Церковный календарь
Новости


2018-05-26 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Новыя грозныя слова". Слово 17 (39) (1908)
2018-05-26 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Новыя грозныя слова". Слово 16 (38) (1908)
2018-05-25 / russportal
Н. И. Ульяновъ. Замолчанный Марксъ (1969)
2018-05-25 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежн. Собора РПЦЗ 1938 г. Докладъ (2-й) К. Н. Николаева (1939)
2018-05-24 / russportal
Cвт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Святыя Евѳимія и Ольга (1994)
2018-05-24 / russportal
Cвт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Преп. Серафимъ Саровскій (1994)
2018-05-24 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Новыя грозныя слова". Слово 15 (37) (1908)
2018-05-24 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Новыя грозныя слова". Слово 14 (36) (1908)
2018-05-23 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 50-я (1922)
2018-05-23 / russportal
И. А. Родіоновъ. Повѣсть "Жертвы вечернія". Глава 49-я (1922)
2018-05-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 6-я (1925)
2018-05-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 5-я (1925)
2018-05-23 / russportal
Cвт. Іоаннъ Шанхайскій. Разслабленный, самарянка и слѣпорожденный (1994)
2018-05-23 / russportal
Cвт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Святые Кириллъ и Меѳодій (1994)
2018-05-23 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Моя жизнь во Христѣ". Часть 1-я (стр. 71-80) (1957)
2018-05-23 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. "Моя жизнь во Христѣ". Часть 1-я (стр. 61-70) (1957)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 26 мая 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 6.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Прот. Сергій Четвериковъ († 1947 г.).
ПУТЬ ЧИСТОТЫ. (ИЗЪ БЕСѢДЪ ПАСТЫРЯ-ЗАКОНОУЧИТЕЛЯ.)
(Парижъ, 1929).

Посвящается учащимся старшихъ классовъ средней школы.

Въ настоящей бесѣдѣ я хочу говорить съ молодыми людьми объ одномъ очень тяжеломъ и очень печальномъ явленіи въ жизни молодежи, о той мучительной внутренней драмѣ, которую переживаютъ многіе мальчики въ связи съ преждевременно и неправильно пробуждающимся въ нихъ половымъ инстинктомъ. Я хочу говорить объ этомъ не съ цѣлью обличенія или поученія, а съ цѣлью искренно и ясно поставить передъ молодежью тотъ больной вопросъ, на который она сама должна дать себѣ правильный и честный отвѣтъ, и отъ рѣшенія котораго она не должна малодушно отклоняться.

Наблюдая нашу учащуюся молодежь (мужскую половину), я замѣчаю въ ней удивительное сочетаніе противоположныхъ свойствъ.

Съ одной стороны — горячіе порывы ко всему высокому, прекрасному, доброму, благородному; горячая отзывчивость на человѣческое горе и страданіе; искреннее негодованіе на всякую неправду, лицемѣріе и насиліе; готовность всѣмъ пожертвовать, даже жизнью и свободою, во имя правды и добра.

/с. 8/ Съ другой стороны — рядъ паденій до самыхъ темныхъ и грязныхъ глубинъ грѣха, неудержимое влеченіе къ постыднѣйшимъ чувственнымъ наслажденіямъ, легкомысленное попираніе въ грязь не только своего собственнаго человѣческаго достоинства, но и достоинства другого человѣка, за котораго въ другія минуты молодежь готова такъ горячо жертвовать собою.

Это сочетаніе противоположностей, эта смѣсь добра и зла, самоотверженія и грубаго эгоизма, свидѣтельствуютъ, несомнѣнно, прежде всего о томъ, что наша человѣческая природа, даже въ самыхъ юныхъ, нетронутыхъ жизнью ея представителяхъ, уже носитъ въ себѣ самой грѣховную порчу, наслѣдіе первороднаго грѣха. Но съ другой стороны это явленіе объясняется отчасти и свойствами молодости.

Молодости, по самой ея природѣ, свойственны пылкость, стремительность, неуравновѣшенность, увлеченіе до послѣдняго предѣла во всѣхъ своихъ дѣйствіяхъ и желаніяхъ, какъ въ добрыхъ, такъ и въ злыхъ.

Юноша нерѣдко дѣйствуетъ подъ вліяніемъ момента, потомъ уже начинаетъ раздумывать, такъ ли онъ поступилъ, какъ нужно было или, нѣтъ.

Кромѣ указаннаго свойства молодости, существуютъ еще и причины наблюдаемаго смѣшенія добра и зла въ жизни молодежи. Причины эти состоятъ отчасти въ недостаточной ясности /с. 9/ сознанія того, что нужно считать добромъ и зломъ, отчасти въ недостаточной твердости и опытности воли, непріученной согласовать свои дѣйствія съ ясными требованіями долга и отчасти въ неблагопріятныхъ условіяхъ и дурномъ вліяніи окружающей среды.

Всѣ указанныя причины со всею очевидностью обнаруживаютъ свое дѣйствіе въ томъ темномъ пятнѣ юношеской жизни, которое по всей справедливости слѣдуетъ считать величайшимъ несчастіемъ юношества и которое состоитъ въ нарушекіи своей чистоты и цѣломудрія.

Вопросъ о цѣломудріи молодежи, о сохраненіи юношами такой же нравственной чистоты и скромности, какія считаются обязательными для каждой дѣвушки — есть вопросъ очень серьезный, очень больной вопросъ не нашего только времени. Вмѣстѣ съ тѣмъ это вопросъ очень трудный, очень щекотливый, и многіе родители и воспитатели стараются всячески обходить его молчаніемъ, отчасти быть можетъ потому, что считаютъ неделикатнымъ вмѣшиваться въ одну изъ самыхъ интимныхъ областей жизни молодежи, отчасти же потому, что, сознавая всю важность и серьезность предмета, опасаются неумѣлымъ, неосторожнымъ словомъ натолкнуть молодыхъ людей на такія мысли и вопросы, которые могутъ принести имъ одинъ только вредъ.

Вслѣдствіе такой осторожности, не всегда достаточно благоразумной, наши молодые люди /с. 10/ въ одномъ изъ самыхъ важныхъ и опасныхъ своихъ внутреннихъ переживаній остаются одинокими, нравственно безпомощными, и черезъ это по невѣдѣнію, по неопытности и неосторожности впадаютъ иногда въ глубоко-печальныя и даже непоправимыя ошибки.

