Церковный календарь
Новости


2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 39-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 38-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (2-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (1-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Евангеліе въ церкви (1975)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Новый храмъ въ Бруклинѣ (1975)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 4-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 3-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отвѣтъ (1-й) архіеп. Іоанну Шаховскому (1996)
2018-11-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Неправильный отвѣтъ (1996)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 37-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 36-я (1922)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ день Богоявленія (1883)
2018-11-13 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ навечеріе Новаго года (1883)
2018-11-13 / russportal
"Книга Правилъ". Правила св. Кирилла, архіеп. Александрійскаго (1974)
2018-11-13 / russportal
"Книга Правилъ". Правила Ѳеофила, архіеп. Александрійскаго (1974)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 15 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Іером. Серафимъ (Роузъ) († 1982 г.).
ПРАВОСЛАВІЕ И РЕЛИГІЯ БУДУЩАГО.
(Пер. съ англ. М., 1991).

ГЛАВА II.
Во власти языческихъ боговъ. Вторженіе индуизма въ христіанскій міръ.

«Яко вси бози языкъ бѣсове» (Пс. 95, 5).

Эта глава написана на основѣ исповѣди женщины, которая, будучи когда-то студенткой высшей школы при католическомъ монастырѣ, въ то же время въ теченіе двадцати лѣтъ занималась индуизмомъ. Но по милости Божіей ея исканія истины закончились наконецъ въ Русской зарубежной Церкви. Въ настоящее время она живетъ на Западномъ побережьѣ. Можетъ быть, ея разсказъ поможетъ прозрѣть тѣмъ православнымъ христіанамъ, которыхъ прельстили «либеральные» богословы, объявившіеся нынѣ и въ Православной Церкви. Въ отвѣтъ на атаку индуизма на Церковь Христову они вступаютъ въ «діалогъ» съ языческими мудрецами и соединяются съ ними въ поклоненіи языческимъ богамъ.

1. Соблазны индуизма.

«Мнѣ только что исполнилось шестнадцать лѣтъ, когда произошли два событія, предопредѣлившія мою дальнѣйшую жизнь. Во-первыхъ, я пришла въ доминиканскій католическій монастырь въ Санъ-Рафаэлѣ (штатъ Калифорнія), гдѣ впервые встрѣтилась съ христіанствомъ. И во-вторыхъ, въ томъ же году состоялась и моя встрѣча съ индуизмомъ въ лицѣ индуистскаго монаха свами, который вскорѣ сталъ моимъ наставникомъ, или гуру. И началась битва, о которой я не подозрѣвала почти двадцать лѣтъ.

Въ монастырѣ мнѣ преподавали основныя истины христіанской вѣры. Меня учили, что сила въ смиреніи и надо /с. 26/ опасаться ловушекъ гордыни. Правъ былъ апостолъ Іаковъ, когда писалъ: Богъ гордымъ противится, а смиреннымъ даетъ благодать (Іак. 4, 6). А сколько гордыни было во мнѣ! Я не хотѣла признать первородный грѣхъ и не хотѣла вѣрить въ адъ. И у меня было много доводовъ въ доказательство своей правоты. Одна изъ сестеръ, обладавшая великимъ милосердіемъ, указала мнѣ выходъ: «Молись о дарованіи вѣры». Но уроки свами уже принесли плоды, и я подумала, что унизительно просить что-либо у кого бы то ни было, даже у Бога. И только позже, черезъ много лѣтъ, я вспомнила слова сестры. Потребовались еще годы, прежде чѣмъ зароненное въ душѣ сѣмя христіанской вѣры взошло среди безкрайней пустыни отчаянія.

Книги, которыя я привезла съ собой въ монастырь, были обнаружены: «Бхагавадгита», «Упанишады», «Ведантасара», «Аштавакра Самхита»... Частично моя тайна была раскрыта, но особыхъ разговоровъ это не вызвало. Сестры считали, что со временемъ это пройдетъ, какъ проходятъ многія умствованія, въ которыя впадаютъ юныя дѣвушки. Но одна смѣлая монахиня сказала мнѣ правду, которая въ наши дни не очень популярна, и ее рѣдко приходится слышать. Она сказала мнѣ, что я попаду въ адъ, если умру индуисткой послѣ того, какъ познала истину христіанства. Св. апостолъ Петръ говоритъ объ этомъ такъ: Кто кѣмъ побѣжденъ, тотъ тому и рабъ. Ибо если, избѣгнувъ скверны міра черезъ познаніе Господа и Спасителя нашего Іисуса Христа, опять запутываются въ нихъ и побѣждаются ими, то послѣднее бываетъ для таковыхъ хуже перваго. Лучше бы имъ не познать пути правды, нежели, познавъ, возвратиться назадъ отъ преданной имъ святой заповѣди (2 Пет. 2, 19-21). Какъ же я презирала эту сестру за ея «фанатизмъ»! Но будь она жива сегодня, я поблагодарила бы ее отъ всего сердца. Въ ея словахъ я видѣла недоброжелательность — и какъ часто правда кажется недоброжелательной, — но именно эта правда и привела меня въ концѣ концовъ къ принятію полноты Святого Православія.

Монастырь далъ мнѣ нѣчто важное — тотъ пробный камень, съ помощью котораго я впослѣдствіи осознала ложь индуизма.

Со времени моего обученія въ монастырской школѣ ситуація измѣнилась самымъ рѣшительнымъ образомъ. Единичные случаи заболѣванія индуизмомъ переросли въ эпидемію. И я считаю своимъ долгомъ предостеречь молодыхъ /с. 27/ христіанъ отъ духовнаго самоубійства, показавъ имъ опасность восточныхъ религій. А для этого необходимо глубже вникнуть въ индуистскую догматику.

Индуизмъ силенъ и привлекателенъ благодаря своей всеохватности. Онъ стремится привлечь поощреніемъ любыхъ способностей, попустительствомъ любымъ слабостямъ, и особенно — гордости. И я, будучи чрезвычайно гордой въ свои 16 лѣтъ, пала жертвой этой приманки. Я не могла справиться съ проблемой первороднаго грѣха, ада и вѣчныхъ мукъ. До прихода въ монастырь я вообще не принимала этихъ проблемъ всерьезъ. И вотъ свами предложилъ мнѣ «интеллектуально удовлетворительную» альтернативу этимъ «неудобнымъ» христіанскимъ догматамъ. Адъ, какъ оказалось, лишь временное состояніе души, вызванное нашей собственной дурной кармой (прошлыми дѣяніями) въ этой или предыдущихъ жизняхъ. А конечная причина, естественно, не можетъ имѣть безконечнаго слѣдствія. Первородный грѣхъ былъ чудеснымъ образомъ превращенъ въ «первородную божественность». Она — мое врожденное право, и никакія мои дѣла, мысли и чувства не въ силахъ отмѣнить ея окончательнаго торжества. Я была божественной, я была богомъ: «Безконечный Сновидецъ, которому снятся конечные сны».

