Церковный календарь
Новости


2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Православное Догмат. Богословіе митр. Макарія (1976)
2018-12-11 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Свт. Тихонъ Задонскій, еп. Воронежскій (1976)
2018-12-10 / russportal
Лактанцій. Книга о смерти гонителей Христовой Церкви (1833)
2018-12-10 / russportal
Евсевій, еп. Кесарійскій. Книга о палестинскихъ мученикахъ (1849)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинное христіанство есть несеніе креста (1975)
2018-12-09 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Сознаемъ ли мы себя православными? (1975)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душѣ обрѣсти Бога (1895)
2018-12-08 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, что не должно соблазнять ближняго (1895)
2018-12-07 / russportal
Тихонія Африканца Книга о семи правилахъ для нахожд. смысла Св. Писанія (1891)
2018-12-07 / russportal
Архим. Антоній. О правилахъ Тихонія и ихъ значеніи для совр. экзегетики (1891)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 16-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-06 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 15-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (26-30) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2018-12-05 / russportal
Духовныя бесѣды (21-25) преп. Макарія Египетскаго (1904)
2018-12-04 / russportal
Прот. М. Хитровъ. Слово на Введеніе во храмъ Пресв. Богородицы (1898)
2018-12-04 / russportal
Слово въ день Введенія во храмъ Пресвятой Богородицы (1866)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 11 декабря 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 30.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)

Николай Дмитріевичъ Тальбергъ (1886-1967), русскій духовный писатель, публицистъ, историкъ, вѣрное чадо РПЦЗ. Родился 10 (23) іюля 1886 г. въ мѣст. Коростышевъ ок. Кіева. Окончилъ въ 1907 г. Императорское училище правовѣдѣнія въ С.-Петербургѣ. Поступилъ на службу въ Министерство внутреннихъ дѣлъ, гдѣ по мѣрѣ силъ стоялъ на стражѣ православной монархіи и боролся съ революціоннымъ движеніемъ. Послѣ переворота 1917 г. — участникъ подпольнаго монархическаго движенія въ Россіи и на Украинѣ. Съ 1920 г. въ эмиграціи. Жилъ въ Берлинѣ, Парижѣ и Бѣлградѣ, а съ 1950 г. — въ США. Одинъ изъ лидеровъ Высшаго монархическаго совѣта, участникъ Второго Всезарубежнаго Собора 1938 г. Защищалъ монархическія и строго православныя идеи въ журналахъ «Двуглавый орелъ», «Отечество», «Россія», «Русская жизнь», «Православный Путь», «Православная Русь» и др. Ведущій церковный историкъ русскаго зарубежья. Съ 1950 г. преподавалъ русскую церковную и гражданскую исторію въ семинаріи при Свято-Троицкомъ монастырѣ въ г. Джорданвилль. Скончался 16 (29) мая 1967 г. въ Нью-Іоркѣ. Похороненъ на кладбищѣ Свято-Троицкаго монастыря (Jordanville, USA). Основные труды: «Возбудители раскола» (Парижъ, 1927), «Церковный Расколъ» (Парижъ, 1927), «Святая Русь» (Парижъ, 1929), «Пространный мѣсяцесловъ русскихъ святыхъ» (Jordanville, 1951), «Покаянный подвигъ Александра Благословеннаго» (1951), «Въ свѣтѣ исторической правды» (1952), «Къ 500-лѣтію паденія Второго Рима» (1953), «Полвѣка архипастырскаго служенія» (1956), «Императоръ Николай I-й» (1956), «Скорбный юбилей» (1956), «Мужъ вѣрности и разума» (1957), «Исторія Русской Церкви» (1959), «Отечественная быль» (1960), «Царская Россія и восточные патріархи» (1961), «Императоръ Николай I-й въ свѣтѣ исторической правды» (1961), «Исторія Христіанской Церкви» (1964), «Къ 40-лѣтію пагубнаго евлогіанскаго раскола» (1966).

Сочиненія Н. Д. Тальберга

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)
ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЦЕРКВИ.

Часть шестая.
Расцвѣтъ церковной жизни.

Монастыри. Подвижники.

Императоръ Александръ I, какъ и его отецъ, относился къ монашеству благосклонно, въ особенности въ послѣдніе годы своего царствованія, когда онъ посѣщалъ монастыри и схимниковъ. Особенно извѣстно посѣщеніе имп. Александромъ Валаамской обители въ августѣ 1819 г. Государь рѣдко отказывалъ монастырямъ въ просьбѣ о пособіяхъ. Многія обители успѣли при немъ поправиться послѣ разгрома ихъ во второй половинѣ XVIII в. и обстроиться почти заново. Весьма важное значеніе для матеріальнаго обезпеченія монастырей имѣло дозволеніе имъ — въ 1805 и 1810 годахъ — пріобрѣтать съ Высочайшаго разрѣшенія въ собственность незаселенныя земли.

Въ царствованіе имп. Николая I положеніе монастырей еще улучшилось. Въ 1835 и 1838 гг. обителямъ на содержаніе ихъ положено было отвести земельные и лѣсные участки отъ 50 до 150 десятинъ изъ казенныхъ земель и дачъ. Вслѣдствіе этихъ отводовъ, а также покупокъ и пожертвованій многіе монастыри успѣли обзавестись довольно значительными земельными владѣніями. Въ 1842 г. графиня Анна Орлова, почитательница архим. Фотія, пожертвовала по 5000 р. на 340 монастырей. Кромѣ того она особо обогащала монастыри Юрьевскій, Соловецкій и Почаевскій. Были и другіе крупные благотворители. Съ 1859 г., какъ указывалось, помогало монастырямъ особое общество.

Въ 1802 г. былъ возстановленъ по просьбѣ вологодскихъ гражданъ древній Спасо-Каменный мон., закрытый въ 1775 г. послѣ /с. 889/ сильнаго пожара. Въ 1803 г. въ Черниговской епархіи открытъ Максаковскій мон., упраздненный въ 1788 г.; онъ переданъ былъ единовѣрцамъ. Какъ упоминалось (стр. 623) возстановлены были и другія обители.

Въ 1828 г. былъ возстановленъ Успенскій Дивногорскій мон. въ Воронежской епархіи, закрытый въ 1786 г. Въ 1844 г. былъ возстановленъ, по просьбѣ благочестивой Т. Б. Потемкиной, Успенскій Святогорскій мон. въ Харьковской епархіи, основанный въ XV в. и упраздненный въ 1787 г. Въ 1850 г. возстановлена была древняя Нило-Сорская пустынь въ новгородской епархіи, едва не закрытая въ 1786 г. и остававшаяся приписной къ Кирилло-Бѣлозерскому мон. Въ 1884 г. былъ возстановленъ древній Межигорскій мон., обращенный въ 1894 г. въ женскій.

Имп. Николай I въ 1833 г. вызвалъ къ себѣ игумена Игнатія, пользовавшагося его покровительствомъ во время обученія въ Николаевскомъ инженерномъ училищѣ. «Ты мнѣ нравишься, какъ и прежде» сказалъ онъ ему «ты у меня въ долгу за воспитаніе, которое я тебѣ далъ, и за мою любовь къ тебѣ; ты не хотѣлъ служить мнѣ тамъ, гдѣ я предполагалъ тебя поставить, а избралъ путь по своему произволу; уплати же мнѣ на немъ долгъ твой. Я тебѣ даю Сергіеву пустынь, хочу, чтобы ты жилъ въ ней и сдѣлалъ изъ нея монастырь, который въ глазахъ столицы былъ бы образцомъ монастырей». Пустынь была основана въ 1734 г. въ 17 верстахъ отъ Петербурга. Въ ней находилась чудотворная икона преп. Сергія Радонежскаго.

Дворянинъ вологодской губ., Димитрій Брянчаниновъ, род. въ 1807 г.; онъ, по окончаніи училища, три года прослужилъ офицеромъ и по болѣзни вышелъ въ отставку. Съ дѣтства глубоко религіозный, онъ давно стремился къ иночеству. Первыми мѣстами его подвиговъ были Александро-Свирскій мон., Площанская и Оптина пустыни. Въ 1831 г. Димитрій принялъ постригъ съ именемъ Игнатія и рукоположенъ въ іеромонахи. Въ 1832 г. онъ былъ назначенъ строителемъ Пельшемскаго Лопотова мон. въ вологодской епархіи, гдѣ, за возобновленіе и благоустройство его, возведенъ вскорѣ въ санъ игумена. Государь не ошибся въ своемъ выборѣ. Архим. Игнатій, управляя почти 24 года Сергіевой пустынью, много потрудился для устройства обители, возведенной потомъ въ первоклассную. Имъ воздвигнуты три храма и нѣсколько строеній. По его же почину, по обѣимъ сторонамъ строившагося при немъ Троицкаго собора, на такъ называемомъ поясѣ, изображены всѣ святые, прославленные Россійскою Церковью, начиная съ княгини /с. 890/ Ольги и кончая святителями Иннокентіемъ, Митрофаномъ и Тихономъ. Съ 1838 г. архим. Игнатій состоялъ благочиннымъ всѣхъ монастырей с.-петербургской епархіи. Въ 1857 г. онъ былъ хиротонисанъ во епископа кавказскаго и черноморскаго. Съ большимъ вниманіемъ относился епископъ Игнатій къ духовенству и особенно къ нравственному воспитанію духовнаго юношества въ училищѣ и семинаріи. Въ 1861 г. онъ, по разстроенному здоровью, уволенъ на покой и до кончины своей въ 1867 г. жилъ въ Николо-Бабаевскомъ мон., Костромской епархіи.

«Краса русскаго православнаго иночества, онъ былъ дѣятельнымъ учителемъ монаховъ не только въ своихъ аскетически-богословскихъ сочиненіяхъ», пишетъ К. Здравомысловъ, «но и во всей жизни своей представлялъ дивную картину самоотверженія, борьбы человѣка со страстями, скорбями, болѣзнями, картину жизни строго иноческой, аскетической. Живя на покоѣ, преосвященный Игнатій, занимался составленіемъ аскетическихъ сочиненій, пересмотромъ и приготовленіемъ къ печати статей, писанныхъ имъ въ разное время. Сочиненія его: «Аскетическіе опыты», «Аскетическая проповѣдь», «Приношеніе современному монашеству — правила наружнаго поведенія для новоначальныхъ иноковъ и совѣты относительно иноческаго душевнаго дѣланія», «Отечникъ», «Слово о смерти» и др. выдержали нѣсколько изданій» («Прав. Бог. Энц.»).

Преемникомъ еп. Игнатія въ Сергіевой пустыни былъ архим. Игнатій. Онъ родился въ 1811 г. въ деревнѣ Шишкинѣ, ярославской губ., служилъ у купцовъ въ С.-Петербургѣ. Встрѣча съ архим. Игнатіемъ побудила Ивана Малышева уйти въ 1833 г. въ его обитель. Архим. Игнатій, обнаруживъ у него выдающійся художественный талантъ, отправилъ юнаго послушника учиться живописи въ Академіи Художествъ. Впослѣдствіи имъ былъ расписанъ почти весь иконостасъ и написаны другіе образа въ монастырскомъ Троицкомъ соборѣ, сооруженіе котораго происходило подъ его непосредственнымъ наблюденіемъ. Въ 1858 г. онъ былъ посвященъ въ архимандриты и назначенъ настоятелемъ пустыни. Въ 1859 г. состоялось освященіе собора. Былъ онъ нѣкоторое время благочиннымъ монастырей петербургской епархіи. Архим. Игнатій пользовался исключительнымъ уваженіемъ и расположеніемъ имп. Александра III, императрицъ Александры Ѳеодоровны и Маріи Александровны. Помощниками въ духовномъ окормленіи братіи были родные его братья, отцы Платонъ и Макарій. Архим. Игнатій велъ подвижническую жизнь, обладалъ даромъ прозор/с. 891/ливости; духовно близокъ былъ съ о. Іоанномъ Кронштадтскимъ, напутствовавшимъ его при переходѣ въ 1898 г. въ вѣчность. При разсмотрѣніи проектовъ построенія храма Воскресенія на крови въ Петербургѣ былъ одобренъ Академіей и утвержденъ имп. Александромъ III проектъ архим. Игнатія.

Современникомъ владыки Игнатія былъ епископъ Ѳеофанъ, изъ своего позднѣйшаго затвора въ Вышенской обители поддерживавшій тысячи людей въ ихъ духовной жизни, обличавшій пороки и предвѣщавшій опасности, грозящія Россіи. Сынъ сельскаго священника Орловской епархіи, Георгій Говоровъ, родился въ 1815 г. Обучался онъ въ кіевской академіи, принявъ постригъ еще до окончанія курса. Окончивъ курсъ магистромъ, онъ послѣдовательно былъ исп. должность ректора кіево-софійскихъ дух. училищъ, ректоромъ новгородской семинаріи, профессоромъ и помощникомъ инспектора петербургской академіи. Былъ онъ затѣмъ членомъ духовной миссіи въ Іерусалимѣ, ректоромъ олонецкой семинаріи, настоятелемъ посольской церкви въ Константинополѣ, ректоромъ петербургской академіи, съ порученіемъ наблюдать за преподаваніемъ Закона Божія въ свѣтскихъ учебныхъ заведеніяхъ столицы. Въ 1859 г. архим. Ѳеофанъ былъ поставленъ епископомъ тамбовскимъ, въ 1863 г. переведенъ во Владиміръ. Владыка много ѣздилъ по епархіи, всѣмъ сердцемъ жилъ съ пасомыми, былъ замѣчательнымъ проповѣдникомъ. Съ дѣтства его болѣе всего привлекалъ Святитель Тихонъ, примѣръ котораго и побудилъ его оставить епархію и стать духовнымъ кормильцемъ всего русскаго народа. Въ 1866 г. онъ удалился въ Успенскую Вышенскую пустынь, тамбовской епархіи. Съ 1872 г. до самой кончины его въ 1894 г. онъ пребывалъ въ полномъ затворѣ.

