Церковный календарь
Новости


2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). По поводу обращенія МП къ Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Ново-мученичество въ Русской Правосл. Церкви (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Каноническое положеніе РПЦЗ (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Письмо въ редакцію Вѣстника РХД (1992)
2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 17 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)

Николай Дмитріевичъ Тальбергъ (1886-1967), русскій духовный писатель, публицистъ, историкъ, вѣрное чадо РПЦЗ. Родился 10 (23) іюля 1886 г. въ мѣст. Коростышевъ ок. Кіева. Окончилъ въ 1907 г. Императорское училище правовѣдѣнія въ С.-Петербургѣ. Поступилъ на службу въ Министерство внутреннихъ дѣлъ, гдѣ по мѣрѣ силъ стоялъ на стражѣ православной монархіи и боролся съ революціоннымъ движеніемъ. Послѣ переворота 1917 г. — участникъ подпольнаго монархическаго движенія въ Россіи и на Украинѣ. Съ 1920 г. въ эмиграціи. Жилъ въ Берлинѣ, Парижѣ и Бѣлградѣ, а съ 1950 г. — въ США. Одинъ изъ лидеровъ Высшаго монархическаго совѣта, участникъ Второго Всезарубежнаго Собора 1938 г. Защищалъ монархическія и строго православныя идеи въ журналахъ «Двуглавый орелъ», «Отечество», «Россія», «Русская жизнь», «Православный Путь», «Православная Русь» и др. Ведущій церковный историкъ русскаго зарубежья. Съ 1950 г. преподавалъ русскую церковную и гражданскую исторію въ семинаріи при Свято-Троицкомъ монастырѣ въ г. Джорданвилль. Скончался 16 (29) мая 1967 г. въ Нью-Іоркѣ. Похороненъ на кладбищѣ Свято-Троицкаго монастыря (Jordanville, USA). Основные труды: «Возбудители раскола» (Парижъ, 1927), «Церковный Расколъ» (Парижъ, 1927), «Святая Русь» (Парижъ, 1929), «Пространный мѣсяцесловъ русскихъ святыхъ» (Jordanville, 1951), «Покаянный подвигъ Александра Благословеннаго» (1951), «Въ свѣтѣ исторической правды» (1952), «Къ 500-лѣтію паденія Второго Рима» (1953), «Полвѣка архипастырскаго служенія» (1956), «Императоръ Николай I-й» (1956), «Скорбный юбилей» (1956), «Мужъ вѣрности и разума» (1957), «Исторія Русской Церкви» (1959), «Отечественная быль» (1960), «Царская Россія и восточные патріархи» (1961), «Императоръ Николай I-й въ свѣтѣ исторической правды» (1961), «Исторія Христіанской Церкви» (1964), «Къ 40-лѣтію пагубнаго евлогіанскаго раскола» (1966).

Сочиненія Н. Д. Тальберга

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)
ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЦЕРКВИ.

Часть четвертая.
Патріаршество.

Христіанская жизнь, ученіе и богослуженіе.

Христіанская жизнь въ средѣ русскаго народа продолжала развиваться. Преобладающее обрядовое направленіе, которое такъ ясно обозначилось еще въ XV и XVI вв., получило полную законченность. Въ пониманіи русскихъ людей, Русь считалась единственнымъ православнымъ царствомъ во вселенной, предъ которымъ всѣ другія страны были еретическими или басурманскими. Все оцѣнивалось и осмысливалось въ примѣненіи къ Православію и имъ освящались всѣ житейскіе формы и обычаи. Безъ Церкви немыслимо было само государство. Вся жизнь царя была, болѣе непосредственныхъ государственныхъ занятій, наполнена церковными службами, праздничными выходами, богомольями и окружена церковной обрядностью. Точно также, на сколько это было воз/с. 388/можно, устраивалась жизнь и служилыхъ людей разныхъ чиновъ и простого народа. Свѣтская сторона общественной жизни не была развита. Церковная обрядность служила единственнымъ источникомъ для удовлетворенія всѣхъ духовныхъ потребностей. Церковное ученіе и божественныя писанія были единственнымъ источникомъ всего образованія (Знаменскій).

Такое господствующее значеніе религіи и Церкви во всемъ складѣ русской жизни сопровождалось многими свѣтлыми явленіями, обнаружившими въ обществѣ большую набожность и сильную любовь къ святой Руси. Смутное время, бурями своими поднявшее съ русской земли весь ея соръ и плевелы, ознаменовавшееся измѣнами, душепродавствами и кровавыми дѣяніями, показало, вмѣстѣ съ тѣмъ, и то, какъ крѣпокъ грунтовой слой этой земли и какія дорогія заключаются въ немъ сокровища. Достаточно вспомнить имена патріарховъ Іова и св. Гермогена, пр. Діонисія Троицкаго, прпп. Иринарха и Галактіона, сонмъ святителей и иноковъ, князей Скопинъ-Шуйскаго и Пожарскаго, Минина, Сусанина и многія сотни тысячъ земскихъ людей, «въ любви, совѣтѣ и соединеньи» поднимавшихся со всѣхъ концевъ Россіи спасать Москву, святыя церкви, вѣру. Высокіе примѣры благочестія, отечестволюбія и высокихъ христіанскихъ добродѣтелей не оскудѣвали и въ послѣдующее время. Благотворное вліяніе вѣры выражалось добрыми явленіями и въ обыденной жизни рядовыхъ русскихъ людей, служа сдерживающимъ началомъ для суроваго строя тогдашней жизни и давая ему болѣе мягкія черты патріархальнаго добродушія. Отмѣтимъ милосердіе къ нищимъ, убогимъ, страждущимъ въ тюрьмахъ. Посѣщеніе тюремъ, какъ и подача милостыни, считались обязательными и для царя и для остальныхъ людей. (Знаменскій).

Воспроизведемъ картины тогдашней Руси. Государевъ день начинался въ четыре часа утра. Умывшись и одѣвшись, царь шелъ прямо въ крестовую палату, гдѣ его поджидали духовникъ или крестовый попъ. Здѣсь онъ молился около четверти часа, причемъ на аналой ставился образъ того святого, память котораго праздновалась въ этотъ день. По окончаніи молитвы, священникъ кропилъ государя святой водой, называвшейся «праздничной». Она привозилась изъ разныхъ монастырей и церквей всего государства, будучи освященной тамъ въ дни храмовыхъ праздниковъ при прославленіи тамошнихъ чудотворныхъ иконъ. Затѣмъ священникъ читалъ духовное слово изъ особыхъ сборниковъ, составленныхъ изъ поученій отцевъ Церкви, преимущественно св. Іоан/с. 389/на Златоуста. Потомъ царь въ одной изъ домашнихъ церквей простаивалъ заутреню и иногда раннюю обѣдню. Затѣмъ съ собравшимися во дворецъ боярами онъ шелъ въ одну изъ дворцовыхъ церквей къ поздней обѣднѣ. Послѣ чего онъ начиналъ принимать доклады и челобитныя. (А. Д. Нечволодовъ «Сказаніе о Русской Землѣ»).

