Церковный календарь
Новости


2017-07-24 / russportal
Cвт. Іоаннъ Шанхайскій. Слово при открытіи общества "Правосл. Дѣло" (1994)
2017-07-24 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Догматика о. Архимандрита Іустина (Поповича) (1964)
2017-07-23 / russportal
Свщмч. Кипріанъ Карѳагенскій. Письмо (48-е), увѣщаніе къ мученичеству (1879)
2017-07-23 / russportal
Свщмч. Кипріанъ Карѳагенскій. Письмо (47-е), противъ еретиковъ (1879)
2017-07-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 28-е (1882)
2017-07-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 27-е (1882)
2017-07-22 / russportal
А. И. Купринъ. «Разсказы для дѣтей». Фіалки (1921)
2017-07-22 / russportal
А. И. Купринъ. «Разсказы для дѣтей». Скворцы (1921)
2017-07-22 / russportal
А. С. Пушкинъ. "Повѣсти Бѣлкина". Барышня-крестьянка (1921)
2017-07-22 / russportal
А. С. Пушкинъ. "Повѣсти Бѣлкина". Станціонный смотритель (1921)
2017-07-22 / russportal
Преп. Епифаній Премудрый. Житіе преп. Сергія Радонежскаго. Глава 5-я (1903)
2017-07-22 / russportal
Преп. Епифаній Премудрый. Житіе преп. Сергія Радонежскаго. Глава 4-я (1903)
2017-07-21 / russportal
Повѣсть о явленіи образа Пресв. Богородицы въ Казани, и о чудесахъ, бывшихъ отъ него (1912)
2017-07-21 / russportal
"Проповѣдн. хрестоматія". Поученіе въ день Казанской иконы Божіей Матери (1965)
2017-07-20 / russportal
"Русскія дѣтскія сказки". Василиса Прекрасная (1921)
2017-07-20 / russportal
"Русскія дѣтскія сказки". Морозко (1921)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 25 iюля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 5.
Церковно-учительная литература

Мѣ́сяца Апрѣ́ля, въ 1-й де́нь.
ЖИТІЕ И ЖИЗНЬ, ПРЕПОДОБНЫЯ МАТЕРЕ НАШЕЯ МАРІИ ЕГИПЕТСКІЯ.
Спи́сано Софро́ніемъ, патріа́рхомъ Іеросали́мскимъ.

Благослови́, о́тче.

Та́йну царе́ву добро́ е́сть таи́ти, а дѣ́ла Бо́жія проповѣ́дати пресла́вно е́сть. — Та́ко бо рече́ Ангелъ къ Тови́ту, по сла́внѣмъ его́ прозрѣ́ніи ослѣпле́ною о́чію. Не храни́ти бо та́йны царя́, па́губно е́сть и бла́знено. А е́же молча́ти дѣ́ла Бо́жія пресла́вная, бѣду́ души́ нано́ситъ. Тѣ́мъ же и а́зъ бою́ся молча́ти дѣ́ла Бо́жія, воспомина́я му́ку раба́ о́наго, пріи́мшаго Госпо́день тала́нтъ, и въ земли́ скры́вша, и при́купа и́мъ не сотво́рша, я́же по́вѣсть святы́я а́зъ слы́шавъ, ника́ко же могу́ таи́ти. И никто́же ми отъ ва́съ не невѣ́руй, слы́шавъ писа́нія сія́, и не мни́ мене́ гордя́щася, дивя́ся чюдеси́ сему́ вели́кому. Не бу́ди бо мнѣ́ лга́ти на святы́я. /л. 562 об./ Аще ли же су́ть нѣ́цыи, чту́щіи кни́ги сія́, и высотѣ́ словеси́ дивя́щеся, и нехотя́ще вѣ́ровати, бу́ди и́мъ ми́лость Госпо́дня. Тíи бо не́мощь человѣ́ческую помышля́юще, непрія́тна творя́тъ на́ми глаго́лемая о человѣ́цѣхъ. Но у́же подо́бно ми́ е́сть нача́ти по́вѣсть, и ве́щь преди́вну бы́вшую въ ро́дѣ на́шемъ. Бы́сть нѣ́кто ста́рецъ во еди́номъ отъ Палести́нскихъ монастыре́й, житіе́мъ и сло́вомъ укра́шенъ, отъ са́мыхъ пеле́нъ во́зраста, черне́ческими обы́чаи и вещьми́. Зоси́ма же бѣ́ и́мя ста́рцу тому́. И не мни́ никто́же, я́ко о́нъ се́й е́сть Зоси́ма ерети́къ, а́ще и обѣ́ма и́мя еди́но е́сть. Но се́й у́бо Зоси́ма правди́вый, вся́ о́бразы поще́нія и дѣ́ла творя́ше, и вся́ преда́нія храня́ше. И се́ все́ творя́, и николи́же отъ уче́нія святы́хъ слове́съ осла́бѣ. Но и лежа́ и встава́я, и рука́ма держа́ дѣ́ло, и пи́щи вкуша́я, а́ще досто́итъ пи́щу нарещи́, ея́же вкуша́ше, еди́но у́бо дѣ́ло имя́ше немо́лчно, е́же пѣ́ти при́сно. Отъ са́мого бо младе́нства вда́нъ бѣ́ въ монасты́рь, и до пятидеся́тнаго лѣ́та сотвори́ въ не́мъ. /л. 563/ Та́коже ему́ живу́щу въ монастыри́, помы́сли въ себѣ́ глаго́ля: е́сть ли у́бо мни́хъ на земли́, и́же ми пока́жетъ о́бразъ житія́, его́же не сотвори́хъ. Мо́жетъ же ли му́жъ обрѣсти́ся въ пусты́ни, лу́чши мене́ дѣ́ломъ. Си́це же помышля́ющу ста́рцу, яви́ся ему́ Ангелъ и рече́ ему́: о, Зоси́мо! до́брѣ у́бо я́ко человѣ́къ подви́гнулся еси́, но никто́же соверше́нъ е́сть. Но да разумѣ́еши коли́ко инѣ́хъ е́сть о́бразъ спасе́нія, изы́ди отъ земли́, я́коже Авраа́мъ и́зъ дому отца́ своего́, и иди́ въ монасты́рь, су́щій при Іорда́нѣ. Абіе же ста́рецъ изы́де отъ монастыря́ своего́, и и́де въ слѣ́дъ глаго́лющаго. И Бо́жіею во́лею води́мъ, пріи́де въ монасты́рь Іорда́нскій. Толкну́въ же во врата́, и повѣ́дано бы́сть игу́мену. Вше́дъ же, поклони́ся по обы́чаю