Церковный календарь
Новости


2018-10-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 7-я (1922)
2018-10-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 6-я (1922)
2018-10-20 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 108-й (1899)
2018-10-20 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 49-й (1899)
2018-10-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Что дѣлать малому стаду? (1992)
2018-10-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Догматизація Сергіанства (1992)
2018-10-20 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Харизмат. возрожденіе" какъ знаменіе времени (1991)
2018-10-19 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). НЛО въ свѣтѣ православной вѣры (1991)
2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). По поводу обращенія МП къ Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Ново-мученичество въ Русской Правосл. Церкви (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Каноническое положеніе РПЦЗ (1992)
2018-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Письмо въ редакцію Вѣстника РХД (1992)
2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - воскресенiе, 21 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 35.
Литература Русскаго Зарубежья

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ войну Германіи съ С.С.С.Р., видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

П. Н. Красновъ († 1947 г.)
ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА КЪ КРАСНОМУ ЗНАМЕНИ, 1894-1921.
(Романъ въ 4-хъ томахъ. Изданіе 2-е, испр. авторомъ. Берлинъ, 1922 г.).

ТОМЪ I. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

IX.

Густыя черныя тучи низко клубились надъ землею, застилая горизонтъ. Далекая молнія таинственными зарницами играла въ нихъ. Въ природѣ что-то совершалось, и земля приникла въ испугѣ. Высокія березы стояли тихо и ни одинъ листокъ не трепеталъ на нихъ. Широкіе болотные луга точно набухли водой, и за ними грозный и глухой стоялъ лѣсъ. За лѣсомъ серебромъ подъ черными тучами тянулась узкая полоса далекаго залива. Ночь наступала.

Въ маленькой избушкѣ, на окраинѣ Краснаго Села, въ которой одну комнату на время лагерей занимали Саблинъ съ Ротбекомъ, было нестерпимо душно. Въ оба открытыя окна вмѣсто воздуха шла густая темнота, полная болотныхъ испареній. Ротбекъ завалился спать съ десяти часовъ и теперь храпѣлъ громко и переливисто. Саблинъ сидѣлъ у окна въ темной комнатѣ. Ему стало жутко и одиноко въ этой маленькой комнатѣ, и онъ вышелъ и пошелъ по березовой аллеѣ къ окраинѣ Краснаго Села.

Было такъ темно, что онъ скорѣе по догадкѣ нашелъ небольшую скамейку подъ березой и сѣлъ на нее.

Черное небо, рѣдкія мигающія зарницы, таинство, совершавшееся въ природѣ, для него имѣли связь съ тѣмъ, что творилось на землѣ.

Эти послѣдніе три дня лагерь жилъ особенною жизнью. Днемъ и ночью по военному полю, по Дудергофу, по слободамъ Краснаго Села, у вокзала, по линейкамъ лагеря, разъѣзжали статные люди на сѣрыхъ лошадяхъ въ голубыхъ мундирахъ и съ ними лучшіе унтеръ-офицеры, прикомандированные отъ гвардейскихъ полковъ. Староста и десятскіе селенія не снимали съ себя цѣпей и часто обходили дома. Въ самомъ Красномъ Селѣ появились люди, одѣтые въ штатское платье, но широкоплечіе, могучіе, отлично выправленные. Они ѣздили на велосипедахъ, гуляли по дорожкамъ, сидѣли на заваленкахъ. Всѣ чего-то ждали, къ чему-то прислушивались, за чѣмъ-то слѣдили. Простое Красное Село, съ полемъ пыльнымъ, кое-гдѣ покрытымъ истоптанною травою, вдругъ стало таинственнымъ и жуткимъ.

Произошло это потому, что въ Красное Село пріѣхалъ съ молодою и прекрасною женою Государь и поселился въ серединѣ Краснаго Села, во дворцѣ.

Саблинъ глубоко съ дѣтства вѣрилъ, что Государь — Помазанникъ Божій и теперешнее состояніе природы, съ надвигающеюся грозою и тревожно мигающими зарницами, сопоставлялъ съ тѣмъ, что творилось на землѣ, и ему было страшно.

