Церковный календарь
Новости


2019-01-17 / russportal
Слово (1-е) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2019-01-17 / russportal
Посланіе преп. Макарія Египетскаго (1904)
2019-01-16 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 94-е (1895)
2019-01-16 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 93-е (1895)
2019-01-16 / russportal
Письмо (26-е) блаж. Іеронима Стридонскаго (1893)
2019-01-16 / russportal
Письмо (25-е) блаж. Іеронима Стридонскаго (1893)
2019-01-16 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). Недѣля о Самарянкѣ (два слова) (1985)
2019-01-16 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). Недѣля о Разслабленномъ (два слова) (1985)
2019-01-16 / russportal
Блаж. Августинъ Иппонійскій. "Исповѣдь". Книга 12-я (1914)
2019-01-16 / russportal
Блаж. Августинъ. Слово въ день свв. мучч. Маккавеевъ (1839)
2019-01-15 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). "Радуйтесь!" (1985)
2019-01-15 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). Недѣля Женъ-Мѵроносицъ (1985)
2019-01-15 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). Ѳомино воскресенье (1985)
2019-01-15 / russportal
Еп. Митрофанъ (Зноско-Боровскій). Пасха (1985)
2019-01-15 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. "Къ Стагирію подвижнику". Слово 2-е (1898)
2019-01-15 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. "Къ Стагирію подвижнику". Слово 1-е (1898)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 18 января 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 20.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Архіепископъ Серафимъ (Соболевъ) († 1950 г.)

Преосв. Серафимъ (въ мірѣ Николай Борисовичъ Соболевъ), архіепископъ Богучарскій, проповѣдникъ, духовный писатель. Родился 1 (14) декабря 1881 г. въ Рязани. По окончаніи духовной семинаріи въ 1904 г. поступилъ въ С.-Петербургскую духовную академію. Принялъ монашество (1907). Іеромонахъ (1907). Въ 1908 г. окончилъ С.-Петербургскую духовную академію со степенью кандидата богословія и назначенъ преподавателемъ пастырскаго училища въ г. Житомирѣ. Съ 1909 г. помощникъ смотрителя Калужскаго духовнаго училища, а съ 1911 г. инспекторъ Костромской духовной семинаріи. Съ 1912 по 1919 гг. ректоръ Воронежской духовной семинаріи въ санѣ архимандрита. Посвященъ въ еп. Лубенскаго, викарія Полтавской епархіи (1/14 октября 1920 г.). Въ эмиграціи вначалѣ въ Константинополѣ, затѣмъ въ Болгаріи. Въ 1921 г. Зарубежнымъ Сѵнодомъ Русской Православной Церкви (РПЦЗ) назначенъ управляющимъ русскими приходами въ Болгаріи; въ апрѣлѣ того же года назначеніе было утверждено св. патр. Тихономъ, съ титуломъ «епископъ Богучарскій». Магистръ богословія (1937). До 1946 г. членъ русскаго Зарубежнаго Сѵнода. Въ 1946 г. вошелъ въ составъ Московской Патріархіи и принималъ участіе въ Московскомъ совѣщаніи Православныхъ Церквей въ 1948 г., выступая противъ участія въ экуменическомъ движеніи. Скончался 13 (26) февраля 1950 г. въ Софіи. Въ 2002 г. канонизированъ Старостильной Православной Церковью Болгаріи. Осн. труды: «Русская идеологія», сборникъ «Объ истинномъ монархическомъ міросозерцаніи», «О новомъ и старомъ стилѣ», «Новое ученіе о Софіи, Премудрости Божіей», «Защита софіанской ереси протоіереемъ С. Булгаковымъ» и др.

Сочиненія архіеп. Серафима (Соболева)

Архіеп. Серафимъ (Соболевъ) († 1950 г.)
Русская идеологія.

Глава седьмая.
Уничтоженіе симфоніи властей византійскими императорами-иконоборцами и Петромъ I. Нарушеніе симфоніи властей Алексѣемъ Михайловичемъ. Патріархъ Никонъ, какъ защитникъ русской идеологіи. Несостоятельность обвиненій Патріарха Никона въ гордости.

Такимъ образомъ, наши русскіе великіе князья и цари такъ же осуществляли симфонію или согласіе властей, какъ она осуществлялась византійскими императорами.

Къ несчастію, эта симфонія въ царствованіе Алексѣя Михайловича стала нарушаться, и въ этомъ нарушеніи Россію надо поставить въ аналогію съ Византіей. Не всѣ византійскіе императоры въ отношеніи своемъ къ Церкви были подобны св. Константину, Ѳеодосію Великому, Маркіану и Юстиніану. Многіе изъ нихъ нарушали начала симфоніи. Въ особенности этимъ отличались императоры иконоборцы. Въ ихъ отношеніяхъ къ Церкви симфонія властей была даже совсѣмъ уничтожена, такъ какъ они единолично главенствовали и надъ государствомъ, и надъ Церковію, причемъ, вслѣдствіе нарушенія симфоніи и ея основъ — православной вѣры и св. каноновъ, — они дѣлались жестокими ея гонителями.

Въ такомъ уничтоженіи симфоніи иконоборческими императорами Церковь усматриваетъ причину паденія Византіи. Этотъ взглядъ ея выражается въ Четьи-Минеяхъ подъ 14 числомъ іюня мѣсяца, гдѣ мы находимъ такія слова: «Умноженія же ради иконоборныя ереси, и проливанія ради кровей безчисленныхъ благочестія исповѣдниковъ, люто отъ иконоборцевъ мучимыхъ, отторжеся западъ отъ области царей греческихъ, поставивъ себѣ царя инаго. И нача Греческій царь единою токмо Греціею обладати, и то не цѣлою; понеже и святый градъ Іерусалимъ съ Палестиною, и Сиріею, и Аравіею, такожде и Египетъ съ подлежащими тому странами во область Сарацинскую взяты быша. Сія же вся грѣхъ ради христіанъ, отъ истиннаго благочестія отпадшихъ, къ ересемъ же уклонившихся, и иконы святыя поправшихъ, отъ Бога попустишася».

Такое уничтоженіе симфоніи властей у насъ въ Россіи случилось при Петрѣ I. Хотя кровавыхъ гоненій противъ православной Церкви, подобныхъ тѣмъ, которые воздвигались иконоборческими императорами, при Петрѣ не было, зато уничтоженіе симфоніи при немъ было во всей полнотѣ. Своими противоцерковными реформами, своею личною, противоцерковною жизнію Петръ положилъ среди русскаго народа начало отступленія отъ православной вѣры въ протестантскомъ направленіи, по которому шли еще задолго до появленія протестантизма иконоборческіе императоры. Въ силу такого отрицательнаго своего отношенія къ православной вѣрѣ Петръ уничтожилъ и другую основу симфоніи — почитаніе со стороны императорской власти священства или Церкви. Имъ упразднена была самостоятельная церковная власть, святые каноны имъ были нарушены, а церковное имущество было отнято въ пользу государства. Такое уничтоженіе Петромъ симфоніи властей, при его искаженной самодержавной, вѣрнѣе — абсолютистской и деспотической царской власти, такъ потрясло исконныя начала русскаго народа, что послѣдній, несмотря на все покровительство Церкви русскихъ царей XIX в., уже не могъ оправиться и встать на свой заповѣданный ему Богомъ путь осуществленія религіозно-нравственнаго идеала — путь святой Руси. Поэтому здѣсь, въ уничтоженіи Петромъ симфоніи властей, и была заложена причина гибели Россіи.

Но ничто въ мірѣ не дѣлается сразу. Все происходить въ порядкѣ постепенности. Въ силу этого не сразу произошло уничтоженіе симфоніи Петромъ. Оно имѣло подъ собою почву въ видѣ нарушенія симфоніи, которое началось въ царствованіе Алексѣя Михайловича вмѣстѣ съ появленіемъ его «Уложенія» въ 1649 г. и, въ частности, Монастырскаго Приказа.

По «Уложенію», Монастырскій Приказъ былъ учрежденъ для суда надъ духовенствомъ, не исключая Митрополитовъ, Архіепископовъ и Епископовъ, по гражданскимъ дѣламъ, которыя ранѣе были въ вѣдѣніи Церкви и подлежали святительскому суду. Это чисто государственное учрежденіе, имѣвшее въ своемъ составѣ (за исключеніемъ начальнаго періода своего существованія) только свѣтскихъ лицъ, было совершенно независимымъ отъ Церкви. Въ соотвѣтствіи съ этимъ и судьи Монастырскаго Приказа назначались царемъ, получали содержаніе отъ государства и увольнялись имъ безъ всякаго сношенія съ Церковною властью [1]. На практикѣ Монастырскій Приказъ въ своемъ вмѣшательствѣ въ Церковныя дѣла пошелъ далеко за предѣлы «Уложенія». Онъ судилъ духовныхъ лицъ иногда и по духовнымъ дѣламъ; сталъ участвовать по финансовымъ дѣламъ въ Церковномъ управленіи, назначать на духовныя должности и завѣдывать частичной конфискаціей церковныхъ имуществъ [2], при запрещеніи «Уложеніемъ» въ его 42-ой статьѣ XIII главы дальнѣйшаго роста церковныхъ имуществъ чрезъ пріобрѣтеніе духовными властями вотчинъ [3].

