Церковный календарь
Новости


2018-11-19 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Ди Пи въ Канадѣ (1975)
2018-11-19 / russportal
Архіеп. Никонъ. Видѣнія Св. Руси на просторахъ Канады (1975)
2018-11-19 / russportal
"Почему правосл. христ. нельзя быть экуменистомъ". 5-е основаніе (1992)
2018-11-19 / russportal
"Почему правосл. христ. нельзя быть экуменистомъ". 4-е основаніе (1992)
2018-11-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ I-й, Ч. 2-я, Гл. 2-я (1922)
2018-11-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ I-й, Ч. 2-я, Гл. 1-я (1922)
2018-11-18 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 114-й (1899)
2018-11-18 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 113-й (1899)
2018-11-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Признаки Христовой Церкви (1976)
2018-11-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. О важности догмата о Церкви (1976)
2018-11-18 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 8-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-18 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 7-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Докладъ Архіерейскому Сѵноду РПЦЗ (1996)
2018-11-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Психіатрія и исповѣдь (1996)
2018-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 49-я (1922)
2018-11-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 48-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 19 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 21.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)

Николай Дмитріевичъ Тальбергъ (1886-1967), русскій духовный писатель, публицистъ, историкъ, вѣрное чадо РПЦЗ. Родился 10 (23) іюля 1886 г. въ мѣст. Коростышевъ ок. Кіева. Окончилъ въ 1907 г. Императорское училище правовѣдѣнія въ С.-Петербургѣ. Поступилъ на службу въ Министерство внутреннихъ дѣлъ, гдѣ по мѣрѣ силъ стоялъ на стражѣ православной монархіи и боролся съ революціоннымъ движеніемъ. Послѣ переворота 1917 г. — участникъ подпольнаго монархическаго движенія въ Россіи и на Украинѣ. Съ 1920 г. въ эмиграціи. Жилъ въ Берлинѣ, Парижѣ и Бѣлградѣ, а съ 1950 г. — въ США. Одинъ изъ лидеровъ Высшаго монархическаго совѣта, участникъ Второго Всезарубежнаго Собора 1938 г. Защищалъ монархическія и строго православныя идеи въ журналахъ «Двуглавый орелъ», «Отечество», «Россія», «Русская жизнь», «Православный Путь», «Православная Русь» и др. Ведущій церковный историкъ русскаго зарубежья. Съ 1950 г. преподавалъ русскую церковную и гражданскую исторію въ семинаріи при Свято-Троицкомъ монастырѣ въ г. Джорданвилль. Скончался 16 (29) мая 1967 г. въ Нью-Іоркѣ. Похороненъ на кладбищѣ Свято-Троицкаго монастыря (Jordanville, USA). Основные труды: «Возбудители раскола» (Парижъ, 1927), «Церковный Расколъ» (Парижъ, 1927), «Святая Русь» (Парижъ, 1929), «Пространный мѣсяцесловъ русскихъ святыхъ» (Jordanville, 1951), «Покаянный подвигъ Александра Благословеннаго» (1951), «Въ свѣтѣ исторической правды» (1952), «Къ 500-лѣтію паденія Второго Рима» (1953), «Полвѣка архипастырскаго служенія» (1956), «Императоръ Николай I-й» (1956), «Скорбный юбилей» (1956), «Мужъ вѣрности и разума» (1957), «Исторія Русской Церкви» (1959), «Отечественная быль» (1960), «Царская Россія и восточные патріархи» (1961), «Императоръ Николай I-й въ свѣтѣ исторической правды» (1961), «Исторія Христіанской Церкви» (1964), «Къ 40-лѣтію пагубнаго евлогіанскаго раскола» (1966).

Сочиненія Н. Д. Тальберга

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)
ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЦЕРКВИ.

Часть четвертая.
Патріаршество.

Западно-Русская Церковь.

Въ концѣ XVI в. іезуиты пріобрѣли большое вліяніе въ Рѣчи Посполитой. Польскимъ королемъ былъ избранъ королевичъ Сигизмундъ Ваза, сынъ шведскаго короля Іоанна III. Король Сигизмундъ III былъ ревностнымъ католикомъ и сильно сочувствовалъ іезуитамъ, подчиняясь ихъ вліянію. Послѣдніе же въ это время обратили особенно вниманіе на Восточное или Русское исповѣданіе.

Іезуиты поняли, какъ трудно провести обращеніе православныхъ прямо въ католичество и рѣшили добиться уніи. Они стали усердно хвалить православную Церковь и жалѣть объ ея дурномъ состояніи. Православнымъ панамъ они указывали на хлопское положеніе и крайнее невѣжество ихъ духовенства. Духовенству говорили о раздражавшей его зависимости отъ мірянъ и самостоя/с. 471/тельномъ положеніи католическаго духовенства. Народомъ они пренебрегали, ошибочно расчитывая на его безгласіе. Именно простой народъ и въ городахъ и въ деревняхъ твердо стоялъ за свою православную отеческую вѣру и не хотѣлъ слышать о вѣрѣ латинской. Въ духѣ этой пропаганды, съ развитіемъ этихъ мыслей написано было Скаргою сочиненіе «О единствѣ церкви и о Греческомъ отъ сего единства отступленіи» (изд. 1577). Унія, заключалъ онъ, должна уничтожить всѣ непорядки, а для нея православнымъ нужно только принять ученіе римской церкви и признать главенство папы — обряды можно имъ оставить по-прежнему.

