Церковный календарь
Новости


2017-11-24 / russportal
Икона Божіей Матери Иверская-Мѵроточивая (сказаніе и акаѳистъ) (1995)
2017-11-24 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 40-е (1882)
2017-11-24 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 39-е (1882)
2017-11-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Кубанцы въ Великой войнѣ (1930)
2017-11-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Привѣтъ Россійской Военной Академіи (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 14-я (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 13-я (1932)
2017-11-23 / russportal
Архіеп. Аверкій. Существо Православія и соврем. борьба противъ него (1975)
2017-11-23 / russportal
Архіеп. Аверкій. Въ чемъ истинное Православіе и хранимъ ли мы его? (1975)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 12-я (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 11-я (1932)
2017-11-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 38-е (1882)
2017-11-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 37-е (1882)
2017-11-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 10-я (1932)
2017-11-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Главы 8-9 (1932)
2017-11-22 / russportal
Воззваніе Союза Русскаго Народа "Да здравствуетъ Самодержавіе!" (1907)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 24 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Литература Русскаго Зарубежья

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ нападеніе Германіи на СССР, видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

П. Н. Красновъ († 1947 г.)
НА РУБЕЖѢ КИТАЯ.
(Парижъ, 1939).

46. Концерты въ Джаркентѣ и на Тышканѣ.

Скрашивалась она для меня и для насъ всѣхъ пѣніемъ моей жены.

Когда наладились отношенія съ Ольгой Николаевной Никольской, жена моя стала устраивать музыкальные вечера у себя дома. Ее стали просить устроить въ гарнизонномъ собраніи настоящій концертъ для офицеровъ и ихъ семей Ермаковскаго полка.

На своихъ вечерахъ моя жена тщательно подбирала программу. Музыка была почти исключительно русская. Въ 1-ое отдѣленіе обыкновенно ставились — «Свадьба» Даргомыжскаго (отличная вещь, чтобы распѣться), его же «Пѣсня Ильинишны» — «Ходитъ вѣтеръ у воротъ» изъ оперы «Хованщина»; «Ночь» и «Отворите мнѣ темницу» Рубинштейна; «Степью иду я унылою» Гречанинова; «Сѣверная звѣзда» и «Венеціанская ночь» Глинки; «Погоди» Чайковскаго и т. п. Особеннымъ успѣхомъ пользовалась почему-то /с. 120/ «Свадьба» Даргомыжскаго, которую всегда просили еще и еще разъ повторять. Иногда въ это отдѣленіе романсовъ моя жена вставляла итальянскія вещи — Penso, Tosti и Mattinata, Leonkovallo. 2-ое отдѣленіе составлялось изъ народныхъ русскихъ пѣсенъ, по сборникамъ Балакирева, Римскаго-Корсакова и Лядова: — «Ахъ ты поле мое», «Во пиру была», «Заиграй моя волынка» и другихъ, третье — изъ тѣхъ ложно-народныхъ, полу-цыганскихъ пѣсенъ репертуара А. Д. Вяльцевой и Н. В. Плевицкой, которыя въ ту пору были въ модѣ въ Петербургѣ и явились совершенной новинкой для Джаркента: — «Забыты нѣжныя лобзанья», «Скажи, зачѣмъ тебя я встрѣтилъ», «Коробейники» и обожаемая казаками «Изъ-за острова на стряжень».

Такую программу составила моя жена и для весенняго концерта въ 1913 году для Ермаковцевъ.

Вечеръ былъ теплый, окна собранскаго зала были раскрыты настежь. Подъ ними собралась толпа. Передъ третьимъ отдѣленіемъ въ окно протиснулся громадный букетъ прелестныхъ розъ и «буль-де-нежей» — «отъ благодарной галерки»...

Весь гарнизонъ былъ въ этой галеркѣ. Уѣздный врачъ, обладатель лучшаго въ Джаркентѣ цвѣточнаго сада, обожавшій музыку и пѣніе, такъ растрогался, что въ антрактѣ слеталъ къ себѣ домой и обобралъ всѣ свои парники, оранжереи и садъ.

Все это было такъ трогательно, что пришлось моей женѣ подумать объ устройствѣ концерта для всего гарнизона. Такой концертъ было рѣшено устроить въ лагерномъ собраніи, гдѣ помѣстительнѣе былъ залъ и лучше резонансъ.

Во время этого концерта произошло для насъ весьма насъ взволновавшее событіе, едва не перевернувшее всей нашей жизни.

Третье отдѣленіе приходило къ концу, когда полковой адъютантъ подалъ мнѣ только что привезенную съ геліографа телеграмму.

