Церковный календарь
Новости


2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 14-я (1904)
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 13-я (1904)
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 12-я (1904)
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 11-я (1904)
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 10-я (1904)
2017-12-13 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 9-я (1904)
2017-12-13 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово въ день св. ап. Андрея Первозваннаго (1908)
2017-12-13 / russportal
"Церковныя Вѣдомости" № 14-15. (1/14-15/28 октября) 1922 года
2017-12-12 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 8-я (1904)
2017-12-12 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 7-я (1904)
2017-12-12 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 6-я (1904)
2017-12-12 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 5-я (1904)
2017-12-12 / russportal
Указъ Архіер. Сѵнода РПЦЗ отъ 30 авг. 1938 г. о порядкѣ произнесенія поминовеній
2017-12-12 / russportal
"Церковныя Вѣдомости" № 12-13. (1/14-15/28 сентября) 1922 года
2017-12-11 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 4-я (1904)
2017-12-11 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 3-я (1904)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 14 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Литература Русскаго Зарубежья

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ нападеніе Германіи на СССР, видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

П. Н. Красновъ († 1947 г.)
ВЪ ДОНСКОЙ СТАНИЦѢ ПРИ БОЛЬШЕВИКАХЪ.
(ФЕВРАЛЬ 1918 ГОДА).

/№ 1, с. 34/ Яснымъ солнечнымъ зимнимъ днемъ, 11-го февраля 1918 года, уже подъ вечеръ, я съ женою и есауломъ Кульгивовымъ, на двухъ извозчичьихъ саняхъ, нанятыхъ въ Новочеркасскѣ за пятьсотъ рублей, подъѣзжалъ къ станицѣ Константиновской. Красное солнце тихо склонялось за Донъ, но морозъ не усиливался, а все былъ такой же ровный, спокойный, дышащій дыханіемъ степи, снѣгомъ покрытой, бѣлой, чистой, точно умывшейся.

Въ памяти стояло послѣднее свиданіе съ Атаманомъ Назаровымъ. Это было вчера. Я только что вышелъ изъ маленькой своей квартиры въ подвалѣ, въ Новочеркасскѣ, когда меня нагналъ казакъ съ запиской. Атаманъ просилъ меня къ 9-ти часамъ въ помѣщеніе областного правленія. Посмотрѣлъ на часы. Уже время идти — пѣшкомъ только-только дойду. Въ областномъ правленіи на Платовскомъ проспектѣ было грязнѣе, чѣмъ всѣ эти дни, по лѣстницамъ и корридорамъ валялись бумаги, солома, ящики, но людей толпилось меньше и тѣ, кого я встрѣчалъ, не смотрѣли на меня, а какъ-то мимо, хмуро и косо. Атамана Назарова я засталъ въ маленькой комнатѣ подлѣ зала засѣданій. Тамъ тоже было насорено, валялись /с. 35/ зеленыя и красныя бандероли отъ кредитныхъ билетовъ, стояли въ углу деревянные ящики. Въ комнатѣ кромѣ Назарова были походный атаманъ Поповъ и его начальникъ штаба, полковникъ Сидоринъ. Они сейчасъ же вышли и, мы остались вдвоемъ. Невысокаго роста, стройный, красивый, въ однихъ рыжеватыхъ усахъ, съ коротко-остриженными волосами, въ неизмѣнномъ своемъ полушубкѣ, крытомъ сѣрымъ сукномъ съ золотыми погонами, Назаровъ былъ чѣмъ-то взволнованъ, какъ будто куда-то спѣшилъ.

Ну вотъ, — сказалъ онъ, протягивая мнѣ руку, — П. Н., и случилось то, чего надо было ожидать. Ростовъ занятъ большевиками. Добровольческая Армія отошла къ станицѣ Аксайской. Я говорилъ съ Корниловымъ. Драться за Новочеркасскъ они не будутъ, говорятъ, если казаки не хотятъ за него драться, то и мы не будемъ. Уходятъ.