Въ Москвѣ ежедневно обращались къ патріарху за благословеніемъ по тому или иному случаю. Вспоминается память тезоименнаго святаго — святѣйшему посылается «именинный пирогъ». Предстояло ли обрученіе, бракосочетаніе, случится ли рожденіе ребенка, служебное повышеніе, переселеніе на жительство въ новое помѣщеніе — испрашивается благословеніе патріарха. Патріархъ одаривалъ обращавшихся къ нему иконами.

Въ канунъ великихъ праздниковъ и особенно 20 декабря — въ канунъ памяти св. митрополита Петра — патріархъ посѣщалъ тюрьмы, благотворя заключеннымъ. Особенно щедра была помощь въ дни Страстной седмицы. Обходя тюрьмы, патріархъ собственноручно раздавалъ заключеннымъ милостыню, освобождалъ сидѣвшихъ въ тюрьмахъ должниковъ, уплачивая за нихъ деньги. Благотворили также цари. Алексѣй Михайловичъ въ Рождественскій сочельникъ рано утромъ ходилъ тайно въ тюрьмы и богадѣльни, раздавалъ тамъ щедрую милостыню; такія же подаянія дѣлалъ онъ на улицахъ нищимъ и убогимъ. Раздавали милостыню патріархи во время своихъ «походовъ» — близкихъ и далекихъ. Милостыня раздавалась «нищимъ и скуднымъ людямъ, мужикамъ и женкамъ и робятамъ», письменно или словесно заявившимъ свое «челобитье». Деньги давались: «ради пожарнаго разоренія», «на окупъ избы», «ради скудости». Святители на мѣстѣ изучали нужду и подавали бѣднякамъ самую скорую и неотложную помощь. Походная жизнь патріарховъ, близко соприкасаясь съ пасомыми, выражалась въ молитвахъ въ попутныхъ храмахъ, благотворительности и различныхъ подношеніяхъ святителямъ отъ мірянъ и духовенства. Подарки бывали скромны, истинно отъ избытковъ своихъ: ягоды, яблоки, грибы, овощи, брага. Патріархи одаривали подносителей деньгами (Нечволодовъ).

Строго старая Русь соблюдала посты въ чемъ подавали примѣръ святители и государи. Первые два дня великаго поста патріархъ и царь вовсе не вкушали пищи, только въ среду подавалось легкое кушанье — напр. компотъ. Въ строжайшемъ воздержаніи проходила и страстная недѣля. Когда она наступала, примолкали кремлевскіе колокола до радостной пасхальной ночи. /с. 390/ Царь и народъ облекались въ темныя одежды. Государь почти все время проводилъ въ храмѣ, подъ покровомъ же ночи тайно обходилъ тюрьмы, выкупалъ должниковъ, помогалъ несчастнымъ словомъ и дѣломъ.

Торжественно праздновался Новый Годъ. Въ канунъ новолѣтія патріархъ служилъ торжественно вечерню. Народъ съ зажженными свѣчами молился. Полночь. Среди глубокой тишины раздавался выстрѣлъ пушки. Въ отвѣтъ начинался звонъ колокола Ивана Великаго и всѣхъ московскихъ храмовъ. Начиналась заутреня въ переполненныхъ церквахъ. Кремль наполнялся народомъ... Послѣ ранней литургіи, совершавшейся патріархомъ въ Успенскомъ соборѣ, начинался крестный ходъ. Выйдя изъ собора, патріархъ читалъ молитву «о еже благословити вѣнецъ лѣта благостію Своею» и потомъ вступалъ на помостъ, устроенный противъ Краснаго крыльца. На помостѣ, засланномъ великолѣпными персидскими коврами, стояло патріаршее мѣсто и передъ нимъ на аналоѣ образа и «столецъ» для освященія воды. Тутъ же посреди высилось «государево мѣсто» — рѣзной, вызолоченный и высеребренный, увѣнчанный пятью главами тронъ. Кругомъ помоста размѣщались служилые люди. Далѣе — на площади, на кровляхъ церквей и домовъ людъ московскій. На время умолкали колокола. Все замирало... Но вотъ снова ударялъ колоколъ Ивана Великаго, лились торжественныя пѣснопѣнія. Когда патріархъ съ духовенствомъ въ золотыхъ облаченіяхъ вступали на помостъ, съ противоположной стороны — съ паперти Благовѣщенскаго собора — открывалось шествіе царя. Государь шелъ, при звонѣ колоколовъ, окруженный знатнѣйшими боярами, поддерживаемый ближайшими стольниками. Онъ всходилъ на помостъ, становился на свое мѣсто и начиналось тогда «дѣйство многолѣтняго здравія». Духовенство по трое подходили и низко кланялись царю, потомъ патріарху. Затѣмъ совершался молебенъ, послѣ котораго патріархъ благословлялъ царя крестомъ и обращался къ нему съ привѣтствіемъ, кончавшимся словами: «здраствуй царь-государь, нынѣшній годъ и впередъ идущія многія, многія лѣта въ родъ и во вѣки». Потомъ, по двое въ рядъ, подходили къ царю и патріарху духовенство, бояре и служилые люди. И, наконецъ, всѣ люди московскіе разомъ «ударяли челомъ» — кланялись земно государю. Всѣ расходились по церквамъ къ литургіи. Иностранные послы такъ писали къ своимъ Дворамъ: «это была самая трогательная, самая величественная и поражающая картина благоговѣйнаго поклоненія /с. 391/ вѣнценосцу». День новолѣтія царь, а за нимъ бояре и москвичи посвящали дѣламъ милосердія. Ни одинъ нищій не отходилъ отъ домовъ безъ утѣшенія. Ихъ богато одаряли милостыней, одеждой и обувью, кормили сытымъ праздничнымъ обѣдомъ. Простой народъ надѣлялся гостинцами и подарками, и посѣщались темницы.

Москва. Среда мясопустной недѣли. Царь посѣщалъ Чудовъ, Вознесенскій, Алексѣевскій монастыри, прощаясь съ братіей и жалуя милостыней. Въ четвергъ и пятницу объѣзжалъ онъ Андрониковъ, Новодѣвичій, Новоспасскій, Симоновъ монастыри. Въ субботу царь, а также патріархъ, приходили прощаться съ царицей. Въ воскресенье до литургіи патріархъ и весь освященный соборъ шествовали во дворецъ, гдѣ въ Столовой избѣ совершался обрядъ прощенія духовными и служилыми людьми. Въ воскресенье царь присутствовалъ въ Успенскомъ соборѣ на обрядѣ прощенія. Послѣ него государь съ боярами отправлялись въ патріаршіе покои. Послѣ чтенія «Достойно» и «приходной молитвы» и преподанія благословенія, всѣ садились на большія лавки. Подавались «прощальныя чаши». Присутствовавшіе уходили затѣмъ въ сѣни и въ палатѣ оставались только царь и патріархъ. Въ тотъ же день государю докладывалось о заключенныхъ и многіе получали освобожденіе.

