Церковный календарь
Новости


2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 2-я (1849)
2018-12-13 / russportal
Евсевій Памфилъ. "Четыре книги о жизни блаж. царя Константина". Книга 1-я (1849)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 126-й (1899)
2018-12-12 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 125-й (1899)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душѣ обрѣсти Бога (1895)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, что не должно соблазнять ближняго (1895)
2018-12-07 / russportal
Тихонія Африканца Книга о семи правилахъ для нахожд. смысла Св. Писанія (1891)
2018-12-07 / russportal
Архим. Антоній. О правилахъ Тихонія и ихъ значеніи для совр. экзегетики (1891)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 16-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 15-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 14 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 6.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Іером. Серафимъ (Роузъ) († 1982 г.).
ДУША ПОСЛѢ СМЕРТИ. СОВРЕМЕННЫЕ «ПОСМЕРТНЫЕ» ОПЫТЫ ВЪ СВѢТѢ УЧЕНІЯ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.
(Пер. съ англ., съ прилож. разсказа блаж. Ѳеодоры о мытарствахъ. М., 1991).

Глава первая.
НѢКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННЫХЪ ОПЫТОВЪ.

Совершенно неожиданно вопросъ о загробной жизни завоевалъ на Западѣ широкую популярность. Въ частности, за послѣдніе два года появился рядъ книгъ, цѣлью которыхъ является описаніе «посмертнаго» опыта. Онѣ были написаны либо извѣстными учеными и врачами, либо получили ихъ полное одобреніе. Одинъ изъ нихъ, всемірно извѣстный врачъ и «экспертъ» по проблемамъ смерти и умиранія, Элизабетъ Кублеръ-Россъ считаетъ, что эти изслѣдованія посмертныхъ переживаній «просвѣтятъ многихъ и подтвердятъ то, чему насъ учили двѣ тысячи лѣтъ — что послѣ смерти есть жизнь».

Все это, конечно, представляетъ собой рѣзкій отходъ отъ до сихъ поръ преобладавшаго въ медицинскихъ и научныхъ кругахъ взгляда, когда, въ общемъ, къ смерти относились какъ къ «табу», и всякую мысль о посмертномъ существованіи отбрасывали, какъ принадлежащую къ области фантазіи или предразсудковъ или, въ лучшемъ случаѣ, какъ являющуюся дѣломъ частной вѣры, не имѣющей подъ собой никакого объективнаго свидѣтельства.

Видимая причина этой внезапной перемѣны мнѣній проста: новые методы реанимаціи «клинически умершихъ» (въ частности посредствомъ стимуляціи остановившагося сердца) нашли за послѣдніе годы широкое примѣненіе. Благодаря этому, очень многихъ людей, которые практически были «мертвы» (безъ пульса или сердцебіенія), возвращали къ жизни, и очень многіе изъ нихъ открыто говорятъ объ этомъ, поскольку «табу» на эту тему и страхъ прослыть «сумасшедшимъ» потеряли свою силу.

Но для насъ наибольшій интересъ представляютъ внутренняя причина этого измѣненія и его «идеологія»: почему же это явленіе стало необычайно популярнымъ, и въ терминахъ какой религіозной или философской точки зрѣнія оно обычно понимается? Оно уже стало однимъ изъ «знаменій времени», симптомомъ религіознаго интереса нашихъ дней; каково же въ такомъ случаѣ его значеніе? Мы вернемся къ этому вопросу послѣ тщательнаго изученія самого явленія.

Но вначалѣ мы должны спросить: на чемъ намъ слѣдуетъ основываться въ сужденіяхъ объ этомъ явленіи? Тѣ, кто описываютъ его, сами не имѣютъ яснаго его толкованія; часто они ищутъ его въ оккультныхъ или спиритическихъ текстахъ. Нѣкоторые религіозные люди (а также ученые), ощущая угрозу своимъ сложившимся убѣжденіямъ, просто отрицаютъ эти опыты въ томъ видѣ, какъ они были описаны, относя ихъ обычно къ области «галлюцинацій». Такъ поступали нѣкоторые протестанты, которые придерживаются того мнѣнія, что душа послѣ смерти находится въ безсозна/с. 17/тельномъ состояніи, или что она сразу же идетъ «пребывать со Христомъ»; подобнымъ же образомъ убѣжденные атеисты отвергаютъ мысль о томъ, что душа вообще продолжаетъ существовать, несмотря ни на какія предъявляемыя ихъ свидѣтельства. Но эти опыты нельзя объяснить, просто отрицая ихъ; ихъ надо правильно понять, какъ сами по себѣ, такъ и во всемъ контекстѣ того, что намъ извѣстно о посмертной судьбѣ души.

Къ сожалѣнію, нѣкоторые православные христіане подъ вліяніемъ современныхъ матеріалистическихъ идей, просочившихся черезъ посредство протестантизма и римскаго католицизма, тоже получили довольно смутное и неопредѣленное представленіе о загробной жизни. Авторъ одной изъ новыхъ книгъ о загробномъ опытѣ (Девидъ Р. Уилеръ, «Путешествіе на ту сторону», Нью-Іоркъ, 1977) поставилъ цѣлью узнать мнѣніе различныхъ «сектъ» о состояніи души послѣ смерти. Такъ, онъ обратился къ священнику греческой Православной Архіепископіи и получилъ въ отвѣтъ очень общее представленіе о существованіи рая и ада, но ему было сказано, что Православіе не имѣетъ «какого-либо конкретнаго представленія о томъ, что представляетъ собой будущее». Авторъ могъ лишь заключить, что «взглядъ греческаго православія на будущее представляется неяснымъ».