Переживанія юности, связанныя съ пробуждающимся половымъ чувствомъ, требуютъ особеннаго вниманія къ себѣ и, хотя и осторожнаго, но твердаго и искренняго разъясненія со стороны лицъ, вѣдающихъ воспитаніе молодежи. Эти переживанія нерѣдко сопровождаются самыми нездоровыми крайностями. Они нерѣдко налагаютъ на духовный обликъ юноши неизгладимую на всю жизнь печать, захватываютъ иногда слишкомъ широкую, неподобающую имъ область вниманія, обращаются въ назойливыя, гнетущія психическія состоянія, мѣшаютъ свободно жить и дышать, отдавать свои силы и вниманіе болѣе возвышеннымъ, чистымъ и прекраснымъ интересамъ.

Постепенно усиливаясь и заполняя душу, они опустошаютъ ее отъ всякаго нравственнаго содержанія, дѣлаютъ ее вялой, холодной, унылой, безразличной ко всему, кромѣ одной только излюбленной области. Въ такой роковой моментъ жизни юноши, когда можетъ быть рѣшается вся его дальнѣйшая жизненная судьба, весь его послѣдующій нравственный ростъ, рѣшается вопросъ о счастьи и несчастьи всей его жизни, онъ не долженъ быть одинокимъ.

/с. 11/ Къ сожалѣнію, молодые люди обыкновенно сами избѣгаютъ говорить съ кѣмъ-либо объ этого рода своихъ внутреннихъ переживаніяхъ. Имъ неловко, стыдно заговорить о томъ, о чемъ такъ непринято, такъ неудобно говорить! Они боятся показаться въ глазахъ другихъ людей людьми нравственно испорченными, развращенными и такимъ образомъ лишаютъ себя единственнаго надежнаго средства спасенія отъ навязчивыхъ идей — искренняго сознанія въ своихъ переживаніяхъ, искренней бесѣды о своей внутренней жизни.

Ничто такъ не боится свѣта искренности, какъ нездоровыя переживанія въ сферѣ полового чувства; открытыя чистосердечно, они теряютъ свою мнимую обаятельность, меркнутъ, становятся чуждыми душѣ, безсильными. Переживаемыя одиноко и молчаливо, они принимаютъ фантастическія очертанія, мутятъ душу неизвѣданными наслажденіями, призрачною сладостью, и, измучивъ ее нравственно, дѣлаютъ ее безсильною и неспособною ни къ чему чистому и доброму, дѣлаютъ ее своею покорною рабою!

Принимая близко къ сердцу этотъ больной вопросъ въ жизни молодежи, желая по мѣрѣ силъ своихъ придти на помощь и самой молодежи и людямъ, вѣдающимъ дѣло ея воспитанія, я осмѣливаюсь заговорить объ этомъ вопросѣ, тѣмъ болѣе, что по своему званію священника и духовника я не считаю себя вправѣ уклоняться /с. 12/ отъ обсужденія самыхъ интимныхъ, самыхъ нездоровыхъ областей внутренней жизни молодежи.

Я постараюсь, соблюдая полную правдивость и, ничего не замалчивая, не оскорбить въ то же время нравственное чувство моихъ читателей и сдѣлать такъ, чтобы мои слова, не причинивъ кому-либо вреда, принесли бы одну только пользу.



Слово Божіе учитъ насъ, что всякое нравственное зло, совершаемое нами, прежде всего возникаетъ въ глубинѣ нашей души. Наше сердце — вотъ источникъ и добрыхъ и злыхъ нашихъ дѣйствій. «Изъ сердца исходятъ злые помыслы, убійства, прелюбодѣянія, любодѣянія, кражи, лжесвидѣтельства, хуленія» (Мѳ. XV, 19), говоритъ Господь нашъ Іисусъ Христосъ. «Царствіе Божіе внутрь васъ есть» (Лк. XVII, 21) Разъясняя въ Своей нагорной проповѣди ветхозавѣтный законъ, Господь всюду возводитъ мысль и вниманіе Своихъ слушателей отъ внѣшнихъ проявленій грѣха къ ихъ внутреннему источнику — дурнымъ движеніямъ сердца. «Вы слышали, что сказано древнимъ: не убивай... А Я говорю вамъ, что всякій гнѣвающійся на брата своего напрасно, подлежитъ суду» (Мѳ. V, 21, 22). «Вы слышали, что сказано древнимъ: не прелюбодѣйствуй. А Я говорю вамъ, что всякій, кто /с. 13/ смотритъ на женщину съ вожделѣніемъ, уже прелюбодѣйствовалъ съ нею въ сердцѣ своемъ» (Мѳ. V. 24, 28).

Обыкновенно мы склонны мало придавать значенія дурнымъ движеніямъ нашего сердца и говоримъ себѣ и другимъ: «думай и чувствуй, что хочешь; только не вреди никому!» Или иначе: «Какое кому дѣло до моихъ мыслей и чувствъ... Вѣдь я же никому не врежу?» Но такого рода разсужденія глубоко ошибочны. Ибо «отъ избытка сердца уста глаголютъ». Что носитъ человѣкъ въ сердцѣ своемъ, то невольно обнаруживается и въ дѣлахъ его, то невольно чувствуется и замѣчается всѣми окружающими.

О. Іоаннъ Кронштадтскій въ своей книгѣ «Моя жизнь во Христѣ» говоритъ: «Страсти по духовному устроенію заразительны; напр., злоба, еще не высказанная на словахъ, не выраженная на дѣлѣ, а скрывающаяся лишь въ сердцѣ, и отражающаяся слегка на лицѣ и въ глазахъ, уже передается душѣ того, на котораго я имѣю злобу, и другимъ примѣтна; возмущаюсь я страстью, мое возмущеніе касается и сердца другого, происходитъ какой-то духовный переливъ нечистого потока изъ одного духовнаго вмѣстилища въ другое» (Мысли Христіанина, стр. 36).

Душа, заполненная нечистыми помыслами и пожеланіями теряетъ постепенно способность совершать свѣтлыя и добрыя дѣла. «Мысленный грѣхъ бываетъ хуже грѣха сдѣланнаго», читаемъ /с. 14/ мы у одного автора. «Грѣхъ дѣломъ всегда ограниченъ условіями его совершенія; грѣхъ мыслью никогда рѣшительно ничѣмъ не ограниченъ. Совершить можно лишь немногое, но нѣтъ конца тѣмъ чудовищнымъ преступленіямъ, которыя можетъ мысленно совершать человѣкъ, распустившій свое воображеніе. Самое же плохое то, что впадая въ этотъ грѣхъ (внутренней нечистоплотности) человѣкъ обманываетъ себя сознаніемъ, что онъ ничего дурного не дѣлаетъ. А между тѣмъ, когда настаетъ для него моментъ (настоящей) дѣятельности, душа его оказывается вся источена, вся развращена (внутреннимъ грѣхомъ воображенія), неспособна къ добру и къ власти надъ собою».

