Церковный календарь
Новости


2018-12-14 / russportal
Свт. Зинонъ Веронскій. На слова: "егда предастъ (Христосъ) царство Богу и Отцу" (1838)
2018-12-14 / russportal
Краткое свѣдѣніе о жизни св. священномуч. Зинона, еп. Веронскаго (1838)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 126-й (1899)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 125-й (1899)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душѣ обрѣсти Бога (1895)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, что не должно соблазнять ближняго (1895)
2018-12-07 / russportal
Тихонія Африканца Книга о семи правилахъ для нахожд. смысла Св. Писанія (1891)
2018-12-07 / russportal
Архим. Антоній. О правилахъ Тихонія и ихъ значеніи для совр. экзегетики (1891)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 15 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Протопресвит. Михаилъ Помазанскій († 1988 г.).

Протопресвитеръ Михаилъ Помазанскій († 1988 г.), видный богословъ, духовный писатель, преподаватель семинаріи РПЦЗ въ Джорданвиллѣ. Родился 6 (19) ноября 1888 г. въ с. Корысть (Волынская губернія) въ семьѣ священника. Окончилъ Кіевскую духовную академію со степенью кандидата богословія (1912). Преподаватель въ ровенскихъ гимназіяхъ (1916-1934). Священникъ (1936), зачисленъ въ клиръ Варшавскаго каѳедральнаго собора (до 1944 г.). Послѣ эвакуаціи изъ Варшавы 4 года жилъ въ лагеряхъ Ди-Пи въ Германіи. Съ 1949 г. вмѣстѣ съ семьей переѣхалъ въ США. Преподавалъ въ Свято-Троицкой духовной семинаріи г. Джорданвилль (шт. Нью-Іоркъ, США) греческій и церковно-славянскій языки, а также догматическое богословіе (въ 1960-хъ — 1980-хъ гг. упоминается какъ проректоръ семинаріи). Въ 1950-хъ — 1980-хъ гг. упомянутъ какъ священнослужитель, приписанный къ Свято-Троицкому монастырю въ г. Джорданвилль въ юрисдикціи Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Въ 1955 г. — митрофорный протоіерей; съ 1962 г. — протопресвитеръ. Членъ редакціонной комиссіи Свято-Троицкаго монастыря (упом. въ 1955 г.). Перу о. Михаила принадлежитъ рядъ брошюръ и множество статей въ «Православной Руси», «Православной Жизни» и журналѣ «Православный Путь». Бóльшая часть этихъ статей вошла въ сборники «О жизни, о вѣрѣ, о Церкви» (два тома, 1976) и «Богъ нашъ на небеси и на земли вся, елика восхотѣ, сотвори» (1984). Но наибольшей извѣстностью пользуется его «Православное Догматическое Богословіе» (1968), которое стало основнымъ учебникомъ во всѣхъ духовныхъ семинаріяхъ Америки. Скончался 22 октября (4 ноября) 1988 г. въ возрастѣ 100 лѣтъ. Похороненъ на кладбищѣ Свято-Троицкаго монастыря въ Джорданвиллѣ.

Сочиненія протопресвит. Михаила Помазанскаго

Протопресвит. Михаилъ Помазанскій († 1988 г.)
«О ЖИЗНИ, О ВѢРѢ, О ЦЕРКВИ»: СБОРНИКЪ СТАТЕЙ (1946–1976).
(Выпускъ 1-й: «Жизнь въ Церкви». Jordanville, 1976).

БЕСѢДЫ НА ШЕСТОДНЕВЪ СВ. ВАСИЛІЯ ВЕЛИКАГО И БЕСѢДЫ О ДНЯХЪ ТВОРЕНІЯ О. ІОАННА КРОНШТАДТСКАГО.

Катихизическія бесѣды приснопамятнаго о. Іоанна о Святой Троицѣ, Богѣ Творцѣ и Промыслителѣ міра, входящія въ первый томъ прежнихъ изданій его сочиненій, повидимому, относятся къ сравнительно раннему періоду его священнослуженія. Онѣ цѣнны для насъ не только по своему прямому назначенію учить вѣрѣ и жизни по вѣрѣ: онѣ также цѣнны и дороги въ томъ отношеніи, что пріоткрываютъ завѣсу, какъ формировалась его собственная пастырская личность, изъ какихъ источниковъ питалась она.

О. Іоаннъ въ своемъ пастырскомъ служеніи весь дѣятельность, весь жизнь, весь горѣніе; во внѣбогослужебные часы онъ въ движеніи, въ поѣздкахъ, въ посѣщеніяхъ домовъ; о. Іоаннъ не кабинетный труженикъ. А между тѣмъ, какъ интенсивна была умственная работа о. Іоанна! О ней лишь отчасти говорятъ его записи въ дневникъ, столь возвышенныя, обычно такія глубокія по мысли. Катихизическія бесѣды перваго тома его сочиненій указываютъ на внимательное чтеніе имъ отцевъ Церкви, которыхъ онъ цитируетъ здѣсь непосредственно по русскимъ изданіямъ постоянно. Здѣсь встрѣчаемъ имена древнихъ христіанскихъ апологетовъ Иринея и Тертулліана, святителей Василія Великаго, Григорія Богослова, Іоанна Златоустаго, Кирилла Іерусалимскаго, Григорія Нисскаго, блаженнаго Ѳеодорита, Діонисія Ареопагита, Ѳеофилакта Болгарскаго, преп. Іоанна Дамаскина, а равно русскихъ святителей Димитрія Ростовскаго и Тихона Воронежскаго.

Такъ насыщалъ себя о. Іоаннъ, кромѣ постояннаго чтенія Свящ. Писанія и углубленія въ содержаніе богослужебныхъ книгъ, чтеніемъ святоотеческихъ твореній. Мысли изъ писаній трехъ великихъ святителей Василія Великаго, Григорія Богослова и Іоанна Златоуста передаетъ своимъ слушателямъ о. Іоаннъ особенно часто.

Но едва ли не наиболѣе сильно отразилось на его духовномъ складѣ вліяніе св. Василія Великаго. Здѣсь, прежде всего, должна была имѣть свою силу сторона молитвенная. Можетъ ли оставаться совсѣмъ чуждымъ каждому священнослужителю духъ св. Василія, когда этотъ священнослужитель читаетъ углубленныя молитвы святителя, особенно молитвы Литургіи св. Василія, совершаемой въ пе/с. 132/ріодъ Великаго Поста и въ періодъ праздниковъ Рождества Христова — Богоявленія? Тѣмъ болѣе это чувство духовнаго общенія должно было сказаться на личности о. Іоанна. Характерная черта Василіевыхъ молитвъ, какъ равно его писаній — полнота и широта мысли; она выражается и въ его стилѣ, въ видѣ богатства опредѣлительныхъ словъ. Эта же черта отличаетъ содержаніе и стиль о. Іоанна, какъ это можно видѣть уже хотя бы изъ полнаго заглавія знаменитаго его «Дневника».

Открывается еще другого рода преемственность, или по крайней мѣрѣ, слѣдованіе за св. Василіемъ, въ пастырствѣ о. Іоанна. Какъ будто случайное совпаденіе: св. Василій родился въ 329 году; о. Іоаннъ — 1829 году. Даты ихъ рожденія раздѣляетъ точный промежутокъ въ 1500 лѣтъ. Эти полторы тысячи лѣтъ опредѣляютъ собой — есть основаніе думать — два крайнихъ періода исторіи Церкви. Тамъ былъ конецъ гоненій на христіанство; тогда христіанская вѣра признана была государственной религіей; но свѣжа была память о гоненіяхъ, и Церковь еще страдала отъ ересей. Здѣсь, въ эпоху о. Іоанна, внѣшне еще спокойную, все яснѣе обозначается стремленіе обратное — къ изолированію Церкви отъ области государственно-общественной жизни, и видны первые признаки прямого похода антихристіанскихъ силъ противъ вѣры и христіанства. Зналъ ли самъ о. Іоаннъ совпаденіе указанныхъ датъ — неизвѣстно, но можемъ замѣтить, что не смотря на разницу ихъ церковныхъ служеній, не смотря на разницу общей обстановки и на полуторатысячелѣтній періодъ, раздѣляющій дѣятельность этихъ двухъ служителей Церкви, есть выразительные пункты сходства въ ихъ церковной дѣятельности.

