ въ день своей наибольшей географической экспансіи». Святыя таинства Церкви нужно разсматривать, какъ средства не только приближенія къ Богу, но и соціальнаго сближенія христіанскаго общества. Эта послѣдняя роль таинствъ часто пренебрегается или, еще чаще, ей дается только второстепенное вниманіе въ современномъ католическомъ богословіи. Равнымъ образомъ, признаетъ авторъ, слишкомъ широкое мѣсто дается церковному авторитету и прерогативамъ іерархіи, а главное папству, тогда какъ духовное единство членовъ мистическаго тѣла остается забытымъ.

/с. 45/ Какъ видимъ оба автора, протестантскій и римо-католическій, ставятъ своей задачей дать углубленный смыслъ разсматриваемому понятію. Однако оба они оставляютъ безъ вниманія ту существеннѣйшую сторону его, какая заключается въ общеніи земного стада Христова съ небесною Церковію [34].

Идея соборности Церкви въ позднѣйшемъ православномъ богословіи.

Достойно вниманія, что въ восточномъ православномъ богословіи не находимъ выработанныхъ логическихъ опредѣленій Церкви. И въ «Точномъ изложеніи Православной вѣры» преп. Іоанна Дамаскина (8 в.), большомъ трудѣ, представляющемъ собой систему догматическаго богословія, нѣтъ ни отдѣла о Церкви, ни опредѣленія понятія о Церкви; здѣсь найдемъ только названія: «Церковь», «каѳолическая Церковь», «святая каѳолическая и апостольская Церковь». Да и легко ли дать опредѣленіе — всеобъемлющему, каѳолическому, составляющему жизнь въ Богѣ?

Необходимость формулировать логическое опредѣленіе Церкви возникла во второй половинѣ нашего тысячелѣтія, когда Православная Церковь нашла нужнымъ дать свой голосъ въ догматической полемикѣ между Римской церковью и появившимся на Западѣ протестантствомъ и высказать свое отношеніе къ послѣднему. Католичество учило о видимой Церкви подъ главенствомъ папы; протестантство — о невидимой или духовной церкви на землѣ подъ Главою Христомъ. Православное богословіе имѣло задачей подчеркивать а) истинность и благодатность видимой земной организаціи Церкви, въ противоположность протестантству, и б) возглавленіе Церкви Самимъ Господомъ Іисусомъ Христомъ, въ противоположность римскому ученію о видимой главѣ Церкви. При нѣкоторомъ разнообразіи словесныхъ выраженій, Церковь опредѣляется обычно, какъ «Общество людей, объединенныхъ вѣрою, священноначаліемъ и таинствами подъ единою Главою Христомъ».

Хотя для полнаго понятія Церкви въ этомъ опредѣленіи недостаетъ указанія на общеніе со святыми, какъ на необходимый признакъ Церкви, однако, тѣмъ болѣе важно подчеркнуть, что древнецерковное, святоотеческое пониманіе Церкви какъ небесно-земного цѣлаго, всегда оставалось и остается въ православномъ церковномъ сознаніи.

Это видно хотя бы изъ приведенной въ началѣ этого изложенія выдержки изъ Посланія Восточныхъ Патріарховъ, а также изъ другого положенія оттуда же: «Такъ какъ главою Вселенской Церкви не можетъ быть смертный человѣкъ, то Главою ея являет/с. 46/ся Господь Іисусъ Христосъ». Ясно, что здѣсь Церковь на землѣ мыслится въ неразрывномъ единствѣ съ небесной.

Богословская мысль Русской Православной Церкви сохраняетъ то же возвышенное пониманіе соборности или каѳоличности Церкви.

Святитель Тихонъ Задонскій (18 в.) учитъ насъ направлять всѣ наши мысли и желанія къ небесному Іерусалиму. «Христіанское отечество есть небо, гдѣ слава Небеснаго Отца, Которому они молятся: «Отче нашъ, иже еси на небесѣхъ»; гдѣ преславный домъ Его, въ которомъ «обители многи суть», гдѣ градъ великій Іерусалимъ, имущъ славу Божію... Окомъ взираемъ и воздыхаемъ, въ жилище наше небесное облещися желающе... Откуду должно часто «возводить очи наши къ Живущему на небеси» и просить помощи отъ Него, да укрѣпитъ насъ въ подвигѣ нашемъ и подастъ намъ «теченіе скончать, вѣру соблюсти» и прійти въ оную «страну живыхъ». «Горняя мудрствуйте, а не земная».

