Церковный календарь
Новости


2017-08-23 / russportal
Свщмч. Кипріанъ. Письмо (60-е) къ Юбаяну о крещеніи еретиковъ (1879)
2017-08-23 / russportal
Свщмч. Кипріанъ. Письмо (59-е) къ папѣ Стефану о соборѣ (1879)
2017-08-23 / russportal
Cвт. Іоаннъ Шанхайскій. Какъ Правосл. Церковь чтила и чтитъ Божію Матерь (1992)
2017-08-23 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). Православное богословіе свт. Іоанна (Максимовича) (1992)
2017-08-22 / russportal
Завѣщаніе блаженнѣйшаго митрополита Анастасія (Грибановскаго) (1985)
2017-08-22 / russportal
Рѣчь студента Грибановскаго (буд. митр. Анастасія) при погреб. проф. Смирнова (1897)
2017-08-21 / russportal
П. Н. Красновъ. "Павлоны". Часть 3-я. Глава 2-я (1943)
2017-08-21 / russportal
П. Н. Красновъ. "Павлоны". Часть 3-я. Глава 1-я (1943)
2017-08-21 / russportal
"Книга Правилъ". Канон. посланіе свт. Григорія, архіеп. Неокесарійскаго (1974)
2017-08-21 / russportal
"Каноны или Книга Правилъ". Правила свт. Петра, архіеп. Александрійскаго (1974)
2017-08-21 / russportal
Свщмч. Кипріанъ. Письмо (58-е) къ Квинту о крещеніи еретиковъ (1879)
2017-08-21 / russportal
Свщмч. Кипріанъ. Письмо (57-е) къ Януарію о крещеніи еретиковъ (1879)
2017-08-20 / russportal
Архіеп. Виталій. Слово при закладкѣ Владимірскаго Храма-Памятника (1973)
2017-08-20 / russportal
Архіеп. Виталій. Правила благоповеденія молящимся въ св. храмѣ (1973)
2017-08-20 / russportal
Архіеп. Виталій (Максименко). Напомин. духовнаго отца говѣющимъ (1973)
2017-08-20 / russportal
Архіеп. Виталій (Максименко). Догматъ о Церкви Христовой (1973)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 23 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)

Николай Дмитріевичъ Тальбергъ (1886-1967), русскій духовный писатель, публицистъ, историкъ, вѣрное чадо РПЦЗ. Родился 10 (23) іюля 1886 г. въ мѣст. Коростышевъ ок. Кіева. Окончилъ въ 1907 г. Императорское училище правовѣдѣнія въ С.-Петербургѣ. Поступилъ на службу въ Министерство внутреннихъ дѣлъ, гдѣ по мѣрѣ силъ стоялъ на стражѣ православной монархіи и боролся съ революціоннымъ движеніемъ. Послѣ переворота 1917 г. — участникъ подпольнаго монархическаго движенія въ Россіи и на Украинѣ. Съ 1920 г. въ эмиграціи. Жилъ въ Берлинѣ, Парижѣ и Бѣлградѣ, а съ 1950 г. — въ США. Одинъ изъ лидеровъ Высшаго монархическаго совѣта, участникъ Второго Всезарубежнаго Собора 1938 г. Защищалъ монархическія и строго православныя идеи въ журналахъ «Двуглавый орелъ», «Отечество», «Россія», «Русская жизнь», «Православный Путь», «Православная Русь» и др. Ведущій церковный историкъ русскаго зарубежья. Съ 1950 г. преподавалъ русскую церковную и гражданскую исторію въ семинаріи при Свято-Троицкомъ монастырѣ въ г. Джорданвилль. Скончался 16 (29) мая 1967 г. въ Нью-Іоркѣ. Похороненъ на кладбищѣ Свято-Троицкаго монастыря (Jordanville, USA). Основные труды: «Возбудители раскола» (Парижъ, 1927), «Церковный Расколъ» (Парижъ, 1927), «Святая Русь» (Парижъ, 1929), «Пространный мѣсяцесловъ русскихъ святыхъ» (Jordanville, 1951), «Покаянный подвигъ Александра Благословеннаго» (1951), «Въ свѣтѣ исторической правды» (1952), «Къ 500-лѣтію паденія Второго Рима» (1953), «Полвѣка архипастырскаго служенія» (1956), «Императоръ Николай I-й» (1956), «Скорбный юбилей» (1956), «Мужъ вѣрности и разума» (1957), «Исторія Русской Церкви» (1959), «Отечественная быль» (1960), «Царская Россія и восточные патріархи» (1961), «Императоръ Николай I-й въ свѣтѣ исторической правды» (1961), «Исторія Христіанской Церкви» (1964), «Къ 40-лѣтію пагубнаго евлогіанскаго раскола» (1966).

Сочиненія Н. Д. Тальберга

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)
МУЖЪ ВѢРНОСТИ И РАЗУМА.
Къ 50-лѣтію кончины К. П. Побѣдоносцева.

Мужъ вѣрности и разума.

Въ С.-Петербургѣ 10 марта 1907 г. скончался дѣйствительный тайный совѣтникъ, членъ Государственнаго Совѣта, сенаторъ, статсъ-секретарь Константинъ Петровичъ Побѣдоносцевъ. Выдающійся государственный дѣятель второй половины 19 и начала 20 в.в., крупный ученый юристъ, вѣрный слуга четырехъ императоровъ и опытный сподвижникъ трехъ изъ нихъ, онъ почти 60 лѣтъ съ усердіемъ и любовью служилъ Россіи, которую, благодаря своимъ связямъ съ самыми различными людьми, имѣвшими къ нему доступъ, зналъ хорошо до самыхъ глухихъ уголковъ ея. Будучи глубоко вѣрующимъ, онъ неустанно трудился на благо Церкви, состоя 25 лѣтъ оберъ-прокуроромъ Свят. Сѵнода. Постигнувъ своимъ большимъ умомъ пользу монархическаго образа правленія и исключительное значеніе для Россіи исторически сложившагося Самодержавія, Побѣдоносцевъ съ искренностью, силой и талантомъ исповѣдывалъ свои убѣжденія, никогда не страшась плыть противъ теченія. Понимая какимъ должно быть народное образованіе, чтобы дать зрѣлые и здоровые плоды, онъ весь отдался дѣлу насажденія церковно-приходскихъ школъ, при полномъ сочувствіи этому императора Александра III, съ которымъ тѣсно былъ связанъ въ теченіи 29 лѣтъ, и императора Николая II. Въ послѣдніе годы царствованія императора Александра II церковно-приходскихъ школъ значилось 273 съ 13.035 учащимися, въ 1902 — 43.696 съ 1.782.882 учащимися. Объ отношеніи его къ рядовому духовенству свидѣтельствуетъ отчетъ извѣстнаго журналиста умѣреннаго толка, Б. Б. Глинскаго, приведенный въ «Полномъ Православномъ Богосл. Энциклопедич. словарѣ»: «Самъ вышедшій изъ духовной среды, не порвавшій съ нею ни внѣшней ни внутренней связи, человѣкъ горячо вѣрующій и страстно и убѣжденно исповѣдующій православіе, человѣкъ обширнаго ума и громадной эрудиціи, лицо, приближенное ко двору и имѣющее непосредственный доступъ къ престолу и Царской Семьѣ, онъ авторитетно и властно заявилъ и правительству и обществу: встаньте передъ православнымъ священникомъ, поклонитесь съ почтеніемъ и любовью передъ его саномъ и отнеситесь благоговѣйно къ той трудовой и полной сокровеннаго и высшаго значенія крестной ношѣ, которую онъ несетъ».



Полъ вѣка назадъ мнѣ, воспитаннику перваго — выпускного-класса Императорскаго Училища Правовѣдѣнія, довелось стоять во время панихиды на дежурствѣ у смертнаго одра старшаго однокашника, К. П. Побѣдоносцева. Тѣло его еще почивало въ постели. Шес/с. 42/твовалъ и я за гробомъ, вынесеннымъ изъ оберъ-прокурорскаго дома на Литейномъ проспектѣ. Заупокойная литургія и отпѣваніе были совершены въ Воскресенскомъ Новодѣвичьемъ жен. монастырѣ на Забалканскомъ проспектѣ [1]. Служили три Митрополита. Присутствовалъ Государь. Мы правовѣды несли дежурство у гроба.

Тогда уже я имѣлъ представленіе о большомъ государственномъ значеніи Побѣдоносцева. Утверждался я въ положительномъ мнѣніи о немъ, зная, какъ ненавидѣли его либералы всѣхъ мастей, цѣнность которыхъ опредѣлилась для меня вполнѣ ихъ вредными дѣйствіями во время войны съ Японіей и смуты. Много хорошаго слышалъ я потомъ о немъ отъ одного изъ ближайшихъ его сотрудниковъ, кн. А. А. Ширинскаго-Шихматова, бывшаго его послѣднимъ товарищемъ оберъ-прокурора, вмѣстѣ съ нимъ въ 1905 г. покинувшаго свой постъ и въ 1906 г. недолго состоявшаго оберъ-прокуроромъ. Но полное представленіе объ его большомъ умѣ, знаніи Россіи и отзывчивой душѣ, опредѣляемой славянофиломъ И. С. Аксаковымъ, тоже правовѣдомъ, какъ «слишкомъ болѣзненно чувствительной ко всему ложному и нечистому», я получилъ изучая изданныя большевиками книги: «К. П. Побѣдоносцевъ и его корреспонденты», Новумъ Регнумъ (1923) и «Письма Побѣдоносцева къ Александру III» (1926), содержащую также письма къ императору Николаю II и вел. князю Сергію Александровичу.



Родился Побѣдоносцевъ въ Москвѣ въ 1827 г. Отецъ его, Петръ Васильевичъ, былъ сыномъ священника при церкви св. великом. Георгія, что на Варваркѣ, въ Москвѣ, скончавшагося въ 1805 г. П. В. Побѣдоносцевъ (1771-1843), окончивъ Заиконоспасскую Духовную Академію, былъ профессоромъ Россійской словесности въ Московскомъ Университетѣ и оставилъ по себѣ память добрѣйшаго старика. При переводахъ онъ избѣгалъ иностраннаго оборота рѣчи.

К. П. Побѣдоносцевъ, по окончаніи въ 1846 г. Императорскаго Училища Правовѣдѣнія, служилъ въ Москвѣ въ Сенатѣ, съ 50-годовъ читалъ лекціи въ Московскомъ Университетѣ. Извѣстенъ его «Курсъ гражданскаго права». Въ 1861 г. онъ привлеченъ былъ къ пре/с. 43/подаванію юридическихъ наукъ Цесаревичу Николаю Александровичу. Въ 1863 г. онъ сопутствовалъ Ему въ поѣздкѣ по Россіи. Итогомъ этой поѣздки явилась написанная имъ книга «Письма о путешествіи Государя Наслѣдника Цесаревича по Россіи отъ Петербурга до Крыма», отрывки которой, по отзыву Глинскаго, «и до сихъ поръ помѣщаются въ нашихъ хрестоматіяхъ, какъ лучшіе образцы русской прозы и отечественной стилистики».

Послѣ кончины вел. кн. Николая Александровича въ 1865 г., Побѣдоносцевъ былъ приглашенъ, въ качествѣ преподавателя, Цесаревичемъ Александромъ Александровичемъ и переѣхалъ на жительство въ Петербургъ.

Первое извѣстное его письмо къ вел. кн. Александру Александровичу относится къ 22 ноября 1865 г. Онъ писалъ: «Душевно радуюсь, что снова могу служить Вамъ, а съ будущей субботы, если позволите, стану являться въ назначенные Вами часы, которые у меня совсѣмъ свободны. Отъ всего сердца готовъ, когда бы то ни потребовалось, доказать на самомъ дѣлѣ, что я Вамъ также душевно преданъ и усерденъ, какъ былъ преданъ Вашему возлюбленному брату».

10 янв. 1866 г. Цесаревичъ писалъ: «Любезный Константинъ Петровичъ. Позвольте мнѣ пожелать Вамъ счастія и здоровья на новоселіе. И примите этотъ хлѣбъ-соль отъ желающаго Вамъ всего лучшаго и искренно любящаго Васъ Александра».

Побѣдоносцевъ изъ Москвы поздравилъ 15 апр. 1867 г. Цесаревича: «Христосъ Воскресе! Завтра весь домъ Вашъ придетъ къ Вашему Высочеству съ поздравленіями: хочется, чтобы между преданными Вамъ людьми и мой голосъ былъ слышенъ. Дай Богъ Вамъ добраго, тихаго, радостнаго праздника, особенно у себя дома. Когда пріѣдете домой послѣ утрени, пусть Вамъ въ домѣ станетъ такъ свѣтло и тихо, какъ только можетъ быть у насъ, на Святой Руси, въ Свѣтлый Праздникъ. Прошу великую княгиню принять отъ меня мое: Христось Воскресе, которое идетъ прямо отъ сердца. Завтра она въ первый разъ узнаетъ, что значитъ это слово у насъ, на Руси (бракосочетаніе состоялось 28 окт. 1866 г. H. Т.). Еще радостнѣе, кажется, было бы Ея Высочеству встрѣтить нашъ праздникъ въ Кремлѣ, увидѣть его въ народѣ, услышать его въ гулѣ колоколовъ московскихъ; но, Богъ дастъ, и въ блескѣ Большого дворца сердце у нея въ первый разъ забьется невѣдомой радостью. Дай Боже ей вмѣстѣ съ Вами навсегда такого яснаю чувства, чтобы все въ жизни насквозь видно было. Христосъ Воскресе!».

7 мая 1868 г. онъ писалъ: «Примите отъ сердца моего любящаго и преданнаго горячее поздравленіе съ великою радостью, которую послалъ Вамъ Богъ. Богъ благословилъ Вашъ союзъ, далъ Вамъ /с. 44/ сына и всѣмъ намъ далъ будущаго Цесаревича Николая Александровича. Въ новорожденномъ великомъ князѣ повторилось и новою жизнью ожило для насъ милое, незабвенное имя покойнаго Цесаревича, которое мы у себя въ сердцѣ носимъ, и пусть новорожденный Вашъ будетъ на него похожъ и нравомъ и умомъ, и тою родною любовью къ Россіи, которая всякому въ немъ сказывалась, всякаго привлекала къ нему, у всякаго поднимала въ душѣ радостную надежду. А Вамъ обоимъ дай Боже, чтобы навсегда процвѣтало благодатное счастье въ домѣ Вашемъ, всегда текъ бы у Васъ ключъ живой воды, всегда было бы гдѣ обновить силу, которая Вамъ больше, чѣмъ кому другому нужна будетъ для трудовъ и заботъ великихъ. Позвольте и мнѣ высказать Вамъ свою радость о радости Вашей и принести Вамъ поздравленіе».

Въ 1869 г. Побѣдоносцевъ послалъ 28 окт. Цесаревичу книгу проф. московскаго университета Нила Попова «Россія и Сербія», подчеркивая въ письмѣ, что «сербское дѣло во многихъ отношеніяхъ имѣетъ важность для Россіи». 24 ноября онъ пишетъ: «Зная, что Ваше Высочество интересуетесь остзейскимъ вопросомъ, дозволяю себѣ обратить вниманіе Ваше на прилагаемую при семъ книжку, только что мнѣ доставленную изъ Москвы отъ автора М. П. Погодина».