На эту послѣднюю функцію Монастырскаго Приказа слѣдуетъ обратить особенное вниманіе, такъ какъ, по изслѣдованію проф. Бѣляева, учрежденіе Монастырскаго Приказа вызывалось не столько желаніемъ сдѣлать судъ для всѣхъ равнымъ и отмѣнить привиллегію духовенства въ гражданскомъ судѣ, сколько скрытымъ стремленіемъ передать церковное имущество государству [4].

Такимъ образомъ, здѣсь, въ Монастырскомъ Приказѣ, мы имѣемъ передъ собою покушеніе на уничтоженіе одной изъ двухъ основъ симфоніи. Первая основа — догматы православной вѣры остаются неприкосновенными царскою властью; зато здѣсь нарушается вторая основа симфоніи — о почитаніи священства или Церкви, отчего нарушается и вся теорія симфоніи, по слову Ап. Іакова: иже бо весь законъ соблюдетъ, согрѣшитъ же во единомъ, бысть всѣмъ повиненъ (Іак. 2, 10).

Противъ этого нарушенія, какъ необъятнаго зла для русскаго государства, вступилъ въ борьбу Святѣйшій Патріархъ Никонъ, сдѣлавшись, благодаря ей, для насъ величайшимъ защитникомъ симфоніи властей и вмѣстѣ съ этимъ — проповѣдникомъ истинной самодержавной царской власти и поборникомъ русской идеологіи [5]. Ввиду такого значенія Патріарха Никона для русской идеологіи, мы считаемъ необходимымъ остановиться подробнѣе на его личности.

Монастырскій Приказъ вызвалъ борьбу со стороны Патріарха Никона единственно потому, что былъ проникнутъ цезарепапистскимъ духомъ, который бояре постарались внѣдрить въ душу царя Алексѣя Михайловича, желая господствовать надъ Церковью. Когда появилось «Уложеніе» (1649 г.), царю было только 20 лѣтъ, а Патріархъ Никонъ былъ тогда только Архимандритомъ Новоспасскаго монастыря и не могъ противодѣйствовать осуществленію въ жизни дѣятельности Монастырскаго Приказа. Сдѣлавшись Патріархомъ, онъ смогъ только добиться временнаго пріостановленія его дѣйствія. Но послѣ ухода Патр. Никона изъ Москвы въ Новый Іерусалимъ, бояре, дѣйствуя на слабохарактернаго царя, достигли въ полной мѣрѣ осуществленія назначенія Монастырскаго Приказа во всѣхъ его расширенныхъ ими полномочіяхъ.

Сознавая всю зловредность для государства и Церкви цезарепапистскаго духа, Патр. Никонъ, какъ это видно изъ его сочиненія: «Раззореніе» [6], не могъ оставить безъ протеста дѣятельность Монастырскаго Приказа, направленную къ лишенію самостоятельности Церкви. Прежде всего онъ протестовалъ противъ вмѣшательства свѣтской власти касательно суда надъ духовенствомъ по гражданскимъ дѣламъ, отмѣчая нарушеніе этимъ нововведеніемъ традицій, которыя вели свое начало отъ византійскаго и русскаго государственнаго законодательства. Вся сила этихъ традицій, по свидѣтельству Патр. Никона, заключалась въ томъ, что онѣ связаны были съ заклятіями устава св. Владиміра. «Если кто, говорится здѣсь, «нарушитъ мой уставъ, будетъ ли то мой сынъ или слуга, или кто-либо изъ моего рода или изъ бояръ, и вмѣшается въ церковныя дѣла Митрополита, которыя я далъ Митрополиту, и Церкви, и Епископамъ во всѣхъ городахъ, согласно канонамъ, тотъ будетъ судимъ и наказанъ. Если кто попытается захватить судъ церковный, онъ лишается имени христіанина, и всѣ такіе да будутъ прокляты св. отцами» [7].

Патр. Никонъ не могъ оставить безъ протеста эту судебную дѣятельность Монастырскаго Приказа и потому, что видѣлъ въ ней поводъ къ еще большему вмѣшательству въ церковныя дѣла и захватъ церковной власти въ свѣтскія руки съ прямымъ нарушеніемъ св. каноновъ.

Въ особенности, однимъ изъ такихъ было вмѣшательство Монастырскаго Приказа въ управленіе Церковью. «Что же сказать, — пишетъ Патр. Никонъ въ «Раззореніи», — о Митрополитѣ Питиримѣ, который въ епархіяхъ другихъ епископовъ и по приказу царя и вельможъ совершаетъ посвященіе? Какого великаго проклятія онъ не заслуживаетъ, согласно тому, что избранный свѣтскою властью низвергается вмѣстѣ съ посвятившимъ! Но теперь Архіепископы, архимандриты и попы въ монастырѣ избраны самимъ царемъ, и Митрополитъ Крутицкій ихъ посвящаетъ» [8].

По поводу такого вмѣшательства Патріархъ Никонъ заявляетъ, что для управленія Церковью необходимо имѣть благодать Апостоловъ, а не благодать на управленіе царствомъ [9]. Цитируя слова Ап. Павла — и овыхъ убо положи Богъ въ Церкви первѣе Апостоловъ, второе пророковъ, третіе учителей (1 Кор. 12, 28-31), — Патріархъ Никонъ спрашиваетъ: «Почему же царь не названъ на первомъ мѣстѣ по высотѣ царской власти? Каждый долженъ знать свою мѣру» [10].

Въ этомъ захватѣ царемъ церковной власти по управленію Церковью Патріархъ Никонъ видитъ то отступленіе отъ Св. Писанія и св. каноновъ, которое будетъ почвою для появленія антихриста (2 Сол. 2, 3). По его словамъ, царю слѣдовало бы быть образцомъ соблюденія св. каноновъ для всѣхъ, и въ государственномъ законодательствѣ не дѣлать отступленія отъ нихъ. Но это отступленіе, эта апостасія уже явилась, и потому можно ожидать осуществленіе предсказаній Апостола о вещахъ грядущихъ; исполненія того, чтó было открыто Богомъ пророку Даніилу. «Какъ Мидійская имперія, — говоритъ Патріархъ Никонъ, — была разрушена Вавилономъ, а Вавилонская Персидской, а Персидская Македонской, а Македонская — Римской, такъ Римская должна быть разрушена антихристомъ, а онъ — Христомъ» [11].

Очевидно, Патріархъ Никонъ въ понятіе Римской имперіи включаетъ и Россію, какъ продолженіе первой въ отношеніи унаслѣдованія отъ нея императорской государственной власти, въ которой еще св. Іоаннъ Златоустъ видѣлъ «удерживающаго отъ среды» (2 Сол. 2, 7), то-есть препятствіе для появленія антихриста.

Такъ же сильно протестовалъ Патріархъ Никонъ и противъ частичной секуляризаціи Монастырскимъ Приказомъ церковнаго имущества.

Хотя секуляризація, произведенная Монастырскимъ Приказомъ, была частичной и касалась церковныхъ имуществъ епископовъ Московской области и владѣній патріаршихъ, тѣмъ не менѣе Патріархъ Никонъ придавалъ ей огромное отрицательное значеніе для всего государства. И это понятно, ибо въ «Уложеніи» была проведена мысль, что государство вообще можетъ обращать въ свою собственность имущества, которыя принадлежатъ церковнымъ властямъ и учрежденіямъ. Патріархъ Никонъ ясно видѣлъ, что государственная власть своимъ законодательствомъ намѣревается отнять отъ всей Церкви средство къ осуществленію ея высшей задачи — церковнаго просвѣщенія и воспитанія русскаго народа, и тѣмъ предохранить его отъ гибели.

Отсюда понятно, почему Патр. Никонъ въ своемъ протестѣ противъ данной секуляризаціи такъ настойчиво требовалъ исполненія государственною властью св. каноновъ, коими церковное имущество, какъ собственность Божія, должно быть неприкосновеннымъ и неотчуждаемымъ [12].

Ясно отсюда и то, почему Патр. Никонъ въ томъ же своемъ протестѣ указывалъ, что захватъ государствомъ церковной собственности влечетъ за собою страшныя наказанія отъ Бога. Онъ приводилъ въ примѣръ царя израильскаго Ахава, который не много взялъ изъ того, что посвящено Богу, но гнѣвъ Божій палъ на весь Израиль. Указывался имъ и царь египетскій Шишалъ, котораго поразилъ Господь за походъ на Іерусалимъ съ цѣлью овладѣть сокровищами Іерусалимскаго храма, а также ассирійскій царь Сеннахиримъ, захотѣвшій взять городъ Іерусалимъ и осквернить его святыню; Господь рукою Ангела поразилъ за это смертью 185 тысячъ ассирійскаго войска [13].

Впрочемъ, указывалъ Патр. Никонъ и на тѣ несчастья, которыя случились въ Россіи за частичную секуляризацію церковнаго имущества, напоминая о жертвахъ чумы 1654-1655 г.г., о гибели отъ чумы бояръ, оставленныхъ царемъ въ Москвѣ во главѣ съ княземъ Пронскимъ, и страшное пораженіе Василія Шереметьева и князя Ивана Хованскаго [14].

