Церковный календарь
Новости


2017-07-25 / russportal
"Добротолюбіе". Объясненіе нѣкоторыхъ изреченій св. Антонія Великаго (1963)
2017-07-25 / russportal
"Добротолюбіе". Изреченія св. Антонія Великаго и сказанія о немъ (1963)
2017-07-24 / russportal
Cвт. Іоаннъ Шанхайскій. Слово при открытіи общества "Правосл. Дѣло" (1994)
2017-07-24 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Догматика о. Архимандрита Іустина (Поповича) (1964)
2017-07-23 / russportal
Свщмч. Кипріанъ Карѳагенскій. Письмо (48-е), увѣщаніе къ мученичеству (1879)
2017-07-23 / russportal
Свщмч. Кипріанъ Карѳагенскій. Письмо (47-е), противъ еретиковъ (1879)
2017-07-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 28-е (1882)
2017-07-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 27-е (1882)
2017-07-22 / russportal
А. И. Купринъ. «Разсказы для дѣтей». Фіалки (1921)
2017-07-22 / russportal
А. И. Купринъ. «Разсказы для дѣтей». Скворцы (1921)
2017-07-22 / russportal
А. С. Пушкинъ. "Повѣсти Бѣлкина". Барышня-крестьянка (1921)
2017-07-22 / russportal
А. С. Пушкинъ. "Повѣсти Бѣлкина". Станціонный смотритель (1921)
2017-07-22 / russportal
Преп. Епифаній Премудрый. Житіе преп. Сергія Радонежскаго. Глава 5-я (1903)
2017-07-22 / russportal
Преп. Епифаній Премудрый. Житіе преп. Сергія Радонежскаго. Глава 4-я (1903)
2017-07-21 / russportal
Повѣсть о явленіи образа Пресв. Богородицы въ Казани, и о чудесахъ, бывшихъ отъ него (1912)
2017-07-21 / russportal
"Проповѣдн. хрестоматія". Поученіе въ день Казанской иконы Божіей Матери (1965)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 26 iюля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Литература Русскаго Зарубежья

И. С. Лукашъ († 1940 г.)

Иванъ Созонтовичъ Лукашъ (1892-1940), извѣстный русскій писатель и журналистъ, эмигрантъ 1-й волны. Род. 30 марта 1892 г. въ СПб. въ семьѣ солдата, ветерана Русско-турецк. войны. Дѣтство провелъ при Акад. художествъ, гдѣ его отецъ служилъ швейцаромъ и натурщикомъ. Окончилъ юрид. фак-тъ СПб. ун-та. 1-ю книгу «Цвѣты ядовитые» выпустилъ въ 1910 г. Писалъ очерки для газетъ «Рѣчь», «Современ. слово» и журнала «Огонекъ». Горячо принялъ Февральскій переворотъ и посвятилъ его участникамъ серію брошюръ: «Волынцы», «Преображенцы», «Павловцы» и т. д. (Пг., 1917). Въ октябрѣ 1917 г. пережилъ кризисн. настроенія, опредѣлившія переломъ въ его міровоззрѣніи и навсегда связалъ свою судьбу съ Бѣлымъ движеніемъ. Воевалъ противъ красныхъ въ Добровольч. арміи. Въ Крыму сотрудн. въ газетахъ «Югъ Россіи» и «Голосъ Тавріи». Прошелъ долгій путь эмиграціи: Константинополь, Галлиполи, Тырново, Софія, Вѣна, Прага Берлинъ, Рига, Парижъ. Эпизоды Граждан. войны отразилъ въ повѣсти «Смерть» и документ. книгѣ «Голое поле» (1922). Въ Берлинѣ вступилъ въ содруж-во русскихъ писателей «Веретено». Издалъ сб. разсказовъ «Чортъ на гауптвахтѣ», повѣсти «Домъ усопшихъ» и «Графъ Каліостро», романъ «Бѣлъ Цвѣтъ» и мистерію «Дьяволъ». Въ 1925 г. переѣхалъ въ Ригу, гдѣ сотрудн. въ газетахъ «Слово», «Сегодня» и писалъ разсказы. Съ 1928 г. обосновался въ Парижѣ, сталъ сотрудн. газеты «Возрожденіе». Темы его публикацій этой поры связаны, главн. образомъ, съ русской исторіей и культурой. Здѣсь написаны и опубликованы его сборн. разсказовъ «Дворцовые гренадеры» (1928), повѣсть «Имп. Іоаннъ» (1939), романы «Пожаръ Москвы» (1930), «Вьюга» (1936), «Вѣтеръ Карпатъ» (1938), «Бѣдная любовь Мусоргскаго» (1940) и др. По высокой оцѣнкѣ Б. Зайцева, И. С. Лукашъ является «сыномъ настоящей россійской лит-ры, вольной и бѣдной, вышедшей изъ самыхъ высокихъ источниковъ русскаго духа»; въ изгнаніи онъ держалъ свой путь «независимо и непримиримо». Сконч. И. С. Лукашъ 2 (15) мая 1940 г. въ Медонѣ, во Франціи.

