Церковный календарь
Новости


2017-12-11 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 2-я (1904)
2017-12-11 / russportal
П. Н. Красновъ. Повѣсть "Въ манчжурской глуши". Глава 1-я (1904)
2017-12-10 / russportal
Отвѣтъ Зарубежн. Церк. Собора Августѣйшему Главѣ Россійскаго Имп. Дома (1939)
2017-12-10 / russportal
Высочайшее привѣтствіе Августѣйшаго Главы Россійскаго Императ. Дома (1939)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 30-я (1939)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 29-я (1939)
2017-12-10 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежнаго Собора РПЦЗ 1938 г. О Соборѣ (1939)
2017-12-10 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежн. Собора 1938 г. Списокъ членовъ Собора (1939)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 28-я (1937)
2017-12-10 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 27-я (1937)
2017-12-09 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежнаго Собора РПЦЗ 1938 г. Наказъ Собору (1939)
2017-12-09 / russportal
Дѣянія 2-го Всезарубежн. Собора 1938 г. Правила о составѣ Собора (1939)
2017-12-09 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 26-я (1937)
2017-12-09 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Глава 25-я (1937)
2017-12-09 / russportal
Предсоборная Комиссія Второго Всезарубежнаго Собора РПЦЗ 1938 г. (1939)
2017-12-09 / russportal
Докладъ Архіерейскому Сѵноду Блаж. Митр. Антонія (Храповицкаго) (1939)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 11 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Литература Русскаго Зарубежья

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ нападеніе Германіи на СССР, видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)
СИБИРСКІЕ КАЗАКИ.

Триста пятьдесятъ одинъ годъ тому назадъ, небольшая дружина Ермака разбила полчища Сибирскаго хана Кучума и поклонилась Московскому Царю Ивану IV Васильевичу Сибирскимъ Царствомъ. Началось завоеваніе сѣверной половины громаднаго Азіатскаго материка.

Когда вдумаешься въ это событіе — какъ много поучительнаго находишь въ немъ — даже и для настоящаго небывало тяжелаго времени. Дружина Ермака — въ ней и тысячи человѣкъ не было — разобрать по-нынѣшнему: — конный полкъ, — пѣхотный батальонъ — песчинка среди моря-окіяна Сибирскихъ степей, лѣсовъ, горныхъ кряжей, болотной тундры, среди милліоновъ бродячихъ, полуосѣдлыхъ инородцевъ. Пришли — сражались «огненнымъ» боемъ, палили изъ пищалей и рушницъ, атаковали на коняхъ, рубились сабельнымъ боемъ. Были окружены, застигнуты врасплохъ, прижаты къ крутымъ отвѣснымъ берегамъ Иртыша — и всѣ погибли...

Не такъ ли было и съ другимъ Сибирскимъ казакомъ, Лавромъ Георгіевичемъ Корниловымъ, и съ начатымъ имъ дѣломъ?.. Тоже — песчинка добровольцевъ среди моря-окіяна разбушевавшейся, распропагандированной большевиками озвѣрѣлой солдатни — и таже припертость — только не къ Иртышу, но къ Черному морю, гибель вождя и вынужденный уходъ изъ Россіи.

Дѣло Ермака — сѣмена, брошенныя въ землю — «аще не умретъ — не оживетъ». Прошли года — сѣмя ожило, дало ростки и пышною нивою покрыло Сибирскія степи. По всей Сибири стали деревянные срубы-городки — крѣпости старорусскія. «Пѣше и конно, стружно и лыжно» начали нести свою службу по защитѣ, развѣдкѣ и завоеванію новыхъ земель Сибирскіе казаки. И вотъ пошли и пошли — на востокъ, откуда солнышко восходитъ, на сѣверъ, гдѣ страннымъ свѣтомъ сполохъ играетъ, куда манитъ таинственное сѣверное сіяніе, Сибирскіе казаки Атласовъ, Стадухинъ, Козыревскій съ такими-же малыми силами, какъ и Ермакъ, дошли до края земли, до Камчатки, и привели ее къ повиновенію Русскому Царю, наложили дань-ясакъ на народы, посадили воеводъ, поставили городки-крѣпости...

...«Сибирь Царю покорена!.. — И мы не праздно въ мірѣ жили»...