«Въ свободное отъ молитвы время святитель-подвижникъ предавался богомыслію, и плодомъ его вдохновенныхъ созерцаній явились его духовно-литературные труды... Все, что писалъ Вышенскій затворникъ, извлечено было изъ пережитаго имъ духовнаго подвига и запечатлѣно самобытною свѣжестію и глубокой жизненностію. Полныя духовно-благодатнаго помазанія, писанія святителя Ѳеофана не только побуждаютъ христіанина грѣшника къ покаянію, исправленію и благодатному обновленію жизни во Христѣ, но и ведутъ къ дѣйствительному примиренію съ Богомъ, съ людьми и съ своею совѣстію, указывая самыя надежныя, Богомъ дарованныя, средства къ достиженію всего этого. Считая необходимымъ на ряду съ духовнымъ занятіемъ имѣть «какое-либо нехлопотливое рукодѣлье», святитель Ѳеофанъ въ короткіе проме/с. 892/жутки между молитвой и умственными трудами занимался иконописью, рѣзьбой по дереву, токарнымъ, столярнымъ и переплетнымъ мастерствами. Иногда онъ лѣтомъ, въ ясную погоду по вечерамъ, любилъ производить наблюденія надъ небесными свѣтилами посредствомъ телескопа. Глубоко сострадая неимущимъ, Святитель Ѳеофанъ всю свою архіерейскую пенсію разсылалъ вдовамъ, сиротамъ, и прочимъ нуждающимся (оставляя себѣ лишь небольшую часть для покупки любимыхъ книгъ); особенно много благотвореній дѣлалось имъ предъ праздниками Рождества Христова и Пасхи. Еще обширнѣе были его дѣла милости духовной, состоявшей въ его громадной перепискѣ, которой онъ посвящалъ немало времени. Ежедневно со всѣхъ концовъ Россіи поступали къ нему, иногда сразу въ количествѣ нѣсколькихъ десятковъ, письма съ выраженіемъ духовныхъ и тѣлесныхъ скорбей, и ни одно изъ нихъ не оставлялось имъ безъ отвѣта. Изъ тиши своего затвора, всегда зорко слѣдя за всѣми явленіями церковной и общественной жизни, онъ горячо вооружался по поводу уклоненій ея отъ истиннаго пути, а въ своихъ письмахъ ревностно изобличалъ заблужденія современныхъ ему пашковцевъ, ирвингіанъ и толстовцевъ, побуждая и другихъ противопоставлять имъ «духовное воинство». Всего въ настоящее время имѣется въ печати десять книгъ собранія писемъ святителя Ѳеофана, представляющихъ истинное духовное сокровище. Вообще въ лицѣ святителя Ѳеофана, посвятившаго всю свою жизнь на служеніе спасенію ближнихъ, мы имѣемъ, какъ писалъ о немъ Высокопреосвященный Никандръ, архіеп. Виленскій [1] общаго христіанскаго учителя при его безмолвіи, общественнаго дѣятеля — въ затворѣ, церковнаго проповѣдника, всюду слышимаго, хотя и не являвшагося въ послѣднее время на церковной каѳедрѣ; миссіонера-обличителя сектантскихъ заблужденій, хотя и не вступавшаго на поприще открытой миссіонерской дѣятельности; яркаго свѣтильника ученія Христова для народа православнаго, хотя и укрывшагося отъ взоровъ народныхъ; никакого почти достатка матеріальнаго не имѣвшаго, но всѣхъ богатившаго и богатящаго духовнымъ достояніемъ ученія своего; не искавшаго временной земной славы, но прославленнаго теперь и людьми, и наукою, и цѣлыми учрежденіями. И русскій православный народъ глубоко почитаетъ память святителя-затворника, молясь объ упокоеніи его души и возжигая свѣчи у его гробницы съ молитвенными прошеніями къ нему о помощи въ /с. 893/ своихъ нуждахъ». (С. В. Булгаковъ. Настольная книга для священно-церковно-служителей. Изд. III. Кіевъ. 1913).

Въ царствованіе имп. Александра II, при освобожденіи въ 1861 г. крестьянъ отъ крѣпостной зависимости, монастырямъ, въ замѣнъ прежней казенной прислуги, было ассигновано до 168.200 руб. на наемъ таковой. Постепенно увеличивались штатныя суммы на содержаніе обителей; къ 1890 г. онѣ возросли до 425.000 р.

Въ 1876 г. братство аѳонскаго Пантелеймонова (Руссика) мон. задумало устроить обитель на Кавказѣ на мѣстѣ погребенія Ап. Симона Кананита и послало туда иноковъ, которымъ удалось для этого получить въ даръ монастырю 427 десятинъ земли въ Абхазіи, въ 25 в. отъ Сухума, на берегу Чернаго моря. Въ 1876 г. для руководства работами былъ посланъ іером. Іеронъ (Васильевъ). Крестьянинъ костромской губ., род. ок. 1830 г., образованія домашняго, онъ съ 1862 г. былъ послушникомъ Пантелеймонова мон. Надѣленный отъ природы большими способностями, сильнымъ умомъ, неутомимою энергіей и великими силами души, будучи инокомъ-подвижникомъ, о. Іеронъ выработалъ изъ себя опытнаго архитектора и художника-инженера. Онъ рѣшительно занялся постройкой зданій. Вспыхнувшая вскорѣ война съ Турціей повлекла разграбленіе и сожженіе устроеннаго имъ. По окончаніи войны иг. Іеронъ вскорѣ возстановилъ монастырь. Въ 1879 году освящена была новая церковь. Въ 1889 г. онъ поставленъ былъ архимандритомъ. Имъ возстановленъ древній храмъ во имя св. Ап. Симона Кананита. Архим. Іеронъ создалъ большое монастырское хозяйство — фруктовые сады, виноградники, водопроводъ, электрическое освѣщеніе и пр.

Въ XIX в. штатныхъ монастырей (съ опредѣленнымъ содержаніемъ отъ казны) учреждалось немного, но общее число ихъ сильно возросло. Имѣло въ этомъ отношеніи значеніе присоединеніе Грузіи и Бессарабіи и обращеніе уніатскихъ монастырей — въ православные. Всего болѣе содѣйствовало увеличенію монастырей учрежденіе т. н. женскихъ общинъ. Послѣднія начали создаваться съ изданія штатовъ 1764 г. и состояли изъ сестеръ, исполнявшихъ монастырскія правила, но безъ постриженія, въ родѣ послушницъ и бѣлицъ. Въ эту страшную эпоху для монастырей многія послушницы и бѣлицы остались на произволъ судьбы, послѣ закрытія невошедшихъ въ штаты женскихъ обителей и перевода ихъ монахинь въ штатные монастыри. Онѣ оставались жить на прежнихъ мѣстахъ или селились при церквахъ, содержались милостынею отъ окрестныхъ жителей. Послѣднимъ онѣ слу/с. 894/жили уходомъ за больными, обученіемъ дѣтей и пр. Постепенно въ разныхъ мѣстахъ стали возникать и другія общины съ цѣлью давать пріютъ женщинамъ, посвящающимъ себя Богу безъ постриженія, для служенія ближнимъ при общинныхъ больницахъ, пріютахъ, училищахъ и пр. Многія общины потомъ сдѣлались настоящими женскими монастырями. Изъ 127 общинъ, возникшихъ до 1890 г., до 78 преобразованы въ общежительныя обители. Число ихъ потомъ все возрастало. Нѣкоторыя изъ нихъ, образовавшіяся въ раскольничьихъ мѣстностяхъ или среди инородцевъ и иновѣрцевъ Западнаго края, имѣли особенно важное значеніе, бывъ благотворными источниками просвѣтительнаго и нравственнаго вліянія на обширные округи. Таковымъ былъ напр., извѣстный Богородицкій Лѣснинскій мон., основанный въ 1889 г. изъ существовавшей съ 1884 г. женской общины. Находился онъ въ посадѣ Лѣсно въ 12 в. отъ г. Янова и состоялъ сначала въ Холмско-Варшавской епархіи, а затѣмъ самостоятельной Холмской. Община создалась для огражденія мѣстнаго православнаго населенія отъ латино-польской пропаганды. При монастырѣ имѣлась школа съ большимъ интернатомъ для дѣтей, въ которомъ ихъ обучали разнымъ прикладнымъ знаніямъ. Настоятельницей монастыря состояла матушка Екатерина (гр. Ефимовская) [2].

Въ 1881 г. право открытія новыхъ обителей и общинъ предоставлено было Свят. Сѵноду, безъ испрашиванія на то Высочайшаго разрѣшенія, если при этомъ не встрѣчалось надобности въ назначеніи казенныхъ средствъ. Въ 1893 г. К. П. Побѣдоносцевъ испросилъ Высочайшее повелѣніе о предоставленіи оберъ-прокурору права увеличивать, сверхъ существующихъ штатовъ, число монашествующихъ въ такихъ монастыряхъ, гдѣ на это имѣлись мѣстныя монастырскія средства.

Всѣхъ монастырей, пустыней, скитовъ и женскихъ общинъ (не считая немногочисленныхъ приписныхъ монастырей, въ которыхъ жили нѣсколько монаховъ для отправленія богослуженій) существовало къ 1 іюля 1896 г. 789 (въ число это входили 15 единовѣрческихъ), изъ нихъ 495 мужскихъ, въ томъ числѣ лавры: Успенская Кіевская, Троицкая Сергіева Московская, Александро-Невская Петербургская и Успенская Почаевская, 64 архіерейскихъ дома, 7 ставропигіальныхъ. За всю исторію Россіи наибольшее число монастырей основано въ XIX столѣтіи — 241. Ранѣе /с. 895/ болѣе всего основано было въ XVII столѣтіи — 145. (Энцикл. Словарь. Монашество).

Ставропигіальные монастыри, состоявшіе въ непосредственномъ вѣдомствѣ Св. Сѵнода: Новоспасскій, Симоновъ, Донской и Заиконоспасскій въ Москвѣ, Вознесенскій (Новый Іерусалимъ), Спасояковлевскій въ Ростовѣ и Соловецкій.

По даннымъ всеподданнѣйшаго доклада оберъ-прокурора Св. Сѵнода къ началу 1908 г. состояло: въ мужскихъ монастыряхъ — 9.317 монашествующихъ и 8.266 послушниковъ, въ женскихъ монастыряхъ и общинахъ — 12.625 монашествующихъ и 40.275 бѣлицъ. (С. В. Булгаковъ. 1913).



Какъ и конецъ XVIII в. (стр. 627-34), начало XIX в. было временемъ возрожденія и нравственнаго подъема русскаго монашества. Всходили добрыя сѣмена, посѣянныя архим. Паисіемъ (Величковскимъ). Проявлялось все больше то, что порождено было монахолюбивой дѣятельностью митрополитовъ новгородскаго и петербургскаго Гавріила и московскаго Платона. Въ 1802 г. скончался игуменъ Ѳеодосій (Масловъ), ученикъ Паисіевъ, управлявшій съ 1779 г. древней (начало XV в.) Молченской Софроніевой Рождество-Богородицкой Печерской пустынью въ курской еп. Имъ введенъ былъ въ ней уставъ по чиноположенію св. Аѳона. Въ Саровѣ закончилъ въ 1809 г. свою подвижническую жизнь игуменъ валаамскій Назарій (Кондратьевъ), вернувшійся за пять лѣтъ до преставленія въ родную обитель. Подъ его руководствомъ въ тамбовской и нижегородской губерніяхъ образовался рядъ женскихъ обителей. Послѣ него осталось «Старческое наставленіе» для монашествующихъ.

Извѣстными учениками Паисіевыми были: старецъ Адріанъ, вызванный митр. Гавріиломъ изъ Брынскихъ лѣсовъ для настоятельствованія въ Коневецкомъ мон. († 1812 г.); Клеопа, строитель Введенской Островской пуст. владимірской еп.; схимонахъ Аѳанасій (Захаровъ) б. гусарскій ротмистръ, въ пустыняхъ Успенской Флорищевой владимірской еп. и Богородицкой Площанской орловской еп. († 1823 г.); схимонахъ Ѳеодоръ, помогавшій нѣкогда Паисію въ его переводахъ въ Нямецкой обители, прожившій около 20 лѣтъ въ молдавскихъ монастыряхъ, въ Россіи же жившій въ разныхъ монастыряхъ и вездѣ претерпѣвавшій гоненія за то, что принималъ другихъ монаховъ «на откровеніе помысловъ», т. е. за старчество, которое еще неизвѣстно было даже на Валаамѣ († 1822 г. въ Свирской обители); строитель Іоанно-Предтечен/с. 896/ской Бѣлобережской пуст. орловской еп. Василій, умершій въ 1831 г. въ Площанской пуст.; архим. Ѳеофанъ (Соколовъ), управлявшій 36 лѣтъ древнимъ Кирилловымъ Новоозерскимъ мон., скончавшійся въ 1832 г. благочиннымъ нѣсколькихъ монастырей. Онъ особенно заботился о Горицкой обители, во главѣ которой была благочестивая и опытная игуменія Маврикія. Всѣ они заботились исполнять завѣты своего великаго учителя, кто же изъ нихъ стоялъ во главѣ обителей, вводить въ оныхъ духовное подвижничество архим. Паисія.

Духовною дочерью архим. Ѳеофана была будущая игуменія Ѳеофанія (Готовцева), урожденная Щулепникова, дворянка костромской губ. (1787-1866). Воспитанница Екатерининскаго института въ С.-Петербургѣ, любимица имп. Маріи Ѳеодоровны, она потеряла мужа, выступившаго въ 1809 г. въ походъ черезъ шесть недѣль послѣ брака и вскорѣ убитаго въ сраженіи со шведами. Духовную поддержку оказалъ ей о. Ѳеофанъ. Въ 1818 г. она приняла постригъ въ Горицкомъ мон., гдѣ проходила послушанія подъ руководствомъ игуменіи Маврикіи. Примѣру ея послѣдовали сестра и три родственницы. Съ 1845 г. мать Ѳеофанія была назначена игуменіей возстановленной имп. Николаемъ I обители, основанной имп. Елисаветой въ столицѣ и обращенной имп. Екатериной въ общество благородныхъ дѣвицъ (Смольный монастырь). Выбрана она была митр. Антоніемъ, который хорошо зналъ ее. Въ 1849 г., по волѣ государя, началось сооруженіе въ С.-Петербургѣ Воскресенскаго Новодѣвичьяго мон. Имп. Николай I говорилъ иг. Ѳеофаніи: «Я самъ буду вашимъ архитекторомъ». Къ 1861 г. монастырь былъ сооруженъ; черезъ пять лѣтъ иг. Ѳеофанія скончалась.

Крѣпко держалось въ Валаамскомъ мон. истинное монашество, укрѣпленное игуменомъ Назаріемъ. Особымъ благочестіемъ выдѣлились въ XIX столѣтіи строитель Іоанафанъ, строитель и благоустроитель обители, игуменъ Дамаскинъ († 1881 г.), схимонахъ Іоаннъ (1810-94), рясофорный монахъ Ѳеодоръ († 1838), монахъ Веніаминъ и схимонахъ Агапій, скончавшійся въ 1905 г. Недалеко отъ Коневскаго скита, съ церковью во имя иконы Коневской Божіей Матери, находилась пустынька иг. Дамаскина. Она была мѣстомъ обитанія подвижника; въ ней находились четыре маленькія кельи, въ одной изъ которыхъ стоялъ деревянный некрашенный гробъ, въ которомъ строгій пустынножитель, для памяти смертной, полагалъ на краткія отдохновенія многотрудное тѣло свое (С. В. Булгаковъ).

