Церковный календарь
Новости


2018-08-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 7-я (1991)
2018-08-20 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 46-е (20 ноября 1917 г.)
2018-08-19 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 6-я (1991)
2018-08-19 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 45-е (18 ноября 1917 г.)
2018-08-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 5-я (1991)
2018-08-18 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 44-е (17 ноября 1917 г.)
2018-08-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 4-я (1991)
2018-08-17 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 42-е (16 ноября 1917 г.)
2018-08-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 3-я (1991)
2018-08-16 / russportal
Н. Д. Кузнецовъ. Основанія, приводимыя для учрежденія Патріаршества (1918)
2018-08-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 2-я (1991)
2018-08-15 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 41-е (15 ноября 1917 г.)
2018-08-14 / russportal
Свт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Единообразіе въ богослуженіи (1994)
2018-08-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 40-е (14 ноября 1917 г.)
2018-08-12 / russportal
Обращеніе свт. Іоанна обще-приходскому годовому собранію (1994)
2018-08-12 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 39-е (13 ноября 1917 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 21 августа 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Протопресвит. Михаилъ Помазанскій († 1988 г.).

Протопресвитеръ Михаилъ Помазанскій († 1988 г.), видный богословъ, духовный писатель, преподаватель семинаріи РПЦЗ въ Джорданвиллѣ. Родился 6 (19) ноября 1888 г. въ с. Корысть (Волынская губернія) въ семьѣ священника. Окончилъ Кіевскую духовную академію со степенью кандидата богословія (1912). Преподаватель въ ровенскихъ гимназіяхъ (1916-1934). Священникъ (1936), зачисленъ въ клиръ Варшавскаго каѳедральнаго собора (до 1944 г.). Послѣ эвакуаціи изъ Варшавы 4 года жилъ въ лагеряхъ Ди-Пи въ Германіи. Съ 1949 г. вмѣстѣ съ семьей переѣхалъ въ США. Преподавалъ въ Свято-Троицкой духовной семинаріи г. Джорданвилль (шт. Нью-Іоркъ, США) греческій и церковно-славянскій языки, а также догматическое богословіе (въ 1960-хъ — 1980-хъ гг. упоминается какъ проректоръ семинаріи). Въ 1950-хъ — 1980-хъ гг. упомянутъ какъ священнослужитель, приписанный къ Свято-Троицкому монастырю въ г. Джорданвилль въ юрисдикціи Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Въ 1955 г. — митрофорный протоіерей; съ 1962 г. — протопресвитеръ. Членъ редакціонной комиссіи Свято-Троицкаго монастыря (упом. въ 1955 г.). Перу о. Михаила принадлежитъ рядъ брошюръ и множество статей въ «Православной Руси», «Православной Жизни» и журналѣ «Православный Путь». Бóльшая часть этихъ статей вошла въ сборники «О жизни, о вѣрѣ, о Церкви» (два тома, 1976) и «Богъ нашъ на небеси и на земли вся, елика восхотѣ, сотвори» (1984). Но наибольшей извѣстностью пользуется его «Православное Догматическое Богословіе» (1968), которое стало основнымъ учебникомъ во всѣхъ духовныхъ семинаріяхъ Америки. Скончался 22 октября (4 ноября) 1988 г. въ возрастѣ 100 лѣтъ. Похороненъ на кладбищѣ Свято-Троицкаго монастыря въ Джорданвиллѣ.

Сочиненія протопресвит. Михаила Помазанскаго

Протопресвитеръ Михаилъ Помазанскій († 1988 г.).
Богъ нашъ на небеси и на земли, вся елика восхотѣ, сотвори.
Апологетическіе очерки. (1978-1982).

«Познаніе природы и самосознаніе ведутъ къ богопознанію» (Святитель Григорій Нисскій).

«Что можно знать о Богѣ, явно..., ибо невидимое Его, вѣчная сила Его и Божество, отъ созданія міра, чрезъ разсматриваніе твореній видимы» (Рим. 1, 19-20).