Въ письмѣ отъ 9/21 авг. 1873 г. изъ Зальцбурга Побѣдоносцевъ передавалъ Цесаревичу свои впечатлѣнія: «...Въ Прагу, въѣзжаешь, какъ въ родной городъ, особливо изъ нѣмецкой стороны: повсюду слышится славянская рѣчь, вѣетъ точно русскимъ духомъ, а самъ городъ красивъ необыкновенно — красотой, напоминающей Москву и Кіевъ. Когда стоишь на высотѣ Градчина и видишь посреди старыхъ памятниковъ чешской исторіи внизу весь городъ, утопающій въ зелени, со множествомъ башенъ и колоколенъ, невольно вспоминаешь видъ на Москву изъ Кремля. Только что пріѣхавъ въ субботу, я отправился въ русскую церковь св. Николая. Это одинъ изъ самыхъ красивыхъ храмовъ въ Прагѣ. Онъ существуетъ еще съ XIII в., но новая стройка поздняя, во вкусѣ Renaissance. Церковь высокая, величественная, вокругъ идутъ высоко прекрасные хоры съ галлереею. Во время 30-лѣтней войны она перешла во владѣніе къ бенедиктинцамъ, но при Іосифѣ II монастырь ихъ упраздненъ, и церковь перешла сначала въ частныя руки, а потомъ во владѣніе города, который устроилъ въ ней архивъ. У города теперь нанялъ ее на 30 л. Славянскій Комитетъ. Когда мы пришли ко всенощной, въ 6 час. веч., вокругъ церкви собралась большая толпа, и церковь была наполнена народомъ. Какъ было отрадно услышать первый звукъ благовѣста, широкаго, полнаго, колоколовъ, присланныхъ изъ Москвы: такого благовѣста Прага /с. 45/ еще не слыхивала... Примѣчательно еще, что въ нашей пражской церкви отъ начала не было богослуженій на латинскомъ языкѣ, потому что занимавшіе ее бенедиктинцы-чехи имѣли отъ папы особливую привилегію служить по славянски». Побѣдоносцевъ присутствовалъ на торжественномъ освященіи храма 4/16 авг. и на банкетѣ послѣ этого.

До Праги Побѣдоносцевъ побывалъ въ Англіи. Путешествовавшіе туда въ іюнѣ на яхтѣ «Штандартъ» Цесаревичъ и Цесаревна пригласили его съ супругой ѣхать съ ними.

13 мая 1874 г. онъ писалъ Цесаревичу: «Благоволите прочесть прилагаемую при семъ статью «Московской Газеты». Изъ нея Вы изволите усмотрѣть, какъ важны могутъ быть послѣдствія дѣла, предпринятаго на бѣду сѵнодальнымъ управленіемъ — закрытіе церквей и сокращеніе приходовъ, которое къ несчастью совершается теперь по всей Россіи и возбуждаетъ общій народный ропотъ. Я свидѣтельствовалъ о немъ въ Государственномъ Совѣтѣ, при оберъ-прокурорѣ Сѵнода, но мой голосъ остался гласомъ, вопіющимъ въ пустынѣ. Дѣло это приводитъ меня въ негодованіе: какъ мало нужно было знать Россію, духъ народный, нужды народныя, чтобы предпринять его. И не странно ли, что одною рукою, изъ ложно понимаемаго либерализма, всячески облегчаютъ иновѣрцамъ свободное удовлетвореніе духовныхъ потребностей, заведеніе церквей и мечетей въ какомъ угодно количествѣ, — а другой рукой закрываютъ православныя церкви въ приходахъ, и безъ того раскинутыхъ на огромныя пространства, и лишаютъ мѣстное населеніе храмовъ, отцами и дѣдами созданныхъ».

12 марта 1875 г. онъ писалъ Цесаревичу: «Въ настоящую минуту здѣсь находится пріѣхавшій въ первый разъ въ Россію изъ Венгріи угро-руссъ, старикъ, нѣкто Добрянскій. Я много видѣлся съ нимъ въ эти дни. Онъ примѣчательный человѣкъ — умный, много испытавшій, интересный, русскій, одного рода и одного языка съ нами. Въ своемъ краѣ между карпато-руссами, гдѣ онъ живетъ въ своемъ имѣніи, онъ служитъ главнымъ представителемъ своего народа и защитникомъ языка и православной вѣры отъ ужасныхъ притѣсненій католическаго мадьярскаго правительства». Добрянскій мечталъ, хотя бы, на улицѣ увидѣть Цесаревича. Побѣдоносцевъ рѣшился отправить его въ Аничковъ дворецъ, надѣясь, что онъ будетъ принятъ.

13 марта послѣдовала записка Цесаревича: «Я съ удовольствіемъ могу принять завтра Добрянскаго. Пришлите его завтра въ 12 ч. А.».

16 ноября 1876 г. Побѣдоносцевъ писалъ: «Ѳ. М. Достоевскій проситъ меня представить Вамъ при письмѣ его къ Вашему Высочеству вышедшіе до сихъ поръ номера изданія: «Дневникъ Писателя»; исполняю это съ охотой и притомъ позволяю себѣ обратить /с. 46/ вниманіе Ваше на изданіе Достоевскаго. Въ немъ не мало статей, написанныхъ съ талантомъ и чувствомъ».

26 мая 1876 г., посылая Цесаревичу, по просьбѣ поэта Я. П. Болонскаго, его книгу «Озими», онъ опредѣляетъ его, какъ «добраго, чистаго и честнаго человѣка», и «писателя талантливаго».



На Балканахъ разгорѣлась война — Сербія и Черногорія выступили противъ Турціи. Русскіе добровольцы, возглавляемые ген. Черняевымъ, помогали имъ. Турки все болѣе одолѣвали противниковъ. Начались ихъ звѣрства въ Болгаріи. Все это остро переживалъ Побѣдоносцевъ, что видно изъ писемъ его къ Цесаревичу, пребывавшему съ Императоромъ въ Ливадіи. Ссылаясь на офицера Вульферта, шурина Черняева, онъ просилъ 18 сентября 1876 г. помочь отправкѣ сербской арміи 300.000 старыхъ ружей изъ резервнаго запаса военнаго вѣдомства. Въ связи съ возможной войной съ Турціей, его волновала наша недостаточная подготовленность.

18 октября 1876 г. онъ писалъ: «Говорятъ, Игнатьеву (гр. Ник. Павл., нашему послу въ Константинополѣ. Н. Т.) велѣно потребовать отъ Порты рѣшительнаго отвѣта въ 48 часовъ.

Что-то будетъ дальше — станемъ ждать. А, между тѣмъ, неужели погибнетъ несчастная Сербія? Неужели погибнутъ тамошніе русскіе люди? Говорятъ, турки подвинулись еще впередъ, и отчаяніе овладѣло сербской арміей и Бѣлградомъ. Боже мой, душа наболѣла видѣть все это, видѣть безчеловѣчіе и коварство англійской дипломатіи, ея лицемѣріе и обманъ со скрытой злобой на Россію, — видѣть и знать, что мы не можемъ до сихъ поръ разрубить мечемъ этотъ гордіевъ узелъ...»

Цесаревичъ въ пространномъ письмѣ отъ 23 октября благодарилъ за письма, говоря въ заключеніе:

«Я Вамъ очень, очень, благодаренъ за нихъ, и что мнѣ сдѣлало удовольствіе, что мы сходимся во многомъ съ Вами взглядами на теперешнія событія».

За два мѣсяца до начала войны съ Турціей, Побѣдоносцевъ писалъ 10 февраля 1877 г.:

«Дай Боже, чтобы въ эту важную минуту не сдѣлано было нами важной политической ошибки, чтобы не затраченъ былъ нами сразу главный политическій капиталъ нашъ, ради временнаго сохраненія или пріобрѣтенія второстепенныхъ выгодъ. Я убѣжденъ, что всякое соглашеніе съ Австріей, соединенное съ обязательнымъ для насъ признаніемъ правъ ея на какія-либо православныя славянскія земля, — дѣло гибельное для насъ, для нашего нравственнаго значенія на Востокѣ, грозящее намъ въ будущемъ страшными затрудненіями. Отдавать славянъ православныхъ Австріи — значитъ отдавать ихъ и себя въ жертву врагу хитрому, коварному, своекорыстному. Ни чести /с. 47/ намъ отъ того не будетъ, ни выгоды. Когда передъ Крымской кампаніей Австрія обратилась къ покойному Государю съ подобнымъ предложеніемъ и цѣною этой уступки хотѣла продать дѣятельное свое содѣйствіе (всегда, впрочемъ, вредное для насъ, ибо неискреннее), покойный Государь отвергъ это предложеніе съ негодованіемъ, не задумываясь ни на минуту. Онъ былъ рыцарь долга, и личнаго, и раціональнаго, и глубоко понималъ сердцемъ, гдѣ лежитъ центръ тяжести русскихъ національныхъ интересовъ. Знаю, что всѣ намъ недруги, — да, но Австрія недругъ особливый и ехидный...».

Какъ правъ былъ Побѣдоносцевъ! То, что не желалъ сдѣлать Императоръ Николай I, было совершено черезъ 20 лѣтъ. Замѣчально въ этомъ отношеніи письмо Императора Николая II-го Императрицѣ Маріи Ѳеодоровнѣ отъ 8 октября 1908 года, въ разгаръ возмущенія русскаго общества занятіемъ Австріей Босніи и Герцоговины:

«...Но вотъ, что болѣе чѣмъ грустно и чего я никогда не слыхалъ. На дняхъ Чарыковъ прислалъ мнѣ секретныя бумаги, касавшіяся Берлинскаго конгресса 1878 г. Изъ нихъ я узналъ, что послѣ безконечныхъ споровъ съ Австріей Россія согласилась на присоединеніе ею Босніи и Герцеговины — въ будущемъ! И объ этомъ же согласіи, даннымъ тогда апапа (дѣдомъ — Имп. Александромъ II. Н. Т.) пишетъ мнѣ старикъ Императоръ (Францъ Іосифъ. Н. Т.). Скверное положеніе. Я получилъ его письмо двѣ недѣли тому наздъ и до сихъ поръ еще не отвѣтилъ. Ты понимаешь, какой это непріятный сюрпризъ и въ какомъ неудобномъ положеніи мы очутились. Я никогда не думалъ, что существуетъ такая секретная статья и ничего не слышалъ объ этомъ отъ Тирса и Лобанова, при которыхъ происходили эти событія».

Пояснимъ, что еще въ іюнѣ м. 1875 года въ Рейштадтѣ Императоры Александръ II-й и Францъ-Іосифъ согласились о территоріальномъ устройствѣ Балканскаго полуострова въ случаѣ войны съ Турціей и возможнаго распаденія Оттоманской имперіи. Въ развитіе этого, 3 января 1877 года заключена была конвенція Россіи сь Австро-Венгріей (фактически подписанная за нѣсколько дней до войны), согласно которой вѣнскій кабинетъ обязался сохранять нейтралитетъ. Конвенціей предрѣшалось военное занятіе Босніи и части Герцеговины австро-венгерской имперіей, отъ которой зависѣло выбрать время и способъ осуществленія сего. Именно этого и опасался Побѣдоносцевъ.

Въ столицѣ Босніи, тогдашняго австрійскаго Сараево, и былъ убитъ въ 1914 г. эрцъ-герцогъ Францъ-Фердинандъ, съ какового времени и начались несчастья Россіи и всего міра.

Побѣдоносцева очень волновали неудачи на фронтѣ, въ чемъ онъ въ длинномъ письмѣ въ дѣйствующую армію отъ 17 сент. 1877 г. /с. 48/ обвинялъ начальствующихъ лицъ. Заканчивалось оно такъ: «Ахъ, Ваше Высочество, у Васъ добрая душа и честная, и Вы на меня не сердитесь за всю ту правду, которая вылилась, хотя и горькая она. Очень ужъ стало нынче горько жить на свѣтѣ русскому человѣку съ русскимъ сердцемъ въ груди. Вотъ, передъ Вами какое еще будущее — теперь въ эту минуту созидается на полѣ брани судьба Вашего царствованія. Всевышній видитъ ее и знаетъ, — сколько для Васъ уроковъ, сколько познанія дѣлъ и людей. Дай Богъ, что бы все это, войдя въ душу къ Вамъ, утвердило въ ней разумъ и энергію воли и освѣтило впередъ пути Ваши. Благослови Васъ Боже, Сохрани Васъ Боже. Просвѣти Васъ Боже. Молюсь за Васъ всею силою души своей, какъ молюсь за милую смятенную, плачущую Россію».

Въ письмѣ отъ 20 сент. 1877 г. онъ высказывалъ недовольство министромъ внутреннихъ дѣлъ А. Е. Тимашевымъ, преслѣдовавшимъ либеральный «Голосъ» А. А. Краевскаго за критическія статьи по поводу военныхъ дѣйствій.

Осенью 1877 г. въ Петербургѣ предстоялъ политическій процессъ 193 лицъ по дѣлу о «революціонной пропагандѣ въ Имперіи». Большинство обвиняемыхъ было арестовано въ 1874-6 гг. г. Побѣдоносцевъ, отмѣчая, что обвинительный актъ занимаетъ 300 печатныхъ листовъ, былъ противъ постановки этого дѣла во время войны. По этому поводу онъ 10 окт. писалъ Цесаревичу: «...Слѣдовало бы немедленно произвести разборъ всѣхъ арестантовъ чрезъ Комиссію, которую составить изъ людей честныхъ, знающихъ и, главное, независящихъ отъ министра юстиціи, причастнаго къ этому дѣлу. Эта Комиссія непремѣнно убѣдилась бы тотчасъ, что многихъ совсѣмъ не для чего держать, и освободила бы ихъ, другимъ можно было бы просто вмѣнить въ наказаніе долговременное заключеніе и дать имъ прощеніе — въ такую минуту! Затѣмъ осталось бы быть можетъ, очень незначительное число дѣйствительно виновныхъ и подлежащихъ суду...»

Цесаревичъ отвѣтилъ ему 31 окт., изъ с. Брестовца на фронтѣ: «...То, что Вы пишете по поводу политическаго процесса, который теперь, къ несчастью, уже начатъ въ Петербургѣ, просто возмутительно; и нужно же быть такимъ осломъ, какъ Паленъ (гр. К. И., министръ юстиціи), чтобы поднять всю эту кашу теперь. Я все еще надѣюсь, что Государь такъ или иначе, но прикажетъ остановить это дѣло».

Судъ начавшійся 18 окт., длился 3 мѣсяца. Какъ видно изъ очерка Льва Тихомирова, тогда революціонера-эмигранта [2], его единомы/с. 49/шленники надѣялись, что судъ надъ ними оживитъ ихъ движеніе и привлечетъ вниманіе общества. На судѣ рѣзкую обличительную рѣчь произнесъ обвиняемый И. Н. Мышкинъ. Приговоръ не былъ суровымъ.

28 ноября 1877 г. послѣдовала сдача Плевны, неудачи подъ которой вызывали общее огорченіе. Побѣдоносцевъ писалъ Цесаревичу о проявленіи народомъ въ Петербургѣ радости. — «На Невскомъ у Гостиннаго двора, въ часовнѣ до двухъ час. служили молебны». — Осуждалъ Побѣдоносцевъ награды, полученныя послѣ Плевны генералами Милютинымъ, Левицкимъ и др. 2 дек. онъ писалъ:

«Ахъ вѣрить не хочется, что люди во власти сущіе, падаютъ такъ низко. Дай Боже Вамъ около себя не испытывать такихъ горькихъ ощущеній! Пусть будетъ окружающая Васъ атмосфера всегда такъ чиста, чтобы низкія и мелкія побужденія не могли въ ней вырасти въ государственную силу! Пусть взглядъ Вашъ будетъ всегда такъ чистъ и ясенъ, чтобъ могъ распознать около себя всякое сплетеніе интриги, а воля — такъ пряма и рѣшительна, чтобъ могла тотчасъ разрубить всѣ мерзкіе, гнусные, проклятые узлы, которыми своекорыстные люди такъ искусно умѣютъ опутывать власть предержащую. Аминь».