Недѣля Ваій. Передъ обѣднею народъ собирался въ Кремлѣ. Изъ Успенскаго собора выносилось большое дерево, обвѣшанное разными плодами — яблоками, изюмомъ, смоквами, финиками. Дерево ставилось на сани, подъ нимъ располагались пять отроковъ въ бѣлой одеждѣ и пѣли молитвы. Сани, запряженныя шестеркой лошадей, трогались. За ними слѣдовали юноши съ пылающими восковыми свѣчами и съ огромнымъ фонаремъ. Далѣе несомы были двѣ высокія хоругви, шесть кадильницъ, шесть иконъ. Болѣе ста іереевъ шли съ иконами, ризы ихъ осыпаны жемчугомъ. За ними шествовали бояре, царь. Патріархъ ѣхалъ сидя бокомъ на ослѣ (или на конѣ) одѣтомъ бѣлой тканью. Лѣвой рукой онъ поддерживалъ Евангеліе, окованное золотомъ, правою — благословлялъ народъ. «Осля» вели знатнѣйшій царскій бояринъ, два дьяка — царскій и патріаршій и конюшій старецъ. Царь придерживалъ конецъ повода у «осляти» и несъ вербу, бояринъ — середину повода, дьяки и конюшій вели «осля» подъ устцы. Стрѣлецкія дѣти устилали путь разноцвѣтными сукнами. Послѣ обхода кремлевскихъ святынь, шествіе возвращалось въ Успенскій соборъ, гдѣ совершалась литургія. По окончаніи ея патріархъ /с. 392/ благословлялъ вербу, отъ которой отрубалась вѣтвь и относилась въ алтарь. Остальныя вѣтви также отрубались и отсылались во дворецъ и раздавались духовенству, боярамъ и народу. Затѣмъ патріархъ давалъ обѣдъ царю и боярамъ. Послѣ обѣда святитель дарилъ царю, какъ бы за его трудъ веденія «осляти», — 100 золотыхъ, три сорока соболей, два куска бархату, два куска атласу (Нечволодовъ).

Время патріаршества особенно отличается попеченіемъ духовенства о бѣдныхъ. При патріаршемъ домѣ: 1) въ большіе праздники и дни поминовенія государей и святителей патріархъ раздавалъ значительную милостыню нищимъ; 2) въ день каѳедральнаго праздника Успенія Богоматери кормили при дворѣ его до 2500 человѣкъ бѣдныхъ всякаго званія; 3) при патріаршей каѳедральной церкви содержались 12 нищихъ, называвшихся богородицкими, которые получали каждый день по 35 коп.; 4) на иждивеніи патріаршаго казеннаго приказа содержались богадѣльни, находившіяся въ разныхъ частяхъ города; онѣ назывались домовыми, келейными богадѣльнями патріарха; въ 1676 г. положено было содержать патріарху въ его богадѣльняхъ 412 человѣкъ, что требовало большихъ издержекъ. Пришлось обязать епархіальныхъ архіереевъ дѣлать взносы, взамѣнъ чего отмѣнено было правило присылать царю и патріарху икону въ великіе праздники. Въ томъ же году патріархъ Іоакимъ указалъ жить нищимъ у приходскихъ церквей, а бѣдныя избушки, слишкомъ некрасивыя, сломать; на обзаведеніе на новомъ мѣстѣ выдавалось по рублю для каждаго. Въ 1681 г. царь Ѳеодоръ предлагалъ Собору пастырей учинить по всѣмъ городамъ разборъ нищимъ, и назначить безпомощной бѣднотѣ пристанище, а больнымъ больницы, лѣнивыхъ же и здоровыхъ заставлять работать. «Пастыри Церкви, прибавлялъ царь, примутъ на себя сіи распоряженія». Соборъ постановилъ: «сіе предложеніе, какъ угодное Богу и спасительное для души, утверждаемъ соборно». Во исполненіе этого постановленія, содержаніе бѣдныхъ и больныхъ, по разборѣ ихъ, въ Москвѣ осталось на попеченіи патріарха, а отъ царскаго двора нищіе получали милостыню только въ большіе праздники. Особенно отличался любовію къ нищимъ и заключеннымъ патріархъ Никонъ (Архіеп. Филаретъ).

Епархіальные архіереи, кромѣ вспоможенія патріаршему дому на бѣдныхъ, содержали ихъ при своихъ каѳедрахъ. Новгородскій митрополитъ Іовъ (1694-1716) особенно заботился о стражду/с. 393/щихъ. Онъ построилъ и содержалъ богадѣльню, три больницы, два страннопріимныхъ дома.

Въ это время пріобрѣтало значеніе христіанское наставленіе, преподаваемое въ храмахъ. «Живая проповѣдь, замолкшая на сѣверѣ въ XVI вѣкѣ, начала подавать голосъ свой съ половины XVII вѣка. Болѣе всего располагалъ къ тому примѣръ юга, гдѣ въ это время была должность проповѣдника» — пишетъ архіепископъ Филаретъ. Извѣстенъ своими проповѣдями патріархъ Никонъ. Онъ же благословилъ произносить проповѣди Епифанія Славеницкаго. Патріархи Паисій и Макарій благословили прихожанъ церкви Іоанна Богослова въ Москвѣ имѣть, по ихъ желанію, священника-проповѣдника. Виднымъ проповѣдникомъ явился воспитанникъ западныхъ русскихъ училищъ, даровитый ученикъ просвѣщеннаго и добродѣтельнаго Лазаря Барановича, Симеонъ Полоцкій. Въ 1684 г. въ Перми священникъ Орловскій написалъ поученія воскресныя и праздничныя, подражая, по его словамъ, Кириллу Транквилліону и Симеону Полоцкому. Архіеп. Филаретъ пишетъ: «Сей неученый, но съ здравымъ смысломъ, проповѣдникъ умно разсуждалъ о нуждѣ живой проповѣди. Но ему не легко обходилась проповѣдь его; невѣжи прихожане кричали: «здѣсь бывали у насъ священники добрые, но не дѣлали того, а жили попросту; откуда же этотъ вводитъ странности?». Онъ терпѣлъ, но продолжалъ свое доброе дѣло и трудился, поощренный защитой умнаго Строганова Димитрія Михайловича». Послѣдній имѣлъ большое значеніе въ этомъ краѣ.

Архіеп. Филаретъ продолжаетъ: «Скоро перестали уже считать проповѣдь странностію. Лучшимъ проповѣдникомъ и превосходнымъ жизнеописателемъ былъ святитель Димитрій Ростовскій. По мѣсту рожденія и начальнаго образованія принадлежалъ онъ Кіеву, но образованіемъ своимъ обязанъ былъ не коллегіи и Кіеву, а памятникамъ древней Россіи и своимъ дарованіямъ» — пишетъ архіеп. Филаретъ.