Намъ привычно пользоваться дарами природы для удовлетворенія нашихъ жизненныхъ нуждъ. Приходится, впрочемъ, иногда и защищаться отъ силъ природы; бываетъ — и бороться съ нею. Въ полной силѣ имѣется и научное изслѣдованіе природы. Это научное отношеніе къ ней почти цѣликомъ направлено къ разнообразному использованію ея мощи и ея матеріала въ практическомъ, утилитарномъ направленіи. Эстетическая забота о мірѣ растительномъ по существу диктуется желаніемъ украсить обстановку нашей жизни, она таитъ въ себѣ элементъ самоуслажденія, тоже въ своемъ родѣ корыстный. И только, можетъ быть, представляется въ большинствѣ случаевъ безкорыстнымъ изученіе міра животныхъ, съ научными наблюденіями и опытами, но оно обычно напередъ обвѣяно матеріалистическимъ міровоззрѣніемъ и подходомъ. Этотъ утилитарно-земной характеръ познанія природы въ ея совокупности нынѣ представляется полнымъ, умнымъ, раціональнымъ.

Однако, конечно, есть не мало людей, для которыхъ не вполнѣ пріемлема односторонность такого направленія, его узость и его эгоистичность, его даже нездоровое вліяніе на душу. Если человѣчество въ его цѣломъ заявляетъ: «все для насъ», то индивидуальная мораль дѣлаетъ заключеніе: «что предо мной, то для меня». Такой взглядъ переходитъ на общественную жизнь, — и вотъ одинъ изъ мотивовъ къ нарушенію законовъ общественной жизни и къ преступленіямъ. Таково простое, естественное умозаключеніе.

Мы же живемъ христіанскими представленіями, даже независимыми отъ этихъ практическихъ выводовъ. Передъ нашимъ разумомъ — природа во воемъ своемъ величіи. Она полна неразгаданныхъ тайнъ. Она полна разумности, едва ли до конца доступной для человѣческаго ума. Въ самыхъ обычныхъ явленіяхъ ея открываются до сихъ поръ не разгаданныя силы. Вселенная какъ въ своемъ цѣломъ, такъ и въ частностяхъ, имѣетъ свою направленность, согласованность, цѣлеустремленность. Она полна разумности.

Намъ остается открыто признать, что она не нуждается въ заботахъ о ней человѣка. Болѣе того, наша дѣятельность часто является только нарушеніемъ ея правъ; на огромныхъ пространствахъ земли мѣсто живой растительности заняли мертвыя площади или бездушныя сооруженія.

Однако, величіе творческой Божеской десницы, явленное въ природѣ, этимъ не умаляется. «Небеса повѣдаютъ славу Божію, твореніе же руку Его возвѣщаетъ твердь». Поэтому наши наставники, отцы и учители Церкви, какъ далекаго прошлаго, такъ и болѣе близкаго къ намъ, часто направляютъ наше вниманіе къ природѣ — проповѣдницѣ могущества, благости Божіей, величія Божія. Такъ, св. Василій Великій въ своемъ письменномъ твореніи «Шестодневъ» представилъ намъ картину рожденія вселенной во всемъ ея разнообразіи, по повѣствованію книги Бытія. Вслѣдъ за нимъ, его братъ, св. Григорій, епископъ Нисскій, отозвался по тому же предмету, нѣсколько дополняя и уясняя сказанное Василіемъ, а въ частности, остановивъ особое вниманіе на происхожденіи человѣчества. Преп. Іоаннъ Дамаскинъ въ догматическій свой трудъ «Изложеніе вѣры» даже внесъ отдѣлъ о движеніи свѣтилъ и общемъ ихъ строѣ, соотвѣтственно тѣмъ представленіямъ, какія были въ наукѣ того времени. И столь близкій нашему времени русскій пастырь, св. прав. о. Іоаннъ Кронштадтскій, не только въ своемъ дневникѣ «Моя жизнь во Христѣ» призываетъ видѣть Бога въ природѣ, но онъ провелъ длинный рядъ бесѣдъ предъ своей паствой о жизни природы, примѣнительно къ шести днямъ творенія по Библіи.

Здѣсь передаемъ, въ качествѣ примѣра, нѣкоторыя разсужденія и живые образы, взятые изъ жизни въ растительномъ царствѣ и въ строеніи человѣка, данные въ трудѣ св. Григорія Нисскаго «Объ устройствѣ человѣка» [1].

