Церковный календарь
Новости


2017-09-25 / russportal
"Книга Правилъ". Канон. посланіе св. Василія Великаго къ Григорію пресвитеру (1974)
2017-09-25 / russportal
"Книга Правилъ". Канон. посланіе св. Василія Великаго къ Діодору, еп. Тарскому (1974)
2017-09-25 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 6-я (1993)
2017-09-25 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 5-я (1993)
2017-09-25 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Правда о Русской Церкви..." Глава 4-я (1961)
2017-09-25 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Правда о Русской Церкви..." Глава 3-я (1961)
2017-09-25 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Правда о Русской Церкви..." Глава 2-я (1961)
2017-09-25 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Правда о Русской Церкви..." Глава 1-я (1961)
2017-09-24 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Разсказъ блаж. Ѳеодоры о мытарствахъ (1991)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Рѣчь къ новорукоположенному іерею (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Рѣчь въ день празднованія 50-лѣтія шт. Калифорнія (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Рѣчь, сказан. въ каѳедр. соборѣ въ Санъ-Франциско (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Поученіе къ новопоставленному іерею (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Предложеніе Аляскинскому духовному правленію (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Отвѣтъ ген. агенту по народн. образованію (1986)
2017-09-24 / russportal
Свт. Тихонъ, патр. Всероссійскій. Слово въ недѣлю 17-ю по Пятьдесятницѣ (1986)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 26 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Литература Русскаго Зарубежья

И. С. Лукашъ († 1940 г.)

Иванъ Созонтовичъ Лукашъ (1892-1940), извѣстный русскій писатель и журналистъ, эмигрантъ 1-й волны. Род. 30 марта 1892 г. въ СПб. въ семьѣ солдата, ветерана Русско-турецк. войны. Дѣтство провелъ при Акад. художествъ, гдѣ его отецъ служилъ швейцаромъ и натурщикомъ. Окончилъ юрид. фак-тъ СПб. ун-та. 1-ю книгу «Цвѣты ядовитые» выпустилъ въ 1910 г. Писалъ очерки для газетъ «Рѣчь», «Современ. слово» и журнала «Огонекъ». Горячо принялъ Февральскій переворотъ и посвятилъ его участникамъ серію брошюръ: «Волынцы», «Преображенцы», «Павловцы» и т. д. (Пг., 1917). Въ октябрѣ 1917 г. пережилъ кризисн. настроенія, опредѣлившія переломъ въ его міровоззрѣніи и навсегда связалъ свою судьбу съ Бѣлымъ движеніемъ. Воевалъ противъ красныхъ въ Добровольч. арміи. Въ Крыму сотрудн. въ газетахъ «Югъ Россіи» и «Голосъ Тавріи». Прошелъ долгій путь эмиграціи: Константинополь, Галлиполи, Тырново, Софія, Вѣна, Прага Берлинъ, Рига, Парижъ. Эпизоды Граждан. войны отразилъ въ повѣсти «Смерть» и документ. книгѣ «Голое поле» (1922). Въ Берлинѣ вступилъ въ содруж-во русскихъ писателей «Веретено». Издалъ сб. разсказовъ «Чортъ на гауптвахтѣ», повѣсти «Домъ усопшихъ» и «Графъ Каліостро», романъ «Бѣлъ Цвѣтъ» и мистерію «Дьяволъ». Въ 1925 г. переѣхалъ въ Ригу, гдѣ сотрудн. въ газетахъ «Слово», «Сегодня» и писалъ разсказы. Съ 1928 г. обосновался въ Парижѣ, сталъ сотрудн. газеты «Возрожденіе». Темы его публикацій этой поры связаны, главн. образомъ, съ русской исторіей и культурой. Здѣсь написаны и опубликованы его сборн. разсказовъ «Дворцовые гренадеры» (1928), повѣсть «Имп. Іоаннъ» (1939), романы «Пожаръ Москвы» (1930), «Вьюга» (1936), «Вѣтеръ Карпатъ» (1938), «Бѣдная любовь Мусоргскаго» (1940) и др. По высокой оцѣнкѣ Б. Зайцева, И. С. Лукашъ является «сыномъ настоящей россійской лит-ры, вольной и бѣдной, вышедшей изъ самыхъ высокихъ источниковъ русскаго духа»; въ изгнаніи онъ держалъ свой путь «независимо и непримиримо». Сконч. И. С. Лукашъ 2 (15) мая 1940 г. въ Медонѣ, во Франціи.

