Церковный календарь
Новости


2017-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 6-я (1932)
2017-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 5-я (1932)
2017-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. №100 (Къ юбилею "Часового") (1933)
2017-11-17 / russportal
Генералъ П. Н. Красновъ. Подъ какимъ лозунгомъ? (1933)
2017-11-17 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 36-е (1882)
2017-11-17 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 35-е (1882)
2017-11-16 / russportal
П. Н. Красновъ. Казаки. (Изъ стараго разсказа) (1933)
2017-11-15 / russportal
Основатель и Верх. Руководитель Добров. Арміи Ген. М. В. Алексѣевъ (1919)
2017-11-15 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 4-я (1932)
2017-11-15 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 3-я (1932)
2017-11-15 / russportal
Приказъ №900 Верх. Главнокоманд. генерала Корнилова (29 августа 1917 года)
2017-11-15 / russportal
Приказъ №897 Верх. Главнокоманд. генерала Корнилова (28 августа 1917 года)
2017-11-15 / russportal
Воззваніе генерала Корнилова къ казакамъ (28 августа 1917 года)
2017-11-15 / russportal
Обращеніе генерала Корнилова къ народу (28 августа 1917 года)
2017-11-14 / russportal
Преп. Епифаній Премудрый. Житіе преп. Сергія Радонежскаго. Глава 11-я (1903)
2017-11-14 / russportal
Преп. Епифаній Премудрый. Житіе преп. Сергія Радонежскаго. Глава 10-я (1903)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 18 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Іером. Серафимъ (Роузъ) († 1982 г.).
ДУША ПОСЛѢ СМЕРТИ. СОВРЕМЕННЫЕ «ПОСМЕРТНЫЕ» ОПЫТЫ ВЪ СВѢТѢ УЧЕНІЯ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.
(Пер. съ англ., съ прилож. разсказа блаж. Ѳеодоры о мытарствахъ. М., 1991).

Глава девятая.
СМЫСЛЪ СОВРЕМЕННЫХЪ «ПОСМЕРТНЫХЪ» ОПЫТОВЪ.

Если Моисея и пророковъ не слушаютъ, то, если бы кто изъ мертвыхъ воскресъ, не повѣрятъ (Лк. 16, 31).

Что доказываютъ современные опыты?

Такимъ образомъ, мы видѣли, что столь бурно обсуждаемые нынѣ «посмертные» и «внѣтѣлесные» опыты совершенно не похожи на подлинные опыты иного міра, которые на протяженіи вѣковъ обнаруживались въ жизни богоугодныхъ мужей и женъ. Болѣе того, за послѣдніе годы современные опыты получили такую извѣстность и стали столь «модными» не потому, что они дѣйствительно «новые» (есть цѣлыя антологіи подобныхъ опытовъ въ Англіи и Америкѣ XIX в.), или же потому, что въ наше время они происходятъ чаще, но главнымъ образомъ потому, что умонастроенія въ западномъ мірѣ и особенно въ Америкѣ «готово» къ этому. Этотъ общественный интересъ представляется частью повсемѣстной реакціи на матеріализмъ и невѣріе XX вѣка, признакомъ болѣе широкаго интереса къ религіи. Здѣсь мы зададимъ вопросъ: каково могло быть значеніе этого новаго «религіознаго» интереса?

Но сначала еще разъ скажемъ о томъ, что же «доказываютъ» эти опыты относительно истины религіи. Большинство изслѣдователей, по-видимому, согласны съ д-ромъ Муди, что эти опыты не подтверждаютъ «обычнаго» христіанскаго представленія о Небесахъ («Жизнь послѣ жизни»), даже опыты тѣхъ, кто полагаетъ, что видѣлъ Небо, не выдерживаютъ сравненія съ подлинными видѣніями Неба въ прошломъ, даже опыты ада скорѣе являются «намеками», чѣмъ какимъ-то доказательствомъ дѣйствительнаго существованія ада.

Поэтому утвержденіе д-ра Кублеръ-Россъ о томъ, что современныя изслѣдованія «посмертнаго» опыта «подтвердятъ то, чему насъ учили двѣ тысячи лѣтъ — что есть жизнь послѣ смерти» и что это «поможетъ намъ узнать, а не вѣрить» (предисловіе къ «Жизни послѣ смерти») слѣдуетъ признать преувеличеннымъ. Фактически про эти опыты можно сказать, что «доказываютъ» они не болѣе того, что душа человѣка живетъ внѣ тѣла и что нематеріальная реальность существуетъ, но рѣшительно не даютъ никакой информаціи о дальнѣйшемъ состояніи или даже существованіи души послѣ нѣсколькихъ первыхъ минутъ «смерти», или объ окончатель/с. 135/ной природѣ нематеріальнаго царства. Съ этой точки зрѣнія современные опыты куда менѣе удовлетворительны, чѣмъ свѣдѣнія, скопившіяся за вѣка въ житіяхъ святыхъ и другихъ христіанскихъ источникахъ. Изъ этихъ послѣднихъ источниковъ мы знаемъ намного больше, конечно при условіи, что мы довѣряемъ тѣмъ, кто далъ информацію въ той же мѣрѣ, въ какой современные изслѣдователи довѣряютъ тѣмъ, кого они опрашивали. Но даже и тогда нашей основной позиціей въ отношеніи потусторонняго міра остается вѣра, а не знаніе: мы можемъ съ опредѣленной увѣренностью знать, что послѣ смерти есть «нѣчто», но что же это въ точности мы постигаемъ вѣрою, а не знаніемъ.

Кромѣ того, то, что д-ру Кублеръ-Россъ и ея единомышленникамъ кажется извѣстнымъ въ жизни послѣ смерти на основаніи «посмертнаго» опыта, находится въ явномъ противорѣчіи съ тѣмъ, во что вѣрятъ православные христіане на основаніи ученія Христова и также «посмертныхъ» опытовъ, описанныхъ въ православной литературѣ. Весь христіанскій посмертный опытъ подтверждаетъ существованіе Неба, ада и суда, необходимость покаянія, подвига и страха вѣчной гибели души, а современные опыты, подобно опытамъ шамановъ, языческихъ «посвященныхъ» и медіумовъ, похоже, говорятъ о томъ, что въ «потустороннемъ мірѣ» существуетъ «курортъ» съ пріятными впечатлѣніями, гдѣ нѣтъ суда, а только «ростъ» и не надо бояться смерти, а только привѣтствовать ее какъ «друга», вводящаго въ удовольствія «жизни послѣ смерти».