Соловьевъ пишетъ: «Мы видѣли уже, что во второй половинѣ XVI вѣка, Западно-Русская Церковь находилась далеко не въ завидномъ положеніи. Правительство, принадлежавшее къ другому исповѣданію, по меньшей мѣрѣ равнодушное, не могло быть внимательно къ ея интересамъ, любило кормить ея хлѣбомъ своихъ, а не ея служителей, отдавать не только правосл. монастыри, но и цѣлыя епархіи въ управленіе людямъ, не чувствовавшимъ никакого внутренняго призванія къ подобнымъ должностямъ, изъ желанія наградить не заслуги, оказанныя церкви, но заслуги, оказанныя государству только. Такіе пастыри не могли укрѣплять паству къ вѣрѣ и нравственности: отсюда ослабленіе дисциплины церковной, ослабленіе нравственности низшаго духовенства, упадокъ просвѣщенія. Но если государство становилось во враждебныя отношенія къ Западно-русской Церкви, отказывалось ее поддерживать, то этимъ самымъ вызывало къ дѣятельности начало общественное. Что Скарга считалъ бѣдствіемъ для Русской Церкви — именно вмѣшательство свѣтскихъ людей въ дѣла церковныя, то было необходимо и спасительно для нея; правительство не заботилось о Церкви, архіерейство ослабѣвало, — общество должно было принять къ сердцу высшій интересъ свой и обнаружить сильное вліяніе на дѣла церковныя. Но какія же средства имѣло Западно-русское общество къ обнаруженію этого вліянія, какія силы были въ немъ, какія соединенія силъ, союзы? Западно-русское общество, въ описываемое время, представляетъ намъ сильную аристократію, богатые, могущественные роды; изъ нихъ нѣкоторые вели свое происхожденіе отъ Рюрика и Гедимина; отъ нихъ, особенно вначалѣ, Русская Церковь и народность получили сильную помощь; мы уже видѣли дѣятельность князя Константина Острожскаго, видѣли также, какую помощь Русской Церкви въ борьбѣ съ католицизмомъ оказалъ московскій выходецъ князь Курб/с. 472/скій съ товарищами. Но потомъ аристократія западно-русская начала ослабѣвать въ стремленіи своемъ поддерживать Русскую вѣру и народность; средоточіе ея дѣятельности было не на Руси, а въ коронѣ Польской, при Дворѣ, въ сенатѣ; аристократія русская составляла часть аристократіи польской и стремилась приравняться къ цѣлому; интересы русскіе были для нея интересами провинціальными, и потому она скоро охладѣваетъ къ нимъ, какъ ниже стоящимъ; старики еще крѣпко держались родной старины; но молодые, выхваченные изъ родной старинной обстановки, воспитаніемъ, браками, службой, легко отвыкали отъ своего. Но если знатные паны, оказавшіе вначалѣ такъ много помощи Русской вѣрѣ и народности, ослабѣли впослѣдствіи, то не слабѣло среднее сословіе, городовое народонаселеніе, благодаря крѣпкимъ частнымъ союзамъ, среди него образовавшимся, благодаря знаменитымъ братствамъ. Мы видѣли, что братства, или братчины, общія всѣмъ областямъ русскимъ, какъ восточнымъ, такъ и западнымъ, пріобрѣли особенное значеніе въ общинахъ болѣе самостоятельныхъ и развитыхъ, слѣдовательно имѣли большее значеніе въ Новгородѣ и Псковѣ, чѣмъ въ городахъ низовыхъ, имѣли большое значеніе въ городахъ Западной Литовской Россіи, гдѣ старыя общинныя формы получили точнѣйшее опредѣленіе и окрѣпленіе благодаря Магдебургскому праву, гдѣ цеховое устройство особенно содѣйствовало развитію братчинъ, или братствъ».

«Кромѣ этой крѣпкой основы для общей дружной дѣятельности — развитія общиннаго быта и братствъ, — городовое сословіе, мѣщанство и потому могло сильнѣе бороться за вѣру и народность, что сфера его была тѣснѣе, чѣмъ у аристократіи; сильнѣе, были у мѣщанъ мѣстныя провинціальныя привязанности, ибо не забудемъ, что русскія привязанности были привязанностями провинціальными въ Рѣчи Посполитой польской; понятно, слѣдовательно, почему мѣщанскія братства, коренившіяся на цеховомъ устройствѣ, явились средоточіемъ, къ которому стягивалась и шляхта во время борьбы за вѣру; за братства, за эти крѣпкіе союзы, выработанные городовымъ бытомъ Западной Россіи, всего сильнѣе запнулись іезуиты съ своей уніей».

Предложеніе Скарги пало на хорошо подготовленную почву. Даже такіе защитники Православія, какъ кн. Острожскій и его друзья, внимательно отнеслись къ основной мысли Скарги о желательности возсоединенія восточной и западной Церквей при обѣщаемомъ уравненіи въ правахъ православныхъ съ католиками, но, конечно, допуская такое соединеніе на основѣ вѣрности истин/с. 473/ному ученію Вселенской Церкви. Сочувствовали такому предложенію и нѣкоторые тогдашніе епископы, которые давно завидывали положенію католическаго духовенства. Послѣднее, подчиненное папѣ, мало испытывало зависимости отъ властей и занимало почетное положеніе въ государствѣ. Высшее же духовенство приравнивалось къ знатнымъ вельможамъ и занимало мѣста въ сенатѣ. О всемъ этомъ русскіе архіереи, какъ главы презираемой и униженной по законамъ Рѣчи Посполитой «хлопской» вѣры, не могли и мечтать. Съ другой стороны, ихъ крайне тяготила зависимость отъ городскихъ общинъ и братствъ. Многіе епископы принадлежали къ высшему сословію и зависимость отъ простого народа была имъ особенно обидна. Король Стефанъ Баторій въ этомъ отношеніи очень помогъ іезуитамъ, назначая на православныя епископіи и настоятельства людей, подходящихъ къ принятію уніи. Онъ выбиралъ ихъ изъ пановъ, не приготовленныхъ къ духовному служенію и желавшихъ попользоваться церковными имѣніями. Въ епископы попадали лица недостойныя, даже двоеженцы и женатые.