И такъ существуетъ зло внутренней, нравственной нечистоплотности, которое и является зародышемъ, началомъ внѣшней нечистоплотности.

И въ области половой жизни все нездоровое, все дурное начинается прежде всего внутри человѣка, въ глубинѣ его сердца, въ движеніи его мысли и затѣмъ уже приноситъ и внѣшніе соотвѣтствующіе плоды.

Хранить внутреннюю опрятность, какъ основу и внѣшней нравственной порядочности, это и значитъ — быть цѣломудреннымъ.

Цѣломудріе, по производству съ церковно-славянскаго языка, означаетъ цѣлое, здоровое, /с. 15/ неиспорченное мудрованіе, т. е. здоровое состояніе мысли и чувства.

Въ этомъ своемъ значеніи оно не ограничивается областью одной лишь половой жизни. Душа цѣломудренная есть та именно душа, на которой не оставилъ своего пагубнаго, разъѣдающаго слѣда грѣхъ, будетъ ли то грѣхъ въ области полового чувства, или грѣхъ гордости, или грѣхъ корыстолюбія и т. д. Всякая грѣховная мысль, съ которой наша душа благожелательно соединяется, уже нарушаетъ цѣломудріе души.

Образецъ истиннаго, высокаго, безупречнаго цѣломудрія, представляетъ намъ въ исторіи человѣчества лишь чистѣйшая душа Богоматери, не знавшей личнаго грѣха, ни дѣломъ, ни мыслью, ни желаніемъ.

И такъ, быть цѣломудреннымъ въ полномъ и истинномъ значеніи этого слова, значитъ, хранить душу свою отъ всякой грѣховной порчи, скажемъ даже больше, отъ всякаго безпорядочнаго блужданія мысли, отъ всякой праздной и нездоровой мечтательности.

Таково значеніе этого слова цѣломудріе въ обширномъ смыслѣ. Въ болѣе же узкомъ и обыденномъ смыслѣ оно примѣняется къ области полового чувства и означаетъ неповрежденность, незатронутость души грѣховными вожделѣніями въ этой сферѣ.

Спрашивается теперь, какъ же наша молодежь относится къ вопросу о сохраненіи въ себѣ /с. 16/ этого внутренняго цѣломудрія? Признаетъ ли она его необходимость? Заботится ли о томъ, чтобы не растерять его?

На всѣ эти вопросы жизнь отвѣчаетъ намъ слѣдующее.

Присматриваясь къ молодежи, мы можемъ по характеру ея отношенія къ вопросу о цѣломудріи раздѣлить ее на нѣсколько группъ.

Одни молодые люди, обладая отъ природы душою чистою, простою и ясною, не только въ дѣтствѣ, но и въ юности сохраняютъ къ женщинѣ отношеніе чистое, ясное и спокойное, видя въ ней только подобнаго себѣ человѣка. Разница половъ ими какъ будто не замѣчается. Женщина для нихъ — только мать, только сестра, только знакомая, только человѣкъ. Но такихъ чистыхъ сердцемъ и мыслями юношей не много.

Другіе, напротивъ, съ самыхъ раннихъ лѣтъ уже утрачиваютъ способность чисто и спокойно относиться къ женщинѣ. Ихъ внутреннее состояніе яркими и правдивыми чертами изображено Л. Н. Толстымъ въ «Крейцеровой Сонатѣ». Внѣшнимъ образомъ оно выражается иногда въ крайней застѣнчивости, всякій разъ какъ имъ приходится быть въ обществѣ или разговаривать съ лицами женскаго пола, особенно молодыми и красивыми, и въ томъ особенномъ волненіи и суетливости, которыя они при этомъ обнаруживаютъ. Откуда является въ нихъ это особенное отношеніе къ женщинѣ? Причины его разнооб/с. 17/разны: иногда оно объясняется наслѣдственностью, врожденною половою чувствительностью; иногда здѣсь вліяетъ среда, въ которой эти молодые люди вращаются съ дѣтства, разговоры, интересы, вкусы окружающихъ лицъ... Вѣдь нерѣдко бываетъ, что въ иныхъ семьяхъ самымъ маленькимъ дѣтямъ уже начинаютъ, шутя, толковать о томъ, что такой-то влюбленъ въ такую-то, а такая-то выйдетъ замужъ за такого-то и т. п. Иногда сказывается здѣсь чье-либо нездоровое вліяніе, какого-нибудь не совсѣмъ чистоплотнаго товарища, прислуги, иногда неосторожный и преждевременный выборъ зрѣлищъ, книгъ, картинъ и т. д.

Какъ бы то ни было, эта особенность налагаетъ свою печать на всю внутреннюю жизнь этихъ молодыхъ людей, и становится нерѣдко началомъ ихъ послѣдующаго нездороваго духовнаго развитія. Счастье для нихъ, если въ самомъ началѣ своего жизненнаго пути имъ удастся сойтись и подружиться съ простымъ, цѣломудреннымъ, нравственно-здоровымъ товарищемъ, или попасть подъ вліяніе умнаго, внимательнаго, опытнаго воспитателя, который, замѣчая и понимая особенность ихъ душевнаго строя сумѣетъ направить ихъ душу на путь здоровой, серьезной и трудовой жизни. Тогда эта особенность ихъ душевнаго облика можетъ еще постепенно сгладиться. Но если этого, къ ихъ несчастью, не случится, если они окажутся /с. 18/ всецѣло предоставленными своимъ наклонностямъ, или если, что еще хуже, они попадутъ въ условія, благопріятныя для развитія этихъ наклонностей въ дурную сторону, тогда могутъ получиться самые печальные результаты.

Изъ такихъ мальчиковъ постепенно могутъ выработаться два одинаково несимпатичныхъ типа: типъ циника откровеннаго, смѣлаго, и типъ циника скрытнаго, лицемѣрнаго.

У мальчиковъ обоихъ этихъ типовъ интересы ихъ жизни постепенно все болѣе и болѣе сосредоточиваются на одномъ пунктѣ — именно въ области половыхъ влеченій и фантазій. Но циникъ откровенный этого и не скрываетъ, по крайней мѣрѣ, въ кругу товарищей. Онъ не только не стыдится своихъ дурныхъ вкусовъ — онъ ими рисуется. Отъ него всегда можно услышать циничную фразу, грязную остроту, неприличный анекдотъ. Онъ любитъ вести разговоры о лицахъ другого пола съ оттѣнкомъ цинизма.

Товарищи, которымъ противны и чужды темы его разговоровъ и самый тонъ ихъ, вызываютъ съ его стороны насмѣшки и глумленіе. Такъ, въ романѣ Достоевскаго «Братья Карамазовы» чистый, скромный, цѣломудренный Алеша Карамазовъ подвергался осмѣянію и грубымъ издѣвательствамъ со стороны своихъ легкомысленныхъ товарищей по гимназіи.