Одинъ изъ нихъ — особенно широко поставленное дѣло христіанскаго милосердія.

Св. Василій, будучи еще пресвитеромъ въ г. Кесаріи, сталъ знаменитъ не только какъ проповѣдникъ и защитникъ православія отъ ересей, но и тѣмъ, что онъ развилъ широкое попеченіе о бѣдныхъ и больныхъ (св. Василій священнодѣйствовалъ въ Кесаріи въ санѣ пресвитера 8 лѣтъ и въ санѣ епископа 8 лѣтъ и скончался 49 лѣтъ отъ рожденія). По свидѣтельству св. Григорія Богослова, св. Василій создалъ при Кесаріи своего рода новый городъ — чертоги милосердія, хранилище благочестія. Городокъ милосердія св. Василія состоялъ изъ ряда благотворительныхъ отдѣловъ. Сюда входили: а) раздача помощи бѣднымъ; б) дѣтскіе пріюты; в) убѣжище для престарѣлыхъ; г) страннопріимные дома; д) больницы [1].

/с. 133/ Таковъ же и о. Іоаннъ. Сердце о. Іоанна Кронштадтскаго не требовало постороннихъ побужденій для того, чтобы отозваться на людскія страданія отъ нищеты, болѣзней и пороковъ нравственнаго огрубѣнія. Однако, чтобы поднять на себя трудъ широкой организаціи помощи нуждающимся, чтобы рѣшиться на призывы къ обществу для созданія кронштадтскаго Дома Трудолюбія, чтобы достигнуть такихъ размѣровъ личной благотворительности, когда чрезъ его руки шли огромныя суммы на дѣла милосердія, чтобы, наконецъ, состраданіе къ болящимъ перешло въ горячія молитвы о нихъ и въ чудесныя исцѣленія по этимъ дерзновеннымъ молитвамъ, — для этого нужна была духовная поддержка въ примѣрахъ прошлаго, и одинъ изъ образцовъ для слѣдованія о. Іоаннъ имѣлъ въ пастырской и святительской дѣятельности Василія Великаго.

Переходимъ, наконецъ, къ учительному слову, къ письменнымъ твореніямъ. О. Іоанну принадлежатъ, рядомъ съ его дневникомъ и съ церковными поученіями обычнаго типа, «Бесѣды» для, народа катихизическаго содержанія. Какъ бы подражая великимъ святителямъ вселенской Церкви IV вѣка, о. Іоаннъ начинаетъ свое словесное служеніе пастыря рядомъ чтеній о Пресвятой Троицѣ (4 бесѣды); за ними идутъ чтенія о Богѣ Творцѣ и Промыслителѣ міра (14 бесѣдъ). Кромѣ того, ему принадлежатъ 10 бесѣдъ на евангельскія блаженства.

Въ данномъ очеркѣ мы сосредотачиваемъ вниманіе на одной группѣ этихъ чтеній, на бесѣдахъ о. Іоанна о Богѣ Творцѣ міра или о шести дняхъ творенія міра. Здѣсь, на твердой почвѣ письменныхъ твореній, легко видѣть, какъ великій духъ св. Василія воодушевилъ о. Іоанна и какъ отразился на его богословствующей мысли. Имѣемъ въ виду знаменитыя «Бесѣды на шестодневъ» св. Василія.

Каждому знакомому съ твореніями о. Іоанна извѣстно, что онъ всегда самобытенъ, самостоятеленъ въ своихъ писаніяхъ. При прямотѣ, простотѣ и убѣдительной искренности его мысли не могло быть иначе. И при сравненіи бесѣдъ о дняхъ творенія о. Іоанна съ Шестодневомъ св. Василія не найдемъ текстуальной зависимости. Но мы /с. 134/ увидимъ духовное сродство этихъ двухъ произведеній: увидимъ въ о. Іоаннѣ слѣдованіе идеѣ, назидательной цѣли, а также и самому методу св. Василія.

Великое твореніе св. Василія не можетъ быть поставлено въ одну линію, на одномъ уровнѣ съ чьими бы то ни было рядовыми пастырскими бесѣдами. Не претендуютъ на это и проведенныя въ обычной храмовой обстановкѣ воскресныхъ дней, находящіяся среди длиннаго ряда догмтическихъ поученій, и данныя бесѣды о. Іоанна. Но несомнѣнно, духъ св. Василія какъ бы виталъ при составленіи о. Іоанномъ своихъ бесѣдъ. Сродство обоихъ этихъ твореній состоитъ:

Въ благоговѣніи передъ величіемъ творенія;

Въ преклоненіи передъ мудростію и благостію Творца;

Въ богатыхъ экскурсахъ въ область природы и въ данныя современныхъ авторамъ естественно-научныхъ знаній;

Въ выводѣ нравоучительныхъ истинъ.

У обоихъ — та же любовь къ Богу и любовь къ людямъ, та же забота о паствѣ, о ея духовномъ, нравственномъ состояніи.

Можно отмѣтить и внѣшнія черты сходства. Оба учителя вѣры христіанской вели данныя свои бесѣды въ сравнительно ранній періодъ своего служенія: эти бесѣды помѣщаются въ первомъ томѣ твореній каждаго изъ нихъ (Если принять во вниманіе параллельность датъ ихъ рожденія и школьнаго образованія, то можно предполагать параллельность десятилѣтій, когда онѣ произносились). И св. Василій и о. Іоаннъ заключаютъ свои повѣствованія о твореніи міра одинаково въ девяти бесѣдахъ, хотя размѣщаютъ матеріалъ по разному.



Попытаемся представить въ обоихъ чертахъ характеръ Шестоднева Василія Великаго.

Чтобы вполнѣ почувствовать величіе творенія св. Василія, нужно прежде всего отрѣшиться отъ пріема нецерковныхъ его изслѣдователей указывать — какъ на личныя его ошибки — на нѣкоторыя непріемлемыя современнымъ знаніемъ свѣдѣнія, повторяемыя святителемъ вслѣдъ за современными ему авторитетами и народными сказаніями. И тогда передъ нашимъ взоромъ встанетъ другая сторона: такое богатство фактовъ изъ жизни природы, такое обиліе наблюденій, такое углубленіе въ сокровенныя явленія растительнаго и животнаго царства — въ «чудеса мірозданія», по выраженію самого Василія, — и наконецъ, такая освѣдомленность просвѣщеннаго пастыря Церкви во всѣхъ областяхъ современнго ему знанія, что подобное по типу произведеніе едва ли возможно указать въ современной намъ — не говоримъ въ церковной — но и въ общей научно-популярной литературѣ. Шестодневъ св. Василія до извѣстной степени — энциклопедія естественно-научныхъ знаній своего времени въ /с. 135/ ихъ положительныхъ достиженіяхъ съ примѣсью въ нихъ миѳическихъ разсказовъ о нѣкоторыхъ явленіяхъ въ природѣ, съ разнообразіемъ гипотезъ объ устройствѣ земнаго шара и его мѣста въ міровомъ пространствѣ. Св. Василій былъ на вершинѣ современнаго ему знанія.

Позволимъ себѣ привести, безъ спеціальнаго выбора, примѣръ изъ бесѣдъ на Шестодневъ.

Въ современныхъ намъ популярныхъ статьяхъ о водномъ царствѣ часто упоминается объ удивительномъ инстинктѣ рыбъ, побуждающемъ ихъ совершать гигантскія передвиженія по воднымъ пространствамъ. Наблюденія древности надъ этимъ любопытнымъ явленіемъ находимъ у Василія В. Онъ пишетъ:

«А есть и перехожія рыбы. Онѣ, какъ бы по общему совѣщанію собравшись на переселеніе, всѣ отправляются подъ общимъ знаменемъ. Ибо, какъ скоро наступаетъ опредѣленное для нихъ время чадородія, поднявшись изъ разныхъ заливовъ, и побуждаемыя общимъ закономъ природы, поспѣшаютъ въ сѣверное море. Во время сего восхожденія увидишь рыбъ, соединенныхъ какъ бы въ одинъ потокъ и текущихъ чрезъ Пропонтиду въ Евксинскій Понтъ. Кто же ихъ движетъ? Какое царское повелѣніе, какіе указы прибитые на площади извѣщаютъ о наступившемъ срокѣ? Кто у нихъ проводники? Видишь, какъ Божіе распоряженіе все замѣняетъ собою и доходитъ до самыхъ малыхъ тварей!