Недолгое пребываніе въ Западной Руси патріарховъ антіохійскаго Іоакима и константинопольскаго Іереміи, принеся извѣстную пользу, вмѣстѣ съ тѣмъ осложнило положеніе расширеніемъ правъ братствъ и нѣкоторыми неудачными назначеніями. Въ 1586 г. патр. Іоакимъ, будучи по пути въ Москву во Лвовѣ, далъ грамату тамошнему братству. Утвердивъ обычныя правила братствъ о братскихъ сходкахъ и взносахъ, о выборѣ старостъ, о наблюденіи братьевъ за поведеніемъ другъ друга, о братскомъ судѣ и взаимной помощи въ нуждахъ, патріархъ, кромѣ того, далъ братству право обличать противныхъ закону Христа, отлучать ихъ отъ Церкви, обличать самихъ епископовъ, какъ враговъ истины, если они будутъ вести себя незаконно. Въ ряду другихъ братствъ Львовское объявлено было старѣйшимъ. Братство, поощренное патріархомъ, завело у себя типографію и школу и своимъ вліяніемъ на церковныя дѣла сильно стѣснило власть мѣстнаго епископа.

Н. Чистовичъ пишетъ: «Львовскимъ епископомъ былъ въ это время Гедеонъ Балабанъ, получившій каѳедру какъ бы по наслѣдству отъ своего отца, Арсенія Балабана, человѣкъ молодой, пылкій и своенравный, не привыкшій ни подчиняться кому-либо, ни обуздывать своего своеволія. Посѣщеніе Іоакима не могло быть ему пріятно, а предпочтеніе ему братства, съ порученіемъ наблюдать за его поведеніемъ, не могло, конечно, послужить къ миру между епископомъ и братствомъ и, естественно, могло возбудить /с. 474/ его какъ противъ этого патріарха, такъ и противъ цареградскаго, именемъ котораго Іоакимъ дѣйствовалъ. Спустя нѣсколько недѣль послѣ этого, въ слѣдующую же Пасху, изъ за одного церковнаго обычая произошло столкновеніе между епископомъ и братствомъ. Епископъ предалъ ослушниковъ своей власти анаѳемѣ. Миръ возстановился между ними, но не надолго. Взаимныя непріятности возобновились въ слѣдующемъ году. Патріархъ Іеремія принялъ сторону братства и пригрозилъ епископу отлученіемъ. Гедеонъ не выдержалъ, сблизился съ латинскимъ львовскимъ епископомъ и обѣщалъ ему принять унію» («Очеркъ исторіи Западно-Русской Церкви», ч. II).

Въ 1588 г. проѣздомъ въ Москву и въ 1589 г. на обратномъ пути Западную Русь посѣтилъ константинопольскій патр. Іеремія. Знаменскій пишетъ: «Іеремія засталъ православную церковь въ польскихъ владѣніяхъ въ самомъ печальномъ состояніи. Духовное значеніе и сила ея іерархіи были подорваны въ конецъ. Самъ митрополитъ кіевскій Онисифоръ былъ двоеженецъ. Епископы — перемышльскій Михаилъ Копыстенскій, холмскій — Діонисій Збируйскій и пинскій — Леонтій Пельчинскій были женаты, послѣдніе двое и на епископствѣ жили съ женами. Будучи по происхожденію панами, архіереи и на епархіяхъ жили, какъ паны, въ замкахъ, окруживъ себя вооруженными слугами и пушками, дѣлали наѣзды на чужія земли и дрались между собою; епархіи были для нихъ чѣмъ-то въ родѣ вотчинъ, съ которыхъ они получали доходы, нисколько не заботясь о церковныхъ дѣлахъ. Виднѣе всѣхъ епископовъ былъ луцкій Кириллъ Терлецкій, родомъ дворянинъ, образованный, ловкій и дѣятельный человѣкъ, но всего менѣе достойный быть православнымъ епископомъ; сосѣди его по землямъ не разъ жаловались суду на его буйство и наѣзды, сопровождавшіеся даже убійствами. Въ дѣлѣ устроенія церкви и укрѣпленія ея въ борьбѣ съ врагами на такихъ іерарховъ, конечно, нечего было надѣяться, и патріархъ естественно долженъ былъ предпочесть ихъ содѣйствію содѣйствіе мірянъ. Онъ еще болѣе усилилъ львовское братство, давъ ему новыя права: печатать всякія книги, руководить всѣмъ образованіемъ во Львовѣ, избирать и удалять отъ должности своихъ священниковъ. Іеремія убѣждалъ православныхъ заводить и другія братства. Кромѣ львовскаго братства, онъ утвердилъ своимъ благословеніемъ и грамотою еще Троицкое братство въ Вильнѣ, которое тоже завело у себя школу и типографію».