Куда? — спросилъ я.

Назаровъ махнулъ рукой неопредѣленно. — На востокъ. Въ задонскія степи. Тамъ хотя пропитаться можно. Я отправляю туда и Попова съ партизанами. Новочеркасскъ придется бросить...

Назаровъ помолчалъ немного, брови его хмурились.

У меня есть планъ,—сказалъ онъ, — формироваться въ 1-мъ Донскомъ округѣ, въ Константиновской, и оттуда ударить на Александро-Грушевскій и прервать сношеніе съ сѣверомъ. Новочеркасскъ падетъ. Они не удержатся. Въ 1-мъ Донскомъ округѣ у казаковъ, кажется, настроеніе хорошее.

Я боюсь, — сказалъ я, — что извѣстіе о сдачѣ Новочеркасска Голубову и большевикамъ окончательно подорветъ вѣру казаковъ въ правительство.

Знаю... знаю, — прервалъ меня Назаровъ... Но — послѣдніе партизаны отошли сегодня ночью, и между мною и Голубовымъ пустое мѣсто. Я боюсь, что уже сегодня Голубовъ займетъ Богаевскую станицу и намъ не пробраться будетъ въ Константиновскую. Я и хочу просить васъ поѣхать въ Константиновскую и формировать тамъ дружины.

Ваше превосходительство, — сказалъ я, — я боюсь, что изъ этого формированія ничего не выйдетъ. Казаки вышли изъ повиновенія и ни меня, ни васъ не послушаютъ.

Знаю и это. Но туда завтра ѣдутъ члены круга и я съ ними, и вопросъ убѣжденія мы беремъ на себя, вамъ только организовать, учить, а тамъ дальше видно будетъ. Я прошу васъ выѣхать сегодня же.

Слушаюсь.

У васъ деньги есть?

Около пятисотъ рублей осталось.

Назаровъ подошелъ къ ящику, стоявшему въ углу, вынулъ изъ него пачку 25 рублевыхъ билетовъ и, подавая мнѣ, сказалъ:

Вотъ тутъ ровно двѣ съ половиною тысячи. Возьмите на первое время.

Пока я писалъ расписку, онъ говорилъ мнѣ:

Возьмите отсюда съ собою человѣкъ пятнадцать офицеровъ, они всѣ собраны генераломъ Грудневымъ въ собраніи. Вамъ надо имѣть своихъ людей при себѣ. Итакъ, до послѣзавтра въ станицѣ Константиновской.

Онъ протянулъ мнѣ руку и въ самую душу заглянулъ своими прекрасными, честными, прямыми, не умѣющими лгать глазами.

Больше мы не видались. Назаровъ остался въ Новочеркасскѣ, вѣря казакамъ, и былъ убитъ большевиками на своемъ посту выборнаго Атамана.



Въ офицерскомъ собраніи я засталъ человѣкъ пятьсотъ донскихъ офицеровъ. Было грязно, шумно, накурено. Видно было, что многіе и ночевали здѣсь. Вдоль стѣнъ корридора, на матеріей крытыхъ диванчикахъ и креслахъ валялись винтовки, ранцы и мѣшки. Тяжелое впечатлѣніе производили они на меня, съ дѣтства пріученнаго смотрѣть на оружіе съ особымъ уваженіемъ. Я разыскалъ генерала Груднева, начальника офицерскаго резерва, и передалъ ему содержаніе своего разговора съ Назаровымъ. Грудневъ сталъ настаивать, чтобы я вышелъ на сцену и освѣтилъ офицерамъ обстановку, такъ какъ они, по его словамъ, ничего не знали. Меня онъ провелъ на сцену домашняго театра, устроеннаго въ большомъ залѣ собранія. Тамъ, въ гостиной, между пыльныхъ кулисъ среди безпорядочно разставленной мебели и походныхъ коекъ я засталъ почти всѣхъ генераловъ Донского войска. Всѣ были знакомые и сослуживцы. Тутъ же я нашелъ полковника Топилина, который мнѣ былъ хорошо знакомъ, какъ выдающійся строевикъ и храбрый командиръ сотни: — онъ командовалъ у меня въ полку 4-й сотней, и я сказалъ ему, чтобы онъ подъискалъ мнѣ человѣкъ пятнадцать надежныхъ офицеровъ, чтобы ѣхать въ Константиновскую организовать дружины.

