Церковный календарь
Новости


2018-09-23 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Римъ и Халкидонскій Соборъ (1970)
2018-09-23 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 65-е (9 декабря 1917 г.)
2018-09-22 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святые Отцы на Вселенскихъ Соборахъ (1970)
2018-09-22 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 64-е (8 декабря 1917 г.)
2018-09-21 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Русская Зарубежная Церковь въ кривомъ зеркалѣ (1970)
2018-09-21 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 63-е (8 декабря 1917 г.)
2018-09-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Фантастическая исторія (1970)
2018-09-20 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 62-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-19 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №3 (18 марта 1906 г.)
2018-09-19 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 61-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святая Русь въ исторіи Россіи (1970)
2018-09-18 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №2 (16 марта 1906 г.)
2018-09-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Кончина и погребеніе Блаж. Митр. Антонія (1970)
2018-09-17 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 60-е (5 декабря 1917 г.)
2018-09-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Какъ Митр. Антоній создалъ Зарубежную Церковь (1970)
2018-09-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Митрополитъ Антоній какъ учитель пастырства (1970)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 24 сентября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 7.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)

Николай Дмитріевичъ Тальбергъ (1886-1967), русскій духовный писатель, публицистъ, историкъ, вѣрное чадо РПЦЗ. Родился 10 (23) іюля 1886 г. въ мѣст. Коростышевъ ок. Кіева. Окончилъ въ 1907 г. Императорское училище правовѣдѣнія въ С.-Петербургѣ. Поступилъ на службу въ Министерство внутреннихъ дѣлъ, гдѣ по мѣрѣ силъ стоялъ на стражѣ православной монархіи и боролся съ революціоннымъ движеніемъ. Послѣ переворота 1917 г. — участникъ подпольнаго монархическаго движенія въ Россіи и на Украинѣ. Съ 1920 г. въ эмиграціи. Жилъ въ Берлинѣ, Парижѣ и Бѣлградѣ, а съ 1950 г. — въ США. Одинъ изъ лидеровъ Высшаго монархическаго совѣта, участникъ Второго Всезарубежнаго Собора 1938 г. Защищалъ монархическія и строго православныя идеи въ журналахъ «Двуглавый орелъ», «Отечество», «Россія», «Русская жизнь», «Православный Путь», «Православная Русь» и др. Ведущій церковный историкъ русскаго зарубежья. Съ 1950 г. преподавалъ русскую церковную и гражданскую исторію въ семинаріи при Свято-Троицкомъ монастырѣ въ г. Джорданвилль. Скончался 16 (29) мая 1967 г. въ Нью-Іоркѣ. Похороненъ на кладбищѣ Свято-Троицкаго монастыря (Jordanville, USA). Основные труды: «Возбудители раскола» (Парижъ, 1927), «Церковный Расколъ» (Парижъ, 1927), «Святая Русь» (Парижъ, 1929), «Пространный мѣсяцесловъ русскихъ святыхъ» (Jordanville, 1951), «Покаянный подвигъ Александра Благословеннаго» (1951), «Въ свѣтѣ исторической правды» (1952), «Къ 500-лѣтію паденія Второго Рима» (1953), «Полвѣка архипастырскаго служенія» (1956), «Императоръ Николай I-й» (1956), «Скорбный юбилей» (1956), «Мужъ вѣрности и разума» (1957), «Исторія Русской Церкви» (1959), «Отечественная быль» (1960), «Царская Россія и восточные патріархи» (1961), «Императоръ Николай I-й въ свѣтѣ исторической правды» (1961), «Исторія Христіанской Церкви» (1964), «Къ 40-лѣтію пагубнаго евлогіанскаго раскола» (1966).

Сочиненія Н. Д. Тальберга

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)
Исторія Русской Церкви.

Часть вторая.
Отъ нашествія монголовъ до раздѣленія Русской митрополіи.

Татарское иго.

Монголы или татары, кочевой народъ т. наз. алтайскаго или урало-алтайскаго семейства, обитавшіе съ древняго времени въ той же обширной азіатской степи, въ которой живутъ до настоящаго времени ихъ потомки и которая называется Монголіей, — не составляли, до второй половины 12 вѣка, одного государственнаго цѣлаго. Они распадались на отдѣльныя племена и орды, состоявшія подъ властію своихъ, большихъ и малыхъ, владѣтелей или хановъ.

Въ половинѣ 12 вѣка явился у монголовъ великій и страшный человѣкъ, сумѣвшій соединить ихъ въ одно цѣлое, совершить огромныя завоеванія внѣ Монголіи и основать могущественнѣйшее монгольское государство. Это былъ Темучинъ, сынъ удѣльнаго владѣтеля одной монгольской орды, родившійся около 1155 года. Наслѣдовавъ отрокомъ отцу, онъ, долго ничѣмъ себя не проявляя, въ 1195 г. вступилъ на стезю завоеваній. Черезъ десять лѣтъ онъ, на съѣздѣ покоренныхъ князей, принялъ титулъ Чингизъ-хана, что значитъ великій, могущественный ханъ, и утвердилъ свою столицу въ г. Каракорумѣ, на юго-западъ отъ нынѣшней Кяхты, на правомъ притокѣ р. Селенги. Онъ быстро завоевалъ и покорилъ сѣв. Китай, Тибетъ съ частью зап. Китая, Туркестанъ, Хиву (съ Бухарой и Кокандомъ), часть Афганистана и отдѣльныя мѣста въ сѣв. Персіи. Затѣмъ захвачена была имъ туркмено-киргизская степь, называвшаяся кипчакской, продолженіемъ которой являлась наша новороссійская степь. Чингизъ-ханъ умеръ въ 1227 г. Передъ смертью онъ раздѣлилъ свои завоеванія между тремя сыновьями и внукомъ на четыре улуса, съ тѣмъ, чтобы ханъ, пребывавшій въ Каракорумѣ, былъ великимъ ханомъ и имѣлъ верховную власть надъ остальными ханами, стоявшими во главѣ улусовъ. Русь была потомъ покорена ханами кипчакскаго улуса, который, занимая сѣверную половину восточнаго Кипчака — степь киргизъ-кайсацкую — отданъ былъ Чингизъ-ханомъ внукамъ — дѣтямъ его старшаго сына Джучи.