Св. Тихонъ Задонскій обычно опредѣляетъ Церковь, какъ «тѣло Христово духовное», и часто напоминаетъ своимъ читателямъ апостольское изреченіе: мы — «сожителіе святымъ и присніи Богу». — «Желаютъ люди въ домѣ красномъ и богатомъ жить: ты желай и тщися въ дому Божіемъ жить, иже есть церковь Бога жива, и быть сожителемъ святымъ и приснымъ Богу (I Тим. 3, 15. Еф. 2, 19). Се есть желаніе христіанское! Се есть прекрасный и пребогатый домъ!» (св. Тихонъ «Сокровище духовное, отъ міра собираемое». 46) «Желаніе»).

Анатолій, архіепископъ Могилевскій (19 стол.) въ «Бесѣдахъ о вѣрѣ православной» поучаетъ:

«Вѣруемъ и во едину святую каѳолическую и апостольскую Церковь; исповѣдуемъ же, что она едина потому, что истинно вѣрующіе во Христа, въ какихъ бы вѣкахъ ни жили, составляютъ одно духовное тѣло, которое, какъ таинственное тѣло Христово, имѣетъ одну Главу Христа Спасителя и одушевляется однимъ Духомъ Божіимъ. Вѣруемъ, что Церковь есть святая, потому что, будучи освящена ученіемъ, страданіемъ и кровію Іисуса Христа, постоянно освящается еще молитвами и благодатными таинствами Новаго Завѣта. Признаемъ, что Церковь каѳолическая, или вселенская, потому что она не ограничивается никакимъ мѣстомъ, ни временемъ ни народомъ; но заключаетъ въ себѣ истинно вѣрующихъ изъ всѣхъ мѣстъ, временъ и народовъ (Гал. 3, 9-28). Именуемъ Церковь апостольскою и православною, или право вѣрующею, потому что, хотя она, какъ зданіе Божіе, не можетъ имѣть другого основанія, кромѣ Іисуса Христа, однако же утверждается на ученіи всѣхъ Апостоловъ и Пророковъ, которое Церковь неизмѣнно проповѣдуетъ въ ихъ смыслѣ и разумѣніи (Еф. 2, 19-21), /с. 47/ сохраняя притомъ непрерывно отъ самихъ Апостоловъ преемство даровъ Духа Святаго черезъ священное рукоположеніе своихъ пастырей и учителей».

Можно было бы дать богатое собраніе подобныхъ опредѣленій каѳоличности церковной изъ многочисленныхъ записей поученій русскихъ святителей и проповѣдниковъ прошлаго и текущаго столѣтій.

«Пространный православный катихизисъ» (митр. Филарета) даетъ слѣдующія опредѣленія. «Что такое Церковь? Церковь есть отъ Бога установленное общество человѣковъ, соединенныхъ православною вѣрою, закономъ Божіимъ, священноначаліемъ и таинствами». Въ отвѣтѣ на вопросъ: «Что значитъ вѣровать въ Церковь?» читаемъ:... «Во вторыхъ, Церковь, будучи видима, поколику она есть на землѣ и къ ней принадлежатъ всѣ православные христіане, живущіе на землѣ, въ то же время есть невидима, поколику она есть и на небеси, и къ ней принадлежатъ всѣ скончавшіеся въ истинной вѣрѣ и святости»...

«Существуетъ ли также единство между пребывающею на земли и небесною Церковію? Безъ сомнѣнія существуетъ, какъ по отношенію ихъ къ единой главѣ, Господу нашему Іисусу Христу, такъ и по взаимному общенію между тою и другою». «Средствомъ этого общенія служитъ молитва вѣры и любви»... «Почему Церковь называется Соборною, или что то же, каѳолическою или вселенскою? Потому, что она не ограничивается никакимъ мѣстомъ, ни временемъ, ни народомъ, но заключаетъ въ себѣ истинно вѣюрующихъ всѣхъ мѣстъ, временъ и народовъ».

То же о соборности Церкви — въ Катихизисѣ митр. Антонія.

О. Іоаннъ Кронштадтскій, поучая, что «Церковь есть видимый союзъ Бога съ человѣками, царство Божіе на землѣ», — при этомъ съ особой любовью и особенно часто говоритъ о Церкви въ ея полномъ каѳолическомъ, небесно-земномъ единствѣ.