По мѣрѣ того, какъ откровенный циникъ приходитъ въ возрастъ, его низменныя наклон/с. 19/ности все болѣе и болѣе въ немъ расцвѣтаютъ!

У него появляется особенное выраженіе глазъ, скверная улыбка, которыми онъ сопровождаетъ каждую красивую женщину. Онъ позволяетъ себѣ двусмысленныя слова, взгляды, и самодовольно услаждается, когда ему удастся смутить своею выходкою скромную дѣвушку или женщину. Одновременно съ развитіемъ циничныхъ наклонностей происходитъ втягиваніе въ товарищескія пирушки, кутежи, попойки, вино заглушаетъ въ душѣ циника послѣдніе проблески порядочности и стыда, и онъ вступаетъ на широкую и грязную дорогу полнаго разврата, со всѣми его неприглядными и печальными послѣдствіями. Нравственный обликъ юноши опредѣляется окончательно, и пѣсня его нравственной юношеской жизни оказывается спѣтой навсегда!

Однако, при болѣе внимательномъ разсмотрѣніи этого типа юношей, нельзя не замѣтить въ немъ какъ бы два особыхъ оттѣнка. Существуютъ циники глупые, самодовольные, и существуютъ циники умные, понимающіе себя и себя презирающіе. Для первыхъ цинизмъ — это естественная, такъ сказать, сфера ихъ бытія и они нисколько ею не тяготятся и нисколько ея не стыдятся. Какъ свиньи, валяясь въ грязи, они испытываютъ отъ этого одно только удовольствіе, не желаютъ и не ищутъ для себя ничего лучшаго, ничего болѣе благороднаго и болѣе /с. 20/ человѣческаго. Вторые — понимаютъ низменность своихъ наклонностей, но не имѣютъ ни достаточной силы воли, ни даже сильнаго желанія, чтобы отказаться отъ своихъ чувственныхъ прихотей. Въ лучшія свои минуты они ощущаютъ въ глубинѣ своей души нѣкоторую брезгливость къ своимъ вкусамъ. Но вслѣдствіе долголѣтняго невнимательнаго отношенія къ своимъ внутреннимъ переживаніямъ, душа ихъ уже до такой степени разъѣдена своими грязными ощущеніями, до такой степени разслаблена ими, что оторваться отъ нихъ, стать выше ихъ, войти въ область чистыхъ и свѣтлыхъ настроеній и переживаній они чувствуютъ себя совершенно безсильными.

Конечно, они глубоко заблуждаются въ своемъ безнадежномъ воззрѣніи на себя! Спасеніе возможно и для нихъ, но надо, чтобы душа ихъ загорѣлась горячею любовью къ идеалу нравственной чистоты и красоты!

Обратимся теперь къ другому типу — къ циникамъ скрытнымъ, лицемѣрнымъ. Они не любятъ выставлять на видъ свои вкусы и склонности. По внѣшности такого циника не всегда узнаешь. Онъ скроменъ и застѣнчивъ. Женщинъ онъ очень стѣсняется, но вмѣстѣ съ тѣмъ и тянется въ ихъ общество. Нескромные разговоры вызываютъ краску въ его лицѣ, но нельзя сказать, чтобы они его искренно возмущали. Онъ притворяется иногда недовольнымъ, но въ глубинѣ души находитъ въ нихъ удовольствіе.

/с. 21/ Нескромная картина заставляетъ его для вида отворачиваться, но потихоньку, или наединѣ — онъ не прочь ею полюбоваться. У такихъ молодыхъ людей, скромныхъ и стыдливыхъ по внѣшности, можно найти иногда запасъ неприличныхъ открытокъ или фотографій. А что дѣлается въ тайникахъ ихъ души, что переживаютъ они въ уединеніи, во мракѣ ночи, объ этомъ знаютъ только Господь да ихъ собственная душа!

И среди скрытныхъ циниковъ можно также подмѣтить два оттѣнка: одни отдаются своимъ циническимъ наклонностямъ довольно беззаботно, не сознавая всей позорности ихъ для человѣческаго достоинства; другіе, наоборотъ, тяготятся своимъ душевнымъ состояніемъ, хотѣли бы освободиться отъ него, но чувствуютъ себя не въ силахъ бороться съ одолѣвающими ихъ мыслями и желаніями. Ихъ душевное состояніе является какъ бы родомъ душевнаго недуга, угнетающаго ихъ духовно и разслабляющаго физически, требующаго систематическаго и правильнаго лѣченія.

Но какъ же лѣчить то, что обыкновенно скрывается въ глубинѣ души и въ высшей степени неохотно довѣряется другому человѣку?

Оставаясь наединѣ со своими переживаніями, эти юноши все болѣе и болѣе подпадаютъ подъ власть своего разстроеннаго, нездороваго воображенія, теряютъ всякое самообладаніе и становятся нерѣдко жертвою такъ называемаго /с. 22/ «тайнаго порока», окончательно убивающаго въ нихъ бодрость духа, жизнерадостность и самоуваженіе.

Таковы въ общихъ чертахъ, тѣ нездоровыя внутреннія переживанія въ области полового чувства, которыми нерѣдко страдаетъ наша молодежь.

Вотъ эти-то переживанія и являются сѣменемъ послѣдующихъ печальныхъ фактовъ въ жизни молодежи.

Чтобы избѣжать послѣдующаго, надо охранять себя отъ первоначальнаго, надо любить и беречь чистоту своего сердца, не позволять укореняться въ немъ нездоровымъ, развращающимъ душу, переживаніямъ.

Надо имѣть больше бодрости, больше энергіи, надо рѣшительно стать на защиту своего человѣческаго достоинства, своей нравственной чистоты, и тогда, при помощи Божіей, можно уберечь себя отъ внутренняго развращенія.

Снова сошлемся на глубокаго знатока человѣческой души, о. Іоанна Кронштадтскаго. Онъ говоритъ, что при малѣйшемъ приближеніи искушенія, наша душа уже должна стать къ нему въ боевое положеніе... «Все дѣлай напротивъ того, что врагъ внушаетъ: онъ внушаетъ ненавидѣть обидящихъ насъ — ты люби ихъ; ругающихъ — благословляй; когда находитъ уныніе, старайся развеселиться; когда зависть — радуйся чужому благополучію; когда беретъ /с. 23/ противорѣчіе, непокорность — немедленно покорись, согласись; когда блудные помыслы — поревнуй о чистотѣ сердца, представь высокое достоинство христіанина, вспомни, что члены наши — члены Христовы».