Рыба не прекословитъ Божію закону; а мы человѣки не соблюдаемъ спасительныхъ наставленій. Не презирай рыбъ потому, что онѣ совершенно безгласны и неразумны; но бойся, чтобы не сдѣлаться тебѣ неразумнѣе и рыбъ, чрезъ противленіе постановленію Творца. Выслушай, что едва не говорятъ тебѣ рыбы своими дѣйствіями: «мы для продолженія рода собираемся въ это дальнее странствованіе». У нихъ нѣтъ своего разума, но есть естественный законъ, крѣпко въ нихъ утвержденный и показывающій, что имъ дѣлать. «Пойдемъ, — говорятъ онѣ, — въ сѣверное море». Въ немъ вода слаще, нежели въ прочихъ моряхъ, потому что солнце стоитъ надъ нимъ не долго и не извлекаетъ изъ него лучами всего годнаго къ питанію. А сладости любятъ и обитатели морей, почему часто уплываютъ въ рѣки и стремятся вдаль отъ моря. Поэтому Понтъ предпочитается ими прочимъ заливамъ, какъ благопріятный къ рожденію и воспитанію дѣтей. Но какъ скоро достаточно выполнено желаемое, опять всею толпою возвращаются онѣ домой. И какая тому причина? выслушаемъ у безмолвныхъ. «Сѣверное море, — говорятъ онѣ, — не глубоко, и будучи открыто для сильныхъ вѣтровъ, мало имѣетъ береговъ и убѣжищъ, почему вѣтры удобно взволновываютъ его до самаго дна, такъ что и глубокій песокъ мѣшаютъ съ волнами. Къ тому же оно зимней порою холодно, какъ наполняемое многими и большими рѣками». Посему рыбы въ извѣстной мѣрѣ насладившись /с. 136/ имъ во время лѣта, къ зимѣ опять поспѣшаютъ въ теплоту глубинъ и въ страны лежащія подъ солнцемъ, и избѣгая бушеванія сѣверныхъ вѣтровъ, укрываются въ заливахъ менѣе обуреваемыхъ. Видѣлъ я это, и дивился во всемъ Божіей премудрости. Если неразумныя твари догадливы и искусны въ попеченіи о собственномъ своемъ спасеніи, и если рыба знаетъ, что ей избрать и чего ей бѣгать: что скажемъ мы, отличенные разумомъ, наставленные закономъ, побужденные обѣтованіями, умудренные Духомъ, и при томъ распоряжающіеся своими дѣлами неразумнѣе рыбъ?»... (Бес. о 4-мъ днѣ тв.).

Останавливаютъ вниманіе въ этомъ отрывкѣ и древнія наблюденія надъ природой и живая художественная форма изложенія. Но для нашей цѣли важнѣе въ немъ назидательные выводы святителя: изъ нихъ мы видимъ, какъ изъ каждаго факта извлекаетъ онъ нравственное наставленіе. Такова каждая страница, таково все построеніе Шестоднева. «У меня одна цѣль — все обращать въ назиданіе Церкви», пишетъ святитель (Бес. 7-я).

Св. Василій признаётъ всѣ научные факты естествознанія. Но онъ не принимаетъ современныхъ ему философскихъ концепцій, или истолкованія этихъ фактовъ: механической теоріи происхожденія міра, ученія о вѣчности и безначальности матеріальнаго міра, а равно ложныхъ религіозныхъ представленій о совѣчности міра Богу, о матеріи, какъ зломъ началѣ, и проч. Св. Василій считаетъ своимъ долгомъ показать несостоятельность этихъ ученій: «когда ограниченное и вещественное, движущееся по кругамъ въ направленіи отъ средоточія къ периферіи» (а значитъ, имѣвшее начальный пунктъ отправленія) «называютъ вѣчнымъ, совѣчнымъ Творцу». — «Еллинскіе мудрецы много разсуждали о природѣ, — и ни одно ихъ ученіе не осталось твердымъ и непоколебимымъ; потому что послѣдующимъ ученіемъ всегда ниспровергалось предшествовавшее» (Бес. 1-я). Еллинскія ученія, предполагающія «мелкія и слабыя начала для возникновенія міра», называетъ св. Василій «паутинной тканью» (Бес. 1). «Не довольно ли того чтобы, сличивъ между собою ихъ собственныя книги, въ совершенномъ покоѣ оставаться зрителями ихъ борьбы?» (Бес. 3-я).

Св. Василій В. умѣлъ возвыситься надъ современными ему теоріями объ основныхъ началахъ міра, и его Шестодневъ выступаетъ какъ свѣтлая, осмысливающая бытіе, возвышенная система, царящая надъ тѣми первыми, какъ птица паритъ надъ существами, способными двигаться только по землѣ.

Не перечислить всѣхъ предметовъ наблюденія, всѣхъ явленій природы, на которыхъ останавливаетъ вниманіе св. Василій В. въ Бесѣдахъ на Шестодневъ.

Использовавъ знанія, полученныя отъ естествоиспытателей, физиковъ и астрономовъ (осудивъ при случаѣ астрологію и составленіе /с. 137/ гороскоповъ, какъ пустое занятіе), онъ ставитъ своей задачей дать этимъ знаніямъ такое освѣщеніе, чтобы они не противорѣчили словамъ Свящ. Писанія и идеѣ творенія. Св. Василій извлекаетъ назиданіе изъ каждаго явленія природы. «Одна травка или одна былинка достаточна занять всю мысль твою разсмотрѣніемъ искусства, съ какимъ она произведена» (Бес. 5-я).

«Если солнце такъ прекрасно, что имъ не насыщается зрѣніе: то каково же по красотѣ Солнце правды?»

«Если видимое такъ прекрасно, то каково невидимое?» (Бес. 6-я).

Видъ спокойнаго моря переводитъ мысль святителя къ спокойствію и миру въ Церкви. «Какимъ образомъ могу я во всей подробности разсмотрѣть красоту моря, въ какой явилось оно очамъ Творца? Но если море прекрасно и достойно похвалы предъ Богомъ, то не гораздо ли прекраснѣе собраніе такой Церкви, въ которой, подобно волнѣ ударяющейся о берегъ, совокупный гласъ мужей, женъ и младенцевъ возсылается къ Богу въ нашихъ къ Нему молитвахъ?.. Глубокая тишина хранитъ ее незыблемою, потому что лукавые духи не возмогли возмутить ее еретическими ученіями» (Бес. 4-я). Это спокойствіе въ Кесарійской Церкви было заслугою самого святаго Василія.

Расцвѣтъ и увяданіе въ растительномъ мірѣ напоминаютъ о бренности земного. «Когда видишь зелень и цвѣтеніе травъ, приведи себѣ на память человѣческое естество:... кратковременность жизни, непродолжительность радостей и веселій человѣческаго благоденствія».

Видъ виноградника, по наученію самого Спасителя, зоветъ насъ къ тому, чтобы и мы, какъ христіане, «сплетались съ ближними объятіями любви и успокаивались въ нихъ, и всегда стремясь къ горнему, какъ вьющіяся виноградныя вѣтви, старались сравниваться съ вершинами самыхъ высокихъ».

Земледѣльцы принимаютъ мѣры къ исправленію недостатковъ растеній: «да не отчаивается никто изъ грѣшниковъ, зная, что попечительностью о душѣ можно одержать верхъ надъ всякими недугами».

Говорятъ, что бываетъ полезно для улучшенія сада сажать между садовыми смоковницами дикія смоковницы: «такъ и ты, видя цѣломудріе язычника или раскольника, улучшайся въ своемъ добродѣланіи» (Бес. 5-я).

У нѣкоторыхъ рыбъ меньшая служитъ пищею для большей, а иногда обѣ попадаютъ въ чрево третьей: «такъ бываетъ у людей, когда одни угнетаютъ другихъ».

Полипъ принимаетъ цвѣтъ камня, чтобы уловлять рыбъ: «таковы нравомъ тѣ, которые угождаютъ всякой данной власти, мѣняютъ цвѣтъ своей кожи» (Бес. 6-я).

/с. 138/ Такъ каждый шагъ по обозрѣнію вселенной сопровождаетъ святый Василій душеполезными наставленіями.



