Церковный календарь
Новости


2018-08-21 / russportal
С. Г. Рункевичъ. Свящ. Соборъ Правосл. Россійской Церкви 1917-1918 г.г. (1998)
2018-08-21 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 47-е (21 ноября 1917 г.)
2018-08-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 7-я (1991)
2018-08-20 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 46-е (20 ноября 1917 г.)
2018-08-19 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 6-я (1991)
2018-08-19 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 45-е (18 ноября 1917 г.)
2018-08-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 5-я (1991)
2018-08-18 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 44-е (17 ноября 1917 г.)
2018-08-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 4-я (1991)
2018-08-17 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 42-е (16 ноября 1917 г.)
2018-08-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 3-я (1991)
2018-08-16 / russportal
Н. Д. Кузнецовъ. Основанія, приводимыя для учрежденія Патріаршества (1918)
2018-08-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 2-я (1991)
2018-08-15 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 41-е (15 ноября 1917 г.)
2018-08-14 / russportal
Свт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Единообразіе въ богослуженіи (1994)
2018-08-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 40-е (14 ноября 1917 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 22 августа 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Протопресвит. Михаилъ Помазанскій († 1988 г.).

Протопресвитеръ Михаилъ Помазанскій († 1988 г.), видный богословъ, духовный писатель, преподаватель семинаріи РПЦЗ въ Джорданвиллѣ. Родился 6 (19) ноября 1888 г. въ с. Корысть (Волынская губернія) въ семьѣ священника. Окончилъ Кіевскую духовную академію со степенью кандидата богословія (1912). Преподаватель въ ровенскихъ гимназіяхъ (1916-1934). Священникъ (1936), зачисленъ въ клиръ Варшавскаго каѳедральнаго собора (до 1944 г.). Послѣ эвакуаціи изъ Варшавы 4 года жилъ въ лагеряхъ Ди-Пи въ Германіи. Съ 1949 г. вмѣстѣ съ семьей переѣхалъ въ США. Преподавалъ въ Свято-Троицкой духовной семинаріи г. Джорданвилль (шт. Нью-Іоркъ, США) греческій и церковно-славянскій языки, а также догматическое богословіе (въ 1960-хъ — 1980-хъ гг. упоминается какъ проректоръ семинаріи). Въ 1950-хъ — 1980-хъ гг. упомянутъ какъ священнослужитель, приписанный къ Свято-Троицкому монастырю въ г. Джорданвилль въ юрисдикціи Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Въ 1955 г. — митрофорный протоіерей; съ 1962 г. — протопресвитеръ. Членъ редакціонной комиссіи Свято-Троицкаго монастыря (упом. въ 1955 г.). Перу о. Михаила принадлежитъ рядъ брошюръ и множество статей въ «Православной Руси», «Православной Жизни» и журналѣ «Православный Путь». Бóльшая часть этихъ статей вошла въ сборники «О жизни, о вѣрѣ, о Церкви» (два тома, 1976) и «Богъ нашъ на небеси и на земли вся, елика восхотѣ, сотвори» (1984). Но наибольшей извѣстностью пользуется его «Православное Догматическое Богословіе» (1968), которое стало основнымъ учебникомъ во всѣхъ духовныхъ семинаріяхъ Америки. Скончался 22 октября (4 ноября) 1988 г. въ возрастѣ 100 лѣтъ. Похороненъ на кладбищѣ Свято-Троицкаго монастыря въ Джорданвиллѣ.

Сочиненія протопресвит. Михаила Помазанскаго

Протопресвитеръ Михаилъ Помазанскій († 1988 г.).
Богъ нашъ на небеси и на земли, вся елика восхотѣ, сотвори.
Апологетическіе очерки. (1978-1982).

Софія, Премудрость Божія, есть источникъ человѣческаго разума.

«Помянухъ дни древніе» (Псал. 142, 5).

Насъ занимаетъ иной предметъ мысли, непосредственно касающійся каждаго изъ насъ самихъ, вопросъ нашей души, нашей жизни: предметъ этотъ — нашъ разумъ.

«Величественное разума», «руководственный разумъ», «свѣтъ разума», и одновременно — «умъ сердца», «умныя очи сердца», — «даждь ми разумныя очи сердца, да не усну въ смерть»: такъ часто наши христіанскіе учители жизни, отцы и подвижники Церкви, выражаются, говоря о значеніи разума въ нашихъ поступкахъ и въ формированіи нашего цѣложизненнаго міровоззрѣнія. Здѣсь говоритъ сознаніе о томъ, что разумъ есть свѣтъ души человѣка, самая высокая его цѣнность, ясная, а въ то же время и глубоко таинственная. Говоритъ о томъ, что область разума гораздо шире головного мозга, что онъ самъ по себѣ проникаетъ все наше существо, скрытымъ для насъ путемъ онъ дѣйствуетъ во всемъ организмѣ, разумъ есть созидательная сила, заложенная Творцомъ въ нашей природѣ. Онъ есть въ то же время источникъ и вождь всей нашей дѣятельности внѣ нашего организма. Онъ объединяетъ всю нашу психику, а если всю, то, значитъ, въ него входитъ и наша «вѣра», вѣра, какъ способность, независимо отъ ея содержанія, вѣра, какъ «довѣріе», какъ жизненная сила, ибо, что было бы, если бы не вѣрили въ завтрашній день? Человѣкъ не всезнающъ, и онъ «довѣряетъ» себя опыту другихъ, общенію со всемъ, что его окружаетъ. Разумъ и вѣра — не двѣ параллельныхъ стихіи въ человѣкѣ, а два свойства души, взаимопроникающія. Высшая же форма вѣры есть религіозная вѣра. И не можетъ составиться въ сознаніи человѣка подлинное міровоззрѣніе, то міровоззрѣніе, какое даетъ смыслъ его жизни, если онъ будетъ основывать его на своихъ собственныхъ лишь знаніяхъ или даже на знаніяхъ, достигнутыхъ другими. Та согласованность, какая достигается человѣкомъ въ области знанія и вѣры, издавна получила именованіе «мудрости», выражаемой греческимъ «νους» — «умъ», какъ высшая точка разумности, — латинскимъ «sapientia». Поэтому, въ христіанскомъ пониманіи, вѣра входитъ въ понятіе «разума», какъ часть въ цѣлое.