Сибирскіе казаки?.. Особый народъ?.. Племя?.. Нѣтъ, сильные духомъ и волею — Русскіе!.. Они собирались отовсюду, какъ «съ бору, да съ сосенки» была набрана удалая Ермакова дружина. Въ ней — Ермакъ — Ермолай Тимоѳеевичъ, о происхожденіи котораго споритъ Донъ съ Новгородомъ, въ ней Иванъ Кольцо — происхожденія какъ будто-бы средне-русскаго, въ ней Мещеряковъ, не изъ татаръ-ли? Въ Сибирскомъ войскѣ что ни фамилія — то цѣлая исторія. Есть старые сибиряки, предки которыхъ, быть можетъ, и самого Ермака помнили — Потанины, Катанаевы, Волковы, Первушины, Корниловы, есть тѣ, кто въ Екатерининскія и Александровскія времена солдатами пришли «на линію», да на ней и остались — «писаны были въ казаки» — Порохи и Запѣваловы, Солдатовы и Ружейниковы, Осиповы и Калачовы, есть и выходцы изъ туземцевъ — Калмыковы и Бурятовы, есть и совсѣмъ новый молодой народъ, кого толкнули къ сибирскимъ казакамъ — случай, судьба или желаніе приключеній, боевой охотничьей жизни въ пустыняхъ Средней Азіи — Анненковы, Артифексовы, Калитины, Раддацы, Борисевичи, вписавшіе въ исторію Сибирскаго казачества свои страницы.

Когда въ Средне-Азіатской пустынѣ соберутся Сибирскіе казаки и запоютъ свою пѣсню-гимнъ: —

— «Мы давно сжились съ степями,
И давно привыкли къ нимъ,
Передъ дикими ордами —
Мы не въ первый разъ стоимъ»...

Точно горный вѣтеръ Иртышскихъ каменныхъ ущелій реветъ и свищетъ, несясь изъ далекихъ, дальнихъ Сибирскихъ дебрей и вѣетъ неукротимой, лютой, страшной, какою-то первобытной силою духа.

*     *     *

Что отличало Сибирскаго казака отъ казаковъ другихъ казачьихъ войскъ, отъ русскаго че/с. 7/ловѣка-обывателя?.. Какъ часто и, особенно, въ послѣднюю войну, а еще того болѣе въ годы нашего величайшаго несчастія приходилось и приходится слышать: — «это невозможно»...


Сибирскій казакъ такого слова не зналъ.

По существу — съ пятью стами человѣкъ пойти за Каменный поясъ, за Уральскій хребетъ, въ зеленыя степи воевать съ ханомъ Кучумомъ — это, конечно, — невозможно!.. А вотъ — пошли и завоевали.

И куда ни приходили бы Сибирскіе казаки — имъ все было — возможно. Потому-то такъ и цѣнили ихъ ученые естествоиспытатели и путешественники, потому-то свое невозможное путешествіе въ центръ Монголіи и въ Тибетъ къ священнымъ городамъ и монастырямъ Буддійскихъ ламъ Пржевальскій дѣлалъ съ Сибирскими казаками и его послѣдователи — Роборовскій и Козловъ колесили по дебрямъ и пустынямъ тоже съ Сибирскими казаками, и сибирскіе казаки сопровождали ученаго нѣмца Мензбира при его попыткахъ подняться на высочайшую гору Алатаускаго хребта — Хан-тен-гри.

Съ Корниловымъ они ходили на Памиръ. Ледники Куэнь-Луня и Тянь-Шаня изслѣдовали Сибирскіе казаки.

Въ концѣ сентября 1875-го года въ крѣпости Андижанѣ скопилось до шестидесяти тысячъ Коканцевъ. У Скобелева — 1-ая, 2-ая и 4-ая сотни 1-го Сибирскаго полка, полусотня Оренбуржцевъ, одно орудіе и ракетный станокъ. Атаковать, логически разсуждая, — невозможно. Но тутъ — Скобелевъ и Сибирскіе казаки — двѣ силы, два духа, не признающіе этого слова. Спѣшенные казаки взяли одинъ за другимъ пять заваловъ, захватили орудіе и въ 60-ти шагахъ отъ противника разобрали послѣдній завалъ и 1-го октября 1875 года взяли штурмомъ Андижанъ.

