Церковный календарь
Новости


2017-06-26 / russportal
Осн. Положенія о порядкѣ изд. законовъ, относ. до Имперіи со вкл. Вел. Кн. Финляндскаго (1899)
2017-06-26 / russportal
Манифестъ о порядкѣ изд. законовъ, относ. до Имперіи со вкл. Вел. Кн. Финляндскаго (1899)
2017-06-26 / russportal
Н. Д. Тальбергъ. "Исторія Русской Церкви". Сост. религ. образованія народа (1959)
2017-06-26 / russportal
Н. Д. Тальбергъ. "Исторія Русской Церкви". Императ. Палестинское общество (1959)
2017-06-25 / russportal
И. А. Ильинъ. Понять — непростить (1925)
2017-06-25 / russportal
И. А. Ильинъ. Личный опытъ (1925)
2017-06-24 / russportal
Архіеп. Иннокентій (Борисовъ). Слово на день преп. Онуфрія Великаго (1908)
2017-06-24 / russportal
Архіеп. Серафимъ (Соболевъ). Прот. С. Н. Булгаковъ какъ толкователь Свящ. Писанія (1936)
2017-06-24 / russportal
Манифестъ о кончинѣ Наслѣдника Престола Вел. Кн. Георгія Александровича (1899)
2017-06-24 / russportal
Высочайшій Манифестъ о рожденіи Великой Княжны Маріи Николаевны (1899)
2017-06-24 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Съ нами Богъ! (1975)
2017-06-24 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Постимся постомъ пріятнымъ..." (1975)
2017-06-23 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. «Новыя грозныя слова». Слово 20-е (1908)
2017-06-23 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. «Новыя грозныя слова». Слово 19-е (1908)
2017-06-23 / russportal
Н. В. Гоголь. «Выбр. мѣста изъ переп. съ друзьями». Часть 26-я (1921)
2017-06-23 / russportal
Н. В. Гоголь. «Выбр. мѣста изъ переп. съ друзьями». Часть 25-я (1921)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 26 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Литература Русскаго Зарубежья

И. С. Лукашъ († 1940 г.)

Иванъ Созонтовичъ Лукашъ (1892-1940), извѣстный русскій писатель и журналистъ, эмигрантъ 1-й волны. Род. 30 марта 1892 г. въ СПб. въ семьѣ солдата, ветерана Русско-турецк. войны. Дѣтство провелъ при Акад. художествъ, гдѣ его отецъ служилъ швейцаромъ и натурщикомъ. Окончилъ юрид. фак-тъ СПб. ун-та. 1-ю книгу «Цвѣты ядовитые» выпустилъ въ 1910 г. Писалъ очерки для газетъ «Рѣчь», «Современ. слово» и журнала «Огонекъ». Горячо принялъ Февральскій переворотъ и посвятилъ его участникамъ серію брошюръ: «Волынцы», «Преображенцы», «Павловцы» и т. д. (Пг., 1917). Въ октябрѣ 1917 г. пережилъ кризисн. настроенія, опредѣлившія переломъ въ его міровоззрѣніи и навсегда связалъ свою судьбу съ Бѣлымъ движеніемъ. Воевалъ противъ красныхъ въ Добровольч. арміи. Въ Крыму сотрудн. въ газетахъ «Югъ Россіи» и «Голосъ Тавріи». Прошелъ долгій путь эмиграціи: Константинополь, Галлиполи, Тырново, Софія, Вѣна, Прага Берлинъ, Рига, Парижъ. Эпизоды Граждан. войны отразилъ въ повѣсти «Смерть» и документ. книгѣ «Голое поле» (1922). Въ Берлинѣ вступилъ въ содруж-во русскихъ писателей «Веретено». Издалъ сб. разсказовъ «Чортъ на гауптвахтѣ», повѣсти «Домъ усопшихъ» и «Графъ Каліостро», романъ «Бѣлъ Цвѣтъ» и мистерію «Дьяволъ». Въ 1925 г. переѣхалъ въ Ригу, гдѣ сотрудн. въ газетахъ «Слово», «Сегодня» и писалъ разсказы. Съ 1928 г. обосновался въ Парижѣ, сталъ сотрудн. газеты «Возрожденіе». Темы его публикацій этой поры связаны, главн. образомъ, съ русской исторіей и культурой. Здѣсь написаны и опубликованы его сборн. разсказовъ «Дворцовые гренадеры» (1928), повѣсть «Имп. Іоаннъ» (1939), романы «Пожаръ Москвы» (1930), «Вьюга» (1936), «Вѣтеръ Карпатъ» (1938), «Бѣдная любовь Мусоргскаго» (1940) и др. По высокой оцѣнкѣ Б. Зайцева, И. С. Лукашъ является «сыномъ настоящей россійской лит-ры, вольной и бѣдной, вышедшей изъ самыхъ высокихъ источниковъ русскаго духа»; въ изгнаніи онъ держалъ свой путь «независимо и непримиримо». Сконч. И. С. Лукашъ 2 (15) мая 1940 г. въ Медонѣ, во Франціи.