Въ предыдущихъ главахъ мы уже обсуждали причину различія въ этихъ двухъ опытахъ: христіанскій опытъ есть подлинный міръ Неба и ада, а спиритическій опытъ — это только воздушная часть этого міра, «астральная плоскость» падшихъ духовъ. Современный опытъ явно принадлежитъ къ этой категоріи, но мы не могли бы этого знать, если бы мы не приняли (на вѣру) христіанскаго откровенія о природѣ потусторонняго міра. Сходнымъ образомъ, если д-ръ Кублеръ-Россъ и другіе изслѣдователи принимаютъ (или сочувствуютъ) нехристіанской интерпретаціи этихъ опытовъ, то это не потому, что современные опыты доказываютъ ее, а потому, что сами изслѣдователи уже имѣютъ вѣру въ ея нехристіанскую интерпретацію.

Значеніе современныхъ опытовъ поэтому и заключается въ томъ, что они становятся широко извѣстны какъ разъ въ то время, когда они могутъ послужить «подтвержденіемъ» нехристіанскаго взгляда на жизнь послѣ смерти, они используются какъ часть нехристіанскаго религіознаго движенія. Посмотримъ теперь пристальнѣе на природу этого движенія.

/с. 136/

Связь съ оккультизмомъ.

У изслѣдователей «посмертнаго» опыта снова и снова можно видѣть болѣе или менѣе очевидную связь съ оккультными идеями и практикой. Мы можемъ здѣсь опредѣлить понятіе «оккультный» (буквально означаетъ — то, что «спрятано») какъ относящееся къ любому запрещенному Божіимъ откровеніемъ общенію людей съ невидимыми духами и силами (см. Левитъ 19, 31 и т. д.). Этого общенія могутъ искать сами люди (какъ на спиритическихъ сеансахъ), или же они могутъ провоцироваться падшими духами (когда они спонтанно являются людямъ). Противоположностью «оккультному» является терминъ «духовный» или «религіозный», которые относятся къ разрѣшеннымъ Богомъ контактамъ съ Богомъ и Его ангелами и святыми: молитвѣ со стороны человѣка, съ одной стороны, и благодатнымъ явленіямъ Бога, ангеловъ и святыхъ, съ другой стороны.

Вотъ примѣръ подобной оккультной связи: д-ръ Хансъ Хольперъ («За предѣлами этой жизни», 1977) считаетъ, что значеніе «посмертныхъ» опытовъ заключается въ томъ, что они открываютъ людямъ связь съ умершими, и онъ полагаетъ, что при этомъ получаются такія же сообщенія, какія «умершіе» даютъ на спиритическихъ сеансахъ. Д-ръ Муди и многіе другіе современные изслѣдователи, какъ мы уже видѣли, ищутъ объясненія современныхъ опытовъ въ писаніи Сведенборга и тибетской «Книгѣ мертвыхъ». Робертъ Крукелъ, который является, возможно, самымъ серьезнымъ изслѣдователемъ въ этой области, используетъ въ качествѣ основныхъ источниковъ информаціи о «потустороннемъ» мірѣ сообщенія медіумовъ. Робертъ Монро и другіе, занимающіеся «выходомъ изъ тѣла», являются чистыми практиками оккультнаго эксперимента вплоть до того, что получаютъ руководство и совѣты отъ встрѣчныхъ «безплотныхъ существъ».

Самымъ характернымъ изъ всѣхъ этихъ изслѣдователей, вѣроятно, является женщина, ставшая ведущимъ защитникомъ новаго отношенія къ смерти, вытекающаго изъ современнаго «посмертнаго» опыта: д-ръ Элизабетъ Кублеръ-Россъ.

Ни одинъ христіанинъ, конечно, не можетъ не сочувствовать дѣлу, которое защищаетъ д-ръ Кублеръ-Россъ: гуманному и сочувственному отношенію къ смерти, въ отличіе отъ холоднаго, безпомощнаго и подчасъ страшнаго отношенія, которое часто преобладало на только среди больничныхъ врачей и сестеръ, но даже и среди духовенства, которое, какъ предполагается, имѣетъ «отвѣтъ» /с. 137/ на вопросы, поднимаемые самимъ фактомъ смерти. Со времени публикаціи ея книги «О смерти и умираніи» (1969) весь вопросъ о смерти сталъ немного менѣе запретнымъ среди медиковъ-профессіоналовъ, помогая создать интеллектуальную атмосферу, благопріятную для обсужденія того, что происходитъ послѣ смерти — дискуссію, которая, въ свою очередь, была начата въ 1975 г. публикаціей первой книги д-ра Муди. Не случайно, что столь многія изъ современныхъ книгъ о жизни послѣ смерти сопровождаются предисловіями или, по крайней мѣрѣ, комментаріями д-ра Кублеръ-Россъ.

Несомнѣнно, что всякій, придерживающійся традиціоннаго христіанскаго взгляда на жизнь, какъ на мѣсто испытанія для вѣчности, и на смерть — какъ на входъ въ вѣчное блаженство или вѣчныя муки, въ зависимости отъ вѣры и земной жизни, найдетъ ея книгу расхолаживающей. Гуманно относиться къ умирающему, помогать ему «готовиться» къ смерти, не ставя при этомъ на первое мѣсто вѣру во Христа и надежду на спасеніе, когда все уже сказано и сдѣлано, — значитъ оставаться въ той же тоскливой сферѣ «гуманизма», куда вовлекло современное человѣчество невѣріе. Опытъ смерти можно сдѣлать пріятнѣе, чѣмъ онъ бываетъ въ современныхъ больницахъ, но, если нѣтъ знанія о томъ, что наступаетъ послѣ смерти, или о томъ, что послѣ смерти есть нѣчто, работа людей, вродѣ д-ра Кублеръ-Россъ, сводится къ дачѣ безнадежно больнымъ безвредныхъ цвѣтныхъ пилюль, чтобы, по крайней мѣрѣ, чувствовали, что «что-то дѣлается».

Однако въ ходѣ своего изслѣдованія (хотя въ своей первой книгѣ она этого не упоминаетъ) д-ръ Кублеръ-Россъ, дѣйствительно натолкнулась на свидѣтельство о томъ, что послѣ смерти есть нѣчто. Хотя до сихъ поръ она еще не опубликовала свою собственную книгу о «посмертномъ» опытѣ, она ясно давала понять въ своихъ многочисленныхъ лекціяхъ и интервью что она достаточно видѣла, чтобы съ увѣренностью сказать, что жизнь послѣ смерти существуетъ.