Ограничиваемся этой краткой общей характеристикой творенія св. Василія. Полагаемъ, что она достаточна будетъ для нашей цѣли: показать, что нашъ русскій свѣточъ Православной Церкви идетъ въ своихъ способахъ воспитанія паствы тѣми же путями, какими шли вселенскіе свѣтильники христіанства и, въ частности, св. Василій В.

Св. Василій провелъ свои девять бесѣдъ въ теченіе пяти дней, предлагая ихъ слушателямъ дважды въ день, утромъ и вечеромъ, за исключеніемъ послѣдняго дня. Судя по размѣрамъ его бесѣдъ въ письменномъ видѣ, произнесеніе каждой изъ нихъ требовало больше двухъ часовъ. Слушателями его были люди разнаго общественнаго положенія, какъ можно видѣть изъ его словъ: «не скрыто отъ меня и то, что среди насъ стоятъ многіе ремесленники, которые занимаясь художествами рукодѣльными, съ трудомъ добываютъ себѣ пропитаніе дневною работою, и такъ то обсѣкаютъ у меня слово» (Бес. 3-я). Все это свидѣтельствуетъ о большомъ усердіи слушателей. Примемъ во вниманіе наличіе въ бесѣдахъ св. Василія отвлеченнаго элемента и исключительную насыщенность рѣчи разнообразнымъ матеріаломъ. Это требовало не только напряженнаго вниманія отъ собранія, но и солиднаго умственнаго уровня. Трудно представить себѣ въ наше время столь усердную церковную аудиторію изъ обычнаго состава приходской паствы. Обязано ли было это усердіе личности самого св. Василія или общему духовному уровню паствы того времени? Во всякомъ случаѣ, сопоставленіе двухъ отдаленныхъ одна отъ другой эпохъ — той и нашей — говоритъ, думается, не въ пользу нашего времени.

Бесѣды о сотвореніи міра приснопамятнаго о. Іоанна не представляютъ собой замкнутаго цикла. Онѣ входятъ, какъ было уже сказано, въ рядъ его восемнадцати бесѣдъ о Богѣ. Произносились онѣ по воскреснымъ днямъ и не были особенно продолжительны, хотя онѣ значительно длиннѣе обычныхъ церковныхъ словъ о. Іоанна. «Трудно не говорить много о премудрыхъ дѣлахъ Творца», говоритъ въ свое оправданіе передъ слушателями о. Іоаннъ. И по построенію онѣ много проще, общедоступнѣе «Бесѣдъ на Шестодневъ». Слушателями о. Іоанна была, очевидно, своя кронштадтская паства, состоявшая изъ людей преимущественно низшаго класса общества. Къ этой простой, но уже исполненной привязанности и довѣрія къ своему горящему духомъ пастырю, обращаетъ свое назиданіе о. Іоаннъ. Данныя бесѣды его дышутъ удивительной теплотой, отличаются живостью и свѣжестью образовъ, описаній природы, сравненій. Здѣсь бесѣда какъ съ дѣтьми, сообщеніе иногда самыхъ элементарныхъ свѣдѣній о земномъ шарѣ и его кругообращеніи, о солнцѣ, о движе/с. 139/ніи луны и другихъ свѣтилъ небесныхъ и пр. Здѣсь желаніе и умѣнье дать религіозное знаніе о природѣ: природа какъ неумолчный голосъ о Богѣ. «Каждая травка, каждый листочекъ, каждый цвѣтокъ какъ будто шепчетъ намъ: здѣсь Богъ».

Пособіями для чтеній о. Іоанну служили, кромѣ твореній о.о. Церкви, также книги по соотвѣтствующимъ отраслямъ знанія. Онъ ссылается на зоологію Ю. Симашко, и астрономію Зеленаго и на сочиненія религіознаго направленія, представляющія величіе дѣлъ Божіихъ во вселенной.

Хотя обозрѣніе Моисеева сказанія о твореніи міра состоитъ у о. Іоанна изъ девяти чтеній, но такъ какъ первыя три бесѣды посвящены ученію о невидимомъ мірѣ ангельскомъ, ограничиваемъ обзоръ шестью бесѣдами (у о. Іоанна — восьмая-тринадцатая бесѣды), говорящими собственно о шести дняхъ творенія видимаго міра.



«Пришло время, братія, побесѣдовать намъ и о сотвореніи видимаго міра, на который мы ежедневно смотримъ и который отъ привычки такъ мало цѣнимъ. Да, мы ко всему и въ мірѣ Божіемъ присмотрѣлись, какъ дома — къ своимъ домашнимъ принадлежностямъ. А между тѣмъ этотъ міръ есть чудное твореніе Божіе: въ немъ вездѣ видна безконечная премудрость и присносущная сила Творца; все въ немъ такъ прекрасно, величественно и такъ благотворно для живыхъ тварей, что св. отцы при разсматриваніи его не находили словъ достаточно восхвалить премудрость, благость и всемогущество Творца — описать великолѣпіе и красоту міра. И точно, братія, изъ разсматриванія міра ясно видны для всякаго — ученаго и неученаго — всемогущество, благость и премудрость Божіи: «отъ величества бо красоты созданій сравнительно Рододѣлатель ихъ познавается», говоритъ св. Писаніе (Прем. Сол. 13, 5)».

Начало міра. Видимъ, что все въ мірѣ въ движеніи: солнце, мѣсяцъ, звѣзды. Основной законъ жизни міра есть движеніе. Въ этомъ вѣрное доказательство, по мысли о. Іоанна, что міръ не вѣченъ. Все движущееся, какъ непостоянное, должно имѣть начало, и какъ имѣющее начало, должно имѣть конецъ. Богъ безконеченъ: но міръ конеченъ. Міръ приведенъ въ бытіе изъ совершеннаго небытія.

Моиссево сказаніе говоритъ о первоначальномъ безвидномъ состояніи вещества, о животворномъ дѣйствіи Духа Божія, и наконецъ, о созданіи свѣта. «Да будетъ свѣтъ!» «Чудесное твореніе этотъ свѣтъ! Безъ него вещь и есть, да какъ будто бы ея нѣтъ, а свѣтъ являетъ ее. Такъ, прежде чѣмъ сталъ свѣтъ, земля была, но ея какъ бы не было: потому что ее не видѣлъ бы никакой глазъ, если бы и былъ онъ. И теперь часто бываетъ въ темную осеннюю ночь, въ неосвѣщенныхъ мѣстахъ, что вce какъ будто исчезаетъ, и небо, и земля, и вода, и /с. 140/ лѣса, и домы — всякій предметъ, — и мы не видимъ не только красоты міра, но и рѣшительно ничего. Не напрасно и самый міръ называется свѣтомъ. Точно, его можно назвать свѣтомъ: что за міръ былъ бы безъ свѣта? Всѣ животныя и самыя растенія устроены такъ, что они не могутъ жить безъ свѣта; да притомъ свѣтъ даетъ всему такой хорошій, привлекательный видъ, а безъ свѣта какъ будто и міра нѣтъ».

Отсюда рядъ общеназидательныхъ и нравственныхъ выводовъ. Намъ должно цѣнить этотъ даръ Божій. Должно цѣнить и зрѣніе наше, дающее намъ видѣть свѣтъ. Однако — не привязываться слишкомъ къ вещественному свѣту, ибо есть міръ иной, невидимый для глаза: такъ, душа невидима, а она даетъ жизнь и сообщаетъ выразительность лицу и красоту всему тѣлу. Въ свѣтѣ невидимомъ, духовномъ живетъ Источникъ свѣта Богъ, въ немъ живутъ Ангелы; это свѣтъ вѣчный, блаженства и красоты котораго мы теперь еще постигнуть не можемъ, но можемъ сподобиться въ будущемъ, если жизнью своею окажемся достойными. Мыслями изъ Шестоднева св. Василія о томъ, что первобытный свѣтъ не былъ связанъ съ солнцемъ — солнца тогда еще не было, — и о «единственности» этого перваго дня, названнаго у Моисея не первымъ, но «единымъ» днемъ, заканчиваетъ о. Іоаннъ бесѣду о первомъ днѣ творенія.