Въ 1223 г. хорезмшахъ Мухаммедъ, разбитый монголами, бѣжалъ въ Персію. Чингизъ-ханъ для его преслѣдованія отрядилъ полководцевъ Джебе и Субута, которые, выполняя это, вторглись въ кавказскія земли и оттуда въ половецкія степи. Напавъ на половцевъ, они гнали ихъ до границы Руси, которая начиналась за Переяславлемъ. Половецкіе князья умоляли русскихъ помочь имъ. Кн. Мстиславъ Мстиславичъ Удалой, сидѣвшій тогда въ Галичѣ, былъ зятемъ половецкаго князя Котяна. Внимая мольбамъ тестя, онъ привлекъ на свою сторону кн. Мстислава Романовича кіевскаго. Южные князья на съѣздѣ въ Кіевѣ рѣшили выступить противъ татаръ. Отступившіе отъ русскихъ предѣловъ, татары были настигнуты въ юго-восточномъ углу будущей Екатеринославской губерніи, на р. Калкѣ (впадавшей въ р. Калміусъ, которая впадаетъ въ Азовское море ок. Маріуполя). Русскіе потерпѣли страшное пораженіе. Татары, преслѣдуя ихъ, дошли до Днѣпра въ 70 вер. отъ Кіева. Опустошивъ все на своемъ пути, татары отхлынули назадъ.

Третій и любимый сынъ Чингизъ-хана, Угедей, ставъ великимъ ханомъ, рѣшилъ въ 1235 г. выполнить завѣщаніе отца о завоеваніи всего свѣта. Во главѣ армій, двинутыхъ въ Европу, былъ поставленъ внукъ Чингизъ-хана, сынъ Джучи, Батый, повелитель Кипчака. Сначала завоевана была въ 1236 г. Камская Болгарія. Въ концѣ 1237 г. татары вторглись въ самое южное княжество — Рязанское. Захвачена была Рязань, позднѣе Коломна, Москва. В. кн. Георгій Всеволодовичъ удалился съ ратью за Волгу и сосредоточилъ силы на р. Сити (въ буд. Моложскомъ у. Ярославской губ.).

Въ Москвѣ татары захватили сына вел. князя, Владиміра, и умертвили его подъ стѣнами осажденнаго ими затѣмъ г. Владиміра. 8 февраля столица была взята. Во время краткой осады всѣ понимали, что отклонить неминуемую гибель нельзя. Епископъ Митрофанъ убѣждалъ встрѣтить смерть безъ трепета. Сердца всѣхъ обратились къ небу. Другой сынъ в. кн., Всеволодъ, съ супругой, бояре съ женами желали принять страдальческую смерть въ иноческомъ образѣ. Владыка исполнилъ ихъ желаніе. Стѣны города были пробиты, кн. Всеволодъ зарѣзанъ; многіе изъ семьи великокняжеской, бояръ и народа затворились съ епископомъ Митрофаномъ въ соборномъ храмѣ. Святитель молился съ ними и за нихъ: «Господи! простри невидимую руку Твою, и пріими души рабовъ Твоихъ съ миромъ». Татары сперва зажгли храмъ, потомъ ворвались въ него. Одни задыхались въ пламени, другіе пали отъ меча враговъ. В. кн. Георгій, узнавъ о гибели семейства и сожженіи 14 городовъ княжества своего, молилъ Господа даровать ему терпѣніе Св. Іова. 4 марта 1238 года татары обрушились на русскій станъ. Въ битвѣ на р. Сити русскіе были разбиты. Великій князь погибъ въ бою.

Позднѣе, въ Шеринскомъ лѣсу, вблизи Кашина, татары сразились съ племянникомъ Георгія, Василько Константиновичемъ Ростовскимъ, и взяли его въ плѣнъ. «Красавецъ лицемъ», пишетъ о немъ лѣтописецъ, «съ очами свѣтлыми и грозными, онъ былъ храбръ, добръ сердцемъ, ласковъ съ боярами. Въ немъ мужество соединено было съ умомъ и правдивость со знаніемъ. Онъ былъ свѣдущъ, на все способенъ. Это былъ отецъ и кормилецъ сиротъ, великое утѣшеніе печальнымъ. Очи сердца его отверсты были Богомъ на весь церковный чинъ, и онъ былъ отцемъ для всѣхъ бѣдныхъ». Татары преклонились передъ величественнымъ видомъ плѣнника, знали его мужество. Они предложили ему промѣнять вѣрность христіанству на дружбу Батыя, признавъ ихъ нечестивые обычаи. «О, темное царство!» отвѣтствовалъ имъ князь, «не разлучить тебѣ меня съ Христомъ моимъ, какъ ни тяжело бѣдствіе мое. Онъ предалъ насъ въ ваши скверныя руки, любя насъ и даруя намъ жизнь вѣчную. Есть Богъ, и ты погибнешь, когда исполнится мѣра злодѣяній твоихъ; взыщетъ Онъ кровь вѣрныхъ Своихъ». Истомленный голодомъ, князь молилъ о спасеніи близкихъ сердцу его и благодарилъ Бога, что умираетъ, въ цвѣтѣ лѣтъ, смертію, достойною христіанина. Татары мучили и свирѣпо умертвили его. Церковь причислила къ лику Святыхъ вел. кн. Георгія и князя Василько.

Татары двинулись къ Новгороду, но, не доходя ста верстъ до города, около Игнача Креста поворотили на югъ. Они, вѣроятно, испугались новгородскихъ топей и болотъ, которыхъ монголы, будучи жителями степныхъ сухихъ мѣстъ, боялись вообще. Въ будущей Калужской губ. прославились своимъ мужествомъ жители маленькаго города Козельска. Слабые числомъ, но сильные вѣрою, они положили между собою: «нашъ князь (Василій, изъ Ольговичей) — младенецъ, но мы, какъ вѣрные слуги, должны умереть за него; оставивъ здѣсь добрую славу, на небѣ пріимемъ вѣнцы отъ Христа Бога». Семь недѣль они мужественно выдерживали осаду. Когда же татары, разбивъ городскую стѣну, взошли на валъ, козельцы рѣзались съ ними ножами, ворвались въ ихъ станъ и перерѣзали четыре тысячи человѣкъ, пока сами не были всѣ до одного перебиты. Татары назвали Козельскъ «злымъ городомъ». Въ слѣдующемъ — 1239 — году, три отдѣльныя группы татаръ опустошали Россію. Обратили они въ пепелъ Переяславль южный и Черниговъ, подходили къ Кіеву, а также опустошали берега Оки и Волги.