Однако главный источникъ ея знанія — не «посмертный» опытъ другихъ, а ея собственный, довольно поразительный опытъ съ «духами». Первый ея опытъ такого рода имѣлъ мѣсто въ ея кабинетѣ въ Чикагскомъ университетѣ въ 1967 г., когда она была разочарована и подумывала о томъ, чтобы бросить недавно начатое изслѣдованіе смерти и умиранія. Въ ея кабинетъ вошла женщина и представилась, что она больная, умершая десять мѣсяцевъ назадъ. Кублеръ-Россъ отнеслась къ этому скептически, но разсказываетъ, какъ въ концѣ концовъ «призракъ» ее убѣдилъ: «Она сказала, что знаетъ о мо/с. 138/емъ намѣреніи бросить работу съ умирающими больными и что она пришла просить меня не отказываться... Я протянула руку, чтобы дотронуться до нея. Я провѣряла реальность. Я, ученый, психіатръ, и я не вѣрила въ подобное». Въ концѣ концовъ она убѣдила призрака написать записку, и послѣдующая графологическая экспертиза подтвердила, что это былъ почеркъ умершей больной. Д-ръ Кублеръ-Россъ констатируетъ, что этотъ случай произошелъ «на перекресткѣ, гдѣ я могла принять неправильное рѣшеніе, если бы не послушалась ея» (газетное интервью). Мертвые никогда не появляются среди живыхъ такъ прозаически. Это «потустороннее» посѣщеніе, если оно подлинное, могло быть только явленіемъ падшаго духа съ цѣлью обмануть свою жертву. А великолѣпная поддѣлка человѣческаго почерка для такого духа вещь простая.

Позднѣе общеніе д-ра Кублеръ-Россъ съ «міромъ духовъ» стало куда интимнѣе. Въ 1978 г. она разсказала зачарованной аудиторіи изъ 2200 человѣкъ въ Эшлендѣ (штатъ Орегона), какъ она впервые вступила въ контактъ съ ея «духами-руководителями». Довольно таинственнымъ путемъ для нея было организовано собраніе спиритическаго типа, по-видимому, въ южной Калифорніи, гдѣ 75 человѣкъ пѣли вмѣстѣ, чтобы «увеличить энергію, необходимую для созданія этого событія. Не болѣе чѣмъ черезъ двѣ минуты я увидѣла передъ собой гигантскую ступню. Передо мной стоялъ огромный человѣкъ». Этотъ «человѣкъ» сказалъ ей, что она должна быть учителемъ и что ей нуженъ опытъ изъ первыхъ рукъ, чтобы дать ей смѣлость и силы въ работѣ. «Спустя примѣрно полминуты другая личность буквально матеріализовалась прямо въ сантиметрѣ отъ моихъ ногъ... Я поняла, что это мой ангелъ-хранитель. Онъ назвалъ меня Изабеллой и спросилъ, не помню ли я, какъ 2000 лѣтъ тому назадъ мы вдвоемъ работали съ Христомъ. Затѣмъ появился третій «ангелъ», что бы разсказать мнѣ еще о «радости». Мой опытъ съ этими руководителями былъ великимъ опытомъ подлинной безусловной любви. И я просто хочу вамъ сказать, что мы никогда не бываемъ одиноки. Каждый изъ насъ имѣетъ ангела-хранителя, который никогда не удаляется отъ насъ болѣе чѣмъ на два фута. И мы можемъ призывать ихъ. Они намъ помогутъ».

На медицинской конференціи въ Санъ-Франциско въ 1976 г. д-ръ Кублеръ-Россъ подѣлилась передъ аудиторіей изъ 2300 врачей, медицинскихъ сестеръ и другихъ профессіональныхъ медицинскихъ работниковъ «глубокимъ мистическимъ опытомъ», который она имѣла наканунѣ ночью. (Этотъ опытъ явно такой же, какъ и разсказанный въ Эшлендѣ). «Прошлой ночью меня посѣтилъ Салемъ, мой духъ-ру/с. 139/ководитель, и два его спутника Анка и Вилли. Они были съ нами до трехъ ночи. Мы бесѣдовали, смѣялись и вмѣстѣ пѣли. Они говорили, касались меня съ самой невѣроятной любовью и нѣжностью. Это былъ самый важный моментъ въ моей жизни». Въ публикѣ, «когда она закончила, наступила мгновенная тишина, а затѣмъ всѣ воедино вскочили на ноги въ знакъ признательности. Большая часть аудиторіи, въ основномъ врачи и другіе профессіоналы въ области здравоохраненія, казалось были тронуты до слезъ».

Изъ оккультныхъ круговъ хорошо извѣстно, что «духи-руководители» (которые, конечно, являются падшими духами воздушнаго царства) не показываются такъ легко, если человѣкъ не продвинутъ достаточно въ медіумической воспріимчивости. Но, возможно, еще болѣе удивительнымъ, чѣмъ связь д-ра Кублеръ-Россъ со «знакомыми духами», является восторженный откликъ на ея разсказъ со стороны аудиторіи, состоящей не изъ оккультистовъ и медіумовъ, а изъ обычныхъ людей средняго класса и профессіоналовъ. Несомнѣнно, это одно изъ религіозныхъ «знаменій времени»: люди стали воспріимчивы къ контактамъ съ «міромъ духовъ» и готовы принять оккультное объясненіе этихъ контактовъ, которое противорѣчитъ христіанской истинѣ.

Совсѣмъ недавно широкую извѣстность получили скандалы въ новомъ убѣжищѣ д-ра Кублеръ-Россъ въ южной Калифорніи, «Шанти Нилая». Согласно этимъ сообщеніямъ, многія изъ засѣданій въ Шанти Нилая основываются на старомодныхъ медіумическихъ сеансахъ, а рядъ бывшихъ участниковъ заявили, что эти сеансы — жульничество. Можетъ быть, что въ общеніи д-ра Кублеръ-Россъ «съ духами» больше желаемаго, чѣмъ дѣйствительнаго, но это не вліяетъ на то ученіе о жизни послѣ смерти, которое распространяетъ она или подобные ей.

Оккультное ученіе современныхъ изслѣдователей.

Ученіе д-ра Кублеръ-Россъ и другихъ изслѣдователей современнаго «посмертнаго» опыта по вопросу о жизни послѣ смерти можно суммировать по нѣкоторымъ пунктамъ. Слѣдуетъ отмѣтить, что д-ръ Кублеръ-Россъ формулируетъ эти пункты съ увѣренностью человѣка, считающаго, что онъ имѣетъ опытъ непосредственнаго общенія съ «инымъ міромъ», но и ученые вродѣ д-ра Муди, хотя ихъ тонъ болѣе остороженъ и сдержанъ, не могутъ не содѣйствовать распространенію этого ученія.

/с. 140/ Вотъ ученіе о жизни послѣ смерти, носящееся въ концѣ XX вѣка въ воздухѣ и представляющееся необъяснимо «естественнымъ» всѣмъ изучающимъ его, кто не имѣетъ яснаго представленія о какомъ-либо другомъ ученіи.

