Церковный календарь
Новости


2018-09-22 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святые Отцы на Вселенскихъ Соборахъ (1970)
2018-09-22 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 64-е (8 декабря 1917 г.)
2018-09-21 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Русская Зарубежная Церковь въ кривомъ зеркалѣ (1970)
2018-09-21 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 63-е (8 декабря 1917 г.)
2018-09-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Фантастическая исторія (1970)
2018-09-20 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 62-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-19 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №3 (18 марта 1906 г.)
2018-09-19 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 61-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святая Русь въ исторіи Россіи (1970)
2018-09-18 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №2 (16 марта 1906 г.)
2018-09-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Кончина и погребеніе Блаж. Митр. Антонія (1970)
2018-09-17 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 60-е (5 декабря 1917 г.)
2018-09-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Какъ Митр. Антоній создалъ Зарубежную Церковь (1970)
2018-09-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Митрополитъ Антоній какъ учитель пастырства (1970)
2018-09-16 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №1 (14 марта 1906 г.)
2018-09-16 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Раздѣленіе на секціи (1906)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - воскресенiе, 23 сентября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 6.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)

Николай Дмитріевичъ Тальбергъ (1886-1967), русскій духовный писатель, публицистъ, историкъ, вѣрное чадо РПЦЗ. Родился 10 (23) іюля 1886 г. въ мѣст. Коростышевъ ок. Кіева. Окончилъ въ 1907 г. Императорское училище правовѣдѣнія въ С.-Петербургѣ. Поступилъ на службу въ Министерство внутреннихъ дѣлъ, гдѣ по мѣрѣ силъ стоялъ на стражѣ православной монархіи и боролся съ революціоннымъ движеніемъ. Послѣ переворота 1917 г. — участникъ подпольнаго монархическаго движенія въ Россіи и на Украинѣ. Съ 1920 г. въ эмиграціи. Жилъ въ Берлинѣ, Парижѣ и Бѣлградѣ, а съ 1950 г. — въ США. Одинъ изъ лидеровъ Высшаго монархическаго совѣта, участникъ Второго Всезарубежнаго Собора 1938 г. Защищалъ монархическія и строго православныя идеи въ журналахъ «Двуглавый орелъ», «Отечество», «Россія», «Русская жизнь», «Православный Путь», «Православная Русь» и др. Ведущій церковный историкъ русскаго зарубежья. Съ 1950 г. преподавалъ русскую церковную и гражданскую исторію въ семинаріи при Свято-Троицкомъ монастырѣ въ г. Джорданвилль. Скончался 16 (29) мая 1967 г. въ Нью-Іоркѣ. Похороненъ на кладбищѣ Свято-Троицкаго монастыря (Jordanville, USA). Основные труды: «Возбудители раскола» (Парижъ, 1927), «Церковный Расколъ» (Парижъ, 1927), «Святая Русь» (Парижъ, 1929), «Пространный мѣсяцесловъ русскихъ святыхъ» (Jordanville, 1951), «Покаянный подвигъ Александра Благословеннаго» (1951), «Въ свѣтѣ исторической правды» (1952), «Къ 500-лѣтію паденія Второго Рима» (1953), «Полвѣка архипастырскаго служенія» (1956), «Императоръ Николай I-й» (1956), «Скорбный юбилей» (1956), «Мужъ вѣрности и разума» (1957), «Исторія Русской Церкви» (1959), «Отечественная быль» (1960), «Царская Россія и восточные патріархи» (1961), «Императоръ Николай I-й въ свѣтѣ исторической правды» (1961), «Исторія Христіанской Церкви» (1964), «Къ 40-лѣтію пагубнаго евлогіанскаго раскола» (1966).

Сочиненія Н. Д. Тальберга

Н. Д. Тальбергъ († 1967 г.)
ОТЕЧЕСТВЕННАЯ БЫЛЬ.
Юбилейный Сборникъ.

Прологъ Екатеринбургской трагедіи.

Государемъ составлена въ Могилевѣ слѣдующая записка: «Потребовать отъ Временнаго Правительства слѣдующія гарантіи: 1) О безпрепятственномъ проѣздѣ моемъ съ лицами, меня сопровождающими, въ Царское Село. 2) о безопасномъ пребыванiи въ Царскомъ Селѣ до выздоровленія дѣтей съ тѣми же лицами. 3) О безпрепятственномъ проѣздѣ до Романова-на-Мурманѣ съ тѣми же лицами. 4) О пріѣздѣ по окончанiи войны въ Россію для постояннаго жительства въ Крыму — въ Ливадiи».

Государь, отрекаясь отъ престола, дабы усмиреніемъ безпорядковъ съ помощью снятыхъ съ фронта войскъ не помѣшать ходу военныхъ операцій, исходя, видимо, изъ тѣхъ же патріотическихъ соображеній, не желалъ, чтобы Его пребываніе въ Россiи во время войны, могло вызвать осложненія.

Записка эта 4 марта 1917 г. за № 54 препровождена была генераломъ Алексѣевымъ кн. Львову, кромѣ послѣдняго пункта. 6 марта генералъ Алексѣевъ получилъ слѣдующую телеграмму: «Временное Правительство разрѣшаетъ всѣ три вопроса утвердительно; приметъ всѣ мѣры, имѣющіяся въ его распоряженiи: обезпечить безпрепятственный проѣздъ въ Царское Село, пребываніе въ Царскомъ Селѣ и проѣздъ до Романова на Мурманѣ. 938. Министръ-предсѣдатель князь Львовъ».