черне́ческому. Воспроси́ же его́ игу́менъ: отку́ду еси́, бра́те, и чесо́ ра́ди къ ни́щимъ на́мъ ста́рцемъ пріи́де? Отвѣща́въ же Зоси́ма: не вопроша́й мене́ отку́ду пріидо́хъ, по́льзы ра́ди пріидо́хъ; слы́шахъ бо ва́ше дѣ́ло вели́ко и достохва́льно, /л. 563 об./ могу́що ду́шя [ду́ши] приводи́ти къ Христу́ Бо́гу на́шему. Рече́ же ему́ игу́менъ: Бо́гъ еди́нъ, бра́те, исцѣля́яй человѣ́ческій ро́дъ, То́й да научи́тъ тебе́ и на́съ во́ли Свое́й, и наста́витъ сотвори́ти вся́ поле́зная. И сія́ ре́кшу игу́мену къ Зоси́мѣ. Онъ же поклони́вся и сотвори́ моли́тву, ре́къ: ами́нь. И пребы́сть въ то́мъ монастыри́. Ви́дѣ же ту́ и́ноки, дѣя́ньми и дѣ́лы сія́юща, и ду́хомъ горя́ща: пѣ́ніе же и́хъ бѣ́ непреста́нно, и стоя́ніе всено́щьное, и въ рука́хъ при́сно дѣ́ло и́хъ, и псалмы́ во устѣ́хъ и́хъ; словесе́ же пра́здна не бѣ́ въ ни́хъ; тща́ніе же то́чію е́же имѣ́ти себе́ ме́ртвы тѣ́ломъ; пи́ща же и́хъ бѣ́ словеса́ Бо́жія; пита́ху же тѣ́ло хлѣ́бомъ и водо́ю. Сія́ ви́дѣвъ Зоси́ма диви́ся, и подвиза́шеся на предлежа́щее тече́ніе. Дне́мъ же мно́зѣмъ мимоше́дшимъ, прибли́жися вре́мя свята́го и Вели́каго поста́. И врато́мъ монасты́рьскимъ затворе́номъ су́щемъ, и неотверза́ющемся николи́же, но то́чію егда́ кто́ и́хъ изше́лъ бы потре́бы ра́ди. Пу́сто бо бѣ́ мѣ́сто, и неми́мо ходи́мо то́чію, /л. 564/ но и незна́емо ча́дію. Сíй же бѣ́ чи́нъ въ монастыри́ то́мъ пре́данъ, его́же ра́ди Бо́гъ Зоси́му ту́ приведе́. Въ пе́рвую у́бо недѣ́лю поста́, творя́ше пресви́теръ святу́ю литургíю. И вси́ прича́стницы быва́ху Пречи́стаго Тѣ́ла и Кро́ве Христа́ Бо́га на́шего, и ма́ло бра́шна вкуша́ху. Пото́мъ же собира́хуся въ це́рковь, и моли́тву сотвори́вше и колѣ́нное кла́няніе, цѣлова́ху же ста́рцы дру́гъ дру́га и игу́мена, и моли́тву взе́мше отверза́ху монасты́рь. И пою́ще согла́сно: Госпо́дь просвѣще́ніе мое́ и Спаси́тель мо́й, кого́ ся убою́? Госпо́дь защи́титель животу́ моему́, отъ кого́ ся устрашу́? И про́чее псалма́ того́ пою́ще, изхожда́ху вси́, еди́ного или́ два́ бра́та оставля́юще: не да́ храня́тъ монасты́рь, не бѣ́ бо въ не́мъ ничесо́же татьми́ крадо́маго, но да це́ркви безъ слу́жбы не оста́нетъ. Кíйждо же ноша́ше себѣ́ пи́щу, я́коже можа́ше и хотя́ше. Овъ у́бо ма́ло хлѣ́ба, о́въ же смо́кви; и́нъ же фи́ники, другíи же со́чиво мо́чено водо́ю. А и́нъ ничто́же, но то́чію тѣ́ло свое́, и ру́бы, я́же ноша́ше. И егда́ же тѣ́ло и́хъ нужда́ше, /л. 564 об./ пита́шеся бы́ліемъ и траво́ю пусты́нною. И та́ко прехожда́ху Іорда́нъ и разлуча́хуся дале́че отъ себе́. И не вѣ́дяше ко́ждо дру́гъ дру́га, ка́ко ся пости́тъ или́ ка́ко ся подвиза́етъ? Аще ли кто́ у́зритъ дру́га своего́ къ нему́ иду́ща, а́біе укланя́шеся на и́ну страну́, и о себѣ́ живя́ше, Бо́гу поя́ при́сно. Си́це у́бо ве́сь по́стъ скончава́юще, возвраща́хуся въ монасты́рь, въ недѣ́лю, я́же е́сть пре́жде Воскресе́нія Христо́ва, въ ню́же пра́здньство Цвѣтоно́сное Це́ркви прія́ла е́сть, возвраща́хужеся ко́ждо имѣ́я плоды́ своего́ дѣ́ла, и со́вѣсть свою́ свѣ́дуще, я́коже кíйждо содѣ́лалъ е́сть. И никто́же никого́же вопроша́ше: ка́ко ся труди́лъ е́сть? Тако́въ бо бѣ́ уста́въ монастыря́ того́. Тогда́ у́бо Зоси́ма, по обы́чаю монасты́рьскому пре́йде Іорда́нъ, ма́ло пи́щи нося́, тре́бованія ра́ди тѣле́снаго, и ри́зы и́хже ноша́ше, и преда́нный о́бразъ служе́бный творя́ше, сквозѣ́ пусты́ню ходя́. И вкуша́ше егда́ тѣ́ло ну́ждаше и́. И поспа́ше ма́ло на земли́ лежа́. Зѣло́ же ра́но па́ки встая́, свое́ тече́ніе творя́ше. /л. 565/ Возжелѣ́же вни́ти въ пусты́ню, я́коже глаго́лаше, дабы́ обрѣ́лъ поне́ еди́наго отца́ живу́ща въ не́й и постя́щася. И приложи́ся ему́ жела́ніе къ жела́нію, ше́дъ же о́смь дне́й, и ста́ ма́ло отъ пути́, моля́ся во́ время шеста́го часа́. И обрати́вся на восто́къ, творя́ше обы́чныя моли́твы, преста́яше бо ма́ло отъ пути́, и почива́ше. Во́ время коего́ждо часа́, поя́ и кла́няяся. Егда́же стоя́ше поя́, ви́дѣ одесну́ю себе́ стѣ́нь, а́ки человѣ́ческа тѣлесе́. Испе́рва убоя́ся, мня́ше бо привидѣ́ніе бѣсо́вское. И тре́петенъ бы́въ, зна́менася зна́меніемъ кре́стнымъ, и стра́хъ отложи́въ, пребы́сть безъ боя́зни, у́же бо бѣ́ скончева́я моли́тву. Обрати́въ же ся возрѣ́въ очи́ма на полу́дне, и ви́дѣвъ нѣ́коего ходя́ща, на́га тѣ́ломъ, и че́рна видѣ́ніемъ, отъ со́лнечнаго горѣ́нія. Власы́ же имя́ше на главѣ́ бѣлы́, а́ки волна́, и кра́тки, я́ко то́чію до вы́и дося́жуща. Се́ у́бо