Борьбу съ нравственнымъ зломъ тогда именно и нужно начинать, когда зло находится еще внутри насъ, когда оно еще только зарождается, еще не окрѣпло. «Не время спасать домъ отъ пожара, когда огонь уже распространился, но начинай спасать его заблаговременно, когда только появится пламя», говоритъ тотъ же Іоаннъ Кронштадтскій.

*     *     *

Изъ сказаннаго вытекаетъ для молодежи правило — при первомъ же пробужденіи половой чувственности, стать твердо и мужественно на стражѣ своей чистоты. Конечно, это легче сказать, или пожелать, нежели сдѣлать. Когда окружающая жизнь полна эротическихъ соблазновъ, когда и печать, и зрѣлища, и примѣры старшихъ, и прямыя, непосредственныя искушенія толкаютъ юношу на путь нарушенія своей чистоты, а иногда и прямо на путь разврата, тогда нужно имѣть слишкомъ твердые и крѣпкіе внутренніе нравственные устои, чтобы не пойти по общей, проторенной, хотя и грязной, дорож/с. 24/кѣ. Надо быть своего рода Лотомъ, который, живя въ развратномъ Содомѣ, сумѣлъ сохранить независимость и чистоту своего нравственнаго пути; или быть своего рода прекраснымъ Іосифомъ, котораго жившій въ душѣ его страхъ Божій удержалъ отъ соблазна паденія. Не имѣя возможности измѣнить духъ и нравы окружающей насъ среды, или устранить одолѣвающіе насъ соблазны, мы неизбѣжно должны придти къ тому заключенію, что единственнымъ, серьезнымъ и вѣрнымъ средствомъ для предохраненія молодежи отъ утраты чистоты внутренней и внѣшней, является, въ концѣ концовъ, все же только внутренняя устойчивость самой молодежи. Ей въ этомъ случаѣ почти не на кого опереться, какъ только на одну себя. Для того, чтобы найти опору внутри себя самой, ей прежде всего необходимо имѣть ясное и несомнѣнное убѣжденіе въ томъ, что сохраненіе внутренней и внѣшней чистоты является одною изъ самыхъ важныхъ, серьезныхъ и высокихъ цѣлей ея жизни.

Если этого убѣжденія въ ней не будетъ, если она будетъ видѣть въ нарушеніи цѣломудрія только веселое и заманчивое приключеніе, не заключающее въ себѣ ничего унизительнаго, то, конечно, никакія силы не въ состояніи будутъ удержать ее отъ этого соблазнительнаго пути.

На чемъ же можетъ обосноваться убѣжденіе молодежи въ необходимости сохраненія чистоты? /с. 25/ Для молодежи искренно вѣрующей это убѣжденіе твердо обосновывается на заповѣди Божіей: «Не прелюбы сотвори», которая, въ разъясненіи Спасителя (Мѳ. V. 28), обязываетъ не только къ внѣшней, фактической чистотѣ, но и къ внутренней чистотѣ помысловъ. Принимая эту заповѣдь, какъ законъ своей личной жизни, юноша найдетъ въ ней достаточную опору для преодолѣнія соблазна. Если же соблазнъ окажется слишкомъ сильнымъ, или вѣра окажется недостаточно живой, а воля слабой, такой юноша долженъ идти на исповѣдь, искренно раскрыть передъ священникомъ свое душевное состояніе, и эта чистосердечная исповѣдь умиротворитъ его душу. Выше уже было сказано, что блудные помыслы ничего такъ не боятся, какъ свѣта искренняго исповѣданія. Поэтому всякій разъ, какъ они начнутъ нестерпимо одолѣвать душу, надо идти исповѣдываться, помня, что не отъ священника въ этомъ случаѣ подается исцѣленіе, а отъ небесной благодати, свыше. Это — путь испытанный и вѣрный.

Къ этому религіозному обоснованію чистоты и для вѣрующей, и для невѣрующей молодежи могутъ быть присоединены и другія основанія, и, прежде всего, правильный взглядъ на смыслъ и цѣль полового инстинкта. Этотъ инстинктъ не нужно опошливать. Онъ не для того данъ человѣку, чтобы человѣкъ, злоупотребляя имъ, дѣлалъ изъ него предметъ низменнаго удовольст/с. 26/вія. Не для этого онъ данъ человѣку. Цѣль и смыслъ полового инстинкта заключается въ созданіи семьи. И ни для какой другой цѣли, и не для одного только наслажденія нужно имъ пользоваться. Всякое такое не прямое использованіе полового инстинкта есть грѣхъ, есть нарушеніе закона природы. Для мужчины этотъ законъ также обязателенъ, какъ и для женщины. Заповѣдь «не прелюбы сотвори» одинаково относится и къ мужчинѣ, и къ женщинѣ, ибо она есть необходимая ступень къ другой заповѣди: «Оставитъ человѣкъ отца своего и матерь, и прилѣпится къ женѣ своей: и будети два въ плоть едину» (Быт. II. 24. Мѳ. XIX. 4. 5. 6). Эта послѣдняя заповѣдь, данная еще въ Ветхомъ Завѣтѣ первымъ людямъ, и повторенная въ Новомъ, есть заповѣдь о семьѣ, для которой предварительное цѣломудріе и мужчины и женщины составляетъ необходимое нравственное условіе. Указанный смыслъ полового инстинкта не сознается молодежью со всею серьезностью, и законъ, данный людямъ для созданія семейной жизни, люди легкомысленно превратили въ игрушку, въ средство удовлетворенія необузданной чувственности, ведущее нерѣдко къ разрушенію семейнаго благополучія, и личнаго счастья и здоровья. Законъ же Божій, законъ природы таковъ: какъ женщина предназначается для одного мужчины, такъ и мужчина предназначается для одной женщины, и ихъ взаимный /с. 27/ союзъ устанавливается не для временнаго наслажденія, а во имя исполненія воли Божіей, во имя великаго и святого долга — устроенія семьи и дѣторожденія. «И сотворилъ Богъ человѣка по образу Своему, по образу Божію сотворилъ его; мужчину и женщину сотворилъ ихъ. И благословилъ ихъ Богъ, и сказалъ имъ Богъ: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею». (Быт. I. 27, 28).