Зимой 1240 г. Батый пошелъ на Кіевъ. Татарское войско было такъ многочисленно, что, по словамъ лѣтописца, отъ скрипа телѣгъ обоза, отъ рева верблюдовъ и отъ ржанія коней нельзя было слышать человѣческаго голоса. Кіевъ въ это время былъ занятъ Даніиломъ Галицкимъ. Оборонять его отъ татаръ онъ поручилъ тысяцкому Димитрію, который и проявилъ исключительное мужество. Послѣ продолжительной осады, причемъ стѣнобитныя машины осаждающихъ били стѣны города день и ночь, Кіевъ былъ взятъ 6 декабря. Послѣднее сопротивленіе Димитрій оказалъ въ Десятинной церкви, вокругъ которой онъ воздвигъ деревянныя укрѣпленія. Въ бою, исходя кровью отъ ранъ, онъ запирается со сподвижниками въ церкви и продолжаетъ сражаться. Раненымъ приведенъ онъ къ Батыю, который, пораженный его мужествомъ, даровалъ ему жизнь. Въ Кіевѣ все было ограблено, или сожжено и истреблено. То же испытали Волынь и Червонная Русь. Батый двинулся въ Зап. Европу, и передовые отряды его доходили почти до Вѣны. Получивъ извѣстіе о смерти Угедея, онъ остановилъ наступленіе и повернулъ назадъ.

Возвратившись въ половецкую степь въ 1242 г., Батый утвердилъ свое пребываніе на восточномъ краю ея, на берегахъ Волги. Тогда же пошли къ нему русскіе князья для изъявленія покорности и для полученія утвержденія на своихъ престолахъ. Затѣмъ они должны были предпринимать очень далекія и трудныя путешествія въ Каракорумъ къ великому хану. Батый (ум. въ 1255 г.) построилъ городъ Сарай (значитъ дворецъ) въ 110 вер. отъ Астрахани. Орда эта стала называться сарайской или золотой (палатки хановъ ставились на шестахъ, покрытыхъ золотыми листами). Путешествія въ Каракорумъ прекратились довольно скоро, т. к. въ второй половинѣ 13 вѣка великій ханъ сдѣлался императоромъ китайскимъ. Имъ основанъ былъ гор. Дайду, буд. Пекинъ. Прекратилось существованіе великаго ханата, установленнаго Чингизъ-ханомъ. Въ самой Россіи, какъ въ странѣ вассальной, появлялись, преимущественно для сбора податей, ханскіе намѣстники, называвшіеся баскаками.

Кипчакскіе ханы, утвердившіеся въ Золотой Ордѣ, не измѣнили въ Россіи ея законовъ и установленій. Не касались они и вѣры русской. Благодаря этому Россія сохранила, столь необходимую ей, собственную княжескую власть и, все объединявшую, церковную іерархію. На счастье Россіи первые вел. князья того времени: братъ погибшаго Св. Георгія, Ярославъ Всеволодовичъ, и, еще болѣе, сынъ его, Св. Александръ Невскій, сумѣли поставить себя должно въ Ордѣ и установить взаимоотношенія съ ханами. Во главѣ же Церкви въ самое трудное время закрѣпленія ея положенія въ Ордѣ находился выдающійся іерархъ, митр. Кириллъ.

При покореніи Руси, ханы были язычниками. Они не принуждали никого къ отступленію отъ своей вѣры. Это зависѣло частично отъ того, что нѣкоторые народы, вошедшіе въ государство Чингизъ-хана, были христіанами (несторіанами). Послѣдніе распространили христіанство среди монгольскаго племени Уйгуровъ. Изъ среды же Уйгуровъ Чингизъ-ханъ, нуждавшійся, съ расширеніемъ государства, въ грамотныхъ людяхъ, заимствовалъ грамоту и набиралъ администраторовъ, знавшихъ письменность. Хотя среди Уйгуровъ были также буддисты и магометане, но знатнѣйшіе изъ нихъ были христіане-несторіане. Понятно, что уваженіе, которымъ у хановъ пользовались высшіе чиновники изъ христіанъ, отразилось на ихъ отношеніи къ христіанамъ вообще. Благопріятное отношеніе къ христіанамъ проистекало, главнымъ образомъ, изъ того, что основнымъ правиломъ жизни монголовъ служила Яса или «книга запретовъ», содержавшая въ себѣ узаконенія Чингизъ-хана и строго предписывавшая вѣротерпимость и одинаковое уваженіе ко всѣмъ религіямъ. Преемники великаго хана, при своемъ вступленіи на престолъ, давали клятву въ точности слѣдовать Ясѣ подъ опасеніемъ, въ противномъ случаѣ, лишиться престола. Чингизъ-ханъ, признавая «Единаго Высочайшаго», вмѣстѣ съ тѣмъ, велѣлъ бояться злыхъ духовъ и всѣхъ боговъ, чьи бы они ни были. Монголы поклонялись идоламъ, планетамъ, стихіямъ, особенно огню. Ламы, шаманы, заклинатели составляли касту жрецовъ. Съ суевѣрнымъ страхомъ смотрѣли ханы на служителей другихъ вѣръ и предпочитали быть съ ними въ мирѣ. Въ ханскихъ ярлыкахъ строго каралась хула вѣры русскихъ.

Когда Чингизъ-ханъ покорилъ второй христіанскій народъ Монголіи — Кераитовъ, то одну изъ племянницъ новаго своего вассала взялъ въ жены себѣ, а двухъ — въ жены двумъ своимъ сыновьямъ. Такимъ образомъ, два послѣднихъ великихъ хана, Мангу и Хубилай, были дѣтьми христіанки.