1. Смерти бояться не слѣдуетъ. Д-ръ Муди пишетъ: «Почти всѣ въ той или иной формѣ говорили мнѣ, что они больше не боятся смерти («Жизнь послѣ жизни»). Д-ръ Кублеръ-Россъ говоритъ: «Зарегистрированные случаи показываютъ, что умираніе болѣзненно, но сама смерть... есть совершенно спокойный опытъ, свободный отъ боли и страха. Всѣ, безъ исключенія, говорятъ о чувствѣ спокойствія и цѣльности». Здѣсь можно видѣть полное довѣріе собственному психическому опыту, характеризующее обманутыхъ падшими духами. Въ современныхъ «посмертныхъ» опытахъ нѣтъ ничего, говорящаго о томъ, что сама смерть будетъ простымъ ихъ повтореніемъ и не только на нѣсколько минутъ, а постоянно. Это довѣріе психическому опыту является частью носящагося сейчасъ въ воздухѣ религіознаго духа, который создаетъ ложное, роковое для духовной жизни чувство благосостоянія.

2. Не будетъ ни суда, ни ада. На основаніи своихъ опросовъ д-ръ Муди сообщаетъ, что «въ большинствѣ случаевъ модель воздаянія-наказанія въ посмертной жизни отвергается даже многими изъ тѣхъ, кто привыкъ мыслить въ этихъ понятіяхъ. Они во многомъ, къ собственному изумленію, обнаруживали, что даже когда свѣтящемуся существу были ясны ихъ самыя гадкія и грѣховныя дѣла, оно реагировало не съ гнѣвомъ и раздраженіемъ, а скорѣе съ пониманіемъ и даже съ юморомъ» («Жизнь послѣ жизни»). Д-ръ Кублеръ-Россъ замѣчаетъ объ опрошенныхъ ею въ болѣе доктринерскомъ тонѣ: «Всѣ имѣютъ чувство "цѣльности". Богъ не осуждаетъ, въ отличіе отъ человѣка». Подобнымъ изслѣдователямъ и въ голову не приходитъ, что подобное отсутствіе суда въ «посмертныхъ» опытахъ могло бы быть первымъ, обманчивымъ впечатлѣніемъ или что первыя нѣсколько минутъ послѣ смерти — не мѣсто для суда, они просто толкуютъ эти опыты въ соотвѣтствіи съ религіознымъ духомъ времени, которое не хочетъ вѣрить на въ судъ, ни въ адъ.

3. Смерть не есть единственный и окончательный опытъ, какъ описываетъ ее христіанское ученіе, а скорѣе всего лишь безболѣзненный переходъ къ «болѣе высокому состоянію сознанія». Д-ръ Кублеръ-Россъ опредѣляетъ ее слѣдующимъ образомъ: «Смерть есть просто сбрасываніе физическаго тѣла, подобно тому какъ бабочка выходитъ изъ кокона. Это переходъ къ болѣе высокому сознанію, гдѣ вы продолжаете воспринимать, понимать, смѣяться, сохраняете способность расти и единственное, что вы /с. 141/ теряете — то, что вамъ больше не потребуется — ваше физическое тѣло. Это подобно тому, какъ вы убираете зимнее пальто при наступленіи весны... и вотъ какова смерть». Ниже мы покажемъ, въ какомъ противорѣчіи это находится съ истиннымъ христіанскимъ ученіемъ.

4. Цѣль земной жизни и жизни послѣ, смерти — это не вѣчное спасеніе своей души, а неограниченный процессъ «роста» въ «любви», и «пониманіи», и «самореализаціи». Д-ръ Муди находитъ, что «многіе, по-видимому, вернулись съ новой моделью и новымъ пониманіемъ потусторонняго міра — видѣніемъ, которое характеризуется не одностороннимъ судомъ, а скорѣе совмѣстнымъ развитіемъ по направленію къ конечной цѣли — самореализаціи. Согласно этимъ новымъ взглядамъ, развитіе души, особенно духовныхъ свойствъ любви и знанія, со смертью не прекращается. Оно скорѣе продолжается и по ту сторону, возможно что и вѣчно...» («Жизнь послѣ жизни»). Подобный оккультный взглядъ на жизнь и смерть идетъ не отъ публикуемыхъ нынѣ фрагментарныхъ опытовъ, а скорѣе онъ идетъ отъ носящейся сегодня въ воздухѣ оккультной философіи.

5. «Посмертные» и «внѣтѣлесные» опыты сами по себѣ являются подготовкой къ жизни послѣ смерти. Традиціонная христіанская подготовка къ вѣчной жизни (вѣра, покаяніе, пріобщеніе Св. Тайнъ, духовная борьба) имѣютъ небольшое значеніе по сравненію съ возросшей «любовью» и «пониманіемъ», вдохновляемыми «посмертными» опытами и, въ частности (какъ въ недавно разработанной Кублеръ-Россъ и Робертомъ Монро программѣ), можно подготовить безнадежно больныхъ людей въ отношеніи «внѣтѣлеснаго» опыта, чтобы они «быстро поняли, что же ихъ ожидаетъ на Той Сторонѣ, когда они умрутъ» (Уиллеръ, «Путешествіе на другую сторону»). Одинъ изъ опрошенныхъ д-ромъ Муди категорически заявляетъ: «Причина, почему я не боюсь умереть, заключается въ томъ, что я знаю, куда я пойду, когда покину этотъ міръ, потому что я уже былъ тамъ» («Жизнь послѣ жизни»). Какой трагическій и плохо обоснованный оптимизмъ!

Каждый изъ этихъ пяти пунктовъ является частью спиритическаго ученія, открытаго въ XIX вѣкѣ самими «духами» черезъ медіумовъ. Это ученіе въ буквальномъ смыслѣ придумано бѣсами съ единственной и очевидной цѣлью подорвать традиціонное христіанское ученіе о загробной жизни и измѣнить весь взглядъ человѣчества на религію. Оккультная философія, которая почти незамѣтно сопровождаетъ и окрашиваетъ современные «посмертные» опыты — это просто отцеженный до популярнаго уровня эк/с. 142/зотическій спиритизмъ викторіанской эпохи, это свидѣтельство того, что подлинные христіанскіе взгляды испаряются изъ умовъ широкихъ массъ на Западѣ. Самъ «посмертный» опытъ, можно сказать, не имѣетъ связи съ оккультной философіей, которая распространяется съ его помощью. Онъ содѣйствуетъ распространенію этой философіи потому, что основныя христіанскія мѣры осторожности и ученіе, которыя нѣкогда защищали людей отъ подобной чужой философіи, нынѣ въ значительной мѣрѣ устранены и фактически любой «потусторонній» опытъ будетъ нынѣ использованъ для проталкиванія оккультизма. Въ XIX вѣкѣ лишь немногіе вольнодумцы и отлученные отъ церкви люди вѣрили въ оккультную философію, но теперь она настолько широко носится въ воздухѣ, что всякій, кто не имѣетъ собственной сознательной философіи, вполнѣ «естественно» притягивается къ ней.