«Какимъ же сталъ міръ во второй день своей жизни, или — что сотворено во второй день? Ядро земное было все еще въ водѣ в не было видимо, но свѣтъ уже освѣщалъ днемъ неустроенное, безобразное вещество міра. Во второй день міръ начинаетъ болѣе и болѣе, по Божьему слову, изъ безпорядка приходить въ порядокъ»... Опредѣляются первыя очертанія земли, создается «воздушное пространство, окружающее землю, и все безконечное звѣздное пространство, cъ огромными, въ то время еще темными шарами небесными, раздѣленными другъ отъ друга величайшими разстояніями».

«Благодареніе всемогущему Творцу, Который всемогущимъ словомъ Своимъ создалъ воздухъ, разливъ такую тонкую, прозрачную, живительную жидкость, необходимую для всякой одушевленной твари и для всѣхъ растеній. Да, братія, безъ воздуха ни мы, ни животныя не могли бы существовать и нѣсколькихъ минутъ: онъ такъ же — и даже больше — необходимъ, какъ пища и питье: мы дышемъ имъ каждую минуту. Свѣжій воздухъ, при движеніи, есть, кромѣ того, прекрасное лекарство въ случаяхъ нетрудныхъ болѣзней, подручное для всякаго; онъ освѣжаетъ и укрѣпляетъ наше тѣло».

Но воздухъ можетъ быть и проводникомъ смерти, за грѣхи наши: при моровыхъ повѣтріяхъ и при неблагопріятныхъ для жизни воздушныхъ явленіяхъ. Потому то св. Церковь ежедневно молится Господу о «благораствореніи воздуховъ».

Мы, слава Богу, знамъ, что все въ мірѣ отъ Бога. И при видѣ /с. 141/ громомещущихъ и огнедышущихъ во время грозы облаковъ вспомнимъ о томъ времени, когда Господь во тмахъ святыхъ Ангеловъ Своихъ придетъ на облакахъ на нашу темную землю для страшнаго суда надъ родомъ человѣческимъ...

«Вотъ уже вечеръ второго дня міра, а земли все еще не видно» — заключаетъ обозрѣніе творенія этого дня о. Іоаннъ.

«Въ третій день міра Господь образовалъ особыя вмѣстилища на землѣ для водъ и открылъ лице земли въ извѣстныхъ мѣстахъ». Чтобы образовать широкія и глубокія ложбины для водъ, очевидно, нужно было выдвинуть землю и поставить горныя громады... Показалась суша. «Еще ни въ воздухѣ ни въ водѣ нѣтъ живыхъ тварей, — а суша въ этотъ день произведетъ уже изъ себя удивительныя растенія: изъ грубой земли, изъ песку, изъ глины, изъ илу, выйдутъ самые нѣжные, прекрасные и разнообразные виды травъ, цвѣтовъ и различныхъ злаковъ, также — всѣ роды деревьевъ».

Океаны и моря: почему они занимаютъ столько мѣста на земномъ шарѣ? какое ихъ назначеніе? Ихъ значеніе огромно. Они являются для земного міра водохранилищами, необходимыми для поливанія и орошенія земли, для питанія водой растеній, животныхъ и людей, для уравновѣшенія самой температуры земного шара. «Творецъ все сотворилъ соразмѣрно — числомъ, мѣрою и вѣсомъ».

Отсюда нравственное назиданіе. «Братія! Вода хотя и бездушная вещь, но она, слушаясь слова Господня, дѣлаетъ то, чего мы иногда не дѣлаемъ. Вы видите, что она, по законамъ Творца, подымаясь изъ разныхъ водяныхъ вмѣстилищъ вверхъ въ видѣ паровъ, ниспускается потомъ дождемъ или росою на растенія, которыя сами не могутъ перемѣнять мѣста, и приноситъ имъ живительное питье, или же, по крайней мѣрѣ, дѣлаетъ влажнымъ воздухъ. Такъ и мы всегда будемъ служить бѣднымъ и немощнымъ нашимъ собратьямъ, подавая имъ слово утѣшенія въ бѣдствіи, какъ прохладительное питье или милостыню, какую кто можетъ».

«Да прораститъ земля быліе травное»... «Все еще идетъ третій день. Когда вода согрѣлась и согрѣла землю, а отъ этого начали подыматься испаренія и когда, по слову Господню, вода, покрывавшая землю ушла въ указанныя ей вмѣстилища и такимъ образомъ явилась суша съ горами, холмами и долинами: — на землѣ, тоже по слову Господню, вдругъ является безконечное различіе травъ съ сѣменами въ каждой», деревья съ сѣменами безъ плодовъ и деревья съ плодами. Для будущихъ живыхъ существъ появилась разнообразная растительная пища.

Здѣсь снова рядъ назиданій для нашего самосознанія.

Когда принимаемъ пищу, вспомнимъ, что она дѣло благости и всемогущества Божія; будемъ благодарить за нее Творца и будемъ соблюдать мѣру въ ней.

/с. 142/ Когда глядимъ на красоту растительности, вспомнимъ Промыслъ Божій о насъ. А видя быстрое увяданіе красоты и нѣжности цвѣтовъ, не станемъ слишкомъ заботиться объ одеждѣ особенно нарядной и не будемъ забывать о скоротечности и ненадежности нашей земной жизни. Отъ природы научимся смиренію: у цвѣтовъ и деревьевъ нѣтъ ничего своего, всѣ они Божіе твореніе; хороши и нѣжны цвѣты, но скоро увядаютъ; прекрасны и стройны деревья, но падаютъ подъ сѣкирою человѣка или отъ напоровъ вѣтра. Такъ и люди, каковы бы они ни были, ничего не имѣютъ своего, и такъ же всѣ падутъ подъ сѣкирою смерти.

Заканчиваетъ о. Іоаннъ бесѣду о третьемъ днѣ прославленіемъ Творца, заключеннымъ въ художественную словесную форму.

«Дивно всемогущество Твое, Господи! Какъ Ты сказалъ вначалѣ — такъ донынѣ каждый злакъ, каждое деревцо и дерево слушаютъ Тебя! Съ наступленіемъ весны лишь только будетъ достаточное количество теплоты для развитія растеній, у бездушной Твоей твари начинается дивная работа въ скромной неизвѣстности нѣдра земного, также — на стебляхъ и сучьяхъ деревьевъ безъ шуму, безъ стуку, правильно, постепенно. Вотъ они выходятъ на свѣтъ Божій, ни одна травушка, ни одинъ листочекъ, ни одно деревцо не собьется съ пути, не забудетъ даннаго ему образца (формы) — и смотрите, откуда что берется: травка на землѣ или листочекъ на деревѣ развертывается, становится шире и шире, больше и больше, и наконецъ, голая земля покрывается прекраснымъ, разноцвѣтнымъ ковромъ, который манитъ и глазъ и обоняніе; а деревья наряжаются въ лиственную густую одежду и прикрываютъ свои члены. Такъ все дѣлается живописно, нарядно на нашей землѣ отъ этихъ растеній! И все это берется какъ будто изъ ничего, по одному слову Господню, сказанному однажды навсегда!

И снова переходъ къ назиданію. «Да и мы, братія, не изъ того же ли небытія возникаемъ къ бытію? Чѣмъ мы бываемъ въ началѣ — «въ чреслѣхъ отчіихъ»? Не очевидно ли чрезъ это Творецъ даетъ намъ знать, что въ началѣ онъ привелъ все изъ небытія въ бытіе? Братія, будемъ смотрѣть на растенія и поучаться. Какъ очевиденъ, осязателенъ Господь нашъ, нашъ Отецъ всемогущій въ этихъ растеніяхъ! Каждая травка, каждый листочекъ, каждый цвѣточекъ какъ будто шепчутъ намъ: «тутъ Господь!» Разсматривайте, братія, премудрое устройство растеній и познавайте въ нихъ Бога»...