«При совершеніи литургіи весь родъ человѣческій православный приводится къ единому знаменателю, т. е. единому тѣлу Христову (Церковь есть тѣло Христово) и къ Единой Главѣ — Христу, а совершающіе усердно, съ глубокой вѣрой и правдою въ сердцѣ, эту Божію всемірную службу — дѣйствуютъ спасительно и подвизательно на всю каѳолическую Церковь, на всѣ три колѣна: небесное, земное и преисподнее. О! дай Богъ совершать эту службу всегда благоговѣйно, чистымъ сердцемъ, объемля сердцемъ всю полноту Церкви!»

«Церковь есть домъ Божій: въ ней Господь, Глава всѣхъ святыхъ, на небеси торжествующихъ и на землѣ жительствующихъ и подвизающихся, и всѣ — члены Его; Единъ Духъ Божій всѣхъ оживляетъ, освящаетъ, утверждаетъ. Въ семъ дому Божіемъ всѣ /с. 48/ близки между собою, какъ члены другъ къ другу, всѣ здоровые и немощные члены, небесные и земные, помогаютъ другъ другу; земные молятъ небесныхъ о помощи, небесные умоляютъ о нихъ Господа, и такимъ образомъ великая милость Божія обильно проливается на Церковь, на всю полноту ея. Церковь земная и въ прежніе роды и теперь исполнена чудесъ Богоматери и разныхъ святыхъ».

«Церковь состоитъ изъ святыхъ, съ Главою Христомъ, и потому мы ежедневно воспѣваемъ и прославляемъ, просимъ въ молитвахъ свв. Божіихъ угодниковъ быть нашими предстателями; но и мы — сочлененіе Церкви Божіей — другъ другу помогаемъ». «...Признавай, что всѣ святые — старшіе братья наши во единомъ дому Отца Небеснаго, которые съ земли перешли на небо, и всегда они въ Богѣ съ нами, и постоянно насъ учатъ, руководятъ къ жизни вѣчной, посредствомъ составленныхъ ими церковныхъ службъ, таинствъ, обрядовъ, поученій, установленій церковныхъ, какъ — постовъ, праздниковъ, — и такъ сказать, вмѣстѣ съ нами служатъ, поютъ, говорятъ, поучаютъ, помогаютъ намъ въ разныхъ искушеніяхъ и скорбяхъ; и призывай ихъ какъ живущихъ съ тобою подъ однимъ кровомъ; прославляй, благодари ихъ, бесѣдуй съ ними, какъ съ живыми; — и ты будешь вѣровать въ Церковь»... (О. Іоаннъ Кронштадтскій «Что значитъ вѣровать въ Церковь? Мысли о Церкви и православномъ богослуженіи»).

Въ заключеніе выдержекъ приведемъ мысли о. Іоанна о томъ, какъ святые близки намъ:

«Святые близки къ вѣрующимъ сердцамъ и, какъ самые искренніе и добрые друзья, въ минуту готовы на помощь вѣрнымъ и благочестивымъ, призывающимъ ихъ вѣрою и любовію. За земными помощниками надобно большей частью посылать и ожидать иногда долгое время, когда они придутъ, а за этими духовными помощниками не нужно посылать и долго выжидать: вѣра молящагося въ мгновеніе можетъ поставить ихъ у самаго сердца твоего, равно какъ и припять по вѣрѣ нужную помощь, разумѣю, духовную. То, что говорю, говорю съ опыта. Я разумѣю частое избавленіе отъ скорбей сердечныхъ предстательствомъ и заступленіемъ святыхъ, особенно же предстательствомъ Владычицы нашей Богородицы. Можетъ быть, скажутъ на это нѣкоторые, что тутъ дѣйствуетъ простая вѣра или твердая рѣшительная увѣренность въ своемъ избавленіи отъ скорби, а не заступленіе святыхъ предъ Богомъ. Нѣтъ. Изъ чего это видно? Изъ того, что если я не призову въ сердечной молитвѣ извѣстныхъ мнѣ (не различая никого) святыхъ, если не увижу ихъ очами сердца, то и помощи никакой не получу, сколько бы не питалъ увѣренности спастись безъ ихъ помощи. Я сознаю, чувствую ясно, что помощь я полу/с. 49/чаю о имени тѣхъ святыхъ, коихъ призываю, ради живой моей вѣры въ нихъ. Это дѣло бываетъ такъ, какъ и въ обыкновенномъ порядкѣ вещей земныхъ. Я сначала увижу своихъ помощниковъ сердечною вѣрою, потомъ, видя, прошу ихъ тоже сердцемъ, невидимо, но внятно самому себѣ; затѣмъ, получивъ невидимую помощь, совершенно непримѣтнымъ образомъ, но ощутительно для для души, я вмѣстѣ съ тѣмъ получаю сильное убѣжденіе, что эта помощь именно отъ нихъ, какъ больной, исцѣленный врачомъ, бываетъ убѣжденъ, что онъ получилъ исцѣленіе именно отъ этого врача, а не отъ другого, и не самъ собою, а именно отъ врача. Все это дѣлается такъ просто, что нужно только глаза — видѣть» («Моя жизнь во Христѣ») [35].