Миссія современныхъ «посмертныхъ» опытовъ.

Но, наконецъ, почему же «посмертные» опыты настолько «носятся въ воздухѣ» и каковъ ихъ смыслъ какъ части «духа времени»? Наиболѣе очевидная причина для широкаго обсужденія этихъ опытовъ въ наши дни — это изобрѣтеніе за послѣдніе годы новыхъ методовъ реанимаціи «клинически умершихъ», благодаря чему подобные опыты получили широкую огласку, какъ никогда. Это объясненіе, несомнѣнно, помогаетъ понять количественный ростъ сообщеній о «посмертномъ» опытѣ, но оно слишкомъ поверхностно, чтобы объяснить духовное воздѣйствіе этихъ опытовъ на человѣчество и на перемѣну взглядовъ на загробную жизнь, которой они способствуютъ.

Болѣе глубокое объясненіе можно найти въ возрастающей открытости къ чувствительности людей къ «спиритическимъ» и «психическимъ» опытамъ вообще подъ весьма возросшимъ вліяніемъ оккультныхъ идей, съ одной стороны, и изъ-за ослабѣванія какъ гуманистическаго матеріализма, такъ и христіанской вѣры, съ другой. Человѣчество еще разъ подходитъ къ принятію возможности контакта съ «потустороннимъ міромъ».

Болѣе того, этотъ «потусторонній міръ», похоже, самъ «раскрывается человѣчеству, которое стремится испытать его». «Оккультный взрывъ» послѣднихъ лѣтъ былъ вызванъ эффектнымъ возрастаніемъ «паранормальныхъ» опытовъ всякаго рода, и въ, свою очередь, способствовалъ ихъ распространенію. На одномъ краю спектра этихъ опытовъ находятся «посмертные» опыты, въ которыхъ /с. 143/ для контакта съ потустороннимъ міромъ требуется незначительное волевое усиліе или же вообще его не требуется, на другомъ краю этого спектра находятся современное колдовство и сатанизмъ, гдѣ уже имѣетъ мѣсто сознательная попытка общенія и даже служенія силамъ «потусторонняго міра», а гдѣ-то между двумя этими крайностями находятся миріады варіантовъ современныхъ психическихъ опытовъ отъ «изгибанія ложекъ» Ури Геллера и парапсихологическихъ «внѣтѣлесныхъ» путешествій до контактовъ съ существами НЛО и похищеній ими. Важно отмѣтить, что большое число этихъ «паранормальныхъ» опытовъ имѣли «христіане», а одинъ изъ видовъ этихъ опытовъ («харизматическіе») широко принимается какъ подлинно христіанское явленіе [1]. На самомъ же дѣлѣ участіе христіанъ во всѣхъ подобныхъ опытахъ является лишь поразительнымъ показателемъ того, насколько въ наши дни потеряна христіанская освѣдомленность объ оккультномъ опытѣ.

Одинъ изъ виднѣйшихъ подлинныхъ медіумовъ нашего вѣка, покойный Артуръ Фордъ, ростъ почтенія къ которому со стороны «христіанъ», а вмѣстѣ съ тѣмъ и невѣрующихъ гуманистовъ — самъ по себѣ является «знаменіемъ времени» и далъ ясный намекъ на то, что же означаетъ широкое распространеніе оккультныхъ опытовъ и чувствительность къ нимъ: «День профессіональнаго медіума подходитъ къ концу. Мы были полезны какъ морскія свинки. Съ нашей помощью ученые узнали кое-что объ условіяхъ, необходимыхъ для того, чтобы оно (общеніе съ "міромъ духовъ") состоялось». То есть, оккультный опытъ, до сихъ поръ ограниченный кругомъ нѣсколькихъ «посвященныхъ», теперь сталъ доступенъ тысячамъ простыхъ людей. Конечно, это, въ основномъ, вызвано не наукой, а все большимъ отчужденіемъ человѣчества отъ христіанства о его жаждой новыхъ «религіозныхъ» опытовъ. Лѣтъ пятьдесятъ — семьдесятъ пять тому назадъ только медіумы и оккультисты, стоящіе почти внѣ общества, имѣли контакты съ «духами-руководителями», культивировали «выходы изъ тѣла» или «говорили языками», сегодня эти опыты стали относительно распространенными и на всѣхъ уровняхъ общества воспринимаются какъ нѣчто обычное.

Этотъ, замѣтный нынѣ, ростъ «потустороннихъ» опытовъ является, несомнѣнно, однимъ изъ знаменій приближающагося конца свѣта. Описавъ въ «Собесѣдованіяхъ» различные видѣнія и опыты загробной жизни, св. Григорій Великій замѣчаетъ, что «духовный міръ приближается къ намъ, проявляясь въ видѣніяхъ и открове/с. 144/ніяхъ... По мѣрѣ того, какъ этотъ міръ приближается къ концу, міръ вѣчности видится ближе... Конецъ міра сливается съ началомъ жизни вѣчной» (IV, 43).

Св. Григорій однако добавляетъ, что черезъ эти видѣнія и откровенія (которыя куда болѣе обычны въ наши времена, чѣмъ въ его) мы всѣ видимъ истины будущаго вѣка несовершенно, потому что свѣтъ все еще «тусклый и блѣдный, какъ предразсвѣтный свѣтъ солнца передъ восходомъ». Какъ это вѣрно въ отношеніи современныхъ «посмертныхъ» опытовъ! Никогда еще человѣчеству не давались такія потрясающія яркія доказательства, или, по крайней мѣрѣ, «намеки» на то, что есть иной міръ, что жизнь не кончается и даже обладаетъ болѣе яснымъ сознаніемъ и жизнью. Для человѣка съ яснымъ пониманіемъ христіанскаго ученія о состояніи души сразу послѣ смерти, и даже сегодняшніе оккультные опыты могутъ только подтвердить ему существованіе и природу воздушнаго царства падшихъ духовъ.