Четвертый день творенія, созданіе свѣтилъ небесныхъ. Здѣсь въ описаніи, проникнутомъ чувствами благоговѣнія и восхищенія, предлагаются космографическія свѣдѣнія о солнцѣ — его величинѣ, отдаленности отъ земли, щедрости освѣщенія; о лунѣ и звѣздахъ, о причинѣ дня и ночи, о зависимости смѣны временъ года отъ положенія земного шара въ отношеніи къ солнцу. Почти каждая деталь обращаетъ мысль къ религіозно-нравственному назиданію. Говоритъ /с. 143/ о. Іоаннъ объ отдаленности солнца, — и наставляетъ: но нѣтъ разстояній для Бога; равно и наша мысль также свободна отъ разстояній и можемъ возноситься къ Богу. Или: солнце одинаково всѣмъ и всему свѣтитъ, и грѣетъ, и животворитъ на землѣ; такъ и Господь Богъ — духовное Солнце — одинъ для всѣхъ; и евангеліе одно; одна и Церковь Господня. «Иногда люди живутъ въ совершенномъ забвеніи Бога. Но Отецъ Небесный повелѣваетъ солнцу Своему сіять равно для всѣхъ: Его солнце никогда не забудетъ въ свое время подняться надъ нами. Мы — часто — еще спимъ, а оно (солнце), какъ «женихъ изъ чертога своего», уже давно выступило на нашъ небосклонъ и льетъ со всей щедростью ослѣпительные лучи свои, радуя всякую одушевленную тварь, все освѣщая и оживляя. Будемъ и мы, братія, подражать Отцу Небесному, каждый по своимъ силамъ, сіяя другимъ свѣтомъ своихъ добрыхъ дѣлъ и согрѣвая своимъ участіемъ сердца нуждающихся въ участіи». А въ ночной тишинѣ, при свѣтѣ луны и звѣздъ — «не здѣсь ли, когда вы проникнуты священнымъ трепетомъ, вамъ станутъ понятны благодареніе и славословіе, возносимые созданіемъ своему Творцу!? «Тебе поетъ солнце, Тя славитъ луна, Тебѣ присутствуютъ звѣзды!» (мол. водоосвящ.).

У насъ бываетъ и темно и холодно, когда солнце мало освѣщаетъ насъ; и напротивъ — свѣтло и тепло, когда лучи солнца прямо падаютъ на землю. «Подобное бываетъ и съ душею христіанина. Когда Источникъ духовнаго свѣта и животворной теплоты Іисусъ Христосъ и Духъ Животворящій удаляются отъ нея, тогда въ ней бываетъ духовный мракъ и холодъ; а когда они приближаются къ ней и дѣйствуютъ на нее Своею благодатію, тогда вдругъ въ ней водворяется свѣтъ и теплота, и она вкушаетъ чудный миръ и небесную радость»...

«Смотря на звѣздный міръ, невольно думаешь: какая бездна всемогущества и премудрости Божіей! Что значитъ въ сравненіи съ небомъ земля? что — мы люди? Кто не скажетъ со св. псалмопѣвцемъ Давидомъ: «яко узрю небеса, дѣла перстъ Твоихъ, луну и звѣзды, яже Ты основалъ еси: — Что есть человѣкъ, яко помниши его? или сынъ человѣчь, яко посѣщаеши его?»

Пятый день творенія, сотвореніе рыбъ и всякой души животныхъ, гадовъ и птицъ. Все открывающееся передъ нашимъ взоромъ: безчисленные виды воднаго царства, жизнь этихъ обитателей водъ, стройность и порядокъ и та всеобщая радость жизни, которая побѣждаетъ дѣйствующія и въ этой области смерть и взаимное истребленіе; далѣе — міръ безконечно малыхъ существъ, открывающійся чрезъ увеличительное стекло въ одной каплѣ воды; еще далѣе — црасота, нравы, обычаи, способности, богатство видовъ пернатаго царства: — все показываетъ изумительную премудрость Творца» «Кто, видя все это, не взойдетъ мыслью къ безконечному Уму, къ /с. 144/ безконечной Премудрости, Которая одна вызвала изъ ничтожества къ жизни безконечное множество самыхъ разнообразныхъ тварей и всѣмъ дала самое мудрое устройство, жизнь и сладостное чувство бытія? «Яко возвеличишася дѣла Твоя, Господи: вся премудростію сотворилъ еси: исполнися земля славы Твоея!»

О. Іоаннъ приводитъ слова св. Кирилла Іерусалимскаго: «Одно естество воды: но изъ онаго раждаются рыбы и птицы, и какъ тѣ плаваютъ въ водахъ, такъ и сіи летаютъ въ воздухѣ... Та же вода, изъ которой раждаются рыбы и птицы, бываетъ въ виноградныхъ лозахъ виномъ, веселящимъ сердце человѣка; въ маслинахъ — елеемъ, умащающимъ лице человѣка; превращается въ хлѣбъ, сердце человѣка укрѣпляющій, и во всякіе роды плодовъ»! И прибавляетъ о. Іоаннъ: «такъ все въ мірѣ связано между собою самымъ тѣснымъ образомъ, хотя съ перваго взгляда этого и не представляется... не научаетъ ли чему нибудь насъ — разумныхъ тварей — это тѣсное сродство всѣхъ земныхъ тварей? Научаетъ тѣсному дружелюбному единенію между собою. Видимъ, что все въ мірѣ соединено неразрывными узами: растенія съ животными и тѣ и другія между собою; станемъ ли мы унижать себя предъ неразумною природою — разъединяться другъ отъ друга чрезъ самолюбіе, ненависть и другія страсти?...»

Изъ разительнаго сходства разнородныхъ тварей, а равно изъ разнообразной красоты, видимой въ нихъ, имѣющей также нѣчто общее и единое имъ всѣмъ — «заключаемъ, что есть одна величайшая Красота, отъ Которой происходитъ въ мірѣ всякая красота. Весь міръ есть единая красота, потому что единъ верховный Мудрецъ создалъ его. Будутъ и люди однимъ прекраснымъ стадомъ, когда «будетъ Богъ всяческая во всѣхъ», въ будущемъ вѣкѣ».

Изъ обозрѣнія міра видимъ, какъ тверды и неизмѣнны законы Творца, данные твари. «Такъ же неизмѣнно опредѣленіе Господне о св. Церкви, что ее не одолѣютъ и врата адова, или вся сила адская, — и она будетъ твердо стоять до окончанія вѣка. «Созижду Церковь Мою, и врата адова не одолѣютъ ей», сказалъ Спаситель».

Послѣдній, шестой, день творенія о. Іоаннъ разсматриваетъ въ двухъ бесѣдахъ. Въ одной говоритъ о сотвореніи животныхъ земныхъ. Онъ указываетъ на смертность душъ животныхъ въ отличіе отъ безсмертной человѣческой души; затѣмъ на власть человѣка надъ животными, какую онъ имѣлъ до своего грѣхопаденія и какая въ меньшей степени у него остается послѣ грѣхопаденія; о пользѣ животныхъ для человѣка и о пользѣ отдѣльныхъ видовъ ихъ въ общемъ строѣ земного міра. И въ этой области видна всюду премудрость и благость Божія. «Посмотрите на жизнь каждаго животнаго, — на ихъ нравы, обычаи, на орудія къ оборонѣ: — и вы увидите, какъ всѣ они довольны своею жизнью, прославите Бога и скажете: «благъ /с. 145/ Господь всяческимъ, и щедроты Его на всѣхъ дѣлѣхъ Его». Напоминаетъ о. Іоаннъ, что и въ бытіи этихъ тварей есть много поучительнаго для насъ и даже достойнаго подражанія. Онъ приводитъ наставленіе Златоуста, у какихъ тварей чему можно учиться. «У муравья», говоритъ св. Златоустъ, «можно учиться трудолюбію, у пчелы — любви къ чистотѣ, къ труду и къ ближнимъ... И не видимъ ли, что пчела уважается больше другихъ животныхъ не за то, что трудится, но за то особенно, что трудится для другихъ? Вѣдь и паукъ трудится и хлопочетъ и растягиваетъ по стѣнамъ тонкія ткани, выше всякаго искусства женскаго, но его и не уважаютъ, потому что работа его для насъ совершенно безполезна: таковы тѣ, которые трудятся и хлопочутъ только для себя»...