На самомъ же дѣлѣ православное христіанство имѣетъ вполнѣ ясное ученіе и взглядъ на загробную жизнь, начиная съ самого момента смерти. Это ученіе содержится въ Священномъ Писаніи (толкуемомъ во всемъ контекстѣ христіанскаго ученія), въ писаніяхъ Святыхъ Отцовъ и особенно въ томъ, что касается конкретныхъ опытовъ души послѣ смерти (въ многочисленныхъ житіяхъ святыхъ и антологіяхъ, посвященныхъ личному опыту такого рода). Вся четвертая книга «Собесѣдованій» св. Григорія Великаго (Двоеслова), папы Римскаго († 604), напримѣръ, посвящена этому. Въ наши дни на англійскомъ была опубликована антологія такихъ опытовъ, извлеченныхъ изъ старинныхъ житій святыхъ, такъ и недавнихъ сообщеній («Вѣчныя тайны за гробомъ», Джорданвиль, 1968). И уже совсѣмъ недавно въ переводѣ на англійскій былъ опубликованъ замѣчательный текстъ, написанный въ концѣ XIX вѣка человѣкомъ, вернувшимся къ жизни черезъ 36 часовъ смерти (К. Икскуль, «Невѣроятное для многихъ, но истинное происшествіе»). Такимъ образомъ, православный христіанинъ имѣетъ въ своемъ распоряженіи богатѣйшую литературу, съ помощью которой можно понять новые «посмертные» опыты и оцѣнить ихъ въ свѣтѣ всего православнаго ученія о жизни послѣ смерти.

Книга, которая разожгла современный интересъ къ этому воп/с. 18/росу, была написана молодымъ психіатромъ изъ южныхъ штатовъ и опубликована въ ноябрѣ 1975 г. (д-ръ Реймондъ Муди, «Жизнь послѣ жизни», Атланта). Онъ тогда ничего не зналъ о другихъ изслѣдованіяхъ или литературѣ по этому вопросу, но во время печатанія книги стало ясно, что она вызываетъ живой интересъ и что многое уже было написано на эту тему. Потрясающій успѣхъ книги доктора Муди (было продано болѣе двухъ милліоновъ экземпляровъ) сдѣлалъ опытъ умирающихъ достояніемъ широкой публики, и за четыре послѣдующихъ года въ печати появились рядъ книгъ и статей объ этомъ опытѣ. Среди наиболѣе важныхъ — статьи (и готовящаяся книга) доктора Элизабетъ Кублеръ-Россъ, чьи статьи подтверждаютъ открытія доктора Муди, и научныя изслѣдованія докторовъ Осиса и Харалдсона. Самъ д-ръ Муди написалъ продолженіе своей книги («Размышленія о жизни послѣ жизни», 1977), содержащее дополнительный матеріалъ и дальнѣйшія размышленія по этому вопросу. Открытія, содержащіяся въ этихъ и другихъ новыхъ книгахъ (всѣ они въ основѣ своей согласны въ отношеніи разсматриваемаго явленія), будутъ освѣщены ниже. Для начала мы остановимся на первой книгѣ д-ра Муди, которая весьма объективно и систематически подходитъ ко всему вопросу въ цѣломъ.

За послѣдніе десять лѣтъ д-ръ Муди собралъ личныя свидѣтельства примѣрно 150 человѣкъ, которые либо сами пережили смерть или близкое къ смерти состояніе, либо сообщили ему о переживаніяхъ другихъ лицъ во время умиранія. Изъ этого количества онъ отобралъ около пятидесяти человѣкъ, съ которыми онъ провелъ подробныя бесѣды. Онъ пытался быть объективнымъ въ изложеніи этихъ матеріаловъ, хотя и допускаетъ, что книга «естественно, отражаетъ происхожденіе, мнѣнія и предразсудки ея автора», который по религіозной принадлежности является методистомъ съ довольно либеральными взглядами. И дѣйствительно, книга, какъ объективное изслѣдованіе «посмертныхъ» явленій, страдаетъ рядомъ недостатковъ.

Во-первыхъ, авторъ не даетъ ни одного полнаго опыта «смерти», отъ начала и до конца, а даетъ только отрывки (обычно очень короткіе) изъ каждаго пятнадцати отдѣльныхъ элементовъ, которые образуютъ его «модель» «полнаго» опыта смерти. Но на самомъ дѣлѣ переживанія умирающихъ, какъ они описаны въ этой и другихъ изданныхъ книгахъ, часто столь разнятся другъ отъ друга въ деталяхъ, что попытка включить всѣ ихъ въ одну «модель» представляется, въ лучшемъ случаѣ, преждевременной. «Модель» д-ра Муди мѣстами кажется искусственной и надуманной, хотя, конечно, не снижаетъ цѣнности приводимыхъ имъ фактическихъ свидѣтельствъ.

/с. 19/ Во-вторыхъ, д-ръ Муди свелъ вмѣстѣ два довольно разныхъ явленія: дѣйствительный опытъ «клинической смерти» и опытъ «приближенія къ смерти». Онъ признаетъ разницу между ними, но утверждаетъ, что они образуютъ «континуумъ» и должны изучаться вмѣстѣ. Въ тѣхъ случаяхъ, когда опытъ, начинающійся со смерти, кончается опытомъ самой смерти (независимо отъ того было или не было оживлено данное лицо), дѣйствительно налицо «континуумъ» переживанія, но нѣкоторыя изъ описываемыхъ имъ явленій (очень быстрое воспоминаніе событій жизни въ моментъ опасности утонуть, опытъ «входа въ тоннель при подачѣ анестезирующаго средства, вродѣ эѳира) довольно часто переживались людьми, которые никогда не переносили «клинической смерти», и поэтому они, возможно, принадлежатъ къ «модели какого-то широкаго опыта и могутъ лишь случайно сопровождать умираніе. Нѣкоторыя изъ нынѣ публикуемыхъ книгъ еще менѣе разборчивы въ отборѣ матеріала и сваливаютъ въ кучу опыты пребыванія «внѣ тѣла» и дѣйствительные опыты смерти и умиранія.