Что же касается страданія, то философія индуизма, извѣстная подъ именемъ Веданты, разработала поистинѣ элегантную систему, рѣшающую эту проблему. Въ двухъ словахъ она заключается въ слѣдующемъ: страданіе — это иллюзія, майя. Оно на самомъ дѣлѣ не существуетъ — и Адвайта берется это доказать!

Въ отношеніи другого важнаго духовнаго аспекта индуизмъ также разработалъ по виду очень респектабельное лжеученіе. Имѣется въ виду ученіе, согласно которому человѣкъ самъ можетъ достичь совершенства съ помощью воспитанія (индуизмъ подразумѣваетъ подъ воспитаніемъ систему гуру) и путемъ «эволюціи» (подъ эволюціей подразумѣвается постоянное духовное совершенствованіе человѣка). Это положеніе аргументируется съ точки зрѣнія релятивизма (относительности) культуръ. Эта теорія считается нынѣ настолько безспорной, что оспариваніе относительности чего-либо расцѣнивается какъ настоящій грѣхъ (и какъ разъ тѣми, кто вообще не вѣритъ въ грѣхъ). По ихъ разсужденіямъ, нѣтъ ничего неестественнаго въ томъ, что различные націи и народы поклоняются Богу по-разному. Богъ, въ концѣ концовъ, единъ, /с. 28/ а разнообразіе способовъ поклоненія Ему способствуетъ общему религіозному «взаимообогащенію».

Однако самая неотразимая приманка индуизма — прагматизмъ. Цѣлостная философская конструкція индуизма подкрѣпляется практическими наставленіями, которыя даетъ ученику его гуру. Нагруженному этимъ практическимъ багажомъ ученику предлагается опытно испытать его какъ средство для подтвержденія философіи. То есть ничего не предписывается принимать на вѣру. Вопреки общераспространенному мнѣнію въ индуизмѣ нѣтъ никакихъ тайнъ, а есть колоссальное количество эзотерическихъ знаній — такое, что просто-напросто не остается ни малѣйшей необходимости въ какой-либо вѣрѣ. Тебѣ говорятъ: «Испытай это самъ и провѣрь, получишь ли ожидаемый результатъ». Этотъ прагматическій подходъ въ высшей степени соблазнителенъ для западнаго ума. Онъ кажется такимъ «научнымъ». И вотъ почти всѣ изучающіе индуизмъ становятся жертвой своего рода прагматическаго софизма. А именно: если упражненія даютъ результатъ (а они и на самомъ дѣлѣ даютъ результатъ), изучающій начинаетъ вѣрить, что вся система истинна и, слѣдовательно, доброкачественна. Конечно, для такого вывода нѣтъ основаній. На самомъ дѣлѣ единственное, что можно было бы сказать: если эти упражненія даютъ результатъ, то онъ является ихъ слѣдствіемъ. Понятно, что, упустивъ изъ виду такой подходъ, бѣдный ученикъ рискуетъ изъ-за малозначимыхъ психическихъ упражненій навлечь на себя великое осужденіе.

И здѣсь я подхожу къ послѣднему соблазну, который хочу разсмотрѣть, — къ соблазну «духовнаго опыта». Этотъ опытъ имѣетъ психическое и, не исключено, дьявольское происхожденіе. Но у кого среди практикующихъ индуизмъ имѣются средства отличить прельщеніе отъ подлиннаго духовнаго опыта? Эталона у нихъ нѣтъ. Легкомысленно считать то, что они видятъ, слышатъ, обоняютъ и осязаютъ въ этихъ опытахъ, всего лишь плодомъ простого разстройства воспріятія. Дѣло обстоитъ не такъ просто. Тутъ мы сталкиваемся съ тѣмъ, что православная традиція именуетъ прелестью. Прелесть — очень важное понятіе: оно точно опредѣляетъ состояніе человѣка, имѣющаго индуистскій «духовный опытъ». Въ англійскомъ языкѣ отсутствуетъ точный эквивалентъ слова «прелесть». Прелесть охватываетъ весь діапазонъ лжедуховныхъ переживаній и состояній: отъ простыхъ иллюзій или обма/с. 29/на до реальной одержимости. Въ каждомъ случаѣ поддѣлка воспринимается какъ подлинное, а конечнымъ результатомъ становится все болѣе стремительное нарастаніе въ душѣ человѣка духа гордыни. Человѣкомъ, впавшимъ въ прелесть, овладѣваетъ согрѣвающее, пріятное ощущеніе своей собственной значимости; и это ощущеніе вознаграждаетъ его за аскетическіе подвиги и страданія [1].

Въ своемъ посланіи св. апостолъ Іоаннъ предостерегаетъ первыхъ христіанъ: Возлюбленные! не всякому духу вѣрьте, но испытывайте духовъ, отъ Бога ли они (1 Ін. 4, 1).

Преп. Григорій Синайскій настойчиво предупреждалъ своихъ монаховъ объ опасности подобныхъ состояній и переживаній: «Близъ начинающихъ и своевольныхъ все вокругъ полно демоновъ, которые разстилаютъ сѣти помысловъ и губительныхъ измышленій и приготавливаютъ рвы, переполненные водой, чтобы они низверглись въ нихъ...» Монахъ спросилъ его: «Что надо дѣлать, если демонъ принимаетъ видъ ангела свѣта?» Преподобный старецъ отвѣтилъ: «Въ этомъ случаѣ человѣку необходима великая способность различенія, чтобы правильно отличать добро отъ зла. Ты же по легкомыслію не давай себѣ сразу увлечься тѣмъ, что ты видишь, но будь тяжелымъ на подъемъ и, тщательно испытуя, принимай добро и отвергай зло. Такъ и всегда ты долженъ вначалѣ провѣрить и лишь потомъ — повѣрить. Знай, что дѣйствія благодати обнаруживаются, и бѣсъ, несмотря на свои превращенія, не можетъ ихъ воспроизвести. Я говорю о кротости, сочувствіи, смиреніи, отверженіи міра, отсѣченіи страстей и похотей, кои суть плоды благодати. Бѣсовскія же дѣйствія суть надменность, высокоуміе, устрашеніе и всякое зло. По этимъ дѣйствіямъ ты можешь различить, отъ кого исходитъ свѣтъ, возсіявшій въ сердцѣ твоемъ: отъ Бога или отъ сатаны. Латукъ похожъ на горчицу, а уксусъ цвѣтомъ своимъ напоминаетъ вино. Но стоитъ отвѣдать того и другого, и нёбо различитъ ихъ и опредѣлитъ разницу между ними. Такъ и душа, если она обладаетъ способностью различенія, можетъ отличить по духовному вкусу дары Св. Духа отъ призрачныхъ діавольскихъ мечтаній».

