Церковный календарь
Новости


2018-06-23 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Истинный постъ есть "злыхъ отчуждечіе" (1975)
2018-06-23 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Будемъ ли мы готовиться къ Вел. посту? (1975)
2018-06-23 / russportal
И. А. Ильинъ. "О сопротивленіи злу силою". Глава 17-я (1925)
2018-06-23 / russportal
И. А. Ильинъ. "О сопротивленіи злу силою". Глава 16-я (1925)
2018-06-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 35-я (1922)
2018-06-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 34-я (1922)
2018-06-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 12-я (1925)
2018-06-23 / russportal
Н. А. Соколовъ. "Убійство Царской Семьи". Глава 11-я (1925)
2018-06-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 33-я (1922)
2018-06-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 32-я (1922)
2018-06-21 / russportal
Архіеп. Аверкій. Возможно ли един. христіанъ внѣ благодати и истины? (1975)
2018-06-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Слово новопострижен. иноку Игнатію (1975)
2018-06-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 31-я (1922)
2018-06-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Амазонка пустыни". Глава 30-я (1922)
2018-06-20 / russportal
Сводъ Основныхъ Госуд. Законовъ Россійской Имперіи (1912)
2018-06-20 / russportal
Предисловіе къ изданію Свода Законовъ Россійской Имперіи (1912)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - воскресенiе, 24 iюня 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 6.
Литература Русскаго Зарубежья

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ войну Германіи съ С.С.С.Р., видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

П. Н. Красновъ († 1947 г.)
РОМАНЪ «НЕНАВИСТЬ».
(Парижъ: Кн-во Е. Сіяльской, 1934 г.).

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

VI.

Теперь Ольга Петровна жила по инерціи. Для чего ей жить?.. Раньше у нея былъ мужъ — Матвѣй Трофимовичъ, — старый, большой ребенокъ, который ходилъ въ Эрмитажъ копировать картины и за которымъ надо было ходить. Тогда она знала, надо себя беречь для него. Если она умретъ, кто будетъ ходить за нимъ?.. Она нужна ему. Надо ходить въ очереди, получать провизію по квитанціямъ, полученнымъ Женей и Шурой, съ ночи занимать мѣсто въ очереди и таскать то хлѣбъ, то овощи, то воблу. Надо кипятить воду, готовить немудреный совѣтскій обѣдъ.

Но, когда не стало Матвѣя Трофимовича, — шутка сказать, — съ нимъ она душа въ душу прожила сорокъ лѣтъ, — для чего вся эта суета?

Смыслъ жизни покинулъ ее и стала покидать ее и самая жизнь. Чуть брежжилъ свѣтъ, Ольга Петровна сходила внизъ и шла въ очередь. Потомъ прибирала комнату и когда Борисъ Николаевичъ, Женя и Шура уходили, Ольга Петровна ложилась въ постель и лежала неподвижно, ни на что не отзываясь.

У-у-у, — гудѣло въ ушахъ. — И-и-и, — кричалъ кто-то дико, пронзительно, выворачивая всю ея душу. Она теперь знала, кто это кричалъ. Это на «басъ» ставили!.. Эта били и издѣвались надъ Матвѣемъ Трофимычемъ или еще надъ кѣмъ-нибудь. Это тащили на разстрѣлъ!.. Къ высшей мѣрѣ наказанія! Это расправлялся пролетаріатъ съ классовымъ врагомъ!

Этого нельзя было вынести. Ольга Петровна тихо умирала въ такихъ мученіяхъ, какихъ еще никто не зналъ. Въ мученіяхъ сознавать эти казни, эти пытки и не быть въ состояніи имъ помочь — казнимымъ! Шура опытнымъ глазомъ сестры милосердія видѣла, что ея тетка умираетъ.

