Церковный календарь
Новости


2018-01-22 / russportal
Свт. Кириллъ, архіеп. Іерусалимскій. 3-е тайноводственное слово (1855)
2018-01-22 / russportal
Свт. Кириллъ, архіеп. Іерусалимскій. 2-е тайноводственное слово (1855)
2018-01-22 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. 40-е поучит. слово къ Египетскимъ монахамъ (1895)
2018-01-22 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. 39-е поучит. слово къ Египетскимъ монахамъ (1895)
2018-01-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Ненависть". Часть 2-я. Глава 10-я (1934)
2018-01-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Романъ "Ненависть". Часть 2-я. Глава 9-я (1934)
2018-01-22 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 22-е, о мирѣ, въ собраніи единовѣрныхъ (1843)
2018-01-22 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 21-е, похвальное свт. Аѳанасію Великому (1843)
2018-01-21 / russportal
Свт. Василій Великій. Бесѣда 6-я, на слова изъ еванг. отъ Луки 12, 18 (1846)
2018-01-21 / russportal
Свт. Василій Великій. Бесѣда 5-я, на память св. мученицы Іулитты (1846)
2018-01-20 / russportal
Свт. Кириллъ, архіеп. Іерусалимскій. 1-е тайноводственное слово (1855)
2018-01-20 / russportal
Свт. Кириллъ, архіеп. Іерусалимскій. 18-е огласительное слово (1855)
2018-01-20 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 20-е, о догматѣ Святой Троицы (1843)
2018-01-20 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 19-е, Юліану, во время переписи (1843)
2018-01-19 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ инокамъ (1902)
2018-01-19 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Серапіону (1902)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 22 января 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Литература Русскаго Зарубежья

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ войну Германіи съ С.С.С.Р., видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

П. Н. Красновъ († 1947 г.)
НАКАНУНѢ ВОЙНЫ. (ИЗЪ ЖИЗНИ ПОГРАНИЧНАГО ГАРНИЗОНА).
(Парижъ, 1937).

11. Командиры сотень. Бои у Дуба, Ивановице и Черговчика.

Какая прелесть были мои сотенные командиры, начальникъ конно-пулеметной команды, начальникъ команды связи и полковой адъютантъ!.. Въ каждомъ, въ той или иной мѣрѣ отразились тѣ необычайныя, блистательныя черты, которыми отличались Русскіе офицеры ИМПЕРАТОРСКОЙ арміи и за которыя такъ звонко сказалъ про нихъ нашъ Суворовъ: — «господа офицеры, какой восторгъ!»...

1-ю сотнею командовалъ есаулъ Ханженковъ, семейный человѣкъ и хорошій семьянинъ — ему первое время тягостными и трудными показались мои требованія. А спрашивалъ я много. Въ 5 час. утра была утренняя уборка и командиръ сотни долженъ былъ на ней быть. Я требовалъ, чтобы командиръ сотни зналъ каждую лошадь — а онѣ всѣ были одинаковыя, рыжія, не отличишь одну отъ другой. Я требовалъ, чтобы, согласно съ полковымъ расписаніемъ занятій, каждый сотенный командиръ вырабатывалъ свое сотенное расписаніе, соображенное съ нарядомъ на службу, баннымъ днемъ и т. п. Я требовалъ присутствія всѣхъ людей на занятіяхъ и гонялъ лодырей. Я совалъ свой носъ не туда, куда слѣдуетъ — въ отхожія мѣста и на кухни.

Не можетъ-же, господинъ полковникъ, здѣсь розами пахнуть, — возмущенно говорилъ мнѣ, въ общемъ невозмутимый Ханженковъ.

Я и не требую, чтобы розами пахло, но пусть ничѣмъ не пахнетъ.

Ему было сначала трудно. Служба была раньше съ развальцемъ, потихоньку, съ картишками послѣ полудня, съ вечерами въ семьѣ. Теперь она горѣла. И, если офицеръ сказалъ казаку: — «поди сюда!» — пулей долженъ былъ бѣжать казакъ. — «Ходу! А не то — пачка нарядовъ!!».