Конечно, не одно только дѣторожденіе является цѣлью супружеской жизни. Бракъ не есть союзъ только тѣлесный, но и духовный, и въ этомъ — его главная цѣнность и значеніе. Бракъ основывается на взаимной привязанности, на взаимной духовной близости. Цѣломудріе же до брака дѣлаетъ юношескую любовь особенно чистой и возвышенной, поднимаетъ это чувство до предѣловъ, недосягаемыхъ при иныхъ условіяхъ. Если наступленію любви предшествовало сохраненіе цѣломудрія, она всегда остается цѣльной, полной, неомраченной и вноситъ въ душу тотъ идеальный отпечатокъ, который навсегда остается цѣннымъ вкладомъ въ характеръ человѣка. Предостерегая отъ нарушенія чистоты, порицая юношей за увлеченіе грязью чувственныхъ наслажденій, мы вовсе не посягаемъ на то чистое и прекрасное чувство любви къ лицамъ другого пола, которое въ извѣстномъ возрастѣ становится доступнымъ молодымъ людямъ. Не нужно только забывать, что это чувство основы/с. 28/вается не на жаждѣ чувственнаго общенія, а но стремленіи къ духовному единенію. Если для животнаго половой вопросъ разрѣшается очень просто и сводится къ физическому обладанію, то для человѣка онъ такъ просто не разрѣшается. Мужчина не можетъ смотрѣть на женщину, какъ только на предметъ физическаго обладанія. Только физическое отношеніе къ женщинѣ, даже въ моментъ обладанія, оставляетъ въ душѣ горькій осадокъ неудовлетворенности, скуки, стыда, пустоты. Это очень ярко и правдиво показано Л. Н. Толстымъ въ его «Крейцеровой Сонатѣ». Человѣческая природа требуетъ, чтобы отношеніе между полами было не только физическое, но и духовное, и прежде всего именно духовное. Только въ лучахъ духовной близости получаетъ свою истинную прелесть и близость физическая. Сущность брака въ томъ и состоитъ, что два существа различнаго пола, дополняя другъ друга, прежде всего сливаются въ одну душу, а затѣмъ уже вступаютъ и въ физическое общеніе. Только тотъ, кто сумѣетъ сохранить до брака свое цѣломудріе, сумѣетъ внести въ свой бракъ и правильное, проникнутое истинной и чистой любовью отношеніе къ своей женѣ. Если бы юноши ясно сознавали вышеуказанный смыслъ полового инстинкта, если бы они сознательно берегли и душу и тѣло для будущей супружеской жизни, и имѣли о ней то правильное представленіе, какое вытекаетъ изъ соотно/с. 29/шенія духовной и физической природы человѣка, они могли бы найти въ этомъ большую нравственную поддержку въ борьбѣ съ эротическими соблазнами. Третьимъ основаніемъ для сохраненія чистоты является сознаніе ея необходимости для правильнаго, здороваго духовнаго роста самого юноши. Утрата чистоты искривляетъ и разслабляетъ нравственный обликъ юноши. Сохраненіе цѣломудрія помогаетъ правильному развитію воли и чувства. Въ ряду чувствъ имѣющихъ высокое значеніе для человѣка, одно изъ первыхъ мѣстъ принадлежитъ чувству стыда. Это истинное человѣческое чувство: животныя его не имѣютъ. Сохраненіе цѣломудрія до брака есть одно изъ могущественныхъ условій для развитія этого чувства и для проникновенія имъ всего существа человѣка. Стыдъ удерживаетъ человѣка отъ всего, что постыдно въ нравственномъ смыслѣ. Стыдъ — это та Божія искра, которая даетъ возможность распознавать зло въ его самыхъ тонкихъ, зачаточныхъ проявленіяхъ и дѣятельно реагировать на все, чѣмъ оскорбляется нравственное самочувствіе. Ущербъ, наносимый развитію этого тонкаго чувства, есть дѣло крайне серьезное.

Ранняя утрата чистоты, увлеченіе чувственностью — нарушаютъ чувство стыда въ его самыхъ глубокихъ основахъ и низводятъ человѣка съ его исключительной высоты. Сохраненіе чистоты благопріятствуетъ развитію и укрѣпле/с. 30/нію воли. Борьба съ развивающейся чувственностью и обуздываніе такого сильнаго инстинкта, какъ инстинктъ половой, содѣйствуетъ самымъ могущественнымъ образомъ развитію и сформированію воли. Какъ воля ребенка крѣпнетъ подъ вліяніемъ постояннаго преодолѣванія чувства страха или чувства гнѣва, такъ крѣпнетъ воля юноши и облагораживается его душа при постоянной упорной борьбѣ съ увлеченіями чувственности. Не нужно думать, что эта борьба противоестественна. Она направлена не противъ нормальнаго, здороваго полового чувства, которое въ свое время должно вступить въ свои права, а только противъ болѣзненнаго, преждевременнаго и извращеннаго его дѣйствія. Въ процессѣ нравственкаго развитія и усовершенствованія человѣка эта борьба необходима; она ставитъ инстинктъ въ должныя границы, содѣйствуетъ выработкѣ самоотверженія и очеловѣченію низшихъ проявленій человѣческой природы; въ то же время она облагораживаетъ отношенія двухъ половъ и поднимаетъ ихъ на ту высоту, которая обезпечиваетъ женщинѣ сохраненіе ея человѣческаго достоинства.

Четвертымъ основаніемъ, побуждающимъ юношей къ сохраненію своей чистоты, должна быть мысль о человѣческомъ достоинствѣ тѣхъ женщинъ, которыя служатъ удовлетворенію нездоровой чувственности мужчинъ, и которыхъ справедливо называютъ «бѣлыми рабынями». Никто не /с. 31/ станетъ отрицать, что человѣческое достоинство этихъ женщинъ, которыхъ мы, какъ христіане, должны считать своими сестрами, втоптано въ грязь. Эти женщины превращены въ какую-то вещь, въ средство для удовлетворенія чувственности. Конечно, на это можно сказать, что онѣ сами виноваты въ такомъ своемъ положеніи, ибо не сумѣли сохранить своего человѣческаго достоинства. Отчасти это и вѣрно, но вмѣстѣ съ тѣмъ и то, что не только въ христіанскомъ, но и во всякомъ человѣческомъ обществѣ не должно существовать подобное постыдное явленіе. Существуетъ же оно потому, что есть на него спросъ. А потому вина за его существованіе падаетъ и на тѣхъ, кто этотъ спросъ предъявляетъ, т. е. на мужчинъ. Христіанское общество не смѣетъ мириться съ подобнымъ явленіемъ, а оно, въ лицѣ мужчинъ, не только не борется съ нимъ, но и поддерживаетъ его существованіе. Скажетъ еще кто-нибудь: если я одинъ не буду участвовать въ этомъ злѣ, отъ этого оно не уничтожится, а общаго отказа никогда не будетъ. Правда, но если есть сознаніе постыдности дѣла, то совѣсть обязываетъ не принимать въ немъ участія даже и тогда, когда всѣ въ этомъ участвуютъ, независимо отъ того, уничтожится ли отъ моего неучастія самое дѣло, или не уничтожится. Честный человѣкъ долженъ сказать: это дѣло постыдное, и я въ немъ участвовать не буду, а другіе пусть поступаютъ по удостовѣренію собственной совѣсти. /с. 32/ Такъ должна поступать молодежь, отказываясь участвовать вмѣстѣ съ другими въ униженіи человѣческаго достоинства женщины. Если она можетъ сдѣлать большее, съорганизоваться для активной борьбы съ указаннымъ зломъ, тѣмъ лучше; если для этого у нея нѣтъ силъ, пусть, по крайней мѣрѣ, не участвуетъ сама въ зломъ дѣлѣ.

