Церковный календарь
Новости


2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). О постановленіяхъ II Ватиканскаго собора (1992)
2018-10-11 / russportal
Епископъ Григорій (Граббе). Докладъ о положеніи экуменизма (1992)
2018-10-10 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Соврем. экуменическое обновленчество (1992)
2018-10-10 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 102-е (12 марта 1918 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 15 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Архіеп. Серафимъ (Ивановъ) († 1987 г.)

Вл. Серафимъ (въ мірѣ Леонидъ Георгіевичъ Ивановъ) (1897–1987), архіеп. Чикагско-Детройтскій и Средне-Американскій (РПЦЗ), духовный писатель. Родился 1 (14) августа 1897 г. въ Курскѣ. Поступилъ на филологическій факультетъ Московскаго университета (1914). Участникъ Первой міровой и гражданской войнъ. Въ эмиграціи съ 1920 г. Окончилъ философскій и богословскій факультеты Бѣлградскаго университета (1925). Принялъ постригъ на Аѳонѣ въ 1926 г. и рукоположенъ въ іеромонахи въ Скопльѣ. Съ 1928 по 1946 г. подвизался въ миссіонерской обители преп. Іова Почаевскаго во Владиміровѣ (Ладомировѣ) на Карпатской Руси въ Словакіи (Чехословакія). Возглавлялъ обитель въ санѣ архимандрита. Въ 1944 г. вмѣстѣ съ братіей эвакуировался на Западъ. Хиротонисанъ во епископа Сантьяго и Чили (1946). Ввиду невозможности отправиться на каѳедру въ Чили, вмѣстѣ съ братіей эмигрировалъ въ США, гдѣ они поселились въ Свято-Троицкомъ монастырѣ въ г. Джорданвилль. Принялъ на себя руководство монастыремъ. Въ 1948 г. упомянутъ какъ епископъ Троицкій. Съ 1931 по 1950 гг. редактировалъ двухнедѣльную газету «Православная Русь», впослѣдствіи ставшую журналомъ. Нѣсколько лѣтъ редактировалъ журналы «Дѣтство во Христѣ» и «Православная Жизнь». Написалъ за эти годы больше 200 статей, очерковъ и разсказовъ. Въ 1948 г. основалъ въ г. Магопакъ (США) Ново-Коренную пустынь и былъ ея настоятелемъ съ 1951 по 1957 гг. Постоянный членъ Архіерейскаго Сѵнода РПЦЗ (1951-1957). Епископъ Чикагско-Детройтскій (1957). Архіепископъ (1959). Въ 1960 г. основалъ Организацію русскихъ православныхъ развѣдчиковъ. Архіепископъ Чикагско-Детройтскій и Средне-Американскій (1976). Съ 1976 г. — пожизненный членъ Сѵнода и первый замѣститель первоіерарха РПЦЗ. Въ серединѣ 80-хъ годовъ переселился въ Ново-Коренную пустынь. Скончался 12/25 іюля 1987 г. въ Ново-Коренной пустыни въ Магопакѣ, гдѣ и похороненъ. Публикаціи: На Аѳонѣ, 1931. Отрокъ Прохоръ, 1935. Піонеръ-сталинецъ (Апологетическая повѣсть), 1937. Вѣчныя загробныя тайны, 1939. Практическое руководство для священнослужителей, 1942. Паломничество въ Святую Землю, 1952. Одигитрія Русскаго Зарубежья, 1955. Суббота Великаго Покоя, 1959. Московскія катакомбы, 1961. Умныя Небесныя Силы, 1962. Судьбы Россіи, 1959. Избранныя бесѣды по церковному радіо, 1968. И свѣтъ во тьмѣ свѣтитъ, 1972.

Сочиненія архіеп. Серафима (Иванова)

Архіеп. Серафимъ (Ивановъ) († 1987 г.)
ОДИГИТРІЯ РУССКАГО ЗАРУБЕЖЬЯ.
Повѣствованіе о Курской чудотворной иконѣ Знаменія Божіей Матери и о дивныхъ чудесахъ ея.