Въ предчувствіи несравненно бóльшихъ несчастій, ожидавшихъ Россію за отнятіе церковнаго имущества и за поглощеніе государственною властью церковной, Патр. Никонъ не могъ не обратить вниманія царя Алексѣя Михайловича на свое страшное сонное видѣніе, бывшее ему въ 1661 г. въ Церкви Новоіерусалимскаго монастыря за утреней. Св. Петръ, Митрополитъ Московскій, явился Патр. Никону и повелѣлъ предупредить царя Алексѣя Михайловича, что Богу не угодны его посягательства на церковное имущество и воспріятіе имъ на себя архіерейскаго суда; святитель угрожалъ страшнымъ наказаніемъ Божіимъ за поступки царя, которое разразится надъ царскою властью въ Россіи. Это наказаніе было показано въ видѣніи Патр. Никону въ видѣ необычайнаго огненнаго пламени, исшедшаго изъ Московскаго Успенскаго собора и поглотившаго царскій дворецъ.

Вообще Патр. Никонъ смотрѣлъ на «Уложеніе», какъ на противоканоническія реформы, которыя должны были вести Россію къ гибели. Недаромъ Патр. Никонъ называлъ «Уложеніе» проклятою уложенною книгою [15]. Въ Монастырскомъ же Приказѣ онъ видѣлъ начало расцерковленія русскаго государства, которое совершилось при Петрѣ. Идея оцерковленія Россіи чрезъ государственное законодательство, непротивное св. канонамъ и проникнутое духомъ Церкви, или ея вѣрою, была основнымъ мотивомъ дѣятельности Патр. Никона и его борьбы съ расцерковленіемъ, которое осуществлялось чрезъ «Уложеніе» и Монастырскій Приказъ.

Такъ какъ оцерковленіе Русскаго государства имѣло своимъ источникомъ истинную самодержавную власть въ ея отношеніи къ Церкви на основѣ симфоніи властей; а расцерковленіе его было ничѣмъ инымъ, какъ нарушеніемъ этой симфоніи царской властью, которая въ такомъ случаѣ уже теряла свой истинный характеръ, то можно сказать, что борьба Патр. Никона была исповѣднической защитой исконной русской идеологіи. Борьба Патріарха была направлена къ тому, чтобы Русское Государство возглавлялось истинною царскою самодержавною властью, при которой только и возможно осуществленіе симфоніи властей и, слѣдовательно, — процвѣтаніе Церкви и государства силою православной вѣры.

Патр. Никону не суждено было оказаться побѣдителемъ въ этой борьбѣ. Онъ палъ, ибо его идея оцерковленія Русскаго Государства не была принята царемъ и въ особенности окружавшими его боярами. Однако, Патр. Никонъ указалъ намъ путь къ возрожденію Россіи въ лицѣ истинной самодержавной царской власти, которая должна относиться къ Церкви на основѣ симфоніи властей.

Поэтому пусть Патр. Никонъ будетъ учителемъ всѣхъ русскихъ православныхъ людей въ ихъ стремленіи къ возрожденію нашей родины. Пусть онъ навсегда останется для насъ чистымъ отъ того нареканія на его свѣтлый великій образъ, которое могло бы подорвать его авторитетъ въ нашихъ глазахъ, если бы имѣло подъ собой достаточное основаніе. Мы имѣемъ въ виду обвиненіе Патр. Никона въ непомѣрной гордынѣ, которое будто бы свидѣтельствуется съ одной стороны его стремленіемъ къ единоличному властительству надъ Церковью и государствомъ, т. е. наличіемъ въ его дѣятельности идеи папоцезаризма; съ другой — его уходомъ изъ Москвы въ Новый Іерусалимъ, когда его папоцезаристскія стремленія не осуществились.

Это обвиненіе не соотвѣтствуетъ дѣйствительности уже въ силу того одного, что оно исходило отъ враговъ Патріарха и въ частности — отъ раскольниковъ-старообрядцевъ. Послѣдніе возводили на Патр. Никона, при его жизни и послѣ смерти, многія клеветническія обвиненія, въ числѣ коихъ было и обвиненіе въ чрезмѣрной гордости. Они говорили, что Патр. Никонъ «возгордился на царскій чинъ и власть». Всѣ эти клеветы уже устранены изслѣдованіями профессора Субботина и трудомъ профессора Зызыкина: «Патріархъ Никонъ».

Обвиненіе въ гордости въ особенности распространялъ и устно, и печатно (въ своей «Исторіи суда надъ Патр. Никономъ») самый лютый его врагъ Газскій митрополитъ Паисій Лигаридъ, искавшій перваго мѣста въ Русской Церкви и готовый на все въ угоду царю и боярамъ. Чтобы имѣть истинную оцѣнку даннаго обвиненія Патр. Никона, надо знать, чтó представляетъ собою личность Паисія Лигарида.

Послѣдній былъ совершенно аморальною личностью и послушнымъ орудіемъ бояръ въ ихъ стремленіи низложить Патріарха. Онъ отличался крайнимъ двуличіемъ и вымогательствомъ денегъ у царя Алексѣя Михайловича и бояръ. Его книга: «Исторія Іерусалимскихъ Патріарховъ» была направлена противъ православной Церкви въ цѣляхъ возвышенія папской власти. Патріархи Мелетій Константинопольскій и Нектарій Іерусалимскій на основаніи этой книги предали Паисія Лигарида анаѳемѣ и отлучили его отъ Церкви. Царь Алексѣй Михайловичъ, весьма расположенный къ Лигариду и благодарный ему за проведеніе дѣла противъ Патр. Никона, видѣлъ въ осужденіи Лигарида осужденіе всего подъятаго имъ никоновскаго дѣла. Поэтому онъ усердно просилъ о возстановленіи Паисія въ санѣ особой грамотой къ Патр. Нектарію. Но такъ какъ на Іерусалимской каѳедрѣ оказался уже съ 1669 г. Патр. Досиѳей, то послѣднимъ и посланъ былъ отвѣтъ. Досиѳей, уступая крайней мольбѣ Алексѣя Михайловича, снялъ съ Лигарида запрещеніе, но чрезъ два мѣсяца опять его запретилъ, зная, что онъ тайный католикъ и содомитъ [16].

Разумѣется, для опроверженія даннаго обвиненія Патр. Никона лучше всего намъ обратиться къ исторической дѣйствительности и посмотрѣть, были ли здѣсь такіе факты въ отношеніяхъ Патріарха къ царской власти, которые обличали бы его въ стремленіи къ папоцезаризму. Ни одного подобнаго факта мы не найдемъ. Напротивъ, дѣйствительность говоритъ о томъ, что Патр. Никонъ вездѣ и всюду проповѣдывалъ ученіе о необходимости положить въ основу взаимоотношеній царской и церковкой власти идею симфоніи. Это ученіе имъ было выражено еще предъ самымъ вступленіемъ въ санъ патріаршества, когда 22 іюля 1652 г. въ Успенскомъ соборѣ онъ говорилъ царю и боярамъ: «Если вамъ угодно, чтобы я былъ у васъ патріархомъ, дайте мнѣ ваше слово и произнесите обѣтъ въ этой соборной церкви передъ Господомъ и Спасителемъ нашимъ и Его Пречистою Матерью, Ангелами и всѣми святыми, что вы будете содержать Евангельскіе догматы и соблюдать правила св. Апостоловъ и св. отцовъ и законы благочестивыхъ царей. Если обѣщаетесь слушаться и меня, какъ вашего главнаго архипастыря и отца, во всемъ, что буду возвѣщать вамъ о догматахъ Божіихъ и о правилахъ, въ такомъ случаѣ я, по вашему желанію и прошенію, не стану болѣе отрекаться отъ великаго архіерейства» [17].

Такимъ образомъ, въ этой рѣчи своей Патр. Никонъ требовалъ отъ царя, бояръ и духовенства соблюденія догматовъ и св. каноновъ, на основаніи которыхъ они должны были опредѣлять свои къ нему отношенія. Но эти догматы и каноны, какъ видѣли мы, являются основами симфоніи властей.

Еще опредѣленнѣе Патр. Никонъ выразилъ свое стремленіе къ осуществленію симфоніи въ рѣчи на Соборѣ 1564 г., когда сказалъ: «По словамъ благочестиваго царя Юстиніана, два величайшіе дара даровалъ Богъ людямъ по Своей благодати: священство и царство, изъ которыхъ одно служитъ Божественнымъ, а другое правитъ человѣческими (дѣлами), но оба, происходя изъ одного и того же начала, украшаютъ человѣческую жизнь; они тогда только могутъ выполнить свое призваніе, если будутъ заботиться о сохраненіи между людьми Божественныхъ заповѣдей и церковныхъ правилъ» [18].

То же самое стремленіе Патр. Никона ярко было выражено и въ томъ обстоятельствѣ, что теорія симфоніи властей была помѣщена имъ въ предисловіи изданнаго имъ въ 1655 г. Служебника. Здѣсь о царѣ и Патріархѣ говорится, какъ о «Богоизбранной сей и премудрой двоицѣ», которая въ лицѣ царя Алексѣя Михайловича и Патр. Никона предсѣдательствовала на Соборѣ 1654 [19].