Сочиненія И. С. Лукаша

Иванъ Лукашъ († 1940 г.)
БОЯРЫНЯ МОРОЗОВА.
(Разсказъ изъ цикла: «Московія, страна отцовъ».)

[III.]

Знатная родня стращала Морозову, что не ей, честнóй вдовѣ, быть въ распрѣ съ царемъ и патріархомъ.

Ея дядя, царскій окольничій, умный и холодный Михайло Ртищевъ, отецъ знаменитаго нашего «западника», не разъ ѣздилъ къ Морозовой отвращать ее отъ раскольщиковъ.

Вы, дядюшка, похваляете римскія ереси и ихъ начальника, — отвѣчала ему боярыня. — Отецъ же Аввакумъ — истинный ученикъ Христовъ, потому что страждетъ за законъ Владыки своего.

Дочь Ртищева, Анна, пыталась тронуть иное— самыя глубокія чувства Морозовой, ея материнство:

Охъ, сестрица-голубушка, — причитала Ртищева. — Съѣли тебя старицы-бѣлевки...

Ртищева говорила о пятерицѣ инокинь старой вѣры, таившихся въ домѣ Морозовой:

Проглотили онѣ душу твою... И о сынѣ своемъ не радишь. Одно у тебя чадо, а ты и на того не глядишь... Да еще какое чадо-то, кто не подивится красѣ его, подобало бы тебѣ и на соннаго на него любоваться... Самъ государь съ царицей удивлялись красотѣ его... Охъ, многія скорби подымешь, и сына твоего сдѣлаешь нищимъ.

Братъ Морозовой, Федоръ, записавшій въ «Сказаніи» эту бесѣду, записалъ и отвѣтъ Морозовой. Отвѣтъ могучей матери-христіанки:

Ивана я люблю, и молю о немъ Бога безпрестанно, и радѣю о полезныхъ ему душевныхъ и тѣлесныхъ. Но если вы думаете, чтобы изъ любви къ Ивану душу свою повредила, или, его жалѣючи, отступила благочестія и этой руки знаменной...

Говоря такъ, боярыня подняла, вѣроятно, руку съ двуперстіемъ:

То сохрани меня Сынъ Божій отъ такого неподобнаго милованія. Христа люблю болѣе сына... Знайте, если вы умышляете сыномъ меня отвлекать отъ Христова пути, вотъ что прямо вамъ скажу: если хотите, выводите моего сына по Пожаръ, и отдайте его на растерзаніе псамъ, — не помыслю отступить благочестія, хотя бы и видѣла красоту, псами растерзанную. Если до конца во Христовой вѣрѣ пребуду и сподоблюсь вкусить за то смерти, то никто не можетъ отнять у меня моего сына...

Суровость отвѣта матери, отдающей сына на терзанія Пожара, площади казней въ Китай-Городѣ, можетъ показаться потомку жестокостью. Это ожесточеніе души, готовой на всѣ страданія.

И, вѣроятно, такъ же отвѣчали о своихъ сыновьяхъ и первыя матери-христіанки, — когда сами готовились выходить на арену римскаго цирка.

*     *     *

«Сказаніе» Федора Соковнина о сестрахъ-мученицахъ Федосьѣ и Евдокіи, какое я желалъ бы только пересказать, — такой же замѣчательный памятникъ московской письменной рѣчи, какъ и «Житіе» Аввакума.

Когда ученый-расколовѣдъ Н. И. Субботинъ издалъ въ свѣтъ труды Аввакума, епископъ Виссаріонъ, предсѣдатель православнаго «миссіонерскаго братства Петра», на собраніи его, низко поклонился Субботину и сказалъ:

Я прочиталъ Аввакума... Какая сила... Это Пушкинъ семнадцатаго вѣка... Если бы русская литература пошла по пути, указанному Аввакумомъ, она была бы совершенно иной.

Такъ и «Сказаніе» о боярынѣ Морозовой.

И если бы знали мы житія Морозовой и Аввакума съ юности, если бы пережили ихъ, поняли вполнѣ, ни одна наша литература, а вся духовная жизнь Россіи, можетъ быть, была бы совершенно иной.