17-го мая 1904-го года головная сотня Сибирской казачьей дивизіи генерала Самсонова двигалась вдолъ желѣзной дороги отъ Ляояна къ Вафангоу. Дозорные увидали по ту сторону высокой насыпи 2 эскадрона японцевъ, изготовившихся для атаки. Сотня въ колоннѣ по три проскочила сквозь віадукъ, часть казаковъ безпорядочной толпою перелѣзла черезъ насыпь. Атаковать построенныхъ и готовыхъ къ бою японцевъ въ два раза болѣе многочисленныхъ — невозможно?!. — «Съ Богомъ!.. Шашки, пики къ бою!..»... Атаковали, порубили, прогнали и въ плѣнъ забрали... Сибирскіе казаки!.. Кто не помнитъ лубочной картины извѣстнаго художника академика Н. С. Самокиша: — «Сибирскіе казаки подъ Вафангоу»... Желто-коричневыя рубахи, алый лампасъ на темно-зеленыхъ шароварахъ, коренастые гнѣдые кони скачутъ навстрѣчу японцамъ въ черныхъ мундирахъ и фуражкахъ съ желтымъ околышемъ?

Въ книгѣ Е. В. Масловскаго: — «Міровая война на Кавказскомъ фронтѣ», на стр. 122 читаемъ: — «...казаки-же Сибирской бригады, произведя обходъ, нанесли быстрый ударъ съ сѣверо-западной стороны и конной атакой овладѣли Ардаганомъ. Атака была произведена утромъ 22-го декабря (1914-го года). Турки въ безпорядкѣ бѣжали черезъ Яланузъ-гамскій перевалъ, оставивъ сибирякамъ много плѣнныхъ и два орудія»...

Это былъ 1-й Сибирскій казачій Ермака Тимоѳѣева полкъ подъ командой полковника Раддаца. Казаки на разсвѣтѣ вышли къ Ардагану. Сильный морозъ, глубокій снѣгъ, обледенѣлый, каменистый крутой горный скатъ дѣлали атаку невозможной. На плоскогорьи цѣлый таборъ турецкой пѣхоты... Атаковали... Впереди 4-ая сотня есаула Волкова, за нею полкъ. Бѣшенный порывъ казачьихъ лавъ, атакующихъ поэшелонно, сверканіе шашекъ, дикіе крики... Таборъ сдался, взято было знамя, пушки и плѣнные...

Нѣтъ невозможнаго для человѣческаго духа, нѣтъ невозможнаго для сильныхъ духомъ Сибирскихъ казаковъ.

*     *     *

Я ихъ хорошо зналъ. Почти три года я имѣлъ высокую честь командовать 1-мъ Сибирскимъ казачьимъ Ермака Тимоѳеева полкомъ и потому позволю себѣ разсказать, почему я говорю и утверждаю, что для Сибирскихъ казаковъ нѣтъ ничего невозможнаго.

Полкъ всего только годъ до моего назначенія собрался съ постовъ, на которыхъ онъ стоялъ вдоль Китайской границы по шести, по двѣнадцати человѣкъ на посту. Я засталъ штабъ полка и три сотни въ Джаркентѣ въ 1096 верстахъ грунтовой дороги отъ ближайшей станціи Кабулъ-Сай /с. 8/ Оренбургъ-Ташкентской желѣзной дороги, двѣ сотни въ Вѣрномъ — въ 325-ти верстахъ отъ штаба полка и одну сотню на высотахъ Адатаускихъ горъ, у урочища Кольджатъ, въ 111-ти верстахъ отъ штаба полка, на высотѣ двухъ съ половиною верстъ, гдѣ рѣдкій горный воздухъ, ранняя очень суровая зима, поздняя весна, глубокіе снѣга и мертвая первобытная тишина. Таковы были условія расквартированія полка. Вотъ тутъ-то и началось мое знакомство съ тѣмъ, что воспитанные въ такихъ условіяхъ Сибирскіе казаки умѣютъ ко всему примѣняться и съ честью выходить изъ самыхъ невозможныхъ положеній.

Почти каждую недѣлю на столѣ — рапортъ: — «лошадь казака такого-то, павшую сего числа отъ коликъ прошу исключить съ фуражнаго довольствія, а самого казака переименовать въ спѣшенные»...

Отъ коликъ... Колики — отъ корма. Кругомъ туземцы-таранчи и дунгане сѣютъ только ячмень. Недробленый ячмень плохо усваивался лошадьми — отсюда — колики. Надо дробить ячмень. Выписать зернодробилку можно только «изъ Россіи» — изъ Москвы или Петербурга — это ждать по меньшей мѣрѣ три мѣсяца... Что-же дѣлать?..