Тѣмъ временемъ зрительный залъ наполнился и мнѣ пришлось выйдти и повести бесѣду, какъ тогда безграмотно говорили, «о текущемъ моментѣ». Офицеры все знали. Они знали даже и больше, они знали, что Голубовъ не сегодня, завтра займетъ Новочеркасскъ. Ихъ всѣхъ, или почти всѣхъ охватила какая-то апатія, равнодушіе, желаніе ничего не дѣлать. Они извѣрились въ казакахъ, они надѣялись на то, что, если они ничего не будутъ дѣлать, и имъ ничего не будетъ. У многихъ сквозило тоже, что было и у казаковъ /с. 36/ — «Голубовъ свой, и съ нимъ идутъ казаки — не звѣри же они?» «А дальше что?», спрашивалъ я. — «Будемъ работать въ полѣ. Большевики — это перемѣна декорацій». Большинство не хотѣло и какъ-то даже боялось покинуть Новочеркасскъ, гдѣ у многихъ были семьи.

Тапилинъ съ трудомъ набралъ мнѣ пятнадцать офицеровъ, согласившихся ѣхать въ Константиновскую. У нихъ не было ни лошадей, ни оружія. Вопросъ этотъ тутъ же уладили. Генералъ Грудневъ, бывшій завѣдующимъ коневодствомъ Донского войска, далъ имъ станичныхъ плодовыхъ жеребцовъ, общими усиліями добыли сѣдла, получили револьверы, и было рѣшено, что они сумерками, по одиночкѣ, чтобы не обращать на себя вниманія казаковъ, будутъ пробираться въ Константиновскую.



Станица Константиновская лежитъ на рѣкѣ Дону въ девяноста верстахъ отъ Новочеркасска въ глуши степей. Желѣзной дороги въ нее нѣтъ и сообщеніе поддерживается лѣтомъ пароходами по Дону, зимой лошадьми по степнымъ шляхамъ на станцію Тацынскую, или прямо на Новочеркасскъ. Станица хлѣбная и виноградная, очень богатая, въ ней много каменныхъ домовъ, электрическое освѣщеніе, водопроводъ, что впрочемъ не мѣшаетъ ей утопать въ садахъ, имѣть маленькіе домики, окруженные службами, чахлый станичный бульваръ, мѣсто сбора всей станицы по вечерамъ, именуемый «брехалкою», и жить тихою, размѣренною жизнью, полною мелкихъ будничныхъ сплетенъ и разговоровъ о цѣнѣ на рожь, о томъ, что кислое молоко дошло до 2-хъ рублей за корецъ, о томъ, у кого отелилась корова, а у кого покрали куръ.

Къ этому тихому углу я и приближался яснымъ вечеромъ 11-го февраля. Пахнуло запахомъ прѣлаго навоза и соломеннаго кизечнаго дыма, роднымъ вечернимъ запахомъ степной станицы, въ которомъ столько прелести и какой-то тихой задумчивой грусти.

У спуска къ низкому мосту черезъ р. Донъ, затертый бѣлою пеленою льда, въ степи, въ отдаленіи замаячили знакомые силуэты колонны конной казачьей части. По однообразію тона пятна видно было, что идутъ строевые казаки, или, какъ ихъ тогда называли на Дону, да и повсюду — «хронтовики».