Но остальной части человѣчества, включая большинство тѣхъ, кто все еще называетъ себя христіанами, современные опыты вмѣсто того, чтобы подтверждать истины христіанства, служатъ тонкимъ руководствомъ къ обману и лжеученію, къ подготовкѣ къ грядущему царству антихриста. Воистину даже тѣ, кто «воскресаютъ изъ мертвыхъ», не могутъ убѣдить человѣчество покаяться: если Моисея и пророковъ не слушаютъ, то, если бы кто изъ мертвыхъ воскресъ, не повѣрятъ (Лк. 16, 31). Въ концѣ концовъ, понять подлинное значеніе современныхъ опытовъ могутъ только тѣ, кто вѣрны «Моисею и пророкамъ», т. е. полнотѣ откровенной истины. То, что изъ этихъ опытовъ узнаетъ остальное человѣчество, это не покаяніе и близость Божьяго суда, а странное, манящее новое благовѣстіе пріятныхъ «потустороннихъ» опытовъ и упраздненіе того, что установлено Богомъ, чтобы пробудить человѣка къ реальности подлиннаго потусторонняго міра, міра Неба и ада — страха Божія.

Артуръ Фордъ совершенно откровенно заявляетъ, что вся миссія медіумовъ вродѣ него самого заключается въ томъ, чтобы «использовать всѣ данные мнѣ особые дары для устраненія навсегда изъ земныхъ умовъ страха перехода къ смерти». Это также и миссія д-ра Кублеръ-Россъ, это и «научный» выводъ изслѣдователей вродѣ д-ра Муди: «потусторонній» міръ пріятенъ и не слѣдуетъ бояться войти въ него. Два вѣка тому назадъ Эмануилъ Сведенборгъ такъ подытожилъ «духовность» вѣрящихъ этому: «Мнѣ было позволено насладиться не только радостями тѣла и чувствъ, подобно живущимъ на землѣ, но также позволено насладиться такими восторгами и /с. 145/ радостями жизни, какіе, я увѣренъ, никто не испытывалъ во всемъ мірѣ, которые превыше и изысканнѣе всего, что можно вообразить и во что можно повѣрить. Повѣрьте, если бы я зналъ, что завтра Господь призоветъ меня къ Себѣ, я бы сегодня вызвалъ музыкантовъ, чтобы еще разъ испытать истинное веселье въ этомъ мірѣ». Когда онъ предсказалъ своей квартирной хозяйкѣ датe своей смерти, онъ былъ такъ радъ, «какъ будто собирался на праздникъ, на какое-то веселье».

Теперь противопоставимъ этому отношенію подлинное христіанское отношеніе къ смерти на протяженіи вѣковъ. Здѣсь мы увидимъ, какъ губительно для души не имѣть различія по отношенію къ «духовнымъ опытамъ», отбрасывать предосторожности христіанскаго ученія!

Христіанское отношеніе къ смерти.

Хотя оккультное ученіе о загробной жизни и заводитъ далеко въ сторону отъ истинной природы вещей, оно начинается съ несомнѣнной христіанской истины: смерть тѣла есть не конецъ человѣческой жизни, а лишь начало новаго состоянія человѣческой личности, которая продолжаетъ существовать отдѣльно отъ тѣла.

Смерть, которая не была создана Богомъ, а была принесена въ твореніе грѣхомъ Адама въ Раю — это самая удивительная форма, въ какой человѣкъ встрѣчается съ паденіемъ своей природы. Судьба личности въ вѣчности во многомъ зависитъ отъ того, какъ онъ относится къ собственной смерти и готовится къ ней.

Истинно христіанское отношеніе къ смерти заключаетъ въ себѣ элементъ страха, неувѣренности, именно тѣхъ эмоцій, которыя хочетъ упразднить оккультизмъ. Однако въ христіанскомъ отношеніи нѣтъ ничего отъ низкаго страха, который могутъ испытывать умирающіе безъ надежды на вѣчную жизнь, и христіанинъ съ умиротворенной совѣстью приближается къ смерти спокойно и, по Божіей милости, даже съ опредѣленной увѣренностью. Посмотримъ же на христіанскую смерть нѣсколькихъ великихъ египетскихъ подвижниковъ V вѣка.

«Когда наступило время кончины преподобнаго Агаѳона, онъ пребылъ три дня въ глубокомъ вниманіи къ себѣ, не бесѣдуя ни съ кѣмъ. Братія спросили его: "авва Агаѳонъ, гдѣ ты? " — "Я предстою суду Христову" — отвѣчалъ онъ. Братія сказали: "неужели и ты, отецъ, боишься?". Онъ отвѣчалъ: "Я старался по силѣ моей сохра/с. 146/нить заповѣди Божій, но я — человѣкъ, и откуда знаю, были ли угодны дѣла мои Богу". Братія спросили: "неужели ты не уповаешь на жительство твое, которое было сообразно волѣ Божіей?". "Не могу уповать — отвѣчалъ онъ — потому что инъ судъ человѣчій и инъ судъ Божій". Они хотѣли еще спросить его, но онъ сказалъ имъ: "Окажите мнѣ любовь, теперь не говорите со мной, потому что я не свободенъ". И онъ скончался съ радостію. "Мы видѣли его веселящимся — передавали его ученики — какъ бы онъ встрѣчалъ и привѣтствовалъ дорогихъ друзей"» (Патерикъ Скитскій, см. у еп. Игнатія, т. III, стр. 107-108).

Даже великіе святые, умирающіе при явныхъ знаменіяхъ Божіей милости, сохраняютъ трезвенное смиреніе въ отношеніи своего спасенія. «Когда настало время умирать великому Сисою, просвѣтлилось его лицо, и онъ сказалъ сидѣвшимъ у него отцамъ: "Вотъ пришелъ авва Антоній". Помолчавъ нѣсколько, сказалъ: "Вотъ пришелъ ликъ апостольскій". И опять сугубо просвѣтилось лицо его, онъ началъ съ кѣмъ-то бесѣдовать. Старцы спрашивали его сказать, съ кѣмъ онъ бесѣдуетъ. Онъ отвѣчалъ: "Ангелы пришли взять меня, но умоляю ихъ, чтобы они оставили меня на короткое время для покаянія". Старцы сказали ему: "Отецъ, ты не нуждаешься въ покаяніи». Онъ отвѣчалъ имъ: «Поистинѣ не знаю о себѣ, положилъ ли я начало покаянію". А всѣ знали, что онъ совершенъ. Такъ говорилъ и чувствовалъ истинный христіанинъ, несмотря на то, что во время жизни своей воскрешалъ мертвыхъ единымъ словомъ и былъ исполненъ даромъ Святого Духа. И еще болѣе засіяло лицо его, засіяло какъ солнце. Всѣ убоялись. Онъ сказалъ имъ: "Смотрите, Господь пришелъ и изрекъ: принесите мнѣ избранный сосудъ пустыни". Съ этими словами онъ испустилъ духъ, увидѣна была молнія, и храмина исполнилась благоуханія». (Патерикъ Скитскій, см. у еп. Игнатія, т. III, стр. 110).