Паломничество въ Коренную Пустынь въ дореволюціонное время.

Постараюсь по памяти описать Коренную Пустынь, какой она была въ послѣдніе годы передъ революціей. Я, со своими благочестивыми родителями, ежегодно совершалъ туда паломничество. Для живости разсказа опишу одно изъ такихъ паломничествъ, а въ немъ и Пустынь обрисуется.

Большинство городскихъ курскихъ паломниковъ отправлялось въ Коренную Пустынь въ мое время по желѣзной дорогѣ. Ѣхали до станціи Коренная Пустынь, второй станціи отъ Курска по Московско-Курской жел. дорогѣ. Ѣзды было около часу: пассажирскіе поѣзда тогда ходили не спѣша. У станціи паломниковъ ожидали извозчики изъ мѣстныхъ крестьянъ на старинныхъ фаэтонахъ и линейкахъ, послѣднія безъ рессоръ. До Пустыни отъ станціи было 3-4 версты. Болѣе состоятельные нанимали фаэтоны, которые стоили 75 копѣекъ, большинство же садилось группами по восемь человѣкъ на линейку, по пятаку съ человѣка. Нѣкоторые, наиболѣе усердствующіе, по старинкѣ шли пѣшкомъ.

Дорога была грунтовая, съ выбоинами и колдобинами, довольно пыльная.

Еще не доѣзжая до станціи, можно было видѣть изъ окна вагона вдалекѣ, на гористомъ склонѣ, темную синеву коренского богородицкаго лѣса, съ бѣлыми пятнами монастырскихъ храмовъ и другихъ зданій. Этотъ же видъ открывался, какъ только мы выѣзжали за станціонный поселокъ. Ѣздили мы всегда на трясучей линейкѣ, такъ какъ отецъ любилъ старинку, а кромѣ того считалъ, что слѣдуетъ претерпѣть хоть нѣкоторыя паломническія трудности, разъ мы лѣнимся идти пѣшкомъ.

Ѣхать было радостно и весело, особенно дѣтямъ. Сытыя лошадки тоже бѣжали весело, безъ кнута. Иногда озорные сѣдоки линеечники складывались по лишней копѣйкѣ «на чай», и тогда ихъ линейка вскачь обгоняла другія, обдавая тѣхъ облакомъ пыли. Ну и душеньки при этомъ вытрясались изрядно, до сихъ поръ помню.

Все ближе и ближе святая обитель, все яснѣе и яснѣе ея очертанія. Вотъ, наконецъ, подъѣзжаемъ къ лѣвому низменному берегу тихой Тускори. Отдаемъ извозчику пятаки и спускаемся съ вещами къ лодкѣ-парому. Носильщиковъ никакихъ нѣтъ, а потому вещей у всѣхъ самое ограниченное количество, да и зачѣмъ онѣ, когда въ Пустыни ждетъ насъ все готовое.

Большая лодка-паромъ ходитъ на канатѣ, протянутомъ черезъ рѣку. Перевозчикомъ старичекъ въ подрясничкѣ, въ колпачкѣ монашескомъ, не то послушникъ, не то рясофорный, потому что его величаютъ отцомъ, сѣденькій, свѣтленькій, ласковый. Всѣмъ улыбается, ласково здоровается со знакомыми. Это первая улыбка монастыря, часть его теплоты духовной. Дѣтвора бросается къ канату: и перевозчику помощь, и себѣ удовольствіе. Но, когда приближаемся къ монастырскому берегу, старичекъ командуетъ дѣтямъ бросить канатъ и самъ умѣло и осторожно подводитъ паромъ къ причалу. А то и лодку разбить можно и людей утопить: у нагорнаго берега Тускори глубина большая. Платы за перевозъ никакой, но у выхода виситъ запечатанная кружка, куда и бросаютъ желающіе копѣечки.