Я вызвалъ на совѣтъ своего помощника по хозяйственной части Войскового Старшину В. Н. Осипова. Ростомъ безъ вершка сажень, сложенія соотвѣтственнаго Василій Никитичъ былъ писанный красавецъ. Румяное — кровь съ молокомъ лицо, маленькіе черные усы, густые черные волосы, рѣчь медлительная и осторожная, точно сознаетъ свою силу и боится причинить непріятное. Женатый на красавицѣ, свѣтлой блондинкѣ, семейный — Осиповъ былъ яркимъ представителемъ настоящаго Сибирскаго казака. Самъ кончилъ корпусъ и Оренбургское казачье училище, жена кончила Семипалатинскую гимназію и никогда въ жизни не видала желѣзной дороги, совершая странствія изъ Семипалатинска въ Джаркентъ въ тарантасѣ. Какимъ-то вѣковымъ удивительнымъ уютомъ и силою вѣяло отъ этихъ людей. Я высказалъ Осипову свои заботы и волненія и ожидалъ: — «что-же, ничего не подѣлаешь?.. Вотъ выпишемъ зернодробилку, тогда, авось, дѣло пойдетъ по иному», такъ, казалось мнѣ, долженъ былъ отвѣтить мнѣ этотъ громадный человѣкъ, наполнявшій всю нашу маленькую полковую канцелярію.

Позвольте, господинъ полковникъ, подумать до завтра...

На другой день Осиповъ явился ко мнѣ съ полковымъ оружейнымъ мастеромъ, нестроевымъ старшаго разряда Поротиковымъ.

Если вы, г-нъ полковникъ, — сказалъ мнѣ Осиповъ, — разрѣшите произвести изъ хозяйственныхъ суммъ расходъ около пятидесяти рублей на матерьялы и попросите полковника Михайлова (командира 6-го Туркестанскаго стрѣлковаго артиллерійскаго дивизьона) дать намъ два пустыхъ шрапнельныхъ стакана, вотъ онъ (Поротиковъ) берется сдѣлать машину для дробленія ячменя.

Отношенія между частями гарнизона были чисто братскія, какъ были они на окраинахъ и, особенно, въ Туркестанѣ, на Кавказѣ и на Дальнемъ Востокѣ, полковникъ Михайловъ, болѣвшій тѣми-же заботами и заинтересовавшійся, что это дѣлается, охотно предоставилъ намъ шрапнельные стаканы и черезъ недѣлю загудѣла, затрещала изобрѣтенная и слаженная Поротиковымъ зерподробилка.

Но Войсковой Старшина Осиповъ на этомъ не остановился. Вскорѣ онъ порадовалъ меня: —

Я уговорилъ нашего новаго подрядчика Нурмаметова съ этой весны сѣять спеціально для /с. 9/ полка въ нужномъ количествѣ овесъ — вамъ остается только подписать контрактъ, — сказалъ онъ мнѣ.

Съ сентября лошади полка стали получать овсяную дачу и мы забыли про колики.

Въ январѣ, когда была закончена и утверждена смѣта и мы оказались хозяевами приличныхъ полковыхъ суммъ, мы говорили съ Осиповымъ о томъ, что на нихъ сдѣлать для полка. Выписка приборовъ для обученія стрѣльбѣ, гимнастическихъ снарядовъ, устройство стрѣльбища съ показкой пуль, безъ вызова махальныхъ, покупка призовъ для различныхъ состязаній, пріобрѣтеніе новаго хорового инструмента и фанфаръ — предмета столькихъ мечтаній молодежи! — все это было просто и возможно, но была другая забота. Какъ и гдѣ мыться казакамъ въ лагерѣ? Гарнизонный лагерь былъ на Тышканскомъ плоскогорьѣ, у подножія величественныхъ снѣговыхъ Алатаусскихъ горъ, на двухверстной высотѣ. Черезъ лагерь шумно неслась маленькая порожистая рѣчка Тышканка съ студеной ледниковой водой.

Устроить баню? Но, откуда брать топливо? Въ Туркестанѣ топятъ сухимъ саксауломъ, очень дорогимъ. Уголь и дрова еще того дороже. Очевидно — невозможно... Но Сибирскіе казаки, видя мою настойчивость въ этомъ вопросѣ подумали и придумали. Было рѣшено сдѣлатъ отводъ отъ Тышканки и направить часть ея водъ въ громадный — пять на пять сажень деревянный бассейнъ, утвержденный на шестиаршинныхъ столбахъ. Дно бассейна было сдѣлано двойное — нижнее было въ множествѣ маленькихъ дырочекъ, какъ сито, верхнее сплошное. Утромъ, когда казаки уходили на ученье, задвигалось верхнее дно и вода наполняла бассейнъ. Горное солнце ко времени возвращенія казаковъ съ ученья нагрѣвало воду до 16-18 градусовъ. Когда казаки возвращались съ ученья, верхнее дно отодвигалось и изъ бассейна лилъ сплошной теплый душъ. До пятидесяти казаковъ могло мыться одновременно въ этомъ непрерывномъ душѣ. Полковой врачъ Бѣлевичъ, сначала скептически отнесшійся къ этой выдумкѣ, былъ потомъ въ восторгѣ отъ такого купанья.

