Церковный календарь
Новости


2018-09-21 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Русская Зарубежная Церковь въ кривомъ зеркалѣ (1970)
2018-09-21 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 63-е (8 декабря 1917 г.)
2018-09-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Фантастическая исторія (1970)
2018-09-20 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 62-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-19 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №3 (18 марта 1906 г.)
2018-09-19 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 61-е (7 декабря 1917 г.)
2018-09-18 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святая Русь въ исторіи Россіи (1970)
2018-09-18 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №2 (16 марта 1906 г.)
2018-09-17 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Кончина и погребеніе Блаж. Митр. Антонія (1970)
2018-09-17 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 60-е (5 декабря 1917 г.)
2018-09-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Какъ Митр. Антоній создалъ Зарубежную Церковь (1970)
2018-09-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Митрополитъ Антоній какъ учитель пастырства (1970)
2018-09-16 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №1 (14 марта 1906 г.)
2018-09-16 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Раздѣленіе на секціи (1906)
2018-09-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). А. С. Хомяковъ и Митрополитъ Антоній (1970)
2018-09-15 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 59-е (4 декабря 1917 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 21 сентября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Литература Русскаго Зарубежья

А. И. Купринъ († 1938 г.)

Купринъ Александръ Ивановичъ (1870-1938), извѣстный русскій писатель. Родился 26 августа (7 сентября) 1870 г. въ г. Наровчатъ Пензенской губ. Происходилъ изъ небогатой дворянской семьи. Окончилъ Александровское военное училище въ Москвѣ. Въ 1890-1894 гг. служилъ въ полку, расположенномъ въ Подольской губ. Какъ писатель дебютировалъ еще въ училищѣ. Полностью посвятилъ себя литературѣ послѣ выхода въ отставку. Творчество писателя было порой противорѣчивымъ и отражало настроеніе той эпохи и духъ времени. И если поначалу Купринъ съ симпатіей относился къ «борцамъ за народную свободу», выставлялъ Императ. Армію въ черномъ цвѣтѣ и былъ знакомъ съ дѣятелями «прогрессивнаго» лагеря Горькимъ и Короленко, то со временемъ, самъ испытавъ на себѣ всѣ «завоеванія революціи», обратился къ иной стезѣ — освобожденный отъ военной службы по состоянію здоровья 50-лѣтній Купринъ пошелъ въ Бѣлую армію ген. Юденича добровольцемъ... Въ годы эмиграціи Купринъ пишетъ три большія повѣсти, много разсказовъ, статей и эссе. Какъ пост. сотрудникъ русскихъ газетъ г. Парижа онъ опубликовалъ многіе десятки статей, разоблачающихъ большевицкую идеологію, торжество которой, по его словамъ, означало превращеніе Россіи въ «трехдневнаго Лазаря»: на родинѣ теперь лишь «мертвые, опустошенные глаза и безкровныя уста, запечатанныя тайной вѣчной». Разгромъ русской культуры, надругательство надъ Церковью, непростительный конформизмъ тѣхъ интеллигентовъ, кто выступилъ пособникомъ новой власти — постоянныя темы выступленій Куприна въ эмигрантской печати, продолжавшихся до сер. 1930-хъ годовъ, того времени, когда писатель тяжело заболѣлъ. Въ 1937 г. состояніе его здоровья рѣзко ухудшилось (къ раку добавился глубокій склерозъ). Въ парижскую квартиру Куприныхъ сразу зачастили представители сов. посольства и новоявленные «почитатели таланта» — тайные агенты НКВД. Энергично «работалъ» съ Купринымъ театр. художникъ и иллюстраторъ книгъ И. Билибинъ. Полпредъ СССР во Франціи В. Потемкинъ лично руководилъ «операціей» на мѣстѣ и рисовалъ Куприну «потемкинскія деревни» совѣтскаго рая... Скончался Купринъ спустя всего годъ послѣ своего «возвращенія» — 12 (25) августа 1938 г. Могила на «Литераторскихъ мосткахъ» Волковскаго правосл. кладбища, да нѣсколько меморіальныхъ табличекъ по городу — вотъ и все, что напоминаетъ о немъ въ Петербургѣ сегодня.

