Церковный календарь
Новости


2017-10-17 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе препп. Кукши и Пимена постника (1967)
2017-10-17 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преподобного Никона сухаго (1967)
2017-10-16 / russportal
И. С. Шмелевъ. «Лѣто Господне». Покровъ (1948)
2017-10-16 / russportal
И. С. Шмелевъ. «Лѣто Господне». Крестный ходъ. "Донская" (1948)
2017-10-16 / russportal
П. Н. Красновъ. "На рубежѣ Китая". Глава 12-я (1939)
2017-10-16 / russportal
П. Н. Красновъ. "На рубежѣ Китая". Глава 11-я (1939)
2017-10-16 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слава въ вышнихъ Богу!" (1975)
2017-10-16 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Правило вѣры" (1975)
2017-10-16 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преп. Евстратія, постника и мученика (1967)
2017-10-16 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Посланіе преп. Поликарпа о Печерскихъ отцахъ (1967)
2017-10-16 / russportal
И. М. Андреевъ. Благодатна-ли совѣтская церковь? (1948)
2017-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Правда о Русской Церкви..." Глава 9-я (1961)
2017-10-15 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Оцерковленіе - наше спасеніе (1975)
2017-10-15 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Мрачный юбилей (1975)
2017-10-15 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преподобныхъ Спиридона и Никодима (1967)
2017-10-15 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе препод. Пимена Многоболѣзненнаго (1967)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 17 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Литература Русскаго Зарубежья

И. С. Лукашъ († 1940 г.)

Иванъ Созонтовичъ Лукашъ (1892-1940), извѣстный русскій писатель и журналистъ, эмигрантъ 1-й волны. Род. 30 марта 1892 г. въ СПб. въ семьѣ солдата, ветерана Русско-турецк. войны. Дѣтство провелъ при Акад. художествъ, гдѣ его отецъ служилъ швейцаромъ и натурщикомъ. Окончилъ юрид. фак-тъ СПб. ун-та. 1-ю книгу «Цвѣты ядовитые» выпустилъ въ 1910 г. Писалъ очерки для газетъ «Рѣчь», «Современ. слово» и журнала «Огонекъ». Горячо принялъ Февральскій переворотъ и посвятилъ его участникамъ серію брошюръ: «Волынцы», «Преображенцы», «Павловцы» и т. д. (Пг., 1917). Въ октябрѣ 1917 г. пережилъ кризисн. настроенія, опредѣлившія переломъ въ его міровоззрѣніи и навсегда связалъ свою судьбу съ Бѣлымъ движеніемъ. Воевалъ противъ красныхъ въ Добровольч. арміи. Въ Крыму сотрудн. въ газетахъ «Югъ Россіи» и «Голосъ Тавріи». Прошелъ долгій путь эмиграціи: Константинополь, Галлиполи, Тырново, Софія, Вѣна, Прага Берлинъ, Рига, Парижъ. Эпизоды Граждан. войны отразилъ въ повѣсти «Смерть» и документ. книгѣ «Голое поле» (1922). Въ Берлинѣ вступилъ въ содруж-во русскихъ писателей «Веретено». Издалъ сб. разсказовъ «Чортъ на гауптвахтѣ», повѣсти «Домъ усопшихъ» и «Графъ Каліостро», романъ «Бѣлъ Цвѣтъ» и мистерію «Дьяволъ». Въ 1925 г. переѣхалъ въ Ригу, гдѣ сотрудн. въ газетахъ «Слово», «Сегодня» и писалъ разсказы. Съ 1928 г. обосновался въ Парижѣ, сталъ сотрудн. газеты «Возрожденіе». Темы его публикацій этой поры связаны, главн. образомъ, съ русской исторіей и культурой. Здѣсь написаны и опубликованы его сборн. разсказовъ «Дворцовые гренадеры» (1928), повѣсть «Имп. Іоаннъ» (1939), романы «Пожаръ Москвы» (1930), «Вьюга» (1936), «Вѣтеръ Карпатъ» (1938), «Бѣдная любовь Мусоргскаго» (1940) и др. По высокой оцѣнкѣ Б. Зайцева, И. С. Лукашъ является «сыномъ настоящей россійской лит-ры, вольной и бѣдной, вышедшей изъ самыхъ высокихъ источниковъ русскаго духа»; въ изгнаніи онъ держалъ свой путь «независимо и непримиримо». Сконч. И. С. Лукашъ 2 (15) мая 1940 г. въ Медонѣ, во Франціи.