Преисполненъ Побѣдоносцевъ любви къ русскому солдату. Касаясь событій на фронтѣ, не всегда радостныхъ, онъ пишетъ Цесаревичу 4 ноября: «...При всемъ томъ не надивишься терпѣнію, даже веселости этихъ страдальцевъ. Что за народъ! Подлинно, — душа умиляется передъ простотой и доблестью русскихъ солдатъ...». Письмо отъ 18 ноября: «И, не правда ли, во всей этой долгой военной исторіи всего краше является русскій солдатъ, во всей простотѣ русской души, въ которой, кажется, сосредоточилось все, что мило и дорого въ родной землѣ русскому человѣку. На мой взглядъ, во всей этой войнѣ есть что-то особенное. Все дѣло, повидимому, выносятъ на плечахъ своихъ солдаты, болѣе чѣмъ когда-либо». Скорбя позднѣе о скверномъ снабженіи арміи теплой одеждой, онъ пишетъ 1 янв. 1878 г.: «...Спаси Боже храброе, истинно христолюбивое воинство».

Засѣдая въ Главномъ Управленіи Краснаго Креста, Побѣдоносцевъ /с. 50/ освѣдомлялъ Цесаревича объ отлично организованной работѣ этой полезной организаціи.

19 ноября 1877 г., побывавъ въ Аничковомъ дворцѣ, онъ писалъ: «Я принесъ сегодня Николаю Александровичу коллекцію новыхъ картинокъ о войнѣ, на большихъ листахъ. Какъ дѣти обрадовались и съ какимъ интересомъ принялись, вернувшись изъ сада, разсматривать раскрашенные листы... Я въ первый разъ смотрѣлъ, въ ожиданіи дѣтей, помѣщеніе Николая Александровича. Очень хорошо и совсѣмъ просто. Общему впечатлѣнію соотвѣтствуетъ и добрая физіономія Дунаева.

«На туалетномъ столикѣ стоитъ и болгарская баклажка, которую Вы прислали Николаю Александровичу. Дунаевъ (камердинеръ Н. Т.) сказывалъ, что онъ скучаетъ безъ Васъ, и часто говоритъ со вздохомъ: «ахъ, когда папа пріѣдетъ!» Правда, дай Богъ скорѣе и совсѣмъ благополучно. Потомъ завтракалъ я — опять безъ Васъ! — у цесаревны, и за завтракомъ фельдъегерь принесъ письмо Ваше № 50. Совѣстно было оставаться долго послѣ завтрака и мѣшать цесаревнѣ читать Ваше письмо. Слава Богу! всѣ здоровы, всѣ о Васъ думаютъ, всѣ Васъ ждутъ, всѣ о Васъ молятся. У Николая Александровича на спальномъ столикѣ лежитъ славянская тетрадка молитвы о побѣдѣ надъ врагами, которую принесъ ему Янышевъ. Дай-то Боже выростать въ силу и въ разумъ и любить всей душою Россію, которая ужъ навѣрное его любитъ. Храни его Боже и Васъ и весь домъ Вашъ».

По окончаніи военныхъ дѣйствій, Побѣдоносцевъ писалъ 8 янв. 1878 г.: «...Не забывайте ни на минуту, что уже вся Россія теперь понимаетъ и судитъ по достоинству положеніе, въ которое Вы поставлены; въ этой мысли, можетъ быть, найдете довольно силы для того, чтобы бороться съ тягостью, которая лежитъ на Васъ. И еще скажу, что въ нынѣшнемъ положеніи Промыслъ Божій, очевидно, указываетъ Вамъ трудную школу для той дѣятельности, которая ожидаетъ Васъ впереди. Какъ ни горьки уроки, но если они не пропадутъ для Васъ даромъ, великое будетъ благо для Васъ и для всей Россіи. Вы видите теперь ясно, что значитъ власть, какія тяготы носитъ она и какую страшную нравственную отвѣтственность налагаетъ на того, кто ее держитъ. Вы знаете теперь ясно, что нельзя въ ней забыться, жить день за днемъ, положиться на одно теченіе дѣлъ, на одинъ ходъ событій, потому что каждое колебаніе, послабленіе, недоумѣніе, забвеніе отражается на судьбѣ многихъ тысячъ людей и цѣлаго государства. Вы видите, что стоитъ каждая, хотя бы случайная, необдуманность, нерѣшительность, ошибка въ выборѣ людей и въ отношеніи къ людямъ. Конечно, Вы много сами съ собой передумали въ эту пору; благослови Боже уединенную Вашу думу, чтобы она выяснила и освѣтила передъ Вами путь Вашъ. Не сомнѣвайтесь, что при всей горечи ощущеній видѣли Вы много добраго /с. 51/ и высокаго, и утѣшительнаго и въ людяхъ, и въ дѣлахъ около себя, и передъ Вами яснѣе прежняго обозначились тѣ пружины, которыми прямая и добрая, но рѣшительная воля можетъ приводить людей въ движеніе на подвигъ добра и разума, на служеніе родной землѣ, на великіе труды и великія жертвы.... Поистинѣ, Ваше Высочество, эта война вывела наружу все сокровище доблестное, скрытое въ русскомъ человѣкѣ, подняла духъ, явила подвиги мужества, вѣры, великодушія, любви и жалости — такъ что духъ захватываетъ отъ восторга. Но она же показала и всѣ недостатки наши, бѣдность организаціи, необдуманность и безпечность распоряженій, случайность въ распредѣленіи людей, могущество мелкихъ, низкихъ, неспособныхъ людей и всю силу и вліяніе низкихъ побужденій. Однако за всѣмъ тѣмъ, мы, русскіе люди, крѣпко хранимъ въ душѣ вѣру въ успѣхъ нашего святаго дѣла и молимся Господу Богу крѣпкой и смиренной молитвой. Крѣпко молятся русскіе люди и за Васъ и, повторяю, всѣ слѣдятъ за Вами съ любовью. Да осѣнитъ Васъ Христосъ своею благодатію».



Какъ свидѣтельствуетъ Л. Тихомировъ въ своей, еще заграничной, книжкѣ «Въ подпольѣ. Очерки изъ жизни русскихъ революціонеровъ въ 70-80 годахъ», къ веснѣ 1877 г., въ домѣ предварительнаго заключенія въ Петербургѣ, гдѣ и онъ сидѣлъ, допущено было тюремнымъ начальствомъ полное ослабленіе дисциплины. Въ концѣ концовъ объ этомъ узналъ градоначальникъ Треповъ, который рѣшилъ подтянуть политическихъ арестованныхъ. Прибывъ въ домъ заключенія, проходя передъ заключенными, онъ обрушился на А. П. Боголюбова (Емельянова), приговореннаго къ каторжнымъ работамъ. За то, что тотъ не снялъ шапки, онъ велѣлъ дать ему 20 розогъ, что и было приведено въ исполненіе. Это вызвало большое возмущеніе арестованныхъ, которое было прекращено, послѣ чего прежнія послабленія постепенно исчезли. Революціонеры рѣшили за это убить Трепова. Вѣра Засуличъ по собственному почину 24 янв. 1878 г. стрѣляла въ Трепова и тяжело его ранила. Ее судили и присяжные засѣдатели вынесли ей оправдательный приговоръ, что было принято сочувственно обществомъ и даже нѣкоторыми сановниками.

Побѣдоносцевъ, считавшій, что Трепову пришлось исправлять то, что было испорчено попустительствомъ тюремной власти, возмущенъ былъ рѣшеніемъ присяжныхъ засѣдателей и всей обстановкой суда. По этому поводу, онъ писалъ 8 апрѣля 1878 г. Цесаревичу: «...Жалкое, ребяческое ослѣпленіе, печальное раздвоеніе мысли. Но откуда оно происходитъ? Я отвѣчаю: оттого, что прежде всего этимъ ослѣпленіемъ, этимъ раздвоеніемъ мысли, этимъ дѣтскимъ легкомысліемъ страдаетъ само правительство. Правительства нѣтъ, какъ оно должно быть, съ твердою волею, съ явнымъ /с. 52/ понятіемъ о томъ, чего оно хочетъ, съ рѣшимостью защищать основныя начала управленія, съ готовностью дѣйствовать всюду, гдѣ нужно. Люди дряблые, съ расколотою на-двое мыслью, съ раздвоенною волею, съ жалкимъ представленіемъ о томъ, что все идетъ само собою, лѣнивые, равнодушные ко всему, кромѣ своего спокойствія и интереса. Средины нѣтъ. Или такое правительство должно проснуться и встать, или оно погибнетъ. А что погибнетъ вмѣстѣ съ нимъ, о томъ и подумать страшно». Мудро все высказанное Побѣдоносцевымъ, въ особенности же въ послѣднихъ словахъ.

Къ вопросу о современномъ судѣ Побѣдоносцевъ возвращается въ письмѣ отъ 15 марта 1880 г.: «...Вотъ еще листокъ «Варшавскаго Дневника» съ любопытною статьей г. Леонтьева, которую рекомендую вниманію Вашего Высочества. Радуюсь: въ первый разъ нашелъ человѣка, имѣвшаго мужество сказать истинную правду о судахъ нашихъ. Какъ на него заскрежещутъ зубами. Но вокругъ только и слышишь однѣ рѣчи: оставьте, дайте волю, не стѣсняйте. Боже мой, какъ измельчали и опошлились люди во власти сущіе! Христосъ былъ живая любовь на землѣ, но и живое негодованіе, которое отъ той же любви происходитъ. Когда онъ увидѣлъ торговлю въ храмѣ, Онъ не утерпѣлъ, взялъ въ руки бичъ и выгналъ изъ храма торгующихъ — и покупающихъ».

Въ это время Побѣдоносцевъ принималъ, какъ это видно изъ его переписки, огромное участіе въ дѣлѣ созданія Добровольнаго Флота. Почетнымъ предсѣдателемъ Комитета, этимъ вѣдавшаго, былъ Цесаревичъ Александръ Александровичъ, предсѣдателемъ правленія — Побѣдоносцевъ. Сразу послѣ Санъ Стефанскаго мира съ Турціей (19 февр. 1878 г.) возникла мысль, въ предвидѣніи возможной войны съ Англіей, пріобрѣсти быстроходные пароходы, которые въ военное время могли бы быть обращены въ крейсеры-истребители. Починъ принадлежалъ Императорскому обществу содѣйствія русскому торговому мореходству. По всей Россіи открыта была подписка для осуществленія, путемъ пожертвованій, этой цѣли. Въ теченіе 1878 г. удалось пріобрѣсти въ Германіи первые суда, названные — Россія, Москва, Петербургъ, Нижній-Новгородъ.

Какъ видно изъ писемъ Побѣдоносцева къ Цесаревичу, онъ въ 1878 г. понималъ важность воздухоплаванія, соотвѣтственныхъ снарядовъ, минъ, считалъ, въ связи съ этимъ, необходимымъ установленіе связи съ Менделѣевымъ. 22 дек. 1879 г. онъ сообщалъ объ опытѣ съ подводной лодкой Джевецкаго, производившихся на озерѣ въ Гатчинѣ. Къ этому вопросу возвращался въ письмахъ отъ 6 и 18 янв. 1880 г. Побудилъ онъ Цесаревича ознакомиться съ нею. Послѣдній писалъ ему 6 марта 1880 г.: «...Надо будетъ поговорить съ Милютинымъ о подводной лодкѣ; не понимаю, за чѣмъ дѣло стало?...»

Въ письмѣ отъ 8 ноября 1878 г. Побѣдоносцевъ высказываетъ /с. 53/ Цесаревичу возмущеніе дѣйствіями минскаго губернатора, примѣнившаго силу противъ крестьянъ м. Логишина, отстаивавшихъ права на свою собственность.

Продолжались покушенія на жизнь императора Александра II. 2 апрѣля 1879 г. быв. сельскій учитель, студентъ петербургскаго университета, А. К. Соловьевъ, стрѣлялъ въ Царя. Высказывая ужасъ и возмущеніе, Побѣдоносцевъ сразу же написалъ Цесаревичу. Письмо заканчивалось такъ:

«...Зло такъ усилилось, что его надобно лечить желѣзомъ и кровью. Само собою ничего не сдѣлается. Напрасно станетъ правительство взывать къ обществу, къ благомыслящимъ людямъ. Что же можетъ сдѣлать общество, когда надо дѣйствовать всею силою законной власти, а право разыскивать, судить и карать принадлежитъ одному правительству, а оно отказывается имъ пользоваться, уклоняется, колеблется. Можетъ притти минута, когда народъ въ отчаяніи, не узнавая правительства, въ душѣ отъ него отречется и поколеблется признать своею ту власть, которая, вопреки писанію, безъ ума мечъ носитъ. Это будетъ минута ужасная, и не дай Богъ намъ дожить до нея». Письмо это разминулось съ запиской, писанной въ этотъ день Цесаревичемъ:

«Благодарю Васъ отъ души за поздравленіе съ Свѣтлымъ Праздникомъ. Вы, вѣроятно, слышали про сегодняшнее покушеніе. Не знаю, какъ благодарить Господа за чудное спасеніе».

17 мая 1879 г. Побѣдоносцевъ рѣзко осуждалъ современныхъ государственныхъ людей, изъ которыхъ даже самые лучшіе «колеблются, трусятъ, раздвоены въ своей мысли, и оттого говорятъ только, но не дѣйствуютъ, и всѣ врозь другъ съ другомъ, и нѣтъ единой рѣшительной воли, которая связала бы ихъ вмѣстѣ и направила. Они думаютъ, что сдѣлали свое дѣло, выслушавъ докладъ подчиненныхъ... Если-бъ они понимали, что значитъ быть государственнымъ человѣкомъ, они никогда не приняли бы на себя страшнаго званія: вездѣ оно страшно, а особенно у насъ, въ Россіи. Вѣдь это значитъ — не утѣшаться своимъ величіемъ, не веселиться удобствами, а приносить себя въ жертву тому дѣлу, которому служишь, отдать себя работѣ, которая сожигаетъ человѣка, отдавать каждый часъ свой съ утра и до ночи, быть въ живомъ общеніи съ живыми людьми, а не съ бумагами только... Не погнѣвайтесь, Ваше Высочество, за эти откровенныя и невеселыя письма. Говорить Вамъ на словахъ рѣдко приходится, а у меня душа болитъ невыразимо отъ всего, что вижу и слышу, и не терпится иногда сказать Вамъ на письмѣ слово о нынѣшнемъ положеніи, которое Васъ должно тяготить болѣе, чѣмъ кого нибудь. Но Вы живете на высотахъ и многаго, что видимъ мы, не можете видѣть. Да сохранитъ Васъ Господь и да вразумитъ на лучшее!»

1 янв. 1879 г. Побѣдоносцевъ слалъ поздравленіе: «Ваше Импера/с. 54/торское Высочество. Здравствуйте на новый годъ, съ Государыней Цесаревной, съ дѣтьми и со всѣмъ Вашимъ домомъ. Дай Боже этому году миновать мирно и благополучно. Дай Боже — чего желаетъ вся Россія — чтобы власть окрѣпла и явила всю свою силу и весь свой разумъ въ единствѣ и въ твердости управленія, въ согласіи съ народнымъ духомъ и потребностью, въ выборѣ людей способныхъ, честныхъ, пастырей думающихъ не о себѣ, а о стадѣ ...».

Не одобрялъ Побѣдоносцевъ дѣятельность либеральнаго министра народнаго просвѣщенія А. А. Сабурова. По этому поводу онъ сообщаетъ Цесаревичу 22 ноября 1880 г. мнѣніе извѣстнаго профессора московскаго университета Б. Н. Чичерина: «Чичеринъ, уѣзжая отсюда, прислалъ мнѣ составленную имъ записку съ просьбой представить ее Вашему Высочеству. Подобныя же записки будутъ доставлены графу Лорисъ-Меликову, графу Строганову и Милютину (который, говорятъ, раздѣляетъ воззрѣнія Сабурова). Мысль Сабурова — несчастная, безумная мысль. Если она осуществится, можно предвидѣть великую, непоправимую смуту. И теперь уже всѣ серьезные дѣятели министерства въ большомъ смущеніи: у нихъ руки упадаютъ, и многіе поспѣшатъ бѣжать вонъ изъ учебнаго вѣдомства. Можно судить о впечатлѣніи, когда отъ Чичерина, бывшаго всегда ожесточеннымъ врагомъ графа Толстого (быв. министра народн. проев. Н. Т.), я слышалъ такія слова: «Придется, пожалуй, пожалѣть о графѣ Толстомъ».