На телеграммѣ помѣтка: «Переводъ сообщить ген. Вильямсу (англійскому представителю въ Ставкѣ — Н. Т.) 7 марта 1917 г. Послано 6 марта 1917 г. 12 ч. дня: 1) Его Величеству, 2) адмиралу Нилову и о томъ же сообщено на Кавказъ (вел. кн. Николаю Николаевичу. — Н. Т.)». («Красный Архивъ» т. 22. стр. 53-55).

Выдавъ такое обязательство, Временное правительство сразу же его нарушило. Посланные имъ члены Государственной Думы Бубликовъ, Вершининъ, Грибунинъ и Калининъ прибылн въ Могилевъ, якобы, для сопутствія Государю. На самомъ дѣлѣ, это былъ негласный арестъ Его Величества. По прибытiи Государя въ Царское Село, Онъ нашелъ Императрнцу подъ арестомъ и самъ оказался узникомъ революціонной власти.

Судебный слѣдователь Соколовъ въ своей книгѣ «Судебное слѣдствіе объ убійствѣ Россійскаго Императорскаго Семейства» /с. 322/ приводитъ отзывы лицъ, допрошенныхъ имъ въ Парижѣ въ 1920 году. Воспроизводитъ это П. С. Боткинъ [1] въ своей статьѣ, дѣлая свое заключеніе:

«Князь Львовъ далъ двоякое объясненіе. Онъ сказалъ, что арестъ былъ въ ту пору «психологически неизбѣженъ для защиты Государя противъ возможныхъ эксцессовъ перваго революціоннаго порыва». Временное правительство было вынуждено произвести тщательное и безпристрастное слѣдствіе надъ всѣми дѣйствіями Государя и Императрицы въ виду того, что общественное мнѣніе считало ихъ пагубными, какъ съ точки зрѣнія внутреннихъ, такъ и внѣшнихъ интересовъ Россіи, въ связи съ войной съ Германіей».

«Керенскій привелъ болѣе или менѣе тѣ же аргументы, но облекъ ихъ въ болѣе пространную форму. По его утвержденію арестъ Царской Семьи вызванъ былъ крайнимъ возбужденіемъ противъ Государя солдатъ тыла и рабочихъ Петербургскаго и Московскаго округовъ».

«...На съѣздѣ въ Москвѣ отъ меня требовали наказанія Царя. Отвѣчая отъ имени Временнаго Правительства, я сказалъ, что лично никогда не соглашусь играть роль Марата. Я понималъ, что сильная ненависть народныхъ массъ была направлена не столько противъ личности Николая Второго, сколько противъ идеи "царизма"».

«Первая причина ареста заключалась, по утвержденію этихъ лицъ, въ желаніи Врсменнаго Правительства охранить Государя и Императрицу отъ угрожавшей Имъ опасности, а вторая — въ необходимости изоляціи Государя и Императрицы, въ виду назначенія высшей слѣдственной комиссіи для разслѣдованія дѣйствій Ихъ и лицъ, Ихъ окружавшихъ, ибо въ то время русская интеллигенція и часть высшаго офицерства были подъ впечатлѣніемъ, что внѣшняя и внутренняя политика Царя и, въ особенности Императрицы, клонилась къ гибели Россіи, съ цѣлью заключенія отдѣльнаго мира и союза съ Германіей».

«Невозможно, кажется, выдумать болѣе лживую, фарисейскую формулу для объясненія издѣвательства надъ памятью Государя и Императрицы. Сами они — Керенскій, князь Львовъ, Милюковъ и другіе — сдѣлали, чтобы вызвать и бунтъ солдатъ тыла, и враждебныя движенія рабочихъ массъ, и недовольство среди интеллигентныхъ классовъ, а потомъ цѣплялись за эти /с. 323/ обстоятельства для ареста, подъ предлогомъ охраненія личности Царя и Государыни».

«Милюковъ, тотъ по крайней мѣрѣ, не мудрствуя лукаво, оговорился запамятованіемъ. Вотъ текстуально его показаніе, данное Соколову: — «У меня ничего не сохранилось въ памяти по этому вопросу. Я не помню, какъ и когда состоялся арестъ Государя и Императрнцы. Насколько я себѣ представляю, Временное Правительство, по всей вѣроятности санкціонировало эту мѣру по предложенію Керенскаго. У насъ было тогда нѣсколько секретныхъ засѣданій безъ всякой записи протоколовъ. Въ одномъ изъ такихъ засѣданій, должно быть, и было принято рѣшеніе арестовать Государя и Императрицу».

«Пресловутая чрезвычайная комиссія, разумѣется, ничего не могла найти, тѣмъ не менѣе арестъ не былъ снятъ, а еще отягчился ссылкой» (П. С. Боткинъ. «Что было сдѣлано для спасенія Императора Николая Второго». «Рус. лѣтопись» кн. 7, Парижъ, 1925 г.).

Первымъ, проявившимъ заботу о Царской Семьѣ, былъ благороднѣйшій король Испанiи Альфонсъ XIII.

