Церковный календарь
Новости


2018-06-23 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинный постъ есть "злыхъ отчуждечіе" (1975)
2018-06-23 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Будемъ ли мы готовиться къ Вел. посту? (1975)
2018-06-23 / russportal
И. А. Ильинъ. "О сопротивленіи злу силою". Глава 17-я (1925)
2018-06-23 / russportal
И. А. Ильинъ. "О сопротивленіи злу силою". Глава 16-я (1925)
2018-06-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 35-я (1922)
2018-06-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 34-я (1922)
2018-06-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 12-я (1925)
2018-06-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 11-я (1925)
2018-06-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 33-я (1922)
2018-06-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 32-я (1922)
2018-06-21 / russportal
Архіеп. Аверкій. Возможно ли един. христіанъ внѣ благодати и истины? (1975)
2018-06-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Слово новопострижен. иноку Игнатію (1975)
2018-06-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 31-я (1922)
2018-06-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 30-я (1922)
2018-06-20 / russportal
Сводъ Основныхъ Госуд. Законовъ Россійской Имперіи (1912)
2018-06-20 / russportal
Предисловіе къ изданію Свода Законовъ Россійской Имперіи (1912)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - воскресенiе, 24 iюня 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 6.
Литература Русскаго Зарубежья

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ войну Германіи съ С.С.С.Р., видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

П. Н. Красновъ († 1947 г.)
РОМАНЪ «НЕНАВИСТЬ».
(Парижъ: Кн-во Е. Сіяльской, 1934 г.).

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

V.

Передача вышла хоть куда... Въ ней было кило хлѣба совѣтской пекарни, не такъ чтобы очень хорошаго, но вполнѣ приличнаго хлѣба, кусокъ колбасы, два огурца, селедка, щепотка чая и восемь кусковъ сахару.

Когда Летюхина все это принесла къ Ольгѣ Петровнѣ, та была такъ тронута вниманіемъ и ласкою къ ея горю жильцовъ, что прослезилась. Ольга Петровна запаковала посылку и поѣхала на Шпалерную. Тамъ тоже все прошло гладко и хорошо. Правда — долго пришлось переходить отъ кассы къ кассѣ, прежде чѣмъ добилась, чтобы передачу взяли. Въ ожиданіи — познакомилась Ольга Петровна съ кѣмъ-то, видавшимъ уже ея мужа и хорошо знакомымъ съ порядками тюрьмы. Человѣкъ этотъ сказалъ Ольгѣ Петровнѣ:

Вы, гражданочка, не огорчайтесь. Вашъ супругъ не такъ, чтобы очень молодой. Опять же сидитъ онъ съ тѣми, кто за угрозыскомъ — съ ворами и съ убійцами — это не такъ значитъ серьезно. На «басъ» его наврядъ-ли потянутъ. Хлипкій онъ у васъ очень. Съ нимъ хорошіе ребята сидятъ. Его не обидятъ.

Дожидавшійся въ бюро мужчина въ мягкой фетровой шляпѣ и малиновой рубахѣ на выпускъ, въ высокихъ сапогахъ, молодой, съ красивымъ загаромъ лица, посмотрѣлъ на Ольгу Петровну и сказалъ ей сочувственно:

Вы, мамаша, не того. На Шпалеркѣ не страшно. Самое большее — конц-лагерь выйдетъ. А то еще и помилуютъ. А изъ лагеря смыться не хитро. Не на цѣпи сидѣть будетъ. По этапамъ поведутъ. Свой братъ — Исакій... Еще и какъ поживетъ...

Нѣсколько успокоенная всѣмъ этимъ, Ольга Петровна вернулась домой. Всѣ ея мысли были направлены къ тому, чтобы приготовить новую передачу для Матвѣя Трофимовича. Она перебрала съ Шурой и Женей всѣ оставшіяся вещи и потащила все, что можно было еще продать. Продать пришлось очень дешево, покупать провизію въ три дорога. Ленинградъ голодалъ. Въ кооперативахъ, гдѣ продавали по квиткамъ не было ничего, достать можно было только въ Торг-синѣ, но тамъ требовали, или иностранныя деньги — франки, фунты и доллары, или золото. Послѣ большой внутренней борьбы сняли съ себя крестильные крестики, а Ольга Петровна и обручальное кольцо и понесли въ промѣнъ на хлѣбъ, масло, сахаръ и кусокъ копченаго мяса. Всего вышло на двѣ передачи.