Сочиненія И. С. Лукаша

Иванъ Лукашъ († 1940 г.)
БОЯРЫНЯ МОРОЗОВА.
(Разсказъ изъ цикла: «Московія, страна отцовъ».)

[IV.]

На разсвѣтѣ, едва только стала громоздиться туманомъ и дымомъ Москва, въ подклѣть къ сестрамъ, сгибаясь и сплевывая, пробрался дьякъ Ларіонъ Ивановъ.

Дьякъ приказалъ кузнецамъ сбить желѣза. Сестры занемѣли и отъ цѣпей и отъ холода: двѣ ночи онѣ лежали скованныя въ подклѣти. Дьякъ приказалъ имъ итти въ Чудовъ. Обѣ отказались.

Тогда стрѣльцы понесли на плечахъ носилки съ боярыней Морозовой, а за носилками, пѣшей, пошла ея младшая сестра княгиня Урусова.

Боярыню стрѣльцы ввели въ Соборную палату. Ее поставили передъ судомъ епископовъ.

Долго въ молчаніи смотрѣли на молодую женщину, блѣдную, съ сіяющими синими глазами, Павелъ, митрополитъ Крутицкій, и Іакимъ, архимандритъ Чудовскій, и думные дьяки.

Іакимъ Чудовскій, тотъ, что когда-то, смолоду служилъ въ конныхъ рейтарахъ, началъ выговаривать боярынѣ съ горячностью:

Старцы и старицы довели тебя до судилища, пожалѣй хоть красоту сыновью.

Морозова отвѣтила тихо:

О сынѣ перестаньте мнѣ говорить, ибо Христу живу, а не сыну.

Соборъ переглянулся, пошептался, и вопросы со всѣхъ концовъ палаты начали какъ бы загонять боярыню въ уголъ:

Причащаешься ли ты по тѣмъ служебникамъ, по которымъ государь-царь, благовѣрная царица, царевичи и царевны причащаются?

Нѣтъ. И не причащусь, потому что царь по развращеннымъ Никоновымъ служебникамъ причащается.

Стало быть, мы всѣ еретики?

Вы всѣ подобны Никону, врагу Божью, который своими ересями какъ блевотиной наблевалъ, а вы теперь то оскверненіе его подлизываете...

Ярый шумъ поднялся на соборѣ. Упорную раскольщицу уже не судятъ, ее бранятъ, лаютъ.

Она стоитъ молча, прижавши руку съ двуперстіемъ къ груди, только вздрагиваютъ полузакрытыя вѣки.

Послѣ того ты не Прокопьева дочь, а бѣсова дочь, — крикнулъ кто-то.

Она открыла глаза, перекрестилась:

Я проклинаю бѣса... Я дочь Христа.

Уже изступленная, ожесточенная — заблуждающаяся ли въ упорствѣ своемъ, или вдохновенно видящая тайныя видѣнія небесныя, но сильная, и непобѣдимая въ вѣрѣ своей стоитъ передъ соборомъ Морозова.

И, можетъ быть, видѣла она всѣ святыя видѣнія и знаменія, крылья свѣтлой Руси. И кому она молча молилась, чтобы подалъ ей силъ устоять въ первой бурѣ, можетъ быть, Сергію Радонежскому, можетъ быть, святителямъ московскимъ, всему сіянію отринутой Никономъ двуперстной Руси.

И странно, боярыня Морозова передъ судомъ московскихъ епископовъ вызываетъ образъ иной и дальній: свѣтлой Дѣвы Орлеанской, тоже на судѣ.

Но не въ кованыхъ латахъ русская Жанна д’Аркъ, а въ той невидимой колчугѣ духовной, о какой сказано у апостола Павла.

*     *     *

Ее увели назадъ, въ подклѣть, снова забили ноги въ желѣза.

А на утро думный дьякъ снялъ сестрамъ желѣза съ ногъ, взамѣнъ надѣлъ обѣимъ острожныя цѣпи на шеи.

Морозова перекрестилась, поцѣловала огорліе студеной цѣпи:

Слава Тебѣ, Господи, яко сподобилъ еси мя Павловы узы возложить на себя...