Даніилъ, сынъ сотника Туптало, родился въ 1651 г. въ м. Макаровѣ, Кіевской губерніи. Изъ за польской войны, разрушившей въ 1665 г. кіевскую коллегію, образованіе его закончилось классомъ словесности. Пріобрѣтенное въ коллегіи знаніе преобразовалось и развилось его исключительными дарованіями. Имѣя 18 лѣтъ, онъ принялъ постригъ, съ именемъ Димитрія, въ кіевскомъ Кирилловскомъ мон. Въ 1675 г. архіепископъ черниговскій Лазарь Барановичъ, посвятивъ его въ іеромонахи, опредѣлилъ проповѣдникомъ при каѳедральномъ соборѣ въ Черниговѣ. Два года пропо/с. 394/вѣдническаго служенія въ Черниговѣ, начатаго въ 24-хъ лѣтнемъ возрастѣ, прославили св. Димитрія. Когда онъ прибылъ на границу Литвы и Польши для поклоненія Новодворскому чудотворному образу Богоматери, его упросили быть проповѣдникомъ въ Слуцкѣ. Изъ за него возникъ даже споръ. Церковные круги и гетманъ требовали его обратно въ Малороссію. Слуцкіе православные упрашивали на время хотя подарить имъ такого проповѣдника. Побѣдили первые. Въ 1681 г. онъ былъ съ честью принятъ въ мѣстѣ пребыванія гетмана — Батуринѣ — и приглашался игуменомъ въ разные монастыри. Онъ былъ игуменомъ и Батуринскаго мон. Заботясь о душевномъ спасеніи своемъ, св. Димитрій искалъ уединенія и возможности посвятить себя научнымъ трудамъ. Просвѣщенный кіево-печерскій архимандритъ Варлаамъ (Ясинскій) предложилъ ему заняться составленіемъ Четьихъ-Миней. Въ 1684 г. онъ и приступилъ къ этому большому труду. Въ 1689 г., будучи по дѣламъ Батуринскаго мон. въ Москвѣ, онъ представилъ свой трудъ патріарху и царственнымъ особамъ. Патр. Іоакимъ одобрилъ благочестивое усердіе св. Димитрія, но высказалъ неудовольствіе, что книга напечатана безъ его разсмотрѣнія. Патріархомъ замѣчены были нѣкоторыя ошибки, вызванныя распространеннымъ въ Зап. Руси латинскимъ вліяніемъ. Святитель Димитрій во второмъ своемъ изданіи тщательно заботился объ исправленіи ошибокъ. По возвращеніи изъ Москвы, онъ продолжалъ свой трудъ. Въ 1698 г. закончилъ онъ вторую часть своего труда. Патріархъ Адріанъ почтилъ его граматой, похваливъ его работу и позднѣе. О дальнѣйшей дѣятельности св. Димитрія будетъ сказано въ слѣдующемъ отдѣлѣ.

Наилучшимъ выявленіемъ благочестія, по прежнему, считаласъ жизнь монашеская. Любовь къ иноческой жизни была еще сильна въ періодъ патріаршества, особенно въ первой половинѣ его. Патріархи сильно старались поддержать эту любовь. Имъ помогали и переживанія того времени, устремлявшія многихъ въ обители. Во время патріаршества, исключая кіевскую митрополію, воздвигнуто до 175 монастырей, и усердными строителями нѣкоторыхъ изъ нихъ были сами патріархи. Извѣстны замѣчательные монастыри патріарха Никона: Новый Іерусалимъ, Иверскій и Крестный.

Воскресенскій мон. находился ранѣе въ 53 в. отъ Москвы. Никонъ выбралъ для него мѣсто при р. Истрѣ. Онъ купилъ у боярина Баборыкина землю и с. Воскресенское, все окруженное /с. 395/ рѣкой; гористое мѣсто выровнялъ насыпью; съ трехъ сторонъ выкопалъ рвы. Вознамѣрился Никонъ устроить подобіе Іерусалимскаго храма и въ немъ гробъ Господень. Сначала сооружены были во имя Воскресенія Господня деревянная церковь съ трапезой и прочими службами. Она освящена была въ 1657 г., въ присутствіи царя Алексѣя Михайловича, который нашелъ это мѣсто прекраснымъ какъ Іерусалимъ. Никонъ, въ угодность государю, назвалъ обитель «Новымъ Іерусалимомъ», гору, съ которой послѣдній любовался видомъ, — «Елеономъ». Другія близлежащія мѣста получили именованія, сходныя съ священными мѣстностями Палестины. При посредствѣ Арсенія Суханова, получилъ Никонъ чертежи и модель гроба Господня и въ 1658 г. заложилъ величественный храмъ, который ему не удалось закончить. Онъ довершенъ былъ иждивеніемъ царя Ѳеодора и освященъ патр. Іоакимомъ въ 1685 г. Обновленіе всего зданія и сооруженіе новаго купола послѣдовало въ 1749-56 годахъ, подъ наблюденіемъ архимандрита (потомъ епископа) Амвросія Зертисъ-Каменскаго [1].

Никонъ, будучи еще отшельникомъ, при переѣздѣ изъ Анзерскаго скита на материкъ, спасенъ былъ отъ потопленія. Въ ознаменованіе сего, онъ водрузилъ крестъ въ заливѣ Бѣлаго моря, на островѣ Кіѣ. Въ 1652 г. онъ основалъ тамъ Крестный мон. Владыка Никонъ, въ бытность свою новгородскимъ митрополитомъ, обратилъ вниманіе на красоту Валдайскаго озера (мѣстность самая высокая въ Европейской Россіи) и рѣшилъ создать тамъ обитель. Въ 1653 г. на небольшомъ островкѣ освящены были деревянныя церкви: въ честь Иверской Божіей Матери и св. митрополита Филиппа. Въ 1656 г. патр. Никонъ привезъ въ обитель списокъ съ чудотворной Иверской иконы Божіей Матери, находившейся на Аѳонѣ. Въ 1654 г. по царской «великой жалованной граматѣ», село Валдай переименовано Богородицкимъ, озеро — Святымъ, монастырь названъ Иверскимъ-Святоезерскимъ.