Указанныхъ четырехъ основаній, мнѣ кажется, вполнѣ достаточно, чтобы каждый искренній и честный юноша, отнесшись къ нимъ со всею серьезностью, пришелъ къ заключенію о необходимости чистоты и воздержанія.

Но скажутъ — разумъ и сердце говорятъ одно, а низменныя побужденія инстинкта заставляютъ дѣлать другое. И если я воздержусь отъ разврата, то не впаду ли я въ какія-либо дѣла еще болѣе гнусныя и постыдныя? Мы уже говорили въ началѣ: чтобы этого не случилось, надо съ самаго начала стоять внимательно на стражѣ своего сердца. «Отъ сердца исходятъ злые помыслы, убійства, любодѣянія, прелюбодѣянія, кражи, лжесвидѣтельства, хуленія» (Мѳ. XV. 19). «Больше всего хранимаго храни сердце твое, потому что изъ него источники жизни» (Притч. Соломон. IV. 23). Каждый юноша, а тѣмъ болѣе вѣрующій, долженъ внимательно наблюдать свою внутреннюю жизнь, свои помыслы, свои желанія. Онъ не долженъ пассивно отдаваться своимъ влеченіямъ. Онъ долженъ владѣть собою, быть готовымъ къ постоянной и упорной борьбѣ съ самимъ /с. 33/ собою, съ своими дурными желаніями. Онъ долженъ укрѣплять и закалять свою волю. Дурныя привычки и страсти появляются въ человѣкѣ не сразу. Сначала возникаетъ въ насъ только мысль о дурномъ, и эта мысль появляется въ насъ, какъ нѣчто чуждое намъ, безразличное, не задѣвающее души нашей. Но стоитъ только на этой мысли остановить вниманіе, и она уже можетъ вызвать интересъ къ себѣ, а потомъ сочувствіе. Сочувствіе при дальнѣйшей нашей безпечности можетъ перейти въ желаніе. Желаніе, непобѣжденное и неотвергнутое сразу, возрастая и усилизаясь, переходитъ въ непреодолимое влеченіе, которое, при постоянномъ удовлетвореніи, становится страстью, привычкою. Чѣмъ въ болѣе ранней стадіи развитія будетъ захваченъ человѣкомъ нездоровый нравственный процессъ въ его духовной жизни, тѣмъ съ меньшими усиліями воли и съ большимъ успѣхомъ онъ можетъ остановить его. Упражняясь въ этой борьбѣ, наша воля безъ особаго труда пріучается быть побѣдительницей въ маленькихъ искушеніяхъ, и тогда со всею смѣлостью и рѣшительностью проявляетъ себя и въ серьезныхъ случаяхъ.

Для вѣрующаго юноши, кромѣ самонаблюденія и внутренней борьбы, главнымъ средствомъ преодолѣнія искушеній являются молитвы, исповѣдь и причащеніе Св. Таинъ. Молиться нужно искренно и горячо. Нужно молиться не только во время искушенія, но и всегда. Молитва долж/с. 34/на сдѣлаться привычкой постояннаго внутренняго сопребыванія съ Богомъ. Такой молитвѣ надо учиться. Молитва не есть только плодъ вдохновенія, она есть результатъ настойчиваго труда. «Силою царство Божіе берется», говоритъ Слово Божіе. Искренность, сила и глубина молитвы достигаются по мѣрѣ настойчивости въ трудѣ молитвенномъ. Молитва можетъ и не быть продолжительною, но она должна быть частою. Изъ глубины души должна она быть обращена къ Богу много разъ въ теченіе дня. Краткія, но сильныя молитвы: «Боже, помилуй мя грѣшнаго», «Сыне Божій, помилуй мя», «Пресвятая Богородица, спаси насъ» — очень дѣйственны и спасительны. Онѣ могутъ быть произносимы въ глубинѣ души при всякомъ занятіи, при всякой обстановкѣ, въ самомъ многолюдномъ обществѣ. Невѣдомо для окружающихъ, душа молитвенно обращается къ Богу, живетъ въ мірѣ духовномъ, отрѣшается отъ всего окружающаго. Надо постараться сдѣлать это своей привычкой, своей истинной внутренней жизнью. И тогда не останется мѣста дурнымъ помысламъ, о чемъ великій подвижникъ, преп. Іоаннъ Лѣствичникъ говоритъ: «Именемъ Христовымъ побѣждай враговъ». О значеніи исповѣди я уже говорилъ. Исповѣдь сразу обезсиливаетъ внутренняго врага. Исповѣданный грѣховный помыселъ становится внѣшнимъ для души: она уже смотритъ на него, какъ на нѣчто ей чуждое и ее не задѣвающее. Исповѣдь можетъ и /с. 35/ не сопровождаться причащеніемъ Св. Таинъ, которое требуетъ особой подготовки. Но принятыя съ надлежащей подготовкой, съ вѣрою и благоговѣніемъ, Св. Тайны являются въ насъ источникомъ истинной жизни, чистоты и силы духовной. Извѣстны случаи когда человѣкъ, съ вѣрою и любовью причастившійся Св. Таинъ Христовыхъ, пріобрѣталъ такую силу внутренней чистоты, что она въ теченіе нѣсколькихъ недѣль охраняла его душу отъ проникновенія въ нее дурныхъ мыслей и желаній. «Бѣдствіе для души долго не причащаться Св. Тайнъ», пишетъ въ своемъ дневникѣ о. Іоаннъ Кронштадтскій, «душа начинаетъ смердѣть страстями, сила которыхъ возрастаетъ по мѣрѣ того, какъ долго мы не сообщаемся со своимъ Жизнодавцемъ».

