Церковный календарь
Новости


2018-08-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 2-я (1991)
2018-08-15 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 41-е (15 ноября 1917 г.)
2018-08-14 / russportal
Свт. Іоаннъ, архіеп. Шанхайскій. Единообразіе въ богослуженіи (1994)
2018-08-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 40-е (14 ноября 1917 г.)
2018-08-12 / russportal
Обращеніе свт. Іоанна обще-приходскому годовому собранію (1994)
2018-08-12 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 39-е (13 ноября 1917 г.)
2018-08-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Русская Церковь передъ лицомъ господ. зла". Гл. 1-я (1991)
2018-08-11 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 82-е (12 февраля 1918 г.)
2018-08-10 / russportal
Митр. Анастасій (Грибановскій). Рѣчь при гробѣ митр. Антонія (1936)
2018-08-10 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 81-е (10 февраля 1918 г.)
2018-08-09 / russportal
Свт. Іоаннъ Шанхайскій. Слово къ Санъ Францисской паствѣ (1994)
2018-08-09 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 80-е (9 февраля 1918 г.)
2018-08-08 / russportal
2-й Всезаруб. Соборъ 1938 г. Докладъ графа П. М. Граббе (1939)
2018-08-08 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 77-е (5 февраля 1918 г.)
2018-08-07 / russportal
Свт. Іоаннъ. "Взойдите на гору и несите дерева и стройте храмъ" (1994)
2018-08-07 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 76-е (3 февраля 1918 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 15 августа 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)

Николай Дмитріевичъ Тальбергъ (1886-1967), русскій духовный писатель, публицистъ, историкъ, вѣрное чадо РПЦЗ. Родился 10 (23) іюля 1886 г. въ мѣст. Коростышевъ ок. Кіева. Окончилъ въ 1907 г. Императорское училище правовѣдѣнія въ С.-Петербургѣ. Поступилъ на службу въ Министерство внутреннихъ дѣлъ, гдѣ по мѣрѣ силъ стоялъ на стражѣ православной монархіи и боролся съ революціоннымъ движеніемъ. Послѣ переворота 1917 г. — участникъ подпольнаго монархическаго движенія въ Россіи и на Украинѣ. Съ 1920 г. въ эмиграціи. Жилъ въ Берлинѣ, Парижѣ и Бѣлградѣ, а съ 1950 г. — въ США. Одинъ изъ лидеровъ Высшаго монархическаго совѣта, участникъ Второго Всезарубежнаго Собора 1938 г. Защищалъ монархическія и строго православныя идеи въ журналахъ «Двуглавый орелъ», «Отечество», «Россія», «Русская жизнь», «Православный Путь», «Православная Русь» и др. Ведущій церковный историкъ русскаго зарубежья. Съ 1950 г. преподавалъ русскую церковную и гражданскую исторію въ семинаріи при Свято-Троицкомъ монастырѣ въ г. Джорданвилль. Скончался 16 (29) мая 1967 г. въ Нью-Іоркѣ. Похороненъ на кладбищѣ Свято-Троицкаго монастыря (Jordanville, USA). Основные труды: «Возбудители раскола» (Парижъ, 1927), «Церковный Расколъ» (Парижъ, 1927), «Святая Русь» (Парижъ, 1929), «Пространный мѣсяцесловъ русскихъ святыхъ» (Jordanville, 1951), «Покаянный подвигъ Александра Благословеннаго» (1951), «Въ свѣтѣ исторической правды» (1952), «Къ 500-лѣтію паденія Второго Рима» (1953), «Полвѣка архипастырскаго служенія» (1956), «Императоръ Николай I-й» (1956), «Скорбный юбилей» (1956), «Мужъ вѣрности и разума» (1957), «Исторія Русской Церкви» (1959), «Отечественная быль» (1960), «Царская Россія и восточные патріархи» (1961), «Императоръ Николай I-й въ свѣтѣ исторической правды» (1961), «Исторія Христіанской Церкви» (1964), «Къ 40-лѣтію пагубнаго евлогіанскаго раскола» (1966).

Сочиненія Н. Д. Тальберга

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)
Возбудители раскола.

«Софіанцы» въ прошломъ и въ настоящемъ.

Сплоченную, систематизированную поддержку встрѣчаетъ Митрополитъ Евлогій въ газетѣ «Возрожденіе». Издатель ея Абрамъ Осиповичъ Гукасовъ — неправославный, а армяно-григоріанецъ. Церковный отдѣлъ ведетъ редакторъ газеты Петръ Бернгардовичъ Струве, являющійся виднымъ членомъ «Братства Св. Софіи».

Братство это, слагавшееся еще въ Россіи, основано было группой лицъ въ Прагѣ. Планъ его работъ былъ выработанъ на совѣщаніи «братства», происходившемъ въ Берлинѣ. Проектъ Братства — въ коемъ съ полной откровенностью высказаны были ясно основныя желанія учредителей — подвергся въ 1924 году внушительной критикѣ князя Н. С. Трубецкого [1], выразившейся въ письмѣ его къ протоіерею С. Булгакову, приглашавшему его вступить въ лоно «братства»:

— «Мы имѣемъ дѣло», — писалъ онъ, — «не съ обычнымъ типомъ православнаго братства, а съ организаціей, не имѣющей прецедента въ православной практикѣ. Собственно, это скорѣе напоминаетъ монашескую общину съ раздѣленіемъ на монашескія степени и съ возглавленіемъ игуменомъ, при чемъ, однако, самой главной предпосылки — выхода изъ міра и чисто монашескаго подвига — нѣтъ. Такая внѣмонастырская община, состоящая изъ мірянъ и духовенства, скорѣе заслуживала бы названіе ордена, чѣмъ братства!»

— «Братство Св. Софіи стоитъ какъ бы внѣ конкретной церковной организаціи, не прилегаетъ къ ней, а только прикасается къ ней въ отдѣльныхъ пунктахъ. Вслѣдствіе этого Братству приходится создавать особо свою особую іерархію, что и является его самымъ бьющимъ въ глаза отличительнымъ признакомъ. Институтъ «духовнаго главы» и трехъ степеней братьевъ, не существующій ни въ одномъ нормальномъ православномъ братствѣ, логически вытекаетъ изъ необходимости имѣть свою іерархію».

— «Теоретически мыслимо положеніе, при которомъ епископъ оказывается въ духовномъ подчиненіи у іерея, (какъ духовнаго главы Братства), что канонически недопустимо».