/с. 475/ Представленіе о митр. Онисифорѣ можно получить, ознакомившись съ грамотой, отправленной ему въ 1588 г. съ сейма галицкими дворянами. Приводимъ выдержку изъ нея: «Во время вашего пастырства вдоволь всякаго зла въ законѣ нашемъ сталось, насилія святыни, замыканье Св. Тайнъ, запечатаніе церквей святыхъ, запрещеніе звонить, выволакиваніе отъ престола изъ церквей Божіихъ поповъ, какъ злодѣевъ, запрещеніе мірскимъ людямъ молиться въ церквахъ: такихъ насилій не дѣлается и подъ поганскими царями, и все это дѣлается въ пастырствѣ вашей милости. Но этого мало: рубятъ кресты святые, захватываютъ колокола въ замокъ, отдаютъ ихъ въ распоряженіе жидамъ; а ваша милость листы свои открытые противъ церкви Божіей жидамъ на помогу даешь. Изъ церквей дѣлаютъ костелы іезуитскіе; имѣнія, церкви Божіей данныя, теперь къ костеламъ привернуты. Въ монастыряхъ честныхъ, вмѣсто игуменовъ и братіи игумены съ женами и дѣтьми живутъ, церквами святыми владѣютъ; изъ большихъ крестовъ маленькіе дѣлаютъ; что было дано къ Божіей чести и хвалѣ, изъ того святотатство сдѣлано: изъ вещей церковныхъ дѣлаютъ себѣ пояса, ложки и сосуды, изъ ризъ саяны, изъ эпитрахилей брамы. Но что еще хуже: ваша милость поставляешь одинъ епископовъ безъ свидѣтелей и безъ насъ, братьи своей, что и правила запрещаютъ, вслѣдствіе чего негодные люди становятся епископами и на столицахъ съ женами своими живутъ безъ всякаго стыда и дѣтей родятъ. И другихъ, и другихъ бѣдъ великихъ и нестроенія множество!..».

Патр. Іеремія отстранилъ Онисифора и, по представленію мірянъ, поставилъ въ митрополиты архимандрита Вознесенскаго минскаго мон. Михаила Рагозу. При посвященіи Михаила патріархъ, обращаясь къ знати, сказалъ: «Если онъ достоинъ, то по вашему глаголу буди достоинъ, если же не достоинъ, а вы его достойнымъ выставляете, то я чистъ, вы узрите». Соловьевъ поясняетъ: «Изъ этихъ словъ ясно видно все значеніе мірскихъ людей при избраніи Рагозы, причемъ патріархъ выдѣлилъ совершенно свою волю, мірскіе люди представили ему незначительнаго, ему вовсе неизвѣстнаго архимандрита, и патріархъ уступилъ ихъ желанію, снявши съ себя всю отвѣтственность. Вглядываясь внимательнѣе въ характеръ и поведеніе Рагозы, можно понять, почему выборъ мірскихъ людей палъ на него: въ новомъ митрополитѣ кіевскіе люди искали именно такого пастыря, который не былъ бы похожъ на тогдашнихъ западно-русскихъ епископовъ, непохожихъ вообще на епископовъ. Михаилъ былъ человѣкъ благочестивый, скромный, /с. 476/ сравнительно безукоризненной нравственности, далекій отъ дѣлъ насилія; но, къ сожалѣнію, съ этими достоинствами частнаго человѣка, монаха и епископа, Михаилъ не соединилъ другихъ достоинствъ, необходимыхъ для Западно-Русской Церкви въ то бурное время: не соединилъ твердости и энергіи, былъ слабъ, боязливъ, вслѣдствіе чего долженъ былъ играть такую жалкую, двоедушную роль во время дѣла объ уніи».

Въ это время особенно выдвигается луцкій епископъ Кириллъ Терлецкій. До принятія духовнаго сана, онъ занимался въ судебныхъ учрежденіяхъ. Пріобрѣтенный имъ тогда опытъ использывался имъ впослѣдствіи. Въ 1572 г. онъ принялъ постригъ и черезъ нѣкоторое время поставленъ епископомъ туровскимъ и пинскимъ. Затѣмъ онъ добился назначенія на луцкую каѳедру, самую богатую въ западной Руси. Проявились его корыстолюбіе и безнравственный образъ жизни. Чистовичъ приводитъ отзывъ о немъ современниковъ: «Кириллъ бо лукавъ аки бѣсъ». Нѣкоторое время онъ пользовался поддержкой кн. К. К. Острожскаго, потомъ измѣнившаго свое къ нему отношеніе. Сумѣлъ Кириллъ расположить къ себѣ патр. Іеремію, посвятившаго его въ санъ экзарха и подчинившаго ему, какъ своему намѣстнику, всѣхъ прочихъ епископовъ. Этимъ нанесены были обиды митр. Михаилу и другимъ епископамъ. Назначеніе это принесло только вредъ. Непонятно для чего патріархъ присвоилъ владимірскому епископу званіе прототронія или первопрестольника, т. е. старѣйшаго предъ прочими епископами послѣ митрополита, тогда какъ до этого старшими послѣ послѣдняго считались епископы полоцкіе.

Чистовичъ пишетъ: «Патріархъ пробылъ въ литовской митрополіи до половины ноября 1589 г. Все это время пребыванія его здѣсь наполнено интригами однихъ епископовъ противъ другихъ, и патріархъ соглашалъ ихъ тѣмъ, что раздавалъ имъ титулы и отличія, внося этимъ новые поводы къ распрямъ между ними. Но замѣчательно, что патріархъ, принявшій два раза гостепріимство у иновѣрца Замойскаго, какъ будто не показалъ никакого вниманія къ православной знаменитости края — князю Острожскому. По крайней мѣрѣ не видно по памятникамъ, чтобы они даже видѣлись въ бытность патріарха въ литовской митрополіи. Со стороны патріарха это былъ одинъ изъ многихъ невѣрныхъ шаговъ, которые имѣли вредныя послѣдствія».

