Церковный календарь
Новости


2017-11-24 / russportal
Икона Божіей Матери Иверская-Мѵроточивая (сказаніе и акаѳистъ) (1995)
2017-11-24 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 40-е (1882)
2017-11-24 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 39-е (1882)
2017-11-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Кубанцы въ Великой войнѣ (1930)
2017-11-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Привѣтъ Россійской Военной Академіи (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 14-я (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 13-я (1932)
2017-11-23 / russportal
Архіеп. Аверкій. Существо Православія и соврем. борьба противъ него (1975)
2017-11-23 / russportal
Архіеп. Аверкій. Въ чемъ истинное Православіе и хранимъ ли мы его? (1975)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 12-я (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 11-я (1932)
2017-11-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 38-е (1882)
2017-11-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 37-е (1882)
2017-11-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 10-я (1932)
2017-11-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Главы 8-9 (1932)
2017-11-22 / russportal
Воззваніе Союза Русскаго Народа "Да здравствуетъ Самодержавіе!" (1907)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 25 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 17.
Литература Русскаго Зарубежья

А. И. Купринъ († 1938 г.)

Купринъ Александръ Ивановичъ (1870-1938), извѣстный русскій писатель. Родился 26 августа (7 сентября) 1870 г. въ г. Наровчатъ Пензенской губ. Происходилъ изъ небогатой дворянской семьи. Окончилъ Александровское военное училище въ Москвѣ. Въ 1890-1894 гг. служилъ въ полку, расположенномъ въ Подольской губ. Какъ писатель дебютировалъ еще въ училищѣ. Полностью посвятилъ себя литературѣ послѣ выхода въ отставку. Творчество писателя было порой противорѣчивымъ и отражало настроеніе той эпохи и духъ времени. И если поначалу Купринъ съ симпатіей относился къ «борцамъ за народную свободу», выставлялъ Императ. Армію въ черномъ цвѣтѣ и былъ знакомъ съ дѣятелями «прогрессивнаго» лагеря Горькимъ и Короленко, то со временемъ, самъ испытавъ на себѣ всѣ «завоеванія революціи», обратился къ иной стезѣ — освобожденный отъ военной службы по состоянію здоровья 50-лѣтній Купринъ пошелъ въ Бѣлую армію ген. Юденича добровольцемъ... Въ годы эмиграціи Купринъ пишетъ три большія повѣсти, много разсказовъ, статей и эссе. Какъ пост. сотрудникъ русскихъ газетъ г. Парижа онъ опубликовалъ многіе десятки статей, разоблачающихъ большевицкую идеологію, торжество которой, по его словамъ, означало превращеніе Россіи въ «трехдневнаго Лазаря»: на родинѣ теперь лишь «мертвые, опустошенные глаза и безкровныя уста, запечатанныя тайной вѣчной». Разгромъ русской культуры, надругательство надъ Церковью, непростительный конформизмъ тѣхъ интеллигентовъ, кто выступилъ пособникомъ новой власти — постоянныя темы выступленій Куприна въ эмигрантской печати, продолжавшихся до сер. 1930-хъ годовъ, того времени, когда писатель тяжело заболѣлъ. Въ 1937 г. состояніе его здоровья рѣзко ухудшилось (къ раку добавился глубокій склерозъ). Въ парижскую квартиру Куприныхъ сразу зачастили представители сов. посольства и новоявленные «почитатели таланта» — тайные агенты НКВД. Энергично «работалъ» съ Купринымъ театр. художникъ и иллюстраторъ книгъ И. Билибинъ. Полпредъ СССР во Франціи В. Потемкинъ лично руководилъ «операціей» на мѣстѣ и рисовалъ Куприну «потемкинскія деревни» совѣтскаго рая... Скончался Купринъ спустя всего годъ послѣ своего «возвращенія» — 12 (25) августа 1938 г. Могила на «Литераторскихъ мосткахъ» Волковскаго правосл. кладбища, да нѣсколько меморіальныхъ табличекъ по городу — вотъ и все, что напоминаетъ о немъ въ Петербургѣ сегодня.