Въ своемъ сочиненіи: «Раззореніе» Патр. Никонъ ясно различаетъ власть церковную и власть царскую, изъ коихъ ни одна не должна подавлять своимъ вмѣшательствомъ области другой, но каждая должна блюсти свой порядокъ за своею собственною отвѣтственностью. «Въ духовныхъ дѣлахъ, — говорится здѣсь, — воля царя не можетъ стоять выше церковнаго закона, ни въ отношеніи какого-либо дѣла, принадлежащаго Церкви, царь не можетъ дѣлать установленій или дѣйствовать съ властью контролирующей. Такъ же надо понимать и о церковныхъ канонахъ, которые повелѣваютъ соблюдать и поддерживать царскіе законы. Ни одинъ человѣкъ не можетъ противодѣйствовать канонамъ Церкви, ученію св. отцовъ и законамъ царства, или что-либо возражать противъ нихъ: каждая имѣетъ свой собственный порядокъ и права, установленныя Богомъ, и каждая должна поддерживать и защищать свой собственный порядокъ для себя, на свою собственную отвѣтственность» [20].

На протяженіи всей рукописи Патр. Никона въ 900 страницъ, переведенныхъ Пальмеромъ на англійскій языкъ, нѣтъ ни одного слова, которое говорило бы о требованіи для Патріарха какихъ-либо правъ въ дѣлахъ государственнаго управленія.

И не только въ поученіяхъ, рѣчахъ и сочиненіяхъ Патр. Никона нельзя найти ничего, чтó говорило бы о его претензіи на участіе въ управленіи государственными дѣлами въ какой бы то ни было мѣрѣ. Этого совсѣмъ не было и въ его дѣятельности. Въ данномъ случаѣ весьма характерны слова самого царя Алексѣя Михайловича, которыя свидѣтельствуютъ о полномъ невмѣшательствѣ Патр. Никона въ свѣтскія государственныя дѣла. Эти слова произнесъ царь въ 1657 году въ отвѣтъ на просьбу одного діакона о снятіи съ него запрещенія, наложеннаго на него Патр. Никономъ. «Боюсь, — сказалъ ему царь, — что Патріархъ Никонъ отдастъ мнѣ свой посохъ и скажетъ: возьми его и паси монаховъ и священниковъ; я не прекословлю твоей власти надъ вельможами и народомъ; зачѣмъ же ты ставишь мнѣ препятствіе въ отношеніи къ монахамъ и священникамъ» [21].

Даже титулъ «Великаго Государя», который Патр. Никонъ не соглашался принимать, и государственное регенство въ отсутствіе царя, принятое по просьбѣ послѣдняго, на которое Патр. Никонъ смотрѣлъ, какъ на службу Государю, абсолютно не говорятъ о его стремленіи къ вмѣшательству въ государственныя дѣла. И то, и другое свидѣтельствуетъ не о политической, а о духовной высотѣ патріаршества, до котораго достигло оно благодаря геніальности Патр. Никона.

Мы можемъ въ защиту Патр. Никона сказать еще больше. Онъ не только не вмѣшивался въ государственныя дѣла царя, но и въ своихъ церковныхъ дѣлахъ не стремился къ единоличному властительству. Онъ привлекалъ къ участію въ нихъ епископовъ Русской Церкви и того же царя, о чемъ свидѣтельствуютъ созванные имъ Соборы [22]. «Не допустимо думать, — пишеть Голубинскій, — что Соборы только прикрывали своеволіе Патр. Никона. На Соборѣ 1654 г. былъ и царь, кромѣ якобы деспотическаго Никона; если Павлу Коломенскому не мѣшали высказаться противъ, то не были заграждены уста и другимъ... Затѣмъ на Соборѣ 1666 г. единодушный голосъ епископовъ свидѣтельствовалъ, что никоновское исправленіе было дѣломъ всѣхъ представителей Русской Церкви, кромѣ одного, слѣдовательно, это было дѣломъ всей Церкви» [23].

Итакъ, если въ исторической дѣйствительности не находится никакихъ фактическихъ данныхъ обвинять Патр. Никона во вмѣшательствѣ въ государственныя дѣла, то нѣтъ никакихъ основаній и для его обвиненія въ непомѣрной гордости, которая приписывается Патр. Никону на основаніи этого мнимаго его вмѣшательства. Все это обвиненіе взято изъ собственнаго ума Лигарида и исходило изъ злобы враговъ Патр. Никона.

То же самое нужно сказать и относительно обвиненія Патр. Никона въ непомѣрной гордости на основаніи ухода его изъ Москвы въ Новый Іерусалимъ 10 іюля 1658 г. По мнѣнію С. М. Соловьева, этотъ уходъ есть ни что иное, какъ протестъ Патр. Никона противъ лишенія его прежняго значенія въ государствѣ, или — средство давленія на царя, имѣвшее цѣлью заставить удовлетворить честолюбіе и гордость Патріарха и вернуть его къ прежнему положенію въ государствѣ. Соловьевъ смотритъ на свое мнѣніе, какъ на психологическія причины, побудившія Патр. Никона удалиться изъ Москвы въ Новый Іерусалимъ [24].

Но это психологическое объясненіе ухода Патр. Никона имѣетъ своимъ источникомъ взглядъ на него, какъ на крайне гордаго человѣка, все того же Лигарида и потому является пристрастнымъ и несостоятельнымъ.

И по существу своему это психологическое объясненіе является слишкомъ не психологичнымъ. Въ своемъ «Раззореніи» Патр. Никонъ пишеть: «Если бы Великій Государь царь не обѣщалъ передъ Богомъ и Матерью Божіею соблюдать заповѣди Святого Евангелія, святыхъ Апостоловъ, и святыхъ отцовъ, то я бы не помыслилъ принять такой санъ. Но Богъ вѣдаетъ, какъ Великій Государь царь далъ свой обѣтъ въ Св. Церкви предъ Господомъ и Богомъ и всечестнымъ и животворящимъ образомъ Всесвятѣйшей Пречистой и Преблагословенной Дѣвы Матери Божіей и Приснодѣвы Маріи, и предъ святыми Ангелами, и предъ всѣми Святыми, и предъ освященнымъ Соборомъ, и передъ его царскимъ синклитомъ и передъ всѣмъ народомъ. И пока онъ, Великій Государь царь, сколько могъ держался своего обѣта, повинуясь святой Церкви, мы хранили терпѣніе. Но когда онъ нарушилъ свой обѣтъ окончательно и сталъ на насъ неправедно гнѣваться, какъ Господу Богу извѣстно, тогда мы, помня свое собственное обѣщаніе соблюдать заповѣди Божіи, данныя при поставленіи въ Патріархи собственноручной подписью, войдя въ Святую Церковь въ годовщину принесенія въ Москву святой Ризы нашего Господа Бога и Спасителя Іисуса Христа, и окончивъ святую литургію, засвидѣтельствовали передъ Богомъ... [25] безпричинный гнѣвъ царя и ушли, помня Божественныя заповѣди (Матѳ. 10, 22): «Когда же будутъ васъ гнать въ одномъ городѣ, бѣгите въ другой, ибо истинно говорю вамъ: не успѣете обойти городовъ Израилевыхъ, какъ придетъ Сынъ Человѣческій». И, выйдя изъ города, помня заповѣди Божіи: «Когда не принимаютъ васъ и не слушаютъ васъ, уходите изъ дома того, стряхайте прахъ отъ ногъ своихъ» [26].

Такимъ образомъ, какъ свидѣтельствуетъ самъ Патр. Никонъ, онъ ушелъ вслѣдствіе того, что царь нарушилъ клятву, пересталъ слушать его въ дѣлахъ духовныхъ, и въ прощальномъ словѣ обвинилъ царя въ своемъ уходѣ, поставивъ его въ положеніе гонителя. Какъ человѣкъ въ высшей степени умный и геніальный, онъ, конечно, не могъ рассчитывать, что за такое прощальное его исповѣдническое слово царь вернетъ его. Скорѣе онъ могъ ожидать, что царь еще болѣе на него разгнѣвается. Но Патр. Никонъ не могъ поступить иначе, ибо безкомпромиссно боролся за истину и неуклонно требовалъ отъ царя исполненія клятвы, данной имъ при вступленіи Никона на патріаршество, клятвы соблюдать Божественныя заповѣди и св. каноны и сообразно съ этимъ относиться къ церковной власти.

Этому психологическому объясненію проф. Соловьевымъ ухода Патр. Никона надо противопоставить истинное психологическое объясненіе слова Патр. Никона, при вступленіи его на патріаршество, какое дѣлаетъ проф. Стенли, въ цѣляхъ уясненія смысла того же ухода Патр. Никона. По поводу требованія Патр. Никономъ отъ царя клятвы 22 іюля 1652 г., проф. Стенли говоритъ: «Въ самомъ (этомъ) требованіи мы узнаёмъ тотъ же открытый, рѣшительный и непреклонный характеръ. Властолюбіе, ищущее неограниченнаго господства, никогда не предложитъ такихъ требованій и притомъ въ минуту своего возвышенія. Оно постепенно, незамѣтно посягаетъ на права другихъ. Такое требованіе можеть сдѣлать только человѣкъ, глубоко сознающій важность предстоящихъ ему обязанностей и всю силу препятствій на пути къ ихъ выполненію... Какимъ вступилъ онъ на каѳедру — строгимъ, рѣшительнымъ и непреклоннымъ, такимъ чрезъ шесть лѣтъ онъ оставилъ ее» [27].