Сочиненія И. С. Лукаша

Иванъ Лукашъ († 1940 г.)
ЦАРИЦА ЕВДОКѢЯ.
(Разсказъ изъ цикла: «Московія, страна отцовъ».)

IV.

Только въ дворцовыхъ сыскныхъ дѣлахъ осталась кое-какая историческая память о царицѣ Евдокѣѣ.

Одни бабьи страхи и пересуды. Въ январѣ 1630 года, мастерица Золотой Палаты Антонида Григорьевна ненарокомъ занесла въ свѣтлицу, на Царевъ Верхъ, мышьякъ, завернутый въ ширинку.

Подняли дотошный сыскъ. Съ дыбы вывѣдали, что мышьякомъ Антонида порухи царицы не чаяла. Мастерица была прощена.

Сыскомъ разворошили у мастерицъ-молодицъ ихъ сокровенныя бабьи дѣла о приворотныхъ кореньяхъ и наговорахъ, чтобы милому любиться.

Въ 1638 году поднялось еще бабье дѣло. Мастерица Дарья Ломова будто сыпала пепелъ на слѣдъ царицы, вѣдовской рубашечный пепелъ съ сорочки своей, какую жгла на ошосткѣ у замоскворѣцкой вѣдуньи Козлихи.

Допытывали Дарью, пошто сыпала пепелъ на царицынъ слѣдъ, не умышляла ли на здоровье царицы и царскихъ дѣтей. Мастерица съ дыбы показала, что сыпала для того, чтобъ царица къ ней была милостива.

Схватили и московскихъ колдуній, къ какимъ бѣгало мастеричное бабьё. Вѣдуньи признали, что давали молодкамъ пепелъ на отводъ ревнивыхъ мужей, и чтобы милые любили...

Что-то недоговоренное, зловѣщее, осталось въ этомъ дѣлѣ о вѣдовскомъ пеплѣ съ ошостка. Дарья и подъ огнемъ не досказала чего-то.

Замоскворѣцкихъ колдовокъ Настасьицу и Козлиху, Ульку и Дуньку Слѣпушъ, и Феклицу, съ пытокъ и огня разогнали по острогамъ, въ Пелымь.

А въ январѣ 1639 года, и года не минуло, у царицы скончался малый царевичъ Иванъ, два мѣсяца позже другой царевичъ — младенецъ Василій, и сама государыня — царица Евдокѣя Лукьяновна «учла недомогать и быть печальна».

Посыпали вѣдьмовскимъ пепломъ слѣдъ, сглазили царицу, — такъ думала Москва. Евдокѣю подкосила потеря двухъ сыновей.

*     *     *

Она, обычная, средняя женщина Московіи, вся была въ дѣтяхъ.

Еще послѣ первыхъ родовъ, когда шесть лѣтъ оставалась неплодной, молилась Александру Свирскому о дарованіи радости-наслѣдника и сама, съ дочерьми, шила цвѣтныя сѣни на Плащаницу Чудотворца.

Еще тогда, въ печалные годы, царица ходила ночью пѣшая къ Николѣ Явленному на Арбатъ и къ Зачатію, въ Китай-Городъ, съ молитвами о новой вѣтви царской для батюшки-государя.

И родился сынъ Алексѣй. Изъ года въ годъ хаживала за то царица въ благодарныя богомолья въ Губцово къ Покрову.

Она не была обижена чадами. Евдокѣя — большое московское гнѣздо, изъ него царь Алексѣй, и Софья, царь-дѣвица, изъ него, во внукахъ, и царь Петръ. У Евдокѣи было семеро дочерей: Марья, Ирина, Агафья, Татьяна, Анна, Евдокѣя и Параскева, и трое сыновей: Иванъ, Алексѣй и Василій. Царевны Евдокѣя и Параскева и царевичи Иванъ и Василій скончались въ дѣтствѣ.

И всѣ ея богомолья, всѣ нощныя стоянья, полны одной материнской тревоги за царевъ домъ: у Ивана ли Милостиваго и Василія Блаженнаго, въ память двухъ опочившихъ царевичей, походы ли къ Троицѣ, щедрая милостыня острожникамъ въ тюрьмахъ, на Покровѣ, подарки ли юроду Юшкѣ Артемьеву, Лежанкѣ, что лежалъ подъ проходами на Никольскомъ Кремлевскомъ мосту, — все о дѣтяхъ...