Значительная часть вновь создававшихся монастырей основывалась въ тѣхъ областяхъ, которыя еще недавно передъ тѣмъ стали заселяться: въ Сибири, въ губерніяхъ Воронежской и Тамбовской. Въ 1699 г. основалась Саровская пустынь. На первую половину /с. 396/ сего времени приходится около 100 обителей. Во второй половинѣ, напротивъ, закрыто было нѣсколько монастырей, какъ мѣра противъ раскола. Неистовства поляковъ и шведовъ оставили въ рядѣ обителей лишь пустыя стѣны. Иногда и тѣ уничтожались. Подъ власть шведовъ попала Валаамская обитель. Польская война при царѣ Алексѣѣ истощала и богатые монастыри. Московскіе монастыри въ 1684 году вынуждены были просить у царей сколько-нибудь облегчить повинности, возлагавшіяся на ихъ вотчины въ размѣрѣ большемъ, чѣмъ на помѣщичьи и царскія: «платимъ мы съ вотчинъ всякія ваши, великихъ государей, подати противъ помѣщиковъ и вотчинниковъ, съ великою прибавкою, стрѣлецкій хлѣбъ втрое, и ямскія полоняничныя (на содержаніе плѣнныхъ) деньги вдвое, да сверхъ того ратнымъ людямъ на жалованье полуполтинныя, и полтинныя и рублевыя деньги». При такихъ обстоятельствахъ считалось за лучшее отдавать скудныя малыя обители на попеченіе каѳедръ и знаменитыхъ монастырей, тѣмъ болѣе, что расколъ сталъ искать себѣ пріюта прежде всего въ скрытыхъ уголкахъ, каковыми были бѣдные монастырьки. Тогда потребовалось церковной власти закрыть нѣкоторыя изъ скудныхъ обителей, другія же, въ цѣляхъ ближайшаго надзора, приписать къ каѳедрамъ. По тѣмъ же причинамъ осторожность стала соблюдаться въ дозволеніи открывать новые монастыри. Запрещено было постригать мужей при женахъ и женъ при мужьяхъ живыхъ (Архіеп. Филаретъ). Въ мартѣ 1694 г. послѣдовалъ указъ противъ «безмѣстныхъ» монаховъ, монахинь, поповъ и дьяконовъ, ведшихъ себя «безчинно и неискусно». Ихъ приказано «имать и приводить въ Стрѣлецкій Приказъ», откуда отсылать въ Патріаршій приказъ.

Не оскудѣвала Русская Церковь и истинными подвижниками, которыхъ и доселѣ чтитъ русскій народъ, какъ угодниковъ Божіихъ. Таковы: Галактіонъ и Іосифъ вологодскіе, Иринархъ ростовскій, Адріанъ монзенскій, Леонидъ устьнедумскій, Иринархъ соловецкій, Діонисій, архимандритъ троицкій, Никодимъ кожеезерскій, Макарій жабынскій, Елеазаръ анзерскій, Симеонъ верхотурскій, Корнилій переяславскій, юродивые Христа ради: Прокопій вятскій, Максимъ и Андрей тотемскіе и др.

Во второй половинѣ XVII в. выдающіеся іерархи возглавляли древнюю Черниговскую епархію. Тридцать пять лѣтъ — съ 1657 по 1692 гг. — занималъ каѳедру благочестивый архіепископъ (съ 1667 г.) Лазарь Барановичъ, ученый архипастырь и замѣча/с. 397/тельный администраторъ. Преемниками его были, близкіе ему, святители Ѳеодосій Углицкій, правившій съ 1692 по 1696 гг. и Іоаннъ Максимовичъ, правившій съ 1697 по 1712 г., впослѣдствіи митрополитъ тобольскій. При владыкѣ Лазарѣ, имѣвшемъ въ своемъ управленіи и Кіевскую митрополію, архимандритомъ монастырей черниговскаго Елецкаго и новгородскаго былъ Святитель Димитрій Туптало, впослѣдствіи митрополитъ ростовскій.

На XVII вѣкъ выпадаетъ главная дѣятельность Святителя Митрофана, архіепископа воронежскаго (1623-1703), въ 1682 г. поставленнаго во главѣ новой епархіи. Уроженецъ Владимірской области, онъ, ставъ въ 1663 г. инокомъ, былъ игуменомъ Яхромскаго и Троицкаго Унженскаго монастырей. Будучи архипастыремъ онъ, продолжая свои иноческіе подвиги, благоустроялъ обширную окраинную епархію, населенную разнороднымъ и безпокойнымъ людомъ. О немъ будетъ рѣчь въ дальнѣйшемъ.

Въ началѣ XVII в. заканчивала свою истинно христіанскую жизнь праведная Іуліанія Лазаревская (ум. въ 1604 г.). Прославилась она исключительною жалостливостью и щедростью въ отношеніи бѣдныхъ. Особенно проявилось это во время страшнаго голода, постигшаго московское государство въ 1601-1604 гг. Вдова зажиточнаго муромскаго дворянина Осорьина, Іуліанія, оказалась къ началу голода безъ зерна въ своихъ амбарахъ. Распродавъ все, что только могла, она покупала хлѣбъ и кормила нуждающихся. Разорившись совершенно, она отпустила дворню на волю. Тѣхъ же, кто не пожелалъ покинуть ее, она отправила собирать древесную кору и лебеду и изъ этого выпекала хлѣбъ, которымъ кормила голодныхъ. Всѣ отвѣдывавшіе этого хлѣба находили его отличнымъ. Историкъ Ключевскій замѣчательно опредѣлилъ ее: «Бѣдный былъ для нея какой-то бездонной сберегательной кружкой, куда она съ ненасытнымъ скопидомствомъ все прятала — всѣ свои сбереженія и излишки. Порою у нея въ дому не оставалось ни копѣйки отъ милостыни, и она занимала у сыновей деньги, на которыя шила зимнюю одежду для нищихъ, а сама, имѣя уже подъ 60 лѣтъ, ходила всю зиму безъ шубы».

Одинаковаго духа съ нею въ отношеніи милосердія былъ одинъ изъ замѣчательнѣйшихъ людей тогдашней Руси Ѳеодоръ Михайловичъ Ртищевъ (1625-73). Поселившись вблизи Москвы, онъ велъ отшельническую жизнь и свое имущество раздавалъ бѣднымъ. Царь Алексѣй Михайловичъ приблизилъ его къ себѣ, назначивъ постельничимъ. Благоволилъ къ нему патр. Іосифъ. На /с. 398/ мѣстѣ своего первоначальнаго поселенія (2 вер. отъ столицы), Ртищевъ построилъ Андреевскій мон., открылъ училище, гдѣ обучали греческому и славянскому языкамъ, наукамъ словеснымъ до риторики и философіи, вызванные имъ изъ Кіева монахи. Это училище въ 1685 г. было переведено въ Заиконоспасскій мон. и послужило зерномъ славяно-греко-латинской академіи. Около 1650 года Ртищевъ основалъ за городомъ гостинницу для бѣдныхъ. Во время голода въ Вологдѣ, не имѣя денегъ, продалъ свои одежды и дорогіе сосуды и на вырученныя деньги помогалъ потерпѣвшимъ. Жителямъ Арзамаса уступилъ безплатно свои лѣсныя дачи. Участвуя въ войнѣ съ Польшей, особенно заботился о раненыхъ, какъ своихъ, такъ вражескихъ. Царь сдѣлалъ его воспитателемъ сына Алексѣя, недолго жившаго. Умирая, Ртищевъ завѣщалъ отпустить слугъ на волю и не притѣснять крестьянъ.