Кто они, враги или друзья? Каковы ихъ намѣренія и, если это большевики, то въ какую же ловушку попадаемъ мы всѣ, ища спасенія и помощи здѣсь.

Мы проѣхали мостъ раньше казаковъ и втянулись въ улицу, идущую наверхъ. Заскрипѣли подъ полозьями саней камни улицы, вправо и влѣво показались низкіе заборы палисадниковъ, переплетъ голыхъ сучьевъ фруктовыхъ деревьевъ и приземистые, крытые желѣзомъ домики. Мы остановились у гостинницы Куницына. Въ грязныхъ номерахъ было грязнѣе обыкновеннаго, пахло холоднымъ табачнымъ дымомъ, стѣны комнатъ были проплеваны чуть не насквозь, изъ небольшой столовой неслись хриплые мужскіе голоса, тамъ обѣдала какая-то компанія. Съ трудомъ удалось воткнуться въ какой-то номеръ съ сомнительной чистоты меблировкой и тускло горящимъ электричествомъ. Все было занято управленіемъ окружнаго атамана. Я попросилъ пригласить Атамана къ себѣ.

/№ 2, с. 26/ Окружнымъ атаманомъ былъ, со временъ Каледина, войсковой старшина Лукьяновъ, человѣкъ лѣтъ сорока, ловкій, вкрадчивый. Всю свою службу онъ провелъ при Войсковомъ Штабѣ на должности адъютанта и привыкъ къ обращенію съ начальствомъ.

Онъ сейчасъ же явился ко мнѣ въ кителѣ съ погонами и при шашкѣ и, представившись, не успѣлъ я ему что-либо сказать, какъ заговорилъ самъ. — Уѣзжайте, ради Бога, скорѣе отсюда, —говорилъ онъ. Эхъ, и принесла же васъ сюда нелегкая. Впрочемъ, куда вы уѣдете? Мостъ уже заняли казаки 9-го полка, пропуска никому не даютъ. Всѣхъ офицеровъ арестовываютъ. Сегодня ночью и меня арестуютъ.

Онъ говорилъ это спокойно, правда, немного /с. 27/ возбужденно, но говорилъ, какъ человѣкъ, который совсѣмъ помирился и которому стало все безразлично.

Я разсказалъ ему о планахъ Атамана Назарова. — Никуда это не годится. Сегодня ночью у насъ будетъ «Совѣтская власть».

Что такое это «Совѣтская власть» никто хорошенько не понималъ, но всякій чувствовалъ, что надо снимать погоны, надо куда-то скрываться.

Что же дѣлать офицерамъ, которые ѣдутъ со мною? — сказалъ я.

Распыляться по хуторамъ.

Атаманъ Назаровъ и члены Круга?

Они сюда не пріѣдутъ. Я удивляюсь, какъ и вы то сюда пробрались. Нѣтъ, все кончено. На Дону совѣтская власть.

Былъ какой-то фатализмъ въ этихъ словахъ, было что-то величаво-спокойное въ ожиданіи ареста и покорности той новой власти, которая вдругъ сама появилась и захватила все въ свои руки.

Каюсь — у меня этого преклоненія передъ само проявившейся властью не было, и быть арестованнымъ въ четвертый разъ, когда я только что выскочилъ изъ своего плѣна въ Великихъ Лукахъ, что-то не хотѣлось, и я высказалъ все это Лукьянову. Но борьба была совершенно немыслима, ибо все пало ницъ, все признало совѣтскую власть и покорилось ей.

Я рѣшилъ скрываться. Кульгивовъ нашелъ удивительно добрыхъ людей, одну старуху вдову казачку, женщину прямую и честную, которая, рискуя своею головою, пріютила насъ у себя съ условіемъ, что я никуда ходить не буду, прогуливаться буду по вечерамъ, когда стемнѣетъ, по саду съ высокимъ заборомъ и спрячу у нея револьверъ, погоны и георгіевскій крестъ. Есаулъ Кульгивовъ устроился поблизости у знакомыхъ.