Сочиненія А. И. Куприна

А. И. Купринъ († 1938 г.)
КУПОЛЪ СВ. ИСААКІЯ ДАЛМАТСКАГО.
Повѣсть.

I. Добрая осень.

Осень 1919 года была очень хороша на сѣверѣ Россіи. Особенно глубоко и сладко-грустно чувствовалась ея прохладная прелесть въ скромной тишинѣ патріархальной Гатчины. Здѣсь каждая улица обсажена двумя рядами старыхъ густыхъ березъ, а длинная тѣнистая Багавутовская улица, пролегающая черезъ весь посадъ, даже четырьмя.

Весною вся Гатчина нѣжно зеленѣетъ первыми блестящими листочками сквозныхъ березъ и пахнетъ терпкимъ веселымъ смолистымъ духомъ. Осенью же она одѣта въ пышные царственные уборы лимонныхъ, янтарныхъ, золотыхъ и багряныхъ красокъ, а увядающая листва бѣлостволыхъ березъ благоухаетъ, какъ крѣпкое старое драгоцѣнное вино.

Урожай былъ обиленъ въ этомъ году по всей Россіи. (Чудесенъ онъ былъ и въ 20-мъ году. Мнѣ не постижимо, какъ это не хватило остатковъ хлѣба на 21-й годъ — годъ ужаснаго голода.) Я собственноручно снялъ съ моего огорода 36 пудовъ картофеля въ огромныхъ бѣло-розовыхъ клубняхъ, вырылъ много ядреной петровской рѣпы, египетской круглой свеклы, остро и дико пахнувшаго сельдерея, рѣпчатаго лука, красной толстой упругой грачевской моркови и крупнаго бѣлаго ребристаго чеснока — этого вѣрнаго противоцинготнаго средства. Оставались неубранными лишь слабенькіе запоздалые корешки моркови, которыхъ я не трогалъ, дожидаясь пока они нальются и потолстѣютъ.

Весь мой огородъ былъ размѣромъ въ 250 квадратныхъ саженъ, но по совѣсти могу сказать, потрудился я надъ нимъ весьма усердно, даже, пожалуй, сверхъ силъ.

Зимою ходилъ съ салазками и совочкомъ — подбиралъ навозъ. Мало толку было въ этомъ жалкомъ, сухомъ навозѣ, — его даже воробьи не клевали. Помню, однажды, когда я этимъ занимался, проходила мимо зловредная старушенція, остановилась, поглядѣла и зашипѣла на меня: «Попили нашей кровушки. Будя». (Экій идіотскій лозунгъ выбросила революція). Собиралъ я очень тщательно зимою золу и пепелъ изъ печекъ. Досталъ всякими правдами и неправдами нѣсколько горстей суперфосфата и сушеной бычьей крови. Пережигалъ подъ плитой всякія косточки и толокъ ихъ въ порошокъ. Лазилъ на городскую колокольню и набралъ тамъ мѣшокъ голубинаго помета, (сами то голуби давно покинули нашъ посадъ, вмѣстѣ съ воронами, галками и мышами, не находя въ немъ для себя пропитанія).

Тогда всѣ, кто могли, занимались огороднымъ хозяйствомъ, а тѣ, кто не могли, воровали овощи y сосѣдей.