Сочиненія А. И. Куприна

А. И. Купринъ († 1938 г.)
РАЗСКАЗЫ ДЛЯ ДѢТЕЙ.
«Библіотека зеленой палочки». Paris, 1921.

БѢДНЫЙ ПРИНЦЪ.

I.

«Замѣчательно умно! — думаетъ сердито девятилѣтній Даня Іевлевъ, лежа животомъ на шкурѣ бѣлаго медвѣдя и постукивая каблукомъ о каблукъ поднятыхъ кверху ногъ. — Замѣчательно! Только большіе и могутъ быть такими притворщиками. Сами заперли меня въ темную гостиную, а сами развлекаются тѣмъ, что увѣшиваютъ елку. А отъ меня требуютъ, чтобы я дѣлалъ видъ, будто ни о чемъ не догадываюсь. Вотъ они какіе — взрослые!»

На улицѣ горитъ газовый фонарь и золотитъ морозные разводы на стеклахъ, и, скользя сквозь листья латаній и фикусовъ, стелетъ легкій золотистый узоръ на полу. Слабо блеститъ въ полутьмѣ изогнутый бокъ рояля.

«Да и что веселаго, по правдѣ сказать, въ этой елкѣ? — продолжаетъ размышлять Даня. — Ну, придутъ знакомые мальчики и дѣвочки и будутъ притворяться, въ угоду большимъ, умными и воспитанными дѣтьми... За /с. 127/ каждымъ гувернантка или какая-нибудь старенькая тетя... Заставятъ говорить все время по-англійски... Затѣютъ какую-нибудь прескучную игру, въ которой непремѣнно нужно называть имена звѣрей, растеній или городовъ, а взрослые будутъ вмѣшиваться и поправлять маленькихъ. Велятъ ходитъ цѣпью вокругъ елки и что-нибудь пѣть и для чего-то хлопать въ ладоши; потомъ всѣ усядутся подъ елкой, и дядя Ника прочитаетъ вслухъ ненатуральнымъ, актерскимъ, «давлючимъ», какъ говоритъ Сонина няня, голосомъ разсказъ о бѣдномъ мальчикѣ, который замерзаетъ на улицѣ, глядя на роскошную елку богача. А потомъ подарятъ готовальню, глобусъ и дѣтскую книжку съ картинками... А коньковъ или лыжъ ужъ навѣрно не подарятъ... И пошлютъ спать.

«Нѣтъ, ничего не понимаютъ эти взрослые... Вотъ и папа... онъ самый главный человѣкъ въ городѣ и, конечно, самый ученый... недаромъ его называютъ городской головой... Но и онъ мало чего понимаетъ. Онъ до сихъ поръ думаетъ, что Даня маленькій ребенокъ, а какъ бы онъ удивился, узнавъ, что Даня давнымъ-давно уже рѣшился стать знаменитымъ авіаторомъ и открыть оба полюса. У него же и планъ летающаго корабля готовъ, нужно только достать гдѣ-нибудь гибкую стальную полосу, резиновый шнуръ и большой, больше дома, /с. 128/ шелковый зонтикъ. Именно на такомъ аэропланѣ Даня чудесно летаетъ по ночамъ во снѣ».