О природѣ. — «Представимъ себѣ въ умѣ садъ. Въ немъ воспитываются тысячи разныхъ деревъ и другія всякаго рода произрастенія, у которыхъ въ каждомъ весьма различны и наружный видъ, и окраска, и качество растенія. Столько растеній на одномъ мѣстѣ, всѣ питаются одной и той же влагой! Хотя сила влаги, наполняющая каждое изъ нихъ, по своему естеству одна, однако же питаемыя растенія прелагаютъ влагу въ разныя имъ нужныя свойства. Одна и та же влага въ полыни горкнетъ; въ цикутѣ дѣлается ядовитымъ сокомъ, а въ чемъ другомъ — въ шафранѣ, въ бальзамѣ, въ макѣ пріобрѣтаетъ иныя свойства: въ одномъ — разгорячающее, въ другомъ — охлаждающее, а въ иномъ показываетъ въ себѣ среднее качество... Въ лаврѣ, въ нардѣ и въ подобныхъ растеніяхъ — она благоуханна; въ смоковницѣ и въ грушѣ — сладка; въ виноградной лозѣ обращается въ гроздь и въ вино. И кислота яблока, и румянецъ розы, и бѣлизна лилій, и голубоватость фіалки, и пурпуровый цвѣтъ гіацинта, и все, что можно видѣть на землѣ, прозябая изъ одной и той же влажности, различается такимъ множествомъ разнообразія во внѣшности, въ своемъ строеніи и въ качествахъ».

Святитель видитъ во всѣхъ этихъ явленіяхъ чудесное дыханіе жизни. Его онъ называетъ то «жизненной силой», то какъ бы «умомъ», то своего рода «душой». Это послѣднее понятіе онъ разлагаетъ на три вида: въ растительномъ царствѣ — «душа растительно-питательная»; въ мірѣ животныхъ — «душа чувствительная»; въ человѣкѣ — «душа разумная». Здѣсь три послѣдовательныхъ ступени, тѣсно другъ съ другомъ связанныя. И человѣкъ, отъ момента своего зарожденія, проходитъ начальныя стадіи, прежде чѣмъ въ полномъ видѣ раскроется его собственная разумная душа, отъ начала уже потенціально ему присущая.

Слѣдуя по стезѣ, прокладываемой святителемъ, мы могли бы добавить, что замѣтные первые зачатки «чувствительности» имѣютъ и растенія, именно, къ свѣту, къ теплу, даже и къ чужому прикосновенію, а можетъ быть даже имѣютъ способность реагировать на «ощущенія», а также инстинктъ привлекать къ себѣ вниманіе стороной эстетической. Сколько же объ этомъ могутъ разсказать намъ ботаники!

Послѣдуемъ дальше за святителемъ. Онъ пишетъ о человѣкѣ:

«Нѣчто подобное и на одушевленной нашей нивѣ чудотворитъ природа, или, лучше сказать, Владыка природы. Кости, хрящи суставовъ, кровеносныя бьющія жилы, волокны, связки, само тѣло, кожа, жиры, волосы, железы, ногти, глаза, ноздри, уши и все сему подобное и сверхъ того тысячи другихъ соединеній, отличающихся одно отъ другого разными свойствами, — все это питается однимъ родомъ пищи, свойственно своему естеству, такъ что пища, приблизившись къ каждому изъ членовъ, въ то и измѣняется, къ чему близка, дѣлаясь свойственною и сродною съ качествомъ сего члена. Если будетъ въ глазу, то срастворится съ этимъ зрительнымъ органомъ и, какъ свойственно разностямъ въ строеніи глаза, удѣлится каждому изъ нихъ. Если приливаетъ къ слуховымъ органамъ, смѣшивается съ естествомъ слуха; вошедши въ губу, дѣлается губой; въ костяхъ отвердѣваетъ; въ мозжечкѣ размягчается; переходитъ въ напряженіе въ мышцахъ, растягивается по поверхностямъ въ видѣ кожицы, обращается въ ногти, утончается до того, что производитъ изъ себя волосы, притомъ — то вьющіеся, кудрявые, если будетъ идти извилистыми движеніями, то прямые и длинные при прямыхъ линіяхъ ея движеній» (стр. 216-218).