Какъ же отличается это глубокое и трезвенное христіанское отношеніе отъ поверхностной позиціи нѣкоторыхъ изъ нынѣшнихъ неправославныхъ христіанъ, которые думаютъ, что уже «спасены» и даже не подвергнутся суду, какъ всѣ люди, и поэтому не должны ничего бояться при смерти. Подобная позиція, очень широко распространенная среди современныхъ протестантовъ, фактически недалеко ушла отъ оккультной идеи о томъ, что смерти бояться не слѣдуетъ, потому что вѣчныхъ мукъ тамъ нѣтъ. Несомнѣнно, хотя и неумышленно, она помогла становленію подобнаго отношенія. Блаженный Ѳеофилактъ Болгарскій (XI в.) въ своемъ Толкованіи на Евангелія писалъ: «Много такихъ, которые, обольщая себя тщетными надеждами, думаютъ получить Царство Небесное /с. 147/ и, высоко думая о себѣ, причисляютъ себя къ лику избранныхъ... Много званныхъ, т. е. Богъ призываетъ многихъ, точнѣе всѣхъ, но мало избранныхъ, не много спасающихся, достойныхъ избранія отъ Бога» (Блаж. Ѳеофилактъ Болг., Толкованія на Евангелія отъ Матѳ. 22, 14, Сойкинъ, СПб.).

Сходство между оккультной философіей и общимъ протестантскимъ взглядомъ является, возможно, главной причиной того, что попытки нѣкоторыхъ евангельскихъ протестантовъ критиковать современные «посмертные» опыты съ точки зрѣнія «библейскаго христіанства» оказались столь неудачными. Сами критики столько растеряли изъ традиціоннаго христіанскаго ученія о загробной жизни, воздушномъ царствѣ, дѣлахъ и обманахъ бѣсовъ, что ихъ критика часто расплывчата и произвольна, а ихъ способность къ различію въ этой области не больше, чѣмъ у свѣтскихъ изслѣдователей, почему они и обманываются «христіанскими» или «библейскими» опытами въ воздушномъ царствѣ.

Настоящее христіанское отношеніе къ смерти основано на осознаніи критической разницы между жизнью этой и грядущей. Митрополитъ Московскій Макарій (Булгаковъ) въ слѣдующихъ словахъ подытожилъ библейское и отеческое ученія по этому вопросу: «Смерть есть предѣлъ, которымъ ограничивается время подвиговъ для человѣка и начинается время воздаянія, такъ, что по смерти невозможно какъ ни покаяніе, ни исправленіе жизни. Эту истину выразилъ Христосъ Спаситель своею притчею о богатомъ и Лазарѣ, изъ которой видно, что тотъ и другой немедленно по смерти получили воздаяніе, и богатый, какъ ни мучился въ адѣ, не могъ черезъ покаяніе освободиться отъ своихъ страданій» (Лк. 16, 26, т. II, стр. 524).

Поэтому-то смерть и есть именно та реальность, которая пробуждаетъ въ человѣкѣ сознаніе различія между этимъ міромъ и міромъ грядущимъ, вдохновляетъ на жизнь, исполненную покаянія и очищенія, пока у насъ есть драгоцѣнное время. Когда св. авву Дороѳея нѣкій братъ спросилъ о себѣ, отчего онъ впадаетъ въ безпечность въ келіи своей, старецъ сказалъ ему: «Отъ того, что ты не узналъ еще ни ожидаемаго покоя, ни будущаго мученія. Ибо если ты бы достовѣрно зналъ это, то хотя бы келія твоя была полна червей, такъ что ты стоялъ бы въ нихъ по самую шею, ты терпѣлъ бы сіе не разслабѣвая» (авва Дороѳей, поученіе 12 «О страхѣ будущаго мученія»).

Сходнымъ образомъ, уже въ новое время св. Серафимъ Саровскій училъ: «Если бы зналъ, какая сладость ожидаетъ душу праведнаго на небеси, то ты рѣшился бы во временной жизни перено/с. 148/сить скорби, гоненія и клевету съ благодареніемъ. Если бы самая эта келія наша была полна червей и если бы эти черви ѣли плоть нашу во всю временную жизнь, то со всякимъ желаніемъ надобно было бы на это согласиться, чтобы не лишиться той небесной радости, какую уготовалъ Богъ любящимъ Его».

Безстрашіе протестантовъ, подобно какъ и оккультистовъ, передъ лицомъ смерти — это прямое слѣдствіе неосвѣдомленности о томъ, чтó ихъ ожидаетъ въ будущей жизни и чтó можно сдѣлать сейчасъ, чтобы приготовиться къ ней. По этой причинѣ истинные опыты или видѣнія загробной жизни потрясаютъ до глубины души и (если человѣкъ не велъ ревностной христіанской жизни) измѣняютъ его жизнь до конца дней. Когда преп. Аѳанасій Кіево-Печерскій умеръ и черезъ два дня ожилъ, игуменъ и братія «ужаснулись, увидѣвъ его ожившимъ, потомъ начали вопрошать: какъ онъ ожилъ? что видѣлъ и слышалъ въ то время, какъ разлучился съ тѣломъ? На всѣ вопросы онъ отвѣчалъ только словами «спасайтесь». Когда же братія неотступно упрашивали сказать имъ полезное, то онъ завѣщалъ имъ послушаніе и непрестанное покаяніе. Вслѣдъ за этимъ Аѳанасій заключился въ пещерѣ, пребылъ въ ней безвыходно въ теченіе двадцати лѣтъ, день и ночь проводя въ ней безвыходно, въ непрестанныхъ слезахъ, черезъ день вкушая понемногу хлѣба и воды и не бесѣдуя ни съ кѣмъ все это время. Когда насталъ часъ его кончины, онъ повторилъ собравшимся братіямъ наставленіе о послушаніи и покаяніи и скончался съ миромъ о Господѣ» (т. III, стр. 129, житіе его см. въ Кіево-Печерскомъ патерикѣ, память преп. Аѳанасія, затворника Печерскаго празднуется 2 декабря).