За своихъ малыхъ дѣтушекъ царица молилась и Лаврентію Чудотворцу въ Казани, и въ Мѣщовскомъ монастырѣ, гдѣ покоятся дѣды и прадѣды Стрешневыхъ..

Материнская тревога только и осталась отъ Евдокѣи въ исторической памяти.

*     *     *

День царицы — обыденный день самой Москвы, ея обиходъ — сама обиходная Москва.

Въ утреннихъ потемкахъ, когда не сошелъ еще иней со свинцовыхъ переплетовъ московскихъ оконницъ, умыванье, потомъ выходъ въ Крестовую Палату, гдѣ уже ждутъ крестцовые попы, чтобы пѣть раннія службы.

Потомъ день заботъ, смотрѣніе мастерскихъ, доклады бабьяго чина.

Потомъ обѣдъ. На обѣдъ ржаной хлѣбъ, брага, дичь, соленые огурцы и ягодныя яства, да сладкая коричная вода и меды...

Въ студеную Іордань царица окуналась въ своемъ Рубцовѣ, въ особыхъ простыняхъ іорданскихъ изъ тверскихъ полотенъ, какія возили туда за нею въ новогородскихъ корабьяхъ.

Въ Великомъ Посту вся монатейная Русь посылала къ ея двору, отъ каждой обители, по кружкѣ пѣннаго кваса и по черному хлѣбу. Этотъ суровый даръ монастырскій почитался высокой благостыней. Квасъ, хлѣбъ, да блюдце квашеной капусты, посылали ей въ посту изъ Коломенскаго Ипатскаго, изъ Можайскаго, Лужецкаго, изъ Ростова и Устья-Борисоглѣбскаго.

Но не было лучше кваса въ Царской Московіи, чѣмъ пѣнничекъ отъ Антонія Синайскаго, что подъ Холмогорами Архангельскими.

*     *     *

На Пасху, въ тонкомъ сумракѣ ночи, царица съ царемъ обходили тюрьмы, приносили радость Великаго Дня колодникамъ и плѣннымъ, дарили ихъ шубами, пирогами, медами.

На разсвѣтѣ Великаго Дня, когда едва запѣвала Москва перезвонами, въ остроги, въ зловоніе, темень и тѣсноту, точно видѣніе небесное, недосягаемое, а вмѣстѣ близкое и земное, сходила сама Царица Московіи, Мать русской земли, и гремя цѣпями, съ гуломъ, въ радостныхъ слезахъ, валились ей въ ноги милуемые колодники.

У Свѣтлой Заутрени, въ Успенскомъ, когда тихими огнями горѣла Москва, въ радостномъ оживленіи стояли праотичи въ золотыхъ кафтанахъ, и люди уже не узнавали другъ друга: всѣ какъ ожившія золотыя иконы и у всѣхъ въ рукахъ горящія восковыя свѣчи, красныя и зеленыя, въ росписи травщиковъ.

На утро, царь и царица раздавали съ деревянныхъ блюдъ, обитыхъ бархатомъ великденскіе точеныя яйца. Ихъ точили токари-монахи Троице-Сергіева, травщики писали по нимъ травы и птицъ.

Птицъ, птицъ, — коней, оленей и птицъ любила писать всюду летучая Москва. За одинъ только день доводилось раздавать царю до тридцати семи тысячъ яицъ.

До того толпились, припадали, тискались, у царевой руки, утомленной отъ поцѣлуевъ, что царь позже не разъ жаловалъ помятыхъ въ давкѣ. Такъ конюху Васькѣ Носу былъ пожалованъ рубль за то, что «расшибъ Васька бровь о голову товарища своего, когда былъ у руки государя, передъ свѣтлыми его очами».

*     *     *

А въ Свѣтлую Троицу, когда играла, струилась Москва легчайшими перезвонами въ Успенскій соборъ шелъ золотой царскій выходъ.

Передъ царемъ несли въ соборъ цвѣты, охапки первыхъ русскихъ полевыхъ цвѣтовъ, обвитыхъ алыми шамаханскими шелками.

Соборные ключари настилали храмы свѣжими травами и листьями.

На сѣнѣ, еще влажномъ, дышащемъ всей проснувшейся русской землей, молились на Троицу царица и царь.

На Москвѣ такъ и говорили о Троицыныхъ службахъ: «лежать на Листу».

*     *     *

И вотъ, вижу, идетъ къ Троицѣ весенній поѣздъ царицы Евдокѣи...

На дорогѣ синія лужи. Свѣжа сырая земля. Тянется нѣжный дымъ весны надъ лѣсами. Еще сквозные, легкіе, стоятъ лѣса. Молодая листва березъ блистаетъ на солнцѣ.