1 марта 1881 г. убитъ былъ императоръ Александръ II. Въ тотъ же день Побѣдоносцевъ писалъ императору Александру III: «Богъ велѣлъ намъ переживать нынѣшній страшный день. Точно кара Божія обрушилась на несчастную Россію. Хотѣлось бы скрыть лицо свое, уйти подъ землю, чтобы не видѣть, не чувствовать, не испытывать. Боже, помилуй насъ. Но для Васъ этотъ день еще страшнѣе и, думая о Васъ въ эти минуты, что кровавъ порогъ, черезъ который Богу угодно провести Васъ въ новую судьбу Вашу, вся душа моя трепещетъ за Васъ страхомъ неизвѣстнаго грядущаго на Васъ и на Россію, страхомъ великаго несказаннаго бремени, которое на Васъ положено. Любя Васъ, какъ человѣка, хотѣлось бы, какъ человѣка спасти Васъ отъ тяготы въ привольную жизнь; но нѣтъ на то силы человѣческой, ибо такъ благоволилъ Богъ. Его была святая воля, чтобы Вы для этой цѣли родились на свѣтъ и чтобы братъ Вашъ возлюбленный, отходя къ Нему, указалъ Вамъ на землѣ свое мѣсто. Народъ вѣритъ въ эту волю Божію, — и по Его велѣнію возлагаетъ надежду свою на Васъ и на крѣпкую власть, Богомъ врученную Вамъ. Да благословитъ Васъ Господь Богъ. Да ободритъ Васъ молитва народная, а вѣра народная да дастъ Вамъ силу и разумъ править крѣпкою рукою и твердой волей. Вамъ достается Россія смя/с. 55/тенная, расшатанная, сбитая съ толку, жаждущая, чтобы ее повели твердою рукою, чтобы правящая власть видѣла ясно и знала твердо, чего она хочетъ, и чего не хочетъ, и не допуститъ никакъ. Всѣ будутъ ждать въ волненіи, въ чемъ Ваша воля обозначится. Многіе захотятъ завладѣть ею и направлять ее. Ваше Величество, позвольте мнѣ сказать Вамъ въ нынѣшній день. Первые шаги Вашего царствованія будутъ особенно знаменательны и требуютъ особой обдумчивости и осмотрительности. Я не могу успокоиться отъ страшнаго потрясенія. Не могу отогнать отъ себя гнетущей меня заботы объ Васъ и о Вашей безопасности. Простите, что я въ эти скорбные часы прихожу къ Вамъ со своимъ словомъ: ради Бога въ эти первые дни царствованія, которые будутъ имѣть для Васъ рѣшающее значеніе, не упускайте ни одного случая заявлять свою личную рѣшительную волю, прямо отъ Васъ исходящую, чтобы всѣ слышали и знали: «Я такъ хочу», или «Я не хочу этого»... Отвѣтъ Царя:

«Отъ всей души благодарю Васъ за Ваше душевное письмо. Молюсь и на одного Бога надѣюсь. Онъ не оставитъ насъ и нашу дорогую Россію».

6 марта слѣдовало новое письмо: «Ваше Императорское Величество. Измучила меня тревога. Самъ не смѣю явиться къ Вамъ, чтобы не безпокоить, ибо Вы стали на великую высоту. Не знаю ничего, — кого Вы видите, съ кѣмъ говорите, кого слушаете, какое рѣшеніе у Васъ на мысли. О, какъ бы я успокоился, когда бъ зналъ что рѣшеніе Ваше принято и воля Вашего Величества опредѣлена. И я рѣшаюсь опять писать, потому что страшно и время не терпитъ. Если будутъ Вамъ пѣть прежнія пѣсни сирены о томъ, что надо успокоиться, надо продолжать въ либеральномъ направленіи, надобно уступать т. н. общественному мнѣнію, — о, ради Бога, не вѣрьте, Ваше Величество, не слушайте. Это будетъ гибель, гибель Россіи и Васъ. Это ясно для меня, какъ день. Безопасность Ваша этимъ не оградится, а еще уменьшится. Безумные злодѣи, погубившіе Родителя Вашего, не удовлетворятся никакой уступкой и только разсвирѣпѣютъ. Ихъ можно унять, злое сѣмя можно вырвать только борьбой съ ними на животъ и на смерть, желѣзомъ и кровью. Побѣдить не трудно: до сихъ поръ всѣ хотѣли избѣгнуть борьбы и обманывали покойнаго Государя, Васъ, самихъ себя, всѣхъ и все на свѣтѣ, потому что то были не люди разума, силы и сердца, а дряблые евнухи и фокусники. Нѣтъ, Ваше Величество, — одинъ только есть вѣрный прямой путь встать на ноги и начинать, не засыпая ни на минуту, борьбу самую святую, какая только бывала въ Россіи. Весь народъ ждетъ властнаго на это рѣшенія, и какъ только почувствуетъ державную волю, все поднимется, все оживится и въ воздухѣ посвѣжѣет».

/с. 56Въ этотъ день получилъ онъ записку Государя: «Благодарю отъ всей души за душевное письмо, которое я вполнѣ раздѣляю. Зайдите ко мнѣ завтра въ 3 часа, я съ радостью поговорю съ Вами. На Бога вся моя надежда. А».

Государю въ наслѣдство достался проектъ министра внутр. дѣлъ, гр. М. Т. Лорисъ-Меликова о созданіи особой редакціонной комиссіи, въ который, наряду съ должностньши лицами, участвовали бы и представители земствъ. Покойный императоръ Александръ II вполнѣ сочувствовалъ этому проекту, разсмотрѣнному 17 февраля. 8 марта таковой подвергнутъ былъ разсмотрѣнію въ особомъ засѣданіи подъ предсѣдательствомъ императора Александра III. Участвовали министры и нѣсколько высшихъ чиновъ Имперіи. Противъ проекта опредѣленно высказался гр. С. Г. Строгановъ, закончившій свое выступленіе словами: «путь этотъ ведетъ прямо къ конституціи, которой я не желаю ни для Васъ, ни для Россіи». Государь произнесъ: «Я тоже опасаюсь, что это первый шагъ къ конституціи». Поддерживали проектъ министры, за исключеніемъ морского — Посьета, почтъ и телеграфа — Макова. Условно высказались вел. князья Константинъ Николаевичъ, Владиміръ Александровичъ и принцъ Петръ Георгіевичъ Ольденбургскій. Съ большой убѣжденностью и твердостью выступилъ противъ Побѣдоносцевъ. — Государственный секретарь Е. А. Перетцъ, подробно записавшій все происходившее на засѣданіи, пишетъ, что вел. кн. Константинъ, довольный вел. кн. Владиміромъ, послѣ засѣданія поцѣловалъ и перекрестилъ его. Изъ приводимаго ниже письма Государя видно, что вел. кн. Владиміръ въ ближайшія недѣли сталъ мыслить иначе. Перетцъ отмѣчаетъ 16 марта, что гр. Лорисъ и А. А. Абаза перестали подавать руки Макову и Побѣдоносцеву и почти не говорятъ съ нимъ, что сочувствія Перетца не вызываетъ.

Л. С. Маковъ, въ письмѣ отъ 8 марта, считая, что Побѣдоносцеву вредитъ крайность его выступленій, преклоняется, вмѣстѣ съ тѣмъ, передъ «замѣчательной правдивостью» и «гражданскимъ мужествомъ» его. «...Вы въ основаніе всей Вашей рѣчи положили вполнѣ вѣрный, безусловно справедливый тезисъ: «кругомъ ложь, ложь и ложь». Да, дѣйствительно, ложью наполняли, нагнетали тотъ правительственный пузырь, который, несмотря на блестящія фразы и восхваленія газетныхъ статей, лопнулъ съ трескомъ, унеся съ собой въ вѣчность оплакиваемаго нами царя-мученика. Вы сказали великую истину и притомъ такъ, какъ можетъ говорить человѣкъ, говорящій правду, живущую въ его сердцѣ...».

Историкъ Назаревскій приводитъ изложеніе самимъ Побѣдоносцевымъ этихъ событій въ письмахъ, помѣщенныхъ въ журналѣ «Русскій Архивъ». По словамъ послѣдняго: «у Лорисъ-Меликова были замыслы облагодѣтельствовать Россію конституціей или на/с. 57/чаломъ ея посредствомъ вызова депутатовъ со всей Россіи». По этому поводу происходили въ февралѣ совѣщанія у императора Александра II. «2 марта было назначено быть у Государя совѣту министровъ для окончательнаго рѣшенія, а между тѣмъ Лорисъ-Меликовъ уже заготовилъ торжественную публикацію объ этомъ, которая должна была появиться въ «Правительственномъ Вѣстникѣ» 5 числа. И вдругъ катастрофа... Журналы со 2 марта начали по поводу цареубійства требовать конституціи. Лорисъ-Меликовъ послалъ просить ихъ, чтобы помолчали только 15 дней. И вотъ насъ собрали въ совѣтъ министровъ къ государю, въ воскресенье, въ 2 часа пополудни. Пригласили меня, старика С. Строганова, великихъ князей. Государь, объявивъ въ чемъ дѣло, прибавивъ, что оно не рѣшено еще покойнымъ, что оно сомнительно и что проситъ всѣхъ говорить не стѣсняясь. Лорисъ-Меликовъ сталъ читать протоколъ и проектъ объявленія, заготовленный уже отъ имени новаго государя, который считаетъ якобы священнымъ долгомъ исполнить завѣтъ отца своего. И представьте, что они имѣли безстыдство въ этомъ объявленіи теперь оставить всѣ тѣ же мотивы, которые были помѣщены въ прежнемъ: что повсюду водворено-де спокойствіе, крамола подавлена, ссыльные возвращены и проч. Нѣтъ времени описывать все подробно. Первымъ высказался противъ Строгановъ кратко, но энергически. Затѣмъ Валуевъ, Абаза, Милютинъ сказали напыщенныя отвратительныя рѣчи о томъ, что вся Россія ждетъ этого благодѣянія. Милютинъ при этомъ обмолвился о народѣ, какъ о неразумной массѣ. Валуевъ вмѣсто слова народъ употребилъ «народы». Говорили дальше Набоковъ, Сабуровъ и проч. Только Посьетъ и Маковъ высказались противъ. Но, когда обратились ко мнѣ, я не могъ уже сдержать волненія негодованія. Объяснивъ всю фальшь учрежденія, я сказалъ, что стыдъ и позоръ покрываютъ лицо, когда подумаешь, въ какія минуты мы объ этомъ разсуждаемъ, когда лежитъ еще непогребенный трупъ нашего государя. А кто виновенъ въ томъ? Кровь его на насъ и на чадѣхъ нашихъ. Мы всѣ повинны въ его смерти. Что мы дѣлали все это время и въ его царствованіе? Мы говорили, говорили, слушали себя и другъ друга, и всякое изъ его учрежденій превратилось у насъ подъ руками въ ложь, и дарованная имъ свобода стала ложью. А въ послѣдніе годы, въ годы взрывовъ и минъ, что мы дѣлали, чтобы охранить его? Мы говорили — и только. Все чувство наше должно было сосредоточиться въ страхѣ, какъ бы не убили его, а мы напустили себѣ въ душу столько подлыхъ, низкихъ страховъ и стали трепетать общественнаго мнѣнія, т. е. мнѣнія презрительныхъ журналистовъ и того, что скажетъ Европа? А ее-то знали по журналамъ.

«Вы можете себѣ представить, какимъ громомъ упали слова мои. Сосѣди мои — Абаза и Лорисъ-Меликовъ — едва сдерживали свою /с. 58/ ярость на меня. Абаза отвѣтилъ очень рѣзко: «изъ того-де, что сказалъ оберъ-прокуроръ Сѵнода, слѣдуетъ, что все, что сдѣлано въ минувшее царствованіе, никуда не годится и освобожденіе крестьянъ и проч., и намъ послѣ этого остается только просить объ уволненіи. Государь, который на словахъ моихъ: «кровь его на насъ», прервалъ меня восклицаніемъ: «Это правда», поддержалъ меня, сказавши, что подлинно всѣ виноваты и что изъ этихъ всѣхъ онъ не исключаетъ и себя. Говорили и еще... Слышалось жалкое слово, что надобно же что-нибудь сдѣлать, а это что-нибудь значило учрежденіе (конституція).

«Государь рѣшилъ, что дѣло это слишкомъ сложное, чтобъ рѣшить его теперь: надобно еще разсмотрѣть подробно въ особой комиссіи, а потомъ въ комитетѣ министровъ, но только съ тѣмъ, чтобы учрежденіе это не имѣло политическаго характера...».

Въ письмахъ говорится, что новому градоначальнику Н. М. Баранову удалось арестомъ 19 заговорщиковъ предотвратить покушеніе на государя и наслѣднаго принца прусскаго во время погребенія императора Александра II.

Государь 20 марта прислалъ Побѣдоносцеву записку: «Пожалуйста, любезный Константинъ Петровичъ, исполните мою просьбу и облегчите мои первые шаги».

Побѣдоносцевъ 22 марта сообщалъ Царю, что въ Тамбовской губ. крестьяне порѣшили поститься, изъ рода въ родъ, въ день 1 марта. Къ этому онъ добавлялъ: «Позволяю себѣ выразить еще одну мысль, отвѣчающую общему желанію всѣхъ православныхъ русскихъ людей. Всему православному міру показалось очень горько и даже страшно распоряженіе объ открытіи театровъ въ Великій постъ (послѣдовало до цареубійства Н. Т.). Народное чувство пришло въ великій соблазнъ: добрые люди качали головой и говорили про себя — быть бѣдамъ. Нынѣшнее страшное бѣдствіе постигло Россію именно въ началѣ Великаго поста, и пришлось закрыть театры. Не служитъ ли это новымъ указаніемъ на то, что прилично было бы теперь и въ память этаго страшнаго грѣха освятить Великій постъ возстановленіемъ закона о закрытіи спектаклей въ это время. Дирекція театровъ будетъ возражать уменьшеніемъ сборовъ и доходовъ, но что значитъ денежная сумма въ сравненіи съ народнымъ соблазномъ».

Отстаивалъ Побѣдоносцевъ свою точку зрѣнія и на совѣщаніи министровъ, происходившемъ 21 апр. подъ предсѣдательствомъ Государя. Въ тотъ же день императоръ Александръ Александровичъ писалъ ему изъ Гатчины: «Посылаю Вамъ для прочтенія письмо Карамзиной (дочери историка фрейлины Елисаветы Ник. Н. Т.). Это опять взглядъ истиннаго русскаго и понимающаго настоящее наше положеніе. Сегодняшнее наше совѣщаніе сдѣлало на меня грустное впечатлѣніе. Лорисъ, Милютинъ и Абаза положительно /с. 59/ продолжаютъ ту же политику и хотятъ такъ или иначе довести насъ до представительнаго правительства, но пока я не буду убѣжденъ, что для счастья Россіи это необходимо, конечно этого не будетъ, я не допущу. — Врядъ ли, впрочемъ, я когда-нибудь убѣждусь въ пользѣ подобной мѣры — слишкомъ я увѣренъ въ ея вредѣ. Странно слушать умныхъ людей, которые могутъ серьезно говорить о представительномъ началѣ въ Россіи, точно заученныя фразы, вычитанныя ими изъ нашей паршивой журналистики и бюрократическаго либерализма. Болѣе и болѣе убѣждаюсь, что добра отъ этихъ министровъ ждать я не могу! Дай Богъ, чтобы я ошибался! Не искренни ихъ слова, не правдой дышатъ. — Вы могли слышать, что Владиміръ, мой братъ, правильно смотритъ на вещи и совершенно, какъ я, не допускаетъ выборнаго начала. — Трудно и тяжело вести дѣло съ подобными министрами, которые сами себя обманываютъ! Пожалуйста, верните мнѣ письмо Карамзиной. — Вашъ отъ души Александръ».