Сразу по выходѣ, направо, входъ въ храмъ Живоноснаго Источника, построенный надъ мѣстомъ обрѣтенія Чудотворной Иконы. По входѣ въ храмъ, налѣво за стекломъ — пень того самаго дерева (вяза), у корня котораго была обрѣтена икона. У пня точный списокъ съ иконы безъ ризы, въ натуральную величину. Такъ было 600 лѣтъ тому назадъ... У корня — источникъ, цѣлебныя воды котораго отведены по трубамъ въ каменный колодезь посрединѣ храма.

Колодезь этотъ довольно большой, но неглубокій, квадратный, огороженъ прочной металлической рѣшеткой. Дно у него изъ бѣлаго камня, можетъ быть, мрамора. На немъ множество монетокъ, больше серебряныхъ, бросаемыхъ усердствующими богомольцами. У западной стѣны колодца двѣ трубки, изъ которыхъ постоянно текутъ струйки цѣлебной воды, очень холодной. На цѣпочкахъ — металлическія кру́жки, на подобіе ковшиковъ, употребляющихся въ церквахъ для запивки послѣ причастія. До сихъ поръ помню пріятный вкусъ и замѣчательную свѣжесть студеной воды изъ святого источника. Пить ее доставляло большое удовольствіе, и многіе больные получали здѣсь исцѣленіе. Нѣкоторые, наиболѣе усердствующіе, пили эту воду только натощакъ.

Впереди колодца, къ олтарю, на аналогіи, храмовая икона «Живоносный Источникъ». Передъ ней на массивныхъ подсвѣчникахъ всегда я видѣлъ множество горящихъ свѣчей. Церковь старинная каменная, крѣпко построенная — самое старое строеніе въ Коренной Пустыни въ мое время. Въ монастырской описи 1765 года о ней говорится такъ:

«Церковь, во имя Пресвятой Богородицы, Живопріемнаго Ея Источника каменнаго зданія при самой рѣкѣ Тускори построена коштомъ фельдмаршала Бориса Петровича Шереметева въ 1713 году, при архимандритѣ Курскаго Знаменскаго монастыря Александрѣ».

Монастырское преданіе къ сему прибавляетъ:

«Послѣ знаменитой надъ шведами подъ Полтавою побѣды, его свѣтлость графъ Б. П. Шереметевъ изволилъ проѣзжать въ Москву мимо Коренной Пустыни и, заѣхавъ въ оную помолиться, усмотрѣлъ на столь важномъ и святомъ мѣстѣ деревянную, совсѣмъ обветшалую церковь, пожалѣлъ о семъ и по усердію своему къ Пресвятой Богородицѣ, повелѣлъ на весь свой коштъ построить каменную церковь, подъ присмотромъ своихъ приставниковъ».

Другое преданіе говоритъ о томъ, что передъ Полтавской баталіей самъ Петръ Великій, вмѣстѣ съ Шереметевымъ, заѣзжалъ въ Коренную Пустынь и молился передъ Чудотворнымъ Образомъ о дарованіи побѣды.

Въ олтарѣ этого храма до самой революціи хранилось напрестольное Евангеліе въ дорогомъ, богато украшенномъ окладѣ, съ собственноручной надписью фельдмаршала.

Отъ храма наверхъ поднимались знаменитые величественные крытые каменные «сходы» — памятникъ трудовъ настоятеля Коренной Пустыни архимандрита Паисія. Сходы состояли изъ восьми каменныхъ уступовъ. Когда поднимаешься наверхъ, то съ лѣвой стороны можно видѣть на стѣнахъ сходовъ четырнадцать большихъ картинъ, изображающихъ наиболѣе важные моменты изъ исторіи Иконы и чудеса отъ нея. Противъ каждой картины — большое венеціанское окно, прекрасно ее освѣщающее.