Сочиненія И. С. Лукаша

Иванъ Лукашъ († 1940 г.)
КРЕСТЪ АМАМУРЫ.
Разсказъ.

Волны желтыя.

Такими представляются волны Японскаго моря. У берега онѣ тускло-зеленыя.

Есть островъ Оки въ Японскомъ морѣ, на немъ рыбачья деревня Амамура.

Волны, съ пѣною на гребняхъ, бьютъ о берегъ, растекаются по песку, и я думаю, что островныя сосны, кривыя и низкія, всегда въ росѣ.

У берега кричатъ чайки.

Въ 1905 году къ отмели прибило два тѣла. Они не были связаны, ни ремнемъ, ни бичевкой. Такъ, одно за другимъ, носило ихъ само Японское море.

Оно качало, опрокидывало ихъ съ волны на волну, погружало внизъ, въ громадное движеніе водъ, гдѣ оба они какъ бы шли другъ за другомъ, мчало снова.

Потомъ Японское море вынесло ихъ на берегъ Оки.

Они легли на пескѣ недалеко другъ отъ друга. Точно въ сожалѣніи, что оставила ихъ на отмели, волна растеклась пѣной, а другая волна уже повлекла ихъ назадъ, но оба были тяжелы отъ водорослей, ракушекъ, и остались на берегу.

Надъ ними закричали чайки. Любопытные крабы хлопотливо стали выгребать клешнями изъ песка. Чайки кричали и низко подпрыгивали. Съ принесенныхъ моремъ еще стекала вода, журча и колебля длинныя водоросли, которыми они были увиты, какъ мокрыми похоронными одеждами.

Это было въ концѣ мая.

Въ Амамурѣ, у легкихъ домовъ, дрожащихъ отъ вѣтра и надъ сѣтями, развѣшанными на шестахъ, тоже дрожащими, я думаю, еще цвѣли тогда вишни.

Отъ нихъ все было свѣтло и бѣло. Лепестки облетали, какъ стаи сверкающихъ мотыльковъ, бѣлѣлись на соломенныхъ шляпахъ, на плечахъ прохожихъ, на горбатомъ деревенскомъ мосту.

Рыбаки услышали, съ какой тревогой кричатъ чайки, подвязали пестрыми платками шляпы отъ вѣтра и пришли на берегъ. Слѣды ихъ босыхъ ногъ на пескѣ были похожи на птичьи.

Японское моро, увидѣли рыбаки, вынесло на отмель двухъ русскихъ матросовъ. Это было послѣ Цусимы. Чайки кричали, вѣроятно, и о Цусимскомъ боѣ. О Цусимскомъ боѣ шумѣлъ и мощный морской вѣтеръ.

Русскихъ матросовъ рыбаки понесли другъ за другомъ въ Амамуру, такъ же, какъ носило ихъ море.

Одинъ былъ въ морскомъ черномъ бушлатѣ съ мѣдными пуговицами, другой въ натѣльникѣ-безрукавкѣ съ синими полосками. У перваго, постарше, русые волосы были выстрижены ежомъ. Но не смотрѣли на его черное лицо, такъ изъѣли его морскія рыбы и соленыя воды. Онъ былъ въ русскихъ сапогахъ, на его сѣрой, разбухшей отъ соли рукѣ, прижатой къ груди, свѣтилось на крупномъ пальцѣ серебряное обручальное кольцо.

Другой въ натѣльникѣ съ синими полосками и въ холщевыхъ матросскихъ штанахъ былъ босой, тоже русый. Его лица не тронули ни волны, ни рыбы: молодое лицо, съ тонкими русыми усами надъ синимъ ртомъ, полнымъ воды и песка. Глаза были строго и спокойно закрыты, какъ будто далеко въ морѣ, подъ небомъ и въ глубинѣ, гдѣ качало и носило его, услышалъ молодой русскій матросъ такое могучее и прекрасное, что бы слушать вѣчно, съ закрытыми глазами.

Можетъ быть и не такими были два русскихъ матроса, принесенныхъ къ рыбачьей деревнѣ отъ Цусимы. Я ихъ вижу такими.