По указанію патр. Іереміи митр. Михаилъ созвалъ въ 1590 г. въ Брестѣ-литовскомъ соборъ для пресѣченія нестроеній и безпорядковъ въ Церкви. Соборъ выразилъ желаніе навести порядокъ. /с. 477/ Одобрено было учрежденіе братствъ, школъ, типографій, госпиталей. Говорилось о поднятіи церковнаго учительства. Постановлено было принести королю жалобы на обиды и притѣсненія православнымъ отъ католическихъ пановъ и чиновниковъ. Вынесенныя на немъ рѣшенія не устранили безпорядковъ. Все болѣе обострялась во Львовѣ борьба еп. Гедеона Балабана съ братствомъ, поддерживаемомъ патріархомъ, грозившимъ владыкѣ лишеніемъ каѳедры и сана. Большія непріятности отъ властей испытывалъ еп. Кириллъ Терлецкій. Староста луцкій, Александръ Семашко, сдѣлавшійся изъ православныхъ католикомъ, наложилъ подать на соборную церковь, въ Страстную субботу и въ Свѣтлое Воскресеніе не допускалъ въ ней богослуженій, «между тѣмъ какъ пьяный Семашко въ притворахъ соборной церкви», пишетъ Соловьевъ, «заводилъ танцы и игры, и приказалъ гайдукамъ своимъ стрѣлять въ куполъ и въ крестъ церковный». Такое безправіе подтолкнуло Терлецкаго, искавшаго, къ тому же, выгодъ и положенія, использовать средство, давно указанное іезуитами — унію.

Въ 1591 г. снова былъ созванъ соборъ въ Брестѣ. Вскорѣ по открытіи его еп. Кириллъ, игравшій главную роль, представилъ королю грамату отъ 24 іюня, подписанную еще епископами: Гедеономъ, пинскимъ Леонтіемъ и холмскимъ Діонисіемъ, о готовности ихъ принять унію. Сигизмундъ III, въ отвѣтъ на это заявленіе, написалъ 18 марта 1592 г. «привилей королевскій», обѣщая за себя и за своихъ преемниковъ полную цѣлость богослуженій и разныя льготы и вольности всякому, кто принялъ бы унію. Сначала дѣло это оставалось въ тайнѣ.

Вскорѣ выдвигается Ипатій Поцѣй, или Потѣй. Въ міру Адамъ, онъ выросъ въ русской православной семьѣ. Образованіе было имъ получено въ кальвинской школѣ князя Радзивилла, потомъ въ краковской академіи. Онъ сдѣлался кальвинистомъ, но потомъ крайности литовскихъ антитринитаріевъ побудили его въ 1574 г. стать снова православнымъ. Онъ занялъ должность королевскаго секретаря и женился на дочери православнаго волынскаго князя Головни-Острожецкаго. Въ 1589 г. онъ былъ назначенъ на видную должность каштеляна брестскаго. Въ качествѣ такового онъ присутствовалъ на соборѣ 1590 г. Онъ заслужилъ расположеніе кн. К. К. Острожскаго, приходясь ему родственникомъ. Похвальный отзывъ о немъ дало патр. Іереміи львовское братство. Постепенно, подъ вліяніемъ іезуитовъ, онъ началъ склоняться къ уніи. Въ 1594 г. онъ овдовѣлъ, принялъ монашество и назначенъ былъ епископомъ владимірскимъ и брестскимъ.

/с. 478/ Насколько успѣшно шла работа іезуитовъ, показываетъ обращеніе кн. К. К. Острожскаго къ Поцѣю. 21 іюня 1593 г. онъ, упоминая о своихъ бесѣдахъ съ «легатомъ папы Римскаго, Поссевиномъ», высказывалъ намѣреніе, направляясь въ страны, «недалеко отъ которыхъ живетъ папа», хлопотать тамъ «о соединеніи церквей, если бы было на то произволеніе Божіе». Поцѣю же онъ совѣтовалъ, по согласіи съ прочими іерархами, отправиться «къ великому князю московскому» для ознакомленія его и духовенства о томъ «какое гоненіе, преслѣдованіе, поруганіе и уничиженіе народъ здѣшній Русскій въ порядкахъ, канонахъ и церемоніяхъ церковныхъ терпитъ; просить ихъ, какъ единовѣрцевъ, стараться о томъ, чтобы больше Церковь Христова такой смуты, а народъ Русскій такого гоненія и ослабленія не терпѣли». Далѣе Острожскій писалъ: «Усердно прошу вашу милость, какъ ласковаго господина и пріятеля, особенно же теплаго тщателя въ любви вѣры Христовой, стараться изо всѣхъ силъ на соборѣ, чтобы положить начало если не соединенію, то, по крайней мѣрѣ, улучшенію жизни народной». При этомъ письмѣ князь приложилъ и собственноручныя статьи, на которыхъ онъ желалъ бы уніи. Главныя изъ нихъ гласили: «1) Оставаться намъ вполнѣ при всѣхъ обрядахъ, какіе Церковь Восточная держитъ. 2) Чтобы паны Римляне церквей нашихъ и имуществъ на свои костелы не брали... 4) Чтобы духовенство наше въ такомъ же почетѣ было, какъ ихъ; чтобы митрополиты и владыки въ радѣ и на сеймикахъ мѣсто имѣли, хотя и не всѣ. 5) Нужно переслаться съ патріархами, чтобъ и они склонились къ уніи, чтобъ намъ единымъ сердцемъ и едиными устами Господа Бога хвалить. Нужно послать къ Московскому и къ Волохамъ, чтобы согласиться съ ними вмѣстѣ на унію; всего лучше, по моему мнѣнію, въ Москву послать отца епископа Владимірскаго, а къ Волохамъ — Львовскаго...».