— «Происходитъ какое-то установленіе эквивалентности, какое-то координированіе двухъ іерархій, одной — канонической, другой — основанной, въ сущности, на общественномъ мнѣніи. Происходитъ внѣцерковное надѣленіе людей, отмѣченныхъ общественнымъ мнѣніемъ, признакомъ духовнаго авторитета, тѣмъ болѣе соблазнительное, что чинопріемы и возведенія въ степени связаны съ таинствами покаянія и причащенія (§ 12), придающими имъ видимость рукоположенія. Такимъ образомъ, Братство создаетъ особую іерархію и сосуществованіе этой особой, братской, іерархіи съ іерархіей канонической создаетъ совершенно недопустимое, съ православной точки зрѣнія, положеніе».

— «Для насъ совершенно несомнѣнно, что учрежденіе Братства Св. Софіи является попыткой пересадить на православную почву католическій институтъ орденовъ».

— «Планъ укрѣпленія», — пишетъ далѣе кн. Н. С. Трубецкой, — «православной дисциплины путемъ насажденія на православной почвѣ чуждаго ей по духу латинскаго института орденовъ — къ цѣли не приведетъ. Даже, болѣе того, — этотъ способъ дѣйствій только еще больше разрушаетъ православную дисциплину. Въ сознаніи вѣрующихъ интеллигентовъ подобные ордена не укрѣпятъ авторитета канонической іерархіи, а подмѣнятъ этотъ авторитетъ авторитетомъ свѣтскихъ богослововъ и религіозныхъ публицистовъ. Совершенно помимо воли учредителей «Братства Св. Софіи», это учрежденіе можетъ привести многихъ къ антиепископальному настроенію, близкому къ «Живой церкви».

Братство это плотной стѣной окружило Митрополита Евлогія, утвердившаго ихъ уставъ, и энергично ведетъ свою работу, стараясь захватить исключительное, господствующее вліяніе въ Зарубежной Церкви, надѣясь подчинить ему впослѣдствіи и Церковь въ Россіи. Архіерейскіе Соборъ и Сѵнодъ мѣшали поступательному движенію Братства и противъ этихъ каноническихъ учрежденій, при посредствѣ Митрополита Евлогія, ведется опасная «антиепископальная» работа, о которой говорилъ князь Н. С. Трубецкой, ошибочно полагая, что работа эта пойдетъ «помимо» братьевъ, когда она именно совершается по ихъ плану.

О существованіи Братства членами его намѣренно до времени хранится молчаніе. Помнится, что разъ только, въ 1924 году, въ № 994 «Новаго Времени», отъ 21-го августа, помѣщая свое письмо «Къ Велеградскому съѣзду», протоіерей С. Булгаковъ упомянулъ, что письмо это одобрено его друзьями, входящими вмѣстѣ съ нимъ «въ составъ православнаго братства имени Св. Софіи, Премудрости Божіей». Да недавно, въ «Возрожденіи», А. В. Карташевъ, стараясь доказать свою непринадлежность къ масонству, но въ этомъ не убѣдившій, упомянулъ о своемъ нахожденіи въ братствѣ Св. Софіи.

Скрывается и уставъ «Братства». Хотя онъ и подвергся для внѣшности нѣкоторому измѣненію съ проектомъ, въ которомъ слишкомъ рано и ясно выявились стремленія «братьевъ» къ захвату власти въ Церкви, — но все же и въ этомъ видѣ его не рѣшаются показывать.

Работу же свою братство ведетъ усиленно, имѣя въ составѣ своемъ лицъ, обладающихъ возможностью различными способами вліять на общественное мнѣніе.

Проф. В. В. Зѣньковскій руководитъ религіознымъ движеніемъ молодежи. Кн. Г. Н. Трубецкой имѣетъ вліяніе въ извѣстныхъ церковныхъ кругахъ и освѣщаетъ церковные вопросы съ точки зрѣнія Братства въ «Возрожденіи».

Рядъ братьевъ: прот. С. Булгаковъ, А. В. Карташевъ, С. Л. Франкъ, В. В. Зѣньковскій, Г. Флоровскій, С. С. Безобразовъ, Н. Д. Бердяевъ, Б. В. Вышеславцевъ преподаютъ въ Богословскомъ Институтѣ, въ Сергіевскомъ Подворьѣ и почти всѣ въ такъ наз. Религіозно-Философской Академіи. На средства Имки ими выпускаются филасофско-религіозные труды. Сотрудничаютъ они въ издаваемомъ Имкой, подъ фирмой Религіозно-Философской Академіи, журналѣ «Путь».

Въ какими-то судьбами попавшей въ «Возрожденіе» (вѣроятно въ отсутствіе Струве) статьѣ проф. А. Билимовича «Ложные зовы» (№ 60, отъ 1-го августа 1925 года) ярко опредѣлена вредная работа тѣхъ «философовъ», которые хотятъ теперь направлять жизнь Русской Церкви:

«Нынѣ очень умножилось число свѣтскихъ богослововъ», — начинаетъ свою статью А. Билимовичъ. — «Они подходятъ съ религіозной точки зрѣнія къ пожару, догорающему въ Россіи и бросающему свои отблески на европейскій міръ. Они ставятъ свои діагнозы и учатъ о пути спасенія, диктуемомъ христіанствомъ.

Въ этомъ отношеніи болѣе другихъ требуютъ къ себѣ вниманія писанія С. Л. Франка, Н. А. Бердяева, Л. П. Карсавина (сборникъ «Проблемы русскаго религіознаго сознанія» и книга С. Л. Франка «Крушеніе кумировъ»).

Смѣшанное чувство вызываютъ эти писанія у немудрящаго надъ религіей, просто вѣрующаго русскаго читателя. Когда нѣкоторые изъ этихъ авторовъ каются въ пережитомъ ими илолопоклонствѣ передъ революціей, когда они бичуютъ обоготвореніе бездушной политики, безцерковной культуры и безрелигіозной нравственности — пріемлешь это съ радостью, и въ душѣ разливается тепло отъ мысли, что вотъ и идолопоклонники революціи обратились. Но параллельно съ этимъ по писаніямъ указанныхъ свѣтскихъ богослововъ ползетъ нить мыслей, которыя больно ранятъ сердце русскаго христіанина. Эти мысли надо вскрыть, о нихъ надо громко сказать, такъ какъ онѣ содержатъ ложные зовы. А произносимыя отъ имени христіанства и православія, онѣ могутъ соблазнять.

Пройду мимо многаго въ этихъ писаніяхъ, лишь вскользь упомянувъ о немъ. Насторожиться заставляетъ уже отсутствіе того смиренія, съ которымъ должны были бы трактоваться подобныя темы. Не выносима и та велерѣчивость и вычура, съ которой эти люди пишутъ о Богѣ и религіи. Нехристіанская гордыня слышится въ ихъ возвеличеніи свѣтскаго богословія и презрительномъ отношеніи къ тому, что они по дурной интеллигентской традиціи называютъ «оффиціальнымъ богословіемъ». Большія сомнѣнія вызываетъ то, что они пишутъ о соединеніи церквей, рѣшаются писать въ настоящее время, когда Русская Православная Церковь лишена возможности свободно и авторитетно высказывать свое мнѣніе и свою волю. Но обо всемъ этомъ должны говорить другіе, болѣе компетентные.