Сбитый съ толку, преисполненный гордыни новичокъ, стремящійся къ духовной жизни, наиболѣе уязвимъ для прелести. Распространеніе и устойчивое существованіе /с. 30/ индуизма обязано въ значительной мѣрѣ этому ложномъ) къ мистицизму. Какъ привлекателенъ онъ для молодыхъ духовныхъ наркомановъ, уже испытавшихъ состояніе, имъ вызываемое! Послѣднія нѣсколько лѣтъ стали свидѣтелями процвѣтанія и распространенія свами. Они увидѣли, что подготовленъ рынокъ, который можетъ обезпечить имъ славу и богатство. И они этотъ рынокъ захватили.

2. Война догматовъ.

Въ наши дни на христіанство обрушиваются удары врага, страшнаго врага, старающагося остаться невидимымъ для вѣрующихъ. И если бы этотъ врагъ могъ, онъ поразилъ бы самое сердце христіанства, прежде чѣмъ назвать свое имя. Врагъ этотъ — индуизмъ, и война, которую онъ ведетъ съ христіанствомъ, — война догматовъ.

Когда въ самомъ концѣ XIX в. въ Америкѣ были организованы первыя общества по изученію Веданты, то первоначально ихъ усилія были направлены на то, чтобы упрочить въ обществѣ мнѣніе, будто между индуизмомъ и христіанствомъ не существуетъ принципіальныхъ различій. Нѣтъ между ними никакого конфликта. Мало того, хорошій христіанинъ можетъ стать еще болѣе хорошимъ христіаниномъ: изучая и практикуя Веданту, онъ сможетъ постичь истинное христіанство.

Въ раннихъ лекціяхъ свами пытались доказать, что корни идей, которыя, кажется, неотдѣлимы отъ христіанства — такія, какъ Логосъ и Крестъ, — на самомъ дѣлѣ слѣдуетъ искать въ Индіи. И напротивъ, тѣ идеи, которыя, какъ кажется, присущи только индуизму — перевоплощеніе, переселеніе душъ и самадхи (трансъ), — могутъ быть «обнаружены» въ Св. Писаніи, разумѣется послѣ соотвѣтствующаго истолкованія.

И на эту наживку клюнули многіе искренніе, но сбитые съ толку христіане. Первая атака индуизма была направлена противъ, какъ ихъ называли, «сектантскихъ» догматовъ и въ поддержку такъ называемой «научной религіи», основанной на сравнительномъ изученіи всѣхъ религій. Первоначальная подготовка всегда ведется въ этомъ направленіи: просто-напросто заявляется, что различій не существуетъ. Есть общій Единый, а различія — относительны и формальны, т. е. иллюзорны, и, значитъ, не существу/с. 31/ютъ. Этотъ принципъ обоснованія ясно прослѣживается въ лекціяхъ, опубликованныхъ въ 1900-хъ г.г. И сегодня мы находимся въ серьезной опасности именно потому, что тогдашнія усилія индуизма увѣнчались успѣхомъ.

Въ наши дни слово «догма» въ житейскомъ употребленіи и пріобрѣло ироническій оттѣнокъ. И за это не отвѣтственны, конечно, тѣ, кто понимаетъ, что за нимъ — точное выраженіе сущности христіанства, драгоцѣнное наслѣдіе Церкви. Но коль скоро превратное истолкованіе утвердилось въ языкѣ, робкій человѣкъ, который сторонится всего непопулярнаго, начинаетъ говорить о «негибкой догмѣ», отъ которой, дескать, нужно отказаться. Догматъ вродѣ бы и не отрицается, но о немъ говорятъ съ оттѣнкомъ неодобренія. Это отношеніе было исподволь насаждено «свободомыслящими» критиками, которые либо не знаютъ, что въ догматѣ утверждается сама сущность христіанскаго ученія, либо не очень одобряютъ само христіанство.

И вотъ эта склонность многихъ христіанъ сдавать позиціи, когда ихъ начинаютъ обвинять въ приверженности догмамъ, сыграла на руку индуистамъ. Эта своего рода поддержка изнутри давала имъ стратегическое преимущество.

Какъ это ни удивительно, но немногіе видятъ, что та самая сила, которая низвергаетъ христіанскую догму, есть сама не что иное, какъ противоположная система догмъ. Они не могутъ слиться или «обогатить» другъ друга, потому что абсолютно несовмѣстимы.

Если бы христіанъ уговорили отбросить или (тактически умнѣе) измѣнить свои догматы, приспособивъ ихъ къ требованіямъ болѣе современнаго, или «универсальнаго», христіанства, то это было бы равноцѣнно потерѣ всего, ибо все, что есть цѣннаго въ христіанствѣ или индуизмѣ, содержится непосредственно въ ихъ догмахъ. Но индуистскіе догматы есть прямое отрицаніе христіанскихъ догматовъ. И это приводитъ насъ къ неожиданному выводу: то, что христіане считаютъ зломъ, индуисты считаютъ благомъ; и наоборотъ, то, что христіане считаютъ благомъ, индуисты считаютъ зломъ.

Здѣсь какъ разъ и ведется основная борьба: то, что христіане считаютъ окончательнымъ грѣхопаденіемъ, индуисты признаютъ абсолютной реализаціей добра. Христіане всегда смотрѣли на гордыню какъ на величайшій грѣхъ — источникъ прочихъ грѣховъ; Люциферъ — ея полное воплощеніе — говоритъ: Взойду на небо, выше звѣздъ Божіихъ вознесу престолъ /с. 32/ мой... взойду на высоты облачныя, буду подобенъ Всевышнему (Ис. 14, 13-14). На другомъ же уровнѣ гордыня способна даже добродѣтели человѣка превратить въ грѣхи. Но для индуистовъ вообще, а для послѣдователей Адвайты Веданты въ особенности, единственный «грѣхъ — не вѣровать въ себя и въ человѣчество, какъ въ самого Бога. Какъ говорилъ свами Вивекананда (который занимаетъ ведущее положеніе среди современныхъ апологетовъ Веданты): «Вы еще не понимаете Индіи! Мы, индусы, въ конечномъ счетѣ человѣкопоклонники! Человѣкъ — вотъ нашъ Богъ!» На этомъ построена вся доктрина мукти, или спасенія: «Человѣкъ призванъ стать Божествомъ, постигая свою божественность».

Уже изъ одного этого можно сдѣлать выводъ, что индуистскіе и христіанскіе догматы, поставленные лицомъ къ лицу, взаимно отрицаютъ другъ друга во всемъ, что касается природы Бога, природы человѣка и смысла человѣческаго существованія.

Но когда христіане соглашаются съ утвержденіемъ индуистскихъ проповѣдниковъ, что нѣтъ никакой борьбы идей, что различія между индуизмомъ и христіанствомъ только кажущіяся, а не реальныя, тогда индуистскія идеи получаютъ свободный доступъ въ души христіанъ, война выигрывается безъ сраженія. Конечный же результатъ этой побѣды страшенъ, ибо развращающая сила индуизма непомѣрна! Такъ было со мной: несмотря на здоровую основу, заложенную въ монастырѣ, двадцать лѣтъ занятій индуизмомъ подвели меня къ роковой чертѣ, за которой начиналась любовь къ злу. Дѣло въ томъ что въ Индіи существуетъ поклоненіе «Богу» какъ злу въ образѣ богини Кали. Но объ этомъ я буду говорить въ слѣдующемъ раздѣлѣ, посвященномъ обрядамъ индуизма.