Вторая передача тоже прошла благополучно. Ольгѣ Петровнѣ сказали, что №928 чувствуетъ себя вполнѣ хорошо и очень «благодаритъ за заботы». Что водили его два раза на допросы и будто-бы — ничего.

Это «ничего» сначала успокоило Ольгу Петровну, но когда шла она подъ мелкимъ лѣтнимъ дождемъ домой и раздумывала — вдругъ пришла въ ужасъ. Ей не сказали — «хорошо», или «благополучно», или хотя-бы «недурно», но сказали: — «ничего»!..

Прошлый разъ, когда Ольга Петровна выходила изъ тюрьмы, къ ней подошла женщина. Она плакала и, когда Ольга Петровна спросила ее съ участіемъ, что случилось, та тоже сказала: — «ничего». Потомъ дорогой, шли онѣ вмѣстѣ, объяснила:

На «басъ» моего мужа ставили... Ну, ничего... Выдержалъ... Ничего не сказалъ. Да и что онъ знаетъ? Такъ и взяли-то зря... По доносу. Комнатой его завладѣть хотѣли, такъ и донесли на него.

Что такое «на басъ ставили»?, — едва сдерживая волненіе спросила Ольга Петровна.

А вы развѣ не знаете?.. Это, когда возьмутъ старыхъ и слабыхъ людей, ну, скажемъ... интеллигенцію, — такъ, чтобы заставить сознаться чекисты передъ допросомъ кричатъ на нихъ, всячески стращаютъ... По лицу бьютъ... Револьверъ наводятъ... запугиваютъ... Ну и скажетъ что-нибудь человѣкъ. Извѣстно со страху-то чего не наговоришь. А что онъ скажетъ, когда онъ за собою чисто ничего и не знаетъ. На «басѣ» то постоишь, какъ не заговоришь? Они къ этому непривычные... Моему мужу пятьдесятъ пять... Онъ при царѣ то коллежскій совѣтникъ былъ. Дворянинъ... Онъ никогда и слова то грубаго не слыхалъ ни отъ кого.

Ольга Петровна шла, внутренно содрогаясь.

«Господи!.. Кто повѣритъ, что это возможно?.. Ея мужа?.. Кроткаго и незлобиваго Матвѣя Трофимовича на «басъ» ставили? Кричали на него?.. По щекамъ били!.. Математика?.. Астронома?.. Милаго «Косинуса»?.. Да за что?..».

Когда Ольга Петровна везла третью передачу было прекрасное лѣтнее утро. Ей посчастливилось достать мѣсто въ трамваѣ и, — часъ былъ такой — она, даже сидя, доѣхала до Шпалерной. Посылка была тяжелая и очень удачная. Была полендвица, хлѣбъ, яйца, масло, плитка шеколада, сахаръ, чай и папиросы.

Въ бюро Ольгу Петровну встрѣтили, какъ знакомую, но сидѣвшій за окошечкомъ человѣкъ сердито оттолкнулъ ея пакетъ.

Нѣту передачи, — коротко и злобно сказалъ онъ.

Да почему?..

А вотъ, пожалуйте въ канцелярію, тамъ вамъ все разъяснятъ.

Въ канцеляріи было двое. Одинъ очень молодой, круглолицый, упитанный, толстомясый и мордастый въ пиджакѣ поверхъ синей косоворотки разсказывалъ о чемъ-то веселомъ сидѣвшему у окна, развалившемуся на стулѣ молодому еврею въ черной просторной суконной рубахѣ «Толстовкѣ». На полныхъ щекахъ его еще остались ямки здороваго смѣха и зубы были весело окрыты, когда онъ обернулся къ Ольгѣ Петровнѣ и, строго посмотрѣвъ на завернутый въ бумагу пакетъ, сказалъ:

Кому передаешь?..

Гражданину Матвѣю Жильцову, №928, — робко отвѣтила Ольга Петровна, огорошенная обращеніемъ на «ты».

