Церковный календарь
Новости


2018-11-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ I-й, Ч. 2-я, Гл. 4-я (1922)
2018-11-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ I-й, Ч. 2-я, Гл. 3-я (1922)
2018-11-19 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово въ первый день Пасхи (1883)
2018-11-19 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (3-е) въ Великій пятокъ (1883)
2018-11-19 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Ди Пи въ Канадѣ (1975)
2018-11-19 / russportal
Архіеп. Никонъ. Видѣнія Св. Руси на просторахъ Канады (1975)
2018-11-19 / russportal
"Почему правосл. христ. нельзя быть экуменистомъ". 5-е основаніе (1992)
2018-11-19 / russportal
"Почему правосл. христ. нельзя быть экуменистомъ". 4-е основаніе (1992)
2018-11-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ I-й, Ч. 2-я, Гл. 2-я (1922)
2018-11-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ I-й, Ч. 2-я, Гл. 1-я (1922)
2018-11-18 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 114-й (1899)
2018-11-18 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣды на псалмы. На псаломъ 113-й (1899)
2018-11-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. Признаки Христовой Церкви (1976)
2018-11-18 / russportal
Прот. Михаилъ Помазанскій. О важности догмата о Церкви (1976)
2018-11-18 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 8-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-18 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 7-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 20 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 7.
Литература Русскаго Зарубежья

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ войну Германіи съ С.С.С.Р., видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

П. Н. Красновъ († 1947 г.)
РОМАНЪ «АМАЗОНКА ПУСТЫНИ». («У ПОДНОЖІЯ БОЖЬЯГО ТРОНА»).
(Изд. 2-е, испр. авторомъ. Берлинъ: Изд-іе Сіяльскій и Крейшманъ, 1922).

XXXI.

Наступила осень. Но ничто не измѣнилось въ природѣ Кольджата. Такъ же черны были скалы /с. 144/ и утесы ущелій и также желтъ песокъ. Только горы, на которыхъ лѣтомъ бѣлы были лишь вершины, да ущелья съ ледниками, искрились сплошь снѣгами, и снѣга эти спускались съ каждою бурею все ниже и подходили къ Кольджату.

Потянулись киргизы съ высокихъ плоскогорій своихъ лѣтовокъ на зимовку въ пустыню. Отъѣвшіеся въ густыхъ травахъ горъ табуны и стада шли на зимнюю голодовку.

Почта, приходившая изъ полка, говорила, что и тамъ заканчивалась лѣтняя работа. Ушли на льготу казаки, были отданы приказы о смотрахъ полковыхъ ученій и стрѣльбы. Пріѣзжалъ командующій войсками, были маневры. Пушечная стрѣльба доносилась до Кольджата. Внизу были скачки, балы, спектакли, концерты, вечера — праздновали и веселились, какъ умѣли. На скачкахъ всѣ призы забралъ Аничковъ на Альмансорѣ, а на состязаніяхъ въ стрѣльбѣ отличился командиръ полка Первухинъ, — но эта жизнь не касалась Кольджатскаго поста и онъ по прежнему не жилъ, а прозябалъ унылою постовою жизнью. Ни контрабанды, ни разбойниковъ, ни приключеній.

Однажды съ почтой, вмѣстѣ съ приказами и казенными пакетами пришло и частное письмо. Кривымъ, размашистымъ почеркомъ былъ написанъ адресъ Ивана Павловича и по почерку и по печати Иванъ Павловичъ узналъ, что писалъ бриг. генералъ Павелъ Павловичъ Кондоровъ. Онъ безпокоился, что «прелестная племянница» Ивана Павловича соскучилась въ одиночествѣ, упрекалъ Ивана Павловича за то, что онъ ни разу не вывезъ ее повеселить въ лагерь на скачки или на вечеръ и настойчиво приглашалъ «барышню» пріѣхать 10-го сентября въ Каркару, гдѣ будетъ киргизская байга, устраиваемая киргизами Пржевальскаго уѣзда. Заботливый генералъ уже распорядился, чтобы въ домѣ почтовой станціи для барышни отвели особую комнату. Ѣзды же имъ всего шестьдесятъ верстъ, /с. 145/ за одинъ день доѣдутъ. Тамъ будутъ Пѣговскіе и, можетъ быть, туда съ мужемъ пріѣдетъ и Первухина.