Я остановлюсь подробнѣе лишь на тѣхъ указаніяхъ, которыя даютъ эти писатели для здѣшней земной дѣятельности, въ частности для земной дѣятельности русскихъ въ переживаемые нами тяжкіе годы.

С. Франкъ написалъ книгу о цѣлой системѣ идоловъ: илолъ революціи, самый ограниченный, но и самый опустошительный, болѣе широкій идолъ политики вообще, еще болѣе общій идолъ культуры и, наконецъ, самый широкій иделъ идеи и нравственнаго идеализма. Вѣра въ Бога и религія должны, говоритъ онъ, смѣнить эти идолы, и заполнить духовную пустоту, зіяющую даже надъ самымъ идеальнымъ, но безрелигіознымъ дѣланіемъ. Но этотъ же С. Франкъ, понимаюшій злобное идолопоклонничество революціонеровъ, сознающій всю богопротивность большевиковъ, вмѣстѣ съ тѣмъ настойчиво повторяетъ, что и «ненависть къ большевикамъ», равно какъ политика, направленная на ихъ сверженіе, столь же богопротивны, какъ и самый «кумиръ революціи» («Крушеміе кумировъ», стр. 1-19). Для С. Франка, такимъ образомъ, и большевизмъ и антибольшевизмъ одинаково нехристіанскіе кумиры, только съ разными знаками.

Н. Бердяевъ, высказывающій рядъ цѣнныхъ мыслей, произносимыхь тономъ какого-то пророка, считаетъ существомъ русскаго православія его апокалиптическій характеръ. А въ виду такого существа, русскаго религіознаго духа, по мнѣнію Н. Бердяева, русскому сознанію дано раскрыть не что-либо положительное на землѣ, а лишь «неудачу исторіи, раскрыть неудачу всѣхъ историческихъ свершеній и осуществленій» (Проблема, стр. 133). Это также есть нѣкое принципіальное «апокалиптическое» уравненіе большевизма и антибольшевизма».

«Во мнѣ все кричитъ противъ ложно-христіанскихъ зововъ» — продолжаетъ далѣе А. Билимовичъ. — «Это попытка ссылками на несотвореніе себѣ кумира, на апокалипсисъ и будто бы глубинную сущность христіанизма и православія соблазнить русскихъ людей и отвратить отъ большевиковъ подымающійся на нихъ мечъ. Это подъ видомъ служенія Христу охрана большевиковъ и закрываніе глазъ на ихъ неслыханныя преступленія, на продолжаемое ими уничтоженіе неисчислимыхъ жертвъ [2].

Только не изжитые до конца остатки революціонной психики могли позволить С. Франку увидѣть въ большевизмѣ и анти-большевизмѣ — въ величайшихъ насиліяхъ надъ русскимъ народомъ и стремленніи освободить его отъ насильниковъ — явленія одного и того же порядка, лишь съ разными знаками.

Лишь неспособность понять, что призваніе русскаго народа не только умирать (во славу ли коммунизма, или для его опроверженія, или для исполненія апокалипсическихъ предчувствій), но и жить, устраивать и развивать свою жизнь, развертывая свои національныя дарованія и этимъ прославлять Бога, — заставляетъ Н. А. Бердяева въ какихъ-то ужасныхъ гримасахъ неустанно подчеркивать апокалипсическое призваніе нашего народа».

Сугубая же опасность этихъ ложно зовущихъ друзей, — вѣрнѣе, водителей, попавшаго въ ихъ сѣти, Митрополита Евлогія, — заключается не только въ ихъ таинственной организаціи, направленной къ захвату Русской Церкви, но и въ прикосновенности ихъ къ вреднымъ для Православія теченіямъ, въ выдвиженіи опасныхъ ученій.

Главные изъ нынѣшнихъ зарубежныхъ «церковниковъ» играли видную роль и въ предреволюціонное время, какъ объ этомъ повѣствуютъ бытописатели тѣхъ годовъ.

Въ 1923 году въ Берлинѣ издавался журналъ «Эпопея», въ которомъ писатель Андрей Бѣлый печаталъ свои воспоминанія о поэтѣ Александрѣ Блокѣ.

И Андрей Бѣлый и Ал. Блокъ были близки къ тѣмъ религіозно-философскимъ кружкамъ, кои «искали въ началѣ XX столѣтія какихъ-то откровеній», создавали особыя огранизаціи, по типу теперешняго «Братства Св. Софіи». Бѣлый говоритъ, напр., о петербургскомъ Религіозно-Философскомъ обществѣ, въ которомъ, наряду со свѣтскими писателями Розановымъ, Мережковскимъ, Успенскимъ и А. В. Карташевымъ, принимали участіе и такія лица, какъ создатель «Живой церкви» тогда епископъ Антонинъ. Андрей Бѣлый подробно описываетъ далѣе, создавшееся при участіи его, Блока, С. М. Соловьева и другихъ, братство «Аргонавтовъ», поклонявшихся культу Софіи, о которомъ, столь почитаемый тогдашними и нынѣшними «церковниками», философъ Владиміръ Соловьевъ писалъ: «Знайте же женственность нынѣ въ тѣлѣ нетлѣнномъ на землю идетъ. Въ свѣтѣ немеркнущемъ. Новой Богини небо слилося съ пучиною водъ» (стр. 163. т. 1 «Эпопеи»). «Это же», пишетъ Бѣлый, «суть слова Штейнера при открытіи Антропософскаго общества; антропософія изслѣдуетъ жизнь человѣка въ Софіи. Могу я сказать съ точки зрѣнія антропософіи и писемъ Блока ко мнѣ: содержаніемъ этихъ писемъ являлись проблемы антропософіи» (стр. 163).

«А. А. (Блокъ) подчеркиваетъ», — излагаетъ далѣе Бѣлый, — «основные догматы христіанства: троичность и непорочность зачатія необходимо съ ней связаны, такъ женственное начало стоитъ передъ нами то въ символѣ мудрой Софіи, то въ символѣ Богоматери».

«Стало быть: въ свѣтѣ ея дуновенія догматы христіанства теряютъ свой прежній, свой замкнутый догматическій смыслъ: это — фазы Ея протеченія въ сознаніи нашемъ. Отсюда растетъ и потребность: раскрыть отношеніе Ея къ символизируемымъ: Софія, «Марія»; и во вторыхъ вскрыть естественную соотносительность символовъ».