Мальчикъ лѣниво всталъ съ медвѣдя, подошелъ, волоча ноги, къ окну, подышалъ на фантастическіе морозные лѣса изъ пальмъ, потеръ рукавомъ стекло. Онъ худощавый, но стройный и крѣпкій ребенокъ. На немъ коричневая изъ рубчатаго бархата курточка, такіе же штанишки по колѣно, черные гетры и толстыя штиблеты на шнуркахъ, отложной крахмальный воротникъ и бѣлый галстукъ. Свѣтлые, короткіе и мягкіе волосы расчесаны, какъ у взрослаго, англійскимъ прямымъ проборомъ. Но его милое лицо мучительно-блѣдно, и это происходитъ отъ недостатка воздуха: чуть вѣтеръ немного посильнѣе, или морозъ больше шести градусовъ, Даню не выпускаютъ гулять. А если и поведутъ на улицу, то полчаса передъ этимъ укутываютъ: гамаши, мѣховые ботики, теплый оренбургскій платокъ на грудь, шапка съ наушниками, башлычокъ, пальто на гагачьемъ пуху, бѣличьи перчатки, муфта... опротивѣетъ и гулянье! И непремѣнно ведетъ его за руку, точно маленькаго, длинная миссъ Дженерсъ со своимъ краснымъ висячимъ носомъ, поджатымъ прыщавымъ ртомъ и рыбьими глазами. А въ это время летятъ вдоль тротуара на одномъ деревянномъ конькѣ веселые, краснощекіе, съ пот/с. 129/ными счастливыми лицами, уличные мальчишки, или катаютъ другъ друга на салазкахъ, или, отломивъ отъ водосточной трубы сосульку, сочно, съ хрустѣніемъ жуютъ ее. Боже мой! Хотя бы разъ въ жизни попробовать сосульку. Должно-быть, изумительный вкусъ. Но развѣ это возможно! «Ахъ, простуда! Ахъ, дифтеритъ! Ахъ, микробъ! Ахъ, гадость!»

«Охъ, ужъ эти мнѣ женщины! — вздыхаетъ Даня, серьезно повторяя любимое отцовское восклицаніе. — Весь домъ полонъ женщинами, — тетя Катя, тетя Лиза, тетя Нина, мама, англичанка... женщины, вѣдь это тѣ же дѣвчонки, только старыя... Ахаютъ, суетятся, любятъ цѣловаться, всего пугаются — мышей, простуды, собакъ, микробовъ... И Даню тоже считаютъ точно за дѣвочку... Это его-то! Предводителя команчей, капитана пиратскаго судна, а теперь знаменитаго авіатора и великаго путешественника! Нѣтъ! Вотъ на зло возьму, насушу сухарей, отолью въ пузырекъ папинаго вина, скоплю три рубля и убѣгу тайкомъ юнгой на парусное судно. Денегъ легко собрать. У Дани всегда есть карманныя деньги, предназначенныя на дѣла уличной благотворительности».

Нѣтъ, нѣтъ, все это мечты, однѣ мечты... Съ большими ничего не подѣлаешь, а съ женщинами тѣмъ болѣе. Сейчасъ же схватятся /с. 130/ и отнимутъ. Вотъ нянька говоритъ часто: «Ты нашъ принцъ». И правда, Даня, когда былъ маленькимъ, думалъ, что онъ — волшебный принцъ, а теперь выросъ и знаетъ, что онъ бѣдный, несчастный принцъ, заколдованный жить въ скучномъ и богатомъ царствѣ.

II.

Окно выходитъ въ сосѣдній дворъ. Странный, необычный огонь, который колеблется въ воздухѣ изъ стороны въ сторону, поднимается и опускается, исчезаетъ на секунду и опять показывается, вдругъ остро привлекаетъ вниманіе Дани. Продышавъ ртомъ на стеклѣ дыру побольше, онъ приникаетъ къ ней глазами, закрывшись ладонью, какъ щитомъ, отъ свѣта фонаря. Теперь на бѣломъ фонѣ свѣжаго, только-что выпавшаго снѣга, онъ ясно различаетъ небольшую, тѣсно сгрудившуюся кучку ребятишекъ. Надъ ними на высокой палкѣ, которой не видно въ темнотѣ, раскачивается, точно плаваетъ въ воздухѣ, огромная разноцвѣтная бумажная звѣзда, освѣщенная изнутри какимъ-то скрытымъ огнемъ.

Даня хорошо знаетъ, что все это — дѣтвора изъ сосѣдняго бѣднаго и стараго дома, «уличные мальчишки» и «дурныя дѣти», какъ ихъ называютъ взрослые: сыновья сапожниковъ, дворниковъ и прачекъ. Но Данино сердце холодѣетъ отъ зависти, восторга и любопыт/с. 131/ства. Отъ няньки онъ слыхалъ о мѣстномъ древнемъ южномъ обычаѣ: подъ Рождество дѣти въ складчину устраиваютъ звѣзду и вертепъ, ходятъ съ ними по домамъ — знакомымъ и незнакомымъ — поютъ колядки и рождественскіе кантики и получаютъ за это въ видѣ вознагражденія ветчину, колбасу, пироги и всякую мѣдную монету.