Зоси́ма ви́дѣвъ, и ра́дъ бы́въ о пресла́вномъ то́мъ видѣ́ніи, и нача́ тещи́ на ту́ страну́, на не́йже видѣ́ніе ви́дяше, /л. 565 об./ и ра́довашеся ра́достію вели́кою. Не бѣ́ бо ви́дѣлъ въ ты́я дни́, человѣ́ческаго видѣ́нія, ни пти́ча, ни звѣри́на, ни га́дска. Егда́ же та́ ви́дѣ издале́ча, гряду́ща Зоси́му, нача́тъ тещи́ и бѣжа́ти, во вну́тренюю пусты́ню. Зоси́ма же, я́ко забы́въ свою́ ста́рость и тру́дъ пу́тный, быстро́ теча́ше, хотя́ пости́гнути бѣжа́щее. Се́й же у́бо гоня́ше, а о́но бѣжа́ше. Быстро́ же бѣ́ тече́ніе Зоси́мино, быстрѣ́е бѣжа́щаго. Егда́ же прибли́жися, я́ко мощи́ уже́ и гла́съ слы́шати, нача́тъ вопи́ти Зоси́ма, сицевы́ми глаго́лы, со слеза́ми глаго́ля: что́ мене́ бѣжи́ши ста́рца грѣ́шна, ра́бе и́стиннаго Бо́га, Его́же ра́ди въ пустыни се́й живе́ши? Пожди́ мене́ грѣ́шнаго, и недосто́йнаго и немощна́го. Ста́ни и пода́ждь ми́, ста́рцу, твою́ моли́тву и благослове́ніе, та́ко ти Бо́га, не отме́щущагося никогда́же нико́гоже. Си́ Зоси́мѣ со слеза́ми глаго́лющу, бы́ста бли́зъ себе́ теку́ща, и се́ пото́къ су́хъ, но не мню́, я́ко ту́ пото́къ тече́ коли́. Егда́ же пріи́де на мѣ́сто, бѣжа́щее сни́де на другу́ю страну́. Зоси́ма же труди́вся ста́ростію, /л. 566/ и немогíй тещи́ у́же, ста́ на друзѣ́й странѣ́ пото́ка. И приложи́ къ слеза́мъ сле́зы, и къ во́плю во́пль. Тогда́ тѣ́ло бѣжа́щее, возопи́ гла́сомъ сицевы́мъ къ нему́, и рече́: а́вво Зоси́мо, не могу́ обрати́вшися яви́тися лицу́ твоему́: жена́ бо е́смь нага́ и боса́, я́коже се́ ви́диши, и сту́дъ тѣле́сный не покрове́нъ иму́щь. Но а́ще хо́щеши мнѣ́, женѣ́ грѣ́шнѣ, моли́тву твою́ дарова́ти, пове́рзи ми ри́зу, ю́же но́сиши, да покры́ю си́ не́мощь же́ньскую, и обращу́ся къ тебѣ́, и моли́тву отъ тебе́ пріиму́. Тогда́ устраши́ся тѣ́ломъ Зоси́ма, ужасе́ся умо́мъ, слы́шавъ и́менемъ себе́ зово́ма. И рече́ въ себѣ́: я́ко а́ще не бы́ си́ прозорли́ва была́, не бы́ и́менемъ звала́ мене́. И сотвори́ вско́рѣ рече́нное ему́, и сне́мъ съ себе́ ри́зу ве́тху же и раздра́ну, ю́же ноша́ше, и ве́рже къ не́й, отврати́вся лице́мъ отъ нея́. Она́ же, взе́мши, препоя́сася ею́, и прикры́ о́бѣ странѣ́ тѣлесе́, е́же досто́яше прикры́ти па́че инѣ́хъ часте́й тѣ́ла. И обрати́вся къ Зоси́мѣ, и рече́ къ нему́: /л. 566 об./ что́ ти ся мни́тъ, а́вво Зоси́мо, грѣ́шну жену́ хотя́ ви́дѣти? Что́ ли потре́бова у мене́ слы́шати или́ навы́кнути, толи́ка труда́ не облѣни́лся еси́ сотвори́ти? Онъ же на́ землю поклони́въ колѣ́на своя́, прося́ше благослове́нія отъ нея́. Та́кожде и она́ поклони́ся. И лежа́ста о́ба на земли́, прося́ще благослове́нія дру́гъ о́тъ друга. И ничто́ же бѣ́ слы́шати отъ обою́ глаго́лемыхъ, но то́чію: благослови́! И егда́ мину́ мно́гъ ча́съ, рече́ жена́ къ Зоси́мѣ: тебѣ́ подоба́етъ моли́тву сотвори́ти. Ты́ бо презви́терскою че́стію почте́нъ еси́, и отъ мно́гихъ лѣ́тъ олтарю́ предстои́ши, и мно́гажды Святы́я Да́ры Бо́гу прине́слъ еси́. Сія́ же словеса́ въ бо́льшій стра́хъ Зоси́му вложи́ша. И тре́петенъ бы́въ ста́рецъ, потя́шеся и стеня́ше, и гла́съ его́ краща́шеся. Рече́ же къ не́й Зоси́ма, кра́ткимъ и измо́лкшемъ горта́немъ: о, ма́ти духо́вная! я́ко ты́ Бо́гу па́че прибли́жилася еси́, и мно́жайшею ча́стію о́тъ міра умертви́лася еси́. Явля́етъ же тя́ да́нный ти́ да́ръ, е́же мя и́менемъ зове́ши, и презви́тера нарече́, /л. 567/ его́же николи́же ви́дѣ. Тѣ́мже сама́ па́че благослови́, Го́спода ра́ди, и пода́ждь моли́тву, тре́бующему твоего́ соверше́нія. Осла́бивши же прилѣжа́нію ста́рчу, рече́: Благослове́нъ Бо́гъ, хотя́й спасе́нія душа́мъ человѣ́ческимъ. Зоси́мѣ же ре́кшу: ами́нь. И воста́ста о́ба отъ земли́. Она́ же рече́ къ ста́рцу: что́ ра́ди ко мнѣ́, грѣ́шницѣ, прише́лъ еси́, о человѣ́че Бо́жій? Что́ ра́ди восхотѣ́лъ еси́ ви́дѣти жену́ на́гу, и вся́кія добродѣ́тели неимѣ́ющу? Оба́че благода́ть Свята́го Ду́ха наста́вила тя́ е́сть, да еди́ну слу́жбу сконча́еши тѣ́лу моему́ на потре́бу. Рцы́ же ми, о́тче, ка́ко христіа́не живу́тъ ны́нѣ? ка́ко ли ца́ріе? ка́ко ли святы́я це́ркви? Зоси́ма же отвѣща́, глаго́ля: моли́твами ва́шими святы́ми, ми́ръ соверше́нъ Бо́гъ дарова́лъ е́сть. Но пріими́ мольбу́ ста́рца, и помоли́ся Го́спода ра́ди за ве́сь мíръ, и за мене́ грѣ́шника, да не бу́детъ ми безпло́дно, пусты́нное се́ хожде́ніе. Она́ же отвѣща́ къ нему́: тебѣ́ па́че досто́итъ, а́вво Зоси́мо, свяще́нный имѣ́ющу чи́нъ, за мене́ и за вся́ моли́тися, на то́ бо и