Спустя десять дней послѣ того, какъ узнала Ольга Петровна, о томъ, что ея мужа казнили и какъ началась эта страшная пытка, она и точно умерла, Утромъ никто не обратилъ вниманія на то, что Ольга Петровна не пошла въ очередь, но лежала, не шевелясь въ постели.

Женя, уходя съ Шурой, сказала:

Не забудь, мама, сегодня въ кооперативѣ морковь и картошку можно получить.

Ольга Петровна не шевельнулась. Шура сказала:

Оставь ее, Женя. Пусть поспитъ хорошенько. Очень она эту ночь тяжело дышала и стонала. Я схожу за нее.

Онѣ ушли.

Когда вернулись имъ открыла двери не Ольга Петровна, но озлобленный и свирѣпый Мурашкинъ.

Носитъ васъ чортъ, — зарычалъ онъ на нихъ. — Что у вашей старухи ноги что-ли отвалятся открыть двери.

Мама вѣрно больна, — сказала Женя и побѣжала по корридору.

Этого только не доставало. Еще подохнетъ, возись съ нею, — проворчалъ «завъ», пошелъ въ свою комнату и хлопнулъ дверью.

Ольга Петровна лежала на своей постели холодная и уже закоченѣвшая.

Смерть въ уплотненной квартирѣ совѣтскаго дома — явленіе страшное. Покойника некуда дѣвать — все занято.

Устроить ему катафалкъ, обставить свѣчами, читать надъ нимъ евангеліе и псалтырь, служить панихиды, какъ то полагалось по православному обряду — объ этомъ нечего было и думать.

Тѣло Ольги Петровны завернули въ простыни, связали ей полотенцами руки и ноги — всѣмъ распоряжаласъ Шура — и положили на трехъ стульяхъ въ корридорѣ у стѣны. По утрамъ возлѣ тѣла выстраивалась очередь у уборной, дѣти пугливо косились на мертвеца, взрослые ругались и казалось все это Женѣ безконечно оскорбительнымъ.

Шура съ ногъ сбилась, добиваясь гроба и погребенія. Сунулась по сосѣдству, на проспектъ Нахимсона, бывшій Владимірскій, въ похоронное отдѣленіе, но тамъ заломили такія цѣны, что и думать нечего было хоронить. Она обѣгала похоронныя бюро — всюду оказывалось не по ихъ скромнымъ достаткамъ.

Тѣло лежало въ жаркомъ корридорѣ, и смертный духъ тлѣнія шелъ отъ него и вызывалъ ропотъ жильцовъ. Наконецъ, похоронная агентура при больницѣ, гдѣ служила Шура, согласилась на Шурины мольбы дать гробъ на прокатъ. Раннимъ утромъ пріѣхали дроги въ одну лошадь, привезли простой сосновый гробъ, въ него уложили тѣло Ольги Петровны и отвезли на Волковское кладбище. Его сопровождали Борисъ Николаевичъ, Шура и Женя. У раскрытой могилы старый кладбищенскій священникъ отслужилъ отпѣваніе. Женя и Шура дрожащими отъ слезъ голосами пѣли молитвы. Когда запѣли «вѣчную память», служитель привезшій тѣло сказалъ Шурѣ: — пора вынимать».

Антонскій неловко и неумѣло взялся за ноги, Шура и служитель за голову, они поднесли тѣло къ могилѣ и сбросили его на желтый песокъ. Служитель забралъ пустой гробъ, получилъ «на чай» и пошелъ къ дрогамъ, отвозить гробъ въ больницу.

Священникъ дочитывалъ молитвы. Тѣло Ольги Петровны жалкимъ, бѣлымъ комкомъ лежало на боку на сыромъ пескѣ. Женя, стоя на колѣняхъ, рыдала и повторяла: — «мамочка, мамочка»!..

Въ древесныхъ вѣтвяхъ чирикали птицы, священникъ бралъ пригоршни земли и, кидая ихъ на тѣло усопшей, говорилъ:

Земля бо еси... и въ землю отъидеши...