Государь поручилъ ІІобѣдоносцеву составить манифестъ, въ коемъ должна была утверждаться незыблемость Самодержавія.

Представляя 26 апрѣля соотвѣтственный проектъ, Побѣдоносцевъ писалъ, что его одобряетъ гр. С. Г. Строгановъ. «Кромѣ его, никто не знаетъ объ этомъ».

27 апр. послѣдовала телеграмма: «Одобряю вполнѣ и во всемъ редакцію проекта. Пріѣзжайте ко мнѣ завтра въ 2 часа переговорить подробнѣе. Александръ».

Когда манифестъ отъ 29 апр. 1881 года былъ оглашенъ министромъ юстиціи Д. Н. Набоковымъ въ совѣщаніи, происходившемъ въ кабинетѣ Лорисъ-Меликова въ домѣ Мин-ва Вн. дѣлъ на Фонтанкѣ, А. А. Абаза и его единомышленники открыто возмущались и требовали назвать имя составителя.

Побѣдоносцевъ въ тотъ же день, освѣдомляя кратко Государя о происходившемъ въ засѣданіи, пишетъ: «Спрашивали, кто писалъ манифестъ. Разумѣется, я сказалъ, что писалъ я по приказанію Вашего Величества. Затѣмъ я молчалъ, пока они говорили, — не потому, что я не имѣлъ, что сказать, но для того, чтобы они не подумали, что я говорю отъ Вашего имени». Въ краткомъ наброскѣ происходившаго, написанномъ Побѣдоносцевымъ на программѣ совѣщанія, онъ, въ числѣ прочаго, пишетъ: «...Абаза, выходя изъ себя, кричалъ: надо остановить, надо требовать, чтобы государь взялъ назадъ это нарушеніе контракта, въ который онъ вошелъ съ нами... Тутъ Лорисъ-Меликовъ остановилъ его...».

Приводимъ выдержки изъ этого историческаго манифеста: «...Но посреди великой нашей скорби гласъ Божій повелѣваетъ намъ стать бодро на дѣло правленія, въ упованіи на Божественный промыслъ, съ вѣрою въ силу и истину самодержавной власти, которую /с. 60/ мы призваны утверждать и охранять для блага народнаго, отъ всякихъ на нее поползновеній. Да ободрятся же пораженныя смущеніемъ и ужасомъ сердца вѣрныхъ нашихъ подданныхъ, всѣхъ любящихъ отечество и преданныхъ изъ рода въ родъ наслѣдственной царской власти. Подъ сѣнію ея и въ неразрывномъ съ нею союзѣ Земля наша переживала не разъ великія смуты и приходила въ силу и славу, посреди тяжелыхъ испытаній и бѣдствій, съ вѣрою въ Бога, устрояющаго судьбы ея. Посвящая себя великому нашему служенію, мы призываемъ всѣхъ вѣрныхъ подданныхъ нашихъ служить намъ и государству вѣрою, и правдой, къ искорененію гнусной крамолы, позорящей Землю Русскую, къ утвержденію вѣры и нравственности, къ доброму воспитанію дѣтей, къ истребленію неправды и хищенія, къ водворенію порядка и правды въ дѣйствіи учрежденій, дарованныхъ Россіи благодѣтелемъ ея, возлюбленнымъ нашимъ родителемъ».

Вскорѣ послѣдовало увольненіе либеральныхъ министровъ, во главѣ съ гр. Лорисъ-Меликовымъ, просившимъ Государя 30 апр. уволить его въ отставку. 18 мая Царь писалъ Побѣдоносцеву: «Это, правда, странно, какъ мы сходимся мыслью. Я только что написалъ Пещурову (А. А., адмиралъ, морской министръ Н. Т.) о моемъ желаніи назначить Алексѣя вмѣсто в. кн. Констан. Ник., какъ получаю Ваше письмо, въ которомъ Вы мнѣ говорите о ненормальномъ положеніи мор. минист. — Я желаю, чтобы назначеніе Алексѣя (генералъ-адмираломъ Н. Т.) состоялось 20 мая въ день его именинъ. Конст. Ник. наотрѣзъ отказался подать просьбу объ увольненіи, я ждалъ два мѣсяца его рѣшенія и не дождался, такъ что теперь не намѣренъ болѣе ждать, а прямо его уволить и назначить Алексѣя (брата императора Н. Т.)...»

Порядокъ въ государствѣ былъ въ скоромъ времени возстановленъ, все устроялось. Окрѣпло значеніе Россіи въ прочемъ мірѣ.

Вел. кн. Сергѣй Александровичъ, идейно особенно близкій Побѣдоносцеву, возвращаясь изъ поѣздки въ Святую Землю, писалъ ему 25 іюня изъ Неаполя: «Только сегодня, въ эту минуту, получилъ я Ваше письмо и брошюру — искренно благодарю Васъ. Душой и мыслью я постоянно на родинѣ и слѣжу съ лихорадочньшъ нетерпѣніемъ за всѣмъ, что у насъ происходитъ. Скажу Вамъ откровенно, что порадовался послѣднимъ перемѣнамъ въ высшихъ кругахъ, и часто приходится вспоминать мнѣ разговоры съ Вами. Да поможетъ Господь Государю и да вразумитъ Онъ окружающихъ его — дѣло трудное и работать надо дружно и энергично. Хотѣлось бы Васъ видѣть и о многомъ, многомъ переговорить съ Вами. Я думаю, не легко было привести въ исполненіе перемѣны министровъ — въ особенности гр. Лориса — не забуду я послѣдній разговоръ съ Вами о немъ. Какъ былъ хорошъ манифестъ Государя отъ 29 апр. — именно что слѣдовало...»

/с. 61/ Министръ внутреннихъ дѣлъ, гр. Н. П. Игнатьевъ, 16 іюля 1881 г. за № 68 весьма секретно извѣщалъ Побѣдоносцева, второй годъ занимавшаго должность оберъ-прокурора Свят. Сѵнода: «Государь Императоръ, отъѣзжая на нѣкоторое время изъ С-Петербурга, Высочайше повелѣть соизволилъ: на случай, если бы возникли важные, требующіе особыхъ распоряженій безпорядки, создать немедленно, подъ предсѣдательствомъ Его Императорскаго Высочества, вел. кн. Владиміра Александровича, комиссію изъ г.г. — министра юстиціи, министра государственныхъ имуществъ, обер-прокурора Св. Сѵнода и товарища министра внутреннихъ дѣлъ Свиты Его Величества ген.-майора Черевина, возложивъ на послѣдняго завѣдываніе дѣлами комиссіи. Государь Императоръ вмѣняетъ вышеупомянутымъ лицамъ въ обязанность принять надлежащія мѣры къ прекращенію могущихъ возникнуть безпорядковъ или преступныхъ замысловъ, впредь до дальнѣйшихъ повелѣній Его Величества».

Государь выѣзжалъ въ Москву.

Государь 21 ноября 1881 г. писалъ Побѣдоносцеву: «Благодарю Васъ, любезный Константинъ Петровичъ, за Ваши два письма; конечно я не сержусь, а напротивъ того благодаренъ Вамъ за эти письма и прошу всегда, когда Вы найдете нужнымъ, писать мнѣ съ той же откровенностью, какъ и всегда. Заѣзжайте завтра въ Гатчино къ 1 часу, можно переговорить подробнѣе. Вашъ Александръ».

Для правильнаго пониманія Побѣдоносцева, котораго принято считать сухимъ бюрократомъ, даетъ много письмо, отправленное имъ Государю въ канунъ новаго 1882 года. Онъ писалъ: «Сегодня оканчивается ужасный 1881 годъ: воспоминаніе о немъ давитъ грудь точно кошмаромъ. На границѣ года останавливаюсь съ молитвой за Васъ, за Государыню Императрицу и за дѣтей Вашихъ. Сохрани Васъ, Боже, спаси и помилуй и съ Вами все наше милое отечество, весь добрый и несчастный народъ нашъ. Примите, всемилостивѣйшій Государь, горячее поздравленіе отъ человѣка, который любитъ Васъ всей душой и чувствуетъ себя несчастнымъ, доколѣ не перестанетъ страдать душою за Васъ и за свое отечество. Съ утра до ночи вижу я людей отовсюду пріѣзжающихъ, всякаго чина и званія; и до меня доходитъ много извѣстій о явленіяхъ совершающихся въ мѣстной жизни. Скажу по совѣсти: не перечислишь всякаго зла, всѣхъ болѣзней и пороковъ — такъ ихъ много. Но много вижу я и добрыхъ дѣлъ, много знаю великихъ работниковъ, много великихъ силъ, которыхъ только некому поддержать и ободрить, и я полагаю главное свое призваніе въ томъ, чтобы служить этому дѣлу съ утра до ночи, въ мѣрѣ силъ своихъ и возможности. Простые люди, съ которыми говорилъ, люди исполненные вѣры въ добро и въ дѣйственность власти — внушаютъ мнѣ великую надежду /с. 62/ на будущее. Но здѣшніе люди повергаютъ меня въ уныніе и безнадежность. И такъ, колеблясь между тѣмъ и другимъ чувствомъ, молю Бога, въ десницѣ Коего и сердце Царево, и ходъ событій, и судьба племенъ и народовъ. Когда то въ минуту унынія я представлялъ Вашему Величеству письмо Рачинскаго, чтобы показать какіе люди у насъ работаютъ въ темныхъ углахъ, съ бодростью духа, съ вѣрою въ успѣхъ дѣлаютъ великія дѣла въ маломъ кругѣ своемъ. Осмѣливаюсь и теперь предложитъ Вамъ послѣднее его письмо, простой голосъ простого человѣка: можетъ быть, эти слова, хотя на минуту, освѣжатъ мысль Вашу, утомленную офиціальными докладами...» Сергѣй Александровичъ Рачинскій, профессоръ ботаники московскаго университета, удалился въ свое имѣніе Татево, Смол, губ., гдѣ устроилъ образцовую народную школу; онъ игралъ большую роль въ насажденіи церк.-прих. школъ.

Государь, благодаря 31 декабря за письмо, писалъ: «Ужасный, страшный годъ приходитъ къ концу, начинается новый, а что ожидаетъ насъ впереди? Такъ отчаянно тяжело бываетъ по временамъ, что если бы я не вѣрилъ въ Бога и въ Его неограниченную милость, конечно, не оставалось бы ничего другого, какъ пустить себѣ пулю въ лобъ. Но я не малодушенъ, а главное вѣрю въ Бога и вѣрю, что настанутъ наконецъ счастливые дни для нашей дорогой Россіи... Часто, очень часто вспоминаю я слова Св. Евангелія: «да не смущается сердце ваше, вѣруйте въ Бога и въ Мя вѣруйте». Эти могучія слова дѣйствуютъ на меня благотворно. Съ полнымъ упованіемъ на милость Божію, кончаю это письмо: Да будетъ воля Твоя, Господи. Крѣпко жму Вашу руку. Искренно любящій Васъ Александръ».

Въ теченіе всего царствованія императора Александра III, Побѣдоносцевъ высказывался съ такой опредѣленной откровенностью. Замѣчательно его письмо, написанное въ 1881 году по поводу сухого пріема, оказаннаго Государемъ ген. М. Д. Скобелеву, взявшему Геокъ-Тепе, въ итогѣ чего къ Россіи была присоединена Ахалъ-Текинская земля. Онъ писалъ: «...Вы съ 1-го марта принадлежите, со всѣми своими впечатлѣніями и вкусами, не себѣ, а Россіи и своему великому служенію. Нерасположеніе можетъ происходить отъ впечатлѣній, впечатлѣнія могли быть навѣяны толками, разсказами, анекдотомъ, иногда легкомысленнымъ и преувеличеннымъ. Пускай Скобелевъ, какъ говорятъ, человѣкъ безнравственный. Вспомните, Ваше Величество, много ли въ исторіи великихъ дѣятелей, полководцевъ, которыхъ можно было бы назвать нравственными людьми, — а ими двигались и рѣшались событія... Скобелевъ, опять скажу, сталъ великой силой и пріобрѣлъ на массу громадное нравственное вліяніе, то есть, люди ему вѣрятъ и за нимъ слѣдуютъ. Это ужасно важно, и теперь важнѣе, чѣмъ когда нибудь... Позвольте Ваше Величество, на минуту заглянуть въ душевное Ваше расположеніе. /с. 63/ Могу себѣ представить, что Вамъ было неловко, несвободно, неспокойно со Скобелевымъ, и что Вы старались сократить свиданіе. Мнѣ понятно это чувство неловкости, соединенное съ нерасположеніемъ видѣть человѣка, и происходящая отъ него неувѣренность. Опасаюсь, что подобное чувство можетъ и во многихъ случаяхъ стѣснять Ваше Величество въ пріемѣ нѣкоторыхъ людей. Когда къ Вамъ являются простые люди, они всегда выходятъ утѣшенные и осчастливленные вниманіемъ Вашимъ и разспросами. Это происходитъ отъ того, что съ простыми людьми Вы, по натурѣ своей, чувствуете себя непринужденно; а когда чувствуете въ душѣ принужденность, тяготитесь положеніемъ и отношеніемъ къ человѣку. Но смѣю думать, Ваше Величество, что теперь, когда Вы Государь русскій, — нѣтъ и не можетъ быть человѣка, съ которымъ Вы не чувствовали бы себя свободно, ибо въ лицѣ Вашемъ — передо всѣми и передъ каждымъ стоитъ сама Россія, вся земля съ верховною властью. Есть ли хоть одинъ, которымъ Вы не могли бы съ перваго раза, съ перваго слова овладѣть нравственно? Ваше Величество, Вы не знаете всей своей силы. Ради Бога узнайте ее, поймите ее, увѣруйте въ нее, — тогда все для Васъ будетъ ясно, тогда всякое личное впечатлѣніе прежняго времени перестанетъ нагонять тѣнь на Ваши отношенія къ людямъ. Когда подходитъ къ Вамъ человѣкъ подумайте, что тутъ не онъ и Вы, а онъ и Россія, тогда будетъ Вамъ ясно какъ отнестись къ человѣку и что ему сказать, а Ваше всякое слово будетъ со властью и силой».

Предсѣдатель Департамента законовъ Гос. Совѣта, кн. C. H. Урусовъ писалъ 17 ноября 1882 г.: «Дай Богъ Вамъ здоровья, многоуважаемый Константинъ Петровичъ. Съ усладительнымъ чувствомъ я прочелъ Вашу записку. Уваженіе къ нашей матери Церкви, глубокое знаніе потребностей русскаго народа, — эти качества рѣдки въ нашихъ сановникахъ. Много разочарованій Васъ ожидаетъ, и Вы сами ихъ ожидаете, но Вы готовите себѣ отрадное сознаніе, что православно служите Церкви и Россіи».