учине́нъ еси́. Оба́че повелѣ́но е́сть на́мъ /л. 567 об./ послуша́ніе имѣ́ти, и повелѣ́нное ми тобо́ю да сотворю́. [Зри́.] И се́ ре́кши обрати́ся на восто́къ, и о́чи возве́дши на́ небо, и ру́цѣ воздви́гнувъ, нача́ моли́тися; рѣ́чи же ея́ не бѣ́ разумѣ́ти. Тѣ́мже Зоси́ма тоя́ моли́твы ничто́же разумѣ́. И стоя́ше я́коже глаго́ла тре́петенъ, до́лу зря́, и ничто́же не глаго́ля. Кленя́ше же ся Бо́гомъ, глаго́ля: я́ко егда́ ви́дѣхъ ю́ творя́щу моли́тву и ме́длящу, ма́ло восклони́вся отъ нича́нія своего́, и ви́дѣхъ ю́ стоя́щу на возду́сѣ, отъ земли́, я́ко ла́коть еди́нъ. Егда́ же то́ ви́дѣ Зоси́ма, и въ бо́льшій стра́хъ впаде́. И пове́ржеся на земли́, моча́ тѣ́ло свое́ слеза́ми, и ничесо́ же глаго́ла, но то́чію: Го́споди, поми́луй! На земли́ же лежа́ ста́рецъ, соблажня́шеся мы́слію, еда́ ка́ко привидѣ́ніе ми е́сть, и моли́твою блазни́тъ мя. Обрати́вши же ся жена́, воздви́гну ста́рца и рече́: почто́ тя, а́вво Зоси́мо, помышле́нія смуща́ютъ, я́ко привидѣ́ніе е́смь? Ей молю́ тя, блаже́нне, извѣ́стно ти бу́ди, о́тче, я́ко жена́ е́смь грѣ́шница, и креще́ніемъ огражена́, /л. 568/ а не привидѣ́ніе е́смь, но земля́ и пра́хъ и по́пелъ, все́ же о́плоти, и николи́же о душе́внѣмъ помы́сливши. И се́ ре́кши, зна́менася зна́меніемъ кре́стнымъ, чело́ и о́чи, и устнѣ́ и пе́рси, глаго́лющи си́це: а́вво Зоси́мо, Бо́гъ да изба́витъ на́съ отъ діа́вола, и отъ ла́янія его́, я́ко мно́га бра́нь его́ на ны́. Сія́ у́бо слы́шавъ и ви́дѣвъ ста́рецъ, па́дъ предъ нога́ма ея́, глаго́ля со слеза́ми: заклина́ю тя́ Іису́сомъ Христо́мъ Бо́гомъ на́шимъ, ро́ждьшимся отъ Дѣ́вы, и Его́ же ра́ди наготу́ сію́ но́сиши, не ута́й мнѣ́ житія́ своего́, но все́ повѣ́ждь ми, да вели́чія Бо́жія я́вѣ сотвори́ши всѣ́мъ, рцы́ ми все́ Бо́га ра́ди. Не похвалы́ бо ра́ди изрече́ши, но да извѣсти́ши ми грѣ́шнику и недосто́йному. Вѣ́рую бо Бо́гу моему́, Ему́ же живе́ши, я́ко сего́ ра́ди наста́вленъ е́смь въ пусты́ню сію́, да твоя́ вся́ Бо́гъ я́вѣ сотвори́тъ: нѣ́сть бо ка́ко не́мощи на́шей свари́тися съ судьба́ми Бо́жіими. Аще бо бы́ Христо́съ Бо́гъ на́шъ не хотѣ́лъ, дабы́ ты увѣ́дана была́, и подвиза́ніе твое́, и тебе́ небы́ /л. 568 об./ яви́лъ, и мене́ не бы́ на толи́кій пу́ть укрѣпи́лъ, николи́же хотѣ́вша или́ могу́ща изы́ти изъ кѣ́ліи моея́. Сія́ и мно́жайша си́хъ, изре́кшу Зоси́мѣ. Воздохну́вши же она́ рече́ къ нему́: срамля́юся, о́тче, сту́дная моя́ дѣ́ла рещи́ тебѣ́. Но поне́же тѣ́ло мое́ на́го ви́дѣлъ еси́, обнажу́ ти и дѣ́ла моя́, да разумѣ́еши, коли́ка студа́ и срамоты́ испо́лнена е́сть душа́ моя́; не похвале́нія бо ра́ди, я́же ре́клъ еси́, но и не хотя́ своего́ житія́ исповѣ́даю ти, сосу́дъ бо и́збранъ діа́волу бы́вши. Вѣ́дѣ же, я́ко а́ще начну́ повѣ́дати житіе́ свое́, бѣжа́ти и́маши отъ мене́, я́коже кто́ бѣжи́тъ отъ змія́, нетерпя́ рю́тія его́ уши́ма слы́шати, я́коже а́зъ недосто́йная сотвори́хъ. Оба́че глаго́лю немолча́щи ничто́же; но заклина́ю тя́ пе́рвое, непреста́нно моли́тися за мя́, да обря́щу ми́лость въ де́нь су́дный. Ста́рцу же ну́дящу ея́ и непреста́нно пла́чющуся. Она́ же нача́тъ повѣствова́ти, си́це глаго́лющи: Азъ, о́тче, рожена́ е́смь во Еги́птѣ. Бы́вши же ми двѣма́надесяте лѣ́тома, и еще́ живы́ма /л. 569/ су́щема роди́телема мои́ма, отве́ргшимися отъ любве́ ею́, и идо́хъ во Александрíю. И егда́ пе́рвое дѣ́вство свое́ оскверни́хъ, тогда́ неудержа́нно и несы́тно творя́хъ любодѣя́ніе. Стыжду́же ся и помы́слити се́ бесче́стіе глаго́лати. Но да вско́рѣ реку́, да разумѣ́еши неудержа́ніе пло́ти моея́. Се́дмь на́десять лѣ́тъ и бо́лѣ сотвори́хъ, всѣ́мъ не возбра́нно даю́щи тѣ́ло мое́, и ни отъ кого́ же мзды́ пріе́млющи: та́ко ми и́стина, и хотя́щимъ ми́ дая́ти возбраня́хъ. Се́ же умы́слихъ, да мно́жайшыя приобря́щу, приходи́ти ко мнѣ́ ту́не, и скончева́ти жела́ніе мое́. Не мни́ же мене́, я́ко бога́та бы́хъ и не взима́хъ: въ нищетѣ́ бо живя́хъ, а́ще и мно́гажды изгре́біи прядо́хъ, жела́ніе же имя́хъ несы́тно, и неудержа́нно раче́ніе, всегда́ въ тимѣ́ніи валя́тися. То́жде мня́хъ и жи́знь, е́же всегда́ твори́ти хотѣ́ніе тѣле́сное. Та́кожде ми живу́щи. Ви́дѣхъ во́ время жа́твы наро́дъ мно́гъ, муже́й ливíянъ и еги́птянъ иду́ща на́ море. Вопроси́хъ же еди́наго отъ срѣ́тшихъ мя́, и реко́хъ: ка́мо и́дутъ му́жи сíи /л. 569 об./ теку́щіи? Онъ же ми рече́, во Іеросали́мъ, Воздви́женія ра́ди Честна́го и Животворя́щаго Креста́, е́же ско́ро бу́детъ. И