Доставалось и вахмистру. Рыжія лошади... Какія красавицы!.. А худы!.. Очень худы!!

Почему, Сѣнинъ, лошади не поправляются?

Ваше высокоблагородіе, чего пробовано не перепробовано... Развѣ такую накормишь? Загорится, заиграетъ и опять сквозная.

А ты не пробуй, а корми овсомъ, а то смотри, какъ бы я самъ тебя чѣмъ худымъ не накормилъ.

О, эти туманныя, зимнія утра! Чуть брежжитъ разсвѣтъ, растоптанный, неглубокій снѣгъ подлѣ конюшень мягокъ и холоденъ, поле вдали клубится туманомъ. Ряды рыжихъ лошадей на коновязи, шурханье щетокъ и стукъ скребницъ, выколачиваемыхъ о камень. Казаки въ бѣлыхъ фартукахъ чистятъ лошадей и косятся на командира полка.

И чего «оно» ходить... Спокою не даетъ!..

Холодная сырость въ воздухѣ. Впереди длинный рабочій день.

Къ смотру — не узнать Ханженкова. Вдругъ загорѣлось самолюбіе, брошены были карты... Съ прекрасными своими офицерами подъесауломъ Мазанкинымъ и хорунжимъ Шляхтинымъ онъ преобразилъ сотню. Какъ ходила она — золотая — по подсохшему плацу въ маѣ 1914-го года, послушная знаку своего командира и какъ вихремъ летали сытыя, подтянутыя лошади. Заглядѣнье!

На войнѣ — скала. Невозмутимое хладнокровіе, спокойствіе, увѣренность.

И вотъ, въ первые дни войны, когда еще остры впечатлѣнія и къ каждому выстрѣлу прислушиваешься, заночевали мы гдѣ-то на австрійской границѣ, недалеко отъ Майдана-Гурно. Пѣхота Ауфенберга на насъ напирала. Я спалъ въ своей постели-сороканожкѣ, въ тѣсной польской халупѣ. Надъ головою, на стѣнѣ — трубка полевого телефона. Около 2-хъ час. ночи, на заставахъ началась стрѣльба. Сначала одиночная, потомъ чаще. Я надавилъ пружину телефона.

Командиръ первой сотни? Что у васъ тамъ такое?

Ничего особеннаго, господинъ полковникъ, — какъ всегда, какъ бы соннымъ /с. 20/ голосомъ отвѣчалъ Ханженковъ, — показался противникъ. Застава открыла огонь.

Огонь-то сильный. Тамъ есть и пулеметы.

Два, господинъ полковникъ.

Подмоги вамъ не надо?

Зачѣмъ? Спите спокойно. Сами отобьемъ.

Я лежалъ раздѣтый. Бой то усиливался, то стихалъ. Вдругъ пошли залпы. Одинъ... Другой... Третій..: Запищалъ телефонъ.

Вы, г. полковникъ?

Я. Что у васъ?

Непріятель отбитъ. Полевые караулы заняли прежнія мѣста.

Я завернулся въ бараній мѣхъ, служившій мнѣ одѣяломъ. Тихая ночь была за халупой. Ну, развѣ не восторгъ такіе офицеры?

Въ бою подъ Дубомъ (17-го авг. 1914-го г.) австрійская пѣхота нажала на 16-ю кавалерійскую дивизію и мой 10-й полкъ, къ ней приданный. Отходить намъ по безконечной болотной гати. Дивизія стала вытягиваться на нее. Сзади оставался ея начальникъ ген. А. М. Драгомировъ. Мой полкъ былъ въ арьергардѣ. Спѣшенная 1-ая сотня прикрывала отходъ огнемъ. Съ небольшой высоты у начала гати она была вся видна. Я послалъ приказаніе Ханженкову отходить. По одному, по два, сгибаясь, потянулись къ горкѣ казаки. Остающіеся усилили огонь. Отходили шагомъ — такъ учили: — «на непріятеля бѣгомъ, отъ непріятеля — шагомъ»...