Въ-третьихъ, самъ фактъ, что авторъ подходитъ къ этимъ явленіямъ «научно», не имѣя заранѣе яснаго представленія о томъ, чему въ дѣйствительности подвергается душа послѣ смерти, вызываетъ различныя недоразумѣнія и недопониманія по поводу этихъ опытовъ, которыя никакъ нельзя устранить простымъ накопленіемъ описаній; тѣ же, кто описываетъ ихъ, сами неизбѣжно добавляютъ свое собственное толкованіе. Самъ же авторъ признается, что «научно» изучить этотъ вопросъ практически невозможно, и, дѣйствительно, онъ обращается за его объясненіемъ къ исходному опыту, изложенному въ такихъ оккультныхъ писаніяхъ, какъ сочиненія Сведенборга или тибетская «Книга мертвыхъ», замѣчая, что онъ хочетъ теперь болѣе пристально взглянуть «на обширную литературу по паранормальнымъ и оккультнымъ явленіямъ, чтобы расширить свое пониманіе изучаемыхъ явленій».

Все это приводитъ къ тому, что мы не можемъ ожидать слишкомъ многаго отъ этой и другихъ подобныхъ книгъ — онѣ не дадутъ намъ полнаго и связнаго представленія о томъ, что происходитъ съ душой послѣ смерти. Но все же здѣсь и въ другихъ новыхъ книгахъ приводится достаточно много заслуживающихъ серьезнаго вниманія фактическихъ опытовъ клинической смерти, особенно ввиду того, что нѣкоторые толкуютъ этотъ опытъ враждебно традиціонному христіанскому взгляду на загробную жизнь, какъ если бы онъ «опровергалъ» существованіе или рая, или особенно ада. Какъ же мы должны понимать эти опыты?

Тѣ пятнадцать элементовъ, которые д-ръ Муди описываетъ какъ /с. 20/ принадлежащіе «полному» опыту умиранія, въ цѣляхъ нашего изложенія можно привести къ нѣсколькимъ основнымъ свойствамъ которыя будутъ здѣсь изложены и сравнены съ православной литературой по этому вопросу.

«Внѣтѣлесный» опытъ.

Согласно разсказамъ, первое, что происходитъ съ умершимъ, — это то, что онъ выходитъ изъ тѣла и существуетъ совершенно отдѣльно отъ него. Онъ часто способенъ видѣть все окружающее, включая свое собственное тѣло и попытки его оживленія; онъ ощущаетъ, что находится въ состояніи безболѣзненной теплоты и легкости, какъ если бы онъ «плавалъ»; онъ совершенно не въ состояніи воздѣйствовать на свое окруженіе рѣчью или прикосновеніемъ, и поэтому часто ощущаетъ большое «одиночество»; его мыслительные процессы обычно становятся намного быстрѣй, чѣмъ когда онъ былъ въ тѣлѣ. Вотъ нѣкоторые краткіе отрывки изъ такихъ опытовъ:

«День былъ пронзительно холодный, но пока я былъ въ этой чернотѣ, я ощущалъ лишь теплоту и предѣльное спокойствіе, какое я когда-либо испытывалъ... Помнится я подумалъ: "Должно быть, я умеръ"».

«У меня появились великолѣпнѣйшія ощущенія. Я не чувствовалъ ничего, кромѣ мира, спокойствія, легкости — просто покой».

«Я видѣлъ какъ меня оживляли. Это было дѣйствительно странно. Я былъ не очень высоко, какъ-будто бы на какомъ-то возвышеніи, немного выше ихъ, просто смотрѣлъ поверхъ нихъ. Я пытался говорить съ ними, но никто меня не слышалъ, никто бы и не услышалъ меня».

«Со всѣхъ сторонъ люди шли къ мѣсту аваріи... Когда они подходили совсѣмъ близко, я пытался увернуться, чтобы сойти съ ихъ пути, но они просто проходили сквозь меня».

«Я не могъ ни къ чему притронуться, не могъ общаться ни съ кѣмъ изъ окружающихъ меня. Это жуткое ощущеніе одиночества, ощущеніе полной изоляціи. Я зналъ, что я совершенно одинъ, наединѣ съ собой».

Кстати сказать, существуетъ удивительное «объективное доказательство» того, что человѣкъ дѣйствительно находится въ этотъ моментъ внѣ тѣла — иногда люди способны пересказать или сообщить точныя подробности событій, которыя происходили даже въ /с. 21/ сосѣднихъ комнатахъ или еще дальше, пока они были «мертвы». Среди прочихъ примѣровъ такого рода д-ръ Кублеръ-Россъ упоминаетъ объ одномъ замѣчательномъ случаѣ, гдѣ слѣпая «видѣла» и затѣмъ ясно описала все, происходившее въ комнатѣ гдѣ она умерла, хотя, когда она снова вернулась къ жизни, она опять была слѣпа — это потрясающее свидѣтельство того, что видитъ не глазъ (и мыслитъ не мозгъ, ибо послѣ смерти умственныя способности обостряются), но скорѣе душа, которая, пока тѣло живо, выполняетъ эти функціи черезъ физическіе органы, а когда мертво — своей собственной силой (д-ръ Элизабетъ Кублеръ-Россъ, «Смерти нѣтъ»).

Православнаго христіанина ничто тутъ не должно удивлять, ибо описанный здѣсь опытъ — это то, что христіанамъ извѣстно какъ отдѣленіе души отъ тѣла въ моментъ смерти. Для нашего времени безвѣрія характерно, что люди рѣдко прибѣгаютъ къ христіанскому словарю или осознаютъ, что это ихъ душа отдѣлилась отъ тѣла и теперь переживаетъ все это, обычно они просто озадачены тѣмъ состояніемъ, въ которомъ оказываются.