Иванъ Павловичъ прочелъ это письмо Фанни и увидѣлъ, какъ у нея разгорѣлись глаза. Но она сдержала себя.

А что же, — сказала она спокойно; — и правда поѣдемъ. Надо же намъ на людей посмотрѣть... Только, дядя Ваня, возьмите моего Пегаса, очень прошу васъ.

Вамъ совѣстно меня видѣть на Красавчикѣ?

Фанни вспыхнула.

Нѣтъ. Я на это права не имѣю... Но мнѣ хочется. Я васъ такъ прошу...

Могъ ли онъ ей отказать? Да, мѣсяцъ тому назадъ, когда онъ резонился съ мальчишкой-шалуномъ, когда онъ чувствовалъ себя такъ имъ стѣсненнымъ, но теперь...

И за два дня до байги они поѣхали. Она вычистила и починила свой армячекъ, тщательно подвила волосы и въ лихо заломленной шапкѣ была прелестна. Онъ тоже пріодѣлся и на оригинальномъ своими пѣжинами Пегасѣ выглядѣлъ молодцомъ. Царанка, Запѣваловъ и два казака сопровождали ихъ.

На байгу въ Каркарѣ съѣхалось около шести тысячъ киргизовъ, цвѣтъ Русскаго общества Пржевальска и джаркента и всѣ верхомъ.

Въ день байги пологіе скаты горъ надъ широкой долиной съ поѣденной стадами низкою травою, еще зеленой, и цвѣтущей мелкими осенними цвѣтами съ печальными бѣлыми, блѣдно розовыми и лиловыми мальвами, торчащими у дороги, у ручья, у забора станціи, были покрыты густою толпою всадниковъ.

Въ пестромъ коврѣ халатовъ и цвѣтныхъ малахаевъ киргизовъ, на маленькихъ лошадкахъ всѣхъ мастей и отмастковъ, шумѣвшихъ гортанными голосами, рѣзкою чертою выдѣлялся конвой генерала, /с. 146/ подобранный на одинаковыхъ гнѣдыхъ лошадяхъ. Люди были молодецъ къ молодцу въ черныхъ мундирахъ и черныхъ папахахъ. Алая полоса погонъ рѣзко прочерчивалась на пестромъ полѣ киргизскихъ одѣяній. Значекъ красный съ синимъ обводомъ тихо рѣялъ въ воздухѣ. Впереди конвоя стояла группа наиболѣе почетныхъ конныхъ гостей съ генераломъ Кондоровымъ во главѣ.

Генералъ Кондоровъ средняго роста, довольно полный старикъ съ сѣдыми усами и маленькою сѣдою бородкой, съ георгіевскимъ крестомъ на груди, въ шашкѣ, украшенной серебромъ, сидѣлъ на прекрасномъ бѣломъ арабѣ. Онъ былъ окруженъ дамами. Справа отъ него была Первухина, худощавая брюнетка съ выразительнымъ тонкимъ умнымъ лицомъ. Въ черномъ фетровомъ треухѣ, на гладкой англійской охотничьей прическѣ, въ черной жакеткѣ поверхъ блузки съ мужскимъ галстухомъ и въ прекрасно сидящей черной разрѣзной амазонкѣ, она сидѣла на англійскомъ сѣдлѣ. Ея лошадь, большая, кровная, бурая, отливающая золотомъ, кобыла была отлично собрана на мундштукѣ.