И вотъ становишься полнымъ духовнымъ банкротомъ, когда для тебя уже перестаютъ существовать христіанскіе догматы. Я знаю это по собственному опыту, вѣдь я поклонялась Кали и въ Индіи, и у себя на родинѣ. А къ тому, что она — самъ сатана, нельзя относиться съ насмѣшкой. Если ты отвергаешь Бога Живого, престолъ Его не останется пустъ.

3. Обряды и священныя мѣста индуизма.

Въ 1956 г. я проводила полевой сезонъ среди охотниковъ за черепами на Филиппинахъ. Я занималась примитивными /с. 33/ религіями, особенно тѣми, что существуютъ въ такъ называемыхъ «неокультуренныхъ» регіонахъ (гдѣ побывало мало миссіонеровъ). Когда я прибыла къ ифугао (названіе племени), я не вѣрила въ существованіе черной магіи. Но когда я уѣзжала оттуда, я въ нее уже вѣрила. Жрецъ ифугао (мунбаки) по имени Талупа сталъ моимъ лучшимъ другомъ и источникомъ информаціи. Со временемъ я узнала, что онъ славится своимъ мастерствомъ въ черной магіи. Онъ взялъ меня съ собой на баки. Такъ называется ритуальный магическій обрядъ, который совершается въ сезонъ уборки урожая почти каждую ночь. Около дюжины жрецовъ собираются въ хижинѣ и всю ночь вызываютъ боговъ и духовъ предковъ, пьютъ рисовое вино и приносятъ жертвы двумъ небольшимъ изображеніямъ, называемымъ «булолъ». Ихъ омываютъ въ крови цыплятъ, которую приносятъ въ блюдѣ, и используютъ для предсказанія будущаго, прежде чѣмъ принести въ жертву идоламъ. При этомъ изучается размѣръ и количество пузырьковъ въ крови, время, которое требуется для ея свертыванія; цвѣтъ и форма внутреннихъ органовъ цыпленка также даютъ информацію о будущемъ. Каждую ночь я старательно дѣлала записи. Но это было только начало. Я не стану вдаваться въ детали магіи ифугао; достаточно сказать, что за время моего пребыванія у нихъ я стала свидѣтельницей такого большого количества разнообразныхъ сверхъестественныхъ явленій, что какое бы то ни было научное объясненіе ихъ практически невозможно. Если бы я пріѣхала съ какой-либо предрасположенностью вѣрить во все это, то всей этой магіи еще можно было бы дать естественное психологическое объясненіе. Кромѣ того, должна замѣтить, я не изъ пугливыхъ. И вотъ я уѣхала отъ ифугао, убѣдившись, что ихъ ритуалы дѣйствуютъ, и болѣе того — дѣйствуютъ на меня.

Все это я сообщила для того, чтобы мой слѣдующій разсказъ — о ритуалахъ и мѣстахъ поклоненія индуизма не показался маловѣроятнымъ, плодомъ «разгоряченнаго воображенія».

Черезъ 11 лѣтъ послѣ посѣщенія ифугао я совершила паломничество въ пещеру Амарнатхъ, расположенную глубоко въ Гималаяхъ. Индуистская традиція считаетъ ее самымъ священнымъ мѣстомъ поклоненія Шивѣ, гдѣ онъ является своимъ почитателямъ и осыпаетъ ихъ дарами. Туда вела длинная и трудная дорога черезъ Махагуну, перевалъ на высотѣ 14.000 футовъ, пересѣкая при этомъ ледникъ. Такъ что у меня было /с. 34/ достаточно времени, чтобы мысленно поклоняться индуистскому богу, тѣмъ болѣе если учесть, что мальчикъ, который велъ пони съ поклажей, не говорилъ ни слова по-англійски, а я совсѣмъ не говорила на хинди. На сей разъ я была предрасположена повѣрить, что божество, о которомъ я медитировала и которому поклонялась многіе годы, милостиво явитъ мнѣ себя.

Изображеніе Шивы въ пещерѣ само по себѣ удивительно: это ледяная статуя, образовавшаяся изъ капель просачивающейся воды. Въ зависимости отъ фазы луны она растетъ или уменьшается: въ полнолуніе это природное изваяніе достигаетъ потолка пещеры — около 15 футовъ, а въ новолуніе отъ него почти ничего не остается. И это повторяется каждый мѣсяцъ — ростъ и уменьшеніе. Насколько мнѣ извѣстно, никто такъ и не смогъ объяснить этотъ феноменъ. Я пришла къ пещерѣ въ благопріятное время, когда изображеніе достигло «полнаго роста». Я приготовила жертву моему божеству, зеленый кокосовый орѣхъ, благовонія, красные и бѣлые лоскуты матеріи, орѣхи, изюмъ и сахаръ — все приписываемое ритуаломъ. Я вошла въ пещеру со слезами благоговѣнія. То, что произошло тамъ, трудно описать. Пещера вибрировала — совсѣмъ какъ хижина ифугао въ полный разгаръ баки. Потрясенная необъяснимой нечистотой этого мѣста, я выбѣжала, едва сдерживая тошноту, не дождавшись, пока жрецъ закончитъ жертвоприношеніе отъ меня громадному ледяному идолу.

Фасадъ индуизма въ моей душѣ далъ трещину, когда я вошла въ пещеру Шивы, но для окончательнаго освобожденія требовалось время. И въ этотъ періодъ я искала, чѣмъ бы укрѣпить рушащееся зданіе. Но ничего не находила. Теперь, оборачиваясь назадъ, я думаю, что очень часто мы подозрѣваемъ о вещи, что она дурна, задолго до того, какъ начинаемъ это осознавать. Это относится какъ къ индуистскимъ «духовнымъ упражненіямъ», такъ и къ ихъ такъ называемымъ «святымъ мѣстамъ».

Когда ученикъ принимаетъ отъ своего гуру посвященіе, тотъ даетъ ему санскритскую мантру (личную магическую формулу) и индивидуальныя религіозныя упражненія. Все это чисто эзотерическія вещи и существуютъ исключительно въ устной традиціи. Въ печати вы ихъ не найдете, и врядъ ли можно что-либо узнать о нихъ отъ самихъ посвященныхъ, такъ какъ угроза сильныхъ негативныхъ санкцій вынуж/с. 35/даетъ хранить тайну. Гуру предлагаетъ своему ученику черезъ испытанія на себѣ упражненій доказать правильность философіи. И оказывается, что эти упражненія на самомъ дѣлѣ даютъ результатъ. Ученикъ можетъ получить энергіи или «сиддхи»: способность чтенія мыслей, власть исцѣлять или убивать, матеріализовывать предметы, предсказывать будущее и т. д. — полный наборъ смертельныхъ психическихъ трюковъ для свѣтскихъ гостиныхъ. Но самое худшее, что при этомъ онъ неизбѣжно впадаетъ въ состояніе прелести, когда иллюзіи принимаются за реальность. У него возникаютъ «духовныя ощущенія», необычайно сладостныя и успокаивающія. Его посѣщаютъ видѣнія божества и свѣта (вспомнимъ, что самъ Люциферъ можетъ являться въ видѣ ангела свѣта). Говоря объ «иллюзіяхъ», я имѣю въ виду не то, что воспринимаемое имъ фактически не существуетъ, а то, что исходитъ не отъ Бога. Конечно, используются также и философскія построенія, которыя оправдываютъ эти ощущенія, такъ что практика и философія подкрѣпляютъ другъ друга и вся система становится весьма устойчивой.