Снова здѣсь просится мысль дополнить сказанное полторы тысячи лѣтъ тому назадъ представленіями нашихъ дней. Сегодня въ нашемъ распоряженіи результаты такихъ изобрѣтеній XX-го вѣка, еще болѣе — послѣднихъ его десятилѣтій, что казалось бы, нѣкоторыя изъ нихъ превосходятъ естественныя силы природы: человѣкъ превзошелъ мудрость, скрытую въ природѣ, усовершенствовалъ ея блага. Такъ — на поверхностный взглядъ. Но достаточно повернуть нашъ взоръ вглубь самихъ себя, и увидимъ, что всѣмъ этимъ культурнымъ достиженіямъ, вплоть до компютера, соотвѣтствуетъ Божіе дары, не меньшіе изъ глубины вѣковъ, что мы носимъ ихъ въ самихъ себѣ и широко пользуемся ими. Такъ, въ нашемъ головномъ мозгѣ, въ этомъ скромномъ-скромномъ футлярикѣ, мы имѣемъ не подсчитанное число помѣщеній, гдѣ находятся собственные наши словари разныхъ языковъ, если мы языки изучали, или только свободныя мѣста для нихъ; миніатюръ-библіотеки, составленныя изъ записей нашей памяти; архивные склады, наполненныя нашими матеріалами для воспоминаній изъ всей жизни; заученныя или запавшія въ душу вокальныя и музыкальныя произведенія; имѣется тамъ фотографическій аппаратъ и сохраняются его безчисленные снимки; находясь въ уединеніи, имѣемъ въ самихъ себѣ аудиторію и свой классъ для самообразованія. Наши мозговые аппараты даютъ возможность въ любую минуту воспроизводить содержаніе слышанной рѣчи, вокальныя произведенія и зрительныя картины, тамъ запечатлѣнныя. Мы хранимъ въ нашемъ мозгу наши духовныя цѣнности, но часто тамъ оставляемъ и ненужный хламъ. Все это принадлежитъ нашей безсмертной душѣ, а хозяиномъ и распорядителемъ этого добра является нашъ умъ, разсудокъ, онъ и оцѣнщикъ своихъ коллекцій. Его же обязанность — связывать наше душевное содержаніе, хранимое необъяснимымъ образомъ въ нашемъ тѣлесномъ органѣ, со всею окружающей насъ жизнью при помощи ряда другихъ тѣлесныхъ органовъ.

Святитель Григорій предлагаетъ читателю мысленно поставить рядомъ человѣка, какъ твореніе Божіе, и скульптурное или живописное изображеніе человѣка: какая разница между творческой силой Божіей и подражательнымъ творчествомъ людскимъ! Такъ, скажемъ вслѣдъ за святителемъ, всѣ современныя достиженія нашего ума пригодны ли къ тому, чтобы ихъ поставить въ прямую параллель съ устроеніемъ нашего духовно-тѣлеснаго организма? Приравнять къ жизненному, живому дѣлу непостижимаго Бога Творца и Промыслителя — безжизненное, искусственное, мертвое, геніемъ человѣческимъ достигнутое?

Св. Григорій Нисскій о составѣ человѣка, о душѣ, о назначеніи человѣка. — Святитель отмѣчаетъ, что въ его время былъ предметомъ «недоумѣнія въ церквахъ» вопросъ, что создано раньше: тѣло ли или душа человѣка? Отзываясь на него, онъ отрицаетъ саму постановку вопроса. Ни тѣло безъ души, ни душа безъ тѣла: они въ своемъ происхожденіи одновременны. А иныя два мнѣнія баснословны такъ же, какъ и ученіе о переселеніи душъ (стр. 192-196).

Въ естествѣ человѣческомъ, какъ уже сказано, дѣйствуютъ всѣ три силы: растительная, чувствительная и разумная. «Но — не три души. Истинная и совершенная душа по естеству одна, умная и невещественная, посредствомъ чувствъ соединенная съ естествомъ вещественнымъ» (132). «Поелику совершенство души заключается въ силѣ ума и въ дарѣ слова, то все, что не таково (въ природѣ), можетъ быть только чѣмъ то подобоименнымъ душѣ, однако же есть не дѣйствительная душа, а лишь нѣкая жизненная дѣятельность, приравниваемая къ душѣ» (134).