Конюхи вынесли ее, закованную, къ дровнямъ. На дровняхъ ее повезли черезъ Кремль.

На Москвѣ курилась метель. Съ царскихъ переходовъ, у Чудова, поеживаясь отъ стужи, царь смотрѣлъ, какъ везутъ строптивую раскольницу. Можетъ быть, уже жалѣлъ, что не пострашилась она страданій и позора, можетъ быть, уже и «постанывалъ», глядя на боярыню.

На позорный поѣздъ Морозовой смотрѣла и молодая царица Наталія, чернобровая, крутотѣлая, разогрѣтая сномъ. Смотрѣла безъ сожалѣнія, съ холоднымъ равнодушіемъ.

За дровнями, ныряя въ метель, молча бѣжала толпа. Вѣроятно, эти мгновенія и изобразилъ Суриковъ въ своей «Боярынѣ Морозовой».

Но не глазастая старуха-изувѣрка подымала руку съ двуперстіемъ, а молодая боярыня.

Послѣднюю молодую Московію везли въ заточеніе. Морозова подымала руку, крестясь двуперстно, и звенѣла цѣпью.

Ее отвезли въ Печерскій монастырь, подъ стрѣлецкую стражу.

Евдокію, тоже обложивши желѣзами, отдали подъ начало въ монастырь Алексѣевскій.

Сестеръ разлучили.

Алексѣевскимъ монахинямъ приказано было силкомъ водить княгиню въ церковь. Она сопротивлялась, ее волочили на рогожахъ.

Маленькая княгиня билась, рыдала:

О, сестрицы бѣдныя, я не о себѣ, о васъ плачу, погибающихъ; какъ я пойду въ вашъ соборъ, когда тамъ поютъ не хваля Бога, но хуля...

Упорство или заблужденія старшей, Федосьи, ожесточенная ея жажда пострадать за старую вѣру, у Евдокіи еще сильнѣе; какъ зеркало, съ рѣзкостью, отражаетъ она всѣ черты старшей сестры.

*     *     *

На Москвѣ, о сестрахъ-раскольницахъ начался жестокій розыскъ.

Одну изъ морозовскихъ старицъ, Марью, жену стрѣлецкаго головы Акинфея Данилова, бѣжавшую на Донъ, схватили на Подонской Сторонѣ. Ее, окопавши, посадили въ яму передъ стрѣлецкимъ приказомъ. «Безстудніи воины пакости ей творяху невѣжествомъ, попы никоніанскіе, укоряя раскольницей, принуждали креститься въ три персты, и ломали ей персты, складывающе щепоть».

Братья Морозовой тогда же были согнаны съ Москвы: старшій, Ѳедоръ, — въ Чугуевскіе степи, а младшій, Алексѣй, — въ Рыбное.

*     *     *

Домъ Морозовой запустѣлъ.

Имѣнія, вотчины, стада коней, были розданы боярамъ. Распроданы дорогія ткани, золото, серебро, морозовскіе жемчуга.

Разбили окончины. Ворота повисли на петляхъ. Въ пустыхъ хоромахъ гулялъ вѣтеръ.

Вѣрный слуга боярыни, Иванъ, схоронилъ кое-какіе боярскіе ларцы съ драгоцѣнными ожерельями, лалами отъ расхищенія. Ивана предала его жена, бабенка гулящая.

Слуга Морозовой былъ пытанъ, жженъ огнемъ шесть разъ и, все претерпѣвши, съ другими стояльцами за старую вѣру сожженъ на кострѣ въ Боровскѣ.

Въ опустѣвшемъ, разграбленномъ домѣ, оставался сынъ Морозовой, отрокъ Иванъ.

Отъ тоски по матери, отъ многой печали, Иванъ заболѣлъ, лежалъ въ жару, бредилъ.

О лютой болѣзни сына Морозовой, дошло, наконецъ, до царя.

Алексѣя Михайловича уже мучила его неспокойная совѣсть, уже тосковало — «стонало» — его доброе человѣческое сердце.

Царь послалъ къ отроку своихъ лѣкарей, чтобы выходили морозовскую вѣтвь. Но было поздно: ни нѣмецкіе медики, ни московскія знахарки не помогли. Мальчикъ умеръ.

Сквозь оконце кельи, гдѣ гремѣла цѣпью Морозова, прилучившійся монастырскій попъ, сказалъ боярынѣ о кончинѣ сына.