/с. 897/ Инокъ валаамскій Германъ прославилъ себя подвижническимъ житіемъ и миссіонерствомъ. Происходя изъ серпуховскихъ купцовъ, онъ 16 лѣтъ вступилъ въ Сергіеву пустынь (подъ Петербургомъ); черезъ пять лѣтъ, получивъ чудесное исцѣленіе отъ Пресвятой Богородицы, перешелъ на Валаамъ. Тамъ онъ привязался душой къ иг. Назарію, благословившему его жить въ глухомъ лѣсу, дозволивъ по праздникамъ пѣть на клиросѣ. Онъ былъ выбранъ мудрымъ игуменомъ въ числѣ нѣсколькихъ иноковъ, отправленныхъ въ 1793 г. митр. Гавріиломъ на Аляску (см. стр. 648). Болѣе сорока лѣтъ подвизался онъ близъ о-ва Кадьяка на небольшомъ и живописномъ островѣ Еловомъ, названномъ имъ «Новымъ Валаамомъ». Сурова была его жизнь. «Онъ таскалъ для топлива большія деревья, которыя могли-бы снести только четверо, воздѣлывалъ огородъ, принося для удобренія его въ громадномъ коробѣ морскую капусту; на зиму дѣлалъ запасы грибовъ и соли, добывая ее изъ морской воды. Все добытое онъ употреблялъ на пищу, одежду и книги для своихъ воспитанниковъ-сиротъ», пишетъ Е. Поселянинъ. Скудно было его питаніе. Постель состояла изъ узкой доски съ изголовьемъ изъ кирпичей; одѣяла не было. Тѣло свое, изнуренное бдѣніемъ, сокрушалъ онъ 15-фунтовыми веригами, найденными послѣ его преставленія въ 1837 г., на 81 году жизни. Алеуты часто приходили къ нему. Онъ помогалъ имъ, разбиралъ ихъ непріятности, мирилъ. Особенное самоотверженіе проявилъ онъ во время повальной язвы въ тѣхъ мѣстахъ. Для просвѣщенія алеутовъ о. Германъ устроилъ жилище для сиротъ и училъ ихъ Закону Божію и церковному пѣнію. Увлекательны были бесѣды, которыя онъ велъ послѣ богослуженій. При жизни и послѣ кончины онъ проявилъ себя чудесами. («Русскіе подвижники XIX вѣка».)

Справедливо наименованіе монахолюбцемъ благочестиваго митрополита кіевскаго Филарета (Амфитеатрова). Столь многимъ обязана ему Оптина пустынь, въ бытность его епископомъ калужскимъ (1819-25). Въ Кіевѣ, въ теченіе 30 лѣтъ, онъ чувствовалъ себя, какъ въ родной стихіи, среди братіи Печерской Лавры, Выдубецкаго мон., Голосѣевской и Китаевской пустынь. Древняя обитель достигла при немъ высшей степени благоустройства. Митрополитъ самъ сталъ въ ряды иноковъ, какъ простой, только старшій, братъ, называя себя «непотребнымъ служкой Пресвятой Владычицы и св. Первоначальниковъ обители сія». Другомъ его и духовнымъ отцомъ былъ лаврскій духовникъ іеросхимонахъ Пар/с. 898/ѳеній (1790-1855), котораго онъ немногимъ пережилъ. Парѳеній, въ міру Петръ Краснопѣвцевъ, сынъ причетника тульской еп., еще въ юношескіе годы имѣлъ необыкновенныя видѣнія. Не кончивъ семинарію онъ ушелъ въ Лавру, гдѣ первыми наставниками его были намѣстникъ Антоній (Смирницкій), будущій праведный архіепископъ воронежскій, прозорливые старцы Вассіанъ слѣпецъ и Михаилъ схимникъ. Парѳеній всецѣло преданъ былъ молитвѣ, «которая», по словамъ Е. Поселянина, «вросла въ сердце и дѣйствовала даже во снѣ». Необыкновенно было его усердіе къ Матери Божіей. Величайшей отрадой Парѳенія было ежедневное служеніе литургіи въ домовой церкви митрополита. Весну и лѣто онъ проводилъ съ владыкой Филаретомъ въ Голосѣевской пустыни. Тамъ, въ чащѣ лѣса, была его келья. Многочисленны были посѣтители, искавшіе его наставленій. Былъ онъ наставникомъ отрока, исцѣленнаго митр. Филаретомъ отъ нѣмоты, оставшагося въ Лаврѣ, будущаго старца Алексѣя Голосѣевскаго, преставившагося передъ самой революціей, предсказывавшаго въ январѣ 1917 года, что въ Россіи будутъ закрываться монастыри и храмы. Составитель жизнеописанія митр. Филарета писалъ: «Велика была любовь святителя къ старцу, но безпредѣльна и преданность старца святителю; и этотъ духовный союзъ, только на время прерванный смертью Парѳенія, составлялъ для обоихъ утѣшеніе въ ихъ подвижническомъ странствіи въ житіи семъ. Душа архипастыря, утомлявшаяся нерѣдко многотрудными занятіями своего сана, отдыхала въ бесѣдѣ просвѣщеннаго духомъ, но младенствующаго понятіями о всемъ земномъ, старца; а душа старца съ безусловнымъ довѣріемъ опиралась о мудрость архипастыря». Преставился Парѳеній въ день Благовѣщенія, совпадавшій въ 1855 г. со Страстной пятницей. Владыка Филаретъ на своихъ рукахъ выносилъ его гробъ и схоронилъ его въ Голосѣевской пустыни въ храмѣ Пресвятой Дѣвы во имя Ея Живоноснаго Источника. Современникомъ старца Парѳенія былъ іеросхимонахъ Ѳеофилъ (Горенковскій), сынъ священника кіевской епархіи (1788-1853). Страшно было его дѣтство. Возненавидѣвшая ребенка Ѳому мать нѣсколько разъ пыталась его утопить. Мальчика сначала воспитывали сердобольные люди; потомъ онъ былъ отданъ дядѣ, иноку Братскаго мон. въ Кіевѣ; тамъ учился въ академической школѣ, не кончивъ ее сталъ послушникомъ. Будучи іеромонахомъ, онъ постриженъ былъ въ 1834 г. въ схиму и принялъ на себя подвигъ юродства. Проживалъ онъ въ Голосѣевской и Китаевской пу/с. 899/стыняхъ [3]; больше въ послѣдней, гдѣ, предвидя время своей кончины, преставился 28 окт., въ день памяти великомуч. Параскевы, имъ особенно чтимой.

Монахолюбіе митр. Филарета отразилось и на кіевской академіи, которая никогда еще не выпускала изъ своихъ стѣнъ столько монаховъ, какъ при немъ. Въ это же время въ академію поступали и иностранцы православные, иногда оставляя для этого парижскій и германскіе университеты. Большинство изъ нихъ были уроженцы балканскихъ странъ. Среди нихъ прославились въ будущемъ митр. сербскій Михаилъ, а также видные молдавскіе митрополиты Веніаминъ и Филаретъ (Попеску-Скибанъ).

Митр. Филаретъ преподалъ братству Лавры пространныя наставленія. Онъ внимательно слѣдилъ за монашескою жизнью и отдавалъ распоряженія о послушаніяхъ и по другимъ предметамъ; требовалъ онъ сохраненія во всей полнотѣ и точности древняго лаврскаго благоговѣйнаго пѣнія. Особые чинъ священнодѣйствія въ Лаврѣ и пѣніе произвели въ 1816 г. такое огромное впечатлѣніе на имп. Александра I, присутствовавшаго на литургіи, совершавшейся митр. Серапіономъ (Александровскимъ), что онъ заповѣдалъ сохранять на вѣки чинъ и пѣніе. Митр. Филаретъ въ своихъ наставленіяхъ строго запрещалъ клирошанамъ разговоры, безчинныя взиранія назадъ и по сторонамъ, запрещалъ допускать на клиросы пѣть кого бы то ни было, кромѣ клирошанъ и канонарховъ.

Въ XIX столѣтіи особенное значеніе пріобрѣли Оптина пустынь, Саровскій и Дивѣевскій монастыри. Оптина Введенская пустынь расположена на лѣвомъ берегу р. Жиздры въ огромномъ сосновомъ лѣсу, въ 4-хъ верстахъ отъ г. Козельска, калужской губ. Основаніе ея относятъ къ XVI в. Преданіе приписываетъ названіе обители легендарному предводителю разбойниковъ Оптѣ, потомъ раскаявшемуся и сдѣлавшемуся отшельникомъ. Вѣрнѣе же предположеніе, высказанное Е. В., составителемъ книги: «Историческое описаніе Козельской Оптиной пустыни и Предтечева скита (калужской губерніи). 1902». Онъ полагаетъ, что монастырь сначала былъ общимъ для старцевъ и старицъ, имѣвшихъ свои половины, и управлялся однимъ духовнымъ лицомъ, что раньше допускалось. Московскимъ соборомъ 1499 г. общіе монастыри были запрещены. По академическому словарю церковно-/с. 900/ славянскаго и русскаго языка (1847 г.), слово «обтъ» употребляется въ творительномъ падежѣ, обозначая цѣлое количество. Къ этому добавимъ свидѣтельство Даля, что слова обтъ, оптъ обозначаютъ общій.

Извѣстно, что царь Михаилъ Ѳеодоровичъ пожертвовалъ землю, ладанъ и свѣчи обители, разоренной въ смутное время XVII вѣка и возстановленной въ 1629 г. Упразднена она была въ 1724 г., возстановлена въ 1726 г. До конца XVIII в. обитель существовала скудно, главнымъ образомъ, милостынями отдѣльныхъ благотворителей; настоятелями ея были престарѣлые монахи. Рѣшительный поворотъ въ судьбѣ обители произошелъ благодаря владыкѣ Платону (Левшину), митр. московскому и калужскому. Онъ посѣтилъ монастырь, нашелъ его мѣстоположеніе очень удобнымъ для пустынножительства, на подобіе Пѣсношскаго мон. Онъ вызвалъ въ Москву настоятеля послѣдняго, архим. Макарія, состоявшаго въ перепискѣ съ архим. Паисіемъ (Величковскимъ). Владыка просилъ его дать изъ своего монастыря способнаго и вполнѣ благонадежнаго инока. Макарій, съ обычной простотой, отвѣтилъ: «да у меня нѣтъ такихъ, владыко святый; а вотъ развѣ дать тебѣ огородника Авраамія?» При личномъ свиданіи, послѣдній понравился митрополиту и, вопреки своему желанію, былъ посланъ устроять обитель, которую нашелъ въ очень запущенномъ состояніи, имѣвшей трехъ монаховъ глубокой старости. Архим. Макарій убѣдилъ нѣсколькихъ иноковъ Пѣсношскаго мон. перейти въ Оптину. Руководствуясь завѣтами старца Паисія, онъ наставлялъ о. Авраамія, который очень много сдѣлалъ для обители. Много заботъ въ отношеніи ея проявлялъ первый епископъ самостоятельной калужской епархіи, владыка Ѳеофилактъ (Русановъ), правившій съ 1799 по 1809 г.г. Много потрудившійся, построившій два храма, иг. Авраамій скончался въ 1817 г.

Владыка Филаретъ (Амфитеатровъ), свое епископское служеніе началъ въ калужской епархіи. Со старчествомъ онъ ознакомился въ бытность свою инспекторомъ и ректоромъ Орловско-Сѣвской семинаріи. Будучи одновременно настоятелемъ Брянскаго Свѣнскаго мон., онъ установилъ духовную связь съ проживавшими въ сосѣднемъ Челнскомъ мон. схимонахомъ Ѳеодоромъ, ученикомъ Паисіевымъ и настоятелемъ сей обители о. Леонидомъ (Наголкинымъ), духовнымъ сыномъ Ѳеодора. Епископъ Филаретъ, при первомъ обзорѣ епархіи, нашелъ мѣсторасположеніе Оптиной пустыни весьма удобнымъ для уединенной монашеской жизни и рѣшилъ ввести тамъ болѣе благоустроенное общежитіе со ски/с. 901/томъ для иноковъ-аскетовъ, способныхъ къ созерцательной жизни. Взоръ его обратился на извѣстныхъ по духовнымъ подвигамъ старцевъ: Досиѳея, Варнаву, Никиту, Іакова, Василиска, Зосиму, Адріана, Аѳанасія и, присоединившихся къ нимъ въ 1811 г., Моисея и Антонія, проживавшихъ въ Рославльскихъ лѣсахъ смоленской губ., на землѣ помѣщика Броневскаго. Еп. Филарета освѣдомилъ о нихъ оптинскій схимонахъ Вассіанъ. Лично владыка познакомился съ о. Моисеемъ, представленнымъ ему настоятелемъ Оптиной пуст. иг. Даніиломъ. 15 дек. 1820 г. еп. Филаретъ предложилъ начальнику Рославльскихъ старцевъ, Аѳанасію, переселить часть ихъ въ Оптину пустынь «для безмолвнаго и отшельническаго житія, по примѣру св. отцевъ пустынножителей». Владыка дозволилъ имъ выбрать тамъ подходящее для себя мѣсто. Дружина первыхъ Рославльскихъ отшельниковъ, подъ водительствомъ о. Моисея, 6 іюня 1821 г. прибыла въ Оптину пуст. и водворена была на монастырской пасѣкѣ. Старцы Аѳанасій и Досиѳей остались на своихъ мѣстахъ. Для пустыни и скита введенъ былъ еп. Филаретомъ уставъ Коневскаго мон.