Осенью 1913-го года въ г. Вѣрномъ была объявлена областная выставка. Примѣрно, въ январѣ получилъ я отъ Военнаго Губернатора Семирѣченской Области и Командующаго войсками, моего прямого начальника, генералъ-лейтенанта М. А. Фольбаума оффиціальное письмо, въ которомъ онъ предлагалъ ввѣренному мнѣ полку принять участіе въ выставкѣ.

Я собралъ гг. офицеровъ, прочиталъ имъ письмо. Задумались. Ну, пошлемъ на выставку кое-какихъ офицерскихъ лошадей — въ полку были прекрасныя кровныя лошади — такъ это не то... Лошади «Россійскія», приведенныя изъ Москвы и съ Кавказа. Надо дать свое, Сибирскаго казачьяго полка. Но вѣдь полкъ-то учится, служитъ, воюетъ, когда надо, но ничего не производитъ. И вотъ тутъ-то и долженъ былъ я услышать это «невозможно». Но офицеры молчали. Тогда я расказалъ, какъ въ бытность мою въ Офицерской Кавалерійской Школѣ — образцовая учебная кузница Школы изготовила крошечныя модели всѣхъ видовъ подковъ и ковочнаго инструмента и поднесла ихъ Государю Наслѣднику Цесаревичу.

Лица войсковыхъ старшинъ Осипова и Первушина оживились.

Что-же, попробуемъ и мы... Поговоримъ съ кузнецами.

Разговоръ этотъ за кипучею полковою работою какъ-то позабылся. Я отписалъ генералу Фольбауму, что предложеніе участвовать на выставкѣ «принято къ свѣдѣнію» и что полкъ «постарается» что-нибудь прислать. М. А. Фольбаумъ и самъ вѣроятно отлично понималъ, что что-же такое, въ самомъ дѣлѣ, можетъ выставить полкъ?..

/с. 10/ Уже лѣтомъ, въ лагерѣ, прихожу какъ-то въ канцелярію, а тамъ меня ожидаютъ оба мои помощника и полковые кузнецы. На столѣ стоитъ прекрасно сработанный полированный дубовый ящикъ со стекломъ и въ немъ, на черномъ бархатѣ разложены: — маленькая наковальня, молоты, щипцы, зубила, мѣхъ, рашпили, расчистки, копытные ножи — словомъ весь кузнечный и ковочный инструментъ, а кругомъ, на маленькихъ гвоздикахъ повѣшено тридцать шесть крошечныхъ подковокъ въ одну восьмую натуральной величины — обыкновенныя лѣтнія, зимнія съ различнаго вида шипами, скаковыя, для ковки лошадей съ порочными копытами — словомъ, весь комплектъ, какъ то указано въ «Наставленіи для ковки лошадей». И все — прямо ювелирная работа!.. И тутъ ничего невозможнаго не оказалось. Этотъ ящикъ имѣлъ большой успѣхъ на выставкѣ, и кузница получила медаль.