Синеватая пѣхота длинными цѣпями надвинулась по зеленому полю и залегла. Противъ нея было человѣкъ двадцать казаковъ. Австрійцы подались еще впередъ. Отъ нихъ до первой сотни было уже не болѣе 600 шаговъ. Послѣдніе люди цѣпи отходили.

Сзади всѣхъ командиръ сотни Ханженковъ. Сутулая, худая фигура медленно, меланхолично, равнодушно ко всему шагаетъ по мокрому лугу. Сзади и справа трубачъ. Золотая сигналка блеститъ на солнцѣ. Кругомъ роютъ землю пули. Когда попадутъ въ мочажину видно серебро всплеска. Ханженковъ подходитъ ко мнѣ. Тутъ стоитъ его лошадь. Онъ медлительно, лѣниво какъ-то садится въ сѣдло и соннымъ голосомъ, чуть въ носъ говоритъ: —

Зачѣмъ отходимъ?.. А вѣдь мы бы ихъ побили.

Командиръ 2-й сотни есаулъ Апостоловъ былъ подъ стать Ханженкову. Онъ былъ очень многосемейный и сильно сдавленный той страшной офицерской нуждой и бѣдностью, которую нужно тщательно скрывать. Я подозрѣвалъ, что онъ и его семья временами голодали, а недоѣдали всегда. Тяжелъ удѣлъ армейскаго семейнаго офицера. При такихъ домашнихъ обстоятельствахъ не легка была для Апостолова служба, и 2-ая сотня замѣтно отставала отъ другихъ. Приходилось нажимать, а нажимать было нелегко, когда знаешь внутреннюю обстановку жизни офицера.

Высокая, худая фигура, постное, обросшее рѣдкой бородою лицо, рано посѣдѣвшіе волосы и тусклый, печальный взглядъ сѣрыхъ глазъ. Этотъ взглядъ останавливалъ начальническій разносъ. Сознаніе бѣдности вызывало нервность и неровность въ обращеніи съ людьми. На счастье въ сотнѣ былъ прекрасный, незамѣнимый офицеръ, хорунжій Максимъ Максимовичъ Протопоповъ. Красивый, стройный, свѣтлый блондинъ, кумиръ Замостскихъ гимназистокъ, лихой наѣздникъ и изящный танцоръ, онъ впрягся въ службу со всѣмъ пыломъ молодой души и гдѣ только могъ замѣнялъ и дополнялъ командира сотни, увлекая своимъ примѣромъ казаковъ.

Пришла война — и вотъ, подите вы, — такова игра фортуны. Первая военная добыча — офицерское шако и венгерка, сабля и сумка, солдатскіе мундиры и ментики, пять лошадей, карабины и сабли въ первое утро объявленной войны, теплое, солнечное, радостное іюльское утро ко мнѣ въ Бархачевъ привезли казаки 2-й сотни изъ разъѣзда хорунжаго Протопопова!

Не безъ опасеній въ районъ Томашовъ — Майданъ-Гурно посылалъ я съ равѣдывательной сотней есаула Апостолова. Боялся за него и адъютантъ Бочаровъ, — не напута/с. 21/ла-бы чего 2-ая сотня? Обстановка сложная — крутыя балки и горы, покрытыя густымъ лѣсомъ, переплетъ лѣсовъ и болотъ, и непріятель, какъ бы вклинившійся въ насъ... И... первые плѣнные, 60 чел. австрійской пѣхоты съ офицерами, походная кухня, двуколка съ телефоннымъ имуществомъ были взяты подъ вечеръ есауломъ Апостоловымъ!..