Фактически индуизмъ представляетъ собой не столько интеллектуальныя исканія, сколько использованіе достиженій практики, и практика эта есть не что иное, какъ черная магія. Выполнивъ X, вы получаете Y — простая сдѣлка. Но условія ея не оговариваются, и рѣдко ученикъ спрашиваетъ, каковъ источникъ возникающихъ ощущеній и кто предоставляетъ ему кредитъ магическихъ силъ и «прекрасныхъ» ощущеній. Это классическая фаустовская ситуація, но только въ данномъ случаѣ практикантъ не знаетъ, что расплатой за это можетъ оказаться его безсмертная душа.

Имѣется большой наборъ упражненій, которыя могутъ удовлетворить любой темпераментъ. Избранное божество можетъ имѣть форму — богъ или богиня — или же быть безформеннымъ — абсолютный брахманъ. Отношенія къ отобранному для себя идеалу также могутъ мѣняться — это могутъ быть отношенія къ ребенку, матери, отцу, другу, возлюбленному, отношенія слуги или, какъ въ случаѣ Адвайты Веданты, «отождествленіе». Во время посвященія гуру даетъ своему ученику мантру, и она опредѣляетъ путь, которымъ онъ будетъ слѣдовать, и упражненія, которыя онъ будетъ выполнять. Гуру опредѣляетъ также, какъ ученикъ долженъ вести себя въ повседневной жизни. Въ Ведантѣ (монистической системѣ) отдѣльные ученики не должны жениться; вся ихъ /с. 36/ энергія должна быть направлена на совершенствованіе въ практикѣ. Прилежный ученикъ не долженъ ѣсть мяса, такъ какъ мясо притупляетъ остроту воспріятія. Гуру буквально почитается какъ само божество; для ученика онъ — спаситель.

Большинство «духовныхъ» упражненій имѣетъ въ своей основѣ ограниченное число практическихъ пріемовъ. Я кратко разсмотрю ихъ.

Прежде всего — идолопоклонство. Это можетъ быть поклоненіе изваянію или изображенію съ приношеніями огня, камфары, благовоній, воды и сладостей. Статуэтку могутъ обмахивать опахаломъ изъ хвоста яка, одѣвать и укладывать въ постель. Это кажется дѣтской игрой, но нельзя недооцѣнивать эмоціональное состояніе, которое при этомъ можетъ возникнуть. Идолопоклонство Веданты — форма поклоненія самому себѣ, умопостигаемому или физическому, съ использованіемъ ритуальнаго реквизита. Распространенная въ Индіи афористическая присказка формулируетъ въ сжатой формѣ этотъ принципъ самопоклоненія: «Со Хамъ, Со Хамъ» или «Я — это Онъ, я — это Онъ».

Затѣмъ используется джапа, т. е. повтореніе санскритской мантры, которая дается ученику при посвященіи. Въ дѣйствительности это многократное повтореніе магической формулы.

Совмѣстно съ джапой используется пранаяма, состоящая изъ дыхательныхъ упражненій. Существуютъ также другія практическія системы, относящіяся къ тантризму — поклоненію Богинѣ-Матери: женскому началу, силѣ, энергіи, принципу развитія, основѣ дѣятельности. Онѣ извѣстны какъ пять «М». Онѣ полны неприкрытаго зла и достаточно отвратительны, такъ что описывать ихъ не буду. Но онѣ также нашли пути обосноваться въ США. Свами Вивекананда внѣдрялъ эту вѣтвь индуизма наряду съ Ведантой. Онъ говорилъ: «Я поклоняюсь Ужасному! Ошибочно полагать, что всѣми людьми движетъ только тяга къ наслажденію. Столь же многіе имѣютъ врожденную тягу къ мукамъ. Будемъ же поклоняться Ужасу ради него самого. Немногіе дерзали поклоняться Смерти, или Кали! Будемъ же поклоняться Смерти!» Вотъ еще слова свами о богинѣ Кали: «Есть еще такіе, которые высмѣиваютъ Кали. Но вѣдь сегодня она здѣсь, въ толпѣ. Люди внѣ себя отъ страха, и солдаты призываются, чтобы сѣять смерть. Кто посмѣетъ утверждать, что /с. 37/ Богъ не проявляетъ себя во Злѣ, такъ же какъ въ Добрѣ? Но только индуистъ осмѣливается поклоняться ему какъ Злу» [2].

Очень жаль, что это очевидное служеніе злу осуществляется сейчасъ съ твердымъ убѣжденіемъ, что оно есть добро. Вѣдь спасеніе, которое пытаются достичь черезъ ревностное служеніе индуизму, можетъ быть получено отъ Бога только на пути христіанскаго смиренія.

4. «Благовѣствованіе» Западу.

Въ 1893 г. въ Парламентѣ религій въ Чикаго появился никому не извѣстный индуистскій монахъ. Это былъ свами Вивекананда, о которомъ я уже упоминала. Онъ произвелъ ошеломляющее впечатлѣніе на тѣхъ, кто слышалъ его, какъ своимъ видомъ — съ чалмой на головѣ, въ одеждахъ оранжеваго и малиноваго цвѣта, — такъ и тѣмъ, что онъ говорилъ. Онъ былъ незамедлительно введенъ въ высшее общество Бостона и Нью-Іорка. Философы Гарварда поддались общему настроенію. И за короткое время онъ сколотилъ крѣпкое ядро учениковъ, которые поддерживали его самого и его грандіозную мечту: «благовѣствованіе» западному міру /с. 38/ объ индуизмѣ, а точнѣе, ведантистскомъ (или монистическомъ) индуизмѣ. Въ крупныхъ городахъ Америки и Европы были основаны Общества Веданты, но это было только частью его задачи. Гораздо важнѣе было ввести инъекцію ведантистской идеи въ систему академическаго мышленія. То есть цѣлью было распространеніе идеи. Вивекананда не придавалъ особаго значенія тому, пользуется ли индуизмъ довѣріемъ или нѣтъ, лишь бы вѣсть ведантизма дошла до каждаго. Онъ часто повторялъ: «Стучитесь въ любую дверь. Говорите каждому, что онъ божественъ».