Въ декабрѣ 1912-го года въ Китаѣ произошла революція. Помню, ночью, въ первый день Рождества Христова я проснулся отъ далекаго гула не то отъ орудійной пальбы, не то отъ большого взрыва. Я сначала подумалъ, не землетрясеніе ли это? Но все было тихо въ Джаркентѣ. Гулъ взрыва прокатился и смолкъ. Утромъ «пантофельная почта, особенно быстрая въ Азіатской пустынѣ, принесла извѣстіе, что въ Курэ — это крѣпость подлѣ города Суйдуна, верстахъ въ 87 отъ Джаркента, — идетъ рѣзня между манчжурами и китайцами. Вскорѣ появились и первые «бѣженцы» изъ Китая. Они были задержаны и допрошены. Толкомъ они ничего показать не могли, ибо вышли изъ Китая до «событій». Послѣ полудня, по летучей почтѣ пришло донесеніе отъ офицера, находившагося съ полусотней 2-го Сибирскаго казачьяго полка въ Суйдунѣ. Офицеръ сообщалъ, что ночью войска Ян-Ту-Лина, обученныя японцами, войска новаго Китая, не носившія косъ, напали съ артиллеріей на ямынь (присутственныя мѣста) крѣпости Курэ, взяли ихъ, что въ городѣ была рѣзня и что Суйдунскій дзянъ-дзюнь (губернаторъ) взорвался. Къ вечеру пришла телеграмма отъ консула въ Кульджѣ, въ которой тотъ просилъ на всякій случай помощи и усиленія его консульскаго конвоя. Я былъ въ это время временно командующимъ Сибирской казачьей отдѣльной бригадой и начальникомъ гарнизона города Джаркента. Я немедленно, еще утромъ, донесъ обо всемъ шифрованной телеграммой генералу Фольбауму и главнокомандующему войсками Туркестанскаго военнаго округа генералу Самсонову. Частямъ же гарнизона приказалъ быть въ полной готовности къ немедленному выступленію. Это, впрочемъ, было излишнимъ — войска Джаркентскаго гарнизона частыми тревогами днемъ и ночью были пріучены генераломъ Калитинымъ быть всегда на чеку. 26-е число прошло въ ожиданіи дальнѣйшихъ донесеній и распоряженій свыше. Утромъ, 27-го, когда я пришелъ въ штабъ бригады, я засталъ чиновъ штаба за расшифровкой телеграммы, полученной изъ Ташкента отъ генерала Самсонова... «Въ Китаѣ революція», — значилось въ телеграммѣ, — «Немедленно вышлите двѣ сотни съ пулеметной командой въ Кульджу для охраны Русскихъ подданныхъ»...

На Кульджинскомъ трактѣ, на самой Китайской границѣ, въ селеніи Хоргосъ, стояли 3-я и 5-я сотни 2-го Сибирскаго полка. Я вызвалъ къ себѣ по телефону командира 2-го Сибирскаго казачьяго полка полковника Бурова. Онъ явился ко мнѣ, вмѣстѣ съ войсковымъ старшиной Шмонинымъ. Я передалъ имъ приказаніе немедленно двинуть сотни изъ Хоргоса на Кульджу, пулеметной командѣ сейчасъ же выступить на соединеніе съ этими сотнями. Буровъ молчалъ, Шмонинъ посмотрѣлъ на меня мрачно и проговорилъ: —

Извѣстно ли вамъ, г-нъ полковникъ, что въ Суйдунѣ, на нашемъ пути стоитъ пѣхотная дивизія новаго образованія Ян-Ту-Лина, обученная японцами? /с. 11/

Да, извѣстно.

Если эта дивизія преградитъ мнѣ путь?

Вы ее отбросите.

Если у меня для этого будетъ недостаточно силъ?

Вы мнѣ донесете по геліографу и я приду со своимъ полкомъ, а если надо, то и со стрѣлками (21-мъ Туркестанскимъ стрѣлковымъ полкомъ) и артиллеріей.

Полномочій на это я не имѣлъ, но уже и я заразился отъ моихъ казаковъ тѣмъ-же духомъ, что ничего невозможнаго не можетъ быть.

Можетъ быть, г-нъ полковникъ, вы мнѣ все это дадите письменно въ предписаніи?

Это мнѣ было вполнѣ понятно: — боя Войсковой Старшина Шмонинъ не боялся, но отвѣтственности за бой опасался. Тутъ вѣдь уже было не одно военное министерство, но не дай Богъ попасть на зубокъ министерству иностранныхъ дѣлъ или еще того хуже Государственной Думѣ, гдѣ могли найдтись люди, которымъ интересы Китайской революціи станутъ дороже интересовъ и самой жизни Русскихъ подданныхъ въ Китаѣ.

Охотно. Снаряжайте пулеметы и, какъ будете готовы, заѣзжайте въ канцелярію — предписаніе вамъ будетъ дано.

На бланкѣ начальника бригады я собственноручно и со всѣми точками надъ «і» написалъ Войсковому Старшинѣ Шмонину боевой приказъ.

Онъ пришелъ ко мнѣ въ походномъ снаряженіи, тяжелый и грузный, въ тепломъ, наваченномъ пальто. Онъ угрюмо прочиталъ предписаніе, радостно улыбнулся и сказалъ:

Весьма благодаренъ вамъ, г-нъ полковникъ. Гора съ плечъ.