И первый орд. Св. Георгія 4-й ст. въ полку получилъ тотъ же хмурый, съ постнымъ лицомъ командиръ 2-й сотни. Мы задерживали австрійскую пѣхоту. На широкомъ лугу, у дер. Ивановице, 4-го ноября 1914-го года, залегли цѣпи спѣшенныхъ сотень нашей дивизіи. Казаки окопались «лунками» и ведутъ перестрѣлку. Намъ приказано держаться во что бы то ни стало. Непріятель наступалъ рѣшительно, и мы сошлись на прямой выстрѣлъ. Назадъ податься некуда. Сзади ровный скатъ, гладкое поле — противнику бить по насъ, какъ по мишенямъ. Печальный осенній день, и настроеніе безотрадно тяжелое. Большія потери. Видъ бредущихъ и ползущихъ назадъ раненыхъ, убитыхъ, остающихся лежать неподвижными фигурами въ цѣпи — выносить невозможно, все это тяжелая картина войны. Погибать приходится. Коноводы далеко позади. Поддержки и смѣны не будетъ. Некому поддержать. Лучшія мои сотни колебались. Я лежалъ на мѣстѣ сотенныхъ поддержекъ съ адъютантомъ и ординарцами, составляя послѣдній резервъ, — поддержки давно были влиты въ цѣпи. Пули уже не свистали въ воздухѣ, но чмокали и рыли землю вокругъ насъ. Передо мною стыкъ между 2-й и 3-й сотнями, и видно, какъ австрійцы накапливаются для послѣдняго удара...

Вдругъ вижу — 2-я сотня встала, блеснули въ воздухѣ шашки — тогда мы не имѣли еще штыковъ, — раздалось дружное «ура». Апостоловъ повелъ сотню въ атаку, за нимъ поднялись 3-я, потомъ 1-я и 4-я сотни.

Ведутъ плѣнныхъ... 77 человѣкъ... поле, такъ грозно урчавшее частымъ огнемъ, затихаетъ. Непріятельскія цѣпи вдругъ отхлынули и скрылись въ лощинѣ. Наша неожиданная атака отбила непріятеля.

Подъ вечеръ хмурый Апостоловъ велъ свою сотню къ коноводамъ. Я дождался его.

Держаться было невозможно, — точно извиняясь, сказалъ онъ, — вотъ я и повелъ сотню въ атаку... Разрѣшите оставить людей, подобрать убитыхъ.

Георгіевскій крестъ былъ ему наградой. Въ скоромъ времени его перевели въ 13-й Донской каз. полкъ, гдѣ была большая убыль въ офицерахъ. Дальнѣйшая судьба его, какъ и судьба есаула Ханженкова, мнѣ неизвѣстны.

3-ею сотнею командовалъ есаулъ Тихонъ Петровичъ Краснянскій. Это былъ совсѣмъ еще молодой человѣкъ, высокій, стройный черноусый и черноглазый. Отличный во всѣхъ отношеніяхъ офицеръ, но то, что называется — «трудно-управляемый». Духомъ казачьей вольницы, партизанской самостоятельностью отъ него вѣяло. Такими должно быть были есаулы, командиры казачьихъ сотень у Дениса Давыдова, Фигнера, Дорохова, возможно, что и самъ Дороховъ былъ такой, какъ Краснянскій.

Ген. Вершининъ, дѣлая мнѣ, новому командиру полка, характеристику моихъ офицеровъ, сказалъ мнѣ: —

Вы мнѣ Краснянскаго не трогайте. Самолюбивъ до чорта. Но дѣло знаетъ и горячо любитъ. Предоставьте его самому себѣ. Не ошибетесь.

Краснянскій былъ участникомъ Японской войны. Мои указанія, основанныя на опытѣ этой войны, онъ понималъ съ полуслова и шелъ со своею сотней впереди моихъ требованій. Его сотня была лучшею въ полку, съ нею соревновала только 4-ая, и мнѣ нужно было много такта, политичности и искусства при отдачѣ приказа о смотрахъ, чтобы не задѣть самолюбія ни того, ни другого изъ сотенныхъ командировъ. Оба жили интересами своихъ сотень.