Не въ богатствѣ знаній познается мудрость, а въ гармоніи знанія и вѣры, какъ на низшей ступени человѣческихъ познаній, такъ и на болѣе высокой. Увлеченіе достиженіями культуры новаго времени, съ эпохи просвѣщенія, нарушило равновѣсіе человѣческаго сознанія въ этомъ смыслѣ. Позитивный методъ науки, естественно пригодный въ точныхъ наукахъ, въ области мертвой матеріи, гдѣ примѣняются математическія измѣренія съ математическими выводами, расширилъ свои принципы на «живую жизнь»; люди стали на немъ строить общечеловѣческое міровоззрѣніе. Такъ стало отвергаться признаніе духовныхъ началъ въ мірѣ, а пустое мѣсто въ этомъ міровоззрѣніи стали объяснять незавершенностью научныхъ достиженій.

Процессъ послѣдовательности творенія міра отъ простого къ сложному, отъ низшаго къ высшему въ исторіи міра, повелѣніемъ Божіимъ и данными отъ Бога силами, начертанъ на первой страницѣ книги Бытія, этого древняго, но великаго священнаго памятника человѣческаго міровоззрѣнія, сохраненнаго у маленькой вѣтви людского рода — іудейскаго народа. А Библія ветхозавѣтная въ ея цѣломъ представляетъ намъ живую исторію поднятія и совершенствованія какъ религіозныхъ представленій, такъ и углубленія нравственныхъ понятій. Ниже приводимый экскурсъ въ одинъ изъ отдѣловъ Библіи — книгъ учительныхъ — поможетъ намъ имѣть это представленіе.

Современная наука, стоя на принципѣ эволюціи, не отвергаетъ и фактовъ деградаціи. И то матеріалистическое міровоззрѣніе, какое господствуетъ въ наши дни, не является ли выраженіемъ такой деградаціи? Само слово «эволюція» значитъ «развитіе». Но въ широкомъ смыслѣ понимаемое развитіе бываетъ двухъ видовъ: одно — въ сторону полноты жизни, жизненности, какъ развивается живое растеніе; другое — въ сторону умаленія, какъ это происходитъ съ моткомъ бумаги или клубкомъ нитокъ.

Атеистическое воззрѣніе смотритъ на разумъ, какъ на результатъ механическаго процесса, прикрывая процессъ его развитія милліонами лѣтъ.

Религіозное же сознаніе говоритъ:

«Мы потому и можемъ мыслить, что есть безпредѣльная мысль, какъ потому дышемъ, что есть безпредѣльность воздушнаго пространства. Вотъ отчего и называются вдохновеніемъ свѣтлыя мысли о какомъ-либо предметѣ. Мысль наша постоянно течетъ именно подъ условіемъ существованія безпредѣльно мыслящаго Духа» (св. прав. о. Іоаннъ Кронштадтскій).

Можно ли дать высшее представленіе о достоинствѣ разума, чѣмъ то, какое выражено въ приведенныхъ словахъ святаго праведнаго отца Іоанна?

«Помянухъ дни древніе...». Помянемъ въ этотъ разъ мысли о разумѣ, о мудрости, трехъ-тысячелѣтней давности, принадлежавшія людямъ ветхозавѣтной церкви.

Книги мудрыхъ о Божіей Премудрости.

Да не подумаетъ читатель, что мы беремъ на себя смѣлость предложить на этихъ двухъ-трехъ страницахъ урокъ изъ исторіи книгъ Священнаго Писанія Ветхаго Завѣта. Но такъ какъ не у всѣхъ подъ рукой Библія, то находимъ не излишкимъ предварить рѣчь краткой общей библейской справкой.