Вслѣдствіе тѣсной связи, существующей между душою и тѣломъ, и ихъ взаимнаго другъ на друга вліянія, правильно поставленная забота о тѣлѣ и здоровыя тѣлесныя упражненія имѣютъ большое вліяніе на здоровье духа. Пусть объ этомъ подробно скажутъ молодежи спеціалисты-врачи. Я же скажу только, что правильныя и здоровыя физическія упражненія сообщаютъ душѣ бодрость и веселость, отгоняютъ уныніе и скуку, освѣжаютъ мысль и чувства, даютъ энергію волѣ, отвлекаютъ отъ ненужнаго и вреднаго копанія въ своихъ ощущеніяхъ. Наша молодость въ прежнее время была слишкомъ переобременена комнатными, исключитель/с. 36/но умственными, теоретическими занятіями, слишкомъ мало вниманія обращали на ея тѣлесную жизнь. Отъ этого хирѣло тѣло, и вмѣстѣ съ тѣмъ вялой становилась и духовная жизнь. Теперь всѣми уже сознана пагубная односторонность этого направленія. На физическое развитіе молодежи, на игры, на спортъ, на экскурсіи, обращено много вниманія, можетъ быть, даже больше, чѣмъ это необходимо для нормальной жизни ея духа, но основная мысль этого новаго направленія правильная: здоровая физическая жизнь необходима для здороваго состоянія жизни духовной. И въ нашемъ вопросѣ сохраненія юношеской чистоты, несомнѣнно, очень большое и полезное значеніе имѣетъ правильная постановка физической жизни молодежи. Хорошо было-бы поближе поставить молодежь къ жизни природы, вывести школы изъ душныхъ, нравственно-угарныхъ городовъ, изъ огромныхъ каменныхъ зданій, помѣстить школы поближе къ полю, къ лѣсу, къ рѣкѣ, къ саду, придать школьнымъ общежитіямъ уютный и семейный характеръ, распредѣливъ ихъ по отдѣльнымъ, небольшимъ домикамъ, среди зелени и цвѣтовъ, съ общимъ храмомъ въ центрѣ ученическаго поселка, съ разумными и веселыми лѣтними и зимними работами и играми на воздухѣ, въ саду, въ полѣ и на рѣкѣ. Поменьше надо бы держать молодежь надъ учебниками, а побольше пріучать ее почерпать знанія изъ окружающей природы и жизни. /с. 37/ Впрочемъ, мы уже вступили въ область, выходящую изъ предѣловъ нашей задачи. Считаемъ, однако, нужнымъ еще разъ повторить, что здоровая и нормальная физическая жизнь молодежи является, несомнѣнно, чрезвычайно важнымъ и необходимымъ условіемъ сохраненія ею внутренней и внѣшней чистоты помысловъ и жизни.

Для молодого человѣка нѣтъ ничего тягостнѣе и пагубнѣе одиночества. И особенно это тягостно и пагубно для души, обуреваемой нечистыми помыслами. Измученная этими помыслами душа, однако, не въ силахъ обратиться къ тому единственному средству, которое принесло бы ей спасеніе — ложный стыдъ мѣшаетъ ей сознаться въ своихъ переживаніяхъ, и они продолжаютъ оставаться внутри ея, продолжаютъ ее угнетать. Вывести изъ этого мучительнаго состоянія и освободить отъ гнетущаго чувства одиночества можетъ только возникновеніе искренней, чистой дружбы съ кѣмъ-либо изъ товарищей, или даже изъ старшихъ. Хорошая, искренняя, чистая дружба имѣетъ огромное, спасительное, воспитательное значеніе для человѣка, особенно въ годы молодости. Искренняя, серьезная, глубокая дружба между молодыми людьми, чуждая всякихъ своекорыстныхъ разсчетовъ, располагающая къ полному взаимному довѣрію — сама по себѣ есть настолько свѣтлое и прекрасное чувство, что невольно возвышаетъ и очищаетъ души юношей /с. 38/ отъ всего дурного. Этимъ чувствомъ необходимо пользоваться и для успѣшной борьбы съ низменными влеченіями своей чувственной природы. Дружба не есть только свѣтлое украшеніе молодости — ею непремѣнно надо пользоваться, какъ средствомъ къ нравственному усовершенствоваванію. Одинокій человѣкъ нерѣдко оказывается слабымъ въ духовномъ отношеніи; не всегда онъ можетъ разобраться въ своемъ внутреннемъ состояніи; угнетаемый какою-либо неотвязною мыслью, онъ падаетъ духомъ, теряетъ бодрость и энергію, и самъ добровольно тянется въ бездну искушенія. Два человѣка, связанные взаимно дружбою, довѣріемъ и любовью, готовностью помогать другъ другу, представляютъ большую нравственную силу. Стоитъ только въ минуту унынія открыть душу своему искреннему другу, подѣлиться съ нимъ своимъ тяжелымъ сомнѣніемъ и уже одно это вноситъ въ душу успокоеніе, отраду и бодрость. Раздѣленное горе становится легче, мысль проясняется, растетъ нравственная энергія. На друзьяхъ ближе всего исполняется завѣтъ Апостола: «Другъ друга тяготы носите и такимъ образомъ исполните законъ Христовъ». «Признавайтесь другъ передъ другомъ въ проступкахъ и молитесь другъ за друга, чтобы исцѣлиться». Такимъ образомъ, и съ чувственными искушеніями, какъ и со всякими другими немощами и трудностями жизни нужно бороться не въ одиночку, а вдвоемъ съ искреннимъ и вѣрнымъ /с. 39/ другомъ, — и тогда эта борьба вдвое облегчится, и побѣда будетъ достигнута вѣрнѣе.

Въ заключеніе своей бесѣды мнѣ хочется высказать еще одно соображеніе, относящееся исключительно къ вѣрующимъ юношамъ. Вѣдь наша жизнь не ограничивается однимъ только земнымъ существованіемъ; земное существовакіе есть только моментъ въ сравненій съ океаномъ предстоящей намъ вѣчности. Если это понять, и если правильно сопоставить эти два періода нашего существованія, то всѣ наши земныя дѣла и интересы представятся въ совершенно новомъ освѣщеніи; тогда и борьба за свое нравственное достоинство, и за свою чистоту получитъ свой истинный, глубокій и серьезный смыслъ.

И такъ, пусть не унываютъ тѣ, кто рѣшается вступить въ эту борьбу во имя послушанія Богу, во имя своего человѣческаго достоинства. Борьба трудная, но и задача высокая. «Побѣждающему дамъ сѣсть со Мною на престолѣ Моемъ» (Откр. Іоанна III, 21). «И взглянулъ я, вотъ, Агнецъ стоитъ на горѣ Сіонѣ, и съ нимъ сто сорокъ четыре тысячи, у которыхъ имя Отца Его написано на челахъ... Это тѣ, которые не осквернились съ женами, ибо они дѣвственники; это тѣ, которые слѣдуютъ за Агнцемъ, куда бы Онъ ни пошелъ. Они искуплены изъ людей, какъ первенцы Богу и Агнцу» (Откров. Іоанна XIV. 1, 4.).

Источникъ: Прот. С. Четвериковъ. Путь Чистоты. (Изъ бесѣдъ пастыря-законоучителя). — Paris: YMCA PRESS, 1929. — 40 с.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.