Молодой человѣкъ взялъ со стола листъ и карандашъ и, небрежно держа карандашъ за верхній конецъ, повелъ имъ по листу, отъискивая фамилію. Онъ поднялъ румяное, веселое лицо на Ольгу Петровну, смѣхъ искрился въ его сѣрыхъ холодныхъ глазахъ.

Вези назадъ домой... Сама поѣшь, — сказалъ онъ, смѣясь.

То-есть?.. Какъ это? — не поняла его Ольга Петровна.

Гражданина твоего архангелы накормятъ.

Ольга Петровна ничего не понимала. Она вопросительно посмотрѣла на молодого еврея. Тотъ подмигнулъ весело хохотавшему человѣку и спросилъ Ольгу Петровну:

Вы кто ему будете?..

Я?.. Я жена его.

Ну такъ теперь вы не жена его больше, а вдова Жильцова.

Ольга Петровна все еще ничего не понимала. Молодой человѣкъ сдержалъ свой смѣхъ и сказалъ, дѣлая серьезное лицо.

По опредѣленію суда №928 за злостную агитацію среди иностранцевъ противъ совѣтской власти приговоренъ къ высшей мѣрѣ наказанія. Приговоръ третьяго дня приведенъ въ исполненіе. Точка...

Точка?.., ничего не соображая, спросила Ольга Петровна.

Все... Кончено, — можете идти. Третьяго дня...

Ольга Петровна, какъ заведенная кукла повернулась и пошла изъ канцеляріи. Она такъ далека была отъ мысли что ея мужа могутъ казнить, что все еще не осознала того непоправимаго, что вдругъ произошло.

День былъ ясный, теплый, солнечный. По проспекту Володарскаго, бывшему Литейному, толпами шли люди — Ольга Петровна ихъ не видѣла. Она шла, наталкиваясь на прохожихъ и стараясь понять, что-же это произошло?.. Она — вдова?.. Значитъ — Матвѣй Трофимовичъ умеръ?.. Но почему не дали ей знать, когда онъ умиралъ — она простилась-бы съ нимъ. Онъ, вѣроятно, умеръ внезапно. Онъ приговоренъ къ высшей мѣрѣ наказанія. Боже мой!.. Онъ казненъ! Это слово вдругъ стало ей яснымъ и понятнымъ и точно острымъ жаломъ пронзило ея тѣло и по нему пошелъ страшный смертный холодъ: Нѣсколько разъ она про себя повторила это ужасное слово: — «казненъ». Старалась запомнить его и усвоить. Казненъ!.. Казненъ!!. казненъ!!! Нѣтъ, не вмѣщалось это слово въ ея понятіе. Она видѣла, какъ на паперти убили ея отца. Убили за смѣлое слово, за проповѣдь возстанія. Ну, то... Убили... Въ запальчивости и раздраженіи. Въ свирѣпой, все забывающей злобѣ... Ненависти. Разстрѣляли ея сына Ивана... Такъ то на военной службѣ... Онъ не послушался приказа. Но за что могли взять, осудить и казнить Матвѣя Трофимовича?.. Что такое онъ могъ сказать иностраннымъ туристамъ? Кто могъ его понятъ?.. Развѣ за такое слово можно казнить?.. Вѣдь, если онъ что и сказалъ, то только одну правду?..

Она оглянулась и точно въ новомъ свѣтѣ увидала родной свой Петербургъ. По стѣнамъ домовъ и на отдѣльныхъ тумбахъ висѣли плакаты. Колчакъ, Юденичъ и Деникинъ были изображены въ видѣ собакъ на цѣпи. Какой-то всадникъ скакалъ на конѣ... Точно апокалилсическій это былъ всадникъ. Все было пестро, нарядно. Пожалуй, даже красиво и все была ложь. Такъ развѣ въ этомъ государствѣ лжи можно было говорить правду?..

Она шла, шатаясь. Все-таки, что-же случилось?.. Чему она удивляется? Развѣ недавно не читала она статью совѣтскаго писателя Михаила Кольцова. Читала сама, потомъ прочитала Матвѣю Трофимовичу вслухъ, каждое слово запомнила изъ этой статьи.