Кто-то, одѣтый какъ крестьянинъ, слѣдилъ за нимъ отъ самой его избы и шелъ сзади, тихо ступая по дорожкѣ. Саблинъ сѣлъ на скамью на краю селенія, гдѣ дорога спускалась внизъ, и прислонился къ стволу березы. Шедшій за нимъ человѣкъ остановился неподалеку отъ него у телеграфнаго столба и какъ будто вглядывался въ Саблина. Это не былъ солдатъ, но что-то знакомое показалось Саблину въ невысокой фигурѣ. Черный картузъ оттѣнялъ еле видную блѣдность лица. Этотъ человѣкъ былъ непріятенъ Саблину: онъ мѣшалъ его одинокимъ думамъ.

Кто тамъ? — крикнулъ Саблинъ.

Прохожій, — глухо отвѣтилъ незнакомецъ и совершенно слился со столбомъ.

Проволока гудѣла на столбѣ, прохожій молчалъ, и Саблину начинало казаться, что тутъ никого нѣтъ. Лишь иногда при вспышкахъ зарницы едва намѣчалось блѣднымъ пятномъ лицо прохожаго. «Что ему нужно отъ меня? Кто этотъ прохожій?» — подумалъ Саблинъ. Ему было непріятно присутствіе чужого человѣка, и онъ хотѣлъ встать и уйти.

Что, товарищъ, и васъ томитъ погодка-то? — вдругъ спросилъ взволнованнымъ ломающимся голосомъ незнакомецъ, и слово товарищъ прозвучало у него неувѣренно и странно.

Саблинъ не отвѣчалъ. Его возмутила эта фамильярность чужого человѣка, Богъ знаетъ кого. «Можетъ быть, — подумалъ Саблинъ, — это кто-либо изъ агентовъ тайной полиціи соскучился ночнымъ бодрствованіемъ и рѣшилъ скоротать ночь разговоромъ». Саблинъ сознавалъ необходимость охраны, но въ тоже время испытывалъ къ ея агентамъ чувство брезгливости и недовѣрія.

А погодка на рѣдкость. Самая настоящая воробьиная ночь. Вѣдьмы на Лысой Горѣ, поди, въ такую ночь шабашъ справляютъ. Что завтра еще будетъ! А вѣдь завтра, товарищъ, парадъ. Нехорошо это. А?

Да, — сказалъ Саблинъ. — Для парада это нехорошо.

И, ахъ какъ нехорошо-то еще! — точно обрадовался тому, что сказалъ Саблинъ, заговорилъ незнакомецъ, и Саблину показалось, что онъ гдѣ-то слыхалъ этотъ теноровый хриповатый голосъ.

Вы-то, товарищъ, подумайте. Государь завтра будетъ свое явленіе имѣть къ народу. Да... Помазанникъ Божій... Богъ земной... Вѣдь по крестьянству-то — а солдаты наши почитай всѣ крестьяне — вѣра-то какая по этому поводу. Государь — во всей славѣ является — и солнце, и ангелы съ неба трубятъ, и золото, и порфира, и виссонъ, и великолѣпіе парада, и вдругъ завтра польетъ дождь, вымочитъ Государя Императора и вмѣсто Бога въ ореолѣ золотыхъ лучей увидятъ всѣ просто мокраго человѣка, пожимающагося подъ холодными струями воды и такого же смертнаго, какъ и мы всѣ... Ахъ, товарищъ, что тогда будетъ! Вѣдь какъ бы пелена съ глазъ не спала. Не сказалъ бы народъ — а на что намъ Государь, коли ежели онъ такой же, какъ и мы. И при чемъ тутъ Помазанникъ Божій?

Да кто вы такой? — нетерпѣливо воскликнулъ Саблинъ.

Я-то? Да на что вамъ знать? Я васъ не знаю, вы меня не знаете. Ночь прямо до ужаса страшная, зги не видать — вотъ и поговоримъ откровенно. И вы свою душу облегчите, и я бремя скину. Обоимъ легко будетъ. Да... Прохожій я. Не здѣшній человѣкъ. Увидѣлъ, что вы идете, ну и рѣшилъ поболтать съ вами.

Но какъ смѣете вы такъ говорить о Государѣ Императорѣ!..