Въ составѣ ветхозавѣтныхъ священныхъ книгъ есть отдѣлъ книгъ «Учительныхъ». Книги эти: книга Іова, Псалтирь, Притчи Соломона, Екклезіастъ, Пѣснь Пѣсней, книга Премудрости Соломоновой, книга Премудрости Іисуса, сына Сирахова. Первыя пять изъ нихъ вошли въ канонъ іудейскихъ священныхъ книгъ, утвержденный послѣ плѣна Вавилонскаго при Ездрѣ и Нееміи въ половинѣ пятаго вѣка до Р. Хр., и потому называются каноническими. Двѣ послѣднія написаны въ третьемъ столѣтіи до Р. Хр., и потому называются неканоническими, хотя по содержанію онѣ сходны съ первыми пятью. Мы останавливаемъ вниманіе въ данномъ случаѣ на трехъ книгахъ, трактующихъ о «Премудрости Божественной», прямо или косвенно соединенныхъ съ именемъ Соломона. Присоединяемъ сюда краткую характеристику книги «Премудрости Іисуса, сына Сирахова».

Наше намѣреніе — указать на цѣнность древней религіозной мысли, отстоящей отъ нашихъ дней на трехъ-тысячелѣтнемъ разстояніи. Наглядно этимъ путемъ представить, что въ природѣ человѣка есть прямое внутреннее стремленіе къ познанію высокой тайны бытія въ его существѣ, стремленіе возвышать умъ и сердце къ Источнику Жизни, что вѣра и молитва суть потребности не только нашего сердца, но не въ меньшей мѣрѣ — и нашего разума. Древнюю мысль предлагаемъ въ свидѣтельство того, что, хотя условія жизни бываютъ примитивны, какъ было тогда, когда знанія тайнъ природы были въ зародышѣ, и словарь рѣчи человѣческой былъ еще очень скромнаго размѣра, — несмотря на все это, мысль людей, возвышавшихся надъ общимъ уровнемъ, направлялась ввысь, и до нынѣшнихъ дней остается въ такомъ видѣ цѣнной и полезной. Поучительно, что эти люди не имѣли мысли превозноситься своимъ личнымъ разумомъ, а только желали служить имъ для другихъ. «Человѣкъ: это звучитъ гордо» — такое сознаніе имъ не было присуще.

Книги Премудрости имѣютъ нѣкоторую аналогію съ древне-греческой философіей, какъ-то уживавшейся съ греческой религіей многобожія. Но разница между той, греческой, и этой, іудейской, стихіей та, что книги Премудрости шли строго въ характерѣ ветхозавѣтной вѣры, а философія греческая была почти независима отъ своей языческой спутницы. Но при всемъ этомъ книги Премудрости имѣютъ свой особенный обликъ: здѣсь — самостоятельная мысль, на религіозномъ основаніи выросшая. Составители ихъ не прибѣгаютъ къ ссылкамъ на книги Священнаго Писанія, напримѣръ, на Моисеевы. Авторы ихъ — люди не Ааронова священства, даже не Левіина колѣна. Здѣсь и не апологетика закона Моисеева; и не голосъ пророковъ; здѣсь голоса вѣрующаго разума.

Книга Притчей.

Книга Притчей представляетъ собой обильное собраніе житейскихъ наставленій — нравственнаго свойства и просто житейскихъ, нѣкоторыхъ многократно потворяемыхъ. Наше вниманіе особенно привлекаетъ часть, носящая собственно имя Соломона, то какъ личнаго наставника, то какъ передающаго призывы «высшей Премудрости». Личныя наставленія и призывы свыше, то есть, призывы Премудрости, взаимно чередуются; совѣты личные обычно здѣсь обращены къ «сыну», а по существу — вообще къ молодому поколѣнію. Для примѣра приведемъ въ сокращеніи второй, представленный въ книгѣ, призывъ Божественной Премудрости.

«Не премудрость ли взываетъ? и не разумъ ли возвы-шаетъ голосъ свой? Она становится на возвышенныхъ мѣстахъ, при дорогѣ, на распутіяхъ, у воротъ при входѣ въ городъ, при входѣ въ двери дома»...

«Примите ученіе мое... Я, Премудрость, обитаю съ разумомъ и требую разсудительнаго знанія... Любящихъ меня я люблю, и ищущіе меня найдутъ меня... Господь имѣлъ меня началомъ пути Своего, прежде созданій Своихъ, искони;... прежде бытія земли. Я родилась, когда еще не существовали бездны, когда еще не было источниковъ, обильныхъ водою. Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмовъ, когда еще Онъ не сотворилъ ни земли, ни полей, ни начальныхъ пылинокъ Вселенной. Когда Онъ уготовлялъ небеса, когда Онъ проводилъ круговую черту по лицу бездны, когда утверждалъ вверху облака,... когда давалъ морю уставъ, — тогда я была при Немъ художницею, и была радостью всякій день, веселясь предъ лицемъ Его на все время, веселясь на земномъ кругу Его, и радость моя — съ сынами человѣческими»...

«Блаженъ человѣкъ, слушающій меня, бодрствующій каждый день у воротъ моихъ, стоя на стражѣ у дверей моихъ, потому что, кто нашелъ меня, тотъ нашелъ жизнь, и получитъ благодать отъ Господа»...