На Тышканѣ не было ни правительственнаго, ни военнаго телеграфа, но когда полки уходили въ лагерь устанавливались посты геліографа, одинъ на окраинѣ Джаркента, другой на краю нашего военнаго поля на Тышканѣ. Днемъ работали солнцемъ, ночью лампами Манжена.

Телеграмма была изъ Петербурга отъ начальника Офицерской Кавалерійской Школы генералъ-маіора Химеца:

«...Багратіонъ уходитъ коннозаводство телеграфируйте согласіи принять должность помощника начальника школы...».

Я едва могъ дождаться конца концерта, «бисовъ», овацій, цвѣточныхъ подношеній, — за ними посылали въ Джаркентъ — и ужина. Какъ только явилась возможность подъ предлогомъ усталости моей жены намъ уйти, мы ушли къ себѣ и я показалъ своей женѣ телеграмму.

Это было такое ни съ чѣмъ несравнимое счастье, такое, казалось, недостижимое для меня — казака — положеніе — быть помощникомъ начальника Офицерской Кавалерійской Школы! Служить въ Школѣ, которую я такъ горячо любилъ!! Быть опять при томъ конномъ дѣлѣ, которое было всегда самымъ моимъ любимымъ занятіемъ. Работать съ офицерами. Имѣть въ своемъ распоряженіи лошадей, лучшихъ изъ всего годичнаго ремонта, почти сплошь чистокровныхъ! Каждую осень принимать участіе въ королевской забавѣ — въ парфорсныхъ охотахъ въ Поставахъ!.. Наконецъ, жить въ Петербургѣ, на прекрасной квартирѣ, на Шпалерной улицѣ, въ Петербургѣ, гдѣ и я и моя жена родились, гдѣ жили моя мать и братъ и родственники и родные моей жены, гдѣ каждый камень мостовой былъ точно роднымъ.

Было отъ чего кружиться головѣ, было отъ чего не спать всю ночь.

Въ эту же ночь я отправилъ геліограмму о согласіи и написалъ Василію Александровичу письмо полное благодарностей.

Но предаваться мечтамъ не приходилось. Лагерная жизнь кипѣла. Со дня на день ожидался пріѣздъ генерала Фольбаума. Изъ Вѣрнаго и Пржевальска приходили полки и батареи. По обычаю ихъ встрѣчали, и офицеровъ и солдатъ, хлѣбомъ-солью. Гремѣла /с. 121/ музыка, въ собраніи произносились короткіе тосты.

А потомъ пріѣхалъ Фольбаумъ и съ нимъ штабъ-офицеръ съ «82 пунктами», начались смотры, состязанія, скачки, маневры, — предложеніе Химеца позабылось — некогда было думать о немъ. Больше мечтала о немъ моя жена, которую такъ естественно тянуло въ Петербургъ.

Въ самый разгаръ лагернаго сезона я получилъ письмо отъ Войскового Наказного Атамана Донского Войска Генералъ-Лейтенанта Покотило. Атаманъ писалъ мнѣ, что ему и Войску непріятно, что я командую Сибирскими казаками и спрашивалъ меня, согласенъ ли я принять освобождающійся осенью 10-й Донской казачій полкъ, въ 1-й Донской казачьей дивизіи, стоящей въ Замостьѣ?

Когда-то ничего лучшаго и быть не могло. Теперь прекрасный этотъ, родной мнѣ полкъ заслоняла Школа. Я телеграфировалъ генералу Химецу и спрашивалъ его, какъ мнѣ надлежитъ поступить? Въ тотъ же день я получилъ отъ Василія Александровича отвѣтъ — «назначеніе затягивается, принимайте Замостье, лучше быть ближе».

Я отвѣтилъ тенералу Покотило благодарностью и согласіемъ принять 10-й Донской казачій полкъ.

Назначеніе князя Багратіона откладывалось по пустому поводу. Князь Багратіонъ настаивалъ на томъ, чтобы при назначеніи его въ Государственное коннозаводство ему была сохранена Школьная (гусарская) форма. По закону этого нельзя было сдѣлать, такъ какъ право сохраненія формы при уходѣ изъ Школы имѣлъ только ея начальникъ. Надо было или уломать князя Багратіона согласиться надѣть обще-генеральскую форму «по гвардейской кавалеріи», или какъ-то обойти законъ. Этимъ и были заняты въ Петербургѣ.