Фанни должна была сознаться, что она позавидовала ей. Позавидовала лошади, стилю одежды, умѣнью сидѣть, и осанистой посадкѣ ея. Она подумала: — «такою должна быть женщина на лошади. Такой буду я, когда стану женщиной».

Фанни вообразила себя, какая она рядомъ съ генераломъ. Она стояла по лѣвую руку его. На маленькомъ Аксаѣ, на высокомъ казачьемъ сѣдлѣ съ богатымъ калмыцкимъ наборомъ, въ сѣренькомъ армячкѣ, туго подтянутомъ ремешкомъ съ кинжаломъ, съ плеткой на темлякѣ черезъ плечо и въ кабардинской шапкѣ на вьющихся волосахъ. Мальчишка и только! Почуяла молодую грудь нервно и часто поднимавшуюся и уже замѣтную подъ армячкомъ. Поняла, что будетъ-же и она женщиной. Поняла, задумалась и улыбнулась сама себѣ сча/с. 147/стливой улыбкой. «Тогда» подумала она — «буду такая, какъ «командирша».

Лихая наѣздница Пѣговская была тоже въ амазонкѣ, рѣзко обрисовывавшей красивыя формы ея полнаго тѣла. Она сидѣла на прекрасномъ гнѣдомъ англотекинцѣ, и съ нею былъ ея мужъ на чистокровномъ англійскомъ жеребцѣ. Первухинъ, длинный, нескладный, озабоченный чѣмъ-то, подъѣхалъ къ Фанни на великолѣпной шестивершковой золотисторыжей кобылѣ въ сопровожденіи адъютанта и хорунжаго Аничкова. Оба офицера были на прекрасныхъ лошадяхъ.

Большія, кровныя, нервныя лошади, граціозно ступавшія по травѣ, едва касаясь копытами земли, стоявшія, круто подогнувъ изящныя головы съ маленькими ушами и поводившія дивными, полными гордаго ума глазами, косясь на массу лошадей кругомъ — щегольство ихъ убранства, стиль сѣдловки и посадка всадниковъ восхищало и раздражало Фанни. Ничего она такъ не любила, какъ лошадей. Она чувствовала себя приниженной и мелкой на своемъ маленькомъ Аксаѣ, приравненной къ туземцамъ.

Царанка должно быть испытывалъ тоже самое. Она слышала, какъ при всякой проходившей мимо кровной и рослой лошади, всякій разъ, какъ Первухина, или ея мужъ, или Пѣговскіе, или кто-либо изъ офицеровъ полка подъѣзжали къ Фанни, заговаривали съ ней, или останавливали неподалеку своихъ прекрасныхъ лошадей, онъ чмокалъ и говорилъ: —

— «Эхъ, барышня! наша бы такая! Ахъ! лошадь! лошадь».

Туземцы, толстый и важный старикъ, бай Юлдашевъ, татаринъ Нурмаметовъ, распорядитель байги Исмалетдинъ Исмалетдиновичъ Исмалетдиновъ сидѣли на прекрасно вычищенныхъ, сытыхъ, блестящихъ отъ овса маленькихъ киргизскихъ лошадкахъ. Уздечки, нагрудники, пахвы и широкія луки /с. 148/ сѣделъ были почти сплошь убраны серебромъ, золотомъ и самородными камнями — халкедонами, яшмами, ониксами, луннымъ камнемъ и мутно зелеными хризопразами. Тяжелые сѣдельные уборы стоили не одну тысячу рублей.

Всадники въ пышныхъ, золотомъ шитыхъ халатахъ, сидѣли, какъ изваянія. На баѣ Юлдашевѣ костюмъ былъ выдержанъ въ темнофіолетовыхъ тонахъ. Лиловый бархатный колпакъ круглой шапки былъ отороченъ сѣдымъ соболемъ. Лиловый халатъ, на который съ шеи спускались ордена Станислава и Анны на блѣдно розовой и на пунцовой лентахъ, былъ расшитъ большими золотыми цвѣтами и отороченъ соболемъ. Въ большія золотыя, чеканной работы, круглыя стремена были вложены ноги въ мягкихъ темнокраснаго сафьяна ичегахъ.