Въ первые годы царствованія императоръ Александръ совѣтовался иногда съ Побѣдоносцемъ касательно перемѣнъ въ составѣ правительства. Въ 1882 г. Онъ излагалъ 12 марта свое предположеніе перемѣщенія министра народнаго просвѣщенія бар. А. П. Николай и главноуправляющаго учрежденіями Императрицы Маріи И. Д. Делянова. Заканчивалъ такъ: «Если Вы раздѣляете мои соображенія, то прошу Васъ очень переговорить объ этомъ съ обоими». 16 марта послѣдовала новое назначеніе Делянова. Объ увольненіи министра внут. дѣлъ гр. Н. П. Игнатьева и замѣщеніи его министромъ государств. имуществ. М. Н. Островскимъ Государь писалъ 15 мая, спрашивая: «Какого Вы мнѣнія объ этомъ соображеніи?» Побѣдоносцевъ указалъ на гр. Д. А. Толстого, какъ на замѣстителя гр. /с. 64/ Игнатьева, политикѣ котораго тогда не сочувствовалъ. Въ маѣ же послѣдовало назначеніе гр. Толстого министромъ внут. дѣлъ.

Насколько Государь былъ доволенъ послѣднимъ, скончавшимся въ концѣ апрѣля 1889 г., свидѣтельствуетъ его письмо къ Побѣдоносцеву отъ 28 апр. — «...Потеря гр. Толстого для меня страшный ударъ, и я глубоко скорблю и разстроенъ. Пожалуйста, любезный Константинъ Петровичъ, составьте мнѣ проектъ рескрипта И. Н. Дурново съ назначеніемъ его не управл., а министромъ внутр. дѣлъ, что я желаю сдѣлать къ 6 мая. — Въ рескриптѣ сказать, что я надѣюсь, что онъ поведетъ дѣла въ томъ же духѣ и направленіи, какъ велъ министерство гр. Толстой, и въ смыслѣ моего манифеста 29 апр. 1881 г. — Мнѣ кажется это необходимымъ, такъ какъ начинаются уже толки и шатанія мыслей, а надо положить конецъ этому и поставить дѣло опредѣленно и безповоротно».

Цѣня гр. Д. А. Толстого, Побѣдоносцевъ, со свойственными ему прямотой и независимостью, высказывался противъ тѣхъ его мѣропріятій, которымъ не сочувствовалъ. Такъ было въ отношеніи дѣтища Толстого — учрежденія земскихъ начальниковъ. Значительно позднѣе онъ изложилъ свое мнѣніе по этому вопросу въ письмѣ къ С. Ю. Витте, приславшаго на его заключеніе «Записку статсъ-секретаря Витте по поводу особаго совѣщанія по дѣламъ дворянскаго сословія». 26 марта 1898 г. онъ писалъ: «...Со времени самаго освобожденія крестьянъ правительство какъ бы забыло о народѣ, положившись на то, что для народа все сдѣлано дарованіемъ ему свободы. А народъ сталъ нищать и падать. Потомъ, когда уже ясно стало, что съ нищетой хаосъ безправія водворяется въ деревнѣ, принялись, увы, только за мысль обуздывать народъ. И создали учрежденіе земскихъ начальниковъ съ мыслью обуздать народъ посредствомъ дворянъ, забывъ, что дворяне одинаково со всѣмъ народомъ подлежатъ обузданію...».

Государь часто поручалъ Побѣдоносцеву составленіе важныхъ бумагъ и своихъ обращеній. Для примѣра приведемъ его записку отъ 26 февраля 1884 г.: «Прошу Васъ очень, любезный Константинъ Петровичъ, составить для меня отвѣтъ Москвѣ. Обыкновенно ихъ пишетъ Танѣевъ, когда нѣтъ ничего особеннаго, но на этотъ разъ надо отвѣтить хорошо, и поэтому обращаюсь къ Вамъ. Вашъ А.».

Выше (стр. 18) приведено письмо Побѣдоносцева Государю по поводу предположеннаго разрѣшенія оперныхъ представленій на русской сценѣ во время Великаго поста, за исключеніемъ первой и послѣдней недѣль. Послѣдствіемъ этого обращенія было слѣдующее письмо М-ра Императорскаго Двора, полученное имъ 4 марта 1883 г.: «Прошу Васъ вернуть мнѣ сообщенное Вамъ мной Высочайшее повелѣніе объ открытіи Русской оперы, т. к. Его Величество изволилъ запретить русскія представленія во время Великаго поста. Искренно Васъ уважающій И. Воронцовъ».

/с. 6520 марта 1884 г. онъ получилъ слѣдующую записку: «Прошу Васъ очень составить проектъ манифеста ко дню совершеннолѣтія Наслѣдника. При этомъ прилагаю манифесты 1834 и 1859. А.». 26 марта: «Посылаю Вамъ въ дополненіе манифестъ на день моей присяги, хотя онъ составленъ въ совершенно исключительныхъ обстоятельствахъ. А.».

Въ 1834 г. исполнилось 16 лѣтъ цесаревичу Александру Николаевичу, въ 1859 — цесаревичу Николаю Александровичу, послѣ кончины котораго приведенъ былъ къ присягѣ цесаревичъ Александръ Александровичъ.

19 апр. проектъ манифеста былъ представленъ. — «Очень Вамъ благодаренъ за составленіе проекта манифеста. Я выбралъ послѣднюю редакцію. А.» Заключительная часть манифеста, одобренная Государемъ, гласила: «Благоговѣя передъ Промысломъ Всевышняго о судьбахъ царя и царства, возвѣщаемъ о семъ радостномъ событіи нашимъ подданнымъ. Не сомнѣваемся, что всѣ единодушно соединятся съ нами въ общей усердной молитвѣ, да утвердитъ Господь юную душу первенца и наслѣдника нашего въ святыхъ обѣтахъ великаго служенія, волею Божьей ему предназначеннаго; да водворитъ въ сердцѣ его и разумѣ — правду свою и мудрость, и да осѣнитъ его благодать Божія, просвѣщающая и укрѣпляющая на всякое благое намѣреніе и правое дѣло. Уповая на милость Божію, вѣримъ, что услышана будетъ всеобщая усердная молитва».

Въ Севастополѣ 6 мая 1886 г., въ день рожденія Цесаревича Николая Александровича, спущенъ былъ, въ присутствіи Царской Семьи, первенецъ новаго русскаго флота въ Черномъ морѣ, броненосецъ «Чесма». Побѣдоносцевъ, придававшій большое значеніе флоту и работавшій въ этомъ дѣлѣ, писалъ Цесаревичу: «Радуюсь, что нынѣшняя годовщина Ваша соединена съ памятью старой и съ надеждой на новую славу русскаго флота. Да хранитъ Васъ Богъ и да благословитъ ощутить сегодня новую любовь къ отечеству и новую вѣру въ грядущія судьбы его».

Въ связи съ отстаиваніемъ правительствомъ Православія въ Прибалтійскомъ краѣ, президентъ швейцарскаго «Alliance evangelique», Эдуардъ Навиль, отправилъ императору Александру III письмо, защищая, якобы обижаемыхъ, лютеранскихъ пасторовъ. 18 ноября 1887 г. Побѣдоносцевъ писалъ: «Ваше Императорское Величество изволили переслать ко мнѣ изъ Даніи полученный Вами извѣстный адресъ евангелическаго союза. Можно было оставить его и вовсе безъ отвѣта, но я считалъ бы небезполезнымъ отвѣчать имъ отъ своего имени, пославъ имъ французскій переводъ моей переписки съ шафгаузенскими пасторами. Прежде чѣмъ привесть это въ исполненіе, долгомъ почитаю представить Вашему Величеству проектъ письма /с. 66/ моего въ русскомъ текстѣ. Присоединяю къ нему, для справки, и прежнюю переписку». Резолюція Государя: «Отвѣтъ очень хорошъ».

Въ русскомъ переводѣ эта переписка была напечатана въ «Церк. Вѣд.» и въ газетѣ «Свѣтъ» № 38 за 1888 г. Побѣдоносцевъ получилъ рядъ сочувственныхъ писемъ. Приводимъ для примѣра выдержку изъ письма писатели Ив. Палимсестова отъ 17 февр. 1888 г.: «...Я слышу голосъ какого-то вдохновеннаго пророка, верховнаго учителя, возвышающагося надъ толпой премудрыхъ и разумныхъ вѣка сего. Сколько самой честной, истинно святой правды... Какое могучее и воодушевленное слово за православную вѣру, за родной народъ, за царство, для котораго православная церковь была защитительною силою въ теченіе цѣлыхъ девяти вѣковъ...».

Все касающееся Россіи заботило Побѣдоносцева и его знакомили съ ея нуждами. 22 февр. 1887 г. онъ писалъ Государю: «Мнѣ извѣстно участіе, принимаемое Вашимъ Величествомъ въ судьбахъ сѣвернаго края, который глохъ и приходилъ въ запустѣніе по мѣрѣ того, какъ отнималась отъ него заботливая рука правительства. Для мѣстныхъ дѣятелей, т. е. для оживленія ихъ, чрезвычайно важно живое участіе Вашего Величества къ этому краю...» Жалѣетъ, что архангельскій губернаторъ кн. Голицынъ не смогъ лично доложить Государю о положеніи дѣла и прилагаетъ его объяснительную записку.

Священникъ г. Ростова ярославскаго, Аристархъ Израилевъ, знатокъ церковнаго звона, изобрѣлъ приборъ, давшій возможность настраивать колокола. Побѣдоносцевъ исхлопоталъ пріемъ его Государемъ. 20 февр. 1884 г. извѣстный композиторъ, управляющій придворной пѣвческой конторой, М. А. Балакиревъ, принося благодарность Побѣдоносцеву, пишетъ: «Сейчасъ видѣлъ я о. Израилева, который въ восторгѣ отъ давешней аудіенціи. Государь очень внимательно разсматривалъ камертоны съ виднымъ интересомъ, а также и государыня. О. Израилевъ показывалъ свои звоны, и въ результатѣ государь ему выразилъ желаніе и надежду, что онъ займется настройкой колоколовъ въ Петропавловскомъ соборѣ и въ новосозидаемомъ храмѣ...».

11 февр. 1885 г. Побѣдоносцевъ писалъ Государю: «По возвращеніи изъ Москвы я имѣлъ честь докладывать Вашему Величеству, какую пустоту производитъ начальство въ храмѣ Спасителя въ торжественные дни, закрывая для народа около 2/3 храма. Они ссылаются на то, что нельзя занимать пространство между царскимъ мѣстомъ и иконостасомъ, — хотя въ обыкновенные дни народъ наполняетъ его безпрепятственно. Въ то время Вы изволили высказать, что не находите въ томъ надобности, лишь бы царское мѣсто было ограждено. Очевидно, что все это устраивается главнымъ образомъ для парада; но едва ли сообразно съ значеніемъ храма /с. 67/ превратить его на эти дни въ какую-то тронную залу, и въ отсутствіи государя императора издается и приказъ по войскамъ (коего образецъ представляю при семъ), чтобы никто не проходилъ мимо царскаго мѣста. Мнѣ казалось бы приличнымъ разъяснить это недоумѣніе генералъ-губернатору отъ имени Вашего Величества. Проектъ такого разъясненія имѣю честь представить — не изволите ли одобрить его? Предполагаю дать этому дѣлу видъ общаго вопроса, возникшаго по недоумѣнію изъ разныхъ мѣстъ, — для того, чтобы кн. Долгоруковъ не принялъ письмо за внушеніе, лично до него относящееся». Резолюція Государя: «Письмо одобряю».

Въ іюлѣ 1888 г. онъ присутствовалъ въ Кіевѣ на торжественномъ празднованіи 900-лѣтія Крещенія Руси. Во время парада скончался генералъ-губернаторъ А. Р. Дрентельнъ. По поводу замѣщенія этой должности Побѣдоносцевъ писалъ Государю 23 сент.: «Генералъ-губернаторъ въ Кіевѣ необходимъ. Но кого найти на мѣсто Дрентельна, кого выбрать съ полной увѣренностью? Нуженъ человѣкъ съ твердой волей, съ твердымъ, яснымъ, непоколебимымъ сознаніемъ русскихъ интересовъ въ этомъ краѣ, съ вѣрою въ русскую церковь, безъ предразсудковъ и увлеченій современнаго космополитизма, безъ своекорыстныхъ интересовъ ...».

17 окт. 1888 г. въ Боркахъ произошло сильное крушеніе поѣзда, въ которомъ слѣдовали Государь и Его Семья. По милости Божіей всѣ остались живы. Побѣдоносцевъ писалъ 20 окт.: «...Для Вашего Величества это — одинъ изъ тѣхъ рѣдкихъ дней, когда Богъ открывается человѣку въ судьбахъ его. Но, вмѣстѣ съ тѣмъ, смѣю думать, это такой день, когда особенно ощущается живое общеніе русскаго Царя съ народомъ, и народу потребно царское слово...». Приложилъ онъ образецъ манифеста, который потомъ и послѣдовалъ. 1 января 1889 г. Побѣдоносцевъ писалъ: «Я не смѣлъ сегодня тревожить Ваше Величество и государыню императрицу личнымъ своимъ поздравленіемъ, но Вы знаете, что оно неслось къ Вамъ, вмѣстѣ съ молитвой къ Богу за Васъ, на самой чертѣ новаго года. Прошлый годъ отмѣченъ для Васъ и для всей Россіи печатью неизгладимой, и память его перейдетъ изъ рода въ родъ. Оставитъ онъ навсегда свѣтлую черту въ Вашей жизни. И свѣтомъ его да озаряется навсегда предстоящій Вамъ великій трудъ. А сколько проявилось чувства въ народѣ, невозможно и выразить — намъ видимы эти проявленія въ ежедневной будничной жизни, особливо въ храмахъ, гдѣ оно выражается такъ тихо, такъ просто, но и такъ торжественно и трогательно. Благослови Боже Васъ и всѣхъ насъ въ настоящій годъ. Изъ записки Вашего Величества заключаю, что Вамъ угодно послать кн. Долгорукову отвѣтъ выразительный. Имѣю честь представить проектъ на благоусмотрѣніе Ваше». Высочайшій отвѣтъ: «Я и жена отъ души благодаримъ Васъ за Ваши чувства и душевныя поздравленія, которыя, я знаю, идутъ отъ сердца /с. 68/ и искреннихъ побужденій. Очень благодарю за проектъ отвѣта, который вполнѣ отвѣчаетъ настоящему событію. А.».

Манифестъ гласилъ: «Московскому генералъ-губернатору князю Долгорукову. Князь Владиміръ Андреевичъ. Принесенное Вами отъ Москвы поздравленіе было особенно благопріятно нашему сердцу на исходѣ достопамятнаго года, ознаменованнаго явленіемъ великой милости Божіей. Богу угодно было, чтобы въ ужасѣ отъ угрожавшей намъ гибели и въ радости о спасеніи нашемъ открылись передъ нами и передъ цѣлымъ свѣтомъ тѣ чувства безграничной любви народной и преданности, которыя составляютъ силу Россіи, воодушевляя царя и народъ на трудные подвиги и служенія. Вступая въ новый годъ съ обновленной вѣрой въ дѣйствіе Промысла Божія надъ нами и надъ возлюбленнымъ отечествомъ, молю Бога: да управитъ судьбы наши и дѣйствія наши къ славѣ Своей и ко благу Россіи. Пребывая къ Вамъ навсегда неизмѣнно благосклонный Александръ».