Къ сожалѣнію, я не могъ теперь найти первый сборникъ секретныхъ документовъ министерства иностранныхъ дѣлъ, выпущенный большевиками въ декабрѣ 1917 года или въ январѣ 1918 года. Помню, что въ немъ было напечатано донесеніе въ министерство повѣреннаго въ дѣлахъ, совѣтника посольства въ Мадридѣ, если не ошибаюсь, кн. Кудашева. Онъ излагалъ бесѣду съ нимъ короля, вернувшагося въ столицу съ охоты, гдѣ застали его первые дни революцiи въ Россiи. Разспросивъ Кудашева о трагическихъ событіяхъ, король объявилъ ему о существовавшемъ у него намѣренiи отправить крейсеръ для вывоза Царской Семьи и о томъ, что онъ заручился согласіемъ германскихъ властей безпрепятственно пропустить это военное судно. Планъ этотъ король сообщилъ англійскому королю. Послѣдовавшій отъ него отвѣтъ, что Англія съ такой же цѣлью отправитъ свое военное судно, заставилъ короля воздержаться отъ своего намѣренія.

Дальнѣйшее, касающееся короля Альфонса XIII, содержится въ выпущенныхъ на англійскомъ языкѣ воспоминаніяхъ А. В. Неклюдова, назначеннаго Временнымъ Правительствомъ въ концѣ апрѣля 1917 г. посломъ въ Мадридъ. До этого онъ былъ посланникомъ въ Стокгольмѣ.

Представляя королю ввѣрительныя граматы. Неклюдовъ, отъ имени правительства, благодарилъ его за заботы о русскихъ людяхъ, въ томъ числѣ о плѣнныхъ, пребывавшихъ съ государствахъ, воевавшихъ съ Россіей. Это обязательство Испанія, по просьбѣ русскаго правительства, взяла на себя съ начала войны.

/с. 324/ П. С. Боткинъ, переводя воспоминанія Неклюдова, пишетъ: «Вотъ какъ онъ дальше передаетъ свой разговоръ съ королемъ испанскимъ Альфонсомъ XIII послѣ врученія ему ввѣрительныхъ граматъ.

«...Король сошелъ съ трона и, подойдя ко мнѣ, сказалъ: Въ вашей рѣчи вы были столь любезны упомянуть о помощи, которую мы имѣли возможность оказать вашимъ плѣннымъ во время войны. Позвольте мнѣ выразить живѣйшее участіе къ другимъ русскимъ плѣннымъ — я разумѣю Государя Императора Николая II и Его Семейство. Я васъ прошу передать вашему правительству мою горячую просьбу объ Ихъ освобожденіи».

«Слова короля меня глубоко тронули. «Ваше Величество» — отвѣтилъ я, — «разрѣшите мнѣ отвѣтить совершенно откровенно».

«Не только я вамъ это разрѣшаю, милостивый государь, но я именно этого и желаю», — сказалъ король.

«Вы видите передъ собою, Ваше Величество, вѣрнаго слугу русскаго народа, новаго порядка вещей въ Россіи, но вмѣстѣ съ тѣмъ въ силу традицій, въ силу моего прошлаго лицо, которое было моимъ Государемъ, есть и останется для меня священнымъ, не говоря уже о чувствахъ личной привязанности и симпатіи, каковыя я питаю къ Государю. Если что-либо на свѣтѣ можетъ быть сдѣлано для спасенія Царя и Царской Семьи, Ваше Величество можетъ быть вполнѣ увѣренно, что я готовъ пренебречь моими интересами, карьерой и пожалуй еще большимъ... Такимъ образомъ, я не замедлю передать моему правительству о милостивыхъ словахъ Вашего Величества, но прошу принять во вниманіе слѣдующее: мнѣ положительно извѣстно, что Временное Правительство только и мечтаетъ о томъ, чтобы разрѣшить Государю Императору выѣхать заграницу. Если оно этого не дѣлаетъ, то только изъ-за крайнихъ элементовъ. Мое оффиціальное вмѣшательство, идущее изъ заграницы, несомнѣнно раздражитъ эти крайніе элементы и агитація, которая будетъ вызвана этимъ выступленіемъ, скорѣе можетъ повредить Царской Семьѣ».

«Король съ минуту оставался въ раздумьи, затѣмъ произнесъ: "Разъясните, мнѣ, пожалуйста, кто, собственно говоря, стоитъ въ данный моментъ во главѣ русскаго правительства?"»

«Ваше Величество, я только что вручилъ мои ввѣрительныя граматы. Онѣ подписаны княземъ Львовымъ, предсѣдателемъ совѣта министровъ и контрассигнованы министромъ иностранныхъ дѣлъ».

«Значитъ», — сказалъ король, — «князь Львовъ во главѣ правительства. Мнѣ говорили что онъ — честный человѣкъ. Въ /с. 325/ такомъ случаѣ, пожалуйста, напишите отъ меня кн. Львову и скажите ему, какъ я заинтересованъ въ судьбѣ Императора Николая Второго и Его Семейства и что я, былъ бы крайне счастливъ, если бы могъ знать, что Они находятся въ полной безопасности».

«Завтра же, Ваше Величество, я напишу князю Львову частное письмо по этому предмету».

«Да, да», — сказалъ король, — «непремѣнно, я васъ объ этомъ прошу».

«Слова короля», — замѣчаетъ Неклюдовъ въ своихъ воспоминаніяхъ, — «и выраженіе лица дышали искренностью и благородствомъ. Я тотчасъ же попалъ подъ его чары».

Къ приведенному Боткинымъ добавлю то, что запомнилось мнѣ въ свое время, при чтеніи выдержекъ изъ воспоминаній, появившихся тогда въ русской печати. Вскорѣ по возвращеніи Неклюдова въ посольство, къ нему пріѣхалъ министръ иностранныхъ дѣлъ и, исполняя распоряженіе короля, напомнилъ о просьбѣ своего монарха.