Соловьевъ, приводя эти данныя, пишетъ: «Практическій смыслъ Потѣя и Терлецкаго долженъ былъ внушить имъ, что требованія князя неисполнимы; что Церковь Восточная Греческая и Восточно-Русская, или Московская, не признаютъ папу главою своею, а безъ этого унія невозможна; что попустому, слѣдовательно, будетъ ѣхать и въ Москву и къ Волохамъ; что дѣло не можетъ рѣшиться путемъ сборовъ, но только рѣшительнымъ шагомъ со стороны нѣсколькихъ вліятельныхъ лицъ, которые своимъ примѣромъ могутъ увлечь народъ, наскучившій тяжелымъ положеніемъ Церкви».

/с. 479/ Первымъ началъ дѣйствовать Терлецкій. Онъ 21 мая 1594 г. явился въ урядъ Луцкій и представилъ письменное заявленіе, что соединеніе съ Римомъ состоялось и что король отправляетъ его и Поцѣя въ Римъ засвидѣтельствовать предъ папой о покорности ему русскихъ епископовъ. 2 дек. въ Брестѣ составленъ былъ, какъ-бы отъ лица всей церкви, актъ о принятіи уніи. Подписали его Терлецкій и Поцѣй. Митрополитъ колебался. Терлецкому удалось собрать въ г. Соколъ епископовъ — львовскаго, перемышльскаго и холмскаго и получить ихъ согласіе на унію. Гедеонъ созвалъ 28 янв. 1595 г. соборъ во Львовѣ, на которомъ духовенство львовской и другихъ епархій и даже греческіе епископы и архимандриты, бывшіе на соборѣ, подписали унію. Наконецъ на нее согласился и митрополитъ, прося Терлецкаго держать имя его въ тайнѣ. Терлецкій сперва одинъ, а потомъ вмѣстѣ съ Поцѣемъ, отправились къ королю въ Краковъ (Чистовичъ).

Митр. Михаилъ хитрилъ, стараясь до послѣдней крайности, не выявлять себя полностью. 1 янв. 1595 г. онъ писалъ ревнителю православія, члену Виленскаго братства Ѳедору Скумину-Тышкевичу, воеводѣ новгородскому о попыткахъ епископовъ привлечь его къ уніи, прося прислать ему свое мнѣніе. «...Я же самъ собою до этого дѣла и не думаю приступать, боясь для Церкви нашей подступу и прелести». Наибольшую рѣшительность проявилъ Терлецкій. Онъ съѣздилъ къ королю и привезъ отъ него грамату отъ 18 февр. на имя Поцѣя. Сигизмундъ выражалъ удовольствіе по поводу желанія соединиться съ римской церковью и совѣтовалъ поскорѣе приводить къ концу это дѣло. Скуминъ, съ которымъ продолжалъ переписываться митр. Михаилъ, мягко, но опредѣленно высказалъ ему свое несочувствіе. Рѣшительнымъ было выступленіе кн. Константина Острожскаго, узнавшаго изъ письма Поцѣя отъ 16 іюня о намѣченномъ подчиненіи папѣ. 24 іюня онъ обратился къ православнымъ съ грознымъ для епископовъ посланіемъ. Онъ писалъ, что «теперь злохитрыми кознями вселукаваго дьявола самые главные истинной вѣры нашей начальники, славою свѣта сего прельстившись и тьмою сластолюбія помрачившись, мнимые пастыри наши, митрополитъ съ епископами, въ волковъ претворившись, Святой Восточной Церкви отвергшись, святѣйшихъ патріарховъ, пастырей и учителей нашихъ вселенскихъ отступили, къ западнымъ приложились, только еще кожею лицемѣрія своего, какъ овчиною, закрывая въ себѣ внутренняго волка, не открываются, тайно согласившись другъ съ другомъ окаянные, какъ христопродавецъ Іуда съ Жидами, умыслили /с. 480/ всѣхъ благочестивыхъ съ собою въ погибель вринуть, какъ самыя пагубныя и скрытныя писаніи ихъ объявляютъ... Вмѣсто того, чтобъ быть свѣтомъ міру, они сдѣлались тьмою и соблазномъ для всѣхъ. Если Татары, Жиды, Армяне и другіе въ нашемъ государствѣ хранятъ свою вѣру нерушимо, то не съ большимъ ли правомъ должны сохранить свою вѣру мы, истинные христіане, если только всѣ будемъ въ соединеніи и заодно стоять будемъ? А я, какъ до сихъ поръ служилъ Восточной Церкви трудомъ и имѣніемъ своимъ въ размноженіи священныхъ книгъ и въ прочихъ благочестивыхъ вещахъ, такъ и до конца всѣми моими силами на пользу братій моихъ служить обѣщаю».

Неожиданнымъ оказалось выступленіе владыки львовскаго. Чистовичъ пишетъ: «Въ то время, когда эти два отщепенца (Терлецкій и Поцѣй) такъ настойчиво вели дѣло уніи, въ расположеніи Гедеона произошла важная и рѣшительная перемѣна. Были-ль поводомъ къ этому его честолюбіе и независимость характера, или побужденія болѣе высокаго порядка, но онъ отдѣлился отъ вожаковъ уніи, и это имѣло громадныя послѣдствія для православной церкви, примиряющія съ его памятью. Какъ только онъ сталъ на этотъ путь, то первою заботою его было примириться съ братствомъ. Къ чести его, онъ первый подалъ руку, и соглашеніе состоялось при содѣйствіи князя Острожскаго». Онъ внесъ 1 іюля въ городскія книги протестъ противъ уніи и заявилъ, что Терлецкій предательски воспользовался бланкетами, которые онъ, вмѣстѣ съ другими епископами, далъ для внесенія жалобы къ королю на претерпѣваемыя ими притѣсненія, а тотъ написалъ на этихъ бланкахъ постановленія, противныя вѣрѣ, правамъ и вольностямъ русскихъ людей.