Краснянскій много читалъ, былъ образованъ, онъ свободно говорилъ по-польски, легко сходился съ мѣстными жителями и зналъ всѣхъ кругомъ Замостья. На войнѣ /с. 22/ его донесенія были такъ точны, подробны, ясны и четки, что иногда казалось, уже не «фейнеръ-кондитеръ» ли онъ? Но провѣришь — все совершенно вѣрно. У него былъ даръ кавалерійскаго начальника видѣть сквозь непріятельскую завѣсу, вѣрно угадывать, что дѣлается кругомъ. Онъ умѣлъ заставить разговаривать съ нимъ жителей, умѣлъ ихъ очаровать и потомъ связать то, что «говорятъ» съ тѣмъ, что онъ самъ видитъ. Храбрость и хладнокровіе его были поразительны. Я былъ увѣренъ, что первый Георгіевскій крестъ я надѣну на грудь доблестнаго Тихона Петровича. Думаю, что и онъ въ этомъ былъ увѣренъ. Но ему не везло. Онъ получилъ всѣ ордена, былъ произведенъ въ Войсковые Старшины — а Георгіевскій крестъ отъ него ускользалъ.

Когда, 1-го августа 1914-го года, въ составѣ 1-й Донской дивизіи, бывшей подъ начальствомъ ген.-лейт. Кузьмина-Караваева, полкъ переходилъ Австрійскую границу, направляясь на Бѣлжецъ и Любичъ, я наканунѣ, 31-го іюля, послалъ съ развѣдывательней сотней Краснянскаго. И не только я, но вся дивизія была спокойна. Мы шли съ открытыми глазами. Точныя и подробныя донесенія насъ встрѣтили передъ разсвѣтомъ, на границѣ, сама-же сотня примкнула къ полку, когда тотъ велъ бой за овладѣніе Бѣлжецемъ.

Сотни плѣнныхъ, пулеметы, наконецъ, орудіе (у Чертовчика, 15-го авг. 1914-го г.) были взяты 3-й сотней, и все не подходило подъ статутъ. Атакованное сотней орудіе было брошено австрійцами въ самомъ началѣ атаки и потому оказывалось взятымъ не съ боя. Щепетильно честный Краснянскій просилъ меня не представлять его къ Георгіевскому кресту.

Казаки сотни были увѣшаны крестами, — командиръ креста не имѣлъ. Уже появился офицерскій Георгій у хорунжаго Лазарева, Протопоповъ былъ представленъ къ кресту... Все это видимо томило Краснянскаго и, когда потребовался штабъ-офицеръ во второочередной полкъ, Краснянскій просилъ объ откомандированіи его отъ 10-го полка.

Я потерялъ Краснянскаго изъ вида. Услышалъ о немъ въ первые дни борьбы съ большевиками на Дону при атаманѣ Калединѣ. Въ районѣ Азова, на югѣ Донского войска дѣйствовалъ самостоятельный отрядъ «Тихона Краснянскаго». Этотъ отрядъ былъ грозою для большевиковъ. Въ скоромъ времени мы узнали, что Краснянскій убитъ въ бою съ красными и отрядъ его разошелся.

По его характеру, по складу всей его партизанской жизни иного конца нельзя было ожидать для Краснянскаго. Никто изъ знавшихъ его не могъ-бы представить себѣ Тихона Петровича мирно умирающимъ отъ старости или отъ болѣзни. Казакъ-партизанъ онъ и умеръ, какъ подобаетъ партизану.

Черный воронъ, что ты вьешься
Надъ моею головой,
Ты добычи не дождешься —
Черный воронъ, — я — не твой!..

пѣла его сотня, и слушалъ своихъ пѣсельниковъ лихой черноусый есаулъ. А когда запоютъ: —

...Подъ зеленою ракитой
Русскій раненый лежалъ
И къ груди, штыкомъ пробитой,
Крестъ свой мѣдный прижималъ...