Какъ видимъ, психологическое объясненіе ухода Патр. Никона профессоромъ Стенли совершенно исключаетъ возможность объяснять уходъ Патр. Никона въ смыслѣ его непомѣрной гордости. Напротивъ, на основаніи этого ухода оно говоритъ о немъ, какъ о мужественномъ исповѣдникѣ Божественныхъ заповѣдей и своихъ священныхъ патріаршихъ обязанностей. Проф. Стенли, какъ чуткій и истинный психологъ, чрезъ уходъ Патр. Никона вскрываетъ въ немъ не гордость, а рѣдкій духъ исповѣдничества.

Это мнѣніе проф. Стенли объ уходѣ Патр. Никона совпадаетъ съ мнѣніемъ Іерусалимскаго Патр. Нектарія. Для насъ это патріаршее мнѣніе должно быть особенно цѣннымъ. Въ данномъ случаѣ высказывается весьма авторитетное лицо, о которомъ его преемникъ Іерусалимскій Патр. Досиѳей отзывался въ своемъ письмѣ къ царю Алексѣю Михайловичу, какъ о высокомъ нравственномъ авторитетѣ. Помимо того, Патр. Нектарій находился вдали отъ никоновской московской смуты и не былъ заинтересованнымъ лицомъ. Онъ даетъ положительный отзывъ о Патр. Никонѣ, несмотря на то, что ему были представлены чрезъ іеродіакона Мелетія — друга Лигарида отъ враговъ Патр. Никона самыя отрицательныя свѣдѣнія относительно послѣдняго. Вотъ что писалъ (отъ 20 января 1664 г.) Патр. Нектарій царю Алексѣю Михайловичу по поводу присланной грамоты. «Въ сей грамотѣ мы не нашли ни причины удаленія Св. Патріарха вашего Киръ Никона, сослужителя и брата нашего о Христѣ нашего смиренія, ни другой какой вины противъ него, кромѣ пятилѣтняго его отсутствія... Итакъ, просимъ мы Святѣйшее Ваше Величество, чтобы вы не преклоняли слуха своего къ совѣтамъ мужей завистливыхъ, любящихъ мятежи и возмущенія, а наипаче, если таковые будутъ изъ духовнаго сана... Несогласія и возмущенія въ Церкви страшнѣе всякой войны, ибо раздираютъ нетлѣнную одежду Христову, которую не раздѣлили и жестокосердые воины во время страданія Христова; раздирать же одежду Христову есть явный знакъ погибели души, за которую умеръ Христосъ... Итакъ, помысли о семъ, миролюбивый государь, послѣдуй кротости Давида, воспріими ревность по вѣрѣ православной и постарайся со тщаніемъ паки возвести Патріарха вашего на престолъ его, дабы во время священнаго твоего царствованія не было положено злого и гибельнаго начала смѣнять православныхъ и правомыслящихъ о догматахъ вѣры Патріарховъ вашихъ. Сіе есть начало разрушенія Церкви нашей въ Константинополѣ; оно послужило и донынѣ служитъ источникомъ многихъ золъ и сдѣлало насъ посрамленными передъ западной церковью. Опасайтесь и вы, чтобы необычайное у васъ не обратилось въ гибельную привычку. Если Никонъ говоритъ, что онъ не отрекался отъ престола, но отъ непокорныхъ, то ясно, что онъ обличаетъ непокорность народа. Итакъ, покажите къ нему достодолжное повиновеніе, какъ къ строителю благодати, не обыкновенное въ Церквахъ Божіихъ, но каковое предписываютъ Божественные законы. Отреченіе же его, которое, какъ говорятъ, онъ сдѣлалъ въ Церкви, можетъ быть принято снисходительнѣе для соблюденія тишины, тѣмъ болѣе, что онъ Киръ Никонъ, какъ мы сказали, отрекался отъ непокорнаго народа, а не отъ престола» [28].

Хотя это письмо Патр. Нектарія написано весьма корректно и сдержанно, тѣмъ не менѣе по своему содержанію оно является страшнымъ обвинительнымъ приговоромъ для царя Алексѣя Михайловича, бояръ и всѣхъ враговъ Патр. Никона, которые на языкѣ каноническихъ правилъ разсматриваются въ данномъ случаѣ, какъ непокорная паства или непокорный народъ, въ силу чего св. каноны предвидятъ оставленіе его архипастырями.

Прежде всего здѣсь выгораживается личность Патр. Никона отъ обвиненій со стороны его враговъ. Затѣмъ Патр. Нектарій обращаетъ вниманіе царя Алексѣя Михайловича на то, что въ Русской Церкви раздирается риза Христова, совершается ужасная церковная смута, которая страшнѣе всякой войны и виновникомъ которой является самъ царь, такъ какъ онъ слушаетъ людей завистливыхъ, любящихъ мятежи и возмущенія. Патріархъ умоляетъ царя съ особенной заботливостью и почтительностью возвратить на престолъ Патр. Никона и предупреждаетъ его, чтобы Патр. Никонъ не былъ смѣщенъ съ патріаршей каѳедры, что будетъ поводомъ для русскихъ царей такъ поступать въ Русской Церкви и впредь, и что является величайшимъ зломъ, отъ котораго страдала и страдаетъ Константинопольская Церковь.

Намъ въ данномъ случаѣ слѣдуетъ обратить особенное вниманіе въ этомъ письмѣ Патр. Нектарія на то, что имъ обвиняется въ непокорности, что то же — въ гордости, не Патр. Никонъ, а его непокорная паства, т. е. царь, бояре и прочіе враги Патр. Никона. Послѣдній же представляется въ письмѣ, какъ обличитель этой гордости, какъ мужественный безкомпромиссный духовный ихъ глава.

Кстати сказать, эта непокорность или гордость враговъ Патр. Никона возросла до такой степени, что они не только не вернули Патр. Никона на его каѳедру, но два раза — въ 1662 и въ 1664 г.г., когда Патр. Никонъ самъ дѣлалъ попытки вернуться на свою каѳедру и пріѣзжалъ съ этой цѣлью въ Москву, — царь и бояре изгоняли его.

Итакъ, попытка проф. Соловьева обвинить Патр. Никона въ непомѣрной гордости, вследствіе его ухода въ Новый Іерусалимъ, не имѣетъ подъ собою никакихъ достаточныхъ основаній. Поэтому мы должны смотрѣть на уходъ Патр. Никона въ Новоіерусалимскій монастырь, какъ на средство его архипастырскаго воздѣйствія на царя, имѣвшее своею цѣлью побудить послѣдняго перемѣнить свое противоканоническое отношеніе къ православной Церкви и установить къ ней отношеніе на почвѣ симфоніи. Будемъ смотрѣть на его уходъ, какъ на исповѣдничество, такъ какъ, если бы онъ не ушелъ, то оказался бы въ числѣ тѣхъ малодушныхъ людей, которые потворствовали свѣтской власти въ ея незаконномъ и гибельномъ для государства вмѣшательствѣ въ церковныя дѣла.

Будемъ по данному вопросу единомысленны съ Патр. Нектаріемъ, а не съ тѣми, которые въ своихъ обвиненіяхъ Патр. Никона исходили изъ клеветническихъ воззрѣній Лигарида, точнѣе, изъ его недобраго сердца, изъ котораго, согласно словамъ Христа, исходятъ помышленія злая (Матѳ. 15, 19). Эти помышленія всегда видятъ одно только зло въ людяхъ, доброе превращая въ злое.

Есть, наконецъ, и еще одно основаніе, въ силу котораго мы должны отметать мнѣніе, что Патр. Никону была присуща непомѣрная гордость. Этимъ основаніемъ является его подвижническая жизнь, увѣнчанная исповѣдническими страданіями и дарами Св. Духа.

Къ строго аскетической жизни Патр. Никонъ стремился съ самой ранней своей юности. Впослѣдствіи за особенную строгость своихъ монашескихъ подвиговъ Патр. Никонъ былъ избранъ игуменомъ Кожеезерской пустыни, и ради тѣхъ же своихъ подвиговъ сдѣлался извѣстенъ царю Алексѣю Михайловичу, который во вниманіе къ его истинной подвижнической жизни, а также ради его великаго ума и краснорѣчія, содѣйствовалъ назначенію его въ архимандриты Московскаго Новоспасскаго монастыря, затѣмъ въ митрополиты Новгородскіе и, наконецъ, по желанію царя, Никонъ былъ избранъ Патріархомъ Всероссійскимъ. Но и будучи Патріархомъ, Никонъ продолжалъ вести аскетическую жизнь, а когда жилъ въ Воскресенскомъ монастырѣ, то при постройкѣ монастырскихъ зданій самъ носилъ своими руками наряду съ работниками камни, известь, воду и прочее, какъ простой каменщикъ. Во время своего заточенія онъ носилъ на тѣлѣ тяжелыя вериги.

Конечно, нравственныя страданія, которыя испытывалъ Патр. Никонъ отъ зависти, ненависти и всевозможныхъ клеветъ со стороны враговъ своихъ, были для него несравненно тяжелѣе аскетическихъ подвиговъ. Трудно удержаться отъ слезъ при чтеніи повѣствованія о судѣ надъ Патр. Никономъ, на которомъ не только отсутствовали достаточныя обвиненія къ низложенію Патріарха, но имѣли мѣсто и крайне тяжкія оскорбленія его невинной личности [29]. На судѣ присутствовали два восточныхъ патріарха — Антіохійскій и Александрійскій.