«Въ какомъ мѣстѣ должно полагать владычественное души? Одни полагаютъ, что владычественное души — въ сердцѣ, другіе говорятъ, что умъ пребываетъ въ головномъ мозгу». Первые въ доказательство приводятъ мѣстное положеніе сердца, средину всего тѣла, благодаря чему произвольное движеніе удобно удѣляется всему тѣлу. Вторые видятъ храмъ разсудка въ головномъ мозгу, говорятъ, что голова устроена природою, какъ нѣкая твердыня всего тѣла, какъ нѣкій царь, въ ней обитаетъ умъ, окруженный чувствительными пунктами мозговой оболочки, какъ бы его вѣстниками и охранителями. «Признаю и я справедливымъ, что въ основаніи чувствилищъ лежитъ мозговая оболочка, по словамъ естествослововъ, покрывающая собою головной мозгъ; что поэтому мыслительная сила души часто приводится въ замѣшательство; слыша отъ занимающихся анатомическими изслѣдованіями, не отрицаю такихъ утвержденій... Не умаляемъ и значенія сердца... Но да умолкнетъ всякое водящееся догадками пустословіе людей, заключающихъ мыслительную дѣятельность, какъ въ сосудѣ, въ какихъ либо тѣлесныхъ членахъ... Душа и умъ принадлежатъ всему тѣлу, всѣмъ членамъ; они же и возвышаются надъ всѣмъ... Но поелику тѣло устроено подобно музыкальному орудію, то какъ нерѣдко случается въ музыкѣ, что искусные не могутъ показать свое искусство изъ за негодности инструмента, — такъ и умъ, дѣйствуя ли на цѣлое орудіе — свое тѣло, или на отдѣльные члены, достигаетъ успѣха тамъ, гдѣ члены находятся въ должномъ естественномъ состояніи; а гдѣ сами члены тѣла не въ нормальномъ естественномъ состояніи, тамъ онъ остается безуспѣшнымъ и бездѣйственнымъ» (110-117).

«Общее совмѣстное начало тѣлу и душѣ, по высшему закону, положено Божіимъ соизволеніемъ», такъ что человѣкъ «ни старше, ни моложе самого себя»... Какъ о пшеничномъ зернѣ или о какомъ-либо другомъ сѣмени говоримъ, что оно въ возможности заключаетъ въ себѣ все, относящееся къ его будущей зрѣлости: зелень, стебель, колѣна на стеблѣ, колосъ, какъ плодъ, и ости на немъ», — такъ утверждаемъ, что имѣются обѣ составныя части организма въ томъ, что посѣвается для начала жизни человѣка, со всѣми ихъ свойствами; отличительный видъ личности уже содержится въ своей возможности. «Признаемъ, что исходящее отъ живого (организма) для начала своей жизни не есть что-либо мертвое и неодушевленное. Мертвенность же происходитъ отъ утраты души» (198-200).

«Какъ тѣло изъ самаго малаго приходитъ въ возрастъ совершенный, такъ и душевная дѣятельность развивается и раскрывается въ человѣкѣ, соотвѣтственно развитію тѣла. При первоначальномъ развитіи тѣла, подобно нѣкоему корню, сокрытому въ землѣ, предшествуетъ въ самой душѣ одна растительная сила... Потомъ, когда это растеніе выйдетъ на свѣтъ и свой ростокъ покажетъ солнцу, расцвѣтаетъ даръ чувствительности. Когда же созрѣетъ и достигнетъ соотвѣтственной высоты, тогда начинаетъ просвѣчивать, подобно нѣкоему плоду, разумная сила, не сразу вся, но быстро возрастая вмѣстѣ съ рсстомъ своего тѣлеснаго орудія, принося по силамь человѣка свой плодъ» (201).