Конечно, — скажемъ, — эти возвышенные образы не выдаетъ авторъ книги за нѣкія свои мистическія видѣнія или откровенія свыше. Въ первыхъ же словахъ этой своей книги онъ предупреждаетъ, что будетъ говорить притчами, а это значитъ аллегоріями: «Притчи Соломона, сына Давидова, царя Израильскаго, чтобы познать мудрость и наставленіе,... простымъ дать смышленность, юношѣ — знаніе и разсудительность; послушаетъ мудрый — и умножитъ познанія, и разумный найдетъ мудрые совѣты; чтобы разумѣть притчу и замысловатую рѣчь, слова мудрецовъ и загадки ихъ»...

Хотя слова призывовъ въ книгѣ аллегоричны, но духовное созерцаніе писателя книги выражаетъ полноту его вѣры, созерцанія истины. Это даетъ ему право или долгъ перейти къ дѣяніямъ Премудрости на землѣ. Здѣсь его духовный взоръ преображается въ богодухновенный.

«Премудрость созда себѣ Домъ, и утверди столповъ седмь. Закла своя жертвенная, и раствори въ чаши Своей вино, и уготова Свою Трапезу. Посла своя рабы, созывающи съ высокимъ проповѣданіемъ на Чашу глаголющи: иже есть безуменъ да уклонится ко мнѣ, и требующимъ ума рече: Пріидите, ядите мой хлѣбъ и пійте вино, еже растворихъ вамъ. Оставите безуміе, и живи будете. И взыщите разума, да поживете, и исправите разумъ въ вѣдѣніи»... Приводимъ этотъ отрывокъ въ церковно-славянскомъ его чтеніи, такъ какъ чтеніе его введено въ наше богослуженіе въ Богородичные праздники. А это примѣненіе его указываетъ на то, что здѣсь отцы Церкви видятъ дѣйствительно облагодатствованное пророчество о Новомъ Завѣтѣ: Ѵпостасная Премудрость есть воплотившійся Сынъ Божій; Домъ Премудрости — Церковь Христова; Трапеза — таинство Тѣла и Крови Христовыхъ. А при этомъ и Сама Богородица — первый на землѣ домъ Сына Божія. Въ богослуженіи Церковь пользуется и другими чтеніями изъ книги Притчей. Такъ въ христіанскомъ сознаніи плодъ художественнаго олицетворенія, принадлежащій ветхозавѣтному вѣрующему мыслителю, возвышается въ степень пророческаго видѣнія, превышая, къ чести писателя, точку зрѣнія его самого на достоинство его творенія.

Книга Притчей въ цѣломъ полна разнообразныхъ нравственныхъ и прямыхъ житейскихъ разумныхъ наставленій и представляетъ въ своемъ родѣ энциклопедію правилъ житія неукорительнаго ни въ своей совѣсти, ни со стороны окружающихъ, ведущихъ къ благословенной, мирной старости. Въ основѣ такого житія стоитъ страхъ Божій, не столько какъ страхъ наказанія, но какъ благоговѣніе предъ милостію и величіемъ Божіимъ. «Начало премудрости — страхъ Господень»: нужно замѣтить, что это изреченіе проходитъ чрезъ всѣ почти «учительныя книги», какъ принципъ, какъ девизъ, какъ бы витаетъ надъ другими мыслями.

Книга Екклезіастъ.

Книга Екклезіастъ, или Проповѣдникъ, принадлежитъ по общему признанію тому же писателю, что и книга Притчей, царю Соломону. Эпоха Соломона представляла собой краткій историческій періодъ особеннаго благополучія, расцвѣта Іудейскаго царства: она нашла себѣ отраженіе въ спокойствіи души и бодрости духа въ книгѣ Притчей. Но какъ разнится въ сравненіи съ нею характеръ книги Екклезіастъ! Эта, вторая, полна изображеній пустоты и тщетности всего земного, суетности самой жизни. «Суета суетъ»: объ этомъ говоритъ все богатое жизненное наблюденіе писателя, а равно и собственный жизненный опытъ. «Я былъ царемъ, пріобрѣлъ я и мудрости больше всѣхъ другихъ, наполнялъ жизнь великолѣпными сооруженіями и цѣнными пріобрѣтеніями, и богатствомъ, и всевозможными услажденіями — и все суета и томленіе духа». Ибо — передъ каждымъ впереди смерть; она уравниваетъ мудрость и глупость. Участь человѣка и участь животнаго — одна и та же. Тружусь: для кого, для кого лишаю себя житейскихъ благъ? «Вотъ слезы угнетенныхъ, а утѣшителя у нихъ нѣтъ; въ рукахъ угнетателей сила, а исправить жизнь некому». Такъ жизнь полна внутреннихъ противорѣчій. — Все содержаніе книги, на первый взглядъ, ведетъ къ настроенію пессимизма. На фонѣ этихъ красочныхъ картинъ безплодности дѣлъ человѣческихъ наше вниманіе легко пробѣгаетъ мимо краткихъ здѣсь же упоминаній о Богѣ, замѣчаній о томъ, что Богъ все видитъ, что Богъ все сдѣлалъ прекраснымъ въ свое время, что Богъ вложилъ миръ въ сердце человѣка, только человѣкъ не постигаетъ до конца дѣлъ Божіихъ, что духъ человѣка возвратится къ Богу, Который и далъ его, что «праведнаго и нечестиваго будетъ судить Богъ». Что же касается грустныхъ выводовъ, то развѣ не находятъ они себѣ объясненіе въ третьей главѣ книги Бытія, въ исторіи паденія прародителей и потери рая? По существу, писатель книги ставитъ только передъ читающимъ проблему; предлагаетъ задуматься надъ нерѣшенными вопросами, искать положительнаго отвѣта, или, какъ онъ сказалъ въ первыхъ стихахъ книги Притчей — уразумѣть «загадки мудрецовъ». Потому въ заключеніи наставляетъ юношу: «Да вкушаетъ, юноша, сердце твое радости въ дни юности твоей... Только знай, что за все приведетъ тебя Богъ на судъ. Удаляй печаль Отъ сердца твоего, и уклоняй злое отъ сердца... и помни Создателя твоего» (гл. 12).