Архіепископъ Макарій по поводу монголовъ пишетъ: «И очень естественно, если они вездѣ, гдѣ ни господствовали, покровительствовали всѣмъ религіямъ, дозволяли каждому изъ своихъ подданныхъ и покоренныхъ народовъ держаться своей вѣры и свободно отправлять свое богослуженіе; сами даже соблюдали обряды и присутствовали при священнодѣйствіяхъ христіанъ разныхъ исповѣданій, магометанъ, буддистовъ и другихъ язычниковъ. Въ частности о Гаюкѣ, первомъ императорѣ Монголовъ послѣ покоренія ими нашего отечества, извѣстно, что онъ имѣлъ при себѣ христіанскихъ священнослужителей и давалъ имъ содержаніе, и что предъ большимъ шатромъ его всегда стояла христіанская часовня, въ которой свободно звонили къ часамъ и совершали службы по обрядамъ греческой Церкви. Точно такъ же и объ императорѣ или великомъ ханѣ Мангу (1251-1259) повѣствуютъ, что онъ «при дверяхъ главнаго дворца своего имѣлъ церковь, гдѣ священники христіанскіе отправляли свое богослуженіе безъ всякой помѣхи». О преемникѣ Мангу, великомъ ханѣ Хубилаѣ или Кублаѣ (1260-1292) вотъ, что свидѣтельствуетъ христіанинъ-очевидецъ, служившій при немъ 17 лѣтъ: «зная, что Пасха одинъ изъ главныхъ нашихъ праздниковъ, онъ велѣлъ всѣмъ христіанамъ явиться къ нему и принести съ собою то священное писаніе, въ которомъ заключается Четвероевангеліе. Окуривъ торжественно ладаномъ эту книгу, онъ благоговѣйно поцѣловалъ ее, то же должны были сдѣлать, по его приказанію, и всѣ тутъ бывшіе, вельможи. Это у него всегдашній обычай при всякомъ большомъ праздникѣ у христіанъ, о Рождествѣ и о Пасхѣ. То же соблюдалъ онъ и въ праздники сарацынъ, жидовъ и язычниковъ». Одно только, повидимому, противорѣчило этой вѣротерпимости, именно то, что ханы заставляли нѣкоторыхъ русскихъ князей, когда послѣдніе являлись къ нимъ, исполнять обряды монгольской вѣры — проходить чрезъ огонь и поклоняться кусту и солнцу. Но, по своимъ понятіямъ о вѣротерпимости, ханы не могли считать этого стѣсненіемъ для чьей-либо вѣры. Какъ они сами, держась вѣры своего народа, въ то же время оказывали уваженіе и прочимъ вѣрамъ, присутствовали иногда при богослуженіи христіанскомъ и даже цѣловали Евангеліе; такъ могли думать, что и русскіе князья, нимало не отрекаясь отъ своей вѣры, могутъ выражать уваженіе къ вѣрѣ, содержимой ханомъ, чрезъ выполненіе ея обрядовъ, — хотя, по понятіямъ христіанскимъ, поклоненіе ложнымъ богамъ есть уже измѣна Богу истинному, и христіанинъ долженъ скорѣе потерпѣть смерть за вѣру свою, нежели выполнить обряды богослуженія языческаго...».

Примѣчательно, что ханы, и ставъ магометанами, не переставали соблюдать древнія узаконенія Чингизъ-хана и обычаи своихъ предковъ по отношеніи вѣротерпимости къ русскимъ. И это происходило, несмотря на то, что магометанство притязаетъ быть религіей единой истинной и обязываетъ своихъ послѣдователей распространять ее, не останавливаясь передъ насиліемъ. Россіи за 240 лѣтъ татарскаго ига пришлось долгое время подчиняться власти магометанъ. Третій преемникъ Батыя, его братъ Берке или Берге, наслѣдовавшій ему въ 1257 или 1258 г., принялъ магометанство. Преемники Берке, умершаго въ 1266 г., до хана Узбека, снова были язычниками. Узбекъ (1313-42) утвердилъ магометанство какъ родовую религію хановъ. Онъ былъ женатъ на дочери византійскаго императора Андроника младшаго.

Батый фактически призналъ русскую вѣру, не выдавая ярлыка. При первой переписи, произведенной имъ въ Россіи въ 1246 или 1247 г., для обложенія данью, духовенство не было подвергаемо переписи, какъ свободное отъ дани. Отъ восьми хановъ, предшествующихъ Узбеку, дошелъ до насъ ярлыкъ только одного хана Менгу-Темира (1266-81). Ярлыкъ этотъ данъ былъ въ 1267 или, что вѣроятнѣе, въ 1279 г., митрополиту Кириллу. По ярлыку вѣра русскихъ ограждается отъ всякихъ ея хуленій и оскорбленій и принадлежности внѣшняго богослуженія ограждаются отъ посягательствъ на нихъ. «А кто (изъ нашихъ всякихъ чиновниковъ) вѣру ихъ (русскихъ) похулитъ или ругается», говорилось въ ярлыкѣ, «тотъ ничѣмъ не извинится и умретъ злою смертію... или что въ законѣ ихъ — иконы и книги или иное что, по чему Бога молятъ, того да не емлютъ, ни издерутъ, ни испортятъ». Далѣе, — духовенство освобождалось отъ даней, пошлинъ и повинностей; всѣ церковныя недвижимыя имѣнія признавались неприкосновенными и церковные слуги (принадлежавшіе епископамъ и др. церковнымъ властямъ рабы и холопы) объявлялись свободными отъ общественныхъ работъ. Въ послѣдующихъ ярлыкахъ, данныхъ ханами-магометанами — Узбекомъ Св. Петру, Джанибекомъ, сыномъ Узбека — Св. Ѳеогносту, Бердибекомъ — Св. Алексію — подтверждался первый ярлыкъ. Добавлено было только право митрополита судить по уголовнымъ дѣламъ принадлежавшихъ ему людей.