То есть какъ это такъ? Я, простите, васъ не особенно понялъ.

Такъ непочтительно... и смѣло.

Ахъ, такъ... Извольте видѣть, я-то вѣдь этого гипноза не имѣю. Я не вѣрую, что царь Помазанникъ Божій, да и въ Бога я не вѣрую. Какъ можно вѣровать въ Бога, если ученость имѣешь и знаешь, какъ и откуда что произошло. Когда понимаешь, что такое атомъ или тамъ бацилла и какъ человѣкъ отъ обезьяны произошелъ, то, полагаю, странно вѣровать въ Бога, сотвореніе міра и прочія сказки... Вамъ, можетъ быть, это и неинтересно совсѣмъ.

Да, совсѣмъ неинтересно, и съ такими людьми я ни спорить, ни разговаривать не желаю. Уходите отъ меня!..

Незнакомецъ поежился, тѣснѣе прижался къ столбу, помолчалъ немного и сказалъ тихо:

Зачѣмъ уходить. Правду вамъ, ваше благородіе, мало кто скажетъ. А вы послушайте, можетъ, я вамъ что и полезное скажу. Отъ другого не услышите, а услышите отъ меня, можетъ кое-что и задумаете новое. Я бы и помолчалъ, да молчать вѣдь тоже неинтересно. А и ночь-то больно жуткая. Вѣдь то, товарищъ, надо имѣть въ виду, что все это просто гипнозъ и обманъ простого народа для того, чтобы держать его въ рабствѣ. Вотъ было освободительное движеніе. Вы слыхали, конечно, какъ убили Государя Александра II. Ну развѣ можно такъ? Исподтишка, на глухой улицѣ... Разбили карету, а тутъ сани. Усадили Государя въ сани и увезли во дворецъ. Кровь на снѣгу осталась. Часовыхъ приставили. Святая, молъ, кровь. Цвѣтовъ нанесли, иконъ, золота, серебра — ну и, конечно, ничего не вышло. Царь — мученикъ. Я мальчикомъ былъ, ходилъ смотрѣть. Такъ тоже чувство эдакое испытывалъ на манеръ святости или страха какого. Да... Ну, а народъ-то онъ и взрослый, какъ дѣти. Ахъ, не такъ надо, не такъ. Надо такъ, чтобы показать только, что все это обманъ. Ну вотъ, къ примѣру, завтра, на парадѣ, когда всѣ будутъ держать ружья на караулъ и не смѣть будутъ дышать, выйдетъ изъ строя одинъ солдатъ... Смѣлый... Вѣдь ихъ-то, смѣлыхъ, такихъ, что на вѣрную смерть шли, много и даже очень много... Возьметъ ружье наизготовку и выстрѣлитъ въ Государя. Ну пусть его хоть на части разорвутъ потомъ. Да вѣдь то потомъ, а дѣло-то сдѣлано будетъ. Вѣдь тогда — аминь — вмѣсто Помазанника Божія трупъ въ грязи и пыли и всенародно, понимаете, всенародно! Потомъ уже не убѣдишь другихъ, что этого нельзя. Кончено.

Кто же вы и почему вы такъ говорите? — сдерживая свое волненіе, спросилъ Саблинъ. — Потому ли, что вы такъ же, какъ и мы, всѣ боитесь и трепещите за священную особу Государя Императора, или потому, что вы изъ этихъ страшныхъ людей. Вы понимаете, какъ вы рискуете тогда!

Ахъ, товарищъ... Ну что? — арестуйте меня. Я вамъ душу свою изливаю, потому что вѣдь ночка-то эта томитъ, вѣдь тянетъ на откровенность. Ну, какъ хотите. А только я такъ думаю, что все ваше царство земное на пескѣ построено. Дунетъ вѣтеръ, понесетъ пески и развалится все. Вотъ опять, къ примѣру, завтра... Да... Вдругъ всѣ ваши правильные квадраты войскъ, батальонныя и полковыя колонны разстроятся, сойдутъ съ мѣста, перебьютъ офицеровъ и разойдутся по всему полю и вмѣсто великолѣпнаго парада будетъ страшная вооруженная толпа, къ которой жутко подойти. Вѣдь все это придумано, что этого нельзя. Да — одному нельзя, а всѣмъ? Всѣмъ можно, всѣ-то вѣдь сила и вотъ, когда всѣ этого захотятъ, такъ ихъ не испугаешь. Никто не повѣритъ, что Царь — избранникъ Божій, Богомъ помазанный — а много ли надо? Вотъ только чтобы завтра дождь пошелъ или тамъ кто-либо смѣлый нашелся. И не услѣдишь за нимъ. Знаете ли вы ихъ, солдатъ своихъ, что у нихъ на умѣ? Слушаютъ, слушаютъ... а вѣдь численно и порознь физически-то они много сильнѣе васъ будутъ. Такъ-то, товарищъ.