Тотъ же святитель — объ образѣ Божіемъ въ человѣкѣ. — Эта тема въ наши дни въ нѣкоторой степени актуальна, ввиду того, что съ нею связаны въ русской богословско-философской мысли у отдѣльныхъ лицъ софіологическія представленія о нѣкоемъ наличіи женскаго начала въ Божествѣ. Отсюда — своеобразное толкованіе Бытія 1 гл., 27 ст.: «И сотвори Богъ человѣка, по образу Божію сотвори его; мужа и жену сотвори ихъ». Примѣняя, вопреки законамъ логики, способъ обратнаго умозаключенія, находятъ въ этихъ словахъ Библіи поддержку къ мысли о таинственности «Софіи» въ Богѣ, какъ женской ѵпостаси.

«Что означается словомъ «образъ»? И какъ въ образѣ мужской и женскій полъ, когда нѣтъ ихъ въ Первообразѣ?» — читаемъ въ заголовкѣ 16-й главы названнаго выше сочиненія святителя. Передадимъ въ краткомъ видѣ содержаніе этой и послѣдующихъ главъ.

Нѣкоторые изъ язычниковъ говорили: «Человѣкъ есть малый міръ», состоящій изъ однихъ и тѣхъ же со вселенною стихій. Но громкимъ симъ именованіемъ сами того не замѣтили, что почтили человѣка свойствами комара и мыши... Ибо что важнаго въ этомъ — почитать человѣка образомъ и подобіемъ міра, когда и небо преходитъ и все сущее въ немъ? По церковному же ученію, величіе человѣческое не въ подобіи тварному міру, но въ томъ, чтобы быть по образу естества Самого Сотворившаго все.

Что же обозначается словомъ «образъ»? Вѣдать это ясно принадлежитъ одной самой Истинѣ. А мы, сколько можемъ, только догадками и предположеніемъ думаемъ такъ.

Съ одной стороны, жалкая бѣдность естества человѣческаго не уподобляется блаженству безстрастной Божественной жизни; а съ другой стороны, — Слово, изрекшее эти слова, не изрекаетъ ложь. Почему же Божественное естество блаженно, а человѣческое бѣдственно, если въ Писаніи послѣднее именуется подобнымъ первому? Изслѣдуемъ съ точностью сами эти реченія. Сказано: «Сотворимъ человѣка по образу Нашему и по подобію. И сотвори Богъ человѣка, по образу Божію сотвори его». Твореніе по образу приводится къ окончанію. Потомъ дѣлается повтореніе сказаннаго уже, и говорится: «мужа и жену сотвори ихъ», что чуждо удобопредставляемому о Божествѣ. Посему устроеніе естества нашего есть нѣкое двоякое: одно — уподобляемое естеству Божественному, а другое — иное, раздѣляемое на разные два пола... «Ибо думаю, что Божественнымъ Писаніемъ въ сказанномъ преподается нѣкій великій и возвышенный догматъ, и онъ таковъ: Человѣческое естество есть среднее между двухъ нѣкіихъ, одно отъ другого раздѣленныхъ и стоящихъ на самыхъ крайностяхъ между естествомъ Божественнымъ — безтѣлеснымъ и между жизнью безсловесной и скотской: изъ Божественнаго — словесность и разумность; а изъ безсловеснаго — тѣлесное устроеніе, съ раздѣленіемъ его на мужской и женскій полъ»... «Да не понегодуетъ на меня кто-либо о дальнѣйшей мысли. Богъ, по естеству Своему, есть всякое благо, какое только можно обнять мыслью, и выше всякаго блага, мыслимаго и постигаемаго. Онъ творитъ человѣка только потому, что благъ,... и содѣлываетъ его не скуднымъ въ благахъ. И Слово Божіе, совокупивъ всѣ блага, данныя человѣку, обозначило ихъ кратко: созданъ «по образу Божію». Если Божество есть полнота благъ, а человѣкъ Его образъ, слѣдовательно, намъ предоставлена возможность всего прекраснаго, всякой добродѣтели и мудрости; и одно изъ этихъ благъ — быть свободнымъ, потому что добродѣтель есть нѣчто неподвластное, свободное» (136-140). Таковымъ является все человѣчество, наименованное, въ лицѣ перваго человѣка, «Адамомъ» (перстнымъ). Принужденное же и невольное не можетъ быть добродѣтелью.