Толстый, круглый и темнолицій Нурмаметовъ былъ въ яркозеленомъ, шитомъ серебромъ халатѣ и черной шапкѣ, на Исмалетдиновѣ былъ халатъ золотистаго цвѣта, а голова его была повязана пышными складками зеленой чалмы. Онъ былъ въ Меккѣ.

За ихъ рослыми, жирными, осанистыми фигурами густою толпою стояли киргизы. Одни въ богатыхъ, вышитыхъ въ ручную шелками халатахъ, другіе въ простыхъ ситцевыхъ бѣлыхъ съ лиловыми, зелеными или желтыми полосами, третьи въ однотонныхъ цвѣтныхъ — лиловыхъ, малиновыхъ, зеленыхъ и розовыхъ.

Желтыя, мѣдно-красныя, темныя, почти черныя лица, узкіе глаза со сверкающими бѣлками, черные усы, рѣже черныя бороды.. На лицахъ, обычно спокойныхъ, горѣлъ азартъ, глаза сверкали страстью, темныя губы были открыты и блистали удивительной бѣлизны зубы. Гортанная крикливая болтовня киргизовъ переливалась по полю, затихая въ минуту полнаго напряженія вниманія и разражаясь криками восторга, порицанія, угрозами, бранью и сразу потомъ одобреніемъ.

/с. 149/ Сзади обширнымъ становищемъ по широкому степному плоскогорью были раскинуты ихъ кибитки. Тамъ бродили женщины, дымили костры и налетающій вѣтеръ доносилъ оттуда раздражающій запахъ жареной баранины. Тамъ готовилось угощеніе. Въ большихъ тазахъ остуживали кумысъ и медленно переливали его, чтобы вызвать игру, кипятили крѣпкій бульонъ на бараньемъ салѣ, разваривали курдюки и запекали въ угляхъ бараньи головы съ нѣжными, бѣлыми, какъ бумага, мозгами.

Слуги Юлдашева и Исмалетдинова въ большихъ ведрахъ со снѣгомъ, набраннымъ съ горъ, замораживали бутылки французскаго шампанскаго и на громадныхъ подносахъ раскладывали красивыми кучами дыни, персики, яблоки, груши и виноградъ всѣхъ цвѣтовъ и величинъ.

Состязаніе на пятьдесятъ верстъ окончилось, и первый пришелъ въ 1 часъ 38 минутъ. Это былъ маленькій мальчишка, жокей Исмалетдинова, въ шелковой зеленой шапочкѣ, такой же рубашкѣ и темныхъ штанишкахъ.Онъ былъ крѣпко привязанъ ремнями къ сѣдлу и болтался изнеможенный, почти въ обморокѣ, еле держа поводья въ рукахъ. Лошадь подхватили, мальчика отвязали и понесли отпаивать горячимъ чаемъ. За нимъ, растянувшись почти на версту, прискакали и другіе участники скачки. Толпа загалдѣла и двинулась съ поздравленіями къ владѣльцу. Лошадь, худую до костей, но съ сильными мускулами ногъ, злобно косившуюся по сторонамъ, увели и размѣстились снова, болѣе тѣсно. Скачки были кончены. Начинались конныя игры.