Могильщикъ лопатой сбрасывалъ землю на тѣло и когда камни падали на голову, Женя вся вздрагивала, ей казалось, что мамочкѣ больно.

Надъ могилой оставили крестъ съ жестяною дощечкой, и Антонскій укрѣпилъ небольшой вѣночекъ изо мха съ бѣлыми иммортелями.

Потомъ втроемъ шли къ стоянкѣ трамвая и всѣ трое молчали.

Совѣтская дѣйствительность какъ-то особенно придавила ихъ въ этотъ день похоронъ.



Пришла бѣда — растворяй ворота! Черезъ два дня Шура и Женя, возвращавшіяся одновременно и раньше Антонскаго, застали его дома. Онъ былъ въ ужасномъ состояніи. Его уволили со службы по доносу, что онъ свойственникъ разстрѣляннаго Жильцова и былъ вмѣстѣ съ нимъ въ Эрмитажѣ, когда туда пріѣзжали интуристы.

Ты понимаешь, Шура, — говорилъ свистящимъ шопотомъ Борисъ Николаевичъ, — если меня заберутъ — я не переживу этого. Мнѣ восемьдесятъ лѣтъ скоро. Я не могу, чтобы на меня кричали... Не перенесу побоевъ... Я вотъ... вероналъ приму...

Да что ты, папа... Что съ тобой милый папа... Ну кто тебя, моего родного старика, тронетъ?..

Я не переживу, не переживу, — шепталъ Борисъ Николаевичъ и у него выходило: — «не перешиву».

Страшно было оставлять старика одного, но нельзя было бросать службу, теперь кругомъ шли увольненія, и такъ легко могли разсчитать Шуру, какъ «классоваго врага». Служба все-таки какъ то кормила, давала квитанціи на обѣды и на покупки въ кооперативныхъ лавкахъ. Безъ нея пришлось-бы обращаться къ «частнику», а на это никакихъ средствъ не хватило-бы. Да и надо было кому-нибудь ходить въ очереди. Для Шуры и Жени началась настоящая каторга.

Но прошло три дня, никто не приходилъ, и Антонскій какъ будто немного успокоился. Онъ даже взялся ходить въ лавки. На четвертый день, подъ вечеръ, когда, какъ муравейникъ кишѣла жизнью квартира, въ нее позвонили особымъ непрерывнымъ звонкомъ. Никто изъ жильцовъ никогда не посмѣлъ-бы такъ звонить, и самъ Мурашкинъ побѣжалъ отворять. Въ квартиру пришли управдомъ и съ нимъ чекистъ и два милицейскихъ.

Управдомъ приказалъ вести чекиста къ гражданину Антонскому. Имѣлся ордеръ на его арестъ.

Ни Шуры, ни Жени не было дома. Антонскій былъ одинъ. Какъ только раздался непрерывный звонокъ — все стало ясно Борису Николаевичу. Онъ первымъ высунулъ голову за дверь и сталъ прислушиваться. Потомъ шмыгнулъ неслышно въ комнату и зарылся въ одѣяло.

Когда предшествуемые гражданиномъ Мурашкинымъ и управдомомъ чекистъ и милицейскіе вошли въ комнату Жильцовыхъ и прошли на мужскую ея половину — они нашли Антонскаго неподвижно лежащимъ на постели. Онъ не шелохнулся на грозный окрикъ и на толчки. Когда сдернули съ него одѣяло, увидали блѣдное и спокойное лицо. Глаза были плотно замкнуты. Сначала показалось, что онъ просто крѣпко спитъ. Рука, за которуго взялся чекистъ была еще теплая и гибкая, но гражданинъ Антонскій уже не подлежалъ человѣческому суду совѣтовъ.

Онъ предсталъ на Божій судъ.

Источникъ: П. Н. Красновъ. Романъ «Ненависть». — Парижъ: Кн-во Е. Сіяльской, 1934. — С. 319-323.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.