Примѣчанія:
[19] — Канонъ Пасхи ирм. 1-й. — Рим. 14, 8. — Кол. 3, 1-2. — Св. Іоаннъ Златоустъ, Бесѣда 24-я на 1 Кор. (1 Кор. 10, 13).
[20] — Лк. 11, 52.
[21] — Пс. 21, 26; 30, 10; 88, 6. — 1 Петр. 3, 22. — Еф. 1, 21. — Еф. 4, 10. — Еф. 2, 19. — Рим. 14, 9. — Гал. 4, 26. — Дѣян. 17, 32.
[22] — Евр. 12, 18-29. — Еф. 1, 23. — Акаѳ. Пресв. Богор., икосъ 4-й. — Дѣян. Всел. Собор. т. 1-й изд. 3, стр. 23 (Посланіе Александра, еп. Александрійскаго, къ Александру еп. Константинопольскому). — Евр. 3, 6. — Еф. 2, 21. — 1 Кор. 3, 10. — Евр. 11, 10, 13, 16, 39-40. — 2 Кор. 5, 1-4. — 2 Петр. 1, 13-14.
[23] — Богородиченъ часа 9-го. — Молитва 4-я на сонъ грядущимъ. — Канонъ Благовѣщ. Пресв. Богор. п. 4, тр. 4-й. — Іоан. 10, 34-36. — «Точное изложеніе правосл. вѣры», твор. преп. Іоанна Дамаскина, съ греч. перев. Бронзова, С. П. Б., 1894, кн. 3-я, гл. 17-я стр. 177; кн. 4, гл. 15, стр. 231-2.
[24] — Служба Ангеламъ 8 ноября канонъ п. 9, ирм.2. — Кондакъ Покрова Пресв. Богородицы. — Сѣдаленъ богор. по 2-й Каѳизмѣ воскр. 8-го гл. — Икосъ въ нед. Всѣхъ Святыхъ. — Св. Климентъ Александрійскій, Строматы IV, 8. — Кондакъ 33-мъ мученикамъ Мелитинскимъ, 7 ноября. /стр. 75/
[25] — Служба обща апостоломъ, стихира по 50-мъ пс. — Кондакъ св. Клименту Римскому и Петру Александрійскому, 25 ноября. — Кондакъ св. Льву Катанскому, 20 февр. — Гл. 4-й суббота на хвалитехъ всѣмъ святымъ. — Тропарь Всѣмъ Святымъ («Иже во всемъ мірѣ мученикъ Твоихъ»). — «Съ ними и мы поемъ»: въ восьмой пѣсни многихъ каноновъ. — Земные просятъ Господа о принятіи молитвъ святыхъ о братьяхъ усопшихъ: «Молитвами Рождшія Тя, Христе, мученикъ Твоихъ, и апостолъ, и пророкъ, святителей, преподобныхъ, и праведныхъ, и всѣхъ святыхъ, усопшія рабы Твоя упокой» (Октоихъ гл. 6, пятокъ веч.).
[26] — «Твердь церковная»: служба обща мучен., сѣдал. по 1 каѳ.; служба обща священномучен. стих. на стих.
[27] — Р. Гарнакъ. «Руков. по исторіи догматовъ» (см. у Вл. Троицкаго «Очерки по исторіи догмата о Церкви», стр. 51).
[28] — Св. Игнатія Богон. Посланіе къ Траллійцамъ, гл. 13. — Св. Іоаннъ Златоустъ. Похвальное слово св. муч. Игнатію. — Св. Кириллъ Іерусалимскій. Тайноводственное слово 5-ое — О св. Діонисіи Александрійскомъ — у Евсевія Кесар. «Церковная исторія», кн. 6, гл. 42. — Св. Кипріанъ Карѳаг. «О смертности». — Св. Климентъ Алекс. Stromata, lib. 3; lib. 6; Раеdаgоg. lib. 3. — Оrіgеn. Dе рrіnсірііs. Іn Lеѵ. hоmіl. Dе оrаtіоn.