Картины были написаны не ахти какъ художественно, но до пониманія народнаго и дѣтскаго очень доходчиво. До сихъ поръ помню изображеніе, какъ одинъ татаринъ, страшнаго вида, поджигаетъ часовню, другой, скаля зубы, разрубаетъ кривой саблей святую икону, а третій на арканѣ уводитъ священника Боголюба въ плѣнъ. Не менѣе меня поражала въ дѣтствѣ картина бури на рѣкѣ Сеймѣ и среди страшныхъ волнъ утлая лодочка, а на ней два перепуганныхъ человѣка, съ иконой на рукахъ. Передъ этими картинами всегда толпился народъ, и слышались благочестивыя восклицанія. Миссіонерско-воспитательное значеніе ихъ было несомнѣнно.

Сами сходы въ архитектурномъ отношеніи были устроены весьма примѣчательно: съ любого мѣста ихъ была хорошо видна середина нижней церкви «Живоноснаго Источника» и во время праздничныхъ тамъ акаѳистовъ передъ Чудотворной Иконой сходы становились естественнымъ продолженіемъ храма, вмѣщая добрыхъ двѣ тысячи богомольцевъ, которые всѣ могли видѣть все, что дѣлается внизу, и слѣдить за богослуженіемъ.

Какъ любилъ народъ эти акаѳисты Божіей Матери! Пѣлись они какимъ-то особеннымъ мѣстнымъ стариннымъ монастырскимъ распѣвомъ, необыкновенно умилительнымъ. Даже мы, дѣти, не любившіе длинныхъ службъ, охотно выстаивали эти чудесные акаѳисты. Пишу и слышу изъ глубины десятилѣтій стройнымъ монашескимъ хоромъ исполняемое: «Радуйся, Невѣсто Не-не-вѣст-на-я-я...»

Пора ужъ намъ разстаться со сходами. Поднимемся наверхъ и выйдемъ на монастырскую площадь. Прямо противъ выхода высится величественный, каменный, двухпрестольный соборъ въ честь Рождества Божіей Матери, съ придѣломъ св. Іоанна Крестителя — главный храмъ Коренной Пустыни. Законченъ онъ былъ постройкой въ 1860 году, при настоятелѣ Пустыни архим. Серафимѣ. Построенъ въ русско-византійскомъ стилѣ, по планамъ знаменитаго архитектора академика Тона, построившаго въ томъ же примѣрно стилѣ извѣстный въ Петербургѣ Благовѣщенскій храмъ Конно-гвардейскаго полка.

Придѣлъ въ храмѣ былъ сооруженъ съ правой стороны, а съ лѣвой, симметрично ему, была устроена большая и очень красивая сѣнь для Чудотворнаго Образа или для его точнаго списка въ зимнее время.

Иконостасъ, помнится, былъ рѣзной, богато раззолоченный, но какого письма были въ немъ иконы не могу припомнить. По стѣнамъ были устроены, какъ на Аѳонѣ, стасидіи или, какъ ихъ называли въ Коренной «формы», для стоянія монашествующихъ. Недалеко отъ сѣни съ Чудотворнымъ Образомъ находилась «форма» схимника, если не ошибаюсь, по имени Херувима. Она была отгорожена ширмою, и схимника можно было видѣть только когда онъ шелъ послѣ поліелея прикладываться къ образу Праздника или къ Евангелію. Его, обычно, вели подъ руки два монаха, ибо онъ былъ весьма ветхъ, кажется подъ сто лѣтъ. Народъ его очень почиталъ, считая прозорливымъ.

Помню, очень мнѣ хотѣлось побывать у этого святого старца въ келліи, но такъ и не осмѣлился. А вдругъ что-нибудь страшное скажетъ, вѣдь онъ прозорливый! Молодъ былъ, неразуменъ, а теперь, вотъ, жалѣю, да поздно...