Скрипятъ, крепятся царицыны возки съ бѣлыми орлами. Весело кричатъ конюхи. Сколько дѣвичьяго смѣха и страховъ. Верхи красныхъ возковъ осыпаны черемухой.

Въ поѣздъ самой царицы запряжено десять бѣлыхъ лошадей.

За нимъ идутъ возки царевичей и царевенъ, въ восемь лошадей, тоже бѣлыхъ, безъ пятнышка.

Бѣлые кони очерчены воздушнымъ сіяніемъ.

Потомъ вереницы возковъ съ мамами и боярынями, а около скачутъ верхами царицыны ближнія боярышни, красныя дѣвицы, всѣ въ желтыхъ сапогахъ, всѣ въ ослѣпительныхъ бѣлыхъ шляпахъ, круглыхъ, слегка набекрень. Удалыя амазонки московскія. Звенятъ серебряныя стремена.

За царицынымъ поѣздомъ, разбрызгивая лужи, идетъ пѣшая стрѣлецкая стража, триста безоружныхъ стрѣльцовъ въ красныхъ кафтанахъ, тоже съ бѣлыми орлами, и у каждаго въ рукѣ дорожный бѣлый батожокъ.

Огромно, свѣтло весеннее небо. Ржаніе коней, дѣвичій смѣхъ, звонъ упряжей. И все, красные возки, бѣлые кони, удалыя дѣвки верхами, красные стрѣльцы, отражаются, мелькаютъ вверхъ ногами, въ дорожной лужѣ, какъ въ веселой синей безднѣ.

*     *     *

Деревенской простотою, деревенской свѣжестью, дышетъ этотъ Троицынъ поѣздъ царицы.

По дорогѣ она тѣшила малыхъ царевенъ и царевичей то пшеничнымъ калачикомъ, то ягодами, яблоками, то горсткой орѣховъ.

Мужичество встрѣчало царицу деревнями. Въ свѣтломъ воздухѣ плавалъ перезвонъ.

Царица шла къ Троицѣ мимо села Пушкина. Попадья, записываетъ дьякъ, поднесла ей тамъ пироги.

Дѣвки тѣшили милосердную государыню чѣмъ рады-богаты: караваями горячаго хлѣба, блинцами, и клюквой.

Въ деревнѣ Вихоревѣ баба Устильица вынесла государынѣ сотовой медъ, въ деревнѣ Ядреевѣ баба Овдотья Григорьева — оладьи горячія.

Села Клементьева прянишница Катерина порадовала царевнушекъ прянишной рыбой.

Въ селѣ Рахмановѣ пожалована дѣвкамъ полтина за ягоду-клюкву.

Семенъ Васильевъ вышелъ встрѣтить поѣздъ царицы бражкой и калачами.

А въ селѣ Братинѣ баба Матрена потчевала квасомъ, да въ Растокинѣ хлѣбушкомъ оржанымъ поклонился Ивашка Тимофеевъ.

Троицкіе крестьяне вынесли къ поѣзду рѣзную красную братину, да расписныя ложки, а торговый человѣкъ Микита Павловъ, со стрѣльцомъ Игнашкой Марковымъ, въ утѣху малымъ царевичамъ потѣшнаго деревяннаго конька и деревянную птичку...

*     *     *

На такомъ смутно-свѣтломъ движеніи царицына поѣзда хорошо и закончить разсказъ о маловѣдомой царицѣ Евдокѣи Лукъяновнѣ.

Какъ будто все идетъ-идетъ по Руси Деревенской ея поѣздъ и ожившая, весенняя земля выноситъ всѣ простодушные дары свои Деревенской Царицѣ. Въ простотѣ такой встрѣчи царицы московской землей — свѣтлое единство духа Московіи.

Свѣтъ-Евдокѣюшка, Лада царя Михаила, была совершенно такой же, какъ и встрѣчающая ее съ горячими оладьями, ядреевская баба Овдотья, или вихоревская баба Устиньица, вынесшая ей сотовый медъ.

Обыденная царица Евдокѣя — сама обыденная, прелестная, и живая Московія...

Иванъ Лукашъ.       

Источникъ: Иванъ Лукашъ. Царица Евдокѣя. // «Возрожденіе» («La Renaissance»). Ежедневная газета. № 4058. — Пятница, 25 декабря 1936. — Paris, 1936. — С. 5.

Назадъ / Къ оглавленію


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.