Со смертію Соломона и послѣ раздѣленія одного царства на два, Іудейское и Израильское, миновали годы благоденствія этого народа. Замолкла и учительная проповѣдь «Премудрости», смѣненная обличительными рѣчами пророковъ. Рухнула и государственная самостоятельность потомковъ Авраама. Оставалось лишь одно: защищать, удержать, сохранить свое вѣроисповѣдное избранничество, какъ это представлено въ книгахъ Маккавеевъ. И эта потребность отозвалась только въ третьемъ столѣтіи до христіанской эры возвращеніемъ къ давней формѣ мысли, появленіемъ двухъ книгъ: «Премудрости Соломоновой» и «Премудрости Іисуса, сына Сирахова».

Книга Премудрости Соломоновой.

Эта книга написана, какъ было уже указано, послѣ завершенія канона ветхозавѣтныхъ книгъ. Происхожденіе ея относится къ третьему вѣку до Рождества Христова, повидимому, къ его второй половинѣ. Продолжался тогда періодъ македонскаго, греческаго владычества надъ Іудеей, періодъ тяжелыхъ переживаній народа іудейскаго и гоненій на вѣру, ярко описанныхъ въ трехъ книгахъ Маккавейскихъ.

Писателемъ этой книги былъ нѣкій образованный іудей, но написана она была на греческомъ языкѣ; ея подлинное названіе было «Софіа Соломонтосъ», и основой содержанія ея служитъ рѣчь о «Софіи», какъ истинномъ Боговѣдѣніи. Книга наполнена глубокимъ религіозно-національнымъ содержаніемъ, не касаясь какъ будто бытовой стороны іудейскаго народа. Но не оставался ли этотъ бытъ только за занавѣсомъ, чтобы не повредить судьбѣ книги, задача коей поддержать духъ народа? Не съ этой ли цѣлью ей дано имя творенія Соломона царя, и сама рѣчь ведется отъ его лица, тогда какъ на дѣлѣ семь столѣтій раздѣляли эти двѣ эпохи? Спрятаться подъ плащемъ имени Соломона?

Помимо прямыхъ насилій, іудейскій народъ, конечно, подвергался тогда прямому вліянію эллинизма. Греческая языческая религія многобожія направлена была на служеніе интересамъ государства; для простого греческаго народа она была привлекательна своей красочной миѳологіей и своими оживленными мистеріями. Въ средѣ же образованнаго класса вниманіе склонялось къ философскимъ поискамъ смысла жизни, и каждый находилъ для себя среди разныхъ теченій мысли то, что ему наиболѣе подходило по духу. Ибо тамъ была именно «фило»-«софія», сама по себѣ любовь къ отвлеченной, углубленной мысли. Но и для іудеевъ все это не только представляло соблазнъ, но и въ дѣйствительности приводило къ измѣнѣ своимъ священнымъ традиціямъ.

И все-таки имя Соломона здѣсь не оказалось только маскировкой: сюда вошелъ его духъ. Она какъ будто написана въ первой ея части затѣмъ, чтобы отвѣтить твердо на поставленную въ Екклезіастѣ проблему: какой смыслъ имѣетъ жизнь, если все кончается смертью? — И отвѣчаетъ: «Неправо умствующіе говорили сами въ себѣ: коротка и прискорбна наша жизнь, и нѣтъ человѣку спасенія отъ смерти... Будемъ же наслаждаться настоящими благами и спѣшить пользоваться жизнью..., увѣнчаемся цвѣтами розъ, прежде нежели онѣ увяли; будемъ притѣснять праведника бѣдняка, не пощадимъ вдовы и не постыдимся многолѣтнихъ сѣдинъ старца; сила наша да будетъ закономъ правды. Устроимъ ковы праведнику... осудимъ его на безчестную смерть...»

«Такъ они умствовали, — и ошиблись, ибо злоба ихъ ослѣпила ихъ, и они не познали таинъ Божіихъ... Богъ создалъ человѣка для нетлѣнія и содѣлалъ его образомъ вѣчнаго бытія Своего; но завистью діавола смерть вошла въ міръ, и испытываютъ ее принадлежащіе къ власти его. А души праведныхъ въ рукѣ Божіей, и мученіе не коснется ихъ. Въ глазахъ людей они казались умершими..., но надежда ихъ полна безсмертія. Посему они получатъ царство славы и вѣнецъ красоты отъ рукъ Господа...» (главы книги первая и вторая, и начало третьей).