Страхъ Неклюдова относительно возможнаго предстательства за Царскую Семью изъ-за границы раздѣлялъ и дореволюціонный русскій посолъ въ Парижѣ А. П. Извольскій. 19 марта (1 апр.) 1917 г. онъ телеграфировалъ Милюкову: «Косвенными путями я узналъ, что здѣсь есть нѣсколько лицъ, которыя стараются побудить французское правительство обратиться въ Петроградъ съ дружественными представленіями о необходимости охраны бывшаго Императора и Его Семьи отъ угожающей Имъ, будто бы, прямой опасности. Я счелъ своимъ долгомъ въ частной бесѣдѣ съ г. Камбонъ (министръ ин. дѣлъ — Н. Т.) предостеречь его отъ подобнаго шага. При настоящемъ составѣ Временнаго правительства, — сказалъ я — подобныя опасенія являются совершенно неосновательными и могли бы имѣть мѣсто только въ случаѣ побѣды радикальныхъ элементовъ, и поэтому подобныя представленія могли бы показаться у насъ не только ненужными, но даже оскорбительными».

П. С. Боткинъ приводитъ далѣе показанія главарей Врем. Правительства, данныя судебному слѣдователю Соколову, выяснявшему ихъ отношеніе къ судьбѣ Царской Семьи, ими лишенной свободы.

Показаніе Милюкова: «...Я хорошо помню — какъ только революціонная власть приняла форму Временнаго Правительства, поднятъ былъ вопросъ объ участи Царя и Его Семейства. Тогда признавалось нужнымъ, чтобы Царская Семья покинула Россію. Категорически утверждаю, что таково было желаніе Временнаго /с. 326/ Правительства и что мы имѣли въ виду отъѣздъ Царя въ Англію. Въ качествѣ министра иностранныхъ дѣлъ я счелъ моимъ долгомъ вступить по этому вопросу въ переговоры съ Бьюкененомъ. Вслѣдствіе нашего разговора Бьюкененъ снесся со своимъ правительствомъ. Англійское правительство выразило согласіе и Бьюкененъ, передавая мнѣ отвѣтъ, сообщилъ, что будетъ посланъ съ этою цѣлью англійскій крейсеръ и предоставленъ въ распоряженіе Царской Семьи. Но дѣло затягивалось со стороны Англіи. Снова я заговорилъ съ Бьюкененомъ. Тогда онъ заявилъ мнѣ, что англійское правительство не настаиваетъ больше на отъѣздѣ Императорскаго Семейства въ Англію... Я не знаю, имѣлъ ли Бьюкененъ разговоры по этому поводу съ моимъ преемникомъ Терещенко, такъ какъ тогда я уже не находился больше въ составѣ правительства».

Показаніе Керенскаго: «Временное Правительство сдѣлало попытку освѣдомиться относительно возможнаго перевода Царскаго Семейства въ Англію. Министръ иностранныхъ дѣлъ велъ по этому предмету переговоры съ Бьюкененомъ. Сначала это былъ Милюковъ, а позднѣе Терещенко. Послѣднему англійскій посолъ далъ нижеслѣдующій отвѣтъ, каковой былъ тотчасъ же переданъ князю Львову и мнѣ: «Англійское правительство не находитъ возможнымъ оказать гостепріимство бывшему Царю впредь до окончанія военныхъ дѣйствій». Этотъ отвѣтъ былъ разсмотрѣнъ временнымъ правительствомъ въ одномъ изъ секретныхъ засѣданій, каковыя велись безъ записи протоколовъ».

Показаніе князя Львова: «Утверждаю, что между членами Временнаго Правительства шла рѣчь объ отъѣздѣ Царскаго Семейства заграницу. Въ виду внутренняго положенія отъѣздъ признавался желательнымъ. Говорили объ Англіи и Даніи. Вопросъ не былъ поставленъ на разрѣшеніе Временнаго Правительства, но, кажется, министръ иностранныхъ дѣлъ изучалъ этотъ проектъ. Насколько мнѣ помнится иниціатива исходила отъ одного изъ Великихъ Князей, въ частности отъ Николая Михайловича или Михаила Александровича. Не знаю, почему ничего изъ этого не вышло».

Англійскій посолъ въ Петроградѣ сэръ Джоржъ Бьюкененъ, въ своихъ воспоминаніяхъ, выдержки изъ которыхъ приводятся въ русскомъ переводѣ Боткинымъ, пишетъ: «...21 марта [2], когда Государь былъ еще въ Ставкѣ, я спросилъ Милюкова: правда-ли, какъ утверждаютъ газеты, что Его Величество находится подъ арестомъ. Милюковъ отвѣтилъ мнѣ, что это не совсѣмъ точно. Императоръ былъ лишенъ свободы — красивое смягченіе выраженія — и доставленъ въ Царское Село подъ конвоемъ генерала Алексѣева [3]. Я тогда же напомнилъ Милюкову, что Государь — /с. 327/ близкій родственникъ Короля и его интимный другъ. При этомъ я прибавилъ, что мнѣ было бы пріятно получить увѣреніе, что всѣ мѣры предосторожности приняты для обезпеченія безопасности Царя. Милюковъ далъ мнѣ это увѣреніе. Только онъ не сочувствовалъ, — сказалъ онъ мнѣ, — отъѣзду Царскаго Семейства въ Крымъ, какъ это было желательно Его Величеству.