Безумно-смѣлая мысль мелькаетъ въ головѣ Дани, — настолько смѣлая, что онъ на минуту даже прикусываетъ нижнюю губу, дѣлаетъ большіе, испуганные глаза и съеживается. Но развѣ въ самомъ дѣлѣ онъ не авіаторъ и не полярный путешественникъ? Вѣдь рано или поздно придется же откровенно сказать отцу: «Ты, папа, не волнуйся, пожалуйста, а я сегодня отправляюсь на своемъ аэропланѣ черезъ океанъ». Сравнительно съ такими страшными словами, одѣться потихоньку и выбѣжать на улицу — сущіе пустяки. Лишь бы только на его счастье старый толстый швейцаръ не торчалъ въ передней, а сидѣлъ бы у себя въ каморкѣ подъ лѣстницей.

Пальто и шапку онъ находитъ въ передней ощупью, возясь безшумно въ темнотѣ. Нѣтъ ни гамашъ ни перчатокъ, но вѣдь онъ только на одну минутку! Довольно трудно справиться съ американскимъ механизмомъ замкá. Нога стукнулась о дверь, гулъ пошелъ по всей лѣстницѣ. Слава Богу, ярко освѣщенная передняя /с. 132/ пуста. Задержавъ дыханіе, съ бьющимся сердцемъ, Даня, какъ мышь, проскальзываетъ въ тяжелыя двери, едва пріотворивъ ихъ, и вотъ онъ на улицѣ! Черное небо, бѣлый, скользкій, нѣжный, скрипящій подъ ногами снѣгъ, бѣготня свѣта и тѣней подъ фонаремъ на тротуарѣ, вкусный запахъ зимняго воздуха, чувство свободы, одиночества, и дикой смѣлости — все это какъ сонъ!..

III.

«Дурныя дѣти» какъ разъ выходили изъ калитки сосѣдняго дома, когда Даня выскочилъ на улицу. Надъ мальчиками плыла звѣзда, вся свѣтившаяся красными, розовыми и желтыми лучами, а самый маленькій изъ колядниковъ несъ на рукахъ освѣщенный изнутри, сдѣланный изъ картона и разноцвѣтной папиросной бумаги домикъ — «вертепъ Господень». Этотъ малышъ былъ не кто иной, какъ сынъ Іевлевскаго кучера. Даня не зналъ его имени, но помнилъ, что этотъ мальчуганъ нерѣдко вслѣдъ за отцомъ съ большой серьезностью снималъ шапку, когда Данѣ случалось проходить мимо каретнаго сарая или конюшни.

Звѣзда поровнялась съ Даней. Онъ нерѣшительно посопѣлъ и сказалъ баскомъ:

Господа, примите и меня-а-а...

Дѣти остановились. Помолчали немного. Кто-то сказалъ сиплымъ голосомъ:

/с. 133/

А на кой ты намъ лядъ!?..

И тогда всѣ заговорили разомъ:

Иди, иди... Намъ съ тобой не велѣно водиться...

И не треба...

Тоже ловкій... мы по восьми копеекъ сложились...

Хлопцы, да это же Іевлевскій панычъ. Гаранька, это — вашъ?..

Нашъ!.. — съ суровой стыдливостью подтвердилъ мальчишка, кучера.

Проваливай! — рѣшительно сказалъ первый, осипшій мальчикъ. — Нема тутъ тебѣ компаніи...

Самъ проваливай, — разсердился Даня: — здѣсь улица моя, а не ваша!

И не твоя вовсе, а казенная.

Нѣтъ, моя. Моя и папина.

А вотъ я тебѣ дамъ по шеѣ, — тогда узнáешь, чья улица...

А не смѣешь!.. Я папѣ пожалуюсь.... А онъ тебя высѣкетъ...

А я твоего папу ни на столечко, вотъ, не боюсь... Иди, иди, откудова пришелъ. У насъ дѣло товариское. Ты, небось, денегъ на звѣзду не давалъ, а лѣзешь...