*     *     *

Никакія уговоры и застращиванія не могли, конечно, перемѣнить Морозову.

Она уже избрала свою судьбу: страданіе за двуперстную Русь, «выпрошенную у Бога сатаной».

Но еще никто не трогалъ, не тревожилъ боярыню. Сильная рука была у нея на Москвѣ — сама царица Марья Ильинишна, болѣзная, тихая...

Царица не мало пролила слезъ о кручинѣ московской: въ новинахъ Никона и она чуяла гибель Руси. Царица любила Морозову.

По царициной волѣ раскольщицу и не трогали.

Но въ мартѣ 1669 года тихая государыня Марья Ильинишна скончалась, и, едва минулъ годъ, государь сыгралъ свадьбу съ Наталіей Кирилловной Нарышкиной.

*     *     *

Другая женщина стала рядомъ со старѣющимъ, огрузнѣвшимъ царемъ Алексѣемъ, иной воздухъ она принесла съ собой въ царскіе хоромы; воздухъ свѣжій и острый.

Эта молодая, сильная стрѣльчиха еще въ Смоленскѣ глотнула польской сладости и привольства, а въ домѣ московскаго воспитателя пріобвыкла къ веселости иноземщины. Царь, можетъ быть, и взялъ ее за себя, — бѣлозубую, смѣлую, свѣжую, — чтобы забыть тяжелый церковный чинъ, молитвы, ладанъ, свѣчи и слезы болѣзной своей Марьи Ильинишны.

Смоленская стрѣльчиха, вышедшая въ царицы, будущая мать Петра, невозлюбила люто боярыни Морозовой. Въ двухъ московскихъ женщинахъ столкнулись два міра: Московія, съ ея послѣднимъ, не погасающимъ свѣтомъ Святой Руси, и Россія иная, отринувшаяся отъ Московіи, свѣжая и бурная, какъ дикій вѣтеръ: Россія Петра.

Столкновеніе міровъ Наталіи Нарышкиной и Федосьи Морозовой началось съ самаго малаго, незамѣтнаго, какъ бываетъ всегда.

*     *     *

На царской свадьбѣ въ январѣ 1671 года Морозовой, какъ наибольшей боярынѣ, надо было стоять въ челѣ другихъ боярынь и говорить привѣтственную титлу царю. Морозова уже давно сказывалась больной, никуда не выѣзжала, она отказалась быть и во свадебномъ чину: «ногами зѣло прискорбна, не могу ни ходити, ни стояти».

Знаю, она возгордилась, — сказалъ царь, услышавъ объ ея отвѣтѣ. — Нечисты для нея благословенія архіерейскія.

Доброхоты Морозовой поѣхали уговаривать ее не гнѣвить государя. Ее увѣщеваютъ бояринъ Троекуровъ и князь Петръ Урусовъ, мужъ ея сестры Евдокіи.

Тонкую и коварную игру играетъ князь Петръ. Съ татарской хитростью, онъ самъ толкаетъ жену, маленькую Евдокію, все глубже въ расколъ. Онъ хорошо понимаетъ, чѣмъ все это грозитъ, но наводитъ Евдокію на мысли о страданіи, о подвигѣ за старую вѣру, хотя самъ старой вѣры и не коснется. Иныя мысли, темныя, потаенныя, у князя Петра.

Онъ хочетъ свалить несчастную Евдокію къ раскольщикамъ, и отдѣлаться, избавиться отъ жены: на примѣтѣ у князя другая...

Троекуровъ и князь Урусовъ пріѣхали къ Морозовой. Убѣждали долго, грозили гнѣвомъ государя.

Боярыня, наконецъ, поднялась со скамьи, поклонилась гостямъ, и сказала:

Если хочетъ меня государь отставить отъ правой вѣры, — въ томъ бы онъ, государь, не покручинился... Да будетъ ему извѣстно: до сей поры Сынъ Божій покрывалъ меня Своей десницей.

И больше ни слова. Умолкла.

Объ упорствѣ Морозовой донесли царю. Онъ усмѣхнулся недобро:

Тяжело ей бороться со мной. Одинъ изъ насъ непремѣнно одолѣетъ...

Въ тотъ же, можетъ быть, вечеръ на половинѣ нареченной царицы, Наталія Кирилловна отдалась, съ жадной яростью, гнѣву и слезамъ: ее, царицу, посмѣла обойти раскольница. Смоленская стрѣльчиха обернулась къ Морозовой со всей нещадной бабьей ненавистью и злобой.

*     *     *

И вотъ, точно быстрая гроза, ударъ за ударомъ, разражается надъ боярыней.