Добрымъ и дѣятельнымъ христіаниномъ былъ выдающійся русскій дипломатъ и государственный дѣятель, ближній бояринъ Аѳанасій Ордынъ-Нащокинъ, сынъ небогатаго псковскаго помѣщика. Архіепископъ Филаретъ такъ пишетъ о немъ: «Великій политикъ и мудрый министръ, не уступавшій ни одному изъ европейскихъ, Аѳанасій Лаврентьевичъ оказалъ столько заслугъ отечеству, сколько никто другой изъ современныхъ вельможъ. Образованный не по примѣру современныхъ бояръ, онъ любилъ православную вѣру искреннею душею. Царь Алексѣй, облекая его саномъ думнаго боярина, писалъ: «пожаловали мы тебя за твои къ намъ великія службы и радѣніе, что ты, помня Бога и святыя Его заповѣди, алчныхъ кормишь, жаждущихъ поишь, нагихъ одѣваешь, странныхъ въ кровы вводишь, еще и ноги умываешь... и до ратныхъ людей ласковъ, а ворамъ не спускаешь». Царь осыпалъ его почестями; но, не прельщаясь ни славою, ни богатствомъ, Нащокинъ посвятилъ себя на служеніе Богу подъ именемъ инока Антонія. Царь Ѳеодоръ призывалъ его на служеніе отечеству. Выполнивъ порученіе государя, онъ вернулся въ Крыпецкій мон., тамъ снова укрылся въ уединенную келью, гдѣ и скончался въ 1680 году.

Устанавливая то положительное, что существовало и порой такъ ярко проявлялось въ тогдашней Руси, невозможно умолчать объ отрицательныхъ явленіяхъ того времени.

Соловьевъ видитъ ихъ прежде всего въ недостаткѣ просвѣщенія. Онъ пишетъ: «Отсутствіе пищи для духа условливало необходимо господство матеріальныхъ стремленій, матеріальныхъ взгля/с. 399/довъ. Церковь обличала эти стремленія и взгляды, требовала ихъ измѣненія. Но обличенія и требованія оказались недѣйствительными. Церковь старалась внушать, что бракъ есть таинство, къ которому надо приступать съ благоговѣніемъ, но общество смотрѣло на него другимъ взглядомъ и выражало этотъ взглядъ въ «нелѣпыхъ козлогласованіяхъ и безстудныхъ словесахъ», съ которыми провожали жениха и невѣсту въ церковь [2]. Иностранцы съ изумленіемъ описываютъ обычай мужчинамъ и женщинамъ мыться вмѣстѣ въ общественныхъ баняхъ; Церковь вооружалась и противъ него, но обычай оставался надолго; онъ всего лучше объясняетъ намъ реакцію, которая высказалась въ заключеніи женщины въ теремъ у людей знатныхъ и богатыхъ; одно явленіе необходимо вызывало другое...»!

«Благочестивый Алексѣй Михайловичъ считалъ своею обязанностію заботиться и о душевномъ спасеніи подданныхъ; онъ требовалъ отъ воеводъ, чтобъ они въ походахъ силою заставляли людей исповѣдываться; понятно, что онъ долженъ былъ требовать этого отъ мирныхъ гражданъ», — продолжаетъ Соловьевъ. «Въ 1659 году было разослано по Приказамъ повелѣніе: дьякамъ, подъячимъ и дѣтямъ боярскимъ и всякаго чина людямъ говѣть на Страстной недѣлѣ. Въ слѣдующемъ году указъ: списки людей неговѣющихъ присылать въ Монастырскій Приказъ, и такимъ ослушникамъ указъ будетъ съ опалою, безъ всякой пощады. Въ томъ же году приказано въ Филипповъ постъ всѣмъ поститься и въ церковь ходить каждый день. Еще въ началѣ царствованія изданъ былъ указъ: въ воскресный день и господскіе праздники не работать никому, въ субботу прекращать работы, какъ заблаговѣстятъ къ вечерни. Не работать; — но что же дѣлать? Правительство, которое брало на себя родительскія обязанности въ отношеніи къ подданнымъ — дѣтямъ, запретило цѣлый рядъ увеселеній и повсемѣстныхъ суевѣрныхъ обычаевъ... Если не послушаются, бить батогами; домры, струны, гудки, гусли и хари искать и жечь... Угрозы были не на бумагѣ только: въ 1669 году великій государь указалъ стольника князя Григорія Оболенскаго послать въ тюрьму за то, что у него въ воскресенье на дворѣ его люди и крестьяне работали черную работу, да онъ же, князь Григорій, говорилъ скверныя слова...».

Благочестіе у нѣкоторыхъ выражалось въ строгомъ соблюденіи внѣшней обрядности, безъ пониманія ея духовнаго значенія.

/с. 400/ Въ совершеніи богослуженія допускались неисправности и неблагочинія. По свидѣтельству одной граматы патріарха Іоасафа I, въ самой Москвѣ въ приходскихъ церквахъ служба совершалась со всякимъ небреженіемъ, наскоро, голосовъ въ 5-6. Служащіе и молящіеся стояли за ней безъ вниманія, разговаривали и смѣялись. По церкви шумѣли ребята, бродили съ блюдами сборщики, дурачились лже-юродивые, пищали, ползая, калѣки и нищіе. Для многихъ участіе въ богослуженіи заключалось въ одномъ присутствіи на немъ, не заботясь о вниманіи къ нему. На безпорядкахъ въ богослуженіи останавливался Соборъ 1667 г. Онъ обратилъ вниманіе на то, что въ церквахъ каждый чествовалъ только свою икону, которую помѣщалъ въ церкви, одной ей ставилъ свѣчи и ей только молился, что неискусные люди «своя си иконы боги именовали, чесо ради явствуется не знати единства Божія, паче же многобожіе непщевати» (Знаменскій).

Вслѣдствіе этого русскимъ людямъ, сталкивавшимся съ иновѣрами иностранцами, наплывъ которыхъ значительно усилился съ конца XVI в., трудно было защищать въ спорахъ съ ними свое обрядовое благочестіе. Отдѣльные бояре, служилые и торговые люди, подъ вліяніемъ иноземцевъ, начинали и сами смѣяться надъ иконами, постами и пр. Доходило даже до полнаго отступничества отъ Церкви и родины. При Годуновѣ нѣсколько молодыхъ людей послано было для науки за границу. Соблазнъ западной цивилизаціи подѣйствовалъ на нихъ такъ сильно, что они не вернулись назадъ. Въ Смутное время яркимъ примѣромъ церковнаго и русскаго отступничества явилъ князь Иванъ Хворостининъ, за это два раза заточавшійся въ монастырь. Извѣстное вольнодумное движеніе XVI в., выразившееся въ тогдашнихъ ересяхъ, проявлялось и въ XVII в.