Главы третья и пятая содержатъ проповѣдь о безсмертіи души. Такъ, можемъ сказать, среди книгъ Ветхаго Завѣта въ первый разъ здѣсь истина безсмертія души провозглашается смѣло, убѣжденно, съ утвержденіемъ, что бытіе ея остается сознательнымъ: жизнь праведныхъ — въ радости въ Богѣ, нечестивыхъ — въ самоосужденіи и наказаніи отъ Бога. А далѣе — идутъ призывы къ познанію Софіи-Премудрости, сдѣланные отъ имени «царя», почти перефразирующіе сказанное Соломономъ въ книгѣ Притчей. За ними самостоятельно представленъ самъ Образъ Премудрости. Его необходимо здѣсь передать въ точномъ текстѣ:

«Я молился, и дарованъ мнѣ разумъ, я взывалъ, и сошелъ на меня духъ мудрости... Только далъ бы мнѣ Богъ говорить по разумѣнію и достойно мыслить о дарованномъ, ибо Онъ есть руководитель къ мудрости и исправитель мудрыхъ... Самъ Онъ даровалъ мнѣ... познать устройство міра и дѣйствіе стихій,... природу животныхъ и свойства звѣрей, стремленіе вѣтровъ, и мысли людей, различія растеній и силы корней. Позналъ я все, — и сокровенное и явное, ибо научила меня Премудрость (Софія), художница всего». — «Она есть Духъ разумный, святый, единородный, многочастный, тонкій, удобоподвижный, свѣтлый, чистый, ясный, невредительный, благолюбивый, скорый, неудержимый, благодѣтельный, человѣколюбивый, твердый, непоколебимый, спокойный, безпечальный, всевидящій и проникающій всѣ умные, чистые, тончайшіе духи... Она есть дыханіе силы Божіей и чистое изліяніе славы Вседержителя. (Примѣчаніе: въ нашемъ Символѣ Вѣры: «и въ Духа Святаго, Господа животворящаго, Иже отъ Отца исходящаго»)... Она есть отблескъ вѣчнаго свѣта и чистое зеркало дѣйствія Божія и образъ благодати Его» (гл. 7, ст. 7, 15, 17, 20-23, 25-26). «Она — одна, но можетъ все; и пребывая въ самой себѣ, все обновляетъ и, переходя изъ рода въ родъ, въ святыя души, приготовляетъ друзей Божіихъ и пророковъ». И проповѣдникъ молитвенно проситъ: «Даруй мнѣ присѣдящую престолу Твоему премудрость и не отринь меня отъ отроковъ Твоихъ»... «Волю же Твою кто позналъ бы, если бы Ты не даровалъ премудрости и не ниспослалъ свыше святаго Твоего Духа» (7, 27; 9, 4, 17).

Подобно тому, какъ образъ Премудрости въ книгѣ Притчей совпадаетъ съ новозавѣтнымъ образомъ пришедшаго на землю Сына Божія, «Иже есть образъ ѵпостаси Отчея и сіяніе славы Его» (Евр. 1, 2), — такъ въ книгѣ Премудрости Соломоновой представлено бытіе Святаго Духа — именно какъ ѵпостаси Божественной. И въ этихъ двухъ ветхозавѣтныхъ образахъ нѣтъ противорѣчія. Ибо Пресвятая Троица какъ есть Тріѵпостасный Божественный Свѣтъ, такъ Она же есть и Божественная Тріѵпостасная Премудрость.

Вторая часть книги, на первый взглядъ, можетъ представиться наполненною отвлеченнымъ отъ актуальности историческимъ матеріаломъ, когда она повѣствуетъ, какъ многократно Премудрость спасала іудейскій народъ, чрезъ отдѣльныхъ праведниковъ, въ продолженіи всей его исторіи. Подобнымъ же отступленіемъ можетъ казаться цѣлый отдѣлъ книги, гдѣ изображена выдѣлка идоловъ у язычниковъ во всемъ непривлекательномъ видѣ этого ремесла. Оба эти предмета рѣчи авторъ какъ будто не связываетъ съ современностью. На дѣлѣ же, несомнѣнно, здѣсь была наиболѣе актуальная его задача — защиты своихъ современниковъ отъ окружающаго ихъ язычества путемъ дорогихъ священныхъ воспоминаній и разоблаченіемъ идолопоклонства.

Признаніе Православной Церковью священнаго достоинства этой книги видно изъ того, что мѣста въ ней, говорящія о безсмертіи души и о вѣчной «во славѣ» жизни праведниковъ, избраны и внесены въ богослуженіе въ формѣ «паремій вечерни» въ праздники въ честь святыхъ.

Книга Премудрости Іисуса, сына Сирахова.

Чтобы не нарушить предѣловъ статьи, мы ограничили нашъ кругъ зрѣнія здѣсь тремя книгами о Премудрости. Однако, ради цѣльности предмета нашей рѣчи, заглянемъ мимоходомъ еще въ одну книгу, такъ же имѣющую имя Премудрости — «Премудрости Іисуса, сына Сирахова», произведеніе приблизительно того же времени, что и Премудрости Соломоновой. Писанная въ оригиналѣ по-еврейски, она получила свою полную извѣстность въ переводѣ греческомъ.