Архимандритъ Моисей (Путиловъ), род. въ 1782 г., сынъ серпуховскаго купца, началъ свою службу въ Москвѣ у откупщика. Съ дѣтства онъ и его два младшихъ брата отличались религіозною настроенностью. Находились они подъ духовнымъ вліяніемъ старцевъ московскаго Новоспасскаго мон. Филарета и Александра. Большое вліяніе на юношей имѣла также и старица московскаго Іоанновскаго мон., монахиня Досиѳея (по общему мнѣнію княжна Тараканова), направившая ихъ къ симъ старцамъ. Моисей (тогда Тимоѳей) и братъ его Антоній (тогда Александръ) поселились въ Рославльскихъ лѣсахъ. Братъ Іона ушелъ въ Саровъ, гдѣ впослѣдствіи былъ настоятелемъ. Подъ руководствомъ старцевъ, вышедшихъ изъ обители Паисія, они опытнымъ путемъ учились «умному дѣланію», т. е. внутреннему вниманію, искусству разбираться въ своихъ помыслахъ, бороться со своими страстями, и преодолѣвать ихъ непрестанною Іисусовою молитвою. Въ свободное отъ занятій время Моисей читалъ и переписывалъ святоотеческія книги. Онъ былъ первымъ устроителемъ скита. Въ 1825 г. иг. Даніила перевели настоятелемъ въ Добринскій мон., рязанской епархіи. 12 сент. 1826 г. новый владыка Григорій (Постниковъ) утвердилъ о. Моисея въ управленіи и настоятельствѣ пустынью. Тридцать шесть лѣтъ стоялъ онъ во главѣ пустыни и скончался въ 1862 г. Годы эти были временемъ наибольшаго ея развитія, какъ въ духовномъ, такъ и въ хозяйственномъ отноше/с. 902/ніи. Желаніе владыки Филарета объ установленіи въ пустыни благоустроеннаго общежитія съ высшими аскетическими подвигами вполнѣ осуществилось. Понесъ архим. Моисей на себѣ и всю тягость заботъ объ обезпеченіи братства пустыни и скита жизненными потребностями. Въ душеспасительномъ дѣланіи его помощниками были привлеченные имъ въ обитель старцы: сперва — Леонидъ, потомъ — Макарій. Ближайшимъ же его сотрудникомъ въ послѣдніе годы былъ братъ, игуменъ Антоній, поселившійся въ пустыни и скончавшійся черезъ три года послѣ него. Прот. С. Четвериковъ [4] писалъ: «Если о. Моисею преимущественно былъ присущъ даръ мудрости, то о. Антонію было болѣе свойственно нѣжное, любящее сердце, о чемъ свидѣтельствуютъ и его записки, и его письма, напечатанныя послѣ его смерти».

Преемникъ о. Моисея, архим. Исаакій (Антимоновъ), сынъ богатаго курскаго купца, съ дѣтства, подъ вліяніемъ дѣда, былъ вѣрующимъ. Глубокое религіозное чувство жило въ немъ и влекло его въ иной міръ. Выѣхавъ однажды на ярмарку, онъ, будучи 38-лѣтнимъ, свернулъ въ пути въ Оптину пустынь. Послѣ бесѣды съ старцемъ Леонидомъ, который, не зная его, назвалъ по имени, онъ навсегда остался въ обители. Въ скиту Исаакій прожилъ 16 лѣтъ. Прот. С. Четвериковъ пишетъ о немъ: «Это былъ удивительный человѣкъ, олицетвореніе простоты, естественности, скромности и глубокой молитвенной собранности. Онъ не могъ безъ слезъ совершать литургію. Его преданность и послушаніе старцу было всецѣлымъ». Отсутствіе школьнаго образованія онъ восполнилъ внутреннимъ духовнымъ опытомъ жизни и чтеніемъ святоотеческихъ книгъ, преимущественно Аввы Дороѳея и Іоанна Лѣствичника. Приходя на церковныя службы по первому удару колокола, онъ требовалъ того же отъ братіи. Продолжалъ онъ хозяйственное устроеніе обители. Скончался архим. Исаакій въ 1894 г., 85 лѣтъ отъ роду.

Первымъ, установившимъ особенности подвижничества Оптиной пуст., былъ іеросхимонахъ Леонидъ (Наголкинъ), въ схимѣ Левъ, ученикъ учениковъ Паисіевыхъ. Въ мірѣ Левъ, онъ род. въ 1768 г., былъ мѣщаниномъ г. Карачева, орловской губ.; въ молодости занимался торговлей. Въ 1797 г. онъ ушелъ въ Оптину пуст. и, проживъ тамъ два года, перешелъ въ Бѣлобережскую пуст., гдѣ сблизился со своимъ землякомъ Ѳеодоромъ, ученикомъ Паисія. Братія избрала Леонида настоятелемъ. Таковымъ онъ /с. 903/ пробылъ недолго и поселился въ сосѣднемъ лѣсу, въ уединенной келліи, вмѣстѣ съ единодушными старцами Ѳеодоромъ и Клеопой. Потомъ онъ подвизался въ Валаамскомъ и Александро-Свирскомъ монастыряхъ. По смерти въ 1822 г. Ѳеодора, онъ перешелъ въ Челнскій мон. орловской еп., а затѣмъ въ Оптину пустынь. Поселившись въ 1829 г. въ скиту Оптиной пустыни, о. Леонидъ сдѣлался средоточіемъ духовной жизни обители, ея первымъ старцемъ. Онъ отличался необычайной живостью и яркостью внутренней жизни, но старался прикрывать свои дарованія нѣкоторымъ видомъ юродства. Въ немъ не было ничего напускного, заученнаго, формальнаго. Народъ любилъ его и тѣснился къ нему. Епархіальное начальство относилось къ нему недоброжелательно, налагало на него разныя ограниченія, запретило даже носить схимническое одѣяніе. Но защитниками его являлись игуменъ Моисей и оба митрополита Филарета. Старецъ Левъ скончался въ 1841 г., 72 лѣтъ отъ роду.

Извѣстны ученицы старца Льва, благодаря которымъ обычай руководства старцами перешелъ въ началѣ сороковыхъ годовъ въ Крестовоздвиженскій Бѣлевскій женскій мон. Тульской еп. Ученицами его тамъ были: Павлина — настоятельница, Магдалина — казначея и Анфія.

За семь лѣтъ до кончины старца Леонида въ скитъ прибылъ іеромонахъ Макарій (Ивановъ). Дворянинъ орловской г., онъ родился въ 1788 г.; обучался въ приходскомъ училищѣ, дополнивъ свое образованіе въ семействѣ своихъ родныхъ Предѣльскихъ; занимался потомъ хозяйствомъ. Въ 1810 г. онъ, по склонности къ монашеской жизни, удалился въ Площанскую пуст., гдѣ подвизался десять лѣтъ подъ руководствомъ старца Аѳанасія (Захарова), по смерти котораго установилъ переписку съ старцемъ Леонидомъ. Въ 1817 г. онъ былъ рукоположенъ въ іеромонаха. По прибытіи въ скитъ, онъ сдѣлался ближайшимъ помощникомъ старца Леонида. Прот. С. Четвериковъ пишетъ: «Семь лѣтъ продолжалась совмѣстная жизнь и дѣятельность старцевъ Леонида и Макарія. Тѣсная духовная дружба связывала ихъ. Нерѣдко они даже писали общія письма своимъ духовнымъ дѣтямъ за своею общею подписью. Между тѣмъ они были совершенно не похожи другъ на друга ни по внѣшности, ни по характеру. Отецъ Левъ, изъ купцовъ, крупный и представительный, былъ прямъ, грубоватъ и рѣзокъ и отличался не столько начитанностью въ духовныхъ писаніяхъ, сколько духовно-практическою мудростью. Отецъ Макарій, изъ дворянъ, былъ слабаго сложенія, некрасивъ, съ неправильностью въ устройствѣ глазъ и въ рѣчи, обладалъ мяг/с. 904/кимъ и кроткимъ характеромъ, эстетическими наклонностями, въ молодости даже игралъ на скрипкѣ, зналъ и любилъ церковное пѣніе, любилъ цвѣты, былъ очень начитанъ въ церковной литературѣ, имѣлъ склонность къ ученымъ, кабинетнымъ занятіямъ. Оба старца какъ бы дополняли другъ друга. Со смертью о. Леонида (Льва) бремя старчества легло всецѣло на одного о. Макарія и онъ несъ это бремя въ теченіе 19 лѣтъ до самой своей кончины, послѣдовавшей 7 сент. 1860 г. При немъ дѣятельность Оптинскаго старчества получила новое направленіе. Отецъ Леонидъ являлся по преимуществу руководителемъ душъ, прибѣгавшихъ къ нему за помощью, и цѣлителемъ ихъ немощей и болѣзней. Онъ имѣлъ дѣло большею частью съ иноками и крестьянами. При о. Макаріи впервые началось сближеніе съ Оптиной пустынью представителей русской науки и литературы. Произошло это, главнымъ образомъ, на почвѣ издательства Оптиной пустынью рукописей старца Паисія Величковскаго, хранившихся въ скитской библіотекѣ и занесенныхъ туда въ разное время разными лицами».

Починъ въ этомъ дѣлѣ проявили супруги Иванъ Васильевичъ и Наталія Петровна Кирѣевскіе, жившіе въ своемъ имѣніи Долбино, Бѣльскаго уѣзда, въ 40 в. отъ пустыни. Они были духовными дѣтьми старца Новоспасскаго м. Филарета, отъ котораго много слышали о старцѣ Паисіи и его твореніяхъ. Они сблизились съ отцами Моисеемъ и особенно съ Макаріемъ, бывавшимъ и въ ихъ имѣніи. У нихъ трехъ и возникла мысль напечатать драгоцѣнныя, въ духовно-подвижническомъ отношеніи, писанія. На это они получили благословеніе митр. Филарета (Дроздова). Старецъ Макарій написалъ первыя страницы предисловія къ изданію. Въ дѣлѣ издательства принимали участіе профессора Московскаго университета Ст. Петр. Шевыревъ и Московской духовной академіи прот. Ѳеодоръ Голубинскій, который былъ и цензоромъ изданія. Во всѣхъ затруднительныхъ случаяхъ обращались за указаніями къ митр. Филарету, который даже вызывалъ къ себѣ старца Макарія. Въ январѣ 1847 г. была напечатана первая книга: «Житіе и писанія Молдавскаго старца Паисія Величковскаго». Потомъ послѣдовало изданіе переводовъ старца Паисія святоотеческихъ книгъ. Издательская дѣятельность о. Макарія съ Кирѣевскими продолжалась до самой кончины Ивана Вас., послѣдовавшей въ 1856 г. Въ пятидесятыхъ годахъ близкое участіе въ издательской дѣятельности о. Макарія принималъ Тертій Ив. Филипповъ, впослѣдствіи государственный контролеръ. Въ эти же годы посѣтилъ Оптину пустынь и старца Макарія Н. В. Гоголь. /с. 905/ Около о. Макарія составилась группа помощниковъ, обладавшихъ богословскимъ и высшимъ образованіемъ, въ которую входили: о. Амвросій (Гренковъ), впосл. старецъ Оптинскій; о. Леонидъ (Кавелинъ), впосл. намѣстникъ Троице-Сергіевой Лавры; о. Климентъ (Зедергольмъ), магистръ филологіи Московскаго университета; о. Ювеналій (Половцевъ), впослѣдствіи епископъ курскій (съ 1893 г.) и архіеп. литовскій и др. Послѣ кончины о. Макарія, заботами Н. П. Кирѣевской, были напечатаны его письма къ монашествующимъ въ 4 т. и къ мірскимъ особамъ въ I томѣ, заключающія въ себѣ драгоцѣнные уроки христіанской жизни, основанные на писаніяхъ отцовъ-подвижниковъ и собственномъ огромномъ опытѣ, чуткости и проницательности смиреннаго и любящаго сердца, изложенныя съ удивительной простотой, напоминающею творенія этого рода св. Тихона Задонскаго.

Съ 1853 г. о. Макарій посвятилъ себя старчеству, сложивъ обязанности скитоначальника и братскаго духовника и передавъ эти обязанности старшему іеромонаху Пафнутію. Только нѣкоторыхъ монахинь и мірскихъ особъ продолжалъ онъ еще принимать къ себѣ на исповѣдь до конца жизни, уступая усиленнымъ желаніямъ ихъ и просьбамъ. Когда нѣкоторые изъ духовныхъ дочерей его спрашивали, къ кому благословитъ онъ обращаться послѣ его кончины, онъ однимъ указывалъ на о. Амвросія, другимъ на своего іеромонаха Иларіона. Первый долго болѣлъ и сначала объ его духовныхъ дарованіяхъ знали немногія постороннія лица. Посѣтители же о. Макарія, встрѣчая постоянно, около 20 лѣтъ, келейникомъ при немъ о. Иларіона, по большей части, стали, по кончинѣ о. Макарія, относиться къ о. Иларіону, какъ къ старцу. («Историческое описаніе Козельской Оптиной пустыни и Предтечева скита».)

О позднѣйшемъ скитоначальникѣ іеромонахѣ Иларіонѣ извѣстно, какъ о вѣрномъ и опытномъ въ духовной жизни ученикѣ старца Макарія. По кончинѣ послѣдняго онъ былъ духовнымъ отцомъ Кирѣевской и былъ ею очень почитаемъ. Когда въ 1874 г. о. Иларіонъ скончался, начальникомъ скита сталъ молодой еще іеромонахъ Анатолій (Зерцаловъ), учившійся въ калужской духовной семинаріи, ученикъ старцевъ Макарія и Амвросія. Онъ — по словамъ прот. Четверикова — говорилъ о себѣ, что двадцать лѣтъ молилъ Бога дать ему простоту, и, наконецъ, вымолилъ ее. «Его», пишетъ о. Четвериковъ, «считаютъ опытнымъ дѣлателемъ Іисусовой молитвы. Когда впослѣдствіи старцемъ Амвросіемъ была устроена Казанская Шамординская женская община, о. Анато/с. 906/лій сталъ ближайшимъ помощникомъ старца въ дѣлѣ устроенія этой обители и въ духовномъ руководительствѣ сестеръ. Имѣются въ печати его письма къ монахинямъ, проникнутыя особеннымъ, восторженнымъ, какимъ-то «пасхальнымъ» одушевленіемъ, и въ этихъ письмахъ онъ постоянно напоминаетъ о необходимости неустанной внутренней Іисусовой молитвы и указываетъ, какъ можно научиться и преуспѣть въ этой молитвѣ. Будучи весьма скромнымъ, онъ обладалъ чувствомъ высокаго личнаго достоинства и во всякомъ обществѣ умѣлъ быть одинаково общительнымъ, занимательнымъ и учительнымъ. Шамординскія сестры сохранили о немъ самое свѣтлое воспоминаніе, какъ о своемъ мудромъ и любвеобильномъ старцѣ. Со старцемъ Амвросіемъ у него всегда были самыя искреннія и близкія сыновнія духовныя отношенія». Отецъ Анатолій скончался въ январѣ 1894 г.