Патріархъ Филаретъ, въ цѣляхъ поддержанія православной старины, прибѣгалъ къ строгимъ мѣрамъ въ отношеніи католиковъ и протестантовъ. Патріархъ Никонъ истреблялъ у бояръ нѣмецкіе органы, ливреи для слугъ, картины, отбиралъ иконы западнаго образца. Подвергалось преслѣдованію брадобритіе; за употребленіе табака рѣзали носы. Но одновременно усиливался вызовъ иностранцевъ на царскую службу. Въ самомъ дворцѣ царя завелись нѣмецкая музыка, картины, часы, зеркала, кареты и другія заморскія диковинки. Появились тамъ же театръ и придворная школа комедіантовъ. Не довольствовались нѣкоторые круги духовнымъ образованіемъ только, желая дополнять его свѣтскимъ. При царѣ /с. 401/ Алексѣѣ одинъ изъ воспріявшихъ новыя начала, молодой Ордынъ-Нащокинъ, бѣжалъ за границу, но, правда, потомъ вернулся. Другой же — Котошихинъ такъ и остался въ Швеціи и тамъ писалъ критическія вещи о Россіи.

Приходилось духовнымъ и свѣтскимъ властямъ бороться съ остатками язычества и суевѣрія. Примѣчательно то, что волхвовъ призывалъ къ себѣ Годуновъ. При немъ въ присягѣ имѣлось такое мѣсто: «надъ государемъ царемъ и надъ царицею и надъ ихъ дѣтьми въ ѣдѣ, питьѣ и платьѣ и ни въ чемъ другомъ лиха никакого не учинить, зелья лихого и коренья не давать, слѣду не вынимать, по вѣтру лиха не насылать». Обвиненія въ чародѣйствѣ и порчѣ стояли на первомъ мѣстѣ въ дѣлахъ о неудавшихся царскихъ невѣстахъ царя Михаила — Хлоповой и царя Алексѣя — боярышнѣ Всеволжской. Опасеніе порчи въ царскомъ семействѣ было развито до крайности и возбуждало строгіе розыски при дворѣ при всякой болѣзни царицы или царскихъ дѣтей, не испортилъ ли ихъ кто. Уложеніе царя Алексѣя назначило за колдовство наказаніе кнутомъ или сожженіе на кострѣ. Въ царствованіе Ѳеодора Алексѣевича враги ближайшаго сподвижника его отца, образованнаго боярина Артамона Матвѣева, обвинили послѣдняго въ колдовствѣ; онъ былъ сосланъ въ Пустозерскъ. Къ колдовству прибѣгалъ ближайшій совѣтникъ царевны Софіи, кн. Василій Голицынъ, просвѣщеннѣйшій государственный дѣятель того времени. Въ самомъ концѣ XVII в. имѣли мѣсто жестокіе двухлѣтніе розыски надъ колдунами, заподозрѣнными въ намѣреніи извести царя Петра съ его матерью. На ряду съ кудесниками и волхвами много вреда приносили разныя ханжи, лицемѣрные святоши и лжепророки, умѣвшіе завоевывать довѣріе многихъ. Противъ нихъ возставалъ Соборъ 1667 г. Проявлялось иногда волхвованіе священными предметами. Допускалась нѣкоторыми передѣлка христіанскихъ молитвъ въ заговоры и заговоровъ въ молитвы. При придаваніи огромнаго значенія обряду, его часто не одушевляли внутреннимъ благочестіемъ. Порою онъ держался только привычкой. Къ требамъ нѣкоторые прибѣгали только въ исключительныхъ случаяхъ жизни. Множество обличеній исходило отъ пастырей церкви на то, что пасомые не исповѣдывались и не ходили въ храмъ по десяткамъ годовъ. Часто отчуждались отъ исполненія религіозныхъ обязанностей разнаго вида служилые люди, пріучившіеся на своей службѣ къ извѣстнаго рода безшабашному разгулу (Знаменскій).

/с. 402/ Страшная жизнь Разина, наводившаго во второй половинѣ XVII в., со своими бандами, ужасъ на громадномъ пространствѣ средняго и нижняго Поволжья, показываетъ, какія крайности могли уживаться въ душахъ отдѣльныхъ русскихъ людей того времени.

Повѣствованіе о немъ Соловьевъ начинаетъ такъ: «Былъ въ Донскомъ Войскѣ извѣстный, ловкій, Степанъ Тимоѳеевичъ Разинъ; былъ онъ росту средняго, крѣпкаго сложенія, лѣтъ около сорока. Весною 1661 года войско посылало его къ Калмыкамъ уговаривать ихъ быть заодно съ Донцами, служить государю на Крымскаго хана. Возвратясь отъ Калмыковъ, осенью того же года Степанъ Тимоѳеевичъ явился въ Москву; онъ отправлялся на богомолье въ Соловецкій монастырь. Такое благочестіе не было диковиною между казаками: «за многія войсковыя службы, за кровь и раны» пожалованъ былъ имъ въ Шацкомъ уѣздѣ Чернѣевъ монастырь; казаки его строили, многіе вклады давали, а старики и раненые постригались въ немъ». Далѣе Соловьевъ пишетъ: «Мы уже видѣли, что это былъ за человѣкъ Разинъ, — весною сходитъ онъ въ посольствѣ къ Калмыкамъ, а осенью готовъ уже идти на богомолье на противоположный край свѣта, къ Соловецкимъ чудотворцамъ: «много было бито, граблено, надо душу спасти!» Воротился Разинъ съ богомолья на Донъ; на Дону тѣсно, точно въ клѣткѣ, а искателей зипуновъ, голутьбы накопилось множество. Всѣ они и русскіе казаки, и хохлачи, говорили, что имъ идти на Волгу воровать, а на Дону жить имъ не-у-чего...». Разинъ принялъ начальство надъ голутвенными и съ ними выбрался на Волгу. При первомъ же нападеніи на караванъ, грабя входившій въ составъ его патріаршій стругъ, «старинный соловецкій богомолецъ», отмѣчаетъ Соловьевъ, «самъ переломилъ руку у монаха патріаршескаго». Разбойничалъ онъ въ Персіи, пропущенъ былъ испуганными воеводами черезъ Астрахань, весной 1670 г. захватилъ съ голутвенными власть въ Черкаскѣ; занялъ Царицынъ, звѣрствовалъ тамъ. «Стенька укрѣпилъ Царицынъ, созвалъ кругъ и объявилъ свой широкій замыселъ: идти вверхъ по Волгѣ подъ государевы города, выводить воеводъ, или идти къ Москвѣ противъ бояръ. Казаки закричали въ отвѣтъ, что полагаются на слово своего батюшки атамана» — пишетъ Соловьевъ. Опасаясь оставлять у себя въ тылу воеводъ, онъ въ іюнѣ подошелъ къ Астрахани.