На середину зеленаго луга на ловкомъ длинногривомъ и длиннохвостомъ ворономъ жеребцѣ, сверкающемъ наборомъ изъ бѣлыхъ раковинъ, выскочила дѣвушка лѣтъ шестнадцати. Она была очень красивая, съ матовымъ цвѣтомъ лица, съ румянцемъ во всю щеку, съ блестящами карими, чуть косыми /с. 150/ глазами и черными косами, могущими закрыть всю спину и прикрытыми пунцовой шелковой шапочкой. На ней былъ пестрый съ темносиними и красными полосами халатикъ и темносиніе шаровары. Алыя туфельки были обуты на ноги. Пестрыя ленты и монисто бились на молодой шеѣ и груди. Сверкали золотыя монеты, горѣли алмазы стеклянныхъ бусъ и она, живая какъ ртуть, на ловкомъ и подвижномъ конѣ съ тяжелою плеткою въ рукахъ проносилась вдоль публики взадъ и впередъ, скаля бѣлые зубы и дразня многообѣщающей улыбкой.

Это «дѣвушка-волкъ».

Молодой парень — киргизъ лихо изогнулся въ сѣдлѣ, дико гикнулъ и вылетѣлъ изъ толпы вслѣдъ за нею. Но она уклонилась и онъ, при смѣхѣ толпы, пролетѣлъ мимо, а она, смѣясь, поскакала за нимъ. Начиналась милая, граціозная, но жестокая киргизская игра. Дѣвушка-волкъ не только уклонялась отъ нападавшихъ на нее молодыхъ людей, но и награждала жестокими ударами плети по чемъ попало тѣхъ изъ нихъ, которые подлетали слишкомъ близко и неосторожно.

Игра продолжалась уже больше пятнадцати минутъ. Дѣвушка-волкъ увлекала своею ловкостью толпу. Зрители ахали, смѣялись, при всякомъ ея удачномъ взмахѣ плеткой, при всякомъ ловкомъ оборотѣ коня. Уже пятеро вернулись съ разсѣченными въ кровь щеками и шеями, наконецъ, выскочилъ шестой. Это былъ ловкій молодецъ на прекрасной гнѣдой лошади. Когда онъ выскочилъ, толпа радостно привѣтствовала его шумнымъ гоготаніемъ. Это была знаменитость степей. Лучшій джигитъ и наѣздникъ — Ахметъ.

Гнѣдой и вороной кони сходились и расходились, Ахметъ снижался корпусомъ чуть не до земли, избѣгая мѣткихъ ударовъ плети, отскакивалъ въ сторону и живо нагонялъ дѣвушку-волка, какъ только она начинала уходить. Изъ-подъ набора раковинъ бѣлыми клочьями выступила на ворономъ /с. 151/ жеребцѣ пѣна. Наконецъ парень изловчился, схватилъ дѣвушку обѣими руками поперекъ за талью и крѣпко поцѣловалъ ее въ губы...

А-а-а... — загалдѣла восторженно толпа и Ахметъ съ дѣвушкой-волкомъ подлетѣли къ генералу Кондорову. Онъ указалъ имъ глазами на бая Юлдашева и Исмалетдинова, и побѣдитель и побѣжденная, счастливые разгоряченные и сіяющіе подъѣхали къ важнымъ старикамъ за призами.

Толпа загалдѣла и направилась къ кибиткамъ и кострамъ. Поле стало пустѣть. Группа европейцевъ оставалась еще, обмѣниваясь впечатлѣніями.

Аничковъ подъѣхалъ къ Фанни.

Ну какъ, Ѳеодосія Николаевна, понравились вамъ киргизскія скачки и игры?, — спросилъ онъ.

Ахъ, очень. Особенно эта дѣвушка-волкъ. Такая прелесть!

Давайте сыграемъ и мы.

Мальчишескій задоръ сверкнулъ въ глазахъ Аничкова и нашелъ отвѣтъ въ улыбающемся лицѣ Фанни. Начавшій, было, засыпать въ ней сорванецъ-мальчишка проснулся съ новой силой.

Ну, Фанни Николаевна, — сказалъ генералъ, — начинайте. Я за вами первый.

Ваше превосходительство, — сказалъ Первухинъ, — пусть раньше молодежь утомить этого волка, а потомъ мы уже съ вами кинемся приканчивать его.

Фанни оглянулась. Всѣ смотрѣли на нее улыбаясь.