Составитель ея пишетъ въ концѣ книги о себѣ: «Ученіе мудрости благоразумія начерталъ въ книгѣ сей я, Іисусъ, сынъ Сираховъ, Іерусалимлянинъ, который излилъ мудрость отъ сердца своего»... Въ заключеніе книги помѣщена молитва его; тамъ онъ пишетъ: «Душа моя близка была къ смерти, и жизнь моя была близъ ада преисподняго..., и не было помогающаго..., воззвалъ я къ Господу..., Ты спасъ меня отъ погибели..., за это буду прославлять Тебя»...

Въ 51 главахъ дано здѣсь огромное количество нравственныхъ наставленій, обращенныхъ преимущественно «къ сыну». Въ особомъ отдѣлѣ восхваляются величіе, всевѣдѣніе и премудрость Божіи, открывающіяся въ гармоніи величественной природы; въ другой части изображены достоинство и мудрость великихъ духовныхъ вождей іудейскаго народа поименно во всей его исторіи, начиная отъ Адама.

Черпаемъ изъ двухъ первыхъ главъ нѣсколько мыслей и призывовъ, болѣе близкихъ къ общему предмету нашей статьи.

«Всякая премудрость — отъ Господа, и съ Нимъ пребываетъ во-вѣкъ».

«Одинъ есть премудрый, весьма сильный, сѣдящій на престолѣ Своемъ, Господь».

«Начало премудрости — бояться Бога».

«Страхъ Господень — слава и честь, и веселіе, и вѣнецъ радости».

«Любовь къ Господу — славная премудрость...»

«Сынъ мой! Если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою къ искушенію: управь сердце твое и будь твердъ, и не смущайся во время посѣщенія; прилѣпись къ Нему и не отступай, дабы возвеличиться тебѣ напослѣдокъ. Вѣруй Ему, и Онъ защититъ тебя; управь пути твои и надѣйся на Него».

«Боящіеся Господа! Вѣруйте Ему, и не погибнетъ награда ваша».

«Боящіеся Господа! Надѣйтесь на благое, на радость вѣчную и милости».

«Ибо Господь сострадателенъ и милостивъ, и прощаетъ грѣхи и спасаетъ во время скорби».

«Боящіеся Господа уготовятъ сердца свои и смирятъ предъ Нимъ души свои, говоря: впадемъ въ руки Господа, а не въ руки людей, ибо каково величіе Его, такова и милость Его»...



Подведемъ итоги.

а) «Вѣра», «надежда», «любовь», «радость въ Господѣ», «кротость и смиреніе» — не новая ли струя по сравненію съ далекимъ прошлымъ, входитъ въ религіозное сознаніе писателя іудея? Развѣ не чувствуется приближеніе къ Новому Завѣту въ самихъ этихъ словахъ?

б) Еще важнѣе для насъ прозрѣніе въ истину Пресвятыя Троицы, какъ оно отражается въ двухъ образахъ Божественной Премудрости, данныхъ въ книгѣ Притчей и въ книгѣ Премудрости Соломоновой, — а также идея безсмертія.

в) Въ предложенномъ здѣсь матеріалѣ мы видимъ, что мысли писателей исходятъ у каждаго изъ собственной души, какъ принадлежащія уже отъ природы ихъ разуму. Въ то же время онѣ сопровождаются сознаніемъ, что истины, въ нихъ выраженныя, суть выше собственнаго разума, что онѣ исходятъ свыше, отъ Божественной Премудрости.

г) Мы видимъ у раздѣленныхъ сотнями лѣтъ между собою писателей тысячелѣтняго ветхозавѣтнаго періода единство идеи, единство точки зрѣнія религіозной, и это всегда соединено съ нравственнымъ началомъ; только вѣра даетъ основаніе достойному моральному образу жизни. Если мы мыслью нашей вернемся еще на полтысячи лѣтъ назадъ, къ данному Божественному Премудростію чрезъ пророка Моисея закону Божію, во всей его почти первобытной простотѣ и плотяности, и сопоставимъ его содержаніе съ содержаніемъ послѣднихъ книгъ Ветхаго Завѣта, предъ нашимъ умомъ предстанетъ процессъ совершенствованія и углубленія религіозныхъ идей.

д) И, наконецъ, въ дни Новаго Завѣта, разумъ человѣческій приводится къ стопамъ снисшедшей на землю Премудрости — Сына Божія, къ великой тайнѣ любви Божіей. Мы проповѣдуемъ Христа распятаго, для іудеевъ соблазнъ, для еллиновъ же безуміе, для самихъ же избранныхъ, іудеевъ и еллиновъ, Христа, Божію силу — καὶ Θεοῦ Σοφίαν — и Божію Премудрость», — какъ возгласилъ апостолъ Павелъ въ своемъ посланіи, и въ другой разъ: «О, бездна богатства и премудрости и вѣдѣнія Божія», и еще: «Кто отлучитъ насъ отъ любви Божіей: скорбь, или тѣснота, или гоненіе, или голодъ, или нагота, или опасность, или мечъ?... Все сіе преодолѣваемъ силою Возлюбившаго насъ» (1 Кор. 1, 23-24; Рим. 11, 33; 8, 35-37).