Сегодня фрагменты изъ его ученія публикуются въ дешевыхъ изданіяхъ, которыя можно найти въ любой книжной лавкѣ; это книги Олдоса Хаксли, Кристофера Ишервуда, Сомерсета Моэма и даже Томаса Мертона.

Сочиненія Томаса Мертона, несомнѣнно, представляютъ собой особую опасность для христіанъ, поскольку онъ выдаетъ себя за христіанскаго монаха-созерцателя и его работы — ударъ по монашеству какъ одной изъ жизненно важныхъ основъ католичества. Незадолго до своей кончины отецъ Мертонъ написалъ хвалебное предисловіе къ новому переводу «Бхагавадгиты», своего рода индуистской Библіи — духовнаго руководства для всѣхъ индуистовъ, которая является однимъ изъ фундаментальныхъ раздѣловъ монизма или Адвайта Веданты. Нужно имѣть въ виду, что «Гита» находится въ противорѣчіи почти со всѣми важными элементами ученія Христа. Стоитъ упомянуть также его опубликованную посмертно книгу «Мастера дзэна», поскольку въ основѣ этой работы лежитъ ошибочное предположеніе, коварное по своимъ послѣдствіямъ, что всѣ такъ называемыя «духовныя ощущенія» являются истинными, къ какой бы религіи они ни относились. Предостереженія противъ такого подхода четко и однозначно выражены какъ въ Священномъ Писаніи, такъ и въ твореніяхъ святыхъ отцовъ. Мертону слѣдовало бы лучше разбираться въ этомъ.

Мнѣ извѣстенъ одинъ католическій монастырь въ Калифорніи, гдѣ монахи-затворники экспериментируютъ съ религіозными упражненіями индуизма. Ихъ наставляетъ нѣкій индусъ, который сталъ католическимъ священникомъ. Если бы почва для этого не была уже подготовлена, я думаю, что такого рода вещи не могли бы произойти. Но въ конечномъ итогѣ это и было цѣлью миссіи Вивекананды на Западѣ — подготовить почву.

/с. 39/ Смыслъ Веданты, сообщенный Вивеканандой, достаточно простъ. Онъ производитъ большее впечатлѣніе, чѣмъ заслуживаетъ, благодаря уловкамъ, которыя использованы для его передачи: своеобразный красочный жаргонъ, основанный на санскритѣ, и запутанная философская структура. Все сводится къ слѣдующимъ основнымъ моментамъ: всѣ религіи истинны, но Веданта содержитъ конечную истину. Различіе только въ «уровняхъ истины». По словамъ Вивекананды: «Человѣкъ не совершаетъ пути отъ ошибокъ къ истинѣ, а поднимается отъ одной истины къ другой, отъ истины болѣе низкаго уровня къ истинѣ болѣе высокой. Матеріальное сегодня станетъ духовнымъ завтра. Сегодняшній червь завтра будетъ Богомъ». Веданта основана на томъ, что человѣкъ есть Богъ. Спасеніе человѣка — дѣло рукъ самого человѣка. Вотъ какъ говоритъ объ этомъ Вивекананда: «Кто можетъ помочь Безконечному? Даже рука, протянутая тебѣ изъ тьмы, должна быть твоею собственною рукою».

Вивекананда былъ достаточно искушенъ, чтобы понимать, что христіане врядъ ли поддались бы вліянію ничѣмъ не закамуфлированной Веданты. И какъ разъ принципъ «уровней истины» могъ стать прекраснымъ мостомъ для перехода къ законченному экуменизму, поскольку ликвидировалъ конфликты и объявлялъ каждаго правымъ. По словамъ свами: «Если одна религія истинна, то и всѣ остальныя тоже должны быть истинны. Такъ что религія Индіи столь же ваша, сколько и моя. Мы, индусы, не просто терпимы, мы объединяемъ себя со всѣми религіями, молясь въ мечети съ магометаниномъ, поклоняясь огню съ зороастристомъ и преклоняя колѣни передъ крестомъ съ христіаниномъ. Мы знаемъ, что всѣ религіи сходны и, отъ простѣйшаго фетишизма до самого высокаго поклоненія Абсолюту, являются лишь попытками человѣческаго духа охватить и осознать Безконечное. Поэтому мы собираемъ всѣ эти цвѣты и, связавъ ихъ вмѣстѣ нитью любви, создаемъ изъ нихъ дивный букетъ богослуженія».

Однако всѣ религіи являются лишь ступенями къ высшей религіи: Адвайта Веданте. Къ христіанству Вивекананда испытывалъ особое презрѣніе, въ лучшемъ случаѣ оно было «низшей истиной» — дуалистической истиной. Въ частной бесѣдѣ онъ замѣтилъ, что только трусъ подставляетъ другую щеку. Но что бы свами ни говорилъ о другихъ религіяхъ, онъ всегда возвращался къ необходимости Адвайта Ве/с. 40/данты. «Искусство, наука и религія, — по его словамъ, — это лишь три способа выраженія единой истины. Но чтобы понять это, намъ нужна теорія Адвайты».

Обращеніе Веданты къ сегодняшней молодежи — безошибочно. Вѣдь Веданта провозглашаетъ полную свободу каждаго быть самимъ собой. Она отрицаетъ всѣ различія между священнымъ и мірскимъ, поскольку это лишь разные способы выраженія единой истины. И единственная цѣль религіи — угодить прихотямъ любого темперамента: дать бога и обряды, подходящіе для каждаго. Однимъ словомъ, религія состоитъ въ томъ, чтобы «дѣлать свое собственное дѣло».

Можетъ возникнуть сомнѣніе, а не натяжка ли все это; но то, что началъ Вивекананда, продолжаетъ успѣшно развиваться. Теперь я покажу, насколько основательно Вивекананда втолковалъ индуистскія идеи римскому католицизму, гдѣ успѣхи его наиболѣе разительны.

Свами Вивекананда прибылъ въ Америку, чтобы представлять индуизмъ въ Парламентѣ религій въ 1893 г. Въ 1968 г. по случаю 75-й годовщины этого событія былъ проведенъ Симпозіумъ религій при содѣйствіи Чикагскаго ведантистскаго общества Вивекананды. Римскій католицизмъ представлялъ доминиканскій богословъ изъ Университета апостола Павла отецъ Робертъ Кэмпбеллъ. Открылъ засѣданіе свами Бхашіананда, который зачиталъ привѣтственныя посланія отъ трехъ весьма видныхъ персонъ. Вторымъ было посланіе Американскаго кардинала.

Отецъ Кэмпбеллъ началъ послѣобѣденное засѣданіе съ обсужденія конфликта между традиціоналистами и модернистами въ современномъ католичествѣ. Онъ сказалъ: «Проводившіеся въ моемъ университетѣ опросы студентовъ-католиковъ показали, что за послѣднія пять-шесть лѣтъ произошелъ большой сдвигъ въ сторону либерализаціи взглядовъ. Я знаю, что великій свами Вивекананда одобрилъ бы большинство выявленныхъ тенденцій, ведущихъ къ либерализаціи христіанства». Неужели же отецъ Кэмпбеллъ не догадывается, что упомянутыя имъ модернистскія доктрины не имѣютъ ничего общаго съ христіанствомъ, что это цѣликомъ и полностью Веданта?