«Милюковъ предлочиталъ, чтобы Государь оставался въ Царскомъ до того времени, когда Царскія Дѣти достаточно поправятся отъ кори, чтобы всѣмъ вмѣстѣ отправиться въ Англію. Милюковъ затѣмъ спросилъ меня, не дѣлаемъ ли мы какія-либо приготовленія для пріема Царскаго Семейства? На мой отрицательный отвѣтъ онъ заявилъ, что было бы крайне желательно, чтобы Государь покинулъ Россію какъ можно скорѣе. Онъ былъ бы признателенъ англійскому правительству, если бы оно предложило Государю гостепріимство въ Англіи при непремѣнномъ условіи, однако, не покидать территоріи Англіи до окончанія войны. Я тотчасъ же по телеграфу запросилъ инструкціи у министра иностранныхъ дѣлъ. 21 марта я извѣстилъ Милюкова, что Король и правительство Его Величества будутъ счастливы исполнить просьбу Временнаго правительства дать Государю и Его Семейству пріютъ въ Англіи въ надеждѣ, что Ихъ Величества имъ воспользуются въ продолженіе войны. Въ случаѣ если это предложеніе будетъ принято, Русское правительство, — прибавилъ я, — должно будетъ отпустить нужныя средства на содержаніе».

«Милюковъ увѣрилъ меня, что на этотъ предметъ Временнымъ правительствомъ будутъ отпущены крупныя средства, но вмѣстѣ съ тѣмъ онъ просилъ чтобы фактъ, что это сдѣлано по почину его правительства, не предавался гласности».

«Я затѣмъ выразилъ надежду, что временное правительство сдѣлаетъ все возможное, дабы ускорить отъѣздъ Ихъ Величествъ въ Портъ Романовъ. «Мы полагаемся», — сказалъ я, — « на Временное Правительство и разсчитываемъ, что имъ будутъ приняты всѣ надлежащія мѣры для безопасности». Я предупредилъ Милюкова, что если случится какая бѣда съ Царской Семьей, Временное Правительство будетъ дискредитировано въ глазахъ цивилизованнаго міра».

«25 марта Милюковъ сказалъ мнѣ, что они еще не говорили съ Государемъ по предмету предполагаемаго путешествія, такъ какъ прежде всего имъ желательно побороть оппозицію совѣтовъ въ этомъ вопросѣ. Кромѣ того, Ихъ Величества во всякомъ случаѣ не могутъ выѣхать прежде, нежели поправятся Царскія дѣти отъ кори. Неоднократно получалъ я завѣренія, что нѣтъ никакихъ основаній опасаться за Государя. Больше мы ничего не могли сдѣлать».

/с. 328/ «Мы предложили Государю убѣжище согласно просьбѣ Временнаго Правительства, но такъ какъ оппозиція совѣтовъ, которую правительство тщетно пыталось одолѣть, только возрастала, то Временное Правительство не рѣшилось принять на себя отвѣтственность за отъѣздъ Государя и потому отступило отъ своего первоначальнаго плана. Мы, англичане, должны были тоже считаться съ нашими «экстремистами», и потому намъ невозможно было принять на себя починъ въ такомъ дѣлѣ, не рискуя быть заподозрѣнными въ дальнѣйшихъ помыслахъ».

«Тѣмъ болѣе, что было безполезно настаивать на томъ, чтобы Императоръ ѣхалъ въ Англію, такъ какъ рабочіе угрожали разобрать рельсы передъ Императорскимъ поѣздомъ. Мы, англичане, не могли предпринять никакихъ шаговъ для защиты Царя во время слѣдованія Его поѣзда въ Портъ Романовъ. Эта обязанность лежала на временномъ правительствѣ. Но такъ какъ оно не было больше хозяиномъ въ своемъ дѣлѣ, то планъ этотъ съ теченіемъ времени, былъ оставленъ».

Боткинъ приводитъ дополнительныя разъясненія Бьюкенена, въ которыхъ тотъ говоритъ, что починъ въ этомъ дѣлѣ принадлежалъ Временному Правительству.

«Какъ видно», — пишетъ Боткинъ, — «расхожденіе въ изложеніи обстоятельствъ дѣла крайне существенное. Согласно Милюкову и Керенскому ясно, что англійское правительство помѣшало осуществленію плана отъѣзда Царской Семьи (въ частности, въ Англію), тогда какъ Бьюкененъ говоритъ совершенно обратное. Иными словами, каждая сторона старается оправдаться, взваливая вину другъ на друга...»

Ллойдъ-Джоржъ въ «Военныхъ мемуарахъ» въ главѣ «Почему императорская семья не выѣхала», пишетъ: «Передъ тѣмъ какъ окончить главу о трагическомъ окончаніи царскаго режима въ Россіи я долженъ остановиться на причинахъ, которыя воспрепятствовали Царской Семьѣ принять убѣжище въ этой странѣ (Англіи) и избѣжать ужасовъ Екатеринбургскаго погреба. Нѣкоторые писатели утверждали, что причиной случившагося оказался отказъ англійскаго правительства дать разрѣшеніе Ей пріѣхать и принять убѣжище здѣсь. Фактомъ остается то, что Царь, съ самаго его отреченія и до трагической гибели, не былъ свободенъ покинуть Россію. Приглашеніе принять убѣжище было сдѣлано англійскимъ королемъ и правительствомъ. Царь не имѣлъ возможности воспользоваться этимъ приглашеніемъ, даже если бы онъ этого хотѣлъ... Всѣ данныя у насъ хранятся въ оффиціальныхъ архивахъ, но не всѣ я въ правѣ въ данный моментъ опубликовать. Я хочу изъять изъ нихъ ту часть, которая представила бы настоя/с. 329/щую картину хода событій, связанныхъ съ этимъ тяжелымъ эпизодомъ».