«Наконецъ, А. А. Блокъ признаетъ важность разницы въ воспріятіи Ея и Христа. Христосъ — Добрый; и Онъ для всѣхъ. Она — ни добра, ни зла: «окончательно»: въ окончательности — Непожвижна. Она для А. А. — значительнѣе Христа; и «Она» — ему ближе. Въ такомъ положеніи идея Софіи какъ бы надъ Христомъ. А. А. суживаетъ идею космичности Христіанства: беретъ христіанство въ одномъ лишь разрѣзѣ исторіи; его и Христосъ — есть Петровъ. Онъ — не Логосъ Іоанна: и потому-то естественно принципъ «Jesus» — гипертрофируетъ онъ; принципъ «Christus» естественно атрофируетъ; такъ идея Христософіи (Софія лишь риза Христа) — оттолкнута Блокомъ; Христософія — Софія: Христосъ внутри этой идеи и, какъ Іисусъ, ограниченъ морально и временемъ; непріятіемъ космическаго Христа. А. А. вкладываетъ логическое начало міра въ Софію; Она у него неминуемо сближена съ «Мэтисъ» [3] офитовъ; заложенъ соблазнъ; и — измѣненіе Ея «лика» (стр. 165-166, т. I).

Приведя это «замѣчательное» письмо, изобилующее и дальнѣйшими опредѣленіями Софіи, Бѣлый указываетъ, что трудно въ цѣломъ характеризовать переписку. «Вѣдь письма написаны на особомъ труднѣйшемъ жаргонѣ, который былъ свойствененъ намъ, молодымъ символистамъ; «жаргонъ» былъ сначала совсѣмъ непонятенъ для публики; мы это знали и соблюдали извѣстный «эзотеризмъ», умалчивая передъ «внѣшними» о подлинномъ содержаніи нашихъ идейныхъ стремленій всѣ письма пестрились словечками, мыслеобразами переживаній, доступныхъ не всѣмъ. Почитайте вы «Третій Завѣтъ» А. Н. Шмидтъ [4]; и тамъ найдете ключи къ очень многимъ вопросамъ тогдашняго Блока; ключи доселѣ понятны не всѣмъ; такъ понятны С. Н. Булгакову, В. И. Иванову, Н. А. Бердяеву, свящ. П. А. Флоренскому: непонятны онѣ очень многимъ изъ литературныхъ собратій А. А. Съ ними онъ не пускался, конечно, въ сферы гностическихъ темъ» (стр. 167, т. I) [5].

Н. А. Бердяевъ, С. Н. Булгаковъ были гостями на воскресеньяхъ «аргонавтовъ», устраивавшихся Андреемъ Бѣлымъ. «За столомъ собирались до 25 человѣкъ; музыканили, спорили, читали стихи; по почину всегда одержимаго Эллиса часто сдвигались столы и начинались танцы, пародіи, импровизаціи» (стр. 179).

Необходимо прочесть весь длинный очеркъ Бѣлаго, посвяшенный Блоку, чтобы увидѣть до какого паденія дошелъ послѣдній въ своемъ ученіи о «Софіи». Временами Блокъ говоритъ еще о церкви, въ которой, по словамъ Бѣлаго, тотъ «еще» нуждается, «какъ въ существенномъ знакѣ» (стр. 126, т. 2). Въ концѣ же концовъ Блокъ воспѣваетъ... Люцифера (Сатану) (стр. 285, т. 2).

С. Н. Булгаковъ, по сообщенію Бѣлаго, принималъ участіе въ 1904 и послѣдующихъ годахъ, въ «Христіанскомъ братствѣ борьбы», которое занималось такимъ мерзкимъ дѣломъ, какъ печатаніе воззваній съ чернымъ крестомъ и расклеиваніе прокламацій къ духовенству и войскамъ (стр. 229, т. 1; стр. 237, т. 2).

Оказавшійся заграницей С. Н. Булгаковъ, понимавшій гностическій «жаргонъ» Блока и Шмидтъ и подъ знакомъ креста революціонизировавшій народъ, ставши къ этому времени протоіереемъ, главою Братства Св. Софіи, изъ профессора экономическихъ наукъ превратившійся въ преподавателя догматическаго богословія въ Богословскомъ Институтѣ — принялся, при посредствѣ издательства Имки, печатать свои соблазнительные труды.

Прот. С. Булгаковъ въ рѣчи, сказаниой имъ 7 іюня 1926 г. на актѣ Парижскаго Богословскаго Института, въ присутствіи Митрополита Евлогія, рѣчь эту пріявшаго, превративъ Преп. Сергія Радонежскаго въ игумены «Парижскіе и иныхъ странъ», прикрывъ бездоказательно именемъ Преподобнаго свои ученія, по своему изложилъ и догматъ Св. Троицы.

«Каждая ѵпостась не хочетъ оставаться въ себѣ, быть для себя ѵпостасью, она не только смотрится, но существенно изъ себя исходитъ въ другую ѵпостась, или, вѣрнѣе, въ двѣ другія ѵпостаси: въ ты и въ онъ и ты, и въ нихъ обрѣтаетъ не только ты и онъ, но и я, другомъ — свое я, — въ не-я, которое становится не только со-я, но и прямо я. Въ Святой Троицѣ совершается то, что невмѣстимо для тварнаго сознанія: не и изъ я, незыблемо остающагося на своемъ мѣстѣ, исходится къ ты и онъ, но само я изъ себя исходитъ, какъ бы въ жертвенности гаситъ свой свѣтильникъ для того, чтобы онъ возгорѣлся въ другомъ или другихъ (двухъ). Божественная Ѵпостась осуществляется предвѣчнымъ актомъ ѵпостаснаго самоугашенія для возгоранія въ другомъ, для другого, черезъ другое. Это есть ѵпостасность, какъ актъ, какъ самополаганіе для черезъ самоотданіе, самоугашеніе» (стр. 10 «Путь» № 5, октябрь-ноябрь 1926 г. Изданіе Религіозно-Философской Академіи).

Договорившись до самоугашенія Ѵпостасей протоіерей Булгаковъ написалъ также рядъ трудовъ по поводу «Софіи». Въ посланіи Архіерейскаго Сѵнода отъ 18/31 марта 1927 г. содержится осужденіе трудовъ протоіерея Булгакова, посвященныхъ «Софіи». Въ трудахъ этихъ возвѣщается «новое ученіе о Софіи, какъ о женственномъ началѣ Бога. Иногда это женственное начало является у нихъ [6] особымъ существомъ, или Ѵпостасью, хотя не единосущнымъ Св. Троицѣ, но и не совершенно чуждымъ Ей. А иногда — не Ѵпостасью, а какъ они выражаются, ѵпостасностью, которая, однако, способна ѵпостазироваться, не становиться Ѵпостасью. При чемъ, въ первомъ случаѣ Софія является у нихъ существомъ превысшимъ Богоматери, отъ Которой пріемлетъ даже почитаніе, а въ послѣднемъ она почти отожествляется съ Богоматерью».