У царя Алексѣя, на Верху, о Морозовой было назначено думное сидѣніе: строптивую рѣшили взять жесточью.

О ходѣ дѣла Федосья Прокофьевна знала отъ сестры Евдокіи. Той всѣ новости съ Верху переносилъ мужъ.

Слышь, княгиня, — говорилъ онъ маленькой женѣ. — Самъ Христосъ глаголетъ: время пришло пострадати...

Онъ толкалъ княгиню подъ батоги, на дыбу, онъ хорошо зналъ, чтó рѣшено на Верху. Онъ зналъ, что такъ его разведутъ съ Евдокіей и онъ женится на другой...

Младшая сестра всей душой прильнула къ старшей, хотя, можетъ быть, и догадывалась о коварствѣ мужа.

На простодушной мученицѣ Евдокіи, во истину, знаменуется свѣтъ лица ея старшей сестры. Евдокія во всемъ какъ отраженный, тихій свѣтъ. Но не будь такой опоры, какъ свѣтъ-Евдокѣюшка, не могла бы вынести всѣхъ испытаній и Федосья.

При первыхъ же толкахъ о рѣшеніи Верха, Евдокія Урусова перебралась въ домъ сестры, чтобы ни въ чемъ и никогда уже не оставлять ее больше.

Боярыня Морозова отпустила отъ себя своихъ старицъ-монахинь.

Матушки мои, время пришло, — поклонилась она имъ въ ноги на прощаніе. — Благословите страдати безъ сомнѣнія за имя Христово.

Сестры остались въ хоромахъ одни. Съ минуты на минуту ждали, что за ними придутъ. Федосья устала, легла въ постельной комнатѣ, на пуховикѣ, близъ иконы Богородицы Федоровской.

Рядомъ съ сестрой прилегла Евдокія.

Вечерѣло. Сестры ждали многой стражи, стрѣльцовъ съ бердышами, а пришелъ къ нимъ отъ царя одинъ только дьякъ. Государь-де приказалъ спросить, «како крестишься».

Морозова, не подымаясь съ постели, молча сложила пальцы по-древнему, въ двоеперстіе. Такъ же молча подняла руку съ двуперстіемъ Евдокія. Дьякъ ушелъ.

Снова тишина въ домѣ. Затишье передъ бурей. На самомъ закатѣ, къ царю пришла присылка отъ Морозовой. Государь выслушалъ дьяка и сказалъ:

Люта эта сумасбродка.

А къ ночи домъ Морозовой былъ полонъ и стрѣльцовъ и дьяковъ. Участь боярыни, и княгини была рѣшена. Архимандритъ вошелъ къ нимъ уже безъ поклона, безъ истоваго креста на иконы.

Царское повелѣніе постигаетъ тебя, — сказалъ архимандритъ боярынѣ. — И изъ дому твоего ты изгоняешься. Полно тебѣ жить на высотѣ, сниди долу...

Кругомъ, можетъ быть, засмѣялись. Боярыня Морозова сурово молчала, къ ней жалась меньшая сестра.

Встань и иди отсюда, — приказалъ архимандритъ.

Сестры не тронулись. Тогда обѣихъ вынесли изъ дома въ креслахъ.

Когда несли ихъ, безмолвныхъ, точно окаменѣвшихъ, за толпой стрѣльцовъ, на крыльцахъ, послышался тонкій дѣтскій крикъ:

Мамушка, мамушка...

Отъ шума въ домѣ проснулся сынъ Морозовой, отрокъ Иванъ, сбѣжалъ со средняго крыльца, за матерью. Только тогда слегка шевельнулась она, посмотрѣла на сына съ улыбкой:

Сынокъ, Ванюша.

И отрокъ поклонился ей вслѣдъ.

Въ домѣ дьяки опрашивали слугъ, ихъ согнали толпой въ людскіе хоромы. Кто крѣпился въ двуперстіи, тѣхъ отдѣляли ошуюю. Въ домѣ стояли плачъ, брань и стукъ стрѣлецкихъ бердышей.

А сестеръ уже донесли до подклѣтей. Катъ надѣлъ имъ на ноги грузныя конскія желѣза, заковалъ. У подклѣти стала стража.

Кончился вѣкъ боярыни Морозовой и княгини Урусовой.

Начался нескончаемый вѣкъ двухъ страдалицъ-сестеръ Федосіи и Евдокіи.

(Продолженіе слѣдуетъ).

Источникъ: Иванъ Лукашъ. Боярыня Морозова. // «Возрожденіе» («La Renaissance»). Ежедневная газета. № 4048. — Суббота, 17 октября 1936. — Paris, 1936. — С. 5.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.