Я и хотѣлъ вамъ денегъ дать... цѣлыхъ пятьдесятъ копеекъ, чтобы вы меня приняли.... А теперь вотъ не дамъ!..

/с. 134/

И все ты врешь!.. Нѣтъ у тебя никакихъ пятьдесятъ копеекъ.

А вотъ нѣтъ — есть!..

Покажи!.. Все ты врешь...

Даня побрянчалъ деньгами въ карманѣ.

Слышишь?..

Мальчики замолчали въ раздумьѣ.

Наконецъ сиплый высморкался двумя пальцами и сказалъ:

Ну-къ чтó жъ... Давай деньги — иди въ компанію. Мы думали, что ты такъ, на шермака хочешь!.. Пѣтъ можешь?..

Чего?..

А вотъ «Рождество Твое, Христе Боже нашъ»... колядки еще тоже...

Могу, — сказалъ рѣшительно Даня.

IV.

Чудесный былъ этотъ вечеръ. Звѣзда останавливалась передъ освѣщенными окнами, заходила во всѣ дворы, спускалась въ подвалы, лазила на чердаки. Остановившись передъ дверью, предводитель труппы — тотъ самый рослый мальчишка, который недавно побранился съ Даней, начиналъ сиплымъ и гнусавымъ голосомъ:

«Рождество Твое, Христе Боже нашъ...»

И остальные десять человѣкъ подхватывали вразбродъ не въ тонъ, но съ большимъ воодушевленіемъ:

/с. 135/

«Возсія мірови свѣтъ разума...»

Иногда дверь отворялась, и ихъ пускали въ переднюю. Тогда они начинали длинную, почти безконечную колядку о томъ, какъ шла царевна на крутую гору, какъ упала съ неба звѣзда-красна, какъ Христосъ народился, а Иродъ сомутился. Имъ выносили отрѣзанное щедрой рукой кольцо колбасы, яицъ, хлѣба, свиного студня, кусокъ телятины. Въ другіе дома ихъ не пускали, но высылали нѣсколько мѣдныхъ монетъ. Деньги прятались антрепренеромъ въ карманъ, а съѣстные припасы складывались въ одинъ общій мѣшокъ. Въ иныхъ же домахъ на звуки пѣнія быстро распахивались двери, выскакивала какая-нибудь рыхлая, толстая баба съ вѣникомъ и кричала грозно:

Вотъ я васъ, лайдаки, голодранцы паршивые... Гэть!.. Кышь до дому!

Одинъ разъ на нихъ накинулся огромный городовой, закутанный въ остроконечный башлыкъ, изъ отверстія котораго торчали бѣлые, ледяные усы.

Шо вы тутъ, стрекулисты, шляетесь?.. Вотъ я васъ въ участокъ!.. По какому такому праву?.. А?..

И онъ затопалъ на нихъ ногами и зарычалъ звѣрскимъ голосомъ.

Какъ стая воробьевъ послѣ выстрѣла, разлетѣлись по всей улицѣ маленькіе христо/с. 136/славщики. Высоко прыгала въ воздухѣ, чертя огненный слѣдъ, красная звѣзда. Данѣ было жутко и весело скакать галопомъ отъ погони, слыша, какъ его штиблеты стучатъ, точно копыта дикаго мустанга, по скользкому и невѣрному тротуару. Какой-то мальчишка, въ шапкѣ по самыя уши, перегоняя его, толкнулъ неловко бокомъ, и оба съ разбѣга, ухнули лицомъ въ высокій сугробъ. Снѣгъ сразу набился Данѣ въ ротъ и въ носъ. Онъ былъ нѣженъ и мягокъ, какъ холодный невѣсомый пухъ, и прикосновеніе его къ пылавшимъ щекамъ было свѣжо, щекотно и сладостно.

Только на углу мальчики остановились. Городовой и не думалъ за ними гнаться.