Старецъ іеросхимонахъ Амвросій (Гренковъ) былъ сыномъ причетника тамбовской епархіи; род. въ 1812 г. Онъ окончилъ духовную семинарію, былъ преподавателемъ Липецкаго духовнаго училища. Давъ еще въ семинаріи, во время опасной болѣзни, обѣтъ постричься въ монахи, онъ не сразу выполнилъ его. Посѣтилъ онъ подвижника Иларіона Троекуровскаго и выслушалъ отъ старца указаніе: «Иди въ Оптину пустынь — и будешь опытенъ. Можно бы пойти и въ Саровъ, но тамъ уже нѣтъ такихъ опытныхъ старцевъ, какъ прежде» (преп. Серафимъ преставился незадолго передъ этимъ). Онъ такъ и поступилъ въ 1840 г. Старецъ Леонидъ съ любовью принялъ его подъ свое ближайшее руководство и, умирая, передалъ Амвросія о. Макарію, сказавъ при этомъ: «Передаю его тебѣ изъ полы въ полу. Ужъ больно онъ ютится къ намъ, старцамъ». Отецъ Амвросій помогалъ о. Макарію въ его издательской дѣятельности, продолжая заниматься этимъ и послѣ его кончины. Но вообще то у него не было склонности къ книжнымъ и кабинетнымъ занятіямъ. «Его душа», пишетъ прот. Четвериковъ «искала живого, личнаго общенія съ людьми, и онъ скоро сталъ пріобрѣтать славу опытнаго наставника и руководителя въ дѣлахъ не только духовной, но и практической жизни. Онъ обладалъ необыкновенно живымъ, острымъ, наблюдательнымъ и проницательнымъ умомъ, просвѣтленнымъ и углубленнымъ постоянною сосредоточенною молитвою, вниманіемъ къ себѣ и знаніемъ подвижнической литературы. По благодати Божіей его проницательность переходила въ прозорливость. Онъ глубоко проникалъ въ душу своего собесѣдника и читалъ въ ней, какъ въ раскрытой книгѣ, не нуждаясь въ его признаніяхъ. Легкимъ, /с. 907/ никому незамѣтнымъ намекомъ, онъ указывалъ людямъ ихъ слабости и заставлялъ ихъ серьезно подумать о нихъ».

Е. Поселянинъ въ брошюрѣ: «Дѣтская вѣра и Оптинскій старецъ Амвросій» (Петерб. 1901 г.), пишетъ: «Меня покорила его святость, которую я чувствовалъ, не разбирая въ чемъ она, и та непостижимая бездна любви, которая, какъ слѣдствіе его святыни, была въ немъ. Я теперь сталъ понимать, что назначеніе старцевъ благословлять и одобрять жизнь и посылаемыя Богомъ радости, учить людей жить счастливо и помогать имъ нести выпадающія на ихъ доли тягости, въ чемъ бы онѣ ни состояли».

Къ о. Амвросію прибѣгали за совѣтами и помощью православные и иновѣрцы, простые люди и ученые. Въ числѣ его ближайшихъ пасомыхъ состоялъ іером. Климентъ (Зедергольмъ), въ мірѣ Константинъ, бывшій реформатъ, окончившій историко-филологическій факультетъ Московскаго университета, принявшій въ 1853 г. въ скиту православіе, служившій нѣкоторое время въ Св. Сѵнодѣ, съ 1862 г. поступившій въ скитъ. Онъ помогалъ болѣзненному о. Амвросію въ обширной перепискѣ съ духовными чадами и принималъ дѣятельное участіе въ изданіяхъ Оптиной пустыни. Превосходное знаніе имъ древнихъ и новыхъ языковъ дѣлало его незамѣнимымъ сотрудникомъ по переводамъ свято-отеческихъ трудовъ. Извѣстны и его самостоятельные труды.

Скончался онъ въ 1878 г. Духовнымъ сыномъ о. Амвросія былъ извѣстный писатель и философъ, бывшій русскій консулъ въ Турціи, знатокъ православнаго Востока, Константинъ Ник. Леонтьевъ (1831-91). Онъ поселился въ 1887 г. въ Оптиной пустыни, въ которой бывалъ и ранѣе. Черезъ четыре года Леонтьевъ принялъ тамъ тайный постригъ, съ именемъ Климента, и, по указанію о. Амвросія, переѣхалъ въ Черниговскій скитъ Троице-Сергіевой Лавры. Скончался онъ въ Сергіевомъ посадѣ. Имѣется его брошюра: «Православный нѣмецъ Климентъ Зедергольмъ» (1880). Въ 1878 г. пріѣзжали къ о. Амвросію Ѳ. М. Достоевскій и философъ В. С. Соловьевъ. Три раза былъ у него гр. Л. Н. Толстой. Послѣ послѣдняго его посѣщенія въ 1890 г., о. Амвросій сказалъ про него: «Гордъ очень».

С. В. Булгаковъ въ своей «Настольной книгѣ» пишетъ о старцѣ Амвросіи: «Толпы народа со всей Россіи, изо дня въ день и съ утра до вечера, осаждали его пустынную келлію, ища его благословенія, помощи, утѣшенія, совѣта и разрѣшенія сомнѣній, а за народомъ пошли къ нему великіе и ученые міра сего. Старецъ встрѣчалъ и провожалъ всѣхъ съ отеческою любовію и /с. 908/ лаской, и всякій, приходившій къ нему, выносилъ отъ него неизгладимое впечатлѣніе. Обладая даромъ прозорливости и исцѣленія, онъ весьма многихъ отпускалъ съ умиротворенною душою, съ облегченнымъ сердцемъ и съ зачатками лучшей жизни, и въ его келліи, подъ его вліяніемъ, произошло не одно духовное возрожденіе. Его совѣты и наставленія отличались необычайною жизненностію, его прозорливость поражала всѣхъ своею широтою и глубиною, теплота его любви ко всѣмъ притекающимъ къ нему, была неистощима. Несмотря на слабость своего здоровья, онъ до послѣднихъ минутъ своей жизни никому не отказывалъ въ совѣтѣ, наставленіи и помощи. Стекавшіяся къ нему отъ его почитателей значительныя пожертвованія онъ обыкновенно дѣлилъ на три части, употребляя одну часть на нужды скита и на поминъ жертвователей, малую часть на лампадное масло и восковыя свѣчи, самую же большую на бѣдныхъ. Въ послѣдніе годы своей жизни онъ много также жертвовалъ на женскую Казанскую общину въ Шамординѣ. Подобно другимъ русскимъ подвижникамъ послѣдняго времени, старецъ Амвросій признавалъ великую нужду въ женскихъ обителяхъ и старался объ ихъ умноженіи, склоняя преданныхъ ему состоятельныхъ людей къ устроенію женскихъ общинъ (обращенныхъ впослѣдствіи въ монастыри) и способствуя самъ этому. Его заботами была устроена община въ г. Кромахъ, Орловской еп.; много силъ положено имъ на устройство Гусевской общины въ Саратовской еп.; по его благословенію возникли Козельщанская община въ Полтавской еп. и Пятницкая община въ Воронежской еп. Но главное его твореніе, его кровное и любимое дѣтище была Шамординская община».

Въ 1884 г. о. Амвросій основалъ въ Шамординѣ, въ усадьбѣ, пожертвованной его духовной дочерью, орловской помѣщицей Ключаревой, въ иночествѣ Амвросіей († 1881 г.), Казанскую женскую общину, съ 1901 г. наименованную Казанской Амвросіевской пустынью. Обитель расположена въ 12 вер. отъ Оптиной пуст. Начальницей обители старецъ выбралъ свою духовную дочь, богатую и родовитую помѣщицу Софію Мих. Астафьеву, урожд. Болотову, скончавшуюся схимонахиней Софіей. Прот. С. Четвериковъ пишетъ: «Имя старца Амвросія привлекло въ обитель сестеръ со всѣхъ концовъ Россіи, изъ всѣхъ классовъ общества. Пришли сюда и молодыя курсистки, искавшія и находившія у старца указаніе смысла жизни; пришли богатыя и знатныя помѣщицы, вкладывавшія свои матеріальныя средства на созиданіе обители. Были здѣсь и любительницы благочестія изъ купече/с. 909/скаго званія, принимавшія иногда тайный постригъ еще до поступленія своего въ монастырь. И особенно много было простыхъ крестьянокъ. Всѣ онѣ составили одну тѣсную семью, объединенную безграничною любовью къ собравшему ихъ старцу, который со своей стороны любилъ ихъ также искреннею отеческою любовью. Съ особенною любовью принималъ онъ въ свою обитель всѣхъ обездоленныхъ, несчастныхъ, безпріютныхъ: «Такихъ-то, говорилъ онъ, намъ и нужно». «Внимательно слѣдилъ старецъ за благоговѣйнымъ и уставнымъ выполненіемъ церковныхъ службъ. По благословенію о. Амвросія сестры, во всѣхъ своихъ монастырскихъ нуждахъ, старались сами себя обслуживать. Заботился старецъ и о томъ, чтобы въ его обители процвѣтали не только молитва и трудъ, но и дѣла милосердія и помощи нуждающимся. Въ Шамординѣ былъ открытъ дѣтскій пріютъ, была устроена богадѣльня для неспособныхъ къ труду старухъ, не только монахинь, но и мірскихъ, открыта школа для приходящихъ крестьянскихъ дѣтей. Неутомимыми и постоянными помощниками старца въ Шамординѣ были скитоначальникъ о. Анатолій, іеромонахъ о. Іосифъ, буд. преемникъ старца, о. Венедиктъ, буд. замѣститель о. Анатолія, о. Піоръ, буд. духовникъ обители и др. братья изъ Оптиной пустыни. Усердной исполнительницей воли старца была первая настоятельница обители, схимонахиня Софія, память которой чтится, какъ истинной праведницы. Преемницей ея была слѣпая игуменія Евфросинія, послѣ нея мать Екатерина, а затѣмъ игуменія Валентина, при которой большевики произвели разгромъ монастыря. Она происходила изъ купеческаго званія. Еще до поступленія въ монастырь, куда она не могла сразу прійти по семейнымъ обстоятельствамъ, она приняла тайный постригъ. Въ Шамординѣ и скончался старецъ Амвросій 10 окт. 1891 г. Погребенъ онъ былъ въ Оптиной пустыни.

Послѣ кончины о. Амвросія старчество сперва распредѣлилось между двумя его ближайшими учениками и помощниками — скитоначальникомъ о. Анатоліемъ и іером. о. Іосифомъ. По смерти же въ янв. 1894 г. о. Анатолія, главнымъ старцемъ сталъ о. Іосифъ. Онъ жилъ въ кельѣ о. Амвросія, и, своею кротостью, смиреніемъ и преданностью памяти своего наставника, пріобрѣлъ общую любовь. Про него о. Амвросій говорилъ своимъ духовнымъ чадамъ: «Я поилъ васъ виномъ съ водой, а Іосифъ будетъ поить васъ цѣльнымъ виномъ». Преемникомъ о. Анатолія по старчеству былъ для многихъ его преемникъ по должности скитоначальника, о. Венедиктъ. Онъ былъ воспитанникомъ смоленской ду/с. 910/ховной семинаріи и нѣкоторое время священникомъ въ своей родной епархіи. Отличаясь благоговѣйной жизнью, онъ, овдовѣвъ, пришелъ въ Оптину пустынь, гдѣ исполнялъ обязанности письмоводителя при о. Амвросіи. Подъ руководствомъ отцовъ Амвросія и Анатолія онъ пріобрѣлъ духовную опытность. Окончилъ онъ свою жизнь, въ санѣ архимандрита, настоятелемъ Боровскаго Пафнутіева монастыря.

Другимъ ученикомъ скитоначальника о. Анатолія былъ іеромонахъ о. Нектарій, опытный дѣлатель умной Іисусовой молитвы. Онъ поступилъ въ скитъ еще мальчикомъ, и большую часть своей жизни, провелъ въ глубокомъ уединеніи, подъ руководствомъ о. Анатолія. По кончинѣ о. Іосифа, скончавшагося въ 1911 г., о. Нектарій, съ благословенія настоятеля пустыни, поселился въ кельѣ о. Амвросія и сталъ принимать посѣтителей. Скончался о. Нектарій въ 1926 г.

Среди бывшихъ учениковъ о. Амвросія особенно выдѣлился іеромонахъ о. Анатолій младшій, который, послѣ смерти о. Іосифа, сталъ главнымъ старцемъ Оптиной пустыни. «О. Анатолій», пишетъ прот. Четвериковъ, «и по своему внѣшнему согбенному виду, и по своей манерѣ выходить къ народу въ черной полумантіи, и по своему стремительному, радостно-любовному и смиренному обращенію съ людьми, напоминалъ преп. Серафима Саровскаго». Скончался онъ, повидимому, въ 1922 г.

Привлекала многихъ богомольцевъ Глинская Рождество-Богородицкая пустынь, въ курской еп., находившаяся въ 40 в. отъ г. Путивля. Основана она была въ 1557 г. на р. Обестѣ, на мѣстѣ явленія въ «глинскомъ урочищѣ» (въ немъ горшечники добывали глину) иконы Рождества Богородицы, на одной изъ сосенъ, изъ-подъ которой истекалъ источникъ чистой воды. Здѣсь въ сооруженной часовнѣ поставлена была икона, перенесенная въ соборъ, заложенный въ 1770 г. Обитель прославилась своими духоносными мужами при возобновителѣ ея, игуменѣ Филаретѣ (1773-1841), видѣвшемъ у себя въ пустыни душу преп. Серафима, уносящуюся 2 янв. 1833 г. въ селенія райскія. Извѣстны составленные Филаретомъ четыре устава для женскихъ монастырей разныхъ епархій. Уставъ, введенный имъ въ пустыни, привлекъ въ нее иноковъ, стремившихся къ аскетической жизни. Извѣстны монахъ Досиѳей († 1874), лицезрѣвшій въ алтарѣ Божію Матерь; о. Лаврентій, предвидѣвшій свою кончину въ 1881 г.; келейникъ о. Филарета о. Евѳимій, тѣло котораго благоухало послѣ кончины его въ 1866 г.; инокъ Евгеній († 1894); замѣчательный подвиж/с. 911/никъ схимонахъ Архиппъ († 1896). Въ четверти версты отъ пустыни находился Ближній скитъ, гдѣ, около храма свв. Іоакима и Анны, подъ скромной чугунной плитой покоился іеросхимонахъ Макарій, 36 лѣтъ подвизавшійся въ пустыни и преставившійся на 63-мъ году жизни въ 1864 г.