...«Ну что-жъ, борьба — такъ борьба. Законъ — такъ законъ», — писалъ въ «Правдѣ» Кольцовъ по поводу разстрѣла двѣнадцати человѣкъ. — «Врага, не складывающаго оружіе, врага, тихо приползающаго на брюхѣ, чтобы еще болѣе ужалить и укусить, — такого надо добить, раздавить. Его надо уничтожить, чтобы избавиться разъ навсегда»...

Добить, раздавить, уничтожить!.. Ея Матвѣя? Кроткаго и незлобиваго «Косинуса»?.. Не можетъ этого быть? Онъ врагъ?.. Онъ?!. За что?.. За что-же?..



Съ этимъ «за что», Ольга Петровна пришла домой, съ мыслью о страшной несправедливости и о непоправимости случившагося она повалилась на постель и лежала въ какомъ-то голодномъ полузабытьи. Никого не было въ этотъ часъ въ квартирѣ. Всѣ комнаты были заперты. Вездѣ была страшная, томящая тишина. Ольга Петровна, какъ сквозь сонъ слышала, какъ вернулась Летюхина, потомъ прибѣжали со двора дѣти Лефлеръ и бѣгали, играя, по корридору. Летюхина обрушилась на нихъ руганью.

Солнечный лучъ ненадолго заглянулъ въ ея комнату. Въ прихожей были звонки, кое-кто отпиралъ дверь своимъ ключомъ. Квартира наполнялась. Вотъ раздался длинный, одиночный звонокъ. Онъ повторился. Это къ нимъ... Рядомъ Летюхина ругалась:

Что нѣтъ что-ли никого? Отворять имъ иродамъ? Цѣльный батальонъ живетъ, ключами не обзаведется.

Прошло еще минуты три и снова длинный звонокъ. Къ нимъ! Ольга Петровна черезъ силу встала съ постели и пошла въ прихожую.

Усталая, измученная, голодная пришла со службы Женя.

Ну, что папа?..

Третьяго дня отца казнили...

Женя перекрестилась.

Царство ему небесное!

Ольгѣ Петровнѣ показалось, что Женя сказала это странно равнодушно и спокойно. Женя шарила въ буфетѣ, ища чего нибудь съѣстного.

Вотъ его передача осталась, — тихо сказала Ольга Петровна.

Женя молча стала развязывать пакетъ. Она достала тарелки, ножи и вилки и стала дѣлить: — матери, дядѣ, Шурѣ и себѣ. Ольга Петровна снова легла на постель. Прикрывъ вѣками глаза, она сквозь рѣсницы слѣдила за дочерью. Та заправляла примусъ. Пошла на кухню за водою въ чайникъ, чай будетъ заваривать. «Его» чай... Казненнаго! Это было совсѣмъ невозможно... Дочь!.. Что-же это такое? Такая безчувственность!.. Ольгѣ Петровнѣ казалось, что она начинаетъ ненавидѣть и дочь.

Мама, ты спишь?..

Нѣтъ.

Мама, покушай. Легче станетъ. Я чайку сготовила. Который день ты ничего не ѣшь. Не хорошо такъ... Мертваго не воскресишь.

Я не могу, Женя... Ты понимаешь... Я не могу...

Ольга Петровна едва сдерживала свое злобное къ дочери чувство.

Привыкнуть, мама, надо. Это война... Хуже войны... Насъ просто выбиваютъ. Уничтожаютъ... Мы — классовый врагъ, котораго надо вытравить.

За что?..

За то, что носимъ воротнички, что чисто ходимъ, не развратничаемъ. За то, что смѣемъ говорить правду. За то, что вѣримъ въ Бога... Папочка убитъ. Царство ему небесное. Ему тамъ у Бога легче чѣмъ намъ. Въ нашемъ совѣтскомъ безбожномъ государствѣ радуешься смерти, а не жизни... Какая жизнь!.. Голодъ. Скука... Ничего впереди... Рабство. Самое ужасное рабство!

Женя...

У Жени сухіе глаза горѣли страшнымъ, лютымъ огнемъ ненависти.