Именно такимъ человѣкомъ — крещеннымъ въ Православіи, но въ духѣ конца XIX вѣка оставшимся безразличнымъ къ истинамъ своей собственной вѣры и даже не вѣрившимъ въ загробную жизнь — и былъ написанъ разсказъ о посмертномъ опытѣ, озаглавленный «Невѣроятное для многихъ, но истинное происшествіе» (К. Икскуль, «Троицкій Цвѣтокъ», № 58, 1910 г.). Перенесенное имъ лѣтъ восемьдесятъ назадъ имѣетъ и сегодня для насъ большое значеніе и даже представляется промыслительнымъ въ свѣтѣ новаго современнаго посмертнаго опыта, ибо это единственный посмертный опытъ души, идущій намного дальше краткихъ фрагментальныхъ переживаній, приводимыхъ въ новыхъ книгахъ и пережитыхъ воспріимчивымъ человѣкомъ, который началъ съ современнаго безвѣрія, а пришелъ къ признанію истинъ православнаго христіанства — и настолько, что закончилъ дни свои монахомъ. Эта маленькая книга можетъ быть использована какъ «контрольный» случай, по которому можно судить о новыхъ случаяхъ. Она была одобрена какъ не содержащая ничего противнаго православному ученію о загробной жизни однимъ изъ ведущихъ православныхъ писателей-миссіонеровъ начала вѣка, архіепископомъ Никономъ Вологодскимъ.

Послѣ описанія послѣдней агоніи своей физической смерти и ужасной тяжести, прижимающей его къ землѣ, авторъ разсказываетъ, что «вдругъ почувствовалъ, мнѣ стало легко. Я открылъ глаза и въ моей памяти, съ совершенной ясностью до малѣйшихъ подробностей, запечатлѣлось то, что я въ эту минуту увидѣлъ.

Я увидѣлъ, что стою одинъ посреди комнаты; вправо отъ меня, /с. 22/ обступивъ что-то полукругомъ, столпился весь медицинскій персоналъ... Меня удивила эта группа: на томъ мѣстѣ гдѣ она стояла была койка. Что же теперь тамъ привлекало вниманіе этихъ людей, на что они смотрѣли, когда меня тамъ уже не было, когда я стоялъ посреди комнаты?

Я подвинулся и глянулъ, куда глядѣли всѣ они.

Тамъ, на койкѣ, лежалъ я!

Не помню, чтобы я испытывалъ что-нибудь похожее на страхъ при видѣ своего двойника, меня охватило только недоумѣніе: какъ же это? Я чувствовалъ себя здѣсь, между тѣмъ и тамъ тоже я...

Я захотѣлъ осязать себя, взяться правой рукой за лѣвую — моя рука прошла насквозь, попробовалъ схватить себя за талію — рука вновь прошла черезъ корпусъ, какъ по пустому пространству... Я позвалъ доктора, но атмосфера, въ которой я находился, оказалась совсѣмъ непригодной для меня — она не воспринимала и не передавала звуковъ моего голоса, и я понялъ свою полную разобщенность со всѣми окружающими, свое странное одиночество, и паническій страхъ охватилъ меня. Было дѣйствительно что-то ужасное въ томъ невыразимомъ одиночествѣ...

Я глянулъ, и только тутъ передо мной впервые явилась мысль: да ни случилось ли со мной того, что на нашемъ языкѣ, языкѣ живыхъ людей, опредѣляется словомъ "смерть"? Это пришло мнѣ въ голову потому, что мое лежащее на койкѣ тѣло имѣло совершенно видъ мертвеца...

Въ нашихъ понятіяхъ со словомъ "смерть" неразлучно связано представленіе о какомъ-то уничтоженіи, прекращеніи жизни, какъ же могъ я думать, что умеръ, когда я ни на одну минуту не терялъ самосознанія, когда я чувствовалъ себя такимъ же живымъ, все слышащимъ, видящимъ, сознающимъ, способнымъ двигаться, думать, говорить?

Разобщеніе со всѣмъ окружающимъ, раздвоеніе моей личности, скорѣе могло дать мнѣ понять случившееся, если бы я вѣрилъ въ существованіе души, былъ человѣкомъ религіознымъ, но этого на было, и я руководствовался лишь тѣмъ, что чувствовалъ, а ощущеніе жизни было настолько яснымъ, что я только недоумѣвалъ надъ страннымъ явленіемъ, будучи совершенно не въ состояніи связывать мои ощущенія съ традиціонными понятіями о смерти, то есть, чувствуя и сознавая себя, думать, что я не существую...

Вспоминая и продумывая впослѣдствіи свое тогдашнее состояніе, я замѣтилъ только, что мои умственныя способности дѣйствовали и тогда съ такой удивительной энергіей и быстротой...»

/с. 23/ Въ раннехристіанской литературѣ состояніе души въ первыя минуты послѣ смерти съ такими удивительными подробностями не описывается, упоръ тамъ дѣлается всегда на болѣе сильныя переживанія, которыя наступаютъ позже. Вѣроятно, только въ наше время, когда отождествленіе «жизни» съ «жизнью въ тѣлѣ» стало столь полнымъ и убѣдительнымъ, можно было бы ожидать, чтобы такое большое вниманіе удѣлялось и первымъ минутамъ, когда ожиданіе современнаго человѣка столь полно переворачивается вверхъ тормашками: смерть не есть конецъ, жизнь продолжается, душѣ открывается совершенно новое состояніе!

Конечно, въ этомъ опытѣ нѣтъ ничего, что бы противорѣчило православному ученію о состояніи души сразу послѣ смерти. Нѣкоторые, критикуя этотъ случай, усомнились, былъ ли мертвъ человѣкъ, если его черезъ нѣсколько минутъ оживили, но это лишь вопросъ техники, о чемъ мы скажемъ въ свое время. Остается фактомъ, что эти нѣсколько минутъ (иногда также за минуту до смерти) имѣютъ мѣсто переживанія, которыя нельзя объяснить просто какъ «галлюцинаціи». Наша задача здѣсь найти, какъ мы должны понимать эти опыты.