Судьба Имперіи вела ихъ изъ Николаева или Архангельска, Одессы, Керчи, я не знаю, по морямъ, океанамъ, и привела въ Японское море. Теперь уже никто не узнаетъ, съ какого корабля въ пробоинахъ, дымящагося съ бѣло-синимъ Андреевскимъ флагомъ, сотрясаемымъ отъ пушечныхъ залповъ, смыло ихъ.

А когда Цусима утихла, снова, какъ въ первый день творенья, съ гуломъ пошли воды на томъ мѣстѣ, гдѣ сверкалъ, гремѣлъ и дымился Цусимскій бой.

Двухъ русскихъ похоронили у Амамуры. На шнуркѣ, пожесточѣвшемъ отъ морской соли, у молодого матроса, былъ тонкій, мѣдный крестъ.

Потомъ кончилась война Японіи и Россіи. На островѣ Оки, у Амамуры японскимъ героямъ поставили памятникъ.

Рыбаки рѣшили поставить памятникъ и двумъ русскимъ героямъ, принесеннымъ къ японской землѣ.

Каменщики, обтесывавшіе камни Амамуры, подумали, что было бы хорошо поставить надъ ними такой крестъ, какой видѣли на груди молодого матроса.

Маленькія смуглыя руки мастеровъ, не спѣша, обтесали высокій крестъ и подняли его на томъ же холмѣ, гдѣ памятникъ японскимъ героямъ. Оттуда далеко видно море. Тамъ всегда свѣжо шумитъ морской вѣтеръ.

На крестѣ, тонкимъ столбцомъ, спадающимъ внизъ, точно легкая связка цвѣтовъ, каменщики высѣкли простую надпись:

«Памятникъ русскимъ героямъ, павшимъ въ морскомъ бою въ Японскомъ морѣ».

Это было въ 1908 году. Дѣти украсили каменный крестъ цвѣтами. Съ того года, легко пощелкивая сандаліями, школьники и школьницы, весело щебеча, стали приносить двумъ русскимъ цвѣты.

Тридцать почти лѣтъ прошло, и у тѣхъ, кто былъ дѣтьми, точно тонкій рѣзчикъ выточилъ морщинки на смуглыхъ лицахъ, у прозрачно зеленоватыхъ глазъ. А школьницы, когда-то щебечущія ласточки въ тонкихъ кимоно, теперь сами приводили за руку своихъ дѣтей. Люди цвѣтутъ, какъ вишни, и относитъ ихъ, какъ лепестки, свѣтлый вѣтеръ жизни и смерти.

На холмѣ, въ самые жаркіе дни, свѣжо отъ вѣтра. Слышно, какъ внизу бросаетъ прибой и кричатъ чайки: вѣчное пѣніе надъ японскими и русскими героями.

Изъ газетъ, какія читали на островѣ, въ Амамурѣ хорошо знали, что Россія стала страной холоднаго зла, откуда дышетъ холодная смерть на весь міръ, и на Японію.

Въ русской странѣ ни одному матросу и солдату не ставятъ больше крестовъ надъ могилой. Люди той страны сами убили своего Императора, его сына и его дочерей, потоптали свои знамена и храмы.

Рыбаки говорили, слушая гулъ моря, что тѣ два матроса, какихъ принесло на ихъ отмель, будь живы теперь, только бы посмѣялись надъ японскими дѣтьми, украшающими цвѣтами чужой крестъ, и надъ японской дѣвушкой, отдыхающей тамъ въ свѣжей травѣ и довѣряющей морю и небу свои самыя тихія мысли. Можетъ быть чужой крестъ надо срыть.

Старшина деревни Танака — сухонькій и точно отлитый изъ звонкой мѣди (какимъ я вижу его) — долго думалъ срывать или не срывать крестъ надъ русскими моряками. Они служили Россіи и за Россію понесло ихъ по Японскому морю. И о Россіи пѣло море героямъ.

Танака снялъ съ полки свою старую шляпу, подвязалъ ее платкомъ отъ вѣтра. Я думаю, у него еще были очки и онъ взялъ съ собою зонтикъ и узелокъ, можетъ быть, съ рисовыми лѣпешками.

Онъ пошелъ къ пароходу вдоль берега. О берегъ бросало волны. Кричали чайки. Надъ моремъ несся дымъ.

Былъ уже осенній дымъ надъ моремъ, когда Танака, выѣхавшій по деревенскимъ дѣламъ въ Токіо, сошелъ съ парохода въ Осака.