[29]  — Рѣчь имп. Константина — въ Дѣяніяхъ Всел. Соб. т. I, изд. 3, стр. 40. — Св. Іоаннъ Злат. «Похвальное слово св. Муч. Роману» — въ Твор. св. Іоанна Злат. т. І-ый (Слова и бесѣды на разные случаи). — Св. Іоаннъ Злат. Бесѣды на посл. къ Ефесянамъ, бес. 10, I. — Augustin. Еnсhrіd. n. 15. Dе Jасоb еt Еsаu, sеrm. 4, 44. Dе сіѵіt. Dеі XX, 9. — Св. Григорій Нисскій. Молитва св. Ѳеодору — см. Еп. Сильвестръ. «Опытъ прав. догм. Богосл. т. 5-й, стр. 273.
[30] — «Пастырь» Ерма въ русск. пер. — въ Прав. Обозрѣніи» (Казан. Дух. Акад.) за 1862 г.
[31] — Слово «каѳолическій»: св. Игнатій Бог. Посланіе къ Смирнянамъ 8, 2; «Мученич. акты Поликарпа» 19, 2; 8, 1 и др. (см. у Вл. Троицкаго «Очерки по исторіи догм. о Церкви», стр. 233-235, 248). — «Олос» въ Новомъ Зав. въ ед. ч. читаемъ во многихъ мѣстахъ, какъ то: 1 Іоанн. 2, 2: «Онъ есть умилостивленіе за грѣхи наши и не только за наши, но и всего міра»; Мѳ. 24, 14; 26, 13; Іоанн. 13, 10 и др. — «Диміургос тон олон» — см. Догм. Бог. митр. Макарія т. 1, изд. 4-ое, стр. 233.
[32] — А. С. Хомяковъ «Богословскія сочиненія» въ одномъ т. стр. 313.
[33] — Посланіе имп. Константина — въ Дѣяніяхъ Всел. Соб. т. I, изд. 3, стр. 78; подписи подъ пост. 3-го Всел. Соб. тамъ же, стр. 262; см. также т. 4, изд. I, стр. 186 (посл. къ еп. Максиму); стр. 200 (посл. къ еп. Анатолію); т. 5, изд. 3, стр. 217 (седьмое собраніе 5-го Всел. Соб., подписи епископовъ).
[34] — «Предисловіе Анастасія Библіотекаря» къ Дѣяніямъ седьмого Всел. Соб. — Дѣянія Всел. Соб. т. VІІ, изд. 3, стр. 24-26. Ргоf. Неіlеr "Саtholіzіmus" іn "Dіе Rеlіgіоn іn Gеsсhісhtе und Gеgеnwаrt", Ѵеrlаg Guntеl u. Zsсhаrnасk, Тubіngеn 1928, Аusgаbе 2, Sеіtе 694. — Fаth. Gеnrі dе Lubасk "Саthоlісіsm" (Rеѵіеw іn "Sосіаl Order" 1951: "Sосіаl asреcts оf Саtholіс Dоgmа").
[35] — Св. Тихонъ Задонскій «Объ истинномъ христіанствѣ» (1771 г.) кн. 6, гл. 3. — Его же «Сокровище духовное, отъ міра собираемое» § 46 «Желаніе». — Анатолій, Архіеп. Могилевскій «Бесѣды о вѣрѣ православной» (см. въ «Троицкихъ листкахъ», Джорданвилъ, 1946, стр. 101-102). — Прот. Іоаннъ Кроншт. «Моя жизнь во Христѣ».

Источникъ: Протоіерей М. Помазанскій. О Церкви Христовой въ свѣтѣ вѣры Православной. Внѣ общенія съ небесной Церковію нѣтъ Церкви Христовой. — Jordanville: Published by Holy Trinity Monastery, 1953. — С. 22-49.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.