Въ Саровской обители продолжалъ сіять старецъ Серафимъ, о которомъ писалось въ части пятой (стр. 628). Когда онъ подвизался въ т. н. «Дальней пустынькѣ» въ глухомъ лѣсу, въ 1804 г. на него напали, съ цѣлью ограбленія, три крестьянина, нанеся ему тяжкія поврежденія. Связаннымъ бросили они его въ сѣняхъ келліи, которую перевернули вверхъ дномъ въ поискахъ денегъ. Нашли же разбойники только икону и немного картофеля. Съ трудомъ добрался потомъ старецъ до обители. Никто не надѣялся, что онъ выживетъ, но исцѣленіе послѣдовало отъ, посѣтившей его въ тонкомъ снѣ, Божіей Матери. Преступниками оказались окрестные крестьяне. Благостный старецъ настоялъ на ненаказаніи ихъ, заявляя, что въ противномъ случаѣ покинетъ обитель. На всю жизнь о. Серафимъ остался согбеннымъ; ходилъ опираясь на топорикъ, мотыку или палку. По выздоровленіи, онъ снова удалился въ свою пустыньку. Тамъ посѣтилъ старца незадолго до своей кончины настоятель обители, о. Исаія, очень его почитавшій. Когда о. Исаія ушелъ на покой, то братія выбрала настоятелемъ о. Серафима, но не получила его согласія. Новый настоятель о. Нифонтъ, достойнѣйшій инокъ, очень любилъ старца. Послѣ смерти въ 1807 г. о. Исаіи, старецъ принялъ на себя подвигъ молчальничества, который продолжалъ и вернувшись въ 1810 г. въ монастырь. «Въ 1815 г. Господь, по новому явленію о. Серафиму Пречистой Матери Своей», пишетъ архим. Серафимъ (Чичаговъ) [5], «повелѣлъ ему не скрывать своего свѣтильника подъ спудомъ и, отворивъ двери затвора, быть доступнымъ и видимымъ для каждаго. Поставя себѣ въ примѣръ великаго Иларіона, онъ сталъ принимать всѣхъ безъ исключенія, бесѣдуя и поучая спасенію». 25 ноября 1825 г. Матерь Божія, явившись въ сопровожденіи святителей Климента, папы римскаго, и Петра Александрійскаго, память коихъ празднуется въ сей день, разрѣшила о. Серафиму выйти изъ затвора и посѣщать обитель. Съ этого года началось попеченіе его о Дивѣевской женской общинѣ. Многочисленны были проявленія старцемъ прозорливости и /с. 912/ исцѣленій больныхъ по его молитвамъ. Переписывался онъ съ благочестивымъ архіепископомъ воронежскимъ Антоніемъ. Почиталъ о. Серафимъ духовника Саровской обители іером. Иларіона, ученика игумена Назарія, о которомъ не разъ упоминалось. Старецъ Серафимъ направлялъ къ нему приходившихъ дивѣевскихъ послушницъ для исповѣди и постриженія имъ ихъ въ рясофоръ. Посѣщалъ о. Серафима его давнишній духовный сынъ, старецъ Тимонъ, подвизавшійся въ Надѣевской пуст., костромской еп., и устроявшій ее. Извѣстно одно изъ наставленій, данныхъ имъ ему: «Сѣй, отецъ Тимонъ, сѣй, всюду сѣй данную тебѣ пшеницу. Сѣй на благой землѣ, сѣй и на пескѣ, сѣй на камени, сѣй при пути, сѣй и въ терніи: все гдѣ-нибудь да прозябнетъ и возрастетъ, и плодъ принесетъ, хотя и не скоро. И данный тебѣ талантъ не скрывай въ землѣ, да не истязанъ будеши отъ своего господина; но отдавай его торжникамъ: пусть куплю дѣлаютъ...». Близкими старцу Серафиму духовными людьми были, исцѣленные имъ Михаилъ Вас. Мантуровъ и Николай Александровичъ Мотовиловъ. Послѣдній опубликовалъ потомъ многое изъ сказаннаго ему святымъ старцемъ. Время кончины его, какъ видно изъ ряда словъ и дѣйствій старца, было вѣдомо ему. Преставленіе его 2 января 1833 г. узнано было инокомъ, сосѣдомъ старца по келліи, вышедшимъ къ ранней литургіи. Онъ почувствовалъ сильный запахъ дыма, какъ оказалось отъ тлѣвшихъ вещей и книгъ. Старецъ Серафимъ найденъ былъ скончавшимся на колѣняхъ, со сложенными крестообразно руками, передъ образомъ Божіей Матери Умиленія.

Съ именемъ преп. Серафима неразрывно связана дальнѣйшая судьба Дивѣевской обители, о которой упоминалось выше (стр. 625-6). Съ 1815 г. старецъ началъ посылать туда сестеръ и поручилъ М. В. Мантурову купить въ с. Дивѣевѣ землю; позднѣе же научилъ его какъ надо размѣрить поле. Въ 1826 г. на этомъ мѣстѣ сооружена была мельница, питательница Дивѣевскихъ «сиротъ»-сестеръ. Въ 1825 г. о. Серафимъ рѣшаетъ создать вблизи старой обители свою собственную, въ которую принимаетъ однѣхъ дѣвицъ, почему она и называлась «Дѣвичьею». Архим. Серафимъ пишетъ: «До сихъ поръ духовно работая надъ собою, онъ только готовился выдти на поле общественнаго служенія. Теперь настало такое время, съ котораго о. Серафимъ, ставши въ духовной жизни выше множества христіанъ и чувствуя подкрѣпленіе со стороны благодати Божіей, посвятилъ себя подвигу вѣры и душеспасительнаго назиданія и руководства ближнихъ... /с. 913/ Онъ могъ, по заповѣди матушки Александры, обратить все свое вниманіе на устройство Дивѣевской обители, обѣтованной Божіей Матерью». Мѣсто для новой обители ему указала Сама Богородица, Которая обошла предѣлы будущаго монастыря Своими стопами. Здѣсь преп. Серафимъ велѣлъ вырыть «канавку». Въ 1827 г. создалась «Мельничная» община, въ 1829 г. въ ней выстроенъ былъ каменный храмъ во имя Рождества Христова. Въ 1842 г. общины соединены были въ одну, съ наименованіемъ Серафимо-Дивѣевской. Въ 1861 г. община возведена въ Серафимо-Дивѣевскій Троицкій монастырь. Въ соборномъ храмѣ во имя Живоначальныя Троицы, оконченномъ сооруженіемъ въ 1875 г., пребывала драгоцѣнная святыня — икона Божіей Матери «Умиленія», передъ которой молился и скончался святой старецъ. Въ обители имѣлось многое, связанное съ его памятью. Въ деревянномъ домикѣ, какъ бы въ футлярѣ, находилась ближняя пустынька преп. Серафима. Къ началу XX столѣтія въ монастырѣ было болѣе 950 сестеръ. Обитель имѣла пять храмовъ, богадѣльню, больницу, училище для дѣвочекъ, двѣ гостиницы и много различныхъ мастерскихъ, мельницу, угодія.

Въ Дивѣевской обители подвизалась блаженная старица, Христа ради юродивая, Пелагея Ивановна (Серебренникова), которой преп. Серафимъ, при первой встрѣчѣ съ ней, заповѣдалъ поселиться въ семъ святомъ мѣстѣ. «Иди, матушка, иди немедленно въ мою обитель», сказалъ ей старецъ, «побереги моихъ сиротъ-то, и будешь свѣтъ міру и многія тобою спасутся». Она прибыла въ обитель въ 1837 г. и преставилась въ 1884 г. По указанію Пелагеи Ивановны, послѣ ея кончины, поселилась въ Дивѣевѣ, приходившая туда иногда и ранѣе, юродивая Прасковья Ивановна, крестьянка тамбовской губ., называвшаяся Паша Саровская, какъ спасавшаяся почти 30 лѣтъ въ вырытой ей пещерѣ, въ трудно проходимомъ тогда саровскомъ лѣсу. Архим. Серафимъ, отмѣчая, что она бывала то чрезмѣрно строгой, сердитой, грозной, то ласковой и доброй, то горько-горько грустной, пишетъ: «Дѣтскіе добрые, свѣтлые, глубокіе и ясные глаза ея поражаютъ настолько, что исчезаетъ всякое сомнѣніе въ ея чистотѣ, праведности и высокомъ подвигѣ. Они свидѣтельствуютъ, что всѣ эти странности ея, иносказательный разговоръ, строгіе выговоры и выходки — лишь наружная оболочка, преднамѣренно скрывающая величайшее смиреніе, кротость, любовь и состраданіе». Во время открытія мощей преп. Серафима, ее посѣтила имп. Александра Ѳеодоровна.

/с. 914/ Въ 1812 г. въ г. Мещовскѣ, калужской губ., скончался юродивый Андрей, родившійся въ 1744 г. въ благочестивой деревенской семьѣ. Придя въ возрастъ, онъ много молился, особенно ночью. Поселившись въ городѣ, Андрей ходилъ почти голымъ съ топорикомъ; одежду и все ему даваемое раздавалъ нищимъ. Одаренъ былъ онъ даромъ прозорливости. Погребенъ онъ былъ въ выбранномъ имъ мѣстѣ въ Георгіевскомъ Мещовскомъ мон., гдѣ чтимъ былъ панихидами надъ его гробомъ. Въ Ростовѣ почитался іером. Амфилохій (1748-1824), долгое число лѣтъ, стоявшій у раки Свят. Димитрія. Онъ былъ духовникомъ въ Спасо-Яковлевскомъ Дмитріевомъ мон. Совѣты и наставленія о. Амфилохій предлагалъ тономъ скорѣе друга, чѣмъ наставника, отличаясь большой проницательностью. Митрополитъ с.-петербургскій Серафимъ писалъ о немъ настоятелю обители: «Сіе свѣтило, столько лѣтъ озарявшее святую обитель вашу и окрестные грады и веси, склоняется уже къ западу. А посему я долгомъ своимъ считаю молить купно съ вами Отца небеснаго, дабы Онъ долѣе и долѣе продлилъ тихое сіянье его къ сердечной радости сыновъ Церкви и къ нашему утѣшенію». Погребенъ о. Амфилохій въ притворѣ соборнаго храма. Впослѣдствіи рядомъ съ нимъ былъ погребенъ его племянникъ, архим. Иннокентій, тоже прославившійся строгою жизнью. Въ Старо-Ладожскомъ Успенскомъ мон., петербургской еп., извѣстна была игуменья старица Евпраксія. Происходя изъ купеческаго званія, она съ дѣтства имѣла склонность къ иноческой жизни. Десять лѣтъ она провела въ монастыряхъ г. Арзамаса, нижегородской еп.; постриженіе приняла въ 1777 г. въ Старо-Ладожскомъ мон., гдѣ черезъ два года была поставлена игуменьей. Повышенъ былъ ею нравственный уровень обители; предметомъ особыхъ заботъ ея было церковное благолѣпіе. Управленіе монастыремъ лишило ее прежняго безмолвія; для уединенной молитвы она во всѣ времена года уходила въ глубину густого лѣса. Когда состоялось увольненіе иг. Евпраксіи, по старости, на покой, она перешла въ тѣсную келью, въ которой и скончалась въ 1828 г., проживъ 91 годъ.

Богородицкій мон. въ г. Задонскѣ, воронежской еп., въ которомъ съ 1769 г. подвизался, ушедшій на покой, Святитель Тихонъ, тамъ и преставившійся въ 1783 г., былъ средоточіемъ подвижниковъ. Дворянинъ вологодской губ. Георгій Машуринъ съ дѣтства любилъ уединеніе и чтеніе священныхъ книгъ. Такимъ остался онъ и будучи корнетомъ Казанскаго драгунскаго полка. Въ 1818 г., имѣя 29 лѣтъ, Георгій поступилъ послушникомъ въ /с. 915/ Задонскую обитель. Черезъ годъ послѣ вступленія въ монастырь, онъ затворился въ самой худшей, тѣсной кельѣ. Позднѣе, не оставляя затвора, Георгій началъ принимать приходившихъ къ нему за наставленіями, проявляя большую прозорливость. Намѣревался онъ перейти въ другой монастырь, т. к. письма и посѣтители развлекали его. Въ это время прибылъ къ нему странникъ изъ Сарова, сказавъ отъ имени старца Серафима, котораго онъ не освѣдомлялъ о своемъ предположеніи: «Стыдно, столько лѣтъ сидѣвши въ затворѣ, побѣждаться такими вражескими помыслами, чтобы оставить свое мѣсто. Никуда не ходи. Пресвятая Богородица велитъ тебѣ здѣсь оставаться». Георгій былъ тайно постриженъ въ монашество съ именемъ Стратоника. Преставился онъ въ 1836 г. Въ г. Ельцѣ, орловской губ., въ семьѣ дьячка, родилась въ 1769 г. Матрона Наумовна Попова, рано осиротѣвшая. Съ юныхъ лѣтъ она стремилась поступить въ монастырь, но старица Меланія, жившая въ затворѣ въ Знаменскомъ мон., направила ее въ Задонскъ, заповѣдавъ принимать тамъ странниковъ и питать сиротъ. Матрона, въ началѣ сама во всемъ нуждаясь, начала въ Задонскѣ помогать другимъ. Доброе дѣло встрѣчено было нѣкоторыми сочувственно, ей стали жертвовать, что давало ей возможность все больше помогать бѣднымъ. Богомольцы именовали ее «матушка кормилица». Удалось ей позднѣе обзавестись домомъ, который полонъ былъ бѣдными, убогими, больными. Въ 1844 г. приняла она тайный постригъ съ именемъ Маріи. Вела она подвижническую жизнь; духовность ея и опытность развили въ ней прозорливость. Скончалась она въ 1851 г. Домъ свой отдала она передъ смертью монастырю, завѣщавъ и другой домъ и землю для устройства тамъ общины сестеръ милосердія. Въ 1869 г. тѣло ея перенесено было въ создавшуюся общину и погребено въ Скорбященской церкви. Въ Задонскѣ подвизался юродивый Антоній Алексѣевичъ, родившійся въ семьѣ крѣпостныхъ въ бѣдномъ селеніи задонскаго у. Пользовался онъ большимъ почитаніемъ многочисленныхъ богомольцевъ, стекавшихся въ монастырь. Былъ Антоній прозорливцемъ, обладалъ даромъ исцѣленія. Юродство проявилось въ немъ въ семилѣтнемъ возрастѣ; почилъ онъ въ 1851 г. на 120-мъ году. Въ Задонскѣ жила Евфимія Григорьевна Попова, родившаяся въ тамбовской губ. въ набожной семьѣ однодворца. Съ четырнадцатаго года жизни она проводила ночное время въ молитвѣ на церковной паперти, посѣщала всѣ церковныя службы, держала строгій постъ. Въ зрѣломъ возрастѣ она ушла въ затворъ, поселившись въ небольшой хижинѣ около сельской церкви. Черезъ /с. 916/ нѣсколько лѣтъ Евфимія приняла на себя подвигъ юродства Христа ради, проявляя даръ прозорливости. Въ Задонскѣ, въ которомъ она поселилась въ 1808 г., уважавшія ее лица выстроили ей домъ, въ которомъ создалась женская община, посвятившая себя страннопріимству. Евфимія была въ ней старицей. Она обращалась за совѣтами къ Иларіону Троекуровскому, сама же наставляла будущаго затворника Георгія. Чтилъ ее юродивый Антоній Алексѣевичъ. Она скончалась въ 1860 г., имѣвъ извѣщеніе о близкой смерти. Прожила она 110 лѣтъ. Тѣло ея погребено было, при огромномъ стеченіи народа, въ часовнѣ Задонскаго Богородице-Тихонова Тюнинскаго женскаго мон. (въ 1 в. отъ Задонска), рядомъ съ затворникомъ Георгіемъ, въ ряду другихъ Задонскихъ подвижниковъ.