Сходно съ этимъ на Западѣ Беда Достопочтенный разсказываетъ, что нѣкій житель Нортубріи, пробывъ умершимъ цѣлую ночь, вернулся къ жизни и сказалъ: «Воистину я возсталъ изъ объятій смерти и мнѣ снова позволено жить среди людей. Но отнынѣ не должно мнѣ жить, какъ я жилъ прежде, а долженъ я вести совсѣмъ иную жизнь». Онъ раздалъ все свое имѣніе и удалился въ монастырь. Позднѣе онъ разсказывалъ, что видѣлъ и Небо, и адъ, но «этотъ человѣкъ Божій не желалъ говорить объ этомъ съ безразличными и беззаботными людьми, но лишь съ тѣми, кого преслѣдовалъ страхъ наказанія или веселила надежда жизни вѣчной и кто желалъ принять слова его къ сердцу и возрастать въ святости».

Даже и въ наше время, авторъ «Невѣроятнаго для многихъ...» былъ такъ потрясенъ своимъ подлиннымъ опытомъ потусторонняго міра, что полностью измѣнилъ свою жизнь, сталъ монахомъ и написалъ повѣствованіе о своемъ опытѣ, чтобы пробудить ему подобныхъ, которые живутъ въ ложной безпечности невѣрія въ будущую /с. 149/ жизнь.

Подобные случаи много разъ встрѣчаются въ житіяхъ святыхъ и въ другихъ православныхъ источникахъ, и они находятся въ рѣзкомъ контрастѣ съ опытами современныхъ людей, которые видѣли «Небо» и «потусторонній міръ» и все же остались въ ложной увѣренности, что они уже «готовы» для жизни послѣ смерти и что самой смерти нечего бояться.

Мѣсто помятованія смерти въ христіанской жизни можно видѣть изъ учебника христіанскаго подвига — «Лѣствицы» преп. Іоанна Лѣствичника, шестая степень которой спеціально посвящена этому: «Какъ хлѣбъ нужнѣе всякой другой пищи, такъ и помышленіе о смерти нужнѣе всякихъ другихъ дѣяній... Невозможно для человѣка дѣло, чтобы настоящій день провели мы благочестиво, если не думаемъ, что это послѣдній день нашей жизни» (Степень 6, 4. 24). Писаніе хорошо говоритъ: во всѣхъ словесахъ твоихъ поминай послѣдняя твоя, и во вѣки не согрѣшишь (Сиръ. 7, 39). Великій преп. Варсануфій Газскій совѣтовалъ брату: «Да укрѣпятъ помыслы твои помятованіе смерти, часъ которой неизвѣстенъ никому! Потщимся же творить добро до исхода нашего изъ сей жизни — ибо мы не знаемъ, въ какой день будемъ призваны, — чтобы не оказаться намъ неготовыми и не остаться внѣ чертога брачнаго съ пятью юродивыми дѣвами».

Великій авва Пименъ, узнавъ о смерти египетскаго подвижника преп. Арсенія Великаго, сказалъ: «Блаженъ Арсеній, ты оплакалъ себя въ теченіе земной жизни! Неоплакивающіе себя здѣсь будемъ плакать вѣчно. Невозможно избѣжать плача: или здѣсь — произвольнаго, или тамъ, въ мукахъ, невольнаго» (Патерикъ Скитскій, см. у еп. Игнатія, т. III, стр. 108).

Только имѣющій этотъ трезвый христіанскій взглядъ на жизнь, можетъ осмѣлиться сказать вмѣстѣ съ апостоломъ Павломъ, что онъ имѣетъ желаніе разрѣшиться и быть съ Христомъ (Фил. 1, 23). Только тотъ, кто велъ христіанскую жизнь подвига, покаянія и оплакиванія своихъ грѣховъ, можетъ сказать со св. Амвросіемъ Медіоланскимъ: «Глупцы боятся смерти какъ величайшаго зла, а мудрые ищутъ ее какъ упокоеніе послѣ трудовъ и какъ конца бѣдъ» («Смерть какъ благо», 8, 32).

Преосвященный Игнатій (Брянчаниновъ) завершаетъ свое знаменитое «Слово о смерти» словами, которыя сейчасъ, спустя сто лѣтъ, звучатъ для насъ призывомъ вернуться къ единственно правильному христіанскому отношенію къ смерти, отбросивъ всѣ розовыя иллюзіи нашего нынѣшняго духовнаго состоянія, а также всѣ ложныя надежды на будущую жизнь:

/с. 150/ «...Полезно возбуждать въ себѣ воспоминаніе о смерти посѣщеніями кладбища, посѣщеніемъ болящихъ, присутствіемъ при кончинѣ ближнихъ и погребеніи, частымъ разсматриваніемъ и обновленіемъ въ памяти различныхъ современныхъ смертей, слышанныхъ и видѣнныхъ нами... Уразумѣвъ краткость нашей земной жизни и суетность всѣхъ земныхъ пріобрѣтеній и преимуществъ, уразумѣвъ ужасную будущность, ожидающую тѣхъ, кто пренебрегаетъ Искупителемъ и искупленіемъ, принесли себя всецѣло въ жертву грѣху и тлѣнію, — отвратимъ мысленныя очи наши отъ пристальнаго зрѣнія на обманчивую и обворожительную красоту міра, удобно уловляющую слабое сердце человѣческое и любовь къ себѣ и въ услуженіе къ себѣ; обратимъ ихъ къ страшному, но спасительному зрѣлищу — къ ожидающей насъ смерти. Оплачемъ себя благовременно, омоемъ, очистимъ слезами и исповѣдями грѣхи наши, записанные въ книгахъ міродержца. Стяжемъ благодать Святаго Духа — эту печаль, это знаменіе избранія и спасенія: оно необходимо для свободнаго шествія по воздушному пространству и для полученія входа въ небесныя врата и обители.

...Изгнанники рая! Не для увеселеній, не для торжества, не для играній мы находимся на землѣ, но для того, чтобы вѣрою, покаяніемъ и крестомъ убить убившую насъ смерть и возвратить себѣ утраченный рай.

Милосердный Господь да даруетъ читателямъ этого слова и составившему его помнить смерть во время земной жизни: памятованіемъ ея, умерщвленіемъ ко всему суетному и жизнію для вѣчности отстранить отъ себя лютость смерти, когда настанетъ часъ ея, и перейти въ жизнь блаженную, вѣчную, истинную жизнь. Аминь» (т. III, стр. 181-183).

Примѣчаніе:
[1] Разсмотрѣніе «харизматическаго» движенія какъ медіумическаго феномена можно найти въ гл. VII книги іером. Серафима «Православіе и религія будущаго», изд. монастыря св. Германа Аляскинскаго, 1979 (есть русскій переводъ).

Источникъ: Іеромонахъ Серафимъ (Роузъ). Душа послѣ смерти. Современные «посмертные» опыты въ свѣтѣ ученія Православной Церкви. / Пер. съ англ. (съ прилож. разсказа блаж. Ѳеодоры о мытарствахъ). — М.: «MACAU & Co.», 1991. — С. 134-150.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.