Съ большой осторожностью святитель отзывается на вопросъ: почему для человѣчества избранъ данный способъ размноженія, а «не подобный жизнй ангеловъ», и отвѣчаетъ: «Наше мнѣніе таково», и разсуждаетъ такъ: «Поелику впередъ «прозрительною силою» предусмотрѣлъ Творецъ, что произволеніе человѣческое не пойдетъ прямымъ путемъ къ прекрасному, и потому отпадетъ отъ равноангельской жизни, то, чтобы не сдѣлалось малымъ число душъ человѣческихъ, утративъ тотъ способъ, какимъ ангелы возрасли до множества, — Творецъ примышляетъ иной способъ размноженія, сообразный для поползнувшихся въ грѣхъ, насадивъ въ человѣкѣ способъ взаимнаго преемства скотскій и безсловесный. Потому то, кажется мнѣ, и великій Давидъ, сожалѣя о бѣдности человѣка, такими словами оплакиваетъ человѣческое естество: «человѣкъ въ чести сый не разумѣ (называя «честію» равночестіе съ ангелами), приложися скотомъ несмысленнымъ и уподобися имъ» (Псал. 48, 21)».

«Думаю, — продолжаетъ св. Григорій, — что и всякая страсть отъ сего начала, какъ изъ нѣкоего источника, наводняетъ нашу жизнь... Сластолюбіе, имѣя началомъ уподобленіе безсловеснымъ, возросло въ человѣческихъ поступкахъ при содѣйствіи помысловъ. Отсюда мстительность, зависть, лживость, злоумышленность, лицемѣріе. Все это произращено худымъ дѣланіемъ ума. Но и наоборотъ, если разсудокъ воспріиметъ власть надъ таковыми движеніями, то каждое изъ нихъ превратится въ видъ добродѣтели. Такъ, раздражительность производитъ мужество, робость — осторожность, страхъ — благопокорность, ненависть — отвращеніе отъ порока, сила любви — вожделѣніе истинно-прекраснаго, а величавость нрава (сознаніе своего достоинства) возвышаетъ надъ сграстями... Такъ великій апостолъ повелѣваетъ постоянно мудрствовать «горняя» (Кол. 3, 2). Тогда возвышенность мысли сообразуется съ красотою того, что по образу Божію. Въ комъ не померкла красота, тѣми ясно подтверждается вѣрность сказаннаго, что человѣкъ сотворенъ, какъ Божіе подобіе» (149-152).

Правящій всѣмъ Богъ предусмотрѣлъ достиженіе полноты человѣческаго рода, и тогда кончится сей способъ рожденія людей; а тогда кончится и время, и совершится обновленіе вселенной, а съ измѣненіемъ цѣлаго послѣдуетъ и переходъ человѣчества отъ тлѣннаго и земного къ безстрастному и вѣчному, когда прозвучитъ труба воскресенія (165-167).

Итакъ, хотя человѣкъ и грѣшитъ послѣ своего паденія въ раю, однако образа Божія не утратилъ, имѣя умъ (разумъ) причастный къ Первообразу своему. «Поелику прекраснѣйшее и превосходнѣйшее надъ всѣми благами есть само Божество, то умъ украшается подобіемъ первообразной красотѣ, какъ зеркало, отражая то, что стоитъ передъ нимъ, а тогда и вся его душевная природа держится ума и сама украшается подобной ему красотой, дѣлаясь какъ бы зеркаломъ зеркала; а этимъ путемъ далѣе охраняется и поддерживается и вещественная сторона человѣка. Такъ «пока одно другого держится, происходитъ соразмѣрно во всемъ общеніе истинной красоты: посредствомъ высшаго украшается непосредственно за нимъ слѣдующее, низшее. А когда произойдетъ нѣкое расторженіе этого добраго единенія, или когда высшее будетъ слѣдовать за низшимъ, тогда, какъ только это само низшее вещество отступитъ отъ своей нормы, обнаруживается его безобразіе (потому что вещество само по себѣ безъ-образно и неустроено), а отсюда, по безобразію его, портится красота естества, украшеннаго умомъ. Происходитъ передача нечистоты самому уму, такъ что въ чертахъ творенія уже не усматривается образа Божія. Умъ, самъ въ себѣ оставаясь образомъ добротъ, подобно кривому зеркалу, не отражаетъ свѣтлыхъ чертъ добра, а отражаетъ безобразіе вещества. Отсюда, изъятіемъ прекраснаго, совершается входъ зла» (118).