Вокругъ собора были расположены игуменскіе и братскіе корпуса трехъэтажные, каменные, массивные. Прямо отъ собора, немного въ гору, на западъ вела широкая мощеная дорожка, обсаженная по бокамъ деревцами, къ высокой многоярусной колокольнѣ, того же стиля, что́ и соборъ. Подъ колокольней находились святыя ворота, только для пѣшеходовъ, по стѣнамъ украшенныя священной живописью. Всѣ проходящіе черезъ святыя ворота снимали головные уборы, какъ при проходѣ черезъ Спасскія ворота въ Московскомъ кремлѣ.

Слѣва отъ воротъ — входъ въ монастырскую иконно-книжную лавку. Чего только въ ней не было! И все священное, драгоцѣнное для вѣрующаго человѣка. Конечно, въ разныхъ видахъ и размѣрахъ изображенія Курскаго Чудотворнаго Образа, писанныя на доскахъ или финифти, печатанныя на бумагѣ, въ ризахъ, кіотахъ и безъ оныхъ. Остались въ памяти красивые серебряные крестики, покрытые синей эмалью, на обратной сторонѣ имѣющіе въ маломъ кружкѣ изображенія Божіей Матери. Помню такія же синенькія серебряныя колечки, съ выгравированной на нихъ узорчатой вязью надписью: «Спаси и сохрани».

Было въ лавкѣ много хорошихъ, душеспасительныхъ книгъ, за которыя многіе бы теперь заплатили большія деньги, а тогда не хотѣли и перелистать. Въ застекленныхъ ящикахъ лежали горы душистаго ладана аѳонскаго, іерусалимскаго, даже индійскаго, разныя восточныя ароматныя масла, бутылочки со святой водой и многое другое. Чудесно пахло кипарисомъ, липой и всякими восточными ароматами. Запахъ былъ особенный, божественный.

Продавцы монахи были спокойно ласковы, привѣтливы, особенно къ дѣтямъ, и часто къ купленному добавляли еще что-нибудь отъ себя, — на память о Богородичной пустынькѣ, какъ они говорили.

Внѣ монастырской ограды, немного пониже къ Тускори, высились фундаментальныя каменныя монастырскія гостиницы: старая бѣлая двухъэтажная, называвшаяся дворянскою, со старинной добротной мебелью и темными корридорами, и новая, краснаго кирпича, трехъэтажная, съ нѣкоторой претензіей на «модерность». Я еще помню, какъ она строилась. Какъ много хранитъ память, если въ ней хорошенько порыться! Мы, обычно, останавливались въ бѣлой гостиницѣ, а если ѣхали большой компаніей, то любили снимать отдѣльный домикъ. Ихъ было до десятка въ Пустыни, и были они необыкновенно уютные, съ легкой веселой мебелью, съ ярко накрашенными полами, съ терраскою и съ маленькимъ палисадничкомъ передъ нею.

Но, вотъ, прослышали мы, что освящена новая гостиница, и спеціально поѣхали въ Пустынь ее посмотрѣть. Взяли, помню, три номера рядомъ, во второмъ этажѣ. Все новенькое, идеально чистое. Пахнетъ свѣжестью, новымъ деревомъ и краской. Широкіе свѣтлые корридоры и лѣстницы, большія окна. Въ каждомъ номерѣ, въ углу, на полицѣ, съ вышитой подвѣскою списокъ Чудотворной Иконы, а передъ ней лампадочка голубенькимъ огонькомъ свѣтится. Новенькія бѣленькія, довольно узкія желѣзныя кровати, своей монастырской работы деревянные столы и стулья, шкафъ для одежды, въ углу умывальникъ. Вотъ все убранство номера. Просто, скромно и, вмѣстѣ съ тѣмъ какъ-то необыкновенно опрятно, пріятно и уютно.