При дворѣ великихъ хановъ въ Каракорумѣ, какъ указывалось, находились служители вѣръ всѣхъ покоренныхъ ими народовъ, дабы они молились о ханахъ. Неизвѣстно, было ли такъ при дворѣ золотоордынскихъ хановъ. Но русскіе съ 1261 г. имѣли при ханахъ своего представителя, въ лицѣ епископа, каѳедра котораго была учреждена въ столицѣ ханской — Сараѣ, съ согласія хана Берке. Первымъ епископомъ, поставленнымъ митр. Кирилломъ, былъ Митрофанъ. Преемникъ его, еп. Ѳеогностъ, обращалъ уже татаръ въ христіанство, не встрѣчая къ сему препятствій со стороны хановъ-язычниковъ. Ханъ Берке призывалъ въ Сарай епископа Ростовскаго Кирилла для исцѣленія отъ болѣзни сына и въ благодарность «повелѣ давати владыцѣ оброки годовніи въ домъ святыя Богородицы». Епископъ Кириллъ говорилъ при дворѣ хана о просвѣщеніи Руси вѣрой, о подвигахъ Св. Леонтія въ обращеніи ростовскихъ язычниковъ, о чудесахъ при его гробѣ. Краснорѣчивый разсказъ святителя такъ тронулъ племянника Берке, что тотъ сталъ размышлять о пустотѣ монгольской религіи. Когда же еп. Кириллъ въ слѣдующемъ году опять прибылъ въ орду, то царевичъ тайно отправился съ нимъ въ Ростовъ. Крестившись, онъ, при Св. еп. Игнатіи, построилъ обитель, вступилъ въ супружество; овдовѣвъ, скончался инокомъ и, подъ именемъ Петра царевича Ордынскаго (ум. 1290), причисленъ къ лику Святыхъ. Ханы допускали выходъ татарскихъ дѣвицъ за нашихъ князей и бояръ, съ дозволеніемъ первымъ принимать христіанство. Въ 1257 г. женился въ ордѣ на близкой родственницѣ хана Берке благочестивый и смиренный Глѣбъ Васильковичъ, первый удѣльный князь Бѣлозерскій. Князь Ѳеодоръ Ростиславичъ Ярославскій и Смоленскій, причисленный къ лику Святыхъ, женился вторымъ бракомъ на дочери хана Менгу-Темира, принявшей крещеніе съ именемъ Анны и отличавшейся высокимъ благочестіемъ. Ханъ Узбекъ не возбранилъ сестрѣ своей Кончакѣ стать христіанкой Агаѳіей и супругой московскаго князя Георгія (Юрія) Даниловича.

Извѣстны принявшіе св. вѣру: князь Беклемишъ, сынъ кн. Бахмета, пришедшій въ 1298 г. изъ Большой Одры въ Мещеру, овладѣвшій ею и сдѣлавшійся родоначальникомъ князей Мещерскихъ. Беклемишъ крестился въ Мещерѣ со множествомъ другихъ татаръ, получилъ имя Михаила и построилъ Преображенскую церковь. Царевичъ Берка пріѣхалъ въ 1301 г. изъ Большой Одры къ князю Іоанну Даниловичу Калитѣ и крещенъ былъ св. митрополитомъ Петромъ съ именемъ Іоанникія, ставъ родоначальникомъ Аничковыхъ. Крестившійся царевичъ Аредичь — родоначальникъ Белеутовыхъ (Архіеп. Макарій). Мурза Четъ, пришедшій въ 1330 г. въ Москву. По пути изъ Орды онъ отдыхалъ на берегу, при впаденіи въ Волгу р. Костромы. Будучи больнымъ, онъ во снѣ удостоился явленія Божіей Матери съ предвѣчнымъ Младенцемъ и съ предстоящими въ молитвенномъ состояніи Апостоломъ Филиппомъ и св. Ипатіемъ Гангрскимъ. Четъ получилъ исцѣленіе. Въ Москвѣ онъ крестился съ именемъ Захарія и на мѣстѣ явленія воздвигъ историческій Костромской Ипатіевскій монастырь. Онъ былъ родоначальникомъ Годуновыхъ. Къ вел. кн. Димитрію Донскому прибылъ царевичъ Серкизъ, родоначальникъ Старковыхъ. Внукъ хана Мамая, князь Олекса, прибылъ къ вел. кн. литовскому Витовту (1392-1430), крестился въ Кіевѣ съ именемъ Александра и сдѣлался родоначальникомъ князей Глинскихъ, къ каковому роду принадлежала мать царя Іоанна Грознаго, вел. кн. Елена.

Уваженіе къ христіанству вызывали высокія добродѣтели и чудеса Св. митрополита Алексія. Въ 1357 г. ханъ Джанибекъ писалъ вел. кн. Іоанну II Іоанновичу: «Мы слышали, что небо ни въ чемъ не отказываетъ молитвѣ главнаго попа вашего, да испроситъ онъ здравіе моей супругѣ». Тайдула, жена его, ослѣпла. Святитель Алексій пригласилъ паству къ молитвѣ. Когда онъ служилъ во Владимірѣ молебенъ передъ иконою Богоматери, сама собою зажглась свѣча. Икона эта писана была Св. митр. Петромъ. По прибытіи въ орду, Святитель отслужилъ молебенъ съ дивною свѣщею, окропилъ больную св. водою. Когда кропило коснулось глазъ Тайдулы, она прозрѣла. Главный мулла вступилъ со Святителемъ въ споръ объ исламизмѣ, но на сторонѣ митрополита было очевидное преимущество — свидѣтельство неба. При Св. Алексіи рядъ мурзъ приняты были въ нѣдра русской Церкви. Джанибекъ подарилъ въ благодарность Святителю ханскій конюшенный дворъ въ Москвѣ. Св. Алексій на этомъ мѣстѣ воздвигъ въ 1365 г. монастырь въ память Чуда Архистратига Михаила въ Колоссахъ — Чудовъ мон. Въ 1393 г. Св. митр. Кипріанъ, въ присутствіи вел. кн. Василія I Дмитріевича и массы народа, совершалъ въ р. Москвѣ крещеніе надъ знатными татарами — постельниками ханскими — Бахтыемъ, Хидыремъ и Маматомъ. Смиренно внимали новые христіане — Ананія, Азарія и Мисаилъ — словамъ Святителя. Эта побѣда вѣры надъ исламизмомъ была торжествомъ для Москвы. «И та татарина новокрещена хождаху вкупѣ, яко союзомъ любви связаемая», говорили съ умиленіемъ москвичи. При митр. Кипріанѣ были уже храмы христіанскіе въ нѣкоторыхъ татарскихъ поселеніяхъ.