реко́хъ къ нему́: по́ймутъ ли у́бо и мене́, а́ще пойду́ съ ни́ми? Онъ же рече́: а́ще и́маши нае́мъ и бра́шно, то никто́же ти возбрани́тъ. Реко́хъ же къ нему́: вои́стину, бра́те, ни найма́ не и́мамъ ни бра́шна, но иду́ и влѣ́зу въ кора́бль съ ни́ми, и пита́ти мя и́мутъ и нехотя́ще, тѣ́ло бо свое́ да́мъ и́мъ за нае́мъ. Сего́ же ра́ди хотѣ́хъ, о́тче, ити́, да наипа́че тѣ́лу моему́ приобря́щу мно́жайшыя рачи́тели. Реко́хъ же ти́, о́тче Зоси́мо: не ну́ди мене́ изрещи́ студа́ моего́: вѣ́сть бо Госпо́дь Бо́гъ, я́ко устраша́юся оскверня́ющи тебе́ и возду́хъ словесы́ мои́ми. Зоси́ма же слеза́ми омака́я зе́млю, отвѣща́ къ не́й: глаго́ли Го́спода ра́ди, о ма́ти моя́, глаго́ли и не преста́ни отъ поле́зныя ми́ по́вѣсти. Она́же у́бо а́біе къ пе́рвѣй сію́ приложи́. То́й же у́бо ю́ноша безсту́діе слове́съ мои́хъ слы́шавъ, возсмѣя́ся и оты́де. Азъ же пря́слицу поверго́хъ, ю́же рѣ́дко ноша́хъ, теко́хъ на́ море, /л. 570/ а́може и ю́ноша тече́. И ви́дѣхъ при́ мори стоя́ща я́ко де́сять муже́й, или́ бо́льши, ю́ны тѣлесы́, и обра́довахуся, ви́дящи и́хъ бу́ихъ о́бразомъ и бесѣ́дою, я́ко да дово́льны бу́дутъ по́хоти моея́. Бѣ́ша же у́бо и друзíи вошли́ въ кора́бль. И по обы́чаю моему́ безсту́дно вскочи́вши къ ни́мъ, и реко́хъ и́мъ: поими́те и мене́, а́може вы́ и́дете, не и́мамъ бо ва́мъ обрѣсти́ся не уго́дна. И ина́я же словеса́ моя́ мно́жайшая изреко́хъ, и сотвори́хъ всѣ́мъ смѣя́тися. Они́же безсту́діе мое́ ви́дѣвше, пои́мше мя́, введо́ша въ кора́бль сво́й, и отту́ду нача́хомъ плы́ти. Ка́коже ти́ про́чее исповѣ́мъ, о́тче? Кíй язы́къ изрече́тъ? Или́ кото́рый слу́хъ во́нметъ, бы́вшая зла́я дѣ́ла моя́, на пути́ и въ корабли́, я́коже и не хотя́щемъ тѣ́мъ, а́зъ же окая́нная ну́ждахъ я́, безсту́дный о́бразъ твори́ти любодѣя́нія, изрица́емый же и не изрица́емый, ему́же бы́хъ окая́ннымъ дѣ́ломъ учи́телница. Ими́ ми вѣ́ру, о́тче, дивлю́ся, ка́ко стерпѣ́ мо́ре любодѣя́ніе мое́. Ка́ко ли не раздви́же земля́ у́стъ свои́хъ /л. 570 об./ и жи́вы мене́ не сведе́ во а́дъ, прельсти́вшія толи́ко ду́шъ. [Зри́.] Но мню́ я́ко покая́нія моего́ Бо́гъ иска́ше: не хо́щетъ бо сме́рти грѣ́шникомъ, но ожида́я съ долготерпѣ́ніемъ покая́нія моего́. Си́це у́бо съ таки́мъ тща́ніемъ взыдо́хъ во Іеросали́мъ. И ели́ко днíй сотвори́хъ пре́жде пра́здника, зло́е сіе́ дѣ́ло, па́че же и го́рше того́ содѣ́лахъ. Не дово́льни бо ми бы́ша бы́вшіи со мно́ю въ корабли́ и на пути́, но и и́ны мно́жайшая оскверни́хъ, гра́жданы же и стра́нныя на то́ собира́хъ. Егда́ же прибли́жися святы́й пра́здникъ, Воздви́женія Честна́го Креста́. Азъ же у́бо я́ко и пе́рвѣе обхожда́хъ, ду́ши ю́ныхъ уловля́ющи. И ви́дѣхъ зѣло́ ра́но всѣ́хъ иду́ща въ це́рковь, идо́хъ же и а́зъ. Теко́хъ съ теку́щими и пріидо́хъ же съ ни́ми, и внидо́хъ въ церко́вный притво́ръ. Егда́ же бы́сть ча́съ свята́го Воздви́женія, мно́зѣмъ иду́щимъ въ це́рковь, мнѣ́же не могу́щи вни́ти, и мнѣ́хъ, я́ко отрѣ́ютъ мя наро́ди. Реко́хъ въ себѣ́: а́ще и отрѣ́ютъ мя, пону́жуся, и та́ко вни́ду съ наро́домъ. Доше́дши же ми́ до двере́й /л. 571/ церко́вныхъ, въ не́йже Животворя́щее Дре́во лежа́ше, съ трудо́мъ и съ ско́рбію ну́ждахся доити́ а́зъ окая́нная. Егда́ же возступи́хъ на пра́гъ церко́вныхъ двере́й, вси́ у́бо безъ возбране́нія внидо́ша въ це́рковь, мнѣ́ же возбрани́ нѣ́которая си́ла Бо́жія, не даду́щи ми́ вни́ти. И па́ки покуси́хся вни́ти, и дале́че отъ двере́й отри́нухся, еди́на же въ притво́рѣ стоя́щи, и мнѣ́хъ, я́ко же́ньскою не́мощію се́ ми быва́етъ. И па́ки и инѣ́хъ входя́щыхъ примѣси́хся, и ну́ждахся локотьма́ отрѣ́ющи, и труди́хся безума́. И па́ки, егда́ убо́гая моя́ нога́ пра́зѣ косну́ся: це́рковь же всѣ́хъ пріима́ше и не возбраня́ше никому́ же, мене́ же окая́нныя не пріима́ше. Но я́ко мно́жество во́инъ устро́ено, вхо́дъ затворя́ти, та́ко и мнѣ́ нѣ́которая Бо́жія си́ла возбраня́ше, и па́ки обрѣто́хся въ притво́рѣ. Си́це же три́жды и четы́рижды, пострада́вши и труди́вшися, и у́же къ тому́ не могу́щи примѣша́тися къ входя́щымъ. И отше́дши, ста́хъ во у́глѣ притво́ра церко́внаго, и едва́ нѣ́когда /л. 571 об./ пріидо́хъ въ чю́вство, что́ ра́ди бы́сть ми возбране́ніе Животворя́щаго Креста́. Косну́ бо ся Сы́нъ Сло́во о́чію се́рдца моего́, и показа́ ми, я́ко тимѣ́нія ра́ди дѣ́лъ мои́хъ, возбраня́етъ ми вхо́дъ. И нача́хъ у́бо пла́катися и рыда́ти, и въ пе́рси би́ти, воздыха́ніе изъ глубины́ се́рдца износя́щи.