Для того чтобы не возникло сомнѣнія въ правильности моей интерпретаціи, я привожу цитаты изъ отца Кэмпбелла, въ которыхъ онъ излагаетъ модернистскую точку зрѣнія на /с. 41/ пять ключевыхъ проблемъ. Источники цитированія — три международныхъ журнала: “Prabuddha Bharata”, издающійся въ Калькуттѣ; “Vedanta Kesheri”, издающійся въ Мадрасѣ, и “Vedanta and the West”, издающійся въ Лондонѣ.

О доктринахъ: «Истина — вещь относительная; доктрины и догмы (напримѣръ, природа Бога, какъ долженъ жить человѣкъ, загробная жизнь) — не застывшія понятія, онѣ мѣняются, и мы все время приходимъ къ тому, что отрицаемъ нѣкоторыя вещи, которыя раньше считали священной истиной».

О Богѣ: «Іисусъ божественъ, это истина, но и любой изъ насъ можетъ быть божественнымъ. Думаю, что по многимъ пунктамъ вы обнаружите, что взгляды либеральныхъ христіанъ постепенно сближаются съ Востокомъ въ большей части ихъ философскихъ воззрѣній — какъ въ концепціи безличнаго Бога, такъ и въ утвержденіи, что всѣ мы божественны».

О первородномъ грѣхѣ: «Эта концепція крайне оскорбительна для либеральнаго христіанства, которое настаиваетъ на томъ, что человѣкъ можетъ совершенствоваться съ помощью обученія и правильнаго воспитанія».

О мірѣ: «...Либералъ утверждаетъ, что міръ можно сдѣлать лучше и что мы должны посвятить себя построенію болѣе гуманнаго общества, вмѣсто того чтобы стремиться попасть на небеса».

О другихъ религіяхъ: «Либеральная группировка призываетъ: «Не тревожьтесь о такихъ старомодныхъ вопросахъ, какъ стремленіе обратить кого-то и прочее; давайте лучше развивать отношенія съ другими религіями».

Таковы взгляды модернистовъ-католиковъ въ передачѣ отца Кэмпбелла. Какъ дѣтей, модернистовъ привлекаютъ щедрыми обѣщаніями наивысшей правды, наимудрѣйшей философіи и наидостойнѣйшаго величія. И цѣна за все это — всего лишь низведеніе живого Христа до уровня современнаго человѣка.

Итакъ, передъ нами эффектный успѣхъ индуизма, свами Вивекананды и тѣхъ силъ, которыя стоятъ за нимъ. Они основательно обчистили римское католичество. Его сторожевые псы приняли вора за друга своего хозяина, и домъ былъ ограбленъ у нихъ на глазахъ. Воръ предложилъ: «Давайте устроимъ взаимопониманіе между религіями», и его пропустили въ ворота. И вѣдь какой простой пріемъ примѣнили христіанскіе индусы (свами): только пересказали филосо/с. 42/фію Веданты, используя христіанскіе термины. Индусскимъ же христіанамъ (осовремененные католики) пришлось расширить рамки своей религіи, чтобы включить въ нее индуизмъ. При этомъ неизбѣжно истина становится ложью, а ложь — истиной. И въ этотъ разоренный домъ кое-кто стремится привести и Православную Церковь. Но пусть модернисты вспомнятъ слова Исаіи: Горе тѣмъ, которые зло называютъ добромъ, и добро — зломъ, тьму почитаютъ свѣтомъ, и свѣтъ — тьмою, горькое почитаютъ сладкимъ, и сладкое — горькимъ! Горе тѣмъ, которые мудры въ своихъ глазахъ и разумны предъ самими собою! (Ис. 5, 20-21).

5. Цѣль индуизма — всеобщая религія.

Я была потрясена, когда увидѣла, какія завоеванія сдѣлалъ индуизмъ, пока я была разлучена съ христіанствомъ. Можетъ показаться страннымъ, что я вдругъ сдѣлала это открытіе. Объясняется это тѣмъ, что мой гуру держалъ подъ контролемъ всѣ мои дѣйствія, и все это время я была въ буквальномъ смыслѣ «пострижена», хотя и находилась въ міру. Жесткія предписанія свами удерживали меня отъ чтенія какой-либо христіанской литературы и отъ разговоровъ съ христіанами. Вѣдь несмотря на всѣ претенціозныя разсужденія о томъ, что всѣ религіи равны, свами знаютъ, что Христосъ — ихъ возмездіе. Такимъ образомъ, въ теченіе двадцати лѣтъ я была цѣликомъ поглощена изученіемъ восточной философіи и практическимъ освоеніемъ ея дисциплинъ. По указанію гуру я получила ученую степень по философіи и антропологіи, но это было только отвлеченіемъ, заполняющимъ время, не занятое основнымъ дѣломъ моей жизни: общеніемъ со свами, теоріей и практикой Веданты.

Миссія свами Вивекананды во многихъ частныхъ моментахъ выполнена, но въ одномъ ее еще предстоитъ завершить. Я имѣю въ виду созданіе всеобщей религіи. И это будетъ окончательной побѣдой діавола. Поскольку всеобщая религія не можетъ допустить въ себѣ какихъ-либо «индивидуалистическихъ, сектантскихъ» идей, она полностью порветъ съ христіанствомъ, сохранивъ, правда, его семантику. Пусть сгоритъ міръ и все живое, но всеобщая религія дотла испепелитъ христіанство. И характерно, что іезуитскій священникъ Тейяръ де Шарденъ уже заложилъ фундаментъ «Новаго хри/с. 43/стіанства», которое въ точности соотвѣтствуетъ набору элементовъ всеобщей религіи Вивекананды.

Тейяръ де Шарденъ представляетъ собой необычное явленіе, его въ отличіе отъ традиціонныхъ католическихъ теологовъ весьма высоко цѣнитъ ученое духовенство. Правда, оно по простотѣ душевной, похоже, не осознаетъ смысла его высказываній. Вѣдь идеи Тейяра являются болѣе или менѣе прямыми заимствованіями изъ Веданты и Тантры, переведенными на псевдохристіанскій жаргонъ и густо подкрашенными идеями эволюціонизма.

Позволю себѣ привести одну выдержку изъ его работъ: «Міръ, въ которомъ я живу, становится божественнымъ. Однако я не стремлюсь раствориться въ его пламени, слиться съ его водами, поскольку въ противоположность фальшивымъ призывамъ монизма, толкающаго насъ черезъ пассивность къ безсознательному, панхристіанство, которому я слѣдую, на мѣсто активной дифференціаціи ставитъ единеніе. Я могу пріобщиться духу, только освободивъ цѣликомъ и полностью всѣ силы матеріи... Я осознаю, что, слѣдуя примѣру воплощеннаго Бога, открытаго мнѣ католической вѣрой, я могу спастись, только слившись со вселенной». Это — явный индуизмъ. Здѣсь всего понемногу: и легко узнаваемые стихи изъ Упанишадъ, и фрагменты изъ нѣкоторыхъ философскихъ системъ, взятые совмѣстно съ ихъ практическимъ примѣненіемъ.

На прессъ-конференціи, проведенной въ іюнѣ 1965 г., генералъ ордена іезуитовъ отецъ Аррупе взялъ подъ защиту Тейяра де Шардена, оправдывая его тѣмъ, что «онъ не былъ профессіональнымъ теологомъ и философомъ и поэтому не могъ отдавать себѣ отчетъ во всѣхъ тѣхъ философскихъ и теологическихъ выводахъ, которые связываютъ съ нѣкоторыми изъ его интуиціи». Затѣмъ отецъ Аррупе воздалъ ему хвалу. «Падре Тейяръ — одинъ изъ великихъ мастеровъ современной мысли, и его успѣху не слѣдуетъ удивляться. Онъ фактически осуществилъ великую попытку возсоединить міръ науки съ міромъ вѣры». Результатомъ этого возсоединенія является новая религія. И по словамъ Тейяра: «Новая религія будетъ подобна нашему старому христіанству, но она наполнится новой жизнью въ результатѣ эволюціоннаго развитія и обогащенія старыхъ догматовъ новыми идеями». Разсмотримъ на этомъ фонѣ всеобщую религію Вивекананды и «новое христіанство» Тейяра.

/с. 44/ Всеобщая религія, какъ ее мыслилъ Вивекананда, должна обладать пятью характерными чертами.

Во-первыхъ, она должна быть строго научной. Она будетъ построена на фундаментѣ законовъ духовнаго міра. Слѣдовательно, это будетъ истинная и научная религія. Иными словами, и Тейяръ и Вивекананда включаютъ теоретическую научность въ свой символъ вѣры.

Во-вторыхъ, основа всеобщей религіи — принципъ эволюціи. По словамъ Тейяра: «Невѣдомая доселѣ религія — религія, которую еще никто не въ силахъ вообразить или описать, ибо сама вселенная недостаточно грандіозна, чтобы вмѣстить ее, — прорастаетъ въ сердцахъ людей изъ сѣмени, посѣяннаго идеей эволюціи». И далѣе снова: «Первородный грѣхъ... связываетъ насъ по рукамъ и ногамъ и высасываетъ изъ насъ кровь», ибо, «какъ теперь доказано, онъ представляетъ собой пережитокъ статическихъ понятій, которыя стали анахронизмомъ въ нашей эволюціонистской системѣ мышленія». Подобная псевдорелигіозная концепція «эволюціонизма», совершенно сознательно отвергнутая христіанской мыслью, вотъ уже тысячелѣтія является основой индуистскаго міросозерцанія: любая практическая система индуизма включаетъ ее въ себя.

Въ-третьихъ, всеобщая религія будетъ создана не вокругъ какой-либо конкретной личности, но будетъ основана на фундаментѣ «вѣчныхъ принциповъ». Тейяръ вѣренъ своимъ поискамъ безличнаго Бога, когда пишетъ: «Христосъ становится для меня все болѣе и болѣе необходимымъ... но въ то же время фигура историческаго Христа становится для меня все менѣе и менѣе реальной и опредѣленной». «...Мое видѣніе Его уноситъ меня все дальше и выше по направленію (я надѣюсь!) къ истинной вѣрѣ». Какъ ни печально, но этотъ духъ неисторическаго «Христа» относится къ индусской истинной вѣрѣ, а не къ христіанской.

Въ-четвертыхъ, главной цѣлью всеобщей религіи будетъ удовлетвореніе духовныхъ запросовъ мужчинъ и женщинъ разныхъ типовъ. Индивидуалистическія, сектантскія религіи не удовлетворяютъ этой цѣли. Тейяръ считаетъ, что христіанство не отвѣчаетъ религіознымъ исканіямъ каждаго. Онъ выражалъ свою неудовлетворенность въ слѣдующихъ словахъ: «Христіанство до нѣкоторой степени все еще является прибѣжищемъ, но оно больше не охватываетъ, не удовлетворяетъ и даже не ведетъ за собой «современную душу».

/с. 45/ И наконецъ, въ-пятыхъ: всеобщая религія (или новое христіанство) направляетъ всѣхъ насъ къ единой конечной цѣли. Для Тейяра де Шардена это — точка Омега, которая относится къ чему-то, что внѣ всякаго представленія. Для Вивекананды это — Омъ, священный индуистскій слопъ «Все человѣчество, сходящееся къ подножію этого священнаго мѣста, гдѣ возсѣдаетъ символъ, который не есть символъ, имя, которое внѣ всякаго звука».

Существуютъ ли предѣлы извращенія христіанства и торжества индуизма? Что насъ ждетъ — Омъ или Омега?»

Примѣчанія:
[1] О прелести см. далѣе, гл. VII, 5.
[2] Лишь немногіе изъ тѣхъ, кто стремится вступить въ «діалогъ» съ восточными религіями и выработать съ ними единую религіозную основу, имѣютъ сколько-нибудь четкое представленіе о языческихъ религіозныхъ обрядахъ и вѣрованіяхъ, отъ тираніи которыхъ освободило человѣчество благословенное и свѣтлое иго Христа. Богиня Кали, одно изъ самыхъ популярныхъ божествъ индуизма, обычно изображается среди необузданнаго кровопролитія и рѣзни, съ ожерельемъ изъ череповъ и отрубленныхъ головъ, съ гротескно высунутымъ языкомъ, жаждущимъ еще крови; въ индуистскихъ храмахъ ее ублажаютъ кровавыми жертвами, убивая козловъ (свами Вивекананда оправдываетъ это: «Почему бы не пролить немного крови для полноты картины?»). О богинѣ Кали свами Вивекананда, какъ сообщаетъ его ученица «сестра Ниведита», говорилъ еще и такъ: «Я вѣрю, что она руководитъ мною въ каждомъ моемъ дѣйствіи и дѣлаетъ со мною все, что ей угодно». Онъ ежеминутно чувствовалъ ея присутствіе, будто она находилась съ нимъ въ одной комнатѣ. Онъ заклиналъ ее: «Приди, о Мать, приди, ибо имя твое — Ужасъ!» Его религіознымъ идеаломъ было «слиться навсегда воедино съ Ужасной». Неужели же, какъ насъ пытается убѣдить митрополитъ Георгій Ходре, можно считать это примѣромъ «истинной духовной жизни некрещеныхъ», частью тѣхъ духовныхъ «богатствъ», которыя вамъ надлежитъ перенять у нехристіанскихъ религій? Не доказательство ли это, скорѣе, словъ изъ Псалма: Яко вси бози языкъ бѣсове (Пс. 95, 5)? — Прим. ред.

Источникъ: о. Серафимъ Роузъ. Православіе и религія будущаго. — М.: Издательство «Православная книга», 1991. — С. 25-45.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.