Мы же, опасаясь такого губительнаго исхода, — заканчиваетъ святитель свой трудъ, — «по призыву Павла апостола: «совлечься ветхаго человѣка, и облечься въ новаго, обновляемаго по образу Создавшаго» (Кол. 3, 9-10), — да возвратимся къ той боговидной благодати, съ которой въ началѣ сотворилъ Богъ человѣка, сказавъ: «сотворимъ человѣка по образу Нашему и по подобію». Ему слава и держава во вѣки вѣковъ. Аминь» (222).

*     *     *

Когда знакомимся съ твореніями святыхъ отцовъ, особенно 4-5 вѣковъ, намъ остается только преклоняться передъ тѣмъ, какъ отцы Церкви въ совершенствѣ знаютъ и пользуются своимъ знаніемъ Священнаго Писанія, а съ другой стороны, удивляться иногда, какъ иные изъ нихъ обнаруживаютъ при этомъ богатую освѣдомленность въ наукахъ ихъ времени: историческихъ, въ естествознаніи (какъ въ данномъ примѣрѣ), въ философіи и даже языческой миѳологіи (какъ у св. Григорія Богослова), поскольку это шло въ пользу для созданія міровоззрѣнія чисто христіанскаго. Данный краткій экскурсъ въ одно изъ твореній св. Григорія Нисскаго, конечно, не предназначенъ для того, чтобы представить, въ какихъ подробностяхъ онъ разсматриваетъ въ немъ анатомическое строеніе человѣческаго организма и всѣхъ его органовъ, основываясь на знаніяхъ его времени, чтобы показать благопріятныя условія у человѣка, для исполненія своего призванія «быть другомъ Божіимъ», какъ названъ въ Библіи пророкъ Моисей, и сохранить при этомъ свое царственное положеніе на землѣ.

Не такова наша современность. Подобно тому, какъ человѣкъ нашихъ дней относится къ природѣ съ практически дѣловымъ умомъ, съ такимъ же короткимъ практическимъ воззрѣніемъ современные руководители общечеловѣческаго сознанія разсматриваютъ психику человѣка, принимая ея наличную дѣйствительность за должную, совершенную норму, способную лишь къ отклоненіямъ въ одну или другую сторону. Такова нынѣшняя экспериментальная психологія, сосредоточившаяся на изученіи разныхъ отклоненій, болѣзненныхъ состояній, а, можетъ быть, и искусственныхъ душевныхъ состояній, а отсюда — на изслѣдованіи подсознательной психики, ея темныхъ источниковъ, туманной ея сферы, выявляющейся въ сновидѣніяхъ или въ нѣкіихъ полусознательныхъ душевно-тѣлесныхъ склонностяхъ. Нѣтъ рѣчи о томъ, чтобы психологія сама собой оказалась бы воспитательной помощью для моральнаго возвышенія людей. Вѣдь, исторія хранитъ память геніевъ человѣчества, давая богатый матеріалъ какъ психологическій, такъ и для анализа и выясненія условій, благопріятныхъ и неблагопріятныхъ, къ духовному совершенствованію человѣка. О связи съ областью религіозной нечего и говорить. — По тому же упадочному пути идетъ и художественная литература.

Вполнѣ выявила себя уже наша эпоха. Не явитъ ли новая, близко-грядущая, силы духовныя для того, чтобы возстановить возможность единенія научнаго знанія и вѣры христіанской, для созданія цѣлостнаго міровоззрѣнія, первые шаги къ чему сдѣлали отцы Церкви? — Или же такъ и останется вѣрѣ и наукѣ, каждой изъ нихъ, продолжать идти разобщенно своей дорогой?

Примѣчаніе:
[1] Творенія св. Григорія Нисскаго, т. 1-й, стр. 76-222. Москва, 1861 г.

Источникъ: Протопресвитеръ Михаилъ Помазанскій. «Богъ нашъ на небеси и на земли, вся елика восхотѣ, сотвори». Апологетическіе очерки. (1978-1982). — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1984. — С. 22-33.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.