Мы исчезли среди садовъ и хатъ тихой и сонной станицы.



Ночью дѣйствительно въ станицѣ Константиновской стала совѣтская власть. Во главѣ совѣта оказался приказчикъ мѣстнаго Мюръ и Мерелиза — Морековъ, человѣкъ тупой, глупый и жадный, онъ наименовалъ себя «комиссаромъ Константиновской станицы», при немъ возникъ военно-революціонный комитетъ съ военнымъ комиссаромъ сотникомъ Тапилинымъ. Сотникъ Тапилинъ торжественно отрекся отъ своего казачьяго званья, обезоружилъ казаковъ и роздалъ оружіе мѣстнымъ босякамъ, рабочимъ, приказчикамъ и ученикамъ реальнаго училища, образовавъ изъ нихъ станичную милицію.

Хмурились казаки, но надоѣвшія имъ за войну винтовки отдали милиціонерамъ, признали Морекова и ожидали какихъ-то великихъ милостей и откровеній отъ новой власти.

Войскового старшину Лукьянова и человѣкъ тридцать офицеровъ посадили въ тюрьму, часовыми стала милиція, и станичныя дамы и барышни стали носить туда ужины и обѣды. По отзывамъ, тамъ жилось недурно и было видно, что часовые и сами комиссары побаивались своихъ узниковъ. Ждали поддержки изъ Новочеркасска, ждали красной гвардіи и матросовъ и все грозили ими.

«Вотъ придутъ... Вотъ покажутъ... Никого живыми не выпустятъ... Всѣхъ буржуевъ передушатъ».



Газетъ не было. Жили слухами. На «брехалкѣ» ежедневно появлялись «самозванцы», которые приходили изъ окрестныхъ хуторовъ и видѣли людей, бѣжавшихъ изъ Новочеркасска, появились и бѣженцы изъ Новочеркасска.

Оттуда шли вѣсти одна ужаснѣе другой. Атаманъ Назаровъ, временно исправлявшій должность атамана, выбранный въ первые дни послѣ революціи, Войсковой Старшина Волошниковъ, Грудневъ, тотъ самый, который 10 февраля встрѣчалъ меня въ собраніи и такъ заботливо снабжалъ офицеровъ лошадьми, полковникъ Ротъ разстрѣляны большевиками. Старикъ генералъ Исаевъ съ библейской бѣлой бородою, завѣдывавшій госпиталями, убитъ на улицѣ за то, что устраивалъ лазареты для «кадетовъ» и трупъ его оставленъ лежать на улицѣ города въ назиданіе «буржуямъ», убитъ врачъ и сестры милосердія лазарета общества врачей гор. Новочеркасска. Раненыхъ и больныхъ вытаскивали съ коекъ и разстрѣливали на улицѣ. Избивали мальчиковъ, кадетъ и гимназистовъ; гдѣ-то нашли списки партизанъ и по нимъ разыскивали сподвижниковъ доблестнаго Чернецова. Выдавала домашняя прислуга, и за три рубля указывала красной гвардіи, гдѣ скрываются тѣ, кто съ нею боролся. Большевики принесли съ собою страшное разложеніе, моральный упадокъ нравовъ — честь стала предразсудкомъ, честность — анахронизмомъ.

Трупнымъ запахомъ, кровью замученныхъ невинныхъ жертвъ несло оттуда и казалось, что какая-то черная туча надвигалась на столицу Донского казачества и поглотила ее безъ остатка.



Станица притаилась, но жила своею жизнью. Моя хозяйка — старуха все возмущалась нароставшей дороговизной. «Мука стала 15 рублей пудъ, — слыханное ли дѣло, а, батюшка? А /с. 28/ все Марековъ. Ну, гдѣ ему править! Ему съ аршиномъ стоятъ, а не станицей править. И казаки недовольны, ухъ, какъ недовольны!» — ворчала она за обѣдомъ.