Въ Задонскѣ жилъ нѣкоторое время Іоаннъ затворникъ Сезеновскій (1791-1839), сынъ крѣпостного бѣднаго помѣщика тамбовской губ. Было что-то жалостное въ его дѣтскомъ лепетѣ; съ десяти лѣтъ онъ сталъ искать уединенія. Много тяжелаго, безропотно имъ переносимаго, пришлось ему пережить въ молодые годы. Онъ въ Кіевѣ, Воронежѣ, Задонскѣ прибѣгалъ къ совѣтамъ выдающихся по духовности лицъ, потомъ сталъ юродствовать. Въ 1817 г. князь Несвицкій далъ ему землю и лѣсъ для постройки келліи въ своемъ селѣ Сезеновѣ. Тамъ и пребывалъ Іоаннъ въ затворѣ, нося тяжелыя вериги. Стекались къ нему толпы народа. Съ приходившими онъ бесѣдовалъ черезъ запертую дверь привѣтливо и убѣдительно, проявляя прозорливость. Много говорилъ онъ о будущемъ монастырѣ въ Сезеновѣ. Вокругъ него селились вдовы и дѣвы, которыя должны были стать, по его желанію, первымъ звеномъ обители. Погребенъ Іоаннъ въ храмѣ воздвигнутомъ на мѣстѣ его келліи. Въ 1840 г. община была утверждена, въ 1853 г. возведена въ Іоанно-Казанскій мон., тамбовской еп. Старецъ о. Исаія, въ схимѣ Игнатій (1780-1852), былъ сыномъ набожнаго крестьянина новгородской губ. Съ 18 лѣтъ почувствовалъ онъ влеченіе всего себя отдать Богу. Поселился онъ въ своемъ же саду въ уединенной келліи; ходилъ на богомолье въ Кіевъ и въ Соловки; жилъ съ братомъ отшельникомъ въ дремучихъ лѣсахъ псковской губ.; уходилъ на Аѳонъ, гдѣ принялъ монашество съ именемъ Исаіи. По возвращеніи на родину онъ поступилъ въ затерявшуюся среди густыхъ лѣсовъ Задне-Никифоровскую пустынь олонецкой епархіи, гдѣ почивали мощи преп. Никифора и Геннадія Важеозерскихъ. Установилъ онъ въ пустыни общежитіе, со всѣми иноками исполнялъ монастырскія послушанія. Поучалъ Исаія всѣхъ люб/с. 917/ви и смиренію. Сталъ онъ извѣстенъ въ С.-Петербургѣ; былъ вызванъ туда оберъ-прокуроромъ Св. Сѵнода; бесѣдовали съ нимъ многія высокопоставленныя лица, которыхъ онъ поражалъ смиреннымъ и доброжелательнымъ простосердечіемъ. Возобновленная имъ обитель въ 1846 г. сдѣлана была самостоятельной (до этого была приписана къ Александро-Свирскому мон.); въ 1909 г. переименована въ Важеозерско-Никифорово-Геннадіевскую. Въ 1849 г. онъ принялъ схиму съ именемъ Игнатія; задолго зналъ о времени своей кончины. Подвижнической была жизнь Иларіона (Фокина), затворника Троекуровскаго (1774-1853), крестьянина рязанской губ. Съ ранняго дѣтства онъ полюбилъ церковь и въ своей религіозности былъ утвержденъ дѣдомъ, съ которымъ ходилъ на поклоненіе къ святымъ мѣстамъ въ Кіевъ, къ Троицѣ. На 20-мъ году, оставивъ жену, онъ тайно удалился въ лѣсное уединеніе, гдѣ принялъ на себя самые тяжкіе аскетическіе подвиги. Затѣмъ, послѣ многихъ испытаній и странствованій, принявъ тайно постригъ, онъ въ 1824 г. поселился въ келліи, построенной для него благочестивымъ помѣщикомъ И. И. Раевскимъ въ своемъ тамбовскомъ имѣніи Троекурово. Здѣсь Иларіонъ, въ теченіе 29 лѣтъ, обладая великими дарами, принималъ во множествѣ стекавшійся къ нему народъ. Имъ данъ былъ совѣтъ А. М. Гренкову, будущему старцу Амвросію, идти въ Оптину пустынь. Имъ создана была въ Троекуровѣ женская община, чего желалъ и посѣщавшій его преосвященный тамбовскій Арсеній, буд. митрополитъ кіевскій. Въ 1857 году Троекуровская община была утверждена духовною властью, въ 1871 г. переименована въ Дмитріевскій жен. мон. Надъ могилой старца Иларіона выстроенъ былъ въ 1893 г. новый храмъ.

Въ Смоленскѣ и Москвѣ пользовался почитаніемъ сынъ священника Иванъ Яковлевичъ Корейшъ, окончившій Духовную Академію, учительствовавшій, позднѣе же принявшій на себя подвигъ юродства. По злобѣ вліятельнаго лица онъ былъ помѣщенъ въ московскую Преображенскую больницу для умалишенныхъ. Тамъ три года его держали въ одиночномъ подвальномъ помѣщеніи, прикованнымъ къ углу. Освобожденный новымъ старшимъ врачемъ, онъ помѣщенъ былъ послѣднимъ въ простую комнату, въ которой, тѣсня себя во всемъ, прожилъ сорокъ лѣтъ. Имѣлъ онъ высокіе духовные дары, былъ прозорливцемъ, исцѣлялъ больныхъ. Скончался Корейшъ въ 1861 г.

Пятьдесятъ лѣтъ подвизался въ реконскихъ лѣсахъ въ тихвинскомъ у., новгородской губ. схимонахъ Амфилохій (Шапошниковъ), возстановитель древней Реконской пустыни. Е. Посе/с. 918/лянинъ пишетъ о немъ: «Смиряя тѣло свое, старецъ надѣвалъ на голову желѣзный обручъ, или въ горечи сознанія грѣховности своей привѣшивалъ къ шеѣ большой камень, носилъ желѣзныя вериги или проволочную рубашку, а въ руки часто бралъ желѣзный посохъ... Онъ питался гнилыми корками хлѣба или овсянымъ толокномъ, смѣшаннымъ съ золою или пескомъ, древесной корой, мхомъ и кореньями.» Вѣрующіе добирались до его мѣнявшихся убѣжищъ по жердямъ, положеннымъ на топкой почвѣ, иногда идя по поясъ въ водѣ. Когда, отстаивая права пустыни на лѣсную дачу, онъ присужденъ былъ къ ссылкѣ въ Сибирь, спасло его заступничество Т. Б. Потемкиной и оберъ-прокурора гр. Протасова, доложившаго о немъ имп. Николаю I. Почиталъ Амфилохія митр. Филаретъ московскій. Скончался схимонахъ Амфилохій въ 1865 г., на 125-мъ году жизни.

Въ Сибири извѣстенъ былъ своею подвижнической жизнью старецъ Даніилъ (Деліе) Ачинскій (1784-1843). Съ 1807 г. по 1822 г. онъ былъ на военной службѣ, участвовалъ въ Бородинскомъ сраженіи, былъ въ Парижѣ. Много тяжелаго пришлось ему претерпѣть, когда созрѣло у него желаніе предаться уединенію и молитвѣ. За оставленіе военной службы былъ онъ сосланъ въ Сибирь, гдѣ исполнялъ тяжелыя работы. По полученіи свободы, Даніилъ поселился въ г. Ачинскѣ, послѣдніе же годы жизни провелъ въ деревнѣ Зерцалы, вблизи Ачинска. Тамъ келлія его была въ размѣръ гроба; ограничивалъ онъ себя во всемъ. Народъ шелъ къ нему за благословеніемъ. Духовною силою, любовью и умиленіемъ были исполнены бесѣды Даніила. Мѣстные архіереи очень почитали Даніила и бывали у него. Скончался онъ въ женскомъ мон. въ Енисейскѣ, въ которомъ провелъ послѣдніе три мѣсяца жизни. Въ Томскѣ почиталась юродивая Домна Карповна (Слѣпченко). Она помогала, какъ выражалась, «слѣпенькимъ» — прохожимъ и проѣзжимъ, любила животныхъ. Была большой молитвенницей. Почиталъ ее владыка Порфирій (Соколовскій), еп. томскій (1860-64).

Свѣтильниками вѣры были пастыри: священникъ Іоаннъ (Борисовичъ) и протоіерей Матѳей (Константиновичъ), извѣстный подъ именемъ Ржевскаго. Первый изъ нихъ родился около 1750 г. въ семьѣ воронежскаго священника и священствовалъ въ г. Ельцѣ, орловской губ. Сохранились наставленія, данныя юному іерею Святителемъ Тихономъ Задонскимъ. Ежедневно совершалъ о. Іоаннъ литургіи и акаѳисты, особенно заботился о благочиніи въ храмѣ, былъ крайнѣ воздержанъ въ пищѣ и щедрымъ милостив/с. 919/цемъ. Посѣщалъ онъ, главнымъ образомъ, прихожанъ, замѣченныхъ имъ въ дурномъ поведеніи и нерѣдко склонялъ къ покаянію. Былъ онъ прозорливцемъ. Скончался о. Іоаннъ въ 1824 г. Прот. Матѳей (1791-1857) былъ настоятелемъ каѳедральнаго собора въ г. Ржевѣ, тверской губ. Сынъ діакона тверской еп., онъ съ юныхъ лѣтъ прилежалъ къ церкви; любимымъ его чтеніемъ были творенія Свв. Василія Великаго и Іоанна Златоуста. Былъ онъ строгимъ постникомъ, проявлялъ великую ревность о храмѣ, совершая ежедневно литургію. Былъ онъ удивительнымъ проповѣдникомъ, сіялъ милосердіемъ. Въ пасомыхъ искалъ добрыя качества и избѣгалъ осужденія, обращалъ раскольниковъ. Почитала его Т. Б. Потемкина. Вызванный въ Петербургъ для совѣщанія о воздѣйствіи на раскольниковъ, онъ сталъ извѣстенъ въ столицѣ по строгости жизни и мудрости. Подъ большимъ его вліяніемъ былъ Н. В. Гоголь, написавшій въ 1845 г. замѣчательное «Размышленіе о божественной литургіи». Почитался какъ прозорливецъ въ Угличѣ священникъ Петръ (Томаницкій), жившій съ 1782 г. по 1866 г.

Приведены выше краткія свѣдѣнія лишь о нѣкоторыхъ подвижникахъ, упомянутыхъ въ трудѣ Е. Поселянина «Русскіе подвижники 19 вѣка». Данныя о благочестивыхъ русскихъ людяхъ, преисполненныхъ неослабѣвающимъ всю жизнь порывомъ ко Христу, можно почерпнуть и въ замѣчательныхъ «Жизнеописаніяхъ отечественныхъ подвижниковъ благочестія 18 и 19 вѣковъ», составленныхъ владыкой Никодимомъ (Кононовымъ), епископомъ Рыльскимъ, викаріемъ курской епархіи. А. В. Карташевъ въ сочиненіи своемъ «Очерки по исторіи Русской Церкви», пишетъ, что «частные опыты собиранія свѣдѣній (напр. Е. Поселянина) и данныя церковныхъ журналовъ выявляютъ болѣе ста новыхъ кандидатовъ для канонизаціи».

Подвижничество, такъ ярко и множественно проявившее себя съ конца XVIII в., и происходившее съ того же времени, по словамъ Карташева, «широкое разлитіе по лицу земли русской монашества и монастырей» побудило его, виднаго либерала, помѣстить, въ своемъ трудѣ, выше упомянутомъ, слѣдующія справедливыя строки: «Словомъ, по всѣмъ внѣшнимъ и внутреннимъ признакамъ, слѣдуетъ дать отставку устарѣвшей односторонне-пессимистической оцѣнкѣ сѵнодальнаго періода и увидѣть въ немъ высшее, исторически восходящее выявленіе духовныхъ силъ и достиженій русской церкви» (томъ II, стр. 320).

/с. 920/ Ярко выявлены эти духовныя силы у всероссійскаго батюшки, протоіерея отца Іоанна Сергіева Кронштадтскаго (1829-1908), великаго свѣточа Православія, сіявшаго еще въ началѣ нынѣшняго вѣка.

«Въ отцѣ Іоаннѣ», пишетъ прот. Сергій Четвериковъ [6], «особенно поразительна цѣльность и жизненность его пастырскаго служенія. Онъ не выдѣляется ученостью, не является суровымъ подвижникомъ-аскетомъ, но онъ весь горитъ духомъ пламенной ревности и самоотверженной любви къ Богу, дѣйственной, сострадательной любви ко всѣмъ труждающимся и обремененнымъ людямъ, въ служеніи которымъ онъ не знаетъ ни отдыха ни утомленія... Какъ воспитался въ немъ этотъ пастырскій духъ? И если онъ былъ свойственъ ему по природѣ, то какъ онъ могъ въ себѣ сохранить, углубить, довести до высокой степени напряженія, не охладить и не растерять его въ житейской, суетливой повседневности и дѣловитости, какъ это нерѣдко бываетъ съ другими пастырями?