Труднѣе всего было приготовить землю подъ гряды. Мнѣ помогъ милый Ѳома Хамилейненъ изъ Пижмы. Онъ мнѣ вспахалъ и взборонилъ землю. Я за это подарилъ ему довольно новую фрачную пару (что могъ сдѣлать мой честный, добрый чухонецъ съ этой дурацкой одеждой?) и собственноручно выкопалъ для него изъ грунта 12 шестилѣтнихъ яблонекъ. Я ихъ купилъ три года тому назадъ въ питомникѣ Регеля-Кесельринга. Самъ посадилъ съ любовью и ухаживалъ за ними съ нѣжностью. Раньше, щадя ихъ дѣтскій возрастъ, я имъ не давалъ цвѣсти, обрывалъ цвѣтенія, но въ этомъ году думалъ разрѣшить имъ первую роскошь и радость материнства, оставивъ по двѣ-три яблочныхъ завязи на каждой. Очень жалко было разставаться съ яблоньками, но трезвый будничньій картофель настоятельно требовалъ для себя широкаго мѣста.

И вѣдь какъ на грѣхъ, на соблазнъ выдалась такая теплая, такая чудесная осень. На оставшихся y меня по границѣ огорода шести яблонькахъ-десятилѣткахъ, позднихъ сортовъ, плоды никогда еще не дозрѣвали: ихъ мы срывали передъ морозами, закутывали въ бумагу и прятали въ шкафъ до Рождества. Теперь же на всѣхъ шести налились и поспѣли такіе полные крѣпкіе, нарядные, безупречные яблоки, что хоть прямо на выставку.

А цвѣтовъ въ этомъ году мнѣ такъ и не довелось посадить. Побывалъ раннею весною въ двадцати присутственныхъ мѣстахъ Гатчины и Петрограда на предметъ полученія разрѣшенія на отпускъ мнѣ сѣмянъ изъ соціализированнаго магазина, потратилъ уйму денегъ, времени и нервовъ на проѣзды и хлопоты, ничего не смогъ добиться и съ озлобленіемъ плюнулъ.

Простите, что я такъ долго остановился на этомъ скучномъ предметѣ, и отрываюсь отъ него съ трудомъ. Мнѣ совсѣмъ не жалко погибшей для меня безвозвратно въ Россіи собственности: дома, земли, обстановки, мебели, ковровъ, піанино, библіотеки, картинъ, уюта и прочихъ мелочей. Еще въ ту пору я понялъ тщету и малое значеніе вещей сравнительно съ великой цѣнностью простого ржаного хлѣба. Безъ малѣйшаго чувства сожалѣнія слѣдилъ я за тѣмъ, какъ исчезали въ рукахъ мѣшечниковъ зеркала, мѣха, портьеры, одѣяла, диваны, шкафы, часы и прочая рухлядь. Деньги тогда даже не стоили той скверной бумаги, на которой онѣ печатались.

Но, по правдѣ говоря, я бы очень хотѣлъ, чтобы въ будущей, спокойной и здоровой Россіи былъ воздвигнутъ скромный общественный монументъ не кому иному, какъ «Мѣшечнику». Въ пору пайковыхъ жмыховъ и пайковой клюквы это онъ, мѣшечникъ, провозилъ черезъ громадныя разстоянія пищевые продукты, вися на вагонныхъ площадкахъ, осѣдлывая буффера, или распластавшись на крышѣ теплушки; всегда подъ угрозой ограбленія или разстрѣла. Конечно, не ему, а времени было суждено поправить хоть немного экономическій кризисъ. Но, кто же изъ великомученниковъ того времени не знаетъ изъ горькаго опыта, какъ дорогъ и рѣшителенъ для умирающей жизни былъ тогда мѣсяцъ, недѣля, день, порою даже часъ подтопки организма временной сытностью, отдыха. Я могъ бы назвать много драгоцѣнныхь для нашей родины людей, чье нынѣшнее существованіе обязано тяжкой предпріимчивой жадности мѣшечника. Памятникъ ему!

Повторяю, мнѣ не жаль собственности. Но мой малый огородишко, мои яблони, мой крошечный благоуханный цвѣтникъ, моя клубника Викторія и парниковыя дыни — канталупы «Женни Линдъ» — вспоминаю о нихъ, и въ сердцѣ y меня острая горечь.