И правда, Фанни это можно, — сказала Первухина.

Только чуръ, по лицу не бить! — крикнулъ Аничковъ и отскочилъ на Альмансорѣ шаговъ на триста, чтобы оттуда кинуться на дѣвушку-волка.

Фанни не выдержала. Мальчишка-хвастунъ одержалъ верхъ надъ просыпающейся въ ней женщиной, и она лихо вылетѣла на середину поля.

/с. 152/ Киргизы, увидавшіе игру, стали останавливаться. Посадка и манера править лошадью, чудная пріѣздка караковаго въ яблокахъ Аксая были сразу замѣчены и оцѣнены ими и между ними начались пари, которая дѣвушка-волкъ окажется ловчѣе — Русская или киргизская... Киргизская пара тоже остановилась, залюбовавшись Русской «дѣвушкой-волкомъ».

Первая схватка съ Аничковымъ была неудача для него. Могучій Альмансоръ не послушался своего хозяина и пролетѣлъ мимо.

Нѣтъ, чистокровная лошадь для этого не годится, — проговорилъ генералъ Кондоровъ. — Тутъ нужна ловкая лошадь. Эту развѣ такъ остановишь. — Ну вотъ и попался, — воскликнулъ онъ, когда нагайка Фанни звонко щелкнула по спинѣ Аничкова.

На смѣну ему на дивной караковой кобылѣ выскочилъ полковой адъютантъ.

Съ непонятнымъ волненіемъ, съ ревностью въ сердцѣ слѣдилъ Иванъ Павловичъ за всѣми положеніями ихъ борьбы. Кобыла адъютанта оказалась мягкоуздой и совкой, и онъ избѣгалъ опасныхъ положеній, склоняясь тонкою тальею то вправо, то влѣво, то отгибаясь назадъ. Уже нѣсколько разъ промахнулась Фанни, разгорѣлось ея лицо, и засверкали глаза. Первая пара киргиза съ киргизкой была великолѣпна своими пестрыми красками и дикой удалью, но эта еще красивѣе рядомъ пластичныхъ движеній, группъ и положеній.

Всякій разъ, какъ адъютантъ былъ близокъ къ тому, чтобы поцѣловать, обнявши Фанни, Иванъ Павловичъ замиралъ и... почти ненавидѣлъ своего лучшаго друга, красавца адъютанта.

Ахъ, какая прелесть! Смотрите, Павелъ Павловичъ, — нервно сжимая маленькой ручкой въ коричневой перчаткѣ повода, говорила генералу Первухина... Какъ вы думаете, онъ побѣдитъ?... Ахъ!

/с. 153/ Хлесткій ударъ нагайки раздался по, плечу адъютанта...

Вздохъ облегченія вырвался у Ивана Павловича, онъ выскочилъ на оригинальномъ Пегасѣ и помчался за Фанни.

О! Какъ она была прелестна въ эти минуты! Раскраснѣвшаяся, возбужденная, съ прядками волосъ, вырвавшимися изъ-подъ кабардинской шапки и спустившимися на лобъ, съ разгорѣвшимися и ставшими большими сѣросиними глазами съ темнымъ обводомъ, съ открытыми губами, изъ-за которыхъ ярко сверкали ея бѣлые зубы.

Отличный наѣздникъ и джигитъ Иванъ Павловичъ живо овладѣлъ конемъ и понялъ сразу его совкую натуру, получившую воспитаніе у разбойника Зарифа. Пегасъ вертѣлся подъ нимъ на одной ногѣ, онъ останавливался съ полнаго карьера, какъ вкопанный и мчался снова.

Браво! браво! — раздавалось въ группѣ Русскихъ дамъ и офицеровъ.

Киргизы были увлечены борьбой. Имъ нравилось то, что такъ ловко боролся съ дѣвушкой-волкомъ всадникъ на ихъ киргизскомъ конѣ. Они любили Ивана Павловича, они мечтали видѣть его начальникомъ уѣзда, цѣнили въ немъ разумнаго, хорошаго, добраго человѣка и желали ему побѣды...