Встрѣча съ другими.

Послѣ смерти душа очень недолго остается въ первоначальномъ состояніи одиночества. Д-ръ Муди приводитъ нѣсколько случаевъ, когда даже передъ смертью люди внезапно видѣли уже умершихъ родственниковъ и друзей.

«Докторъ потерялъ надежду спасти меня и сказалъ роднымъ, что я умираю... Я осозналъ, что всѣ эти люди были тамъ, казалось, почти толпами паря у потолка комнаты. Это всѣ были люди, которыхъ я зналъ въ прошлой жизни, но которые умерли раньше. Я узналъ бабушку и дѣвочку, которую зналъ еще школьникомъ, и многихъ другихъ родственниковъ и друзей... Это было очень счастливое событіе, и я чувствовалъ, что они пришли защитить и проводить меня».

Этотъ опытъ встрѣчи съ умершими друзьями и родственниками въ моментъ смерти ни въ коемъ случаѣ не является новымъ открытіемъ, даже среди современныхъ ученыхъ. Около пятидесяти лѣтъ назадъ онъ послужилъ темой небольшой книги піонера современной «парапсихологіи» или психическихъ изслѣдованій сэра Уильяма Баррета («Видѣнія на смертномъ одрѣ», Лондонъ, 1926). Послѣ появленія первой книги д-ра Муди было опубликовано вдохно/с. 24/венное книгой сэра Уильяма куда болѣе подробное описаніе этихъ опытовъ, причемъ оказалось, что авторы этой книги въ теченіе многихъ лѣтъ проводили систематическія изслѣдованія умирающихъ. Здѣсь мы должны немного сказать объ открытіяхъ этой книги (Карлисъ Осисъ и Эрлендуръ Харалдсонъ, «Въ часъ смерти», Нью-Іоркъ, 1977).

Эта книга — первая полностью «научная» публикація объ опытѣ умиранія. Она основана на результатахъ обработки подробныхъ вопросниковъ и собесѣдованій со случайно выбранной группой врачей и сестръ въ восточной части Соединенныхъ Штатовъ и Сѣверной Индіи (послѣдняя выбрана для максимальной объективности, чтобы провѣрить расхожденія въ опытѣ, которыя могутъ возникнуть изъ-за національныхъ, психологическихъ и религіозныхъ различій).

Полученный въ результатѣ этого матеріалъ включаетъ болѣе тысячи явленій и видѣній умирающимъ (и нѣсколькимъ возвращеннымъ къ жизни изъ состоянія клинической смерти). Авторы приходятъ къ выводу, что въ цѣломъ открытія д-ра Муди согласуются съ ихъ открытіемъ. Они установили, что явленія умершихъ родныхъ и друзей (а въ Индіи многочисленныя явленія индуистскихъ «боговъ») умирающимъ приходятъ часто въ предѣлахъ часа, а обычно — въ предѣлахъ дня до смерти. Примѣрно въ половинѣ случаевъ имѣетъ мѣсто видѣніе какой-то неземной, подобной «раю» обстановки, которая вызываетъ тѣ же чувства (опытъ «рая» будетъ разсмотрѣнъ ниже). Это изслѣдованіе особенно цѣнно тѣмъ, что тщательно проводитъ различіе между безсвязными посюсторонними галлюцинаціями и ясными потусторонними явленіями и видѣніями, а также статистически анализируетъ наличіе такихъ факторовъ, какъ использованіе галлюциногенныхъ препаратовъ, высокая температура или заболѣванія и поврежденія мозга, любой изъ которыхъ могъ бы вызвать обычныя галлюцинаціи, а не подлинный опытъ чего-то происходящаго внѣ разума самого больного. Очень важно то открытіе авторовъ, что самые связные и явно потусторонніе опыты имѣютъ тѣ больные, которые находятся въ наибольшемъ контактѣ съ посюсторонней реальностью и наименѣе склонны къ галлюцинаціямъ; въ частности тѣ, кому бываютъ явленія умершихъ или духовныхъ существъ, обычно полностью владѣютъ своими умственными способностями и видятъ эти существа, полностью осознавая что находятся въ больничной обстановкѣ. Болѣе того, они установили, что галлюцинирующіе обычно видятъ живыхъ, тогда какъ подлинныя явленія умирающимъ бываютъ скорѣе умершихъ лицъ. Хотя авторы и проявляютъ осторожность въ своихъ /с. 25/ выводахъ, они склоняются къ «принятію гипотезы о загробной жизни какъ наиболѣе понятнаго объясненія всѣхъ данныхъ». Такимъ образомъ, эта книга дополняетъ открытія д-ра Муди и поразительно подтверждаетъ опытъ встрѣчи съ умершими и съ духовными существами во время смерти. Дѣйствительно ли эти существа есть тѣ, за кого ихъ принимаютъ умирающіе, — это вопросъ, который будетъ разсматриваться ниже.

Эти открытія, конечно, довольно поразительны, если ихъ разсматривать на фонѣ агностицизма и безвѣрія, которыя уже давно характерны для современной науки. Для православнаго христіанина, съ другой стороны, въ нихъ нѣтъ ничего удивительнаго; мы знаемъ, что смерть есть лишь переходъ отъ одной формы существованія къ другой, и мы знакомы съ многочисленными явленіями и видѣніями умирающимъ — и святымъ, и обыкновеннымъ грѣшникамъ. Св. Григорій Великій (Двоесловъ), описывая въ своихъ «Собесѣдованіяхъ» многіе изъ опытовъ, такъ объясняетъ встрѣчу съ другими: «Часто бываетъ, что на порогѣ смерти душа узнаетъ тѣхъ, съ кѣмъ ей предстоитъ дѣлить вѣчную обитель за равную вину или за равное вознагражденіе». Въ особенности же относительно людей праведной жизни св. Григорій замѣчаетъ, что «часто случается съ праведными, что во время своей смерти видятъ предшествующимъ имъ святыхъ, дабы не страшила ихъ мучительная мысль о смерти; чтобъ они безболѣзненно и безбоязно разрѣшились отъ узъ своей плоти, въ то время представляется передъ умственными очами ихъ общество гражданъ небесныхъ». Въ послѣдующихъ главахъ онъ приводитъ примѣры явленія умирающимъ ангеловъ, мучениковъ, апостола Петра, Божіей Матери и Самого Христа.