Знакомилъ Побѣдоносцевъ Государя съ мѣстными нуждами и передавалъ впечатлѣнія, воспринимаемыя при поѣздкахъ. Въ ноябрѣ 1886 г. онъ писалъ о возстановленіи древняго Печенгскаго мон. св. Трифона, отданнаго на попеченіе Соловецкой обители, собравшей уже 3.000 руб. добровольныхъ пожертвованій на его нужды. Упоминалъ о церкви свв. кн. Бориса и Глѣба въ т. н. Пазрецкомъ погостѣ лопарскомъ, на самой границѣ Норвегіи, отрѣзанной отъ Мурманска и остальной Россіи. Самоотверженный священникъ о. Щеколдинъ получаетъ 700 р. въ годъ, тогда какъ черезъ рѣку пасторъ живетъ въ хорошемъ казенномъ домѣ и получаетъ 1700 р. Въ связи съ поѣздкой Государя на Кавказъ даетъ свѣдѣнія о древнемъ Пицундскомъ храмѣ, на закладкѣ котораго присутствовалъ имп. Юстиніанъ и о Галатскомъ соборѣ, заложенномъ грузинскимъ царемъ Давидомъ. Съ любовью отзывается о Новомъ Аѳонѣ и его игуменѣ о. Іеронѣ. — «Замѣчательное учрежденіе, благодѣтельное для цѣлаго края и въ религіозномъ и въ культурномъ отношеніи. Это — точно улей пчелъ, неутомимо работающихъ». Позднѣе — 19 марта 1894 г. — Побѣдоносцевъ ходатайствовалъ передъ Государемъ о пожертвованіи 2.000 р. на ремонтъ прекраснаго древняго храма въ Ананурѣ на Кавказѣ. Отвѣтъ царя: «Съ удовольствіемъ жертвую эти 2.000 р.».

Въ мартѣ 1887 г. Побѣдоносцевъ побывалъ въ Смоленскѣ и Витебскѣ. Онъ писалъ 23 іюня Государю, затронувъ сначала вопросъ о губернаторствѣ. «Распорядительный, честный и разумный губернаторъ, дѣйствующій и не боящійся отвѣтственности за каждый шагъ свой, служитъ именно теперь главною и единственною опорою порядка въ губерніи. Напротивъ того, человѣкъ неспособный, равнодушный, канцеляристъ на этой должности можетъ принести громадный вредъ, станетъ орудіемъ въ рукахъ ловкихъ и недобро/с. 69/совѣстныхъ эксплоататоровъ, коихъ всюду развелось много, и въ самый короткій срокъ можетъ произойти при немъ такая деморализація мѣстнаго управленія, которую потомъ крайне трудно поправить... Необходимы теперь болѣе, чѣмъ когда-нибудь дѣльные и при томъ прочные губернаторы. Къ несчастью, вошло въ обычай переводить ихъ изъ губерніи въ губернію часто, иногда черезъ годъ. А губернатору для того, чтобы вглядѣться въ свою губернію, мало одного года...». Хвалилъ онъ Смоленскаго губернатора в. Сосновскаго. Про Витебскъ онъ пишетъ: «Успенскій соборъ историческій замѣчателенъ. Здѣсь православные мѣщане убили мучителя фанатика Іосафата Кунцевича. За это казненъ былъ цѣлый городъ. Іосафатъ возведенъ въ святые, а мѣщане присуждены разломать старый соборъ и на мѣсто его построить новый громадный...».

Б. П. Мансуровъ, однокашникъ Побѣдоносцева, въ письмѣ къ нему отъ 3 янв. 1889 г. изъ Риги, радуется назначенію членами Госуд. Совѣта Владиміра Мих. Менгдена и Петра Ив. Саломона и тому, что тотъ былъ виновникомъ перваго назначенія»: «...Любопытно замѣтить, что и на Саломонѣ и на Менгденѣ рельефно выражается истинно великое государственное значеніе прежнихъ твердыхъ и крѣпкихъ законовъ о смѣшанныхъ бракахъ. Посмотри, въ какой степени православіе и вліяніе церковнаго духа сдѣлало ихъ обоихъ вполнѣ до мозга костей русскими людьми. И какъ это сдѣлалось просто и естественно. Въ Менгденѣ и Саломонѣ сколько не ищи — не найдешь и атома, прежде принадлежавшаго ихъ семьямъ, нѣмецкаго элемента». Мансуровъ тоже былъ членомъ Гос. Совѣта.

Въ 1890 г. обозрѣвая въ іюнѣ въ Перми и Екатеринбургѣ церковно-приходскія школы, онъ попутно побывалъ на золотыхъ пріискахъ и на заводахъ, отмѣчая нѣкоторыя нужды; хвалитъ губернатора Лукошкова. Въ Полтавѣ, гдѣ онъ былъ въ томъ же году, его поразилъ убогій видъ т. н. шведской могилы, о чемъ онъ и сообщалъ 5 сент. Государю. Указываетъ, что изъ капитала особо завѣщаннаго ген. Судіенко, по повелѣнію имп. Николая I, сооружена была тѣсная церковь. Владыка Иларіонъ, теперешній епископъ полтавскій, постарался вывести это мѣсто изъ забвенія. Но нужно «достойно и праведно устроить это мѣсто въ приличномъ видѣ», по поводу чего онъ и высказываетъ предположенія.

22 іюня 1891 г. Побѣдоносцевъ дѣлится съ Государемъ своими впечатлѣніями: «Поѣздка моя въ Псковъ была крайне интересна и поучительна. Для русскаго человѣка древній русскій городъ, исполненный историческихъ воспоминаній, кажется святыней, и въ этомъ смыслъ Псковъ — на первомъ мѣстѣ: здѣсь каждая пядь земли или полита кровью, или носитъ на себѣ слѣдъ историческихъ событій. Ѣдешь и говорятъ: здѣсь волновалось вѣче, отсюда Александръ Невскій шелъ на ледяное побоище, тутъ граждане псковскіе встрѣча/с. 70/ли Василія Ивановича — перваго рушителя псковской свободы; здѣсь юродивый Николай, съ кускомъ кроваваго мяса, остановилъ кровожаднаго Грознаго, а вотъ мощи этого юродиваго въ соборѣ; отсюда, съ колокольни, Стефанъ Баторій смотрѣлъ на приступъ 8 сентября; вотъ свѣжій проломъ, заложенный въ одну ночь псковскими гражданами и женщинами, — и такъ на каждомъ шагу. Старая псковская стѣна — поистинѣ великая святыня, подобная севастопольской, — Грозный не рѣшился двинуть свое войско, и одни граждане отстояли свой городъ, противъ цѣлой арміи перваго полководца Баторія, къ удивленію всей Европы, и на спасеніе всей Руси, ибо еслибъ не устоялъ Псковъ, не устоять бы и Москвѣ. И это спасеніе приписалъ народъ не себѣ, а заступничеству Матери Божіей, — въ отчаянную минуту, когда враги ворвались уже въ городъ и спасенія не было, пронесли по стѣнамъ древнюю икону Печерскую, вынесли изъ собора мощи Всеволода-Гавріила — «князь святой, самъ спасай свой городъ». И чудо совершилось, — мужики, женщины и дѣти прогнали сильныхъ рыцарей. Все это помнитъ народъ съ горячей молитвой, и ежегодно съ 15 октября совершается великое торжество въ память осады — крестный ходъ изъ Печерскаго монастыря вокругъ стѣнъ всего города, со вселенскою панихидою у пролома, и тутъ же празднуется другое избавленіе Пскова въ 1812 году, тоже приписываемое чуду великой милости Божіей». Указываетъ онъ на необходимость реставраціи древняго Спасо-Мирожскаго монастыря.

Побѣдоносцевъ писалъ 22 марта 1893 г.: «Благоволите, Ваше Величество, принять новую книжку, мною изданную безъ имени автора. Все, что помѣщено здѣсь, писано мною въ счастливую пору моей жизни, когда я жилъ безъ заботъ, тихо и незнаемый людьми, въ Москвѣ, въ родительскомъ домѣ. Благочестивые родители съ дѣтства пріучили меня къ Церкви, и свои церковныя впечатлѣнія я писалъ для себя. Эти старые листки, никому, кромѣ меня самого, неизвѣстные, захотѣлъ я собрать и напечатать, покуда живъ еще, безъ имени автора. Когда эти строки дойдутъ до Вашего Величества, настанетъ уже Пасха. Дай Богъ Вамъ встрѣтить праздникъ посреди цвѣтущей природы (въ Крыму Н. Т.), въ радости и должномъ здоровьи. Христосъ Воскресъ».

«Эти старые листки», писанные, когда автору ихъ минуло 30 лѣтъ, напечатаны были, какъ можно полагать, подъ названіемъ «Праздники Господни». Замѣчательное произведеніе это насыщено религіозностью, церковностью, проникнуто разумомъ и изложено художественно чистымъ русскимъ языкомъ, безъ коверкающихъ его ненужныхъ иностранныхъ словъ.

Въ Царскомъ-Селѣ 21 іюня 1892 на Побѣдоносцева напалъ нѣкій Владиміръ Гіацинтовъ, ученикъ 5 класса псковской семинаріи. Извѣстивъ объ этомъ сразу Государя, онъ затѣмъ писалъ 23 іюня: /с. 71/ «Въ дополненіе къ прежде изложенному, спѣшу къ отъѣзду курьера прибавить, что слѣдствіе о покушеніи на меня производится. Молодой человѣкъ возбуждаетъ крайнюю жалость, весь больной, истомленный и, какъ видно, слабоумный, разстроенный нервами... Пролежавъ 2½ мѣсяца въ больницѣ, онъ прямо оттуда пошелъ на покушеніе. Если онъ служилъ притомъ орудіемъ стороннихъ внушеній, то спрашивается, откуда они явились, — во Псковѣ ли еще или въ больницѣ?».

Въ январѣ 1894 г. Побѣдоносцева очень волновала болѣзнь императора Александра III, о развитіи которой онъ подробно извѣщалъ вел. кн. Сергѣя Александровича. Государь чувствовалъ себя не хорошо съ Рождества, перемогался; наконецъ его уговорили лечь въ постель. 19 янв. опредѣлился плевритъ и легкое было слегка затронуто. Изъ Москвы вызванъ былъ Захарьинъ, тогдашняя медицинская знаменитость. — «Станемъ молиться Богу. Я написалъ вчера о. Іоанну въ Кронштадтъ, чтобы молился. Будемъ надѣяться на милость Божію». Письмо отъ 24 янв. спокойнѣе.

9 апр. 1894 онъ писалъ Государю: «Сегодня въ городѣ распространился слухъ, повидимому, изъ вѣрныхъ источниковъ, что рѣшено благополучно дѣло о супружествѣ Наслѣдника Цесаревича. Если это правда — чего дай-Боже, спѣшу отъ всей души поздравить Ваше Императорское Величество. Радость будетъ великая для всѣхъ и со многихъ вѣрныхъ душъ снимется тяжкая забота, и отовсюду поднимутся молитвы, да увѣнчаетъ Господь счастливымъ исходомъ начало драгоцѣннаго дѣла». — «Радость и успокоеніе для насъ большое. Да благословитъ ихъ Господь — Сердечно благодарю».

Изъ Сергіевой пустыни 16 апр. слѣдовало письмо: «Дай Богъ свѣтлой радости Вашимъ Иператорскимъ Величествамъ на Свѣтлый Праздникъ. Христосъ Воскресъ. Всѣ мы особливо нынѣ радуемся. Новая заря открывается для Васъ и для Россіи. Молимся, о, когда бы нареченная невѣста Цесаревича поняла и полюбила Россію и Церковь нашу, и народъ нашъ, и вошла бы всей душой въ предстоящее ей великое дѣло. И когда войдетъ она въ семью, да прибавится съ нею Вамъ и всѣмъ намъ новая радость и новая надежда». — «Воистину Воскресе. Сердечно благодарю и да услышитъ Господь Ваши желанія и да будетъ невѣста сына радостью и утѣшеніемъ Россіи и насъ всѣхъ».

11 апр. Побѣдоносцевъ писалъ вел. кн. Сергѣю Александровичу, супруга котораго, вел. кн. Елисавета Ѳеодоровна, была сестрой невѣсты:

«Если она умна, если душа у нее живая, конечно, въ душѣ у ней теперь масса представленій, вопросовъ, ожиданій, гаданій о невѣдомой области, въ которую она вступаетъ. Первое появленіе ея здѣсь не можетъ быть такъ обставлено, какъ появленіе бывшей цесаревны /с. 72/ Дагмары, которую давно ждалъ и чаялъ, и зналъ народъ, потому что ей предшествовала поэтическая легенда, соединенная съ памятм, усопшаго цесаревича, — и день ея въѣзда былъ точно поэма, пережитая и воспѣтая всѣмъ народомъ. Но и этой новой цесаревнѣ гладкая и свѣтлая дорога въ Россію, и навстрѣчу ей понесутся надежды живыя и крѣпкія. Образъ нынѣшняго государя, тогда цесаревича, былъ и тогда извѣстенъ — и онъ былъ связанъ съ тою же поэтической легендой умирающаго брата и друга. Нынѣшній цесаревичъ въ тѣни, и образъ его блѣденъ въ представленіи народномъ, совсѣмъ блѣденъ. Тѣмъ живѣе выступитъ теперь образъ его невѣсты, и пока не узнаютъ его, на ней будутъ держаться надежды народныя. О, когда бы она оправдала ихъ! О, когда бы она сумѣла, выйдя изъ нѣмецкой среды, понять духъ нашъ и полюбить народъ нашъ и съ нимъ нашу Церковь, подобно тому, какъ вошла въ нашъ духъ милая, незабвенная Мать Ваша, покойная императрица. Кто сумѣетъ осторожно и ласково и духовно ввести ее въ это пониманіе и въ это чувство! Кто сумѣетъ германскую культуру перелить въ культуру русской вѣрующей души и показать ей смыслъ всего прошедшаго и всего настоящаго въ томъ смѣшеніи красоты съ мелочью и пошлостью, которое представляетъ намъ окружающая жизнь. Конечно, первые шаги ея будутъ подъ кормиломъ Вашимъ и великой княгини. Слышу, что она умна. Но ей потребуется много, много такта и осторожности, чтобы найтись и утвердить свое положеніе посреди извѣстной Вамъ обстановки двора. Тутъ предстоитъ и ей, и ему много затрудненій, и, можетъ быть, искушеній. Благослови Боже доброе начало, дай Богъ увѣнчать миромъ и любовью и дружествомъ мысли и воли въ новомъ союзѣ. Вотъ наше горячее желаніе и молитва наша...».

Тяжко переживалъ Побѣдоносцевъ угасаніе въ Крыму столь любимаго имъ императора Александра III. Въ опасности положенія, могъ онъ убѣдиться, находясь въ сентябрѣ въ Ливадіи. 23 сент. онъ извѣщалъ вел. кн. Сергѣя о предположеніи отправить больного царя на о. Корфу, о вызовѣ изъ Берлина извѣстнаго нѣмецкаго врача Лейдена. 20 октября 1894 г. Государъ скончался. Памяти Его Побѣдоносцевъ посвятилъ рѣчь, произнесенную 26 февр. 1895 г., въ присутствіи императора Николая II, въ засѣданіи Историческаго общества.



14 ноября 1894 г. состоялось бракосочетаніе Государя. Радостно поздравивъ его, Побѣдоносцевъ пишетъ на слѣдующій день: «Примите, Ваше Величество, сердечную мою благодарность за то, что къ этому дню вспомнили Вы меня подаркомъ, который дорогъ для меня — портретомъ усопшаго Родителя Вашего: Вы знаете, какъ я люблю Его. Вотъ въ эту минуту вспоминаю живо и такъ грустно, какъ въ день Его свадьбы, 28 лѣтъ тому назадъ, встрѣтилъ я его и обнялъ въ Георгіевскомъ залѣ».

/с. 73Въ первые годы своего царствованія императоръ Николай Александровичъ совѣтовался иногда съ Побѣдоносцевъ и тотъ иногда писалъ Ему. Такъ, въ связи со студенческими безпорядками, онъ писалъ 22 мая 1899 г.: «...Что такое у насъ общество? Смѣшеніе лицъ принадлежащихъ къ такъ называемой интеллигенціи, очень пестрое, шатающееся во всѣ стороны, смѣшеніе чиновниковъ съ праздной толпой обывателей мужчинъ и женщинъ. Это общество въ Россіи всегда было такимъ, какимъ дѣлало и руководило имъ власть правительства. Когда власть стояла и дѣйствовала на твердыхъ началахъ, тогда не шаталось и общество.