Здѣсь была прелесть чистаго, простого чудеснаго творчества. Какая радость устлать лучинную коробку липовымъ листомъ, уложить на дно правильными рядами большія ягоды клубники, опять перестлать листьями, опять уложить рядъ и весь этотъ пышный, темно-красный душистый даръ земли отослать въ подарокъ сосѣду! Какая невинная радость, точно материнская.

Такъ, впрочемъ, бывало раньше. Къ серединѣ 19-го года мы всѣ, обыватели, незамѣтно впадали въ тихое равнодушіе, въ усталую сонливость. Умирали не отъ голода, а отъ постояннаго недоѣданія. Смотришь бывало, въ трамваѣ примостился въ уголку утлый преждевременный старичекъ и тихо заснулъ съ покорной улыбкой на изсохшихъ губахъ. Станція. Время выходить. Подходитъ къ нему кондукторша, а онъ мертвъ. Такъ мы и засыпали на полъ-пути y стѣнъ домовъ, на скамеечкахъ въ скверахъ.

Какъ я проклиналъ тогда этотъ корнеплодъ, этотъ чертовъ клубень — картофель. Бывало нароешь его цѣлое ведро и отнесешь для просушки на чердакъ. А потомъ сидишь на крыльцѣ, ловишь разинутымъ ртомъ воздухъ, какъ рыба на берегу, глаза косятъ и все идетъ кругомъ отъ сквернаго головокруженія, а подъ подбородкомъ вздувается огромная гуля: нервы никуда не годятся.

Пропало удовольствіе ѣды. Стало все равно, что ѣсть: лишь бы не царапало языкъ и не втыкалось занозами въ небо и десны. Всеобщее ослабленіе организмовъ дошло до того, что люди непроизвольно, переставали владѣть своими физическими отправленіями. Всякая сопротивляемость, гордость, смѣхъ и улыбка — совсѣмъ исчезли. Въ 18-мъ году еще держались малыя ячейки, спаянныя дружбой, довѣріемъ, взаимной поддержкой и заботой, но теперь и онѣ распадались.

Днемъ Гатчинскія улицы бывали совершенно пусты: точно всеобщій моръ пронесся по городу. А ночи были страшны. Лежишь безъ сна. Тишина и темнота какъ въ могилѣ. И вдругъ одиночный выстрѣлъ. Кто стрѣлялъ? Не солдатъ ли соскучившись на посту поставилъ прицѣлъ и пальнулъ въ далекое еле освѣщенное окошко? Или раздадутся подрядъ пять отдаленныхъ глухихъ залповъ, а затѣмъ минутка молчанія и снова пять уже одиночныхъ, слабыхъ выстрѣловъ. Кого разстрѣляли?

Такъ отходили мы въ предсмертную летаргію. Побѣдоносное наступленіе С.-З. Арміи было подобно для насъ разряду электрической машины. Оно гальванизировало человѣческіе полу-трупы въ Петербургѣ, во всѣхъ его пригородкахъ и дачныхъ поселкахъ. Пробудившіяся сердца загорѣлись сладкими надеждами и радостными упованіями. Тѣла окрѣпли и души вновь обрѣли энергію и упругость. Я до сихъ поръ не устаю спрашивать объ этомъ петербуржцевъ того времени. Всѣ они, всѣ безъ исключенія, говорятъ о томъ восторгѣ, съ которымъ они ждали наступленія бѣлыхъ на столицу. Не было дома, гдѣ бы не молились за освободителей и гдѣ бы не держали въ запасѣ кирпичи, кипятокъ и керосинъ на головы поработителямъ. А если говорятъ противное, то говорятъ сознательную, святую партійную ложь.

Источникъ: А. Купринъ. Куполъ Св. Исаакія Далматскаго. I. Добрая осень. // «Возрожденіе» («La Renaissance»). Ежедневная газета. № 614. — Воскресенье, 6 февраля 1927. — Paris, 1927. — С. 5.

Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.