Д-ръ Муди приводитъ одинъ примѣръ встрѣчи умирающаго не съ родственникомъ или духовнымъ существомъ, а съ совершенно чужимъ лицомъ: «Одна женщина разсказала мнѣ, что во время выхода изъ тѣла видѣла не только свое прозрачное духовное тѣло, но также и другое, тѣло лица, умершаго совсѣмъ недавно. Она не знала, кто это былъ» («Жизнь послѣ жизни»). Св. Григорій въ «Діалогахъ» описываетъ похожее явленіе: онъ разсказываетъ о нѣсколькихъ случаяхъ, когда умирающій называетъ имя другого лица, умирающаго въ то же время въ другомъ мѣстѣ. И это вовсе не ясновидѣніе, даруемое только святымъ, ибо св. Григорій описываетъ, какъ одинъ обыкновенный грѣшникъ, явно обреченный аду, посылаетъ за нѣкимъ Стефаномъ, который ему не извѣстенъ и который долженъ былъ умереть въ то же время, чтобы сказать ему, что «нашъ корабль готовъ отвезти насъ въ Сицилію» (будучи мѣстомъ большой вулканической активности, Сицилія напоминала объ адѣ). Это очевидно /с. 26/ то, что сейчасъ называется «экстрасенсорнымъ воспріятіемъ» (ЭСВ), которое у многихъ особенно обостряется передъ смертью и, конечно, продолжается послѣ смерти, когда душа уже полностью находится внѣ царства физическихъ чувствъ.

Слѣдовательно, это частное «открытіе» современной психической науки только лишь подтверждаетъ то, что уже извѣстно читателю раннехристіанской литературы о встрѣчахъ во время смерти. Эти встрѣчи, хотя онѣ, по-видимому, совсѣмъ не обязательно должны происходить передъ смертью каждаго, все же могутъ быть названы универсальными въ томъ смыслѣ, что происходятъ независимо отъ національности, религіи или святости жизни.

Съ другой стороны, опытъ христіанскаго святого, хотя и имѣетъ тѣ общія черты, которыя могутъ быть пережиты каждымъ, имѣетъ въ себѣ совершенно другое измѣреніе — измѣреніе, которое не поддается опредѣленію изслѣдователями-психіатрами. Въ этомъ опытѣ часто проявляются особыя знаменія Божія благоволенія, а видѣнія изъ другого міра часто видны всѣмъ или многимъ изъ находящихся рядомъ, а не только самому умирающему. Процитируемъ всего лишь одинъ такой примѣръ изъ тѣхъ же «Собесѣдованій» св. Григорія:

«Въ самую полночь онѣ находились при постели Ромулы; вдругъ снизшедшій съ небесъ свѣтъ наполнилъ всю келью и сіялъ такимъ блескомъ, что поразилъ сердцá присутствующихъ невыразимымъ страхомъ... Потомъ послышался шорохъ, какъ бы отъ какой-нибудь большой толпы людей; дверь кельи стала сотрясаться, будто въ нее толкались толпы входящихъ; онѣ чувствовали, какъ говорили, присутствіе вошедшихъ; но отъ необыкновеннаго страха и свѣта не могли видѣть, потому что и страхъ и самая ясность того свѣта поражали и закрывали имъ очи. За симъ свѣтомъ тотчасъ распространилось необыкновенное благоуханіе, такъ что пріятность запаха успокоила ихъ души, пораженныя сіяніемъ свѣта. Но когда онѣ не смогли сносить силы такого свѣта, Ромула начала ласковымъ голосомъ утѣшать находившуюся при ней и дрожащую Редемпту, наставницу въ ея добродѣтеляхъ, говоря: "Не бойся, матушка, я еще не умираю". Благоуханіе держалось въ теченіе трехъ дней, а въ четвертую ночь она снова позвала свою наставницу и, по приходѣ ея, попросила принять св. причастіе. Ни сама Редемпта, ни другая соученица больной не отходили отъ нея, — и вотъ внезапно на площадкѣ предъ дверью ея кельи устроились два хора поющихъ... св. душа Ромулы разрѣшилась отъ тѣла. Когда она возносилась на небо, то чѣмъ выше возлетали голоса поющихъ, тѣмъ слабѣе слышалось псалмопѣніе, доколѣ не исчезли /с. 27/ наконецъ и звуки псалмопѣнія и благоуханія». Православные христіане вспомнятъ подобные случаи изъ житій многихъ святыхъ: св. Сисоя, св. Таисіи, Ѳеофила Кіевскаго и др.

Углубляясь въ это изслѣдованіе опыта умирающихъ и смерти, мы должны помнить о большомъ различіи между общимъ опытомъ умирающихъ, который сейчасъ вызываетъ столько интереса, и благодатнымъ опытомъ смерти праведныхъ православныхъ христіанъ. Это поможетъ намъ лучше понять нѣкоторыя загадочныя стороны смерти, которыя наблюдаются въ настоящее время и описаны въ литературѣ.

Пониманіе этого различія, напримѣръ, можетъ помочь намъ отождествить явленія, которыя видятъ умирающіе. Дѣйствительно ли родственники и друзья приходятъ изъ царства мертвыхъ, чтобы явиться умирающему? И отличаются ли сами эти явленія отъ предсмертныхъ явленій праведныхъ христіанъ?