Статія́ 2-я.

Пла́чющи же ся на мѣ́стѣ, на не́мже стоя́хъ, и возрѣ́вши предъ ся́, и ви́дѣхъ ико́ну Пресвяты́я Богоро́дицы стоя́щю, и реко́хъ къ не́й не укло́нно зря́щи: О, Дѣ́во Влады́чице, роди́вшая пло́тію Бо́га Сло́ва! Вѣ́дѣ у́бо, вѣ́дѣ, я́ко нѣ́сть боголѣ́пно ни уго́дно мнѣ́ скве́рнѣй блудни́цѣ, на честну́ю ико́ну Твою́ при́сно Дѣ́выя Марíи зрѣ́ти, имѣ́ющю Тебѣ́ тѣ́ло и ду́шю чи́сту и нескве́рну. Пра́ведно у́бо е́сть мнѣ́, блудни́цѣ, ненави́димѣ бы́ти Твое́ю чистото́ю, и мерзѣ́ти предъ Тобо́ю. Но оба́че слы́шахъ, я́ко сего́ ра́ди Бо́гъ человѣ́къ бы́сть, Его́же родила́ еси́, да призове́тъ грѣ́шники на покая́ніе. Помози́ мнѣ́ еди́ной, не иму́щѣй никоея́же по́мощи, повели́, да осла́бленно ми бу́детъ вхожде́ніе церко́вное. /л. 572/ И не возбрани́ ми ви́дѣти дре́ва, на не́мъ же пло́тію распя́тся Христо́съ Бо́гъ, Иже кро́вь Свою́ за мое́ избавле́ніе даде́. Повели́, о Влады́чице! да и мнѣ́ две́ри отве́рзутся, свята́го поклоне́нія Кре́стнаго. Ты́ ми бу́ди и пору́чница дово́льна, къ рожде́нному изъ Тебе́, я́ко у́же ктому́ пло́ти сея́ не и́мамъ оскверни́ти, нико́ею же скве́рною плотьско́ю. Но егда́ у́зрю дре́во Христа́, Сы́на Твоего́, мíра сего́ отреку́ся, и а́біе тогда́ изы́ду, а́може Ты́, Пору́чница, наста́виши мя́. Сія́ ре́кши ми, я́ко еди́но извѣще́ніе пріе́мши, раждеже́ніемъ вѣ́ры къ милосе́рдѣй Богоро́дицѣ надѣ́явшися, дви́гнухся съ мѣ́ста того́, на не́мже стоя́щи, моли́тву творя́хъ. И пріидо́хъ па́ки со вла́зящими примѣси́хъ ся, и не бѣ́ у́бо отрѣва́ющаго мене́, ни рѣ́емаго, и никого́же возбраня́ющаго ми въ це́рковь вни́ти. Прія́тъ же мя тре́петъ и у́жасъ, и воскланя́хся и тряса́хся. Пото́мъ же доше́дши ми двере́й затворе́ныхъ пре́жде, и безъ труда́ внидо́хъ вну́трь. Сподо́блена же бы́хъ видѣ́нію Честна́го и Животворя́щаго Креста́, /л. 572 об./ и ви́дѣхъ та́йны Бо́жія, и ка́ко гото́въ е́сть пріима́ти ка́ющихся, па́дши же на́ землю, и цѣлова́хъ Честно́е Дре́во, изыдо́хъ теку́щи, хотя́щи бы́ти у Пору́чницы моея́. Пріидо́хъ же на мѣ́сто, идѣ́же ико́на Пречи́стыя Богоро́дицы, и колѣ́на покло́ньши предъ ико́ною Пресвяты́я Богоро́дицы, си́ми же словесы́ нача́хъ глаго́лати: Ты́ у́бо, о Благослове́нная Госпоже́ Богоро́дице Влады́чице, Твое́ на мнѣ́ показа́ человѣколю́біе: Тебѣ́ не оме́рзѣ моле́ніе мое́ недосто́йныя. Ви́дѣхъ бо сла́ву, ея́же въ пра́вду недосто́йно зрѣ́ти мнѣ́, блудни́цѣ. Сла́ва Бо́гу пріе́млющему Тобо́ю покая́ніе грѣ́шныхъ! Что́ бо и́мамъ бо́ле помы́слити, или́ вѣща́ти, грѣ́шница су́щи? Вре́мя е́сть уже́, Влады́чице, сконча́ти рече́нное поруче́ніе, е́же изреко́хъ. Ны́нѣ, а́може вели́ши, наста́ви мя, и ны́нѣ па́че бу́ди ми спасе́нію Учи́тель, веду́щій на пу́ть покая́нія. И сія́ словеса́ глаго́лющи ми къ Не́й, слы́шахъ гла́съ издале́ча глаго́лющь: а́ще Іорда́нъ пре́йдеши, до́бръ поко́й обря́щеши. Азъ же гла́съ то́й слы́шавши и е́мши вѣ́ру, /л. 573/ я́ко мене́ ра́ди бы́сть гла́съ се́й, пла́чющи воскрича́хъ и къ Богоро́дицѣ возопи́хъ: Госпоже́ Богоро́дице не оста́ви мене́! И си́це возопи́вши, изыдо́хъ изъ притво́ра церко́внаго и бы́стро идя́хъ. Ви́дѣвъ же мя нѣ́кій иду́щю, три́ мѣ́дницы даде́ ми, рекíй: возми́, ма́ти моя́. Азъ же, взе́мши, купи́хъ и́ми три́ хлѣ́бы. Вопроси́хъ же продаю́щаго ми хлѣ́бы: человѣ́че, куда́ е́сть пу́ть на Іорда́нъ? И увѣ́дѣвши врата́ гра́да су́щая на ту́ страну́, изыдо́хъ теку́щи, и идо́хъ по пути́ пла́чущися. Вопроша́ющи же де́нь конча́хъ: бѣ́ бо вторы́й ча́съ дне́, егда́ ви́дѣхъ Честны́й Кре́стъ. И заходя́щу со́лнцу, доидо́хъ це́ркве свята́го Іоа́нна Крести́теля, су́щія бли́зъ Іорда́на. И въ це́ркви помоли́вшися, снидо́хъ а́біе на Іорда́нъ, и лице́ и ру́цѣ омы́вши отъ святы́я воды́. И