Этотъ судъ Патр. Никонъ назвалъ незаконнымъ, а греческихъ патріарховъ — наемниками. Таковымъ дѣйствительно и былъ этотъ судъ. Всѣ обвиненія, въ силу которыхъ Соборъ лишилъ патріаршей каѳедры и святительскаго сана Патр. Никона, оставивъ ему лишь монашество, были извѣстны и Іерусалимскому Патр. Нектарію. Но послѣдній писалъ царю Алексѣю Михайловичу, что не нашелъ достаточныхъ причинъ къ обвиненію Патр. Никона, почему и просилъ вернуть его на патріаршество. Восточные патріархи, бывшіе на судѣ, были задарены русскимъ правительствомъ и, кромѣ того, ихъ совершенно изолировали отъ сторонниковъ Патр. Никона, отъ которыхъ они могли бы узнать все беззаконіе, совершавшееся надъ нимъ. При всемъ томъ и они колебались по поводу осужденія Патр. Никона. Наконецъ, не всѣ русскіе епископы были согласны на строгое осужденіе Патр. Никона, въ особенности Черниговскій Архіепископъ Лазарь Барановичъ, одинъ изъ самыхъ просвѣщенныхъ іерарховъ того времени, уважаемый за свою благочестивую жизнь самимъ Государемъ. Къ нему примкнули на Соборѣ Симонъ Архіепископъ Вологодскій и Мисаилъ Епископъ Коломенскій. Поэтому на второмъ засѣданіи Собора вмѣсто обвиненія всѣ безмолвствовали, несмотря на то, что Государь требовалъ уликъ противъ Патр. Никона. На послѣднемъ засѣданіи Собора ему былъ объявленъ приговоръ, коимъ онъ былъ лишенъ сана, съ сохраненіемъ только иночества, и присужденъ къ заточенію на вѣчное покаяніе въ Бѣлоезерскій Ѳерапонтовъ монастырь. По прочтеніи приговора, тутъ же восточные патріархи сняли съ Патр. Никона святительскіе знаки и надѣли на него простой монашескій клобукъ. Патр. Никонъ спрашивалъ ихъ, зачѣмъ въ отсутствіе царя и въ малой церкви, а не въ томъ соборѣ Успенія, гдѣ нѣкогда умоляли его вступить на патріаршій престолъ, нынѣ неправедно и втайнѣ его низлагаютъ. Но отвѣта не получилъ.

Послѣ суда надъ Патр. Никономъ его нравственныя страданія не прекратились, но еще болѣе стали увеличиваться. Тотчасъ по снятіи съ него сана его съ ругательствами отвели на земскій дворъ, вручили его приставамъ, которые осыпали его поношеніями. Къ нимъ присоединился Архимандритъ Сергій, который страшно поносилъ Патр. Никона и не давалъ ему совсѣмъ покоя своимъ злословіемъ. Съ земскаго двора Патр. Никонъ былъ отправленъ въ путь въ жестокую стужу. По любви къ нему съ нимъ отправились въ мѣсто заточенія нѣкоторые изъ его учениковъ. Новоспасскій Архимандрить Іосифъ, провожавшій Патр. Никона до рѣки Клязьмы, отдалъ ему свою шубу, чтобы укрыть его отъ стужи. Прочіе, сопровождавшіе Патр. Никона, въ теченіе всего пути не только не имѣли къ нему сожалѣнія, но даже не давали ему хлѣба. Въ силу бѣдности Ѳерапонтова монастыря Патр. Никону были отведены душныя, тѣсныя кельи, похожія на темницу; приставники жестоко обращались съ нимъ, они наглухо заколачивали окна его келіи и въ такомъ стѣснені и содержали Патр. Никона до кончины царя Алексѣя Михайловича.

Послѣдній всю остальную свою жизнь раскаявался въ низверженіи Патр. Никона, посылалъ ему подарки. А предъ смертью посылалъ къ нему просить себѣ отпустительной грамоты, именуя его своимъ отцомъ, Великимъ Господиномъ, Святѣйшимъ іерархомъ и блаженнымъ Пастыремъ. Однако, вернуть Патр. Никона царь не могъ, такъ какъ бояре и близкіе къ Государю лица владѣли его волею. Чтобы не допустить этого возвращенія, они выдумывали новыя обвиненія противъ Патр. Никона и даже оклеветали его въ сношеніяхъ съ Стенькой Разинымъ и въ нечистой жизни. Нѣтъ ничего больнѣе для сердца клеветы. Недаромъ св. Церковь внушаетъ каждому изъ насъ обращаться всегда къ Богу съ молитвою: избави мя отъ клеветы человѣческія. Поэтому клеветы были для Патр. Никона высшей мѣрою всѣхъ тѣхъ нравственныхъ мукъ, которыя судилъ Господь ему перенести.

Нѣкогда св. Серафима Саровскаго спросили, какъ онъ могъ вынести такой великій подвигъ, какъ стояніе на камнѣ въ теченіе трехъ лѣтъ? Онъ отвѣтилъ, что только благодать Св. Духа могла укрѣпить его для несенія этого молитвѣннаго подвига... Ясно, что благодать Св. Духа помогла Патр. Никону нести крестъ его аскетическихъ суровыхъ подвиговъ и его тяжкихъ душевныхъ страданій. Безъ сей благодати онъ не могъ бы перенести въ особенности всѣхъ тѣхъ нравственныхъ униженій, оскорбленій, всѣхъ гнусныхъ клеветъ, которыя выпали на его долю послѣ его патріаршаго величія. Но эта благодать гордымъ не дается отъ Бога; напротивъ, Господь противится гордымъ, лишая ихъ Своей благодати.

Такъ, жизнь Патр. Никона въ ея аскетическихъ подвигахъ и безропотныхъ нравственныхъ страданіяхъ свидѣтельствуетъ, что обвиненіе его въ непомѣрной гордости является несостоятельнымъ.

Это обвиненіе опровергается и его истинною любовію къ ближнимъ. Она, какъ свидѣтельствуетъ историческая дѣйствительность, была въ Патр. Никонѣ поразительной. Народъ русскій весьма любилъ его, въ особенности за его благотворенія бѣднымъ и защиту всѣхъ обиженныхъ и несчастныхъ, чѣмъ онъ отличался, еще будучи Архимандритомъ Новоспасскаго монастыря, ходатайствуя за беззащитныхъ лично предъ Государемъ. Не забылъ онъ бѣдныхъ и обездоленныхъ и тогда, когда былъ Патріархомъ, о чемъ свидѣтельствують тотъ плачъ и рыданія народа, когда Патр. Никонъ покидалъ Москву послѣ 10 іюля 1658 года. Этимъ благотворителемъ онъ остался и тогда, когда жилъ въ Воскресенскомъ монастырѣ, и даже въ заточеніи. Такимъ образомъ, эта высшая добродѣтель была въ немъ постоянной и, какъ таковая, она не могла быть опять безъ той же благодати Св. Духа, ибо св. Макарій Великій учитъ, что естественною безблагодатною любовью является та, которая непостоянна, и, напротивъ, видитъ соприсутствіе благодати Св. Духа въ той любви, которая не прерывается, исходя изъ внутренней потребности человѣческаго сердца всегда любить ближнихъ. Но это соприсутствіе благодати Божественнаго Духа чрезъ любовь его къ ближнимъ опять свидѣтельствуетъ о томъ же, — что въ немъ не было гордыни.

Но лучше всего опровергается обвиненіе въ гордости Патр. Никона тѣми сторонами его жизни, въ которыхъ благодать Св. Духа, несовмѣстимая съ гордостью, проявлялась въ немъ не только чрезъ подвиги и любовь, а непосредственно и, прежде всего, какъ особая печать Божественнаго избранничества. Она отмѣчалась людьми. Передаютъ, что Патр. Никонъ, еще будучи юношей, предаваясь иноческимъ подвигамъ въ монастырѣ св. Макарія Желтоводскаго, былъ подъ духовнымъ руководствомъ одного благочестиваго іерея Ананіи (въ иночествѣ Антонія). Послѣдній предрекъ Никону Патріаршество. То же самое предрекъ ему одинъ мордвинъ, воскликнувъ: «Ты будешь царь или Патріархъ». О томъ же получилъ онъ предсказаніе отъ Новгородскаго Митрополита Афѳонія, исполненнаго святости и благодати, когда былъ посвященъ имъ въ игумена Кожеезерской обители.