Такъ они обошли весь кварталъ. Заходили къ лавочникамъ, къ подвальнымъ жителямъ, въ дворницкія. Благодаря тому, что выхоленное лицо и изящный костюмъ Дани обращали общее вниманіе, онъ старался держаться позади. Но пѣлъ онъ, кажется, усерднѣе всѣхъ, съ разгорѣвшимися щеками и блестящими глазами, опьяненный воздухомъ, движеніемъ и необыкновенностью этого ночпого бродяжничества. Въ эти блаженныя, веселыя, живыя минуты онъ совершенно искренно забылъ и о поздномъ времени, и о домѣ, и о миссъ Дженерсъ, и обо всемъ на свѣтѣ, кромѣ волшебной колядки и красной звѣзды. И съ какимъ наслажденіемъ ѣлъ онъ на хо/с. 137/ду кусокъ толстой, холодной малороссійской колбасы съ чеснокомъ, отъ которой мерзли зубы. Никогда въ жизни не приходилось ему ѣсть ничего болѣе вкуснаго!

И потому при выходѣ изъ булочной, гдѣ звѣзду угостили теплыми витушками и сладкими крендельками, онъ только слабо и удивленно ахнулъ, увидя передъ собою носъ къ носу тетю Нину и миссъ Дженерсъ въ сопровожденіи лакея, швейцара, няньки и горничной.

Слава Тебѣ, Господи, нашелся наконецъ!.. Боже мой, въ какомъ видѣ! Безъ калошъ и безъ башлыка! Весь домъ съ ногъ сбился изъ-за тебя, противный мальчишка!

Славильщиковъ давно уже не было вокругъ. Какъ недавно отъ городового, такъ и теперь они прыснули въ разныя стороны, едва только почуяли опасность, и вдали слышался лишь дробный звукъ ихъ торопливыхъ ногъ.

Тетя Нина — за одну руку, миссъ Дженерсъ — за другую повели бѣглеца домой. Мама была въ слезахъ — Богъ знаетъ, какія мысли приходили ей за эти два часа, когда всѣ домашніе, потерявъ головы, бѣгали по всѣмъ закоулкамъ дома, по сосѣдямъ и по ближнимъ улицамъ. Отецъ напрасно притворялся разгнѣваннымъ и суровымъ и совсѣмъ /с. 138/ неудачно скрывалъ свою радость, увидѣвъ сына живымъ и невредимымъ. Онъ не меньше жены былъ взволнованъ исчезновеніемъ Дани и уже успѣлъ за это время поставить на ноги всю городскую полицію.

Съ обычной прямотой Даня подробно разсказывалъ свои приключенія. Ему пригрозили назавтра тяжелымъ наказаніемъ и послали переодѣться.

Онъ вышелъ къ своимъ маленькимъ гостямъ вымытый, свѣжій, въ новомъ красивомъ костюмѣ. Шеки его горѣли отъ недавняго возбужденія, и глаза весело блестѣли послѣ мороза. Очень скучно было притворяться благовоспитаннымъ мальчикомъ, съ хорошими манерами и англійскимъ языкомъ, но, добросовѣстно заглаживая свою недавнюю вину, онъ ловко шаркалъ ножкой, цѣловалъ ручку у пожилыхъ дамъ и снисходительно развлекалъ самыхъ маленькихъ малышей.

А вѣдь Данѣ полезенъ воздухъ, — сказалъ отецъ, наблюдавшій за нимъ издали, изъ кабинета. — Вы дома его слишкомъ много держите взаперти. Посмотрите, мальчикъ пробѣгался, и какой у него здоровый видъ! Нельзя держатъ мальчика, все время въ ватѣ.

Но дамы такъ дружно накинулись на него и наговорили сразу такую кучу ужасовъ /с. 139/ о микробахъ, дифтеритахъ, ангинахъ и о дурныхъ манерахъ, что отецъ только замахалъ руками и воскликнулъ, весь сморщившись:

Довольно, довольно! Будетъ... будетъ... Дѣлайте, какъ хотите... Охъ, ужъ эти мнѣ женщины!..

Источникъ: А. И. Купринъ. Разсказы для дѣтей. — Paris: Русское Книгоиздательство «Сѣверъ», 1921. — С. 126-139. («Библіотека зеленой палочки»).

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.