Дѣдушку... Брата... Теперь и отца... Значитъ, можно такъ... У меня, мама, въ головѣ все перевернулось. Не убій... Сказано! — «не убій»!.. А я вотъ до чего дошла... Да я того человѣка цѣловать стала-бы, отдалась-бы ему, послѣднею его рабою стала-бы, который ихъ убивать пойдетъ. Пора. А то насъ бьютъ, а мы молчимъ... Молчимъ... Господи!.. Геннадій, что-же вы то тамъ заграницей? Когда же вы пойдете?.. Когда насъ всѣхъ выбьютъ?..

Женя...

Ольга Петровна повернулась лицомъ къ стѣнѣ и затихла. Она слышала, какъ наливала чай въ чашку Женя, какъ мѣшала ложечкой сахаръ, какъ жевала хлѣбъ съ полендвицей. Она по запаху угадывала странно обострившимся обоняніемъ, что дѣлала Женя. Та дѣлала все тихо и спокойно, а Ольгѣ Петровнѣ казалось, что ея дочь громко и жадно чавкаетъ, и не могла погасить въ себѣ непріязненное и такое новое чувство злобы и ненависти къ дочери.

Потомъ опять ея мысли вернулись къ мужу. И снова стало холодно и страшно. Казненъ!.. Въ этомъ словѣ было нѣчто болѣе страшное, чѣмъ было въ словахъ — «убитъ», «пропалъ безъ вѣсти»... Это третій ея близкій казненный большевиками. Третьяго дня... И она не знаетъ, какъ и гдѣ?.. И тѣла его никогда не получитъ для погребенія. Ихъ тамъ и закапываютъ, гдѣ казнятъ. Какъ его казнили?.. Мучали раньше, или сразу?.. Безъ вещей!.. Какъ повезли?.. Куда?.. Что онъ думалъ? Вспоминалъ-ли семью?.. Зналъ-ли онъ, что его везутъ уже на казнь, или думалъ, что везутъ къ допросу? Умеръ-ли сразу?.. Въ очереди стоя она слышала, что иногда убьютъ, да не добьютъ и такъ и закапываютъ полуживого, а тотъ въ землѣ, какъ червякъ роется, а потомъ затихаетъ... Третьяго дня... А вчера, то есть тогда, когда его не было, она ходила въ Торг-синъ и такъ любовно покупала ему на оставшіеся квитки провизію. А онъ въ это время былъ мертвъ. Вдова Жильцова... Какъ сказалъ это тотъ толстомордый. Ему все ничего... Она осталась одна. Она и Женя. Вотъ и все... Въ этой залѣ... Когда это было?.. Двадцать лѣтъ тому назадъ на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ теперь сидитъ Женя и жуётъ «его» провизію у нихъ на Рождество стояла елка... Какъ все таки должна быть голодна Женя, если можетъ теперь ѣсть, когда онъ казненъ. Подъ елкой лежали подарки... Кабанья голова дяди Димы... Онъ тоже убитъ... Звѣрски убитъ... Молодой Гурдинъ смотрѣлъ веселыми и счастливыми глазами на барышень. Тогда танцовали... Въ Гатчинѣ зимою у сестры Маши танцовали вальсъ... Насъ много было... Гдѣ мы?.. Тогда танцовали и плясали всѣ... Теперь тоже танцуютъ... Тогда всѣ... Теперь только правящій классъ. Пролетаріатъ!.. Пляшетъ на крови и костяхъ казненныхъ!..

Въ ушахъ у Ольги Петровны гудѣло и сквозь этотъ гулъ вдругъ звонко, пронзительно и ужасно кто-то кричалъ: — «и-и-и!!.». Можетъ быть это кричалъ кто-нибудь въ эту минуту казнимый въ застѣнкѣ и она утонченнымъ своимъ слухомъ слышала это... И-и-и!!. Какъ это ужасно... Это человѣка бьютъ... Слышите?.. Каждый день бьютъ... Убиваютъ, мучаютъ... На «басъ» ставятъ!.. И-и-и!.. И міръ молчитъ. И Богъ молчитъ. Неужели — Бога нѣтъ?.. И-и-и!!!

Источникъ: П. Н. Красновъ. Романъ «Ненависть». — Парижъ: Кн-во Е. Сіяльской, 1934. — С. 311-319.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.