Эта благодать Божественнаго Духа дивно хранила Патр. Никона съ самыхъ младенческихъ лѣтъ. Онъ былъ малымъ ребенкомъ, когда мачеха, видя, что онъ уснулъ въ печкѣ, заложила ее дровами и запалила ихъ, желая сжечь ненавистнаго Никиту (такъ звали Патр. Никона въ міру). Но посторонняя женщина, посланная Богомъ, услышавъ крикъ младенца, вовремя выхватила его изъ пламени невредимымъ и тѣмъ спасла ему жизнь. Дивный промыслъ Божій сохранилъ Никона отъ потопленія на Бѣломъ Морѣ, близъ Соловецкой обители, предъ Онѣжскимъ устьемъ. Приставши на своей утлой ладьѣ къ острову Кію, онъ водрузилъ крестъ на немъ въ память своего спасенія отъ потопленія. Впослѣдствіи, будучи Патріархомъ, онъ построилъ на о. Кіѣ Крестный монастырь. Та же промыслительная десница Божія спасла его отъ смерти въ 1650 году во время новгородскаго бунта, когда Никона, уже бывшаго въ санѣ Новгородскаго Митрополита, до такой степени избили камнями и дубьемъ за укрывательство въ архіерейскомъ домѣ новгородскаго воеводы князя Хилкова отъ озвѣрѣвшей толпы бунтарей, что у него хлынула изо рта, носа и ушей кровь и всѣ считали его уже умершимъ. Но Господь даровалъ ему прежнее здравіе и силу.

Благодать Св. Духа проявлялась въ Патр. Никонѣ и какъ даръ прозорливости. Когда вышеупомянутый Архимандритъ Сергій дерзко досаждалъ ему послѣ суда, онъ сказалъ ему съ горечью въ сердцѣ, что и его сошлютъ въ заточеніе. И, дѣйствительно, Сергій былъ сосланъ по повелѣнію царя въ заточеніе на покаяніе въ Толгскій монастырь. Когда Патр. Никона, уже умирающаго, везли на стругѣ по Волгѣ и причалили къ берегу противъ Толгскаго монастыря, то Архимандриту Сергію явился Патр. Никонъ въ сонномъ видѣніи и сказалъ: «Встань, братъ Сергій, простимся». Архимандрить тотчасъ поспѣшилъ къ Патр. Никону, палъ ему въ ноги и со слезами испросилъ себѣ прощеніе. Давши прощеніе Архимандриту Сергію, Патр. Никонъ уже не могъ больше говорить и тутъ же скончался, принявъ Св. Тайны отъ своего духовника. Благодатный даръ прозорливости Патр. Никонъ обнаружилъ и предъ полученіемъ указа отъ царя Ѳеодора Алексѣевича, который возвѣщалъ ему свободу и возвращеніе въ любимую имъ св. Воскресенскую обитель. Объ этомъ указѣ ни Патр. Никонъ и никто изъ окружающихъ его ровно ничего не знали; однако, наканунѣ полученія указа Патріархъ повелѣлъ своей братіи собираться въ путь въ Воскресенскій монастырь. Наконецъ, Патр. Никону былъ присущъ и даръ цѣленія недуговъ. Этотъ даръ проявлялся въ немъ особенно въ періодъ заточенія, когда благочестивые люди приходили и пріѣзжали къ нему, испрашивая молитвъ въ своихъ болѣзняхъ. Но съ особенной силой исцѣленія стали совершаться послѣ его смерти отъ его гроба въ Новоіерусалимскомъ монастырѣ.

Ясно, что у Патр. Никона не могло быть непомѣрной гордости, ибо она несовмѣстима съ благодатію Св. Духа, которая была присуща ему съ самыхъ младенческихъ лѣтъ и проявлялась въ немъ въ очевидной и поразительной мѣрѣ до самой его кончины. Ему были присущи обычныя человѣческія немощи, которыя коренились не въ преступной и страстной волѣ, а въ его природномъ пылкомъ характерѣ. При этомъ Патр. Никонъ отличался строгой взыскательностью къ подчиненнымъ, при нарушеніи ими своихъ обязанностей. Эта строгость переходила даже въ суровость, когда Патр. Никонъ сталкивался съ прямымъ нарушеніемъ Божественныхъ законовъ. Всѣ эти черты его личности, проявляясь въ отношеніи къ людямъ недуховнымъ и строптивымъ, были для нихъ невыносимы. Но если дѣятельность, сопровождаемая такими чертами, исходитъ изъ ревности по Богѣ, то она высоко цѣнится въ очахъ Божіихъ. Такою ревностію и отличался Патр. Никонъ, ибо всѣ его дѣйствія показываютъ, что центромъ его жизни была не личная слава, а слава Божія, благо Русской Церкви и государства, о чемъ свидѣтельствуетъ и его ученіе.

Во всякомъ случаѣ, не гордость и властолюбіе Патр. Никона, коихъ у него не было, могли быть причиною трагедіи, происшедшей въ Россіи отъ его размолвки съ царемъ Алексѣемъ Михайловичемъ. Истинной причиной смуты было властолюбіе бояръ, съ желаніемъ господствовать въ государствѣ и въ Церкви; также личная зависть и ненависть ихъ къ Патр. Никону, который былъ для нихъ слишкомъ сильнымъ препятствіемъ для осуществленія ихъ властолюбивыхъ замысловъ.

Такимъ образомъ, какъ дѣятельность, такъ и жизнь Патр. Никона свидѣтельствуютъ о томъ, что намъ слѣдуетъ не обвинять его въ непомѣрной гордости, а благоговѣйно преклоняться передъ нимъ, чтить его вмѣстѣ съ простымъ вѣрующимъ русскимъ народомъ, какъ праведнаго и благодатнаго свѣтильника Русской Церкви, и всемѣрно содѣйствовать тому, чтобы въ возрожденной Россіи онъ былъ причисленъ къ лику святыхъ Россійской Церкви.

Въ данный же моментъ и на будущее время, въ цѣляхъ возрожденія Россіи, мы должны слѣдовать святымъ завѣтамъ Патр. Никона, какъ своего учителя, и стремиться къ возстановленію у насъ истинной самодержавной царской власти, которая будетъ таковою, если въ основу своего отношенія къ Церкви она положитъ начала симфоніи властей. Иначе сказать, мы должны стремиться возсоздать ту царскую самодержавную власть, которая будетъ находиться въ самомъ близкомъ единеніи съ православною Русскою Церковью, свидѣтельствуя это единеніе своею защитою православной вѣры отъ всѣхъ ея враговъ — безбожниковъ, еретиковъ, раскольниковъ и сектантовъ, оказывая ей, какъ господствующей религіи въ русскомъ государствѣ, свое почитаніе, о которомъ говорится въ теоріи симфоніи властей.

Эту царскую самодержавную власть мы должны стремиться возсоздать не только потому, что такое стремленіе будетъ истиннымъ покаяніемъ въ нашемъ тяжкомъ грѣхѣ уничтоженія одного изъ исконныхъ началъ русской жизни и попустительства къ сему уничтоженію. Это стремленіе одновременно соотвѣтствуетъ и истинной русской идеологіи, которая есть ни что иное, какъ православная вѣра и основанная на ней русская жизнь во всѣхъ ея областяхъ, начиная съ личной и кончая государственной, почему русское государство и должно возглавляться царскою самодержавною властію. Идеологія русскаго человѣка никогда не допуститъ, чтобы въ основѣ государственной жизни была власть не Богопоставленная, т. е. не основанная на православной вѣрѣ, власть конституціонная и республиканская.

Конечно, русская идеологія въ послѣднее время была весьма сильно извращена, вслѣдствіе отступленія русскаго народа отъ православной вѣры. Но нынѣ народъ нашъ возвращается къ ней своими великими страданіями. А вернувшись къ православной вѣрѣ, онъ вернется и къ царской самодержавной власти, какъ основанной на этой вѣрѣ. Русскій народъ въ особенности любилъ и почиталъ тѣхъ изъ своихъ великихъ князей и царей, которые отображали въ своей личной и государственной жизни его идеологію и являлись истиннымъ оплотомъ православной вѣры. Поэтому весьма многихъ изъ нихъ, чрезъ Церковь свою, народъ причислилъ къ лику святыхъ. И теперь, при возрожденіи Россіи, народъ нашъ, познавши горькимъ опытомъ всю разрушительную силу невѣрія и зная, что только истинная самодержавная царская власть въ Россіи можетъ быть могущественнымъ оплотомъ православной вѣры, какъ основы и личнаго спасенія, и процвѣтанія государства, возстановитъ ее, будетъ цѣнить ее, будетъ особенно любить и почитать ея достойныхъ представителей, какъ выразителей идеологіи народа.

Для православнаго сознанія русскаго человѣка является неоспоримой истина, что вѣра православная была основою не только личной духовной жизни, но была въ основѣ могущества и славы нашей родины; отступленіе же отъ вѣры было причиною, какъ нравственнаго паденія русскаго народа, такъ и гибели внѣшней мощи Россіи. Лишь въ православной вѣрѣ надо искать намъ возрожденіе Россіи.