Въ Осака жилъ его землякъ Окамото. Онъ служилъ тамъ сверхсрочнымъ унтеръ-офицеромъ.

Окамото былъ умнымъ человѣкомъ, не торопящимся на слова. Танака пришелъ къ земляку, они сѣли другъ противъ друга, у низкаго столика съ чайными чашками. Неторопливо поговорили о рыбѣ, о морѣ, о китайской войнѣ, о Чапеѣ.

Танака передалъ земляку всѣ поклоны изъ Амамуры. Окамото съ удовольствіемъ щуря глаза и попыхивая папиросой, такъ же медленно просилъ передать его поклоны въ Амамуру.

Потомъ Танака сказалъ, что крестъ въ Амамурѣ хотятъ срыть, потому что у русскихъ въ ихъ странѣ нѣтъ больше ни Императора, ни знамени, ни креста, ни добра, и посмѣялись бы люди той страны, одержимой духами тьмы, какъ въ японской деревнѣ тридцать лѣтъ, каждый день, приносятъ свѣжіе цвѣты на могилу русскихъ матросовъ, и японскія дѣти кланяются имъ такъ же, какъ своимъ героямъ.

Унтеръ-офицеръ Окамото долго не отвѣчалъ. Онъ пускалъ дымъ, а видѣлъ островъ Оки и зеленое небо надъ нимъ, кривыя сосны, сѣрый каменный крестъ на холмѣ. Падающей связкой цвѣтовъ на крестѣ высѣчена надпись. Онъ даже слышалъ, какъ бросаетъ внизу вѣчно поющее море.

Онъ увидѣлъ увидѣлъ золотистую щеку японской матери, ея черныя рѣсницы, свѣтъ въ глазахъ, и какъ она сжимаетъ сыну смуглый дѣтскій кулачекъ съ пучкомъ полевыхъ травъ и цвѣтовъ, чтобы мальчикъ самъ положилъ цвѣты русскимъ героямъ.

Унтеръ-офицеръ Окамото закурилъ третью папиросу и тогда сказалъ.

Онъ сказалъ, что честь и память героевъ живы вѣчно. Вѣчна память и русскихъ героевъ, пусть въ ихъ странѣ теперь ни на одной могилѣ нѣтъ русскаго креста.

За двухъ русскихъ матросовъ, и за всѣхъ русскихъ героевъ, пусть же стоитъ русскій крестъ высоко на холмѣ, на островѣ Оки, въ Японскомъ морѣ.

Такъ сказалъ Окамото.

Старшина побывалъ въ Токіо, вернулся на островъ, собралъ Амамуру и разсказалъ о встрѣчѣ съ землякомъ и передалъ всѣ его поклоны.

Тогда рыбаки подумали и рѣшили оберегать и охранять каменный крестъ, какъ раньше, а на холмѣ вокругъ еще краше разбить цвѣтники.

И какъ было раньше и какъ будетъ всегда, — какъ Японское море поетъ и стоитъ Японія, — дѣти и матери, ведя за руку дѣтей, и отцы, будутъ приходить къ русскимъ героямъ и приносить лучшіе островные цвѣты.

Чайки кричатъ. Волны бьютъ съ гуломъ о берегъ. Далекій островъ въ далекомъ морѣ. Высоко на холмѣ тамъ стоитъ каменный русскій крестъ...

Какъ умѣлъ, я пересказалъ замѣтку японской газеты «Осака Асахи». Я представилъ себѣ и островъ Оки, и старшину Танака, и его земляка, унтеръ-офицера Окамото.

Я прочелъ еще, что русскіе желѣзнодорожники Харбина написали черезъ редакцію «Осака Асахи» старшинѣ Танака письмо и благодарили его, и всю деревню Амамура, за чествованіе памяти двухъ безымянныхъ героевъ Россіи.

Такъ и мы благодаримъ старшину Танака и унтеръ-офицера Окамото, и всѣхъ дѣтей, отцовъ и матерей Амамуры на островѣ Оки, въ Японскомъ морѣ.

На далекомъ островѣ Оки, въ далекомъ, далекомъ Японскомъ морѣ...

Иванъ Лукашъ.       

Источникъ: Иванъ Лукашъ. Крестъ Амамуры. Разсказъ. // «Возрожденіе» («La Renaissance»). Ежедневная газета. № 4108. — Пятница, 3 декабря 1937. — Paris, 1937. — С. 8.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.