Отбывъ большіе маневры и боевую стрѣльбу съ маневрированіемъ, я послѣ «отбоя» у селенія Илійскаго уѣхалъ въ разрѣшенный мнѣ отпускъ по болѣзни въ Кисловодскъ. Моя жена уѣзжала изъ Джаркента совсѣмъ, надѣясь скоро устраиваться въ Петербургѣ, я долженъ былъ вернуться, чтобы сдать полкъ.

Къ полку я вернулся въ октябрѣ.

Было томительно-грустно разставаться съ такъ полюбившимися мнѣ Ермаковцами, съ которыми было столько пережито. Столько различныхъ дѣлъ было начато и не завершено. Въ Вѣрномъ, на участкѣ, отведенномъ для пастбища полкового коннаго завода, на плоскогорьѣ, поросшемъ высокими травами, цвѣтущими вторымъ осеннимъ цвѣтеніемъ, я смотрѣлъ нашихъ кобылъ. Прекрасными показались онѣ мнѣ, отъѣвшіяся на травѣ, выхоленныя и вычищенныя, какъ будто подросшія во время моего отсутствія.

Въ Джаркентѣ тополя, посаженные нами вокругъ манежа, разрослись. Еще годъ и они будутъ бросать тѣнь на дорожку манежа.

Всѣ сотни стали одномастными. На каждомъ шагу я видѣлъ работу полка — и свою тоже — такъ много было задумано на 1914-й годъ. Поговаривали, что полкъ переведутъ въ Ташкентъ на мѣсто 1-го Семирѣченскаго казачьяго полка. Сибирскимъ казакамъ надо было дать хотя одну хорошую полковую стоянку.

Да — шелъ на лучшее, болѣе родное; готовился уйти въ Школу, гдѣ столько было радостнаго, а больно было разставаться съ Сибиряками.

Въ ноябрѣ были проводы. Какъ я ни просилъ ничего не дѣлать, офицеры поднесли мнѣ прекрасно сдѣланную голову кабана своей охоты. Дѣлалъ ее нашъ дѣлопроизводитель по хозяйственной части, бывшій когда-то препараторомъ чучелъ у самого Пржевальскаго. Въ головѣ этой, еще не отдѣланной, было полтора пуда вѣса. Клыки торчали длинными завитками, внизу была серебряная дощечка съ надписью и та трехлинейная пуля, которая сразила звѣря.

Провожалъ меня весь полкъ до Борохудзира-Голубевскаго. Я ѣхалъ на знаменитомъ Анненковскомъ «Султанѣ». Мои лошади уже ушли въ Замостье...

Въ Голубевскомъ у почтовой станціи была «стремянная», — простился я со своими /с. 122/ сотрудниками-офицерами, простился сердечно и съ казаками — «не поминайте лихомъ своего командира, который всегда и вездѣ желалъ только славы и чести полку».

Мнѣ подали полковой тарантасъ. Тотъ же Прокофьевъ, тѣ же сѣрые киргизы, которые и привезли меня сюда, подъѣхали къ полку.

Слезы наворачивались на глаза.

Прощайте!

Залились колокольцы, зазвенѣли бубенцы, вихремъ подхватили лошади. Прощальное «ура!» раздалось сзади.

Кто зналъ, что ожидаетъ каждаго изъ насъ въ близкомъ будущемъ? Кто знаетъ, что ожидаетъ и теперь, завтра, черезъ годъ... черезъ одну минуту? У насъ нѣтъ настоящаго — есть только будущее и прошедшее... Въ этомъ прошедшемъ — моя служба на Рубежѣ Китая, у подножія суровыхъ Небесныхъ горъ — Тянь-Шаня.

«...Встаетъ изъ тьмы загадочный Тянь-Шань,
Смѣется небо ясно-бирюзово...
И пусть судьба протягиваетъ длань,
Грозя насъ сжать въ тискахъ своихъ суровыхъ!

Чѣмъ путь труднѣй — тѣмъ выше будетъ честь!
Пускай горька недопитая чаша!
При нашей бѣдности — у насъ богатство есть: —
То, что прошло — неотторжимо наше!» [1].

Декабрь 1936 г. — Февраль 1937 г. Дер. Сантени. Франція.

КОНЕЦЪ.

Примѣчаніе:
[1] Изъ ненапечатаннаго стихотворенія Маріи Эйхельбергеръ-Волковой, написаннаго въ 1935 году.

Источникъ: П. Н. Красновъ. На рубежѣ Китая.. — Парижъ: Изданіе Главнаго Правленія Зарубежнаго Союза Русскихъ Военныхъ Инвалидовъ, 1939. — C. 119-122.

Назадъ / Къ оглавленію


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.