Извѣстны два случая осужденія татарами за вѣру двухъ нашихъ князей, вызванныхъ въ орду, а также одна попытка обложить данью наше духовенство. Въ 1246 г. кн. Михаилъ Всеволодовичъ Черниговскій получилъ приказаніе явиться въ орду. Духовный отецъ, наставляя его, говорилъ, что многіе князья отправились туда, но немногіе остались вѣрны христіанской совѣсти, — «идоша сквозь огнь и поклонишася кусту и солнцу, и погубиша души своя славы ради свѣта сего; ты же, княже, не твори тако», присовокупилъ духовникъ. «Я желалъ бы за Христа пролить кровь свою» — отвѣчалъ князь. Михаилъ отправился въ орду съ другомъ своимъ, бояриномъ Ѳеодоромъ и кн. Борисомъ Ростовскимъ. Надо указать, что татары затаили злобу противъ кн. Михаила. Онъ княжилъ въ Кіевѣ, когда къ городу этому впервые подходили татары. Предводитель отряда отправилъ пословъ къ Михаилу, предлагая сдаться и обѣщая въ такомъ случаѣ пощадить городъ. Князь отвѣчалъ тѣмъ, что приказалъ тогда — въ 1239 г. — умертвить пословъ. Францисканскій монахъ Плано-Карпини, побывавшій въ Каракорумѣ и посѣтившій Батыя въ 1237 г., писалъ въ своей книгѣ: «у татаръ есть обыкновеніе, чтобы съ тѣми, которые убьютъ ихъ посланниковъ или худо съ ними поступятъ, никогда не дѣлать ни мира, ни перемирія; они не остаются въ покоѣ до тѣхъ поръ, пока не отмстятъ». Можно поэтому предполагать, что кн. Михаилу были нарочито предъявлены особенныя противъ другихъ князей строгія требованія. Батый приказалъ допустить его въ ставку ханскую не иначе, какъ съ соблюденіемъ обрядовъ монгольскаго вѣрованія. Михаилу приказано было пройти между двумя огнями и молиться на югъ передъ Чингизъ-ханомъ (какъ бы образомъ его). Прохожденіе черезъ огонь не составляло въ строгомъ смыслѣ языческаго религіознаго обряда, являясь, конечно, суевѣріемъ. Огонь считался у татаръ очистительнымъ средствомъ и, по суевѣрію своему, они полагали, что прохожденіе сквозь двухъ огней уничтожитъ чары колдовства, опасныя для хана. Что касается поклоненія Чингизъ-хану, то, конечно, это было правильно понято кн. Михаиломъ не какъ гражданское воздаяніе почести основателю ханской династіи, а какъ молитвенное поклоненіе обоготворенному человѣку. Плано-Карпини прямо говоритъ, что татары боготворили Чингизъ-хана. Нѣкоторые князья выполняли это требованіе. Михаилъ же поступилъ, какъ истинный христіанинъ, отказавшись это сдѣлать. Благовѣрный князь заявилъ: «Христіанамъ нельзя идти сквозь огнь и покланяться тому, чему покланяются здѣсь, такова христіанская вѣра! Она запрещаетъ кланяться твари и идоламъ». Волхвы передали отвѣтъ князя Батыю. Послѣдній велѣлъ сказать Михаилу черезъ посланца: «избирай любое — жизнь или смерть; если не пойдешь чрезъ огонь и не поклонишься кусту и солнцу, ни кумирамъ, погибнешь злою смертію; выполнишь волю, и — получишь княжество». Князь сказалъ: «Царю готовъ я кланяться, ему поручилъ Богъ славную власть надъ земными царствами; но чему здѣсь кланяются, не могу кланяться». Напрасно сановникъ Эльдега уговаривалъ князя, указывая на предстоящую ему смерть за ослушаніе. Михаилъ отвѣчалъ: «готовъ пролить кровь мою за Христа моего». Напрасно князь Борисъ Васильковичъ, его внукъ, и бояре предлагали Михаилу принять на себя епитимію за него. Михаилъ говорилъ: «не хочу быть христіаниномъ по имени, а поступать по язычески». Бояринъ Ѳеодоръ укрѣплялъ его и противъ искушеній любви къ супругѣ и дѣтямъ. Эльдега продолжалъ уговоры. «Не слушаю васъ, не погублю души моей» — воскликнулъ Михаилъ, снялъ съ себя княжескую епанчу и бросилъ ее со словами: «прочь, слава міра тлѣннаго; она не надобна мнѣ». Эльдега отправился къ Батыю, а исповѣдники стали пѣть хвалебныя пѣсни мученикамъ и причастились запасными дарами. Пришедшіе убійцы бросились, какъ звѣри, на Михаила, растянули и били кулаками противъ сердца; бросили на землю и топтали ногами, били, мучили. Наконецъ, какой-то отступникъ Доманъ отсѣкъ князю голову. Ѳеодору обѣщали княжество Михаила, но онъ отказался, и также принялъ вѣнецъ мученическій (Архіеп. Филаретъ). Было это 20 сентября 1246 г. Князь Михаилъ Черниговскій и бояринъ Ѳеодоръ причислены къ лику Святыхъ. Дочь князя Ѳеодулія приняла постригъ, подвизалась въ Суздальскомъ мон. Память Пр. Евфросиніи Суздальской, преставившейся въ 1274 г., праздуется 25 сентября.

Въ 1270 г. хану Менгу-Темиру сообщили, что рязанскій князь Романъ Ольговичъ, находившійся въ ордѣ, хулитъ хана и его вѣру. Менгу-Темиръ напустилъ на него татаръ, которые начали нудить его къ своей вѣрѣ. Князь заявилъ имъ, что не должно православнымъ христіанамъ, оставивъ свою вѣру, принимать чужую. Татары заткнули уста его платкомъ и стали мучить съ ужасающимъ звѣрствомъ. Рѣзали тѣло его по частямъ и бросали на стороны. Когда осталось одно туловище, то содрали кожу и воткнули голову на копье. Князь Романъ, благочестивый и воспитывавшій дѣтей своихъ въ благочестіи, «страданіями уподобившійся Якову персидскому, купилъ страданіями вѣнецъ нетлѣнный» (Архіеп. Филаретъ). Память Пр. Романа, кн. Рязанскаго празднуется 19 іюля.

Въ 1342 г. Св. митр. Ѳеогностъ приходилъ въ орду, чтобы, согласно съ узаконеніемъ Узбека, получить ярлыкъ отъ Джанибека, новаго хана. По словамъ Никоновской лѣтописи «нѣціи рустіи человѣци оклеветаша Ѳеогноста митрополита ко царю Джанибеку, яко много безчисленно имать дохода — и злата и сребра и всякаго богатства, и достоитъ ему тебѣ давати въ Орду на всякъ годъ полѣтныя дани». Вслѣдствіе этого ханъ, подвигнутый русскими наговорщиками, сталъ требовать отъ митрополита ежегодной дани. Дѣло кончилось тѣмъ, что Св. Ѳеогностъ, съ твердой рѣшительностью отвергнувшій это требованіе, опираясь, очевидно, на законъ Чингизъ-хановъ и первый ярлыкъ, принужденъ былъ раздарить хану, ханшѣ и ихъ главнѣйшимъ боярамъ (князьямъ) шестьсотъ рублей. «И выйде на русь здравъ» — заканчиваетъ лѣтопись изложеніе этой единственной попытки обложенія духовенства данью.