Астраханскую каѳедру занималъ владыка Іосифъ. Родился онъ въ 1597 г.; въ молодости принялъ монашество въ астрахан/с. 403/скомъ Троицкомъ мон., былъ въ немъ архимандритомъ, въ 1659 г. посвященъ въ архіепископы, въ 1667 г. возведенъ въ санъ митрополита. Имя его упоминалось въ связи съ дѣломъ патр. Никона. Соловьсвъ пишетъ: «13 іюня ночью караульные стрѣльцы увидали, какъ надъ всею Астраханью отворилось небо и просыпались изъ него на городъ точно печныя искры. Стрѣльцы побѣжали въ соборъ и разсказали объ этомъ митрополиту Іосифу. Тотъ долго плакалъ и, возвратившись въ келью отъ заутрени, говорилъ: «Изліялся съ небеси фіалъ гнѣва Божія!» Іосифъ имѣлъ право не ждать ничего добраго отъ казаковъ, зная ихъ очень хорошо. Онъ былъ родомъ Астраханецъ; восьми лѣтъ онъ былъ свидѣтелемъ неистовствъ, которыя позволяли себѣ казаки Заруцкаго въ Астрахани, какъ безчестили архіепископа Ѳеодосія за то, что называлъ ихъ ворами; какъ перебили всѣхъ его дворовыхъ, разграбили домъ, самого посадили въ Троицкомъ монастырѣ въ каменную тюрьму. Іосифъ на самомъ себѣ носилъ тяжелый знакъ памяти отъ этого страшнаго времени: голова его постоянно тряслась отъ удара, нанесеннаго ему казаками». Митрополитъ, по просьбѣ воеводы кн. Ивана Прозоровскаго, далъ ему келейныя и монастырскія деньги для задабриванія ненадежныхъ стрѣльцовъ. 24 іюня Разинъ ворвался въ городъ. Владыка успѣлъ пріобщить Св. Таинъ Прозоровскаго, раненаго въ животъ. Искали защиты въ храмѣ тѣ, которымъ нечего было ждать добра отъ вора. Борьба шла около церкви, ожесточившись особенно послѣ появленія самого Разина. Воевода сброшенъ былъ съ раската [3]. «Другихъ несчастныхъ», пишетъ Соловьевъ, «не удостоили такого почета: ихъ сѣкли мечами и бердышами передъ соборною церковію; кровь текла ручьемъ мимо церкви до приказной палаты; трупы бросали безъ разбору въ Троицкомъ монастырѣ въ братскую могилу; подлѣ могилы стоялъ монахъ и считалъ, — начелъ 441». Митрополита Разинъ не тронулъ. Сначала не покушался на него и казакъ Васька Усъ, оставленный замѣстителемъ себѣ Стенькой, двинувшимся вверхъ по Волгѣ. Только въ концѣ 1670 г. кн. Юрій Барятинскій наноситъ сильное пораженіе мятежникамъ, въ серединѣ же апрѣля 1671 г. старые казаки схватили на Дону, въ Кагальницкомъ, Разина, и 6 іюня онъ былъ четвертованъ въ Москвѣ.

Въ Астрахани продолжалъ держаться Васька Усъ. Съ нимъ боролся митр. Іосифъ, призывавшій жителей, согласно полученной имъ царской граматѣ, перехватать воровъ. «Кого намъ /с. 404/ хватать и сажать въ тюрьму», закричали въ отвѣтъ: «мы всѣ воры; возьмите его, митрополита, и посадите въ тюрьму или въ каменную будку; счастье твое, что пристигла Святая Недѣля, а то мы бы тебѣ дали память!» Прошло Ѳомино воскресенье. 11 мая 1671 г. владыка былъ за проскомидіей въ соборѣ, когда воры пришли звать его себѣ въ кругъ. Онъ облачился и велѣлъ благовѣстить въ большой колоколъ, чтобъ собирались священники идти на кругъ. Войдя на кругъ съ крестомъ въ рукѣ, Іосифъ спросилъ Уса: «Зачѣмъ вы меня призвали, воры и клятвопреступники?». Одинъ изъ казаковъ отвѣтилъ: «Присланъ я отъ войска съ рѣчами, что ты воровски переписываешься съ Терекомъ и Дономъ, и по твоему письму Терекъ и Донъ отложились отъ насъ». — «Я съ ними не переписывался», отвѣчалъ Іосифъ, «а хотя бы и переписывался, такъ вѣдь это не съ Крымомъ и не съ Литвою; я и вамъ говорю, чтобъ и вы отъ воровства отстали и великому государю вины свои принесли». Воры озлобились, часть ихъ направилась къ владыкѣ снять облаченіе. Возмутился донской казакъ Миронъ, который закричалъ: «Что вы, братцы, на такой великій санъ хотите руки поднять? — намъ къ такому великому сану и прикоснуться нельзя». Его схватили и убили. Воры потребовали отъ священниковъ разоблачить митрополита. Іосифъ самъ снялъ съ себя митру, панагію и, обратившись къ протодіакону, сказалъ: «Что же ты сталъ, не разоблачаешь? уже пришелъ часъ мой!» Тотъ, въ ужасѣ, снялъ омофоръ, саккосъ. Тутъ казаки выбили все духовенство изъ круга, крича: «До васъ дѣла нѣтъ!» и повели владыку пытать на пороховой дворъ. Его положили на огонь и допрашивали. Святитель не отвѣчалъ ни слова, только творилъ молитву и проклиналъ палача. Послѣ пытки его повели на казнь, на раскатъ. Проходя мимо тѣла Мирона, Іосифъ осѣнилъ его и поклонился. Его положили на краю раската и столкнули. Соловьевъ такъ заключаетъ это страшное описаніе: «Это были самые отчаянные воры, которые работали на раскатѣ, — Алешка Грузинкинъ съ немногими товарищами. Самая дѣятельность поддерживала ихъ ожесточеніе, ихъ опьяненіе. Но съ другимъ чувствомъ стояло большинство воровъ внизу подлѣ раската; ихъ страхъ увеличивался все болѣе и болѣе съ приближеніемъ дѣла къ развязкѣ, и когда наконецъ тѣло Іосифа ударилось объ землю, казакамъ послышался страшный стукъ: они обомлѣли и минутъ съ двадцать стояли въ глубокомъ молчаніи, повѣся головы. Потомъ опохмелились пыткою и казнью воеводы князя Семена Львова».

Примѣчанія:
[1] Длина храма внутри 50 саженъ, ширина 20, окружность 173 сажени. Въ храмѣ 29 придѣловъ. Въ придѣлѣ всѣхъ Святыхъ погребенъ патр. Никонъ. Внутри гробъ Господень точная копія Іерусалимскаго. Зимній храмъ въ честь Рождества Христова съ Виѳлеемской пещерой. Подъ Голгоѳской горой устроена церковь, въ которую ведетъ ходъ въ 33 ступени — число земныхъ лѣтъ Спасителя.
[2] Постановленіе Собора 1666 года.
[3] Валъ или укрѣпленіе города.

Источникъ: Н. Тальбергъ. Исторія Русской Церкви. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1959. — С. 387-404.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.