«19 марта 1917 г. была получена телеграмма отъ англійскаго посла Бьюкенена, сообщавшаго, что Милюковъ интересовался не знаетъ ли онъ что-нибудь о приготовленіяхъ къ отправкѣ Царя въ Англію. На это Бьюкененъ отвѣтилъ, что не знаетъ. Два дня спустя Бьюкененъ опять послалъ телеграмму: «Петербургъ. 21 марта 1917. Сегодня утромъ я спросилъ министра иностранныхъ дѣлъ о сообщеніи въ газетахъ, что императоръ арестованъ...» Далѣе излагаются приведенная выше бесѣда Бьюкенена съ Милюковымъ, запросъ Милюкова не предполагаетъ ли правительство перевести Царя въ Англію и отвѣтъ Бьюкенена.

Ллойдъ-Джоржъ продолжаетъ: «На слѣдующій день 22 марта вопросъ о предоставленіи убѣжища рѣшался въ «военномъ кабинетѣ». Было рѣшено, что, въ интересахъ личной безопасности Царя, очень важно, чтобы онъ покинулъ Россію въ весьма скоромъ будущемъ. Также было постановлено, во избѣжаніе какихъ-либо интригъ въ нейтральныхъ странахъ, приглашеніе Царя въ Англію связать съ обязательствомъ его не покидать Англію во время войны безъ разрѣшенія англійскаго правительства. На министра иностранныхъ дѣлъ возложена была обязанность послать послу Бьюкенену телеграмму слѣдующаго содержанія...». Повторяется далѣе то, что написано въ воспоминаніяхъ Бьюкенена.

По словамъ Ллойдъ-Джоржа, Бьюкененъ 25 марта подтвердилъ свои сообщенія о наростающей въ Россіи оппозиціи возможному отъѣзду царя. Оппозиція становилась настолько сильной, что возможно будетъ отложено рѣшеніе этого вопроса.

«26 марта Бьюкененъ сообщалъ, что онъ и ген. Ханбюри Вильямсъ пришли къ заключенію о возможности для ген. Хедлаи сопровождать императора, если поѣздка состоится. Онъ также извѣщалъ, что, по свѣдѣніямъ, полученнымъ имъ отъ министра иностранныхъ дѣлъ, правительство не освѣдомило Его Величество о возможномъ отъѣздѣ, желая сначала освободиться отъ оппозиціи этому лѣвыхъ».

«2 апрѣля Бьюкененъ писалъ министру иностранныхъ дѣлъ: «Еще ничего не рѣшено по поводу пріѣзда императора въ Англію. Онъ съ императрицей и дѣтьми живетъ въ Царскомъ Селѣ подъ сильной охраной. Ему разрѣшено гулять въ паркѣ, но онъ находится подъ постояннымъ надзоромъ. Изъ достовѣрныхъ источниковъ я слышу, что онъ вполне удовлетворенъ. Онъ еще не сознаетъ, что ему не разрѣшатъ уѣхать въ Ливадію... Въ противовѣсъ ему императрица считаетъ настоящее положеніе унизительлымъ. Я слышалъ, что она противъ поѣздки въ Англію...» Посолъ высказывался о государынѣ недоброжелательно.

/с. 330/ Ллойдъ-Джоржъ продолжаетъ: «Такъ какъ княжны больны въ данный моментъ ничего нельзя предпринять на счетъ отъѣзда. Пока эта трудность еще существовала, появилась и другая. 9 апр. Бьюкененъ сообщилъ намъ о своемъ разговорѣ съ Керенскимъ. Когда Бьюкененъ спросилъ его о томъ, что рѣшено и предпринято въ отношеніи императора, Керенскій отвѣтилъ, что на слѣдующій день ѣдетъ въ Царское Село. По его мнѣнію императоръ не сможетъ выѣхать въ Англію въ теченіе слѣдующаго мѣсяца. Вообще пока не будутъ разсмотрѣны бумаги, захваченныя у императора, ему не дадутъ разрѣшенія покинуть страну. Керенскій просилъ не требовать отъ правительства отпустить императора раньше. Я его увѣрилъ, что у меня не было такого намѣренія, хотя мы заинтересованы, чтобы было предпринято все для огражденія царя».

«Послѣ этой телеграммы стало ясно, что кругъ вокругъ царя и его семьи суживается и что настроенія въ Россіи были противъ разрѣшенія царю покинуть ее. Ясно было и то, что Керенскій не готовъ принять на себя отвѣтственность за разрѣшеніе царю покинуть Россію. По полученіи телеграммы военный кабинетъ засѣдалъ для разсмотрѣнія этого вопроса. Возрастали трудности вокругъ нашего приглашенія. Во Франціи существовало мнѣніе противъ жительства царя въ одной изъ союзныхъ странъ. Тамъ считали, что это вызвало бы недовѣріе революціонныхъ элементовъ въ Россіи. Поддержка же ихъ была необходима для дѣйственнаго сотрудничества русской арміи во время войны. Чтобы показать и подтвердить вышесказанное мнѣ разрѣшено огласить письмо англійскаго посла въ Парижѣ, Берти, отправленное нашему министру иностранныхъ дѣлъ. Въ немъ онъ выражаетъ удовольствіе, что пріѣздъ императора въ Англію не осуществился».