Чтобы отвѣтить на этотъ вопросъ, вспомнимъ, что д-ра Осисъ и Харалдсонъ сообщаютъ, что многіе умирающіе индусы видятъ «боговъ» своего индуистскаго пантеона (Кришну, Шиву, Кали и т. д.), а не близкихъ родственниковъ и друзей, что обычно бываетъ въ Америкѣ. Но ап. Павелъ ясно сказалъ, что эти «боги» на самомъ дѣлѣ ничто (1 Кор. 8, 4-5), а любая реальная встрѣча съ «богами» связана съ бѣсами (1 Кор. 10, 20). Кого же тогда видятъ умирающіе индусы? Д-ра Осисъ и Харалдсонъ считаютъ, что отождествленіе существъ, съ которыми происходитъ встрѣча, во многомъ является результатомъ субъективной интерпретаціи, основанной на религіозныхъ, культурныхъ и личныхъ предпосылкахъ; это сужденіе представляется разумнымъ и умѣстнымъ въ большинствѣ случаевъ. Также и въ американскихъ случаяхъ покойные родственники, должно быть, не присутствуютъ на самомъ дѣлѣ, какъ это кажется умирающему. Св. Григорій Великій говоритъ, что умирающій только «узнаетъ» людей, тогда какъ праведнымъ «святые Неба являются» — различіе, которое не только указываетъ на разный опытъ праведниковъ и обыкновенныхъ грѣшниковъ во время смерти, но также и непосредственно связано съ разнымъ посмертнымъ состояніемъ святыхъ и обыкновенныхъ грѣшниковъ. Святые имѣютъ большую свободу вступаться за живыхъ и приходить имъ на помощь, тогда какъ умершіе грѣшники, исключая какіе-то особые случаи, не имѣютъ контакта съ живыми.

Это различіе ясно излагаетъ блаженный Августинъ, латинскій отецъ V вѣка, въ трактатѣ, написанномъ по просьбѣ св. Павлина Ноланскаго на тему о «попеченіи о умершихъ», гдѣ онъ пытается примирить тотъ несомнѣнный фактъ, что святые, какъ, напри/с. 28/мѣръ, мученикъ Феликсъ Ноланскій, ясно являлись вѣрующимъ, со столь же несомнѣннымъ фактомъ, что, какъ правило, умершіе не являются живымъ.

Изложивъ основанное на св. Писаніи православное ученіе о томъ, что «души умершихъ находятся въ такомъ мѣстѣ, гдѣ они не видятъ того, что происходитъ и случается въ сей смертной жизни» (гл. 13), и свое собственное мнѣніе, что случаи кажущихся явленій умершихъ живымъ обычно являются или «дѣломъ ангеловъ» или «лукавыми видѣніями», наводимыми бѣсами, напримѣръ, съ цѣлью создать у людей ложное представленіе о загробной жизни (гл. 10), блаженный Августинъ переходитъ къ различію между кажущимися явленіями мертвыхъ и истинными явленіями святыхъ.

«Какимъ образомъ мученики самими своими благодѣяніями, которыя даются тѣмъ кто ищетъ, показываютъ, что они заинтересованы въ дѣлахъ людей, если мертвые не знаютъ что дѣлаютъ живые? Ибо не только черезъ дѣйствіе своихъ благодѣяній, но и передъ людскими очами являлся Феликсъ Исповѣдникъ, когда варвары осаждали Нолу. Ты (еп. Павлинъ) молитвенно наслаждаешься этимъ его явленіемъ. Мы слышали объ этомъ не черезъ неясные слухи, а отъ достойныхъ довѣрія свидѣтелей. Воистину, божественнымъ путемъ появляются тѣ вещи, которыя отличаются отъ обычнаго порядка, который природа дала различнымъ видамъ тварныхъ вещей. То, что нашъ Господь, когда захотѣлъ, внезапно претворилъ воду въ вино, не извиняетъ нашего непониманія собственной цѣнности воды какъ воды. Это, на самомъ дѣлѣ, рѣдкій отдѣльный случай такого божественнаго дѣйствія. Кромѣ того, то, что Лазарь возсталъ изъ мертвыхъ, не означаетъ, что любой умершій возстаетъ когда ему захочется, или что неживущаго можетъ позвать обратно живущій подобно тому, какъ спящаго можетъ пробудить бодрствующій. Одни событія характерны для человѣческихъ дѣйствій, а другіе являются признаками божественной силы. Однѣ вещи происходятъ естественнымъ путемъ, а другія — чудеснымъ, хотя Богъ и присутствуетъ въ естественномъ ходѣ вещей, а природа сопутствуетъ чудесному. Не слѣдуетъ тогда думать, что любой изъ умершихъ можетъ вмѣшаться въ дѣла живыхъ только потому, что мученики приходятъ для исцѣленія или помощи нѣкоторымъ. Скорѣе надо мыслить такъ: мученики божественной властью участвуютъ въ дѣлахъ живыхъ, а сами мертвые не имѣютъ власти для вмѣшательства въ дѣла живыхъ» («Попеченіе объ умершихъ», гл. 16).

Дѣйствительно, если взять одинъ примѣръ, святые отцы недавняго прошлаго, такіе какъ старецъ Амвросій Оптинскій, учатъ, /с. 29/ что существа, съ которыми общаются на спиритическихъ сеансахъ — бѣсы, а не души умершихъ, и тѣ, кто глубоко изучалъ спиритическія явленія, если они имѣли для своихъ сужденій хоть какія-то христіанскія мѣрки, приходили къ тѣмъ же выводамъ.