Сотвореніе человѣка въ тотъ же шестой день составляетъ предметъ отдѣльнаго чтенія, замыкающаго собой кругъ бесѣдъ о дняхъ творенія. Въ основу бесѣды о. Іоаннъ кладетъ мысли о сотвореніи человѣка св. Григорія Богослова. «Когда все это — земля, небо и море — составило міръ», пишетъ св. Григорій Б., «нуженъ сталъ зритель премудрости, матери всего, и благоговѣйный царь земный, т. е. нуженъ сталъ человѣкъ. Тогда Сынъ Божій рекъ: пространное небо населяютъ уже чистые и присноживущіе служители, непорочные умы, добрые Ангелы, пѣснословцы, немолчно воспѣвающіе Мою славу. Но земля украшается одними неразумными животными. Потому угодно Мнѣ создать такой родъ тварей, въ которомъ бы заключалось то и другое — родъ тварей среднихъ между смертными и безсмертными — разумнаго человѣка, который бы увеселялся Моими дѣлами, былъ мудрымъ таинникомъ небеснаго, великимъ владыкою земли, новымъ ангеломъ изъ персти, пѣснословцемъ Моего могущества и Моего ума. Такъ рекъ Сынъ Божій — и созидаетъ живое существо, въ которомъ приведены въ единство то и другое; то есть невидимое и видимая природа, — созидаетъ, говорю, человѣка; и изъ сотвореннаго уже вещества взявъ тѣло, а Отъ Себя вложивъ жизнь (что въ словѣ Божіемъ извѣстно подъ именемъ души и образа Божія), творитъ какъ бы нѣкоторый второй міръ — въ маломъ великій; поставляетъ на землѣ иного ангела, изъ разныхъ природъ составленнаго поклонника, зрителя видимой твари, таинника твари умосозерцаемой, царя надъ всѣмъ, что на землѣ, подчиненнаго горнему царству, — земного и небеснаго, временнаго и безсмертнаго, видимаго и умосозерцаемаго». Доселѣ Григорій Богословъ».

Человѣкъ созданъ по образу и по подобію Божію. О. Іоаннъ объясняетъ въ чемъ состоитъ образъ и подобіе Божіе. Образъ Божій — въ царственномъ положеніи человѣка на землѣ, затѣмъ въ его умѣ, въ его волѣ, хотя нынѣ они и испорчены грѣхомъ, въ стремленіи къ правдѣ, въ разумной любви, въ способности мысли его облетать во мгновеніе безмѣрныя разстоянія, — вообще, во всемъ, «что /с. 146/ въ тебѣ есть добраго, нравственно хорошаго»... Подобіе Божіе состоитъ въ нравственной чистотѣ и святости, и святые отцы, стремившіеся къ этому, назывались и называются преподобными отцами, т. е. отцами преподобными Богу.

Человѣкъ состоитъ изъ тѣла и души: Господь, взявъ персть отъ земли, «вдуну въ лице» сдѣланнаго состава человѣческаго «дыханіе жизни», т. е., какъ говоритъ св. Григорій Богословъ, — «удѣлилъ ему Своей Божественной жизни или послалъ въ него духъ, который есть струя невидимаго Божества».

Двусоставность человѣка ставитъ о. Іоаннъ предметомъ особаго вниманія и развиваетъ по этому поводу цѣлый рядъ мыслей: онѣ являются естественнымъ завершеніемъ круга его бесѣдъ о дняхъ творенія. Позволимъ себѣ, въ заключеніе краткой передачи содержанія бесѣдъ о. Іоанна, привести большую цитату изъ этой послѣдней части.

«Обратимъ вниманіе», говоритъ о. Іоаннъ, «на свое тѣло и душу и посмотримъ, что внушаютъ они намъ своимъ происхожденіемъ, своимъ устройствомъ; что дѣлать, какъ обращаться должны мы съ ними».

«Тѣло человѣка создано изъ земли. Вотъ, братія, усмирительная для гордости нашей истина: — наше тѣло изъ той земли, которую мы попираемъ ногами. Въ самомъ дѣлѣ, отъ чего питается, развивается и возрастаетъ тѣло зараждающагося младенца въ утробѣ матерной? — Отъ крови и соковъ матернихъ. А кровь и соки откуда? — Отъ пищи, принимаемой матерью, а пища — изъ земли. И такъ видите, братіе, что тѣло наше образуется изъ земли. Если бы люди чаще вспоминали объ этомъ, сколько убавили бы они своей гордости, сколько прихотей, выдуманныхъ для украшенія и удовольствій тѣла, оставили бы они! Тогда, естественно, весьма многіе разсуждали бы такъ: я — земля и пепелъ: зачѣмъ же мнѣ такъ нѣжить свое тѣло, слишкомъ безпокоиться для него — для его питанія, одѣянія, когда оно опять обратится въ землю, когда оно за всѣ труды и заботы объ немъ заплатитъ однимъ безобразнымъ тлѣніемъ и разрушеніемъ? Вообще внимательный человѣкъ при разсмотрѣніи природы своего тѣла — его строенія, его назначенія, его потребностей — легко приходитъ къ смиренному о себѣ мнѣнію. Тѣло наше есть только временный земляной домъ нашей души, устроенный дѣйствіемъ Божественнаго всемогущества. Большая часть людей не знаютъ этого собственнаго жилища — его строенія, расположенія частей его — хотя человѣкъ и живетъ въ немъ на землѣ нѣсколько десятковъ лѣтъ: — наше тѣло питается, возрастаетъ, живетъ, а какъ это все бываетъ, не знаемъ; мы не знали бы, когда намъ нужно ѣсть и пить, если бы голодъ и жажда не давали знать объ этомъ; не знали бы, какъ подкрѣпить изнуренныя силы, если бы природа сама не указала намъ средства /с. 147/ для этого въ снѣ. По тѣлу человѣкъ весьма ограниченное, немощное существо, и весь онъ не свой, а Божій.

Но не смотря на то, что плоть наша немощна и создана изъ земли, — и въ ней проявляется безконечная премудрость Творца, и совершенно пренебрегать тѣломъ нашимъ не слѣдуетъ: оно есть прекрасное, живое орудіе души нашей и сонаслѣдникъ Царствія небеснаго; вмѣстѣ съ душею и тѣло наше нѣкогда будетъ участвовать въ блаженствѣ вѣчномъ. «Если хочешь знать, какова премудрость Создавшаго насъ», говоритъ св. Іоаннъ Златоустъ, «подумай, что дѣлается изъ глины: что же другое, кромѣ кирпича или черепицы? — И однако великій Художникъ-Богъ изъ этого вещества — изъ котораго дѣлается только кирпичъ и черепица — могъ устроить глазъ, столь прекрасный, что удивляются ему всѣ смотрящіе, и сообщить ему такую силу, что онъ простирается взоромъ на столь великую высоту воздуха и при помощи небольшого зрачка обнимаетъ столь великія тѣла: и горы, и лѣса, и холмы, и моря, и небо. И что говорить о зрачкѣ и силѣ зрѣнія? Если разсмотрѣть только рѣсницы глаза, этотъ повидимому самый ничтожный изъ всѣхъ членовъ: — и въ нихъ увидимъ великую премудрость Зиждителя Бога. Какъ ости на колосьяхъ, выдавшись впередъ на подобіе копій, отгоняютъ птицъ и не даютъ имъ садиться на плодъ и ломать еще очень слабый стебель: такъ и на глазахъ — волоски рѣсницъ выдаются какъ бы ости и копья, отражаютъ отъ глазъ пыль, соръ и все, что безпокоитъ отвнѣ, и предохраняютъ вѣки отъ ихъ поврежденія. Увидимъ и въ бровяхъ не меньше премудрости. Кто не изумится ихъ положенію? Онѣ и не слишкомъ выставляются впередъ, чтобы не затмевать глаза, и не углублены внутрь болѣе надлежащаго; но выдаваясь сверху на подобіе кровельнаго навѣса на домѣ, принимаютъ на себя стекающій съ головы потъ и не даютъ вредить глазамъ». Доселѣ св. Златоустъ. А мы, — продолжаетъ о. Іоаннъ, — къ этому прибавимъ отъ себя, что чувство зрѣнія защищено у насъ самымъ тщательнымъ образомъ потому, что оно самое благородное и самое дѣятельное чувство: зрѣніемъ мы больше всего познаемъ славу Божію: «яко узрю, — говоритъ Псалмопѣвецъ, — небеса, дѣла перстъ Твоихъ, луну и звѣзды, яже Ты основалъ еси: Что есть человѣкъ, яко помниши его». Слухъ занимаетъ послѣ него второе мѣсто. И имъ познаемъ мы славу Божію, равно какъ и то, кто мы, для чего родились и живемъ, что съ нами будетъ по смерти и прочее. Это бываетъ особенно тогда, когда мы въ Церкви слушаемъ со вниманіемъ чтеніе и пѣніе или проповѣдь слова Божія. Черезъ слухъ мы получаемъ много и другихъ разныхъ свѣдѣній. Говоря о зрѣніи и слухѣ, естественно, братія, придти къ мысли, что Тотъ, Кто создалъ слухъ и зрѣніе, непремѣнно Самъ все видитъ и слышитъ. Въ самомъ дѣлѣ «насаждей ухо не слышитъ ли? или создавый око не смотряетъ ли?» О! непремѣнно все слышитъ и видитъ, даже то, что мы мыслимъ и чувствуемъ /с. 148/ или еще только будемъ мыслить и чувствовать. Будемъ же осторожны въ мысляхъ и дѣлахъ.