Противъ уніи выступило львовское братство, его поддержало виленское. Учитель братской школы Стефанъ Зизаній, перешедшій изъ Львова въ Вильну, изобличалъ епископовъ-предателей и унію. Лѣтописецъ писалъ: «Великую войну велъ съ Римлянами Зизаній не только на ратушахъ и при рынкѣ по дорогамъ, но и посрединѣ церкви святой». Виленскіе жители считали единственнымъ выходомъ созывъ православнаго собора, на которомъ міряне съѣхались бы съ епископами. Они просили кн. Острожскаго возбудить ходатайство объ этомъ передъ королемъ. Послѣдній же отдалъ пограничнымъ старостамъ приказъ не пропускать въ Литву патріаршихъ пословъ. Въ тотъ же день — 28 іюня 1595 г. — Сигизмундъ написалъ къ кн. Острожскому, увѣщевая его не препятствовать дѣлу уніи, колеблющемуся же митрополиту Михаилу /с. 481/ послалъ похвальную поощрительную грамату, убѣждая его не оглядываться ни на что, не опасаясь угрозъ ни отъ кого, и доводить до конца свое предпріятіе. Вслѣдъ затѣмъ король выдалъ грамату, въ которой обезпечивалъ митрополита и епископовъ уніатовъ отъ проклятій патріаршескихъ и утверждалъ за ними тѣ права, которыя имѣло и латинское духовенство. Обѣщалъ король выдать универсалы и мандаты противъ всѣхъ, кто будетъ противиться уніи.

Лукавилъ Поцѣй, просившій 23 авг. кн. Острожскаго уговорить короля послать ихъ въ Римъ только послѣ собора. Отрицался отъ намѣренія поддаться римской церкви митр. Михаилъ, писавшій объ этомъ 19 авг. Скумину. Митрополитъ еще 1 сент. объявлялъ въ окружномъ посланіи духовенству, что не мыслилъ и не хочетъ мыслить объ отступленіи отъ своего исповѣданія, о презрѣніи рукоположенія патріаршаго. Онъ писалъ: «Стойте твердо при своей Восточной Церкви, не позволяйте себѣ колебаться какъ тростинка вѣтромъ бурливымъ, а я обѣщаю при вашихъ милостяхъ до смерти своей стоять». Сигизмундъ же 24 сент. объявилъ всенародно о соединеніи Церкви Восточной съ Западною и выражалъ желаніе, чтобы всѣ, отвергавшіе прежде унію, послѣдовали за своими пастырями. Объявилъ онъ и объ отправленіи русскихъ епископовъ въ Римъ.

Соловьевъ пишетъ: «Эти епископы, Терлецкій и Потѣй, выѣхали изъ Кракова въ концѣ сентября и пріѣхали въ Римъ въ ноябрѣ. На третій день они приняты были папою Климентомъ VIII въ частной аудіенціи, и подали письмо отъ короля и нѣкоторыхъ сенаторовъ. «Папа — такъ писали они сами — принялъ насъ, какъ ласковый отецъ дѣтокъ своихъ, съ несказанною любовію и милостію. Мы живемъ недалеко отъ замка его святости, во дворцѣ, искусно украшенномъ обоями и снабженномъ всѣмъ нужнымъ. Съѣстные припасы отпускаются намъ, по милости папы, въ изобиліи; мы жили шесть недѣль въ Римѣ, но его святость все еще не хотѣлъ дать намъ торжественной аудіенціи, говоря: «Отдохните хорошенько послѣ дороги». Наконецъ, вслѣдствіе нашихъ настоятельныхъ просьбъ, намъ назначена была аудіенція 23 декабря, въ большой залѣ, называемой Константиновою, въ которой папа принимаетъ наивысшихъ духовныхъ особъ. Здѣсь его святость изволилъ засѣдать во всемъ своемъ святительскомъ маестатѣ и при немъ весь сенатъ, кардиналы, арцибискупы и бискупы; особо сидѣли послы Французскаго короля и другихъ государей; /с. 482/ по обѣимъ сторонамъ залы сидѣли высшіе сановники, сенаторы и великое множество пановъ духовныхъ, князей римскихъ и шляхты. Когда мы были введены въ это собраніе, то, поцѣловавъ ноги его святости, отдали епископскую грамату». Папа, по прочтеніи ему перевода граматы, изъявилъ благодарность за возсоединеніе и, по словамъ Поцѣя, «обѣщалъ намъ сохранить всѣ наши церковные обряды неприкосновенными и утвердить ихъ на вѣки».

21 января 1596 г. папа утвердилъ особую «конституцію», которая гласила: «Мы, настоящимъ нашимъ постановленіемъ принимаемъ досточтимыхъ братьевъ, Михаила архіепископа-митрополита и проч. епископовъ русскихъ со всѣмъ ихъ клиромъ и народомъ русскимъ, живущимъ во владѣніяхъ польскаго короля, въ лоно католической церкви, какъ нашихъ членовъ во Христѣ. И во свидѣтельство такой любви къ нимъ, по апостольскому благоволенію, дозволяемъ имъ и разрѣшаемъ всѣ священные обряды и церемоніи, какіе употребляютъ они при совершеніи божественныхъ службъ и святѣйшей литургіи, также при совершеніи прочихъ таинствъ и другихъ священнодѣйствій, если только эти обряды не противорѣчатъ истинѣ и ученію католической вѣры и не препятствуютъ общенію съ римской церковью, — позволяемъ и разрѣшаемъ, несмотря ни на какія другія противоположныя постановленія и распоряженія апостольскаго престола».