Вотъ въ чемъ состоитъ русская идеологія. Если она, по милости Божіей, воплотится въ жизни, то произойдетъ истинное возрожденіе Россіи. Тогда она вновь засвидѣтельствуетъ предъ всѣмъ міромъ о спасительномъ значеніи православной вѣры въ нашей жизни во всѣхъ ея областяхъ. Тогда, осуществляя свою идеологію и возрождая свою Родину, русскій народъ покажетъ на себѣ всю жизненную силу непреложныхъ, Богооткровенныхъ словъ Ап. Павла: вѣрою сотвори (Моисей) пасху и пролитіе крове, да не погубляяй перворожденная, коснется ихъ. Вѣрою преидоша (израильтяне) Чермное море аки по сусѣ земли; егоже искушеніе пріемше египтяне истопишася. Вѣрою стѣны Іерихонскія падоша, обхожденіемъ седмихъ дней. Вѣрою Раавъ блудница не погибе съ сопротивльшимися, пріимши соглядателей съ миромъ, (и инымъ путемъ изведши). И что еще глаголю? Не достанетъ бо ми повѣствующу времени о Гедеонѣ, Варацѣ же и Сампсонѣ и Іефѳаи, о Давидѣ же и Самуилѣ, и о (другихъ) пророцѣхъ, иже вѣрою побѣдиша царствія, содѣяша правду, получиша обѣтованія, заградиша уста львовъ, угасиша силу огненную, избѣгоша острея меча, возмогоша отъ немощи, быша крѣпцы во бранехъ, обратиша въ бѣгство полки чуждихъ (Евр. 11, 28-34).

Примѣчанія:
[1] Проф. Зызыкинъ. «Патріархъ Никонъ», ч. II, стр. 261, 263, 265-266.
[2] Ibid., ч. II, стр. 25.
[3] Ibid., стр. 291-293.
[4] Ibid., стр. 294.
[5] Иную точку зрѣнія о личности патр. Никона, основанную на историческихъ свидѣтельствахъ см. здѣсь (прим. — А. К.).
[6] Свое «Раззореніе» Патр. Никонъ написалъ въ 1664 г. въ опроверженіе боярина Стрешнева и Паисія Лигарида. Этотъ замѣчательный трудъ не былъ извѣстенъ въ русской печати. Его перевелъ англійскій писатель Пальмеръ на англійскій языкъ. И уже отсюда содержаніе «Раззоренія» стало для насъ извѣстнымъ, благодаря весьма цѣнному для русской Церкви капитальному труду почитателя Патриарха Никона профессора Варшавскаго университета М. В. Зызыкина: «Патріархъ Никонъ. Его государственныя и каноническія идеи».
[7] Проф. Зызыкинъ. «Патріархъ Никонъ» ч. II, стр. 270.
[8] Ibid., ч. II, стр. 26.
[9] Ibid., ч. II, стр. 25.
[10] Ibid., ч. II, стр. 27.
[11] Проф. Зызыкинъ. «Патр. Никонъ» ч. II, стр. 24-25.
[12] Кормчая: IV Всел. Соб., пр. 24; VI Всел. Соб., пр. 29; 1 пр. Двукр. Соб. и 12 пр. VII Всел. Соб.
[13] Проф. Зызыкинъ. «Патріархъ Никонъ», ч. II, стр. 38.
[14] Ibid., ч. II, стр. 300-301.
[15] Ibid., ч. II, стр. 317.
[16] Проф. Зызыкинъ. «Патріархъ Никонъ», ч. II, стр. 215.
[17] Ист. русск. Церкви Митр. Макарія, XII; стр. 7.
[18] Ист. русск. Церкви Митр. Макарія, XII; стр. 140.
[19] Конечно, царь могъ быть на Соборѣ только въ качествѣ почетнаго предсѣдателя. Проф. Зызыкинъ. «Патр. Никонъ», ч. II, стр. 50, 97-98.
[20] Проф. Зызыкинъ. «Патріархъ Никонъ», ч. II, стр. 60.
[21] Ibid., ч. I, стр. 198.
[22] Соборъ 1654 г. былъ созванъ Патр. Никономъ для одобренія предпріятія, касательно исправленія церковныхъ книгь. На Соборѣ 1655 г. было разсмотрѣно и одобрено исправленіе Служебника. Соборъ 1656 г. продолжалъ исправленіе книгъ и установилъ рядъ реформъ, въ числѣ коихъ оказалось запрещеніе перекрещивать католиковъ.
[23] Голубинскій. «Къ нашей полемикѣ со старообрядцами», Богословскій Вѣстникъ, 1892 г.
[24] Проф. Зызыкинъ. «Патріархъ Никонъ», ч. II, стр. 99-100.
[25] Имѣется въ виду прощальное слово Патр. Никона паствѣ, сказанное имъ 10-VII, 1658 г., по окончаніи литургіи.
[26] Проф. Зызыкинъ. «Патріархъ Никонъ», ч. II, стр. 357.
[27] Прибавл. къ твореніямъ св. отцовъ, 1862.
[28] Проф. Зызыкинъ. «Патріархъ Никонъ», ч. II, стр. 220-221.
[29] По требованію царя, Патр. Никонъ явился на Соборъ, но по чину патріаршему, т. е. съ преднесеніемъ креста. Не видя для себя но десять часовъ простоялъ на ногахъ, слушая обвиненія изъ устъ царя и давая на нихъ отвѣты. Когда Митрополитъ Крутицкій Павелъ и Архіепископъ Рязанскій Иларіонъ стали поносить Патр. Никона за оставленіе имъ престола съ клятвою (Патр. Никонъ оставилъ престолъ безъ клятвы), а Меѳодій Епископъ Мстиславскій поднялъ даже руку на судимаго святителя, тогда слезы потекли изъ очей царя. Государь, видя бояръ молчащими, требовалъ уликъ противъ Патріарха. Убѣжденный въ своей невинности, Патр. Никонъ, обратясь къ Государю, сказалъ: «Государь, девять лѣтъ приготовляли то, въ чемъ хотѣли сегодня обвинить меня, и никто не можетъ промолвить ни слова, никто не отверзаетъ устъ... Если же и еще девять лѣтъ будутъ выдумывать клеветы, то и тогда не найдутъ ничего противъ меня». Тогда Архіеп. Рязанскій Иларіонъ опять началъ съ дерзостью произносить ругательства по отношенію Патр. Никона, на что послѣдній сказалъ: «Уста пастыря должны произносить одни благословенія, а не поношенія и неправду». Любящее сердце царя опять не могло вынести горькаго положенія бывшаго друга, иногда возражавшаго, иногда безотвѣтнаго. Онъ сошелъ съ своего престола, приблизился къ Патр. Никону и тихо сталъ говорить ему: «О, Святѣйшій... или, думаешь, забылъ я всѣ твои заслуги, мнѣ лично и моему семейству оказанныя во время язвы, и прежнюю нашу любовь?» Затѣмъ сталъ укорять его за посланную имъ Константинопольскому Патріарху грамоту, въ которой онъ на него жаловался, наконецъ, изъявилъ желаніе мира, увѣряя въ своей любви къ нему. Такъ же тихо Патр. Никонъ отвѣчалъ царю, извинился за указанную свою грамоту Константинопольскому Патріарху и, несмотря на завѣренія царя въ его прежней любви къ нему, чувствовалъ, что минувшее уже не возвратимо, тутъ же предрекъ царю свое горькое осужденіе отъ Собора.
       Это было послѣднее свиданіе Патр. Никона съ царемъ и послѣдняя съ нимъ бесѣда. На третьемъ засѣданіи въ Благовѣщенской церкви надъ вратами Чудова монастыря 12 декабря 1666 года царь не имѣлъ духа участвовать въ осужденіи, которое давно уже было предрѣшено. На этомъ засѣданіи Патр. Никону прочитали обвиненіе, что онъ «смутилъ Царство Русское, вмѣшиваясь въ дѣла не приличныя патріаршей власти,... оставилъ престолъ свой за оскорбленіе слуги,... распоряжался самовластно въ трехъ монастыряхъ (въ Воскресенскомъ, Иверскомъ и Крестномъ) и давалъ имъ наименованія Іерусалима, Виѳлеема, Голгоѳы,... препятствовалъ избранію новаго Патріарха, предавая многихъ анаѳемѣ... Павла, Епископа низвергъ самовольно и былъ жестокъ къ духовенству, жаловался на царя Восточнымъ патріархамъ, осуждалъ соборныя правила, оскорбляя патріарховъ своимъ высокомѣріемъ».
       Не лишнимъ считаемъ отмѣтить, какая страшная судьба постигла судей Патр. Никона. По свидѣтельству рукописнаго сочиненія Спиридона Потемкина (въ библіотекѣ Г. Погодина), современника сему происшествію, оба Патріарха, по возвращеніи своемъ къ паствѣ, были повѣшены султаномъ за то, что безъ его повелѣнія ѣздили въ Россію. Паисій Лигаридъ, обличенный во многихъ злоупотребленіяхъ, лишенъ былъ паствы своей и изгнанъ изъ Россіи. Іосифъ, Архіепископъ Тверской, потомъ Митр. Астраханскій былъ мучительски убитъ казаками. Иларіонъ, Митрополитъ Муромскій и Рязанскій былъ преданъ суду за нѣкоторые предосудительные поступки и отставленъ отъ епархіи. Меѳодій, Епископъ Мстиславскій, былъ удаленъ отъ блюстительства Кіевской митрополіи, и за измѣну и мятежничество потребованъ къ суду въ Москву и подъ стражею скончался въ Новоспасскомъ монастырѣ. («Начертаніе житія и дѣяній Никона, Патріарха Московскаго и всея Россіи», Архимандрита Аполлоса, стр. 72-80, изд. 4, М. 1845 г.).

Источникъ: Архіепископъ Серафимъ (Соболевъ). Русская идеологія. — Софія: Тип. «Рахвира», 1939. — С. 147-176.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.