Только здѣсь, только однажды, прорвалось всей силой рыданій материнское горе, любовь къ Ванюшѣ. Монахини слушали, какъ убивается въ кельѣ, звяцаетъ цѣпью мать. Ночью не разъ тревожилъ монастырь ея тягостный крикъ:

Чадо мое, чадо мое... Погубили тебя отступники.

Потомъ она стихла. Это былъ послѣдній прорывъ горячихъ человѣческихъ чувствъ въ нечеловѣческихъ страданіяхъ.

Изъ Пустозерска, съ Мезени, къ ней тайно добирались тончайшія, мелкоисписанныя лоскутки — посланія Аввакума изъ земляныхъ ямъ и остроговъ.

Какая ясная мощь и какая ясная печаль въ утѣшеніяхъ протопопа, точно и онъ самъ, когда пишетъ, тихо плачетъ, какъ плакала надъ его утѣшеніями боярыня:

Помнишь ли, какъ бывало: уже некого чотками стегать и не на кого поглядѣть, какъ на лошадкѣ поѣдетъ, и по головкѣ некого погладить... Миленькой мой государь, въ послѣднее увидѣлся съ нимъ, егда причастилъ его.

Совершенны по силѣ чувства человѣческаго всѣ ясныя посланія Аввакума изъ своей темницы въ темницы сестеръ:

Подумаю, да лише руками взмахну, какъ такъ, государыни, изволили съ такія высокія степени ступити и въ безчестіе ринуться. Во-истину, подобно Сыну Божію: отъ небесъ ступилъ, въ нищету нашу облечеся и волею пострадалъ. Мучитеся за Христа хорошенько, не оглядывайтесь назадъ. И того полно: побоярила, надобно попасть въ небесное боярство...

Аввакумъ называлъ сестеръ «двумя зорями, освѣщающими весь міръ», и его ласковыя слова навсегда останутся вокругъ сестеръ, какъ тихій нимбъ:

Свѣты мои, мученицы Христовы.

Аввакумъ и утѣшалъ, и звалъ къ смарагдовой твердости передъ всѣми испытаніями. Къ сестрамъ доходила поддержка и другихъ стояльцевъ за вѣру. Скитальцу иноку Іову Льговскому удалось даже обратиться въ Печерскій монастырь и причастить Морозову. Суровый пустынникъ Епифаній Соловецкій пишетъ ей съ нарочитой грубостью, съ рѣзкостью, точно, чтобы пріохотить ее къ ожесточенію страданій:

О, свѣты мои, новыя исповѣдницы Христовы, не игрушка душа, чтобы плотскимъ покоемъ ее подавлять... Да переставай ты и медокъ попивать, намъ иногда случается и воды въ честь, а живемъ же, али ты насъ тѣмъ лучше, что боярыня... Поклоны, егда метаніе на колѣну твориши, тогда главу впрямь держи, егда же великій поклонъ прилунится, тогда главою до земли, а нощію триста метаній на колѣну твори...

Защитники старой вѣры знали, что Морозова — мученица, и съ грубой суровостью въ мученичествѣ ее закаляли.

*     *     *

Москву затревожилъ подвигъ и цѣпи сестеръ, боярыни и княгини. Множество вельможныхъ женъ, повѣствуетъ «Сказаніе», и простыхъ людей стекалось смотрѣть на сестеръ. Тихая толпа, безъ шапокъ, стояла у Печерскаго. Раскольничье диво могло стать московской святыней. Все это смутило и затревожило царя и патріарха.

Патріархъ Питиримъ первый сталъ просить царя за Морозову:

Батюшко-государь, кабы ты изволилъ опять домъ ей отдать и на потребу ей дворовъ бы сотницу крестьянъ далъ, а княгиню бы тоже князю отдалъ, такъ бы дѣло-то приличное было, потому что женское дѣло: много онѣ смыслятъ...

Патріархъ чаялъ земнымъ покоемъ, боярскими хоромами, сотницами крестьянъ покорить ту, кто уже дошелъ до края испытаній, изступился.

Царь догадывался, что сотницами крестьянъ Морозову не вернуть.

Я бы давно это сдѣлалъ, — отвѣтилъ онъ патріарху. — Но не знаешь ты лютости этой жены, сколько она мнѣ наругалась. Самъ испытай, тогда вкусишь ея прясности. А потомъ я не ослушаюсь твоего слова.

Патріархъ рѣшилъ испытать.

(Продолженіе слѣдуетъ).

Источникъ: Иванъ Лукашъ. Боярыня Морозова. // «Возрожденіе» («La Renaissance»). Ежедневная газета. № 4049. — Суббота, 24 октября 1936. — Paris, 1936. — С. 6.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.