А. В. Карташевъ, приводя этотъ документъ въ трудѣ своемъ «Очерки по Исторіи Русской Церкви», отмѣчаетъ, что изъ подчеркнутыхъ мѣстъ этого и другихъ документовъ, относящихся къ тогдашнему признанію папской власти прибывшими въ Римъ православными іерархами вытекаетъ обязательство ихъ подчиниться доктринальной чисткѣ и въ догматической и въ обрядовой областяхъ. «Вопросъ лишь въ тактикѣ, наступитъ ли чистка рѣзко вызывающе, или будетъ отсрочена. Делегаты русскаго епископата подчинились этой программѣ принципіальной латинизаціи вопреки обѣщаніямъ и обязательствамъ предъ своими наивными собратіями епископами, оставшимися на мѣстахъ».

Далѣе Карташевъ пишетъ: «Такимъ образомъ путь секретовъ и обмана народа доведенъ былъ до конца. Тайные делегаты тайной уніи тайно отъ всѣхъ приняли не только Флорентійскую унію, но и Тридентскую вѣру, т. е. полную римо-католическую вѣру. Принципіально измѣнили своей вѣрѣ, перешли догматически въ латинство. У себя въ Литвѣ пропагандно вдалбливалось въ сознаніе народа, что вся старая вѣра и всѣ обряды сохранены полностью /с. 483/ и лишь добавлено къ нимъ одно признаніе главенства папы. Такъ унію въ субъективной несознательности и приняли первыя и послѣдующія поколѣнія народа, обращеннаго въ уніатовъ. Надо поставить въ заслугу нашему историку, митр. Макарію, что онъ извлекъ изъ архивныхъ матерьяловъ и привелъ въ систему ту связь событій, которая для любого безпристрастнаго читателя вскрываетъ во всемъ этомъ процессѣ удавшееся въ довольно широкомъ размѣрѣ вовлеченіе народной массы въ процессъ романизаціи и латинизаціи». —

«Но въ то время», пишетъ Соловьевъ, «какъ Потѣй и Терлецкій цѣловали ноги у папы и въ Римѣ торжествовали возсоединеніе Русской Церкви, выбивая медаль съ надписью Ruthenis rесерtіs, — въ это время виленское бѣлое духовенство писало Скумину: «Такъ какъ люди православія греческаго уразумѣли, что митрополитъ и епископы подкапываютъ нашу вѣру и въ неволю ее отдаютъ безъ вѣдома своихъ старшихъ и насъ меньшихъ, всего духовенства, безъ вѣдома насъ, нашихъ милостивыхъ пановъ, и всѣхъ православныхъ христіанъ, сами вчетверомъ или впятеромъ все дѣло дѣлаютъ, то мы, все духовенство Греческаго православія, протестовали передъ Богомъ и всѣмъ народомъ христіанскимъ, что мы о такомъ отступленіи отъ своихъ старшихъ патріарховъ не мыслили, не знали и не соглашались на него». Въ началѣ 1596 года депутаты православнаго дворянства, получившіе указанія на провинціальныхъ сеймикахъ, и кн. Острожскій объявили королю, сенату и всему сейму, что не будутъ признавать власти уніатскихъ епископовъ. 29 мая король издалъ манифестъ православнымъ. Сообщивъ о своемъ желаніи «чтобы подданные наши Греческой вѣры приведены были въ первоначальное и древнее единство со вселенскою Римскою Церковію, подъ послушаніе одному духовному пастырю», король объявилъ: «Епископы не привезли изъ Рима ничего новаго и спасенію вашему противнаго, никакихъ перемѣнъ въ вашихъ древнихъ церковныхъ обрядахъ: всѣ догматы и обряды вашей Православной Церкви сохранены неприкосновенно, согласно съ постановленіями Святыхъ Апостольскихъ Соборовъ и съ древнимъ ученіемъ Святыхъ Отцовъ Греческихъ, которыхъ имена вы славите и праздники празднуете». Въ томъ же манифестѣ Сигизмундъ приказывалъ митрополиту Михаилу созвать соборъ въ Брестѣ, на которомъ Поцѣй и Терлецкій должны были разсказать о своей поѣздкѣ въ Римъ. Присутствовать на соборѣ дозволялось только католикамъ и православнымъ.

/с. 484/ Виленское братство открыто вело борьбу противъ готовившейся уніи. Стефанъ Зизаній въ 1596 г. издалъ Слово (казанье) Св. Кирилла, патріарха Іерусалимскаго объ антихристѣ; изъ этого сочиненія выходило, что время антихристово есть время уніи. Король велѣлъ митрополиту судить братчиковъ, какъ нарушителей его воли и изгнать ихъ изъ Троицкаго монастыря. Послѣ отвѣта митр. Михаила объ анаѳематствованіи имъ Стефана Зизанія и двухъ священниковъ, послѣдовало распоряженіе Сигизмунда объ ихъ арестѣ. Братчики подали жалобу въ виленскій трибунальскій судъ, который призналъ права православныхъ. Тогда король отнялъ у Братства свой привилей, изгнавъ изъ монастыря Стефана и его сподвижниковъ.

Источникъ: Н. Тальбергъ. Исторія Русской Церкви. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1959. — С. 470-484.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.