Ллойдъ-Джоржъ приводитъ выдержку изъ письма Берти: «22 апрѣля... По наговорамъ нѣмцевъ русскіе крайніе соціалисты могли бы повѣрить, что англійское правительство будетъ держать царя въ резервѣ, дабы, когда это понадобится для эгоистической политики (Англіи), реставрировать Его и этимъ посѣять раздоръ въ будущей Россіи. Я не думаю, чтобы бывшій императоръ и его семья были бы радушно приняты во Франціи. Императрица «бошъ» — нѣмка — не только по рожденію, но и но духу. Она сдѣлала все, чтобы Россія и Германія пришли къ пониманію другъ друга...» Далѣе слѣдуютъ оскорбительные отзывы Берти о Государынѣ и Государѣ. Ллойдъ-Джорджъ продолжаетъ:

«Противъ пріѣзда царя въ Великобританію велась также агитація среди сильнаго рабочаго класса въ самой странѣ (Англіи). Но несмотря на это, приглашеніе не теряло силу. Конечно, вынесеніе рѣшенія было дѣломъ русскаго правительства, которое продолжало всячески препятствовать поѣздкѣ царя».

/с. 331/ «15 апр. 1917 г. Бьюкененъ телеграфно освѣдомилъ насъ о положеніи. Онъ заявлялъ опасенія въ разумности пріѣзда царя въ Англію, добавляя къ этому, что узнавалъ у премьера отчего царю не было разрѣшено поѣхать въ Ливадію, гдѣ опасность для него не была такъ велика. Премьеръ отвѣтилъ, что эта поѣздка была бы очень рискованной и высказалъ пожеланіе, чтобы царь поскорѣе покинулъ Россію, такъ какъ иначе постоянно существовала бы угроза реставраціи, при малѣйшихъ признакахъ которой опасность для царя была бы очень большой. Премьеръ продолжаетъ быть увѣреннымъ въ томъ, что мы должны будемъ разрѣшить царю въѣздъ въ Англію. На это посолъ сказалъ ему, что крайніе лѣвые и агенты Германіи, конечно, воспользуются присутствіемъ царя въ Англіи, чтобы возбудитъ общественное мнѣніе противъ Англіи. Посолъ заявилъ, что предпочелъ бы переѣздъ царя во Францію. На слѣдующій день онъ сообщилъ намъ, что отправилъ письмо кн. Львову, въ которомъ предлагалъ ему дать царю разрѣшеніе на выѣздъ въ Ливадію. Въ отвѣтъ на это князь высказалъ опасеніе, что тамъ жизнь царя можетъ оказаться въ опасности. Изъ всего этого ясно видно, что русское правительство, двойственное въ своемъ составѣ, занято еще разрѣшеніемъ задачи. Съ одной стороны, оно заинтересовано избавиться отъ отвѣтственности за царя. Съ другой стороны, оно боится крайнихъ лѣвыхъ, если сдѣлана будетъ попытка увести его. Оно не разрѣшило ему даже уѣхать въ Крымъ, не говоря уже объ Англіи. По этому дѣлу ничего нельзя будетъ сдѣлать, пока правительство не измѣнитъ свое поведеніе».

Бьюкененъ въ своей книгѣ «Моя миссія въ Россіи» подводитъ итоги переговорамъ: «Въ соотвѣтствіи съ просьбой временнаго правительства, мы предложили царю убѣжище. Но, такъ какъ оппозиція, которую правительство надѣялось преодолѣть, наростала со стороны совѣтовъ, оно побоялось взять на себя отвѣтственность за отъѣздъ императора и сошло, такимъ образомъ, съ прежде занятой позиціи. Оно взяло иниціативу въ свои руки, когда запросило насъ сдѣлать приглашеніе царю и его семьѣ получить убѣжище въ Англіи. Мы, съ своей стороны, сдѣлали то, о чемъ насъ просили и, вмѣстѣ съ тѣмъ, настаивали, чтобы правительствомъ было сдѣлано все необходимое для Ихъ поѣздки въ «Портъ Романовъ». Большаго сдѣлать мы не могли. Наше приглашеніе было и оставалось въ силѣ. Если оно не было принято, то только потому, что временное правительство не смогло побороть оппозицію совѣтовъ. Это доказательство, какъ и остальное мною изложенное, являются дѣйствительнымъ изложеніемъ событій. Конецъ былъ трагедіей, подробности которой будутъ ужасать будущія много/с. 332/численныя поколѣнія человѣчества. Но за эту трагедію эта страна (Англія) не была ни въ какомъ случаѣ отвѣтственна».

Изложенное выше необходимо дополнить нѣкоторыми данными. Для этого возвращаемся къ статьѣ П. С. Боткина:

«Узнавъ объ отреченіи Государя, король Георгъ послалъ ему телеграмму слѣдующаго содержанія: «Событія послѣдней недѣли меня глубоко потрясли. Я непрестанно думаю о Тебѣ. Остаюсь навѣки Твоимъ вѣрнымъ и преданнымъ другомъ, какимъ Ты знаешь».

Телеграмма вернулась въ посольство, такъ какъ государь отбылъ изъ Ставки. Бьюкененъ просилъ Милюкова отправить ее государю. Милюковъ, переговоривъ съ Бьюкененомъ, рѣшилъ утаить ее отъ Государя. На телеграммѣ рукою Милюкова сдѣлана приписка карандашемъ: «По моей просьбѣ Бьюкененъ отмѣнилъ. П. Милюковъ».