Имя другого «религіознаго» дѣятеля современности Н. А. Бердяева, — тоже посвященнаго въ гностическій «жаргонъ» тогдашняго софіанца Блока — часто встрѣчается въ воспоминаніяхъ Бѣлаго. Н. А. Бердяевъ съ женой указаны также В. В. Розановымъ въ числѣ тѣхъ лицъ, которыя въ 1905 году, вмѣстѣ съ нимъ, Ремизовымъ и др., приглашены были въ Петербургѣ ночью къ еврею поэту и философу Минскому, въ его квартиру, въ домѣ Полякова, на Англійской набережной, «со спеціальной цѣлью испытать причащеніе человѣческою кровью» и на собраніи присутствовали. Кровь, дѣйствительно была получена отъ укола еврея музыканта и какой-то еврейки, разболтана въ стаканѣ и выпита всѣми присутствующими (стр. 141-142; В. В. Розановъ: «Отношеніе евреевъ къ крови», СПб, 1913 г.).

Объ этомъ «радѣніи» упоминаетъ и Бѣлый: «З. Н. (Гиппіусъ) жаловалась на ужаснѣйшій хаосъ идей, поднимаемый «средами», приводило въ негодованіе ее очень глупое «дѣйство», совершенное гдѣ-то, когда-то: литераторы, восхотѣвши «мистеріи» и «орхестры», составили хороводъ и кололи какого-то литературнаго адвоката булавкою; выжавъ кровь, распивали съ виномъ, называя это глупое дѣйствіе «Діонисовымъ Дѣйствомъ»; называли тогда имена литераторовъ, даже философовъ» (стр. 144-145, т. 3).

Культъ Діониса обстоятельно изложенъ членомъ «Братства Св. Софіи» Н. С. Арсеньевымъ въ № 5 журнала «Путь» (стр. 67 и дальнѣйшія). Культъ Діониса, по отзыву Н. С. Арсеньева, связанъ съ натуралистическимъ культомъ; въ культѣ Діониса натуралистическая стихія прорывается «бурно, страстно, со всепревозмогающей, неудержимой силой, принимаетъ характеръ одержимости, изступленія». Діонисъ, окруженный сатирами, силенами, нимфами, менадами, приходитъ къ объятымъ священнымъ упоеніемъ, восторгомъ изступленія вакханкамъ (иногда является въ видѣ быка или козла). Подъ звуки фригійской флейты начинается «безумная, вихревая пляска» изступленныхъ и онѣ «пляшутъ, пляшутъ, покуда не падаютъ въ изнеможеніи». Еврипидъ описываетъ пѣсню такихъ изступленныхъ: «І-о! І-о! Царь нашъ, владыка нашъ! О, поспѣши въ нашъ хороводъ, Бромій, о Бромій» (стр. 67-70). «Въ этихъ оргіяхъ Діониса душа сливалась съ великою жизнью Природы въ моментъ ея величайшаго напряженія, подъема, воплощеннаго въ образѣ чаровника бога, бога юныхъ, ликующихъ, стихійно-могучихъ силъ, бога прозябанія и оплодотворенія (Dionysos, Anthios, Phytalmios), бога жизненнаго избытка. Отдаться ему, чувствовать себя лишь безличной струйкой въ этомъ всеувлекающемъ потокѣ природнаго экстаза, напиться этого опьяняющаго напитка — не только діонисовскаго вина, но и свѣтлаго, жизненнаго восторга, раствориться въ этой огромной, безбрежной, всеохватывающей, стремительной и радостной Жизни! Вотъ отвѣтъ изсохшей, измученной душѣ» (стр. 71).

Богъ Діонисъ каждый годъ регулярно погибалъ трагическою смертью. Его поклонницы, изступленныя менады, его разрывали на куски; точно такъ же растерзывались и діонисовы герои. Установленъ былъ особый ритуалъ: «ежегодно, или каждые два года, заживо разрывалась поклонниками на куски священная жертва, отождествлявшаяся съ самимъ богомъ. И тутъ же, въ сыромъ видѣ она ими и пожиралась, еще теплая, еще дымящаяся кровью, подобно тому, какъ, напримѣръ, титаны, согласно миѳу, пожрали Діониса» (стр. 71). Жертвы сначала бывали человѣческія, потомъ — бычки, козлы, молодые олени. «Дикое пожираніе кроваваго мяса поклонниками Діониса носило характеръ сакраментальный: это было, повидимому, наглядное пріобщеніе къ божественной жизни, къ божественной сущности воплощенаго въ жертвѣ бога. И въ этомъ была цѣль всѣхъ «оргій», всего «экстаза»; обстановка ночи въ дикихъ горахъ, оглушительная, опьяняющая музыка, бѣшеное верченіе, пляски и выкрики — все это приводило къ самозабвенію, къ потерѣ обыденнаго сознанія, выводило изъ себя, а «выходили изъ себя» вѣрующіе для того, чтобы встрѣтить бога, чтобы воспринять его въ себя, чтобы слиться съ нимъ въ общую, нераздѣльную жизнь. Богъ отожествлялся со своими поклонниками, входилъ въ нихъ въ моментъ оргіастическаго экстаза и жертвенной трапезы; поэтому, они сами являются воплощенными Вакхами, носятъ одно и то же имя съ богомъ. «Богомъ одержимыя женщины», такъ называетъ вакханокъ Софоклъ» (стр. 72).

«Христіанскіе апологеты говорятъ объ «омофаліи», т. е. сакральномъ растерзаніи и вкушеніи сырого мяса животныхъ, какъ объ обрядѣ, существовавшемъ еще въ ихъ время въ оргіяхъ Діониса; то же явствуетъ, напримѣръ, и изъ словъ Плутарха (конецъ I начало II вѣка по Р. X.). Климентъ Александрійскій (въ концѣ II вѣка) пишетъ: «Вакханты оргіастически чтутъ «неистоваго» Діониса», справляя его неистовый культъ черезъ пожираніе сырого мяса; они торжественно раздаютъ мясо убіенной жертвы, обвивая головы змѣями и испуская крики: «Эвоэ». Такъ и апологетъ Арнобій (въ началѣ 4 вѣка) говоритъ, обращаясь къ язычникамъ: «чтобы показать, что вы полны божествомъ и могуществомъ его, вы разрываете окровавленными устами внутренности блеящихъ козлятъ». Изъ словъ Формика Матерна, христіанскаго апологета середины 4 вѣка, видно, что до самыхъ послѣднихъ временъ античнаго міра, на островѣ Критѣ, сравнительно захолустномъ и дикомъ, справлялись оргіи Діониса: «Критяне разрываютъ зубами заживо быка и симулируютъ безуміе изступленной души, оглашая чащи лѣса неистовыми криками» (стр. 73-74).