Въ Золотой Ордѣ погибли еще три князя отъ руки татаръ, но не изъ-за исповѣданія вѣры, а вслѣдствіе вражды между собою удѣльныхъ князей. Сыновья св. кн. Даніила Московскаго боролись за великокняжескій престолъ съ Тверскими князьями, какъ и они, прямыми потомками Всеволода III Большое Гнѣздо. Московскій князь Георгій-Юрій Даниловичъ сумѣлъ завоевать расположеніе хана Узбека и женился на сестрѣ его, Кончакѣ. Съ татарами, ведомыми Кавгадыемъ, Георгій двинулся на Тверь, (въ 1317 г.), но былъ разбитъ вел. кн. Михаиломъ Ярославичемъ въ с. Бортеневѣ, въ 40 в. отъ Твери. Въ плѣнъ попали Кончака и Кавгадый. Михаилъ освободилъ ихъ обоихъ, но, на его несчастье, Кончака, во крещеніи Агаѳія, заболѣвъ, скончалась въ плѣну. Это дало поводъ Георгію и Кавгадыю оговорить Михаила въ Ордѣ. По прибытіи туда Михаила, опасавшагося разоренія тверского княжества татарскими отрядами, Узбекъ нарядилъ надъ нимъ судъ, при чемъ главнымъ судьей былъ Кавгадый. Михаилъ обвиненъ былъ въ обнаженіи меча противъ ханскаго посла — Кавгадыя — и отравленіи Кончаки. На шею его наложили тяжелую колоду. Въ такомъ видѣ его возили въ станѣ Узбека, уѣхавшаго на охоту на берега Терека. Въ это время проявилось удивительное христіанское смиреніе вел. князя. Когда тверскіе бояре грустили объ его участи, онъ съ веселымъ лицомъ ободрялъ ихъ, говоря: «Друзья! Вы долго видѣли меня въ чести и славѣ; будемъ ли неблагодарны? Вознегодуемъ ли на Бога за уничиженіе кратковременное? Выя моя скоро освободится отъ сего древа, гнетущаго оную». Ночи проводилъ онъ въ молитвѣ и въ пѣніи утѣшительныхъ псалмовъ Давидовыхъ. Отрокъ княжескій держалъ передъ нимъ книгу и перевертывалъ листы, ибо стража на ночь руки Михаила забивала въ колодки.

За Терекомъ, на р. Севенцѣ, подъ г. Дедяковымъ, недалеко отъ Дербента, гдѣ расположились татары, Кавгадый рѣшилъ покончить съ Михаиломъ. Сначала велѣлъ привести его на торгъ и издѣвался въ присутствіи толпы, въ которой были и русскіе, греки, нѣмцы, литовцы. Отпущенный въ свою вежу, Михаилъ понялъ, что приближается смертный часъ. Онъ попросилъ бывшихъ съ нимъ игумена и священника отпѣть заутреню и часы, прочелъ со слезами правило ко причащенію, исповѣдался, объявилъ свою волю сыну Константину, велѣвъ ему искать защиты у ханши, и попросилъ дать ему псалтирь. Открывъ книгу, прочелъ псаломъ: «Сердце мое смутися во мнѣ, и страхъ смертный пріиде на мя». «Что значитъ этотъ псаломъ?» — спросилъ князь у священниковъ. Тѣ, чтобъ не смутить его еще больше, указали ему на другой псаломъ: «Возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитаетъ, и не дастъ во-вѣки смятеніе праведному». Смиренный князь добавилъ: «Кто дастъ ми крилѣ яко голубинѣ? И полещу, и почію...». Въ это время прибыли кн. Юрій и Кавгадый. Посланные ими убійцы бросились на Михаила, повалили на землю и били пятами нещадно. Наконецъ одинъ изъ нихъ, именемъ Романецъ, выхватилъ большой ножъ, ударилъ имъ Михаила въ ребро и вырѣзалъ сердце. Было это въ среду 22 ноября 1319 г., въ седьмомъ часу дня. Тѣло мученика бросили нагое. Послѣ убійства, Юрій и Кавгадый, находившіеся вдали, подъѣхали къ тѣлу. Кавгадый съ сердцемъ сказалъ Юрію: «Старшій братъ тебѣ вмѣсто отца; чего же ты смотришь, что тѣло его брошено нагое?» Юрій велѣлъ своимъ прикрыть тѣло, потомъ положили его на доску, привязали ее къ телѣгѣ, и перевезли въ г. Маджары (на р. Кумѣ). Оттуда тѣло перевезено было въ Русь и похоронено въ московскомъ Спасскомъ мон. (по Соловьеву). 6 сент. 1320 г. мощи праведнаго князя перенесены были въ Преображенскій соборъ въ Твери. Вскорѣ установлено было мѣстное празднованіе; общее прославленіе состоялось въ 1549 г.

Супруга Св. вел. кн. Михаила Тверского, дочь кн. Димитрія Борисовича Ростовскаго, послѣ его мученической кончины приняла постригъ, и съ именемъ пр. Анны Кашинской преставилась въ 1337 г. Въ 1649 г. обрѣтены были мощи св. Анны Кашинской и состоялось ея прославленіе.

Юрій Даниловичъ вернулся въ Москву съ ярлыкомъ на великое княженіе. Позднѣе кн. Дмитрій Михайловичъ Тверской, побывавъ въ Ордѣ, сумѣлъ разъяснить Узбеку всю неправду Юрія и Кавгадыя. Послѣдній былъ казненъ. Димитрій получилъ ярлыкъ на великое княженіе. Въ 1324 г. въ Ордѣ встрѣтились Димитрій и Юрій. Первый, понадѣявшись на расположеніе хана, убилъ Юрія. Узбекъ счелъ это самоуправствомъ и въ 1325 году велѣлъ убить Димитрія. Ярлыкъ данъ былъ его брату Александру. Съ нимъ соперничалъ братъ Георгіевъ, Іоаннъ Калита Московскій. Александръ разгнѣвалъ хана допущеніемъ убійства въ Твери его посла Чолхана, или Щелкана, и бывшихъ съ нимъ татаръ. Узбекъ отправилъ противъ него Іоанна Калиту съ татарскимъ войскомъ. Александръ бѣжалъ въ Псковъ, потомъ въ Литву. Іоаннъ въ 1328 г. получилъ ярлыкъ. Въ 1337 г. Александръ рѣшился поѣхать въ Орду и сумѣлъ смиреніемъ умилостивить хана, разрѣшившаго ему вновь править тверскимъ княжествомъ. Съ этого времени вновь возгорѣлась вражда между Москвой и Тверью, и побѣдительницей оказалась первая. Въ 1339  г. Александръ былъ вызванъ въ Орду, гдѣ еще раньше находился его сынъ Ѳеодоръ. Убѣдившись въ томъ, что его ожидаетъ, онъ причастился. 29 октября Александръ и Ѳеодоръ были убиты — розняты по составамъ. Тверской удѣлъ отданъ былъ ханомъ кн. Константину Михайловичу, спасенному въ 1319 г. ханшей.