На другой день я получилъ донесеніе отъ Шмонина, что онъ рано утромъ подошелъ къ Суйдану, гдѣ былъ встрѣченъ помощникомъ градоначальника фудутуномъ Джанъ-Таемъ. Джанъ-Тай умолялъ Шмонина повернуть обратно, говорилъ, что не можетъ быть того, чтобы Русскія войска вошли въ Китай, такъ какъ никакой войны между Россіей и Китаемъ нѣтъ. Онъ говорилъ, что, если Русскіе пройдутъ Суйдунъ и займутъ Кульджу — онъ «потеряетъ лицо». Шмонинъ былъ непреклоненъ и продолжалъ движеніе мимо Суйдуна. Тогда Джанъ-Тай сталъ просить Шмонина заѣхать къ нему и принять «достарханъ» (чай со сладостями), «чтобы наши подумали, что это я пригласилъ васъ, какъ своихъ друзей»... Шмонинъ скомандовалъ: — «рысью» и провелъ свой отрядъ мимо огорченнато Джанъ-Тая.

Вечеромъ того же дня Шмонинъ вошелъ безъ всякаго сопротивленія со стороны китайцевъ въ Кульджу. Тамъ, по всѣмъ улицамъ были развѣшаны Русскіе флаги и все населеніе восторженно привѣтствовало казаковъ.

Кульджа была занята. Въ ней сталъ дивизьонъ 2-го Сибирскаго казачьяго полка съ четырьмя пулеметами Войскового Старшины Волкова 2-го, смѣнившаго Шмонина. Стояла суровая зима, и было ясно, что Кульджа занимается нами надолго.

Войсковой Старшина Волковъ 2-й написалъ мнѣ, что стоять, не имѣя теплыхъ квартиръ, «не возможно», но просилъ ходатайствовать объ отпускѣ 20-ти тысячъ рублей, на которыя онъ самъ съ казаками хотѣлъ построить казармы. Городъ безвозмездно отводилъ для этого участокъ земли.

Въ февралѣ я уже осматривалъ прекрасныя казармы, построенныя Волковымъ. Свѣтлыя, теплыя, просторныя, со своею банею, съ механическою прачешною, съ конюшнями, съ пулеметными сараями, онѣ были лучше нашихъ Джаркентскихъ, а строились безъ инженеровъ, безъ подрядчиковъ и обошлись до смѣшного дешево — двадцать тысячъ рублей — одинъ матерьялъ...

На этомъ преодолѣніи «невозможнаго» я и закончу, ибо безконечна вереница случаевъ про/с. 12/явленія находчивости, ума, воли и трудолюбія — словомъ природнаго генія Сибирскаго казака, какую мнѣ пришлось наблюдать за время тѣснаго съ нимъ сожительства и общей службы Государю и Родинѣ.

*     *     *

Немудрено, что, уничтожая Россію, большевики самое большое вниманіе обратили на уничтоженіе казаковъ.

Сибирскіе казаки не признали совѣтской власти. Въ арміи адмирала Колчака, въ отрядахъ Каппеля, Семенова, Анненкова они дрались до послѣдняго, и лишь небольшіе остатки ихъ осѣли на Дальнемъ Востокѣ. И тѣ, кого я зналъ и съ кѣмъ работалъ и служилъ, почти всѣ погибли.

Начальникъ Отдѣльной Сибирской Казачьей Бригады, впослѣдствіи командиръ 1-го Кавказскаго Армейскаго Корпуса генералъ П. П. Калитинъ умеръ въ нищетѣ въ Парижѣ, лишь въ послѣдніе дни своей жизни пригрѣтый въ Русскомъ Домѣ княгини Мещерской и тамъ, на Русскомъ кладбищѣ и похороненный. Замученъ и убитъ большевиками герой Ардаганскаго дѣла генералъ Раддацъ, полковникъ Буровъ умеръ въ Кореѣ, гдѣ его пріютили его бывшіе офицеры. Разстрѣлянъ большевиками въ Семипалатинскѣ «атаманъ» Анненковъ, обманомъ заманенный въ Монголію полковникомъ Гущинымъ, убитъ большевиками георгіевскій кавалеръ, главный герой Ардагана есаулъ Волковъ, убиты Колмыковъ, Первушинъ, Красильниковъ, Самсоновъ... Листая списки офицеровъ бригады моего времени, какъ похороннымъ звономъ отзваниваешь: — убитъ!.. разстрѣлянъ!.. замученъ!..

Подъ корень уничтожаютъ большевики, злѣйшіе враги Россіи, Сибирское казачье войско...

И никогда не уничтожатъ!..

Коммунизмъ умретъ — Россія не умретъ!..