Въ двадцатомъ вѣкѣ «радѣнія» совершались не въ лѣсахъ, а въ петроградскихъ гостинныхъ и отдѣльныхъ кабинетахъ ресторановъ. Кровь «культурно» вытачивали и пили съ виномъ. Пляски, хороводы — сохранились. Мэнадъ, вакханокъ — замѣнили философы, артисты, поэты, — тѣ, кто пытается нынѣ учить насъ Православію!

Нынѣ участникъ подобныхъ «радѣній» Н. А. Бердяевъ то же, по благословенію Митрополита Евлогія, обучаетъ въ Богословскомъ Институтѣ будущихъ священниковъ и занимается особенно озлобленной печатною руганью противъ «Карловацкаго епископата». Да и вообще онъ борется противъ епископской власти, пока щадя Митрополита Евлогія, котораго считаетъ «орудіемъ Высшей Воли». Статья Бердяева въ № 5 «Пути» подъ названіемъ «Церковная смута и свобода совѣсти» полна возмутительныхъ выпадовъ противъ соборнаго строя Православной Церкви. Обуянный гордыней, воспѣвая гимнъ особо имъ понимаемой свободѣ совѣсти Бердяевъ пишетъ: «Противъ моей свободной совѣсти я никогда и ничего не пріиму, не пріиму и Самого Бога, ибо Богъ не можетъ быть насиліемъ надо мною. И мое смиреніе передъ высшимъ можетъ быть лишь просвѣтленіемъ и преображеніемъ моей свободной совѣсти изнутри, лишь таинственнымъ пріобщеніемъ моимъ къ высшей реальности. Даже вселенскій соборъ, высшій органъ православія, не обладаетъ формальнымъ авторитетомъ. Вселенскій Соборъ не обладаетъ формальными и юридическими признаками, чувственно уловимыми, онъ не имѣетъ законнической природы» (стр. 45) [7]. Одинъ православный можетъ быть болѣе правъ, чѣмъ преобладающее большинство епископовъ» (стр. 43).

«Мы присутствуемъ въ исторіи православной Церкви при окончаніи и ликвидаціи не только петровскаго синодальнаго періода, но и всего константиновскаго періода въ исторіи христіанства и при началѣ новой эпохи въ христіанствѣ. Церковь по новому должна будетъ опредѣлить свое отношеніе къ міру и къ совершившимся въ мірѣ процессамъ» (стр. 48).

«Народы устали отъ условной лжи внѣшней церковности, символически освящавшей жизнь безъ реальнаго ея преображенія и улучшенія» (стр. 52).

Прочитавъ эти измышленія Бердяева Владыка Иннокентій, Архіепископъ Пекинскій, въ письмѣ своемъ отъ 23 декабря 1926 г. (за мѣсяцъ до прещенія Митр. Евлогія) къ Митрополиту Антонію, подвергнувъ критикѣ утвержденія лже-учителя, пишетъ:

«Большой грѣхъ на душѣ Митрополита Евлогія, что онъ допустилъ одного изъ своихъ прихожанъ, ближайшаго своего помощника и претендента на званіе подготовителя кандидатовъ въ священники написатъ такую статью въ «Пути». Если онъ не помѣститъ лично отъ себя отзыва объ этой статьѣ и не осудитъ ее, а автора не отлучитъ отъ Церкви, то онъ самъ по божественнымъ канонамъ долженъ быть отлученъ отъ общенія съ епископами и лишенъ епископскаго сана. Это его священный долгъ обличить зазнавшагося лже-мудреца, большая ученость котораго довела его до безумія».

Крупнѣйшимъ по своему положенію «братомъ» софіанцемъ является А. В. Карташевъ, бывшій приватъ-доцентъ Петербургской Духовной Академіи, покинувшій ее изъ-за своего религіознаго радикализма. Карташевъ былъ министромъ исповѣданій въ соціалистическомъ кабинетѣ Керенскаго, на Московскомъ Соборѣ велъ отъ имени «правительства» кампанію противъ возстановленія Патріаршества. За границей играетъ политическую роль, состоитъ предсѣдателемъ либеральнаго Національнаго Комитета, весьма близокъ къ іудейскимъ кругамъ. Имъ было составлено предисловіе къ книгѣ Ю. Делевскаго, тщетно пытавшагося опорочить «Сіонскіе протоколы». Въ предисловіи этомъ Карташевъ дѣлаетъ наскокъ на извѣстнѣйшаго издателя полезнѣйшихъ народныхъ Троицкихъ листковъ Епископа Никона (впослѣдствіи Вологодскаго). Карташевъ сотрудничалъ въ «Еврейской Трибунѣ». Въ № 49 отъ 3 декабря 1920 г. имѣется его статья «Антисемитизмъ и Русская Церковь», въ которой онъ прежде всего защищаетъ священника С. Н. Булгакова отъ обвиненія въ погромной агитаціи въ Крыму. «Пошлая связь монархизма съ антисемитизмомъ во всякомъ случаѣ непримѣнима къ такому благородному, вершинному достиженію русской культуры, какимъ рисуется личность С. Н. Булгакова».

Перу Карташева принадлежатъ въ этой же статьѣ и нижеслѣдующія замѣчательныя строки:

«Послѣдующая московская церковь уже далека отъ полемики съ юдаизмомъ и отъ еврейскаго вопроса вообще. Наоборотъ, въ вѣкъ гуманизма и реформаціи, въ концѣ XV вѣка и началѣ XVI столѣтія въ Новгородско-Московской Руси мы наблюдаемъ вспышку удивительнаго культурно-религіознаго юдофильства. Просвѣтительное либрпансерство и церковно-протестанскій духъ выразились въ томъ, что масса передовыхъ и книжныхъ людей среди чиновничества и іерархіи съ легкой руки новгородскихъ протопоповъ Діонисія и Алексія, приняли обрѣзаніе и впали въ ересь, такъ называемую жидовствующую».

А вотъ выдержки изъ «Исторіи Государства Россійскаго» Карамзина (т. 6) по поводу этого «удивительно культурно-религіознаго юдофильства».