Милюковъ далъ такое показаніе Соколову: «Въ первые дни революціи, когда власть была уже организована въ формѣ временнаго правительства, мы получили телеграмму отъ англійскаго короля Георга на имя Николая II, который только что передъ этимъ отрекся отъ престола. Въ этой телеграммѣ король высказывалъ Царю свои личныя чувства. Въ ней не было никакого предложенія касательно дальнѣйшей участи Царя. Это была просто телеграмма учтивости. Мнѣ, какъ министру иностранныхъ дѣлъ, была вручена эта телеграмма; она была адресована на имя Государя Императора, но такъ какъ Государь уже не былъ Императоромъ, то я вернулъ ее англійскому послу Бьюкенену».

«Вотъ и все», пишетъ Боткинъ. «Показаніе Милюкова расходится съ тѣмъ, что, по поводу этой телеграммы, говоритъ сэръ Джорджъ Бьюкененъ въ своихъ воспоминаніяхъ:»

— «Единственная телеграмма, которую король послалъ Государю Императору послѣ отреченія, была направлена въ Ставку черезъ посредство генерала Ханбри Вильямса, нашего военнаго агента. Въ ней ни слова не было сказано касательно прибытія Государя въ Англію. Такъ какъ Государь уже уѣхалъ въ Царское, когда пришла эта телеграмма, генералъ Вильямсъ препроводилъ ее мнѣ съ просьбой передать Его Величеству. Государь былъ въ это время въ плѣну въ своемъ дворцѣ, и какъ я, такъ и мои коллеги, были поставлены въ невозможность входить съ нимъ въ какія либо сношенія. Поэтому единственный открытый для меня путь былъ черезъ Милюкова. Я просилъ его немедленно передать телеграмму Его Величеству. Посовѣтовавшись съ княземъ Львовымъ, Милюковъ на это согласился, но на слѣдующій день (25 марта) онъ объявилъ мнѣ, что, къ крайнему сожалѣнію, не могъ исполнить даннаго мнѣ обѣщанія. Крайніе, сказалъ онъ, настроены въ высшей степени противъ того, чтобы Императоръ поки/с. 333/нулъ Россію, а правительство наше опасается, что слова короля будутъ невѣрно истолкованы и послужатъ аргументомъ для задержанія Царя. Я возражалъ Милюкову, утверждая, что телеграмма короля не заключаетъ въ себѣ никакого политическаго намѣренія. Совершенно понятно, что король желалъ, чтобы Государю было извѣстно, что король думаетъ о немъ, и что несчастіе, постигшее Государя, ни въ какомъ случае не измѣняетъ чувствъ и любви короля. Милюковъ отвѣтилъ, что лично онъ это вполнѣ понимаетъ, но такъ какъ другіе могутъ дать иное толкованіе, лучше, не передавать телеграммы въ данный моментъ. Позднѣе я былъ увѣдомленъ не предпринимать дальнѣйшихъ шаговъ по этому предмету...»

П. С. Боткинъ, ставя вопросъ: «Что было сдѣлано нашими союзниками для освобожденія Царской Семьи?», отвѣчаетъ на него: «Въ Англіи были два совершенно противоположныя теченія. Одно, во главѣ котораго позволительно считать короля Георга, протянувшаго руку союзному Монарху и своему двоюродному брату въ моментъ, когда злыми происками Онъ былъ доведенъ до отреченія; а другое, — руководимое Ллойдъ-Джорджемъ, — стремилось, какъ можно скорѣе, отвернуться отъ Государя и проявило по отношенію къ участи Царской Семьи полнѣйшее равнодушіе, чтобы не сказать болѣе».

Подтвержденіемъ сказаннаго служатъ слѣдующія строки герцога Виндзорскаго Эдуарда, бывшаго недолго англійскимъ королемъ, имѣющіяся въ его книгѣ: Кіng Stоry (Тhе mеmоrіеs оf thе Dukе оf Wіndsоr).

«Уже давно создалось у меня мнѣніе, что, до захвата Царя большевиками, мой отецъ подготовлялъ планъ спасенія его съ помощью англійскаго крейсера. Но по какимъ-то причинамъ планъ этотъ не осуществился. Во всякомъ случаѣ моему отцу было больно, что Англія не подняла руки, чтобы спасти его кузена Ники. Онъ говорилъ: «Эти политиканы. Если бы дѣло шло о комъ-либо изъ нихъ, они бы дѣйствовали быстро. Но только потому, что бѣдный человѣкъ былъ императоръ...»

«Даже послѣ того, что англійское правительство признало СССР, прошло долгое время пока отецъ смогъ заставить себя принять совѣтскаго посла».

Примѣчанія:
[1] Петръ Сергѣевичъ Боткинъ, братъ лейбъ-медика, погибшаго съ Государемъ, послѣ мартовскаго переворота, оставилъ должность посланника въ Португаліи. Насколько мнѣ извѣстно, такое же рѣшеніе приняли Юрій Петровичъ Бахметевъ, посолъ въ Соед. Штатахъ, и баронь К. К. Буксгевденъ, посланникъ въ Копенгагенѣ.
[2] Дни по новому стилю.
[3] Алексѣевъ остался въ Ставкѣ. — Н. Т.

Источникъ: Н. Тальбергъ. Отечественная быль. Юбилейный сборникъ. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1960. — С. 321-333.

Назадъ / Къ оглавленію


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.