Въ Харбинѣ находится Войсковое представительство Сибирскаго Казачьяго Войска. Сколько мудрости въ самомъ названіи. Не правительство, но представительство. Его возглавляютъ — Е. П. Березовскій, П. Н. Ходаковъ, А. Г. Грызовъ, Н. И. Грибановскій и А. И. Бѣловъ. Въ Харбинѣ, Тянь-Дзинѣ и Шанхаѣ есть Сибирскія казачьи станицы. Каждый годъ въ день войскового праздника, 6-го декабря, выходитъ большая, богато иллюстрированная газета «Сибирскій Казакъ» — и въ ней какъ бы «голосъ Тарасовъ»: — «передъ нами дѣла великаго поту, великой казацкой доблести... Выпьемъ за Сѣчь, чтобы долго стояла она на погибель всему басурманству, чтобы съ каждымъ годомъ выходили изъ нея молодцы, одинъ одного лучше, одинъ одного краше. Да ужъ вмѣстѣ выпьемъ и за нашу собственную славу, чтобы сказали внуки и сыны тѣхъ внуковъ, что были когда-то такіе, которые не постыдили товарищества и не выдали своихъ...»

Вотъ такимъ «Тарасовымъ голосомъ» звучитъ «Сибирскій Казакъ» и отовсюду со всего крещенаго, а болѣе того — некрещенаго міра — ему отзываются казаки.

На смѣну старѣющимъ и убитымъ растетъ новое поколѣніе. И какое талантливое, какое казачье!..

Сынъ А. Г. Грызова — извѣстный патріотъ — поэтъ «Ачаиръ», съ вѣрой привѣтствуетъ «сибирскую землю»: —

— «Привѣтъ тебѣ, Сибирская страна.
Передъ разсвѣтомъ, — вѣримъ мы и знаемъ: —
Проснешься ты, въ лучахъ озарена
Съ восточнаго таинственнаго края»...

Вторитъ ему прекрасная поэтесса Марія Волкова, дочь Ардаганскаго героя, бывшаго при мнѣ въ 1-мъ Сибирскомъ казачьемъ Ермака Тимоѳеева полку самымъ лихимъ и лучшимъ сотеннымъ командиромъ. Съ умиленной гордостью разсказываетъ она о славномъ Сибирскомъ казакѣ Лаврѣ Георгіевичѣ Корниловѣ: —

— «Мы можемъ гордиться, Сибирцы родные,
Что вышелъ изъ нашихъ привольныхъ степей
Достойнѣйшій сынъ необъятной Россіи
Всю жизнь посвятившій Отчизнѣ своей...
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Корниловъ погибъ. Но завѣтное имя
Для насъ, какъ и прежде, воинственный стягъ.
Мы чтить тебя будемъ всегда предъ другими
Славнѣйшій изъ славныхъ, Сибирскій казакъ...»

Выходятъ по прежнему, выходятъ «молодцы одинъ одного лучше, одинъ одного краше»... не «постыдили они товарищества, не выдали своихъ»...

Съ какимъ умиленіемъ вспоминаетъ Марія Волкова свои дѣтскіе годы въ Джаркентѣ: —

— «...Померкла явь. Картина за картиной
Отчетливо и ярко предстаетъ: —
Суровость горъ, зубчатыя вершины,
И дикій шумъ несущихъ камни водъ.

Лукавый глазъ застывшаго Китая
Глядитъ на насъ чрезъ горные хребты.
То тутъ, то тамъ, границу охраняя,
Казачьи пораскинулись посты.

И это гулкое звучитъ казачьей рѣчью
Въ преддверьи чуждыхъ заповѣдныхъ странъ...
Эхъ, не житье-ль въ обильномъ Семирѣчьи!..
Джаркентъ!.. Хоргосъ!.. и радостный Тышканъ!!!».

Пѣвучій этотъ стихъ молодой поэтессы доходитъ до самой глубины казачьяго сердца, тревожнтъ, мучитъ его, бередитъ старыя раны, будитъ и зоветъ на подвигъ...

И будетъ день, когда то, что нынѣ считаютъ невозможнымъ, совершится: — горсть Ермаковыхъ казаковъ вновь завоюетъ великую Сибирь и вырветъ ее изъ гнусныхъ лапъ 3-го интернаціонала...

П. Красновъ.       

Источникъ: Генералъ П. Н. Красновъ. Сибирскіе казаки. // «Часовой» («La Sentinelle»). Органъ связи русскаго воинства за рубежемъ. № 121. — 15 Февраля 1934 г. — Paris, 1934. — С. 6-12.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.