Всѣ знали твердо, безъ колебаній, что будетъ позволено правительствомъ и чего власть ни въ какомъ случаѣ не потерпитъ. Хотя бы власть безмолвствовала, всѣ знали, чего отъ нея слѣдуетъ ожидать и въ подобномъ случаѣ. Нынѣ этой увѣренности нѣтъ, и отъ того все шатается... Вашему Величеству извѣстно, что иные гостинныя и кабинеты великихъ князей стали мѣстомъ всякихъ толковъ, отражая въ себѣ легкомысленное волненіе общества...»

Вмѣстѣ съ тѣмъ, Побѣдоносцевъ не сочувствовалъ предполагавшейся отдачѣ виновныхъ студентовъ на военную службу. На этомъ еще въ 1898 г. особенно настаивалъ Витте. А. С. Суворинъ, редакторъ-издатель «Новаго Времени», записалъ въ своемъ дневникѣ, что при обсужденіи этого вопроса въ Комитетѣ министровъ, Побѣдоносцевъ заявилъ: «Нѣтъ, Сергѣй Юльевичъ, такъ нельзя».

По почину императора Николая II, проявленному въ его обращеніи къ иностраннымъ державамъ (нота министра иностр. дѣлъ гр. М. Н. Муравьева 12/24 авг. 1898 г.) въ Гаагѣ съ 6/18 мая по 17/29 іюля 1899 г., засѣдала мирная конференція, обсуждавшая вопросы объ ограниченіи вооруженій и обязательномъ арбитражѣ. Однимъ изъ представителей Россіи былъ извѣстный профессоръ международнаго права Ѳ. Ѳ. Мартенсъ. 14 сент. 1899 г. Побѣдоносцевъ писалъ Государю: «Думаю, что интересно будетъ Вашему Величеству прочесть, что пишетъ мнѣ г. Мартенсъ изъ Парижа: «...Обращаясь къ Гаагской конференціи, я не могу не сказать, что ея результаты далеко превзошли мои надежды. Я не скрывалъ моего скептическаго отношенія къ этому дѣлу. Ближайшій поводъ созыва, разумѣется, не былъ уваженъ, и высокая цѣль всеобщаго или частичнаго разоруженія не была достигнута. Однако, въ первый разъ мысль о желательности извѣстнаго ограниченія вооруженій была съ высоты престола поставлена какъ предметъ для серьезнаго обсужденія. Въ этомъ заключается несомнѣнная и положительная заслуга. Съ другой стороны, конференція заняла почетнѣйшее мѣсто въ исторіи международныхъ отношеній...» Согласно мнѣнію Мартенса, — «Ни Вѣна 1815, ни Парижъ 1856 и еще менѣе Берлинъ 1878 г. не могутъ сравниться съ Гаагской конференціей...»

/с. 74Черезъ 22 года послѣ этого письма, въ Вашингтонѣ собралась 9 ноября 1921 г. конференція по вопросу о морскихъ вооруженіяхъ. Президентъ Гардингъ, въ своей вступительной рѣчи, сказалъ: «Предложеніе ограничить вооруженія путемъ соглашенія между державами — не ново. При этомъ случаѣ, быть можетъ, умѣстно вспомнить благородныя стремленія, выраженныя 23 года назадъ въ рескриптѣ Его Величества Императора Всероссійскаго». Приведя почти цѣликомъ «ясныя и выразительныя» слова русской ноты 12/24 августа, Гардингъ добавилъ: «Съ такимъ сознаніемъ своего долга Его Величество Императоръ Всероссійскій предложилъ созывъ конференціи, которая должна была заняться этой важной проблемой».

Въ дневникѣ статсъ-секретаря А. А. Половцева 24 марта 1905 г. записаны слова Побѣдоносцева: «...Въ первые два года, когда меня изрѣдка спрашивали, я давалъ отвѣтъ, по крайнему моему разумѣнію, прямой и открытый. А затѣмъ меня уже не спрашивали. Я вѣдалъ только дѣло моей должности, по ввѣренному мнѣ вѣдомству...».

Но иногда онъ рѣшался давать совѣты. Такъ, въ письмѣ отъ 8 апр. 1902 г., онъ выдвинулъ на постъ министра народнаго просвѣщенія попечителя варшавскаго учебнаго округа А. Н. Шварца: «Долженъ сказать, что я не знаю его лично, но всѣ отзывы о немъ лицъ, знающихъ его на опытѣ, согласно изображаютъ его человѣкомъ не только просвѣщеннымъ, но и опытнымъ педагогомъ, заявившимъ себя и спокойствіемъ, и твердостью, и тактичностью въ обращеніи. Объ немъ въ особенности можетъ свидѣтельствовать министръ юстиціи Муравьевъ, знающій его близко по межевому институту, коимъ онъ управлялъ и откуда провожали его съ сожалѣніемъ. Эту мысль мою долгомъ считаю въ тяжкое наше время не умолчать передъ Вашимъ Величествомъ». Шварцъ получилъ назначеніе 1 янв. 1908.

С. Ю. Витте прислалъ 20 авг. 1898 г. Побѣдоносцеву свой отзывъ: «Объясненія министра финансовъ на записку министра внутр. дѣлъ о политическомъ значеніи земскихъ учрежденій». При этомъ онъ писалъ: «Позволяю себѣ препроводить Вамъ мои объясненія на записку Министра Внутр. Дѣлъ по поводу земскихъ учрежденій вообще и желаніи наградить ими всю Россію въ частности....». Побѣдоносцевъ отвѣчаетъ, что не вполнѣ удовлетворенъ сказаннымъ имъ. — «...Земскія учрежденія въ нынѣшнемъ видѣ вносятъ въ отправленія государственныя безнравственныя начала безотвѣтственности, разрушая сознаніе долга и необходимую опредѣленность и способность къ учету хозяйственныхъ операцій (существенное зло, о значеніи коего можно сказать болѣе, чѣмъ у Васъ сказано). Слѣдовательно, съ такимъ состояніемъ — разложенія матеріальнаго и нравственнаго — государственная мысль не можетъ помириться, слѣдовательно, потребно — не только остано/с. 75/вить дальнѣйшее территоріальное развитіе такого учрежденія, но необходимо исправить и поставить на вѣрную почву».

Тому же Витте, тогда предсѣдателю Комитета министровъ, все болѣе начинавшему либеральничать, онъ, съ опредѣленностью, высказалъ въ письмѣ отъ 25 дек. 1904 г.: «Вы боитесь ближайшаго будущаго. Мало сказать боюсь. Я чувствую, что обезумѣвшая толпа несетъ меня съ собою въ бездну, которую я вижу передъ собой, и спасенія нѣтъ. Вы боитесь! Но если такъ, то зачѣмъ Вы помогаете этой толпѣ нестись безъ оглядки? Я ужаснулся, прочитавъ вечеромъ Ваше предложеніе о печати, и не могъ заснуть. Развѣ Вы не видите, что наша печать — не что иное какъ гнусный сбродъ безъ культуры, безъ убѣжденія, безъ чести, и орудіе нравственнаго разврата въ рукахъ враговъ всякаго порядка? И Вы предлагаете снести разомъ всѣ предупредительныя мѣры, оставивъ лишь призракъ какой-то кары, бездѣйственной и безплодной, дающей только поводъ къ возбужденію новой смуты. Вѣдь эта печать разнесетъ ядъ свой во всѣ углы до послѣдней деревни и вконецъ развратитъ душу народную».



Графъ Витте, творецъ русской «конституціи», столь ненавистной прозорливому уму Побѣдоносцева, все же такъ отозвался о немъ въ своихъ воспоминаніяхъ: «10 марта (1907 г.) умеръ Константинъ Петровичъ Побѣдоносцевъ. Это былъ послѣдній могиканъ старыхъ государственныхъ воззрѣній, разбитыхъ 17 октября 1905 г. Но, тѣмъ не менѣе, какъ я уже имѣлъ случай говорить, это былъ, дѣйствительно, очень крупный могиканъ. К. П. Побѣдоносцевъ былъ рѣдкій государственный человѣкъ по своему уму, по своей культурѣ и по своей личной незаинтересованности».

Однокашникъ Побѣдоносцева по Правовѣдѣнію (пятью выпусками моложе), А. А. Половцовъ, будучи государственнымъ секретаремъ, въ дневникѣ своемъ подъ 13 мая 1878 г., считаетъ перваго неподходящимъ для занятія должности министра юстиціи. Онъ выдвигался тогда въ качествѣ преемника гр. Палена. Недостатками его онъ считалъ прежде всего то, что «онъ всей душой принадлежитъ къ правовѣдскому товариществу», что побуждаетъ его всюду продвигать правовѣдовъ. Настроеніе ума Побѣдоносцева признаетъ чисто критическимъ, а не созидательнымъ (писалось это до той большой созидательной работы, которую тотъ провелъ въ послѣдующую четверть вѣка Н. Т.). Главный же недостатокъ Побѣдоносцева, тогда еще не оберъ-прокурора Св. Сѵнода, заключался, по мнѣнію этого виднаго представителя высшаго чиновничества 60 и 70-хъ годовъ, далекаго отъ Церкви, въ слѣдующемъ: «...Сверхъ того Побѣдоносцевъ — заклятый клерикалъ. Внѣшняя сторона религіи составляетъ для него поприще особенно привлекательной и неугомонной дѣ/с. 76/ятельности, а попы, ихъ занятія, ихъ слабости и недостатки — предметъ отмѣнной его симпатіи. Это направленіе у насъ въ Россіи не менѣе вредно чѣмъ въ другихъ государствахъ...». Начинается же эта запись такимъ отзывомъ о немъ: «Онъ, несомнѣнно, человѣкъ умный, въ высшей степени образованный и спеціально ученый по гражданскому праву, безукоризненный, трудолюбивый».

Левъ Тихомировъ, искренно покаявшійся крайній революціонеръ, ставшій научнымъ обоснователемъ Самодержавія, такъ, въ своемъ дневникѣ, отозвался 11 марта на кончину выдающагося государственнаго мужа: «Вчера скончался К. П. Побѣдоносцевъ. Ночь. Ничего уже не составлялъ старикъ и все-таки его смерть отзывается какимъ-то сигналомъ. Умеръ, «умеръ великій Панъ» — конецъ всему старому. Nоѵum nаsсіtur оrdо! Что же за новый строй? Въ старомъ была идея, стройная, цѣлая, организаторская. Гдѣ же она въ новомъ? Это какое-то абсолютное «безпринципіе»: ни монархія, ни демократія, не царство личности, не соціализмъ, не что-либо свое, не послѣдовательное обезьяничаніе чужого, не мышенокъ, не лягушка, а невѣдомый звѣрушка. Рождается строй безъ плана, безъ идеи, безъ всякихъ исходныхъ пунктовъ, безъ великихъ цѣлей... Говоря по-просту, какая то «мразь», нѣчто съ младенчества старческое...».

Въ статьѣ «Подлинный Побѣдоносцевъ», связанной съ настоящей, говорилось о печатныхъ трудахъ Побѣдоносцева. Приведемъ другіе отзывы о «Московскомъ Сборникѣ». Въ немъ, отмѣчаетъ «Полный Прав. Богословскій Энциклопед. Словарь», авторъ «съ неумолимой логикой развѣнчиваетъ кумиры зап.-европейской культуры и государственнаго строя и создаетъ зданіе національно-русскихъ идеаловъ». Журналъ «Русскій Вѣстникъ», въ статьѣ «Итоги государственной мудрости» (1896 г.) пишетъ: «Наконецъ изъ «Сборника» К. П. Побѣдоносцева, помимо другихъ поученій, внимательный читатель, вынесетъ поученіе, особенно цѣнное по нынѣшнему времени. Онъ увидитъ, что авторъ прекрасно знакомъ со всѣми модными теоріями, со всѣмъ «послѣдними словами науки», и эти теоріи и слова ни мало не повліяли на его христіанское міросозерцаніе, потому что онъ сумѣлъ оборотить къ себѣ ихъ вопіюще-лживою и въ то же время существенно важною стороною... К. П. Побѣдоносцевъ воскрешаетъ въ своей книгѣ забытые пріемы, утраченные навыки. Онъ ведетъ читателя прямымъ путемъ, не увлекается парадоксами и софизмами, не боится «новыхъ кумировъ». Мы совершенно согласны съ мнѣніями высокоталантливаго автора; но если бы даже мы въ чемъ-либо и не согласились съ нимъ, то и въ такомъ случаѣ для насъ все же было бы очевидно, что каждое его слово — слово непоколебимаго убѣжденія. Такимъ именно долженъ быть политическій писатель и государственный человѣкъ. Дай Богъ, чтобы представляемыя имъ въ этихъ областяхъ традиціи пришлись по плечу хотя немногимъ представителямъ грядущаго поколѣнія!»

/с. 77Мудрый К. П. Побѣдоносцевъ, обличавшій издавна ложь конституціоннаго строя и не желавшій истиннымъ русскимъ людямъ дожить до осуществленія его, — смогъ, на примѣрахъ 1 и 2 Гос. Думъ. убѣдиться въ своей правотѣ. Но, къ счастью для него, онъ не дожилъ до того страшнаго времени, когда послѣдняя — 4-ая Дума, — подготовивъ революцію, возглавила начавшій ее бунтъ запасныхъ солдатъ столичнаго гаризона. Рухнувшій конституціонный строй, оказавшійся для революціи переходной стадіей, смѣненъ былъ преступной безбожной властью, которая до сего дня держитъ въ цѣпяхъ несчастный русскій народъ.

Примѣчанія:
[1] Помню, произвела на меня большое впечатлѣніе домовая церковь — вся какая-то радостно свѣтлая. Слышалъ тогда же, что она создана Побѣдоносцевымъ. Подтвердила это мнѣ недавно Марѳа Петровна Побѣдоносцева. Она писала, что церковь была: «дѣтищемъ нашей семьи въ память Введенія во храмъ Пресвятой Богородицы и принадлежала школѣ, изъ которой выпускали учительницъ церковно-приходскихъ школъ. Она была, какъ и все зданіе, голубая, расписана замѣчательнымъ художникомъ Новоскольцевымъ съ рѣзнымъ иконостасомъ бѣлаго кипариса (а въ медальонахъ написаны лики русскихъ святыхъ дѣтей: царевича Димитрія, Артемія Веркольскаго...». Большевики церковь разорили и устроили въ ней больницу для рабочихъ.
[2] Левъ Александровичъ Тихомировъ (1852-1923), сынъ старшаго врача крымскаго военнаго госпиталя, съ студенческаго времени былъ дѣйственнымъ членомъ московскаго кружка чайковцевъ; съ 1873 г. велъ пропаганду въ Петербургѣ среди рабочихъ; былъ судимъ на процессѣ 193-хъ и отданъ на поруки отцу. Перешелъ на нелегальное положеніе и сталъ виднымъ революціонеромъ. Послѣ Липецкаго съѣзда 1879 г., являясь сторонникомъ террора, былъ членомъ исполнительнаго комитета «Народной Воли». Не принимая непосредственнаго участія въ террор. дѣятельности, не былъ арестованъ въ 1881 г.; эмигрировалъ въ Европу; продолжалъ тамъ свою работу. Разочаровался въ ней. Въ 1888 г. выпустилъ брошюру «Отчего я пересталъ быть революціонеромъ». Просилъ имп. Александра III разрѣшить ему вернуться въ Россію. Былъ сотрудникомъ и потомъ редакторомъ правыхъ «Моск. Вѣд.». Значительный трудъ его «Монархическая Государственность».

Источникъ: Н. Д. Тальбергъ. Мужъ вѣрности и разума. Къ 50-лѣтію кончины К. П. Побѣдоносцева. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1958. — С. 41-77.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.