Въ эпоху Новаго Завѣта мы родились и живемъ, и это составляетъ для насъ благодѣяніе милости Божіей. Но, увы! наше время оказалось временемъ активнаго похода противъ вѣры христіанской, да и противъ религіи вообще. Наше время — періодъ «раціонализма». Что значитъ само это слово? Однозначно ли слово «раціо» съ понятіемъ «разумъ»?

Латинскій словарь даетъ намъ значеніе его. «Ratio — подсчетъ, счетъ, планъ, способъ, точка зрѣнія, разсудокъ». «Разсудокъ» обозначаетъ житейскій практическій умъ; слово «раціонъ» употребляется въ самомъ практическомъ смыслѣ: «раціонъ пищи», «дневной раціонъ». Ясно, что и самъ римскій народъ примѣнялъ слово «раціо» — въ практическомъ, житейскомъ, общемъ значеніи. Ему противопоставлялось понятіе — слово sapientia, какъ принципіальная разумность, мудрость. Вотъ этотъ «раціо» овладѣлъ главнымъ теченіемъ современной мысли. На немъ основано практически удобное, не простирающееся высоко міровоззрѣніе, оторванное отъ идеи Промысла Божія. Такимъ образомъ, связь человѣческаго разума съ Разумомъ Божественнымъ устранена. И въ современной литературѣ даже не популярно само слово «мудрость».

Человѣческая мысль обитаетъ вообще въ трехъ сферахъ. Низшая ея сфера — кругъ личныхъ заботъ, труда, житейскихъ нуждъ. Средняя сфера — общественные и интеллектуальные интересы широкаго круга. Высшая сфера — самоопредѣленіе, самооцѣнка, міровоззрѣніе, сюда относится и религія.

Еще въ недавнее время русскій крестьянинъ жилъ трудовыми заботами, не достигая широкихъ «общественныхъ» интересовъ; но ему не была чужда высшая сфера, сфера разума, а иному — близка, легка и дорога. Помнятся изъ дѣтскихъ лѣтъ слова человѣка изъ этого сельскаго круга въ простой бесѣдѣ: «якъ Богъ святыи дадуть» — слова спокойно обнадеживающія (въ грамматическомъ множественномъ числѣ, какъ выраженіе почитанія, какъ принято по отношенію къ родителямъ). Простота, и вмѣстѣ полнота и гармонія въ душѣ.

Но позже, изъ того же сельскаго круга парень, только что вернувшійся домой по отбываніи воинской повинности, кратко изрекъ свое міровоззрѣніе: «та то все природа»: все ясно, и никакихъ проблемъ, и высшая сфера въ его сознаніи пустуетъ.

Но нужно твердо вѣрить и въ человѣческій разумъ. Ибо онъ воистину исходитъ изъ Божественной Софіи, Премудрости.

Не можемъ себѣ представить, чтобы этотъ разумъ могъ остановиться на томъ миѳѣ, что въ мірѣ происходитъ слѣпое соревнованіе между «количествомъ» и «качествомъ» въ теченіе милліоновъ лѣтъ, и въ немъ, молъ, качество естественно одерживаетъ побѣду надъ количествомъ.

Мы вѣримъ какъ въ силу, такъ и въ честность науки. И она скажетъ въ свое время свое твердое слово: въ мірѣ господствуетъ Высшій Разумъ. Подтвердитъ то, что намъ говоритъ простое наше сознаніе. Что, напримѣръ, не появился бы самъ собой, неоткуда было бы его доставить, матеріалъ нужный для моего глаза: свѣтлый, бѣлый для бѣлка глаза, особенная жидкость для нѣсколькихъ капель его зрачка, нѣкій «мягкій хрусталь» для хрусталика въ томъ же глазу. Равнымъ образомъ, аппаратъ такой сложной конструкціи, какой входитъ въ органъ моего слуха, столь нужный для моего разума, для моей связи съ жизнью, не сложился бы самъ собою и за тысячи лѣтъ изъ такихъ матеріальныхъ частей странной формы: за наружной мембраной, какъ учатъ насъ, идутъ: молоточекъ, наковальня, стремячко, полулунные каналы, наполненные слуховой жидкостью, — своими колебаніями передающей звуки, тона и прочее со всѣми ихъ разнообразными качествами, — улитка и Евстахіева труба, — и этимъ путемъ легко наружное ощущеніе передается нервами въ мозгъ и въ немъ соединяется съ моей душой.

Слѣпая природа создала мое зрѣніе? Глухая природа придумала мой слухъ? Хватитъ ли силы, чтобы этому повѣрить?

Нѣкогда Господь Іисусъ Христосъ въ бесѣдѣ съ фарисеями по поводу исцѣленія Имъ слѣпого, на ихъ вопросъ: «неужели и мы слѣпы?» отвѣтилъ имъ: «Если бы вы были слѣпы, то не имѣли бы грѣха; но какъ вы говорите, что видите, то грѣхъ остается на васъ» (Іоан. 9, 40-41).

Источникъ: Протопресвитеръ Михаилъ Помазанскій. «Богъ нашъ на небеси и на земли, вся елика восхотѣ, сотвори». Апологетическіе очерки. (1978-1982). — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1984. — С. 34-49.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.