«Внутренно отвергая святыню христіанства, новгородскіе еретики соблюдали наружную пристойность, казались смиренными постниками, ревностными въ исполненіи всѣхъ обрядовъ благочестія, такъ что Великій Князь (Іоаннъ III) въ 1480 г. взялъ поповъ Алексія и Діонисія въ Москву, какъ пастырей отличныхъ достоинствами: первый сдѣлался протоіереемъ храма Успенскаго, а второй Архангельскаго. Съ ними перешелъ туда и расколъ, оставивъ корень въ Новгородѣ. Алексій снискалъ особенную милость Государя, имѣлъ къ нему свободный доступъ и тайнымъ своимъ ученіемъ прельстилъ архимандрита Зосиму, дьяка великокняжескаго Ѳедора Курицина и другихъ. Самъ Государь, не подозрѣвая ереси, слыхалъ отъ него рѣчи двусмысленныя, таинственныя, въ чемъ послѣ каялся наединѣ святому Іосифу, говоря, что и невѣстка его, княгиня Елена, была вовлечена въ сей жидовскій расколъ однимъ изъ учениковъ Алексіевыхъ, Иваномъ Максимовымъ». Еретики въ 1490 г. провели въ Митрополиты своего единомышленника Зосиму. «Мы увидѣли» писалъ Іосифъ Волоколамскій (Волоцкій), «чадо сатаны на престолѣ угодниковъ Божіихъ Петра и Алексія, увидѣли хищнаго волка въ одеждѣ мирнаго пастыря. Тайный жидовинъ еще скрывался подъ личиной христіанскихъ добродѣтелей».

На Церковномъ Соборѣ въ Москвѣ установлено было, что эти «культурно-религіозные юдофилы» «злословятъ Христа и Богоматерь, плюютъ на Кресты, называютъ иконы болванами, грызуть оныя зубами, повергаютъ въ мѣста нечестія, не вѣруютъ ни Царству Небесному, ни Воскресенію мертвыхъ и, безмолствуя при усердныхъ христіанахъ, развращаютъ слабыхъ».

Самъ Митрополитъ Зосима «соблюдая наружную пристойность, скрытно вредилъ христіанству, то изъясняя ложно Св. Писаніе, то будто бы съ удивленіемъ находя въ немъ противорѣчія; иногда же въ порывѣ искренности, совершенно отвергая ученіе Евангельское, апостольское, святыхъ отцовъ, говорилъ пріятелямъ: «Что такое Царство Небесное? что второе пришествіе и воскресеніе мертвыхъ? кто умеръ, того нѣтъ и не будетъ»... Придворный дьякъ Ѳедоръ Курицинъ и тайные его сообщники также дѣйствовали во мракѣ; имѣли учениковъ; толковали имъ астрологію, іудейскую мудрость, ослабляя въ сердцахъ вѣру истинную. Духъ суетнаго любопытства и сомнѣнія въ важнѣйшихъ истинахъ Христіанства обнаружился въ домахъ и на торжищахъ: иноки и свѣтскіе люди спорили о естествѣ Спасителя, о Троицѣ, о святости иконъ и проч. Всѣ зараженные ересью составляли между собою нѣкоторый родъ тайнаго общества, коего гнѣздо находилось въ палатахъ митрополитовыхъ: тамъ они сходились умствовать и пировать. Ревностные враги ихъ заблужденій были предметомъ гоненій: Зосима удалялъ отъ церкви многихъ священниковъ и діаконовъ, которые отличались усердіемъ къ православію и ненавистью къ жидовскому расколу: «Не должно (говорилъ онъ) злобиться и на еретиковъ: пастыри духовные да проповѣдуютъ только міръ» (Н. М. Карамзинъ, т. 6, стр. 172-175, изд. А. С. Суворина. СПб).

Зосима былъ посрамленъ и изгнанъ. Церковь была спасена твердостью Архіепископа Новгородскаго Геннадія и св. Іосифа Волоцкаго, къ которымъ А. В. Карташевъ въ статьѣ своей относится съ нескрываемой антипатіей.

Карташевъ былъ назначенъ Митрополитомъ Евлогіемъ Членомъ Епархіальнаго Совѣта и является его ближайшимъ совѣтникомъ.

Перу Карташева принадлежитъ статья «Реформа, реформація и исполненіе церкви», напечатанная въ евразійскомъ сборникѣ «На путяхъ» (книга 2, 1922 г.) и вызвавшая строгое осужденіе Архіерейскаго Сѵнода въ постановленіи его отъ 18/31 марта 1927 г.

Тоньше другихъ своихъ сподвижниковъ ведетъ свою «работу» Карташевъ. Статья его — это паутина, въ которую могутъ попасть и легкомысленные вѣрующіе. О церкви въ ней говорится часто съ нарочито подчеркнутымъ почтеніемъ. Но чувствуется, что наша Православная Церковь для Карташева нѣчто отмирающее... Главное для него — это долженствующее воскреснуть въ Церкви пророчество — этотъ, по его словамъ, «внутренній источникъ подлиннаго обновленія, новыхъ откровеній и истиннаго разрѣшенія на движеніе» (стр. 85) Но на пути этому «пророчеству» въ Церкви станетъ іерархія («Карловцы» и, конечно, подвизающіяся въ Россіи истые подвижники — іерархи — пояснимъ мы). «Ясно», пишетъ Карташевъ, «что іерархическій авторитетъ священства въ церкви не терпитъ пророчества, какъ благоустроенное государство не терпитъ анархизма. По человѣчеству думаемъ — іерархія признать себя недостаточной для выполненія историческихъ задачъ христіанства не можетъ. Слѣдовательно пророческое движеніе, пророческое творчество въ Церкви какъ будто мыслится переливающимся за грани канонической дисциплины» (стр. 96) [8].

Объ этой — освященной авторитетомъ священства Церкви — очевидно и говоритъ Карташевъ: «Надо имѣть слишкомъ много духовной грубости, чтобы болѣзненно не чувствовать трагизмъ разрыва Церкви съ жизнью и культурой. Все невидимое и не творящее исторіи еще подвластно, по инерціи, Церкви; но, увы, все творчески-живое, передовое, дѣйствительно увлекающее, чарующее, поистинѣ господствующее, носящее на себѣ печать молодости и таящее въ себѣ залогъ будущаго, не можетъ помѣститься въ Церкви и для историческаго творчества, ради человѣчества выходитъ изъ нея [9]. Никто религіозно не слѣпой не отрицаетъ, что Церковь при этомъ продолжаетъ сіять неувядаемымъ внутреннимъ великолѣпіемъ, все тѣмъ же притягательнымъ, необычайнымъ, идущимъ съ небесныхъ высотъ свѣтомъ вечернимъ. Но духъ человѣческій не вынося безконечнаго тяготѣнія на немъ багряныхъ закатныхъ лучей, снова и снова порывается въ противоположную имъ темную сторону востока [10], ища тамъ новой, встрѣчи съ утренними лучами вѣчнаго дня». «Духовный разрывъ съ Церковью идетъ по линіи вопросовъ, извѣстныхъ каждому культурному человѣку. Всякій знаетъ, что онъ не находитъ въ Церкви удовлетворенія своему разуму, своей свободѣ, своему творчеству и освобожденію общественному» (стр. 59).