Съ дороги подобаетъ, конечно, чайку попить, по русскому обычаю. Совсѣмъ юный служка, почти мальчикъ, въ подрясникѣ, скуфеечкѣ и съ длинными волосами, вноситъ небольшой, до сіянія вычищенный самоварчикъ и корзину съ чудеснымъ бѣлымъ монастырскимъ хлѣбомъ изъ просфорнаго тѣста. Никакіе филипповскіе калачи не угонятся за этимъ хлѣбомъ. До сихъ поръ ощущаю его ароматъ, неповторимый.

Напившись чаю и немного отдохнувъ съ дороги, идемъ съ родителями въ соборъ приложиться и поставить свѣчу къ Чудотворному Образу. Мальчику не стоится долго въ храмѣ. Отпросившись у матери, бѣгу осматривать монастырь, все ли въ порядкѣ съ прошлаго года. Прежде всего на лѣсной маленькій прудъ въ глуши богородицкаго лѣса. Тамъ у меня пріятель старичекъ-монахъ отецъ Симонъ. Онъ любитъ насъ, дѣтвору, и съ нимъ такъ пріятно сидѣть у его избушки подъ самымъ берегомъ, кормить бѣлыхъ и черныхъ лебедей, которые съ отцомъ Симономъ въ самыхъ дружескихъ отношеніяхъ, знаютъ свои клички и берутъ кормъ прямо изъ рукъ. Черезъ день-другой и со мной дружатся, берутъ кормъ и отъ меня.

Отцу Симону я привезъ подарочекъ: крючки и новыя лески для удочекъ. Онъ меня въ благодарность и какъ «стараго знакомаго» — уже третье лѣто, какъ я его нашелъ, — ведетъ въ свою избушку-келлійку и угощаетъ чудесной ухой собственнаго утренняго улова. Нигдѣ и никогда не ѣдалъ я такой вкусной ухи, какъ у о. Симона. Такъ мнѣ тогда казалось. Хлебаю изъ маленькой деревянной мисочки съ узорными разводами, деревянной круглой ложкой — ручка рыбкой. Въ лѣвой рукѣ горбушка свѣжаго ароматнаго чернаго монастырскаго хлѣба. Сбоку ласковый, улыбающійся, глазки — лучиками, добрый отецъ Симонъ. Гладитъ меня по головѣ, угощаетъ и что-то хорошее разсказываетъ.

Я разспрашиваю про монастырь, про схимника Херувима, такого страшнаго — у него вся одежда расшита бѣлыми крестами, черепами и костями. Отецъ Симонъ говоритъ, что схимникъ совсѣмъ не страшный, а святой человѣкъ, великій подвижникъ. Онъ всю недѣлю пребываетъ на сухояденіи питается одной просфорой и только по воскресеньямъ и праздникамъ вкушаетъ немного вареной постной пищи. Отецъ Херувимъ можетъ лѣчить болѣзни, душевныя и тѣлесныя; душевныя — молитвой и мудрымъ совѣтомъ, тѣлесныя — травами, которыя ему собираютъ въ Богородицкомъ лѣсу и окрестныхъ лугахъ по его указанію монахи, въ томъ числѣ и онъ, отецъ Симонъ.

Мнѣ хочется быть схимникомъ, но... какъ же всю недѣлю питаться только одной просфорой?.. Трудно это, можетъ быть потомъ, когда вырасту... Дѣтскія фантазіи. Но первыя мысли о монашествѣ у меня зародились именно въ Коренной Пустыни.

Прощаюсь съ отцомъ Симономъ «до завтра». Уже далеко за полдень. Заговорились мы съ нимъ, а меня ищутъ, поди, отецъ съ матерью обѣдать. Получаю нагоняй отъ матери: больше часу ждали меня съ обѣдомъ. Мнѣ ѣсть не хочется: послѣ ушицы отца Симона даже знаменитая манастырская ботвинья не кажется вкусной.