Саблинъ всталъ.

Кто вы? — задыхаясь, воскликнулъ онъ. — Какъ смѣете вы... Я васъ! Темная фигура отдѣлилась отъ столба и, пригнувшись, пустилась бѣжать по шоссе.

Стой! — крикнулъ Саблинъ.

Но въ это мгновеніе страшный вихрь внезапно налетѣлъ на землю, затрепетала всѣми листами своими громадная береза, молнія прорѣзала небо сверху донизу и сейчасъ же громовой ударъ загрохоталъ надъ головою. При свѣтѣ молніи Саблину показалось, что онъ узналъ прохожаго.

Любовинъ! — крикнулъ онъ.

Но хаосъ подхватилъ его. Небо гремѣло громовыми раскатами, и вдругъ хлынулъ холодный ливень. Онъ до послѣдней нитки рубахи промочилъ Саблина, налетавшіе вихри хватали его за ноги и мѣшали ему идти, вода, пѣнясь и сверкая при блескѣ молніи, пузырями, потоками неслась по скату шоссе. Молнія сверкала за молніей. Онѣ иногда по двѣ, по три сразу, пучками прорѣзывали черное небо, и тогда вдругъ на секунду выявлялась вся улица Краснаго Села, березы по сторонамъ шоссе, кипящія водою канавы, бараки за ними и промокшій насквозь въ шинели, кажущейся черной, дневальный подъ пестрымъ деревяннымъ грибомъ, и сейчасъ же страшные раскаты грома, небо опрокидывалось на землю, мракъ скрывалъ все, и только вода сверкала крупными вспыхивающими по ней пузырями, да сильными толстыми струями билъ и сѣкъ по лицу, по груди и по ногамъ косой дождь, гонимый яростнымъ вихремъ. Было не до Любовина или иного незнакомца, было не до гоньбы за ними. Саблинъ добѣжалъ до своей избы и тутъ одумался, стряхнулся, тихо, оставляя за собою лужи воды, прошелъ въ горницу, зажегъ свѣчу и, не будя денщика, спавшаго за перегородкой, съ трудомъ стянулъ съ себя промокшій китель, рейтузы, бѣлье, обтерся мохнатымъ полотенцемъ и голый кинулся подъ свое одѣяло. У противоположной стѣны храпѣлъ безмятежнымъ крѣпкимъ сномъ Ротбекъ. Саблинъ взглянулъ на часы. Было три часа утра. Гроза уходила къ Гатчинѣ, рѣже сверкали молніи, дальше гремѣлъ громъ, вихри стихли, и только ровный методичный дождь билъ по крышѣ и шумѣлъ по листьямъ березъ и лужамъ садика.

«Какъ же завтра парадъ?» — подумалъ Саблинъ и въ ту же секунду почувствовалъ, какъ онъ словно отдѣлился отъ земли и понесся куда-то. Молодой сонъ охватилъ его освѣженное дождемъ тѣло. Онъ едва успѣлъ задуть свѣчу, какъ погрузился въ сладкое небытіе, которому такъ славно и ровно аккомпанировалъ непрекращавшійся дождь.

Источникъ: П. Н. Красновъ. Отъ Двуглаваго Орла къ красному знамени, 1894-1921. Романъ въ четырехъ томахъ. — Изданіе второе, пересмотрѣнное и исправленное авторомъ. — Томъ I: Первая и вторая части. — Берлинъ: Типографія І. Визике, 1922. — С. 56-61.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.