Слѣдовательно, не приходится сомнѣваться, что святые дѣйствительно являются праведнымъ во время смерти, какъ это и описывается во многихъ житіяхъ. Обыкновеннымъ же грѣшникамъ часто бываютъ явленія родныхъ, друзей или «боговъ» соотвѣтственно тому, что умирающіе ожидаютъ или готовы увидѣть. Точную природу этихъ послѣднихъ явленій, возможно, опредѣлить трудно. Это, несомнѣнно, не галлюцинаціи, а часть естественнаго опыта смерти, какъ бы знаменіе умирающему, что онъ находится на порогѣ новаго царства, гдѣ законы обыденной матеріальной реальности больше не дѣйствительны. Въ этомъ состояніи нѣтъ ничего экстраординарнаго, оно, по-видимому, неизмѣнно для разныхъ временъ, мѣстъ, религій.

«Встрѣча съ другими» обычно происходитъ непосредственно передъ смертью, но ее не слѣдуетъ путать съ другой встрѣчей, которую мы хотимъ описать — встрѣчей со «свѣтящимся существомъ».

«Свѣтящееся» существо.

Эту встрѣчу д-ръ Муди описываетъ какъ «возможно самый невѣроятный изъ всѣхъ элементовъ въ изученныхъ мною сообщеніяхъ, который оказываетъ самое глубокое воздѣйствіе на личность» («Жизнь послѣ жизни»). Большинство людей описываетъ это переживаніе какъ появленіе свѣта, который быстро увеличивается въ яркости, и всѣ опознаютъ его какъ нѣкую личность, наполненную теплотой и любовью, къ которой умершій влечется чѣмъ-то вродѣ магнитнаго притяженія. Отождествленіе этого существа, по-видимому, зависитъ отъ религіозныхъ воззрѣній личности — оно само не имѣетъ узнаваемой формы. Нѣкоторые называютъ его «Христомъ», другіе — «ангеломъ». Всѣ, по-видимому, понимаютъ, что это существо, посланное откуда-то для того чтобы сопутствовать имъ. Вотъ нѣкоторые изъ разсказовъ объ этомъ опытѣ:

«Я услышалъ, какъ врачи сказали что я мертвъ, и тутъ-то я почувствовалъ, что какъ бы провалился, даже какъ бы плыву... Все было черно, за исключеніемъ того, что вдали я могъ видѣть этотъ свѣтъ. Это былъ очень, очень яркій свѣтъ, но поначалу не слишкомъ большой. По мѣрѣ того какъ я приближался къ нему, онъ становился все больше».

/с. 30/ Другой человѣкъ послѣ смерти почувствовалъ, что онъ «вплываетъ въ этотъ чистый, кристально ясный свѣтъ... На землѣ нѣтъ такого свѣта. Я на самомъ дѣлѣ никого не видѣлъ въ этомъ свѣтѣ, но все же онъ имѣетъ особую тождественность, опредѣленно имѣетъ. Это свѣтъ совершеннаго пониманія и совершенной любви».

«Я былъ внѣ тѣла, это несомнѣнно, потому что я могъ видѣть свое собственное тѣло тамъ, на операціонномъ столѣ. Моя душа вышла! Сначала я почувствовалъ себя изъ-за этого очень плохо, но затѣмъ появился этотъ поистинѣ яркій свѣтъ. Сперва казалось, что онъ нѣсколько тускловатый, но затѣмъ онъ превратился въ огромный лугъ... Сначала, когда свѣтъ появился, я не былъ увѣренъ, что же происходитъ, но затѣмъ онъ спросилъ, вродѣ какъ бы спросилъ — готовъ ли я умереть».

Почти всегда это существо начинаетъ общаться съ только что умершимъ больше посредствомъ «передачи мыслей», чѣмъ словами. Оно всегда говоритъ ему одно и то же, что понимается тѣми, кто это пережилъ, какъ «Готовъ ли ты умереть» или «Что ты сдѣлалъ въ своей жизни такого, что могъ бы показать мнѣ?». Иногда, въ связи съ этимъ существомъ, умирающій видитъ что-то вродѣ «обратнаго кадра» о событіяхъ своей жизни. Однако всѣ подчеркиваютъ, что это существо не произноситъ какого-либо «суда» объ ихъ прошедшей жизни или поступкахъ, оно просто побуждаетъ ихъ подумать надъ своей жизнью.

Д-ра Осисъ и Харалдсонъ также отмѣчаютъ въ своихъ изслѣдованіяхъ нѣкоторыя встрѣчи съ такимъ существомъ, замѣчая, что видѣніе свѣта является «типичнымъ качествомъ потустороннихъ посѣтителей» и предпочитая вслѣдъ за д-ромъ Муди называть существа, видимыя или ощущаемыя въ этомъ свѣтѣ, просто какъ «свѣтлыя фигуры», а не какъ духовныя существа или божества, какъ часто ихъ воспринимаютъ умирающіе.

Кто или что за «свѣтящіяся существа»?

Многіе называютъ эти существа «ангелами» и указываютъ на ихъ положительныя качества: они «свѣтлыя», полны «любви и пониманія» и внушаютъ мысль объ «отвѣтственности» за свою жизнь. Но ангелы, извѣстные православному христіанскому опыту, намного болѣе опредѣленны и по внѣшности, и по функціямъ, чѣмъ эти «свѣтящіяся существа». Чтобы понять это и увидѣть, чѣмъ же они могутъ быть, необходимо здѣсь изложить православное христіанское ученіе объ ангелахъ, а затѣмъ, въ частности, изслѣдовать природу ангеловъ, сопровождающихъ душу въ загробную жизнь.

Источникъ: Іеромонахъ Серафимъ (Роузъ). Душа послѣ смерти. Современные «посмертные» опыты въ свѣтѣ ученія Православной Церкви. / Пер. съ англ. (съ прилож. разсказа блаж. Ѳеодоры о мытарствахъ). — М.: «MACAU & Co.», 1991. — С. 16-30.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.