Вопросъ о татарскомъ владычествѣ тѣсно связанъ съ судьбами московскаго княжества, которому, въ концѣ концовъ, удалось его свергнуть. Впервые Москва упоминается въ 1147 г., какъ маленькое пограничное село, въ которомъ суздальскій князь Юрій Владиміровичъ Долгорукій принималъ своего союзника, черниговскаго князя Святослава Ольговича. Правнукъ Юрія, Св. вел. кн. Александръ Невскій, далъ Москву въ удѣлъ младшему сыну своему, Св. кн. Даніилу († 1303). Крупное значеніе пріобрѣтаетъ сынъ послѣдняго, вел. кн. Іоаннъ I Калита, правившій Русью съ 1328 по 1341 г. Москва занимала выгодное географическое положеніе, находясь въ узлѣ дорогъ изъ южной Руси въ сѣверную, и изъ Новгорода въ Рязань. Переселенцы осѣдали въ московскомъ княжествѣ. Тамъ жилось безопаснѣе, чѣмъ въ другихъ мѣстахъ. Москва богатѣла отъ все увеличивавшагося сельскаго хозяйства и отъ сборовъ за провозимые черезъ княжество товары. Князья московскіе отличались ловкостью и, проводимой отъ отца къ сыну, планомѣрной одинаковой политикой. Сумѣли они, слѣдуя примѣру Св. Александра Невскаго, до времени, поддерживать хорошія отношенія съ Ордой. Порою въ этомъ отношеніи дѣйствія ихъ были неблаговидны, будучи, впрочемъ, свойственны тому времени во всемъ мірѣ. Но, пользуясь благоволеніемъ татаръ, они обезопасили своихъ подданныхъ. Особенно важнымъ было собираніе ими самими дани для Орды, чѣмъ избѣгалось появленіе корыстныхъ и безнаказанныхъ татарскихъ сборщиковъ. Московскіе князья, увеличивая свои земли, уходившія отъ удѣльныхъ князей, постепенно сколачивали единое государство, усиливая возможность сопротивленія татарамъ. Сверженіе ихъ ига было завѣтной мечтой московскихъ князей. Помышляя именно объ этомъ, вел. кн. Симеонъ Іоанновичъ Гордый († 1353) писалъ въ своемъ завѣщаніи: «Свѣча бы не угасла». Одобряя стремленіе потомковъ Св. кн. Даніила установить единодержавіе на Руси и ихъ тайные помыслы относительно татаръ, Святые митрополиты, начиная съ Петра, поддерживали ихъ. Въ 1380 г. племянникъ Симеона, вел. кн. Дмитрій Іоанновичъ, рѣшился на открытую борьбу съ татарами. Дмитрій, выпѣстованный Св. митр. Алексіемъ, получилъ на эту борьбу благословеніе Пр. Сергія Радонежскаго, давшаго ему и двухъ иноковъ — Пересвѣта и Ослябя. Ханъ Мамай былъ разбитъ русскимъ воинствомъ на Куликовомъ полѣ у береговъ Дона. Дмитрію Донскому не удалось свергнуть татарское иго. Ханъ Тохтамышъ черезъ два года совершилъ нашествіе и сжегъ Москву. Но Димитрій, начавъ вооруженную борьбу съ Ордой, показалъ, что татаръ можно разбивать на поляхъ сраженій, а также ясно выявилъ то, что московскіе вел. князья заботятся не только о своемъ удѣлѣ, а о благѣ всей Россіи. На счастье Руси, Орда все болѣе ослаблялась внутренними раздорами, и съ нею можно было все менѣе считаться.

Въ 1395 г. страшная гроза надвигалась на Россію. Побѣдитель Востока, подчинившій себѣ и Золотую Орду, могущественный Тимуръ или Тамерланъ, съ огромными силами вторгся въ Россію, дойдя до Ельца. Всѣ московскіе храмы были открыты до глубокой ночи. Народъ молился и постился, возлагая надежды единственно на милость Божію. Сынъ Дмитрія, вел. кн. Василій I, ставъ съ войскомъ на берегу Оки, просилъ Св. митр. Кипріана, чтобы принесена была изъ Владиміра икона Божіей Матери. Умилительно было перенесеніе древней иконы изъ старой столицы въ новую. Множество народа, стоя у дороги, преклонялось передъ Святыней, со слезами взывая: «Матерь Божія! Спаси землю русскую!» Жители владимірскіе провожали икону съ горестію; московскіе принимали ее съ радостью и упованіемъ. Встрѣчена была икона москвичами на Кучковомъ полѣ, за городомъ, гдѣ, въ память этого событія, былъ потомъ воздвигнутъ Срѣтенскій монастырь. Въ тотъ самый день, когда икона была встрѣчена въ Москвѣ, Тамерланъ, остановленный Небесной Силой, не двинулся дальше и вскорѣ ушелъ обратно. Это было 26 августа, и въ этотъ день празднуется икона Владимірская. Вел. князь все меньше считался съ татарами. Въ 1408 г. ханъ Эдигей дошелъ до Москвы, но не смогъ взять ее. Въ 1412 г. вел. кн. Василій I въ послѣдній разъ ѣздилъ въ Орду съ дарами къ сыну Тохтамыша Зелени-Салтану. Въ 1480 г. правнукъ Димитрія Донского, вел. кн. Іоаннъ III, свергнулъ татарское иго.

Источникъ: Н. Тальбергъ. Исторія Русской Церкви. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1959. — С. 79-94.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.