Притихшая было «брехалка» снова ожила. По настоянію казаковъ всѣ офицеры, и въ томъ числѣ Лукьяновъ были выпущены, и станичныя барышни дѣлали имъ оваціи. Какой-то безусый хорунжій ходилъ въ погонахъ и шпорахъ, и комиссаръ не смѣлъ его арестовать.

«Хронтовики» партіями исчезали изъ станицы и возвращались черезъ нѣсколько дней съ отличными лошадьми, взятыми отъ коннозаводчиковъ. Они не могли утерпѣть, чтобы не похвастать добычей передъ своими бывшими офицерами. Приходили по утрамъ, таинственно вызывали скрывавшагося «арестанта» и говорили:

Глянь-ко, Петра Александрычъ, какого жеребца я надысь привелъ съ Корольковской зимовки. Знатный жеребецъ!

Морековъ ежедневно переговаривался по телефону съ Новочеркасскомъ, гдѣ комиссарили пьяный дегенератъ Голубовъ, неграмотный и грубый Подтелковъ и звѣрскій палачъ Медвѣдевъ, и все грозилъ, что онъ приведетъ Константиновскую въ порядокъ.

Новочеркасскъ требуетъ крови, — говорилъ онъ, — Новочеркасскъ не доволенъ тѣмъ, что не было въ станицѣ разстрѣловъ.

Каждый день по станицѣ ходили слухи о предстоящихъ ночью арестахъ. Облагали богатыхъ гражданъ данью въ два милліона рублей, но никто ничего не давалъ, и Морековъ и Тапилинъ молчали. Казаки большевики 2-го и 9-го полковъ не исполняли приказовъ и медленно, но вѣрно расходились изъ станицы, разочарованные большевистской властью, разжигалась всегда большая рознь между казаками и иногородними, и комиссары чувствовали, что казаки не на ихъ сторонѣ. Дружина изъ иногороднихъ была труслива, не умѣла владѣть оружіемъ и недостаточно кровожадно настроена.

Морековъ просилъ присылки матросовъ и красной гвардіи. Но матросамъ и красной гвардіи не улыбалось ломать походъ по степи, они упивались властью въ Новочеркасскѣ и Ростовѣ. Да и боялись казаковъ.

Вотъ откроется Донъ, станетъ навигація, пароходомъ придемъ, всѣхъ буржуевъ передушимъ, кровушки напьемся, — говорила власть изъ Новочеркасска.

А «брехалка» подхватывала эти слова, ахала, возмущалась, трепетала, дѣвицы по вечерамъ прижимались къ кавалерамъ, будущимъ жертвамъ палачей, и еще веселѣе съ истеричнымъ надрывомъ смѣялись, и росло и крѣпло чувство въ станицѣ, что такъ нельзя жить, что это не власть и не правительство.

Трепетали Морековъ и Тапилинъ, заискивали передъ казаками. Приказали произвести выборы полкового командира. 9-й полкъ избралъ своего бывшаго командира полковника Корозенцова.

Отрезвлялись казаки. А когда съ первымъ весеннимъ тепломъ потянуло отъ черной степи ароматомъ чернозема, когда задрожало въ розовомъ туманѣ степное марево и стали мычать коровы, просясь на луговой просторъ станичной толоки — зашумѣла станица, и грозныя стали предъявлять требованія комиссару и его совѣту.

Поднимался весь Донъ снизу до верху и шелъ изгонять большевиковъ и совѣты.

П. Красновъ.       

Источникъ: П. Красновъ. Въ Донской станицѣ при большевикахъ. (Февраль 1918 года). // «Сполохи». Литературно-художественный и общественный ежемѣсячный журналъ. — Берлинъ: Издательство русской типографіи Е. А. Гутнова, 1921. — № 1 (Ноябрь) 1921, C. 34-36; № 2 (Декабрь) 1921, C. 26-28.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.