Одна секунда... Одна секунда, меньше... Зазѣвалась Фанни, и сильныя руки схватили ея талью, и грудь ея прижалась къ чужой груди, и жадныя мужскія губы съ мягкими усами прижались къ ея полуоткрытому рту.

Она отвѣтила на этотъ поцѣлуй.

Иванъ Павловичъ не повѣрилъ своему ощущенію. Неземной восторгъ охватилъ его и онъ повторилъ поцѣлуй. Отвѣчая ему вторично, она пробормотала сконфуженно...

Довольно!... Вѣдь видятъ же!...

/с. 154/ И взявшись за руки, они полетѣли къ Исмалетдинову.

Толстый киргизъ улыбался. Онъ былъ дорогъ имъ въ эту минуту, какъ отецъ, какъ добрый старый другъ. Ивана Павловича поздравляли съ побѣдой, ему жали руки и Фанни со странною гордостью чувствовала, что ей пріятно, что Ивана Павловича такъ любятъ и генералъ, и полковникъ Первухинъ, и его жена, и Пѣговскіе, и адъютантъ, и Аничковъ.

Ну и огрѣли же вы меня, Ѳеодосія Николаевна, — смѣясь говорилъ адъютантъ. — Долго буду помнить.

Подождите, Ѳеодосія Николаевна, — говорилъ Аничковъ, — мы еще разъ поиграемъ. Я не разсчиталъ игры. Никакъ не думалъ, что противъ меня такой свирѣпый волкъ.

Фанни улыбалась счастливой улыбкой.

За столомъ, въ громадной кибиткѣ Исмалетдинова, они сидѣли рядомъ и рядомъ съ ними сидѣли и киргизы, дѣвушка-волкъ и ея побѣдитель. Противъ нихъ былъ добрый генералъ, изящная Первухина, ея длинный мужъ, бай Юлдашевъ, Пѣговскіе, Исмалетдиновъ, Аничковъ, адъютантъ. Всѣмъ было весело.

Ивану Павловичу казалось, что они уже женихъ и невѣста, что несбыточное счастье сбывается и опьяняетъ его. Ему казалось, что если онъ сдѣлаетъ теперь предложеніе, это не будетъ «смѣшно и ужасно»...

Онъ посмотрѣлъ на Фанни. Держа обѣими ручками, какъ обезьянка, большую плоскую чашку, до краевъ наполненную кумысомъ, она пила маленькими глотками. Улыбающееся лицо было мальчишески задорно и видно было, что она любуется только собою, что, если она въ кого влюблена, такъ только въ мальчишку въ сѣромъ армянкѣ и кабардинской шапкѣ, который такъ ловко ѣздилъ, такъ здорово огрѣлъ Аничкова и адьютанта, и, /с. 155/ несмотря на то, что былъ на киргизской лошади, утеръ носъ всѣмъ этимъ господамъ, и который завидовалъ и былъ влюбленъ послѣ себя только въ Первухину, за которой слѣдилъ жадными глазами, изучая всѣ ея движенія, манеру носить амазонку и шпоры, манеру говорить и ѣсть.

Иванъ Павловичъ завялъ въ своемъ неземномъ счастьи и рѣшилъ еще подождать.

И только временами, вспоминая ощущеніе этихъ алыхъ трепетныхъ губъ, этого чистаго рта, прижавшагося къ его губамъ, онъ нервно вздрагивалъ и порывисто хватался за стаканъ съ ледянымъ шампанскимъ.

Источникъ: П. Н. Красновъ. Романъ «Амазонка пустыни». («У подножія Божьяго трона»). — Изданіе 2-е, пересмотр. и исправл. авторомъ. — Берлинъ: Изданіе Сіяльскій и Крейшманъ, 1922. — С. 143-155.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.