Можно бы сказать и еще многое о премудромъ устройствѣ другихъ частей тѣла, головного мозга и его покрововъ, объ устройствѣ сердца и проч., но пора уже сказать нѣсколько сдовъ и о душѣ.

Что же сказать объ ней? — Если въ тѣлѣ Богъ показалъ столько мудрости: то, конечно, несравненно больше въ душѣ, которая создана по образу Божію. Обратимъ вниманіе на умъ человѣка. Чего не сдѣлалъ онъ въ мірѣ умомъ своимъ? Онъ проникъ отчасти въ звѣздный міръ; онъ подмѣтилъ и частью примѣнилъ въ свою пользу законы природы; онъ придумалъ тысячи разнородныхъ искусствъ; создалъ разныя науки; вообще умомъ своимъ онъ творитъ много великихъ дѣлъ. Но, къ несчастью, сила и работа ума у плотскихъ людей клонится больше къ тому, чтобы увеличить удобство и удовольствія временной жизни, а не — къ тому, чтобы облегчить восхожденіе человѣку къ жизни небесной, вѣчной: плотская, грѣховная воля склонила и весь умъ къ землѣ, между тѣмъ какъ христіанинъ долженъ мудрствовать больше всего о небесномъ. Человѣкъ, напримѣръ, возлетаетъ на воздушномъ шарѣ и паритъ на немъ тѣломъ выше всего земного; или идетъ по водѣ паровымъ судномъ и огромною силою паровъ роетъ влажную стихію; или тою-же силою паровъ заставляетъ катиться по желѣзной дорогѣ неимовѣрныя тяжести живыя и громоздскія; также — въ нѣсколько мгновеній или минутъ передаетъ свои желанія или мысли людямъ, удаленнымъ на большія разстоянія, или наконецъ, нашелъ возможность добывать изъ земли, при небольшихъ средствахъ, возможно-большее количество плода. Всѣ эти открытія дѣлаютъ честь уму человѣческому, и — почти всѣ — весьма полезны. Но, несравненно больше было бы чести человѣку, если бы при всѣхъ этихъ изобрѣтеніяхъ онъ меньше пресмыкался по землѣ — во злѣ; если бы при просвѣщеніи ума менѣе оставался во мракѣ пагубнаго своемыслія и страстей, свирѣпствующихъ сильнѣе нынѣ, чѣмъ когда либо въ другое время, и воспарялъ къ небу, своему истинному отечеству, умудряясь въ средствахъ ко спасенію. Ты возлетаешь, человѣкъ, на воздушномъ шарѣ..., въ жидкой стихіи ты пролагаешь себѣ быстрый путь, или по сушѣ — на приведенной въ движеніе парами машинѣ — летишь стрѣлою: честь тебѣ, или лучше — слава Господу, просвѣщающему умы человѣческіе дѣлать многополезныя открытія въ богатой тайнами природѣ и черезъ нихъ дѣлать удобнѣйшею многотрудную жизнь нашу. Но, человѣкъ, гдѣ твоя быстрота восхожденія къ небу, къ твоему истинному отечеству? Ты быстръ на земномъ пути; но какъ медленъ и часто неподвиженъ на небесномъ! Какъ ни быстръ твой земной путь, но дальше земныхъ обителей, дальше земли никуда ты не унесешься /с. 149/ по нему; а тебѣ предстоитъ весьма нужный путь къ небеснымъ обителямъ и къ безконечной жизни!..»

Въ заключеніе, о. Іоаннъ напоминаетъ наставленіе св. Григорія Богослова, что мы, люди, по своей природѣ, земные и небесные, что, живя здѣсь на землѣ, мы предназначены къ переселенію въ иной міръ. «Поэтому, — заканчиваетъ о. Іоаннъ данный кругъ своихъ чтеній, — тлѣнное, временное не будемъ предпочитать нетлѣнному, вѣчному. Аминь».



Такъ свѣтлое пастырство о. Іоанна Кронштадтскаго, изобильно наполненное всестороннимъ содержаніемъ и благодатно осіянное, предстаетъ передъ читающими его словесныя творенія еще съ одной стороны, со стороны служенія о. Іоанна слову. И въ этой сферѣ та же небесная осіянность. Мы видимъ, какъ разнообразна и богата умственная жизнь о. Іоанна: его интересъ обращенъ и къ святоотеческимъ твореніямъ и къ даннымъ современнаго знанія и къ самой живой природѣ, которую онъ такъ любилъ. Но, весь живя жизнью во Христѣ, отовсюду черпая матеріалъ и съ любовью передавая его другимъ, о. Іоаннъ направлялъ все къ одной цѣли: назидать своихъ слушателей и читателей, чтобы они «истинною любовью все возращали въ Того, Который есть Глава, Христосъ» (Ефес. 4, 15). Облекаетъ о. Іоаннъ свои мысли въ самую простую, доступную пониманію всякаго форму, и при этомъ, однако, въ форму подлинно художественную. Въ кратко переданныхъ здѣсь бесѣдахъ о твореніи міра онъ слѣдуетъ примѣру великаго вселенскаго учителя Церкви, но и въ этомъ слѣдованіи онъ свободенъ, идетъ своей дорогой, сообразно потребностямъ своего времени и состоянію своей паствы.

Примемъ и мы къ сердцу уроки о. Іоанна — такъ, чтобы, глядя на міръ Божій, видѣть въ каждомъ явленіи природы, а равно и въ судьбахъ нашей личной жизни, дѣйствіе десницы Божіей, наши впечатлѣнія направлять къ мыслямъ о премудрости и благости Божіей, а сердца возбуждать къ Божіей славѣ.

Примѣчаніе:
[1] «Отойди нѣсколько отъ города», говоритъ въ словѣ надъ гробомъ св. Василія его другъ св. Григорій Богословъ, «посмотри на новый городъ, на сіе хранилище благочестія. Теперь уже нѣтъ передъ нашими взорами тяжкаго и жалкаго зрѣлища: не лежатъ передъ нами люди еще до смерти умершіе и омертвѣвшіе большею частью тѣлесныхъ своихъ членовъ, гонимые изъ городовъ, /с. 133/ изъ домовъ, съ торжищъ, отъ водъ, отъ людей, наиболѣе имъ любезныхъ, узнаваемые только по именамъ, а не по тѣлеснымъ чертамъ... Этотъ богородный мужъ, рожденный отъ благородныхъ и сіяющій славою, не гнушался и лобзаніемъ устъ чтить болѣзнь, обнимая недужныхъ какъ братьевъ, не изъ тщеславія (какъ подумалъ бы иной), но чтобы научить своимъ любомудріемъ и не оставлять безъ услугъ страждущія тѣла: это было и много говорящее и безмолвное увѣщаніе... И не городъ только пользовался симъ благодѣяніемъ, а область и другія мѣста были бы лишены этого. Нѣтъ, всѣмъ предстоятелямъ города предложилъ онъ общій подвигъ — человѣколюбіе и великодушіе къ несчастнымъ»...
     «Если онъ не умѣлъ низвести хлѣбъ съ неба, то по крайней мѣрѣ умѣлъ заставить богачей открыть свои житницы нуждающимся», замѣчаетъ въ другомъ мѣстѣ св. Григорій.

Источникъ: Прот. Михаилъ Помазанскій. О жизни, о вѣрѣ, о Церкви. Сборникъ статей (1946–1976). Выпускъ первый: Жизнь въ Церкви. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Holy Trinity Monastery, 1976. — С. 131-149.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.