«На всѣ эти вопросы онъ самъ даетъ отвѣтъ, ясный и опредѣленный въ своей знаменитой книгѣ «Моя жизнь во Христѣ» и въ другихъ своихъ писаніяхъ, бесѣдахъ и книгахъ. Изъ этой его исповѣди, мы узнаемъ, что уже съ самаго ранняго дѣтства онъ не жилъ обычными житейскими интересами, но всею душой уходилъ въ міръ небесныхъ созерцаній, и этому очень содѣйствовала окружавшая его обстановка. Родившись въ бѣдномъ селѣ Архангельской епархіи, въ семьѣ бѣднаго псаломщика, хилымъ и болѣзненнымъ мальчикомъ, онъ впервые въ своей деревенской убогой церкви позналъ красоту православія и всею душой полюбилъ эту красоту. Онъ горячо отдавался молитвѣ и уже въ это время удостоился небесныхъ явленій. «Когда ему было 6 лѣтъ», разсказываетъ его жизнеописатель, «онъ однажды увидѣлъ въ комнатѣ ангела, блиставшаго небеснымъ свѣтомъ, и очень смутился, но ангелъ сказалъ ему, что онъ его Ангелъ-Хранитель, соблюдающій, охраняющій и спасающій его отъ всякой опасности».

«Идя въ школу, мальчикъ никогда не проходилъ мимо своей приходской церкви, не остановившись передъ нею для молитвы. Онъ сопровождалъ своего отца въ церковь и знакомился тамъ съ содержаніемъ богослужебныхъ книгъ и на всю жизнь полюбилъ чтеніе этихъ книгъ. Впослѣдствіи онъ не разъ говорилъ, что все свое духовное содержаніе онъ почерпнулъ изъ этихъ книгъ. Это его признаніе имѣетъ чрезвычайно важное значеніе: на богослу/с. 921/жебныхъ книгахъ воспитывалось его православное, пастырское самосознаніе.

«Въ своемъ дневникѣ онъ пишетъ: «Если вы хотите видѣть во всемъ небесномъ свѣтѣ образъ православія нашей Церкви, прочитайте весь кругъ нашихъ богослужебныхъ книгъ, и вы увидите, какое это чудное учрежденіе на землѣ, не человѣческое, а божественное. Въ какомъ сіяніи, въ какомъ величіи, въ какой божественной красотѣ, представляются тутъ (въ этой книгѣ) благостные образы Іисуса Христа, Его Пречистой Матери, Святыхъ Ангеловъ и всѣхъ Святыхъ! Въ какомъ свѣтѣ (изображено все бѣдствіе, все растлѣніе погибающаго въ грѣхахъ человѣчества, вся немощь и грѣховность наша, а съ другой стороны — вся вѣра, упованіе, подвиги, и любовь къ Богу и ближнимъ всѣхъ святыхъ, ихъ совершенства, при помощи благодати Божіей, подаваемой Церковью, пріобрѣтенныя ими; ихъ спасеніе, ихъ побѣды надъ міромъ и діаволомъ, ихъ дѣйственныя молитвы за насъ» (Мысли о Церкви, стр. 180).

«Когда вы входите въ храмъ, вы входите въ иной міръ: время исчезаетъ, и начинается вѣчность».

«Въ годичномъ кругѣ богослуженія изображена вся исторія, вся судьба прошедшая, вся жизнь нашей Церкви православной, все ея ученіе и нравоученіе, всѣ догматы, всѣ житія, всѣ подвиги, всѣ страданія какъ Самого Господа Іисуса Христа, Божіей Матери, такъ и всѣхъ апостоловъ, пророковъ, мучениковъ, преподобныхъ, безсребренниковъ и праведныхъ; своимъ богослуженіемъ она поучаетъ всѣхъ христіанъ молитвѣ, славословію и благодаренію Бога; сама молится за всѣхъ, всѣхъ утѣшаетъ, располагаетъ къ покаянію во грѣхахъ, къ умиленію, къ исправленію, къ добродѣтельной жизни, требуетъ плодовъ покаянія, напоминаетъ о смерти, о Страшномъ Судѣ, изображая грозное судилище Господа надъ всѣмъ міромъ; представляетъ наше страшное грѣховное растлѣніе, отъ котораго невозможно избавиться безъ Спасителя, безъ врачевства вѣры, безъ Таинствъ, безъ поста, безъ подвиговъ умерщвленія плоти, безъ милостыни».

«Богослуженіе научаетъ, утѣшаетъ, и питаетъ, и врачуетъ и укрѣпляетъ души; оно возвышаетъ и радуетъ безъ числа духъ христіанина. Это — небесное сокровище на землѣ, данное намъ милосерднымъ Господомъ и Искупителемъ нашимъ; это — сокровищница всѣхъ благъ, всѣхъ даровъ Св. Духа, сокровищница всѣхъ силъ къ животу и благочестію, всѣхъ добродѣтелей — въ /с. 922/ лицахъ, въ примѣрахъ, достойныхъ подражанія» (Мысли о Церкви, стр. 230).

«Сѣменемъ и корнемъ этихъ позднѣйшихъ размышленій о. Іоанна были несомнѣнно впечатлѣнія, полученныя имъ въ родномъ деревенскомъ храмѣ.

«Въ духовномъ училищѣ о. Іоаннъ учился на первыхъ порахъ плохо. У него была слабая память. Этотъ свой недостатокъ онъ преодолѣлъ усиліемъ вѣры и горячей молитвы. Онъ самъ объ этомъ разсказывалъ такъ: «Ночью я любилъ вставать на молитву. Всѣ спятъ. Тихо. Не страшно молиться. И я молился чаще всего о томъ, чтобы Богъ далъ мнѣ свѣтъ разума, на утѣшеніе родителямъ. И вотъ, какъ сейчасъ помню, однажды, былъ уже вечеръ, всѣ улеглись спать. Не спалось только мнѣ. Я попрежнему не могъ ничего уразумѣть изъ пройденнаго, попрежнему плохо читалъ, не понималъ и не запоминалъ ничего изъ разсказаннаго. Такая тоска на меня напала. Я упалъ на колѣни и сталъ горячо молиться.

«Не знаю, долго ли я пробылъ въ такомъ положеніи, но вдругъ точно завѣса спала съ глазъ; какъ будто раскрылся умъ въ головѣ, и мнѣ ясно представился учитель того дня, его урокъ, и я вспомнилъ, о чемъ и что онъ говорилъ. И легко, радостно такъ стало на душѣ. Никогда не спалъ я такъ спокойно, какъ въ ту ночь. Чуть свѣтало, я вскочилъ съ постели, схватилъ книги и — о, счастіе! — читаю гораздо легче, понимаю все, а то, что прочиталъ, не только все понялъ, но хоть сейчасъ и разсказать могу. Въ классѣ мнѣ сидѣлось уже не такъ какъ раньше, все понимаю, все остается въ памяти. Далъ учитель задачу по ариѳметикѣ — рѣшилъ, учитель похвалилъ даже. Словомъ, въ короткое время я подвинулся настолько, что пересталъ уже быть послѣднимъ ученикомъ. Чѣмъ дальше, тѣмъ лучше и лучше успѣвалъ, и въ концѣ курса однимъ изъ первыхъ былъ переведенъ въ семинарію».

«Я привожу эти случаи изъ его дѣтства, чтобы отмѣтить, что уже тогда въ немъ обнаружился обликъ будущаго о. Іоанна съ его горячей вѣрой и пламенной молитвой, съ его молитвенной настойчивостью, которыми онъ преодолѣваетъ человѣческія немощи».

«Когда о. Іоаннъ, въ 26-лѣтнемъ возрастѣ», продолжаетъ на дальнѣйшихъ страницахъ о. Сергій, «сдѣлался священникомъ, онъ съ перваго же дня своего священства, твердо и опредѣленно намѣтилъ линію своего пастырскаго служенія — всецѣлой, самоотверженной вѣрности Богу, и такого-же самоотверженнаго служенія людямъ, нуждающимся въ его пастырской помощи.

/с. 923/ «Къ прежнимъ средствамъ своего духовнаго укрѣпленія, теперь у него прибавилось еще одно, самое могущественное: ежедневное служеніе Божественной Литургіи и соединенное съ этимъ ежедневное Причащеніе Св. Христовыхъ Таинъ. Это новое благодатное средство сдѣлалось отнынѣ для о. Іоанна основаніемъ и корнемъ его духовной и пастырской жизни, источникомъ его духовной силы, бодрости и крѣпости, его животворной духовной пищею, его пастырской опорою.

«Съ этихъ поръ онъ уже окончательно не принадлежалъ себѣ. Въ его жизни начался пастырскій подвигъ, требовавшій чрезвычайной рѣшимости и осуществимый только при томъ всецѣломъ преданіи себя Богу, какое было свойственно о. Іоанну».

«...Въ то время, какъ началась пастырская дѣятельность о. Іоанна, Кронштадтъ былъ мѣстомъ административной высылки изъ столицы всякаго рода бродягъ, непомнящихъ родства и т. п. людей. Люди эти ютились на окраинахъ города въ землянкахъ и лачугахъ, шатались по улицамъ, попрошайничали, пьянствовали.

«О. Іоаннъ принялъ ихъ подъ свое покровительство, заботился о нихъ, раздавалъ милостыню. Кромѣ такой голытьбы въ Кронштадтѣ было много чернорабочаго люда, работавшаго въ порту. Мужья — пьянствовали, жены съ дѣтьми жили въ безпросвѣтной нуждѣ, въ голодѣ и холодѣ. Среди этого безпросвѣтнаго мрака, какъ яркій лучъ Божій, явился молодой, вновь назначенный священникъ Кронштадтскаго Андреевскаго собора, о. Іоаннъ Сергіевъ. Онъ сталъ посѣщать эти лачуги и землянки, утѣшалъ матерей, ласкалъ дѣтей, дѣлился съ бѣдными своими собственными средствами, и иногда возвращался домой даже безъ сапогъ, отдавъ ихъ неимущимъ.

«Съ теченіемъ времени, о. Іоаннъ увидѣлъ, что одной безсистемной помощи бѣднымъ и раздачи денегъ нищимъ — недостаточно. И тогда по его иниціативѣ, при помощи благотворителей, возникло въ Кронштадтѣ учрежденіе Трудовой Помощи — такъ называемый «Домъ Трудолюбія» и при немъ «Ночлежный Домъ».

«Но эта матеріальная забота о бѣднякахъ и безработныхъ Кронштадта была только началомъ, первой ступенью въ дѣлѣ помощи о. Іоанна ближнимъ. Главная его помощь людямъ заключалась не въ матеріальныхъ пособіяхъ, а въ молитвенной помощи страждущимъ и болящимъ. Этотъ послѣдній видъ пастырскаго служенія о. Іоанна и прославилъ его и сдѣлалъ имя его извѣстнымъ по всей Россіи и обратилъ его во всероссійскаго пастыря, молитвенника.

/с. 924/ «На этомъ именно пути и излились черезъ о. Іоанна многократныя милости Божіи людямъ скорбящимъ и страждущимъ отъ тѣлесныхъ и душевныхъ недуговъ».

«Это былъ великій подвижникъ Божій во всей своей жизни», пишетъ архим. Димитрій (Вознесенскій), впослѣдствіи епископъ Хайларскій [7], «но подвижникъ — въ мірѣ; это была праведная и чистая въ Богѣ душа, но вся проникнутая идеальнымъ Христовымъ пастырствомъ, вся вылившаяся въ форму дѣятельной, до конца самоотверженной, любви, безраздѣльнаго на весь міръ — открытаго служенія ближнему, особенно всѣмъ изнемогающимъ подъ тѣмъ или инымъ давящимъ бременемъ жизни. Это былъ подлинно — отецъ духовный, всякому къ нему приходившему, становившійся сердечно близкимъ, болѣе, чѣмъ роднымъ; который всему многомилліонному народу русскому могъ сказать, какъ апостолъ Павелъ Коринѳянамъ: «сердце наше открыто къ вамъ, соотечественники, и вамъ въ насъ не тѣсно» (2 Кор. VI, 11-12)».

«Пламенной вѣрой своей, которая подлинно могла двигать горами, огненной молитвенностью, уподобившей его древнимъ отцамъ-молитвенникамъ и подвижникамъ, поразительной прозорливостью, безчисленными чудотвореніями, исцѣленіями неизлѣчимыхъ больныхъ, чудесной помощью и явленіями на разстояніи о. Іоаннъ на себѣ самомъ неопровержимо доказалъ и показалъ, что и въ нашъ мнимо-просвѣщенный вѣкъ все прогрессирующаго отступленія отъ вѣры возможно появленіе святыхъ, возможны чудеса. Ни у кого изъ близко знавшихъ о. Іоанна и испытавшихъ на себѣ силу его пламенной вѣры, силу его огненной молитвы, нѣтъ никакихъ сомнѣній въ его святости, хотя формально онъ до сихъ поръ еще не причисленъ нашей Церковью къ лику святыхъ», — пишетъ владыка Аверкій (Таушевъ) епископъ Сиракузско-Троицкій [8], съ архипастырскаго благословенія котораго начатъ былъ сей трудъ, по милости Божіей, нынѣ законченный.

13/26 августа 1962 г. День памяти Святителя Тихона, епископа Воронежскаго, Задонскаго и всея Россіи чудотворца.

Примѣчанія:
[1] Владыка Никандръ (Молчановъ), архіеп. Литовскій и Виленскій (1852-1910) магистръ богословія, быв. ректоромъ петербургской дух. академіи.
[2] Во время первой міровой войны монастырь эвакуированъ былъ въ Шабскій Вознесенскій м. въ Бессарабіи, оттуда въ Хоповскій мон. въ Югославіи, позже въ Фуркэ, вблизи Парижа.
[3] Обѣ пустыни были приписаны къ Лаврѣ. Китаевская, въ 9 в. отъ Кіева, основана была, по преданію, въ XII в. кн. Андреемъ Боголюбскимъ; Голосѣевская, въ 8 вер. отъ Кіева, основана въ 1631 г. митр. Петромъ Могилою.
[4] «Оптина пустынь. Историческій очеркъ и личныя воспоминанія». Парижъ. 1926.
[5] Архим. Серафимъ (Чичаговъ), впослѣдствіи архіепископъ, написалъ большой трудъ «Лѣтопись Серафимо-Дивѣевскаго монастыря» (С-Петербургъ. 1903 г.), данныя котораго здѣсь использованы.
[6] «Духовный обликъ о. Іоанна Кронштадтскаго и его пастырскіе завѣты». 1939.
[7] «Приснопамятный протоіерей о. Іоаннъ Ильичъ Сергіевъ Кронштадтскій». Изданіе Казанско-Богородицкаго мужск. монастыря, г. Харбинъ. 1933 г.
[8] «Свѣтлый образъ Православія». («Православный Путь»). Св. Троицкій монастырь. 1958 г.

Источникъ: Н. Тальбергъ. Исторія Русской Церкви. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1959. — С. 888-924.

Назадъ / Къ оглавленію


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.