Поскучавъ за обѣдомъ, бѣгу по «сходамъ» внизъ къ святому колодцу, пью изъ ковшика святую водицу, бросаю копѣечку, останавливаюсь на минуту у «древа обрѣтенія» и... на перевозъ, покататься на лодкѣ-паромѣ. Лодочники часто мѣнялись, поэтому память не сохранила ни одного имени. Рядомъ съ перевозомъ купальня: три копѣйки входъ. Ну, какъ же лѣтомъ не выкупаться. Вотъ только, не захватилъ полотенца, да ничего, обсохну. Послѣ купанья надо еще побѣгать по монастырскому лѣсу, заглянуть на монастырскій огородъ и бахчу, гдѣ у меня тоже пріятели монахи огородники, — угостятъ свѣжимъ огурчикомъ, а то и арбузомъ или сочной дыней, а потомъ, послѣ чаю, къ вечеру, въ церковь на всенощную.

Долгой кажется монастырская служба, къ тому же набѣгался за день порядочно.

Спрашиваю отца:

Скоро кончится?

Скоро, потерпи немного — получаю въ отвѣтъ.

Усталъ я, ноги болятъ, пойдемъ домой, — хныкаю и тяну отца за рукавъ.

А бѣгать цѣлый день не усталъ? — укоряетъ отецъ. — Вотъ отпоютъ ангельскую пѣснь: Слава въ вышнихъ Богу, тогда и пойдемъ. Нельзя же уйти безъ ангельской пѣсни, — хитритъ отецъ. — Слушай внимательно, не пропусти.

Слушаю, слушаю — не поютъ ангельской пѣсни.

Да когда же?

А вотъ, скоро...

Такъ и выстаиваемъ фактически до конца долгую монастырскую службу. Домой, въ гостиницу иду, спотыкаясь. Полусоннаго мать укладываетъ въ постель...

На другой день идемъ осматривать развалины нѣкогда славной Коренской ярмарки. Какія грандіозныя зданія были! Вотъ, остатки Торговыхъ рядовъ. Ихъ нѣсколько, тянутся на добрыхъ полверсты. Величественны руины главнаго казеннаго зданія, нѣчто вродѣ биржи, вѣроятно. Хорошо сохранились ступени и часть входного портика. Какимъ-то чудомъ удержались двѣ колонны съ капителями, строго дорическаго стиля.

Кладбище славнаго недавняго прошлаго!

Мимо этихъ развалинъ идетъ главный шляхъ на Курскъ, по которому дважды ежегодно проходилъ многотысячный крестный ходъ съ Чудотворнымъ Образомъ. Точно 27 верстъ до Курска. Пѣшеходы и имѣющіе своихъ лошадей обычно избирали этотъ путь, какъ кратчайшій, но мы всегда ѣздили по желѣзной дорогѣ.

По поступившимъ уже послѣ войны свѣдѣніямъ, отъ Коренной Пустыни и всей ея красоты почти ничего не осталось. Какъ монастырь, она была закрыта еще въ 20-хъ годахъ. Сначала въ ней стояла какая-то краснормейская кавалерійская часть, потомъ сдѣлали военный домъ отдыха. Много еще нехозяйственныхъ «хозяевъ» повидала древняя обитель. Перемѣнили ей имя. Назвали «Свободой» и... «освободили» отъ всего хорошаго. Главный соборъ превратили въ складъ. Сходы и нижнюю церковь разрушили, святой колодезь закопали, богородицкій лѣсъ вырубили. Пруды въ немъ высохли. Тускорь обмелѣла, ибо плотину, сооруженную монахами пониже монастыря, никто не досматривалъ, и ее въ половодье прорвало. Словомъ — мерзость запустѣнія на мѣстѣ святѣ. Большевики показали себя во всей своей «красѣ».

Источникъ: Епископъ Серафимъ. Одигитрія Русскаго Зарубежья. Повѣствованіе о Курской чудотворной иконѣ Знаменія Божіей Матери и о дивныхъ чудесахъ ея. — Mahopac: Изданіе Новой Коренной Пустыни, 1955. — С. 22-32.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.