«Передъ религіей и ближе всего передъ христіанствомъ и Церковью встали по всѣмъ категоріямъ религіознаго интереса новыя задачи. Несчастная слѣпота — думать, что ихъ можно разрѣшить старыми средствами. Ссылки на святоотеческія творенія тутъ не помогутъ. Это обычное ограниченіе полуучеными справками съ документами патристики и каноники предъ лицомъ непрестанно развивающейся жизни и въ человѣческомъ духѣ и во всемъ Божьемъ мірѣ производитъ какое-то совсѣмъ странное и даже обидное впечатлѣніе» (стр. 69). Проблемму личности, по мнѣнію Карташева, нельзя разрѣшить: «ни текстами, ни справками, ни однимъ опытомъ святыхъ отцовъ, потому что въ ихъ время той личности, какая стоитъ теперь передъ религіей, еще не было и не могло быть безъ всего послѣдующаго историческаго процесса» (стр. 77).

Андрей Бѣлый въ своихъ, упоминавшихся выше воспоминаніяхъ о Блокѣ, постоянно вспоминаетъ А. В. Карташева, принимавшаго участіе въ называвшихся тогда «религіозно-философскими» на самомъ дѣлѣ сектанскихъ кружкахъ. Разсказывая про «Діонисово дѣйство» у Минскаго, съ устраивавшимся тамъ ритуальнымъ «хороводомъ», Бѣлый черезъ нѣсколько страницъ упоминаетъ, какъ «хороводилъ», и нынѣшній учитель юношества и членъ «Епархіальнаго Совѣта».

«Разъ даже», пишетъ Бѣлый, «обѣдали вмѣстѣ (А. В. Карташевъ, «Тата-Ната», я, Ремизовы) — въ кабинетѣ у Палкина; пили вино; и А. В. (Карташевъ), приподнявшись, стаканъ протянувъ, вдругъ запѣлъ своимъ теноромъ, въ пѣніи закрывая глаза, точно птица: «Вы жертвою пали въ борьбѣ!..». А. М. Ремизовъ [11] предложилъ поводить хороводъ; мы, смѣясь, поводили; потомъ, — заходили сниматься; снялись; дней черезъ десять уѣхалъ я, гдѣ эти снимки — не знаю» (стр. 153, т. 3).

Вредные въ прошломъ, вредные теперь — эти «обновители» Православія, вмѣстѣ съ тѣмъ матеріально поддерживаются масонской организаціей Имкой (союзъ христіанской молодежи), которая, будучи тѣсно связана съ Христіанской студенческой федераціей, содержитъ оба «богословскихъ» учрежденія въ Парижѣ, гдѣ лица эти обучаютъ, а также финансируетъ съѣзды христіанской молодежи, гдѣ эти «богословы» подвизаются съ докладами.

Изъ-за выявившагося отрицательнаго отношенія Архіерейскаго Собора 1926 года къ Имкѣ и однороднымъ учрежденіямъ, содержащимъ Союзы христіанской молодежи, и произошелъ отколъ Митрополита Евлогія отъ Собора. Защиту Имки и состоящихъ при ней «богослововъ» Митрополитъ Евлогій считалъ своей первѣйшей задачей. «Уйдя съ Собора», — говорилъ Митрополитъ Евлогій на конференціи студенческаго христіанскаго движенія въ Клермонѣ, въ іюлѣ 1927 года, — «я все же вернулся на то собраніе, на которомъ шла рѣчь о васъ, чтобы высказать мое мнѣніе о вашемъ движеніи, которое даетъ мнѣ столько радости и утѣшенія».

Въ письмѣ о. Льва Липеровскаго — секретаря русскаго студенческаго христіанскаго движенія, — къ проф. В. В. Зѣньковскому, просмотрѣнномъ, — какъ объ этомъ говорится, — Митрополитомъ Евлогіемъ, прямо сообщается, что одной изъ причинъ ухода Митрополита Евлогія съ Собора было отношеніе послѣдняго къ студенческому христіанскому движенію (Вѣстникъ Русскаго Студенческаго Христіанскаго Движенія въ Западной Европѣ, № 9, 1926 года).

Это «христіанское» движеніе упорно не хочетъ, работая среди православныхъ, назваться православнымъ и недавно еще находившійся въ Парижѣ глава всего этого движенія Джонъ Моттъ 14/27 марта 1927 года заявилъ на публичномъ докладѣ, что истинной цѣлью Имки является поддержаніе интернаціональнаго движенія т.-е. поглощеніе православія религіознымъ интернаціоналомъ.

Примѣчанія:
[1] Князь Ник. Сер. Трубецкой, одинъ изъ основоположниковъ евразійства, племянникъ князя Г. Н. Трубецкого.
[2] Понятна злоба этихъ «философовъ» противъ зовущихъ къ дѣйственной борьбѣ съ большевиками «Карловацкихъ епископовъ» и поддержка «аполитичнаго» Митрополита Евлогія. (Прим. — изд.)
[3] Мэтисъ — многообразный всебогъ язычества — Разумъ міра. (См. Н. С. Арсеньевъ, «Путь» т. 5, стр. 77).
[4] А. Н. Шмидтъ, по свидѣтельству Блока, вообразила себя воплощеніемъ Св. Софіи, инспираровавшей Вл. Соловьева, съ которымъ она была незнакома (стр. 156, т. I).
[5] Объ этой непонятности для «публики» надо всегда помнить, читая произведенія теперешнихъ «религіозныхъ» искателей.
[6] Обличаются вмѣстѣ съ о. Булгаховымъ и прочіе софіанцы.
[7] Одинъ изъ неимѣвшихъ «законнической природы» Вселенскихъ Соборовъ — шестой (Трульскій) — своимъ 62 правиломъ запретилъ торжества, связанныя съ именемъ «гнуснаго» Діониса.
[8] Ожидающій всего отъ «пророчествъ», считающій послѣднее несовмѣстимымъ съ церковною дисциплиною, о какомъ же сознательномъ отданіи своей воли «церковной дисциплинѣ» говоритъ Карташевъ, стараясь опровергнуть появившіяся въ печати свѣдѣнія о его принадлежности къ масонству. (Письмо въ редакцію напечатано Карташевымъ въ № 668 «Возрожденія»).
[9] Курсивъ, какъ и всюду, нашъ. (Прим. — автора.)
[10] Стремленіе къ «Денницѣ». (Прим. — изд.)
[11] А. М. Ремизовъ, конечно, состоитъ теперь сотрудникомъ журнала софіанцевъ «Путь». Въ Москвѣ тогдашніе религіозные искатели, какъ видно по Бѣлому, имѣли тоже свой журналъ подъ тѣмъ же названіемъ.

Источникъ: [Н. Д. Тальбергъ.] Возбудители раскола. — Парижъ: Издательство свѣтлѣйшаго князя М. К. Горчакова «Долой зло», 1927. — С. 12-25.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.