вздохнетъ Тихонъ Петровичъ, опуститъ голову и отойдетъ въ сторону. Зналъ... Предчувствовалъ, какой конецъ его ожидаетъ. Только врядъ-ли догадывался, что отъ предательской, подлой руки своего брата, Русскаго солдата-большевика?

Другимъ «крэкомъ» (такъ на скаковомъ языкѣ называется лучшая лошадь — надежда скаковой конюшни) полка былъ командиръ 4-й сотни есаулъ Евгеній Ивановичъ Тапилинъ. Средняго роста, въ русыхъ большихъ усахъ, прекрасный наѣздникъ, онъ былъ всегда и вездѣ со своими казаками. Самъ хорошимъ, красивымъ баритономъ запѣвалъ съ пѣсельниками и такъ-же, какъ и Краснянскій, шелъ впереди требованій командира полка. Онъ тоже былъ участникомъ Японской войны, много читалъ по /с. 23/ военнымъ вопросамъ и легко воспринялъ теорію спѣшеннаго, стрѣлковаго боя и боя смѣшаннаго, гдѣ конная атака завершаетъ пѣшій бой.

Слѣдуя завѣтамъ Петра Великаго, я не держался устава, «яко слѣпой стѣны», но помнилъ, что «по нуждѣ и примѣненіе бываетъ». Имѣя подъ командой великолѣпныхъ людей, природныхъ воиновъ, притомъ прекрасныхъ, спокойныхъ стрѣлковъ, я завелъ обычай рѣдкихъ цѣпей. Спѣшенная сотня, т.-е. 80-90 чел. занимали участокъ по фронту около версты, притомъ люди лежали не въ порядкѣ на равныхъ интервалахъ, но тамъ, гдѣ этого требовала мѣстность. Иногда, гдѣ-нибудь за закрытіемъ, образовывались одна-двѣ ружейныя батареи, которыя я подкрѣплялъ еще и пулеметами, а промежутокъ между ними шаговъ 100-200, взятый подъ перекрестный огонь, не былъ никѣмъ занятъ. На ровной мѣстности стрѣлки ложились одинъ отъ другого на 15-20 шаговъ и не въ порядкѣ, но какъ кому выгоднѣе для обстрѣла и для маскировки. Краснянскій и Тапилинъ это прекрасно усвоили.

Воспитанный моимъ отцомъ, офицеромъ Николаевскихъ временъ, съ дѣтства наслышавшійся о знаменитыхъ «разводахъ» Имп. Александра II въ Михайловскомъ манежѣ, я пріучалъ казаковъ, — что было необходимо и нелегко, — къ щепетильной аккуратности обмундированія и сѣдловки. Поводья всегда должны были быть выравнены на лещоткахъ, вьюки педантично уложены, ремни смазаны саломъ и почернены, вьючные ремешки такъ должны быть пропущены въ мочки, чтобы бронзовыя пряжки оказались на одной линіи. Вотъ эту науку «фейнеръ-кондитерства» Тапилинъ усвоилъ лучше всѣхъ. На смотръ сотни, на которыя полагалась сѣдловка съ попоной въ заднемъ вьюкѣ — онъ вывелъ сотню съ уложенными поверхъ попонъ узкой полоской свернутыми, чисто постиранными, холщевыми саквами, отъ чего получилась ровная бѣлая линія съ блестящими на ней черными ремнями съ золотыми пряжками. Какою-то Александровской стариною манежной красоты строя повѣяло отъ такой сѣдловки... Нечего и говорить, что училась сотня безподобно. Съ такими командирами сотень, какъ Краснянскій и Тапилинъ, на войнѣ я могъ производить весьма рискованные маневры.

Источникъ: П. Н. Красновъ. Наканунѣ войны. (Изъ жизни пограничнаго гарнизона). — Парижъ: Изданіе Главнаго Правленія Зарубежнаго Союза Русскихъ Военныхъ Инвалидовъ, 1937. — C. 19-23.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.