причасти́хъ же ся Пречи́стыхъ и Животворя́щихъ Та́инъ, въ це́ркви Предоте́чевѣ. И полъ хлѣ́ба еди́наго снѣдо́хъ, и отъ воды́ Іорда́нскія пи́вши. И на земли́ тоя́ но́щи поспа́хъ. На у́трія же обрѣ́тши ту́ корабле́цъ ма́лъ, преѣ́хавъ на о́ну страну́ Іорда́на. /л. 573 об./ И па́ки помоли́хся наста́вницѣ Богоро́дицѣ: наста́ви мя, я́коже Само́й Ти уго́дно е́сть. Пріидо́хъ же въ сію́ пусты́ню, и отто́лѣ до дне́шняго дне́ удали́хся, бѣ́гающи въ пусты́ни се́й водворя́ющися, ча́яхъ Бо́га спаса́ющаго мя, отъ пренемога́нія души́ и бу́ри, обраща́ющаго и Собо́ю спаса́юща. Рече́ же Зоси́ма къ преподо́бнѣй: коли́ко е́сть лѣ́тъ, госпоже́ моя́, отне́лиже водвори́лася еси́ въ пусты́ни се́й? Она́ же рече́: мню́, я́ко четы́редесять и се́дмь лѣ́тъ, отне́лиже изыдо́хъ отъ Свята́го Гра́да. Зоси́ма же рече́ къ не́й: что́ обрѣта́еши пи́щю себѣ́, госпоже́ моя́? Она́ же рече́: полтретія́ у́бо хлѣ́ба пренесо́хъ, преиду́щи Іорда́нъ, и́же пома́лѣ иссхо́ша и окаменѣ́ша, ма́ло яду́щи отъ ни́хъ, мно́га лѣ́та пребы́хъ. Зоси́ма же рече́: ка́коже ли безъ воды́ пребы́сть толи́ка лѣ́та, нико́еяже ли па́кости пріе́млющи, отъ неза́пнаго преложе́нія? Отвѣща́ же она́: рѣ́чи мя ны́нѣ вопроси́лъ еси́, а́вво Зоси́мо, ея́же трепе́щу глаго́лати. Аще бо воспомяну́ вся́ ты́я напа́сти, я́же пострада́хъ, и помышле́нія лю́тая, /л. 574/ коли́ко сотвори́ша ми па́кости? Бою́ся, еда́ тѣ́ми же па́ки оскорблена́ бу́ду. Рече́ же Зоси́ма къ не́й: госпоже́ моя́, молю́тися, не оста́ви ничесо́же, его́же не исповѣ́си ми. Еди́ною бо се́ начала́ еси́, тѣ́мъ все́ изглаго́ли ми. Она́ же рече́ къ нему́: вѣ́ру ими́ ми, а́вво Зоси́мо, ше́сть на́десять лѣ́тъ сотвори́хъ въ пусты́ни се́й, я́ко со звѣрьми́ лю́тыми, со свои́ми помышле́ніи борю́щися. Егда́ бо начина́хъ пи́щи вкуша́ти, а́біе хотя́ше ми ся мясо́мъ и ры́бамъ, я́же бя́ше во Еги́птѣ. Хотя́ше же ми ся и вина́, люби́маго мно́ю: мно́го бо вина́ пія́хъ, егда́ бѣ́хъ въ мíрѣ. Здѣ́ же не имѣ́ющи ни воды́ вкуси́ти, лю́тѣ распала́хся и бѣ́днѣ терпя́хъ. Быва́ше же ми и жела́ніе любодѣя́нныхъ пѣ́сней, лю́тѣ возмуща́ющи мя, и бѣдя́щи пѣ́ти пѣ́сни бѣсо́вскія, и́хже въ міру́ навы́кла бѣ́хъ. Абіе же прослези́вшися, и съ вѣ́рою пе́рси своя́ бію́щи, воспомина́хъ обѣ́ты, я́же бѣ́хъ сотвори́ла, вла́зящи въ пусты́ню сію́. Мы́слію же идя́хъ ко ико́нѣ Пресвяты́я Богоро́дицы, Пору́чницы моея́, и у Тоя́ пла́кахся прося́щи /л. 574 об./ отгна́ти ми помышле́нія, та́ющая окая́нную мою́ ду́шю. Егда́ же дово́льнося пла́кахъ, и въ пе́рси усе́рдно бія́хъ тогда́ свѣ́тъ ви́дяхъ всю́ду облиста́ющь мя, и ти́шина вели́ка въ бу́ри мѣ́сто быва́ше ми. Ка́ко ти, а́вво, исповѣ́мъ, помышле́нія моя́, порѣва́ющая мя на любодѣя́ніе? Огнь во окая́ннѣмъ се́рдцы мое́мъ разгара́шеся, и всю́ мя распала́ше, и на жела́ніе совокупле́нія поостря́ше. Егда́ же таково́е помышле́ніе прихожда́ше ми, помета́хся на земли́, сле́зы мно́ги пролива́хъ, мня́щи, я́ко Сама́ Пору́чница стои́тъ, и истяза́етъ мя, я́ко преступи́вшю, и му́ку за преступле́ніе показу́ющи. Не воста́яхъ бо отъ земна́го пове́рженія но́щь и де́нь, до́ндеже сла́дкій о́нъ свѣ́тъ обсія́ше, и по́мыслы отгоня́ше. Очи же свои́ къ Пору́чницѣ непреста́нно возводя́хъ, прося́щи отъ Нея́ по́мощи. Бы́сть же ми Помо́щница, и покая́нію Поспѣ́шница. И та́ко сконча́хъ ше́сть на́десять лѣ́тъ, бѣды́ тма́ми прíемлющи терпя́хъ. Отто́лѣ же до дне́шняго дне́, Помо́щница Та́ помога́етъ ми всегда́. /л. 575/ Рече́ же Зоси́ма къ не́й: да непотре́бова ли у́же пи́щи и оде́жди? Она́ же отвѣща́: хлѣ́бы у́бо о́ны сконча́вши, я́коже реко́хъ ти́, въ ше́сть на́десять лѣ́тъ, и пита́на бы́хъ бы́ліемъ, и про́чимъ су́щимъ въ пусты́ни се́й. Ри́зу же, ю́же имя́хъ преше́дши Іорда́нъ, раздра́вшися, распаде́ся. Мно́гу же бѣду́ отъ зимы́ и отъ зно́я пострада́хъ, со́лнцемъ горя́щи, и мра́зомъ омерза́ющи и трясу́щися. Тѣ́мже и мно́гажды, па́дши на земли́ лежа́хъ, а́ки безду́шна и недви́жима. Мно́гажды же съ разли́чными напа́стьми и бѣда́ми, и мы́сльми боря́хся, и отто́лѣ же у́бо и до дне́шняго дне́, си́ла Бо́жія многообра́зная, грѣ́шную мою́ ду́шу и тѣ́ло уны́лое соблюде́, помышля́ющи то́чію, отъ коли́ка зла́ изба́ви мя Госпо́дь. И пи́щю не изда́емую и́мамъ упова́ніе спасе́нія моего́. Пита́ю бо ся и покрыва́ю глаго́ломъ Бо́жіимъ, содержа́щимъ вся́ческая. Не о хлѣ́бѣ бо еди́номъ жи́въ бу́детъ человѣ́къ. И отъ е́же не имѣ́ти покро́въ, ка́меніемъ облага́хся, ели́цѣмъ грѣхо́внаго совлеко́хся одѣя́нія. Слы́шавъ же Зоси́ма, я́ко /л. 575 об./ словеса́ кни́жная помяну́, отъ Моисе́я и отъ Дави́да. И рече́ къ не́й: учи́лалися еси́, госпоже́ моя́, псалмо́мъ или́ ины́мъ кни́гамъ? Она́ же слы́шавши се́, оскла́бися, и рече́ къ нему́: ими́ ми вѣ́ру человѣ́че, не ви́дѣхъ ино́го человѣ́ка, отне́лиже преидо́хъ Іорда́нъ, но то́чію твое́ лице́ дне́сь, ни звѣ́ря же, ни ино́го живо́тнаго. Кни́гамъ же николи́же учи́хся, ни пою́щаго, ни чту́щаго николи́же слы́шахъ, но Сло́во Бо́жіе живу́щее, То́ учи́тъ человѣ́ка. Доздѣ́же коне́цъ, о́тче, моея́ по́вѣсти, по е́же сотвори́хъ начина́ющи по́вѣсть. И ны́нѣ заклина́ю тя́ воплоще́ніемъ Сло́ва Бо́жія, моли́ за мя́, блудни́цу, Бо́га ра́ди. Си́це же ре́кши то́й, и сло́во доздѣ́ сконьча́вши, хотя́ па́ки поклони́тися ста́рцу. Ста́рецъ же со слеза́ми возопи́: благослове́нъ Бо́гъ, творя́й вели́кая и стра́шная и ди́вная, сла́вная же и не изрече́нная, и́мже нѣ́сть числа́! Благослове́нъ Бо́гъ, показа́вый ми́ ели́ко да́руетъ боя́щимся Его́! Вои́стину бо не оста́вилъ еси́ боя́щихся Тебе́, Го́споди. И хотя́ ста́рецъ поклони́тися е́й. Она́ же и́мши ста́рца, не даде́ ему́ поклони́тися. /л. 576/ Рече́ къ нему́: сія́ вся́, я́же слы́ша, о́тче, заклина́ю тя Іису́сомъ Христо́мъ, Бо́гомъ на́шимъ, никому́же изглаго́лати си́хъ, до́ндеже Бо́гъ во́зметъ мя́ отъ земли́. Ны́нѣ же иди́ съ ми́ромъ, и па́ки въ приходя́щее лѣ́то у́зриши мя́. Сотво́ри же, Бо́га ра́ди, е́же ти́ ны́нѣ заповѣ́даю: въ по́стъ пріиду́щаго лѣ́та не преходи́ Іорда́на, я́коже обы́чай и́мате въ монастыри́. Дивля́ше же ся Зоси́ма сія́ слы́шавъ, я́ко и чи́нъ монасты́рскій возвѣсти́ ему́. И ничто́же ино́го глаго́лаше, но то́чію: сла́ва Бо́гу, даю́щему вели́кая лю́бящимъ Его́! Она́ же рече́ ему́: пребу́ди у́бо, я́коже реко́хъ ти, а́вво, въ монастыри́, и хотя́щу бо ти изы́ти, не лѣ́ть ти бу́детъ. Во святы́й же и Вели́кій четверто́къ Та́йныя Ве́чери, вложи́ въ сосу́дъ святы́й, отъ Животворя́щаго Тѣ́ла и Кро́ве Христа́ Бо́га на́шего, и принеси́ ми, и пожди́ мене́ на о́номъ полу́ Іорда́на, су́щемъ бли́зъ вселе́нныя. Да прише́дши причащю́ся Святы́хъ Та́инъ, отне́лѣже бо причасти́хся и́хъ въ це́ркви Предоте́чевѣ, Іорда́нъ преидо́хъ, то́ не прія́хъ и досе́лѣ свяще́нія того́, /л. 576 об./ и ны́нѣ жела́ю причасти́тися и́мъ. Тѣ́мже молю́тися, не ослу́шайся моле́нія моего́, но принеси́ ми Бо́жія и Животворя́щія Та́йны, въ о́ньже ча́съ Госпо́дь Своя́ ученики́ Бо́жія Ве́чери прича́стники сотвори́. Игу́мену же Іоа́нну, монастыря́ въ не́мже живе́ши, рцы́ ему́: внима́й себѣ́ и ста́ду своему́, еди́на бо [нѣ́кая] дѣ́ла твори́ма су́ть ту́, тре́бующа исправле́нія. Но не хощу́ да ны́нѣ рече́ши ему́ се́, но егда́ Госпо́дь повели́тъ ти́. Сія́ глаго́лавши, и моли́ за мя́, къ ста́рцу ре́кши, па́ки во вну́треннюю пусты́ню по́йде. Зоси́ма же поклони́ колѣ́на, и цѣлова́въ мѣ́сто, на не́мже но́зѣ ея́ стоя́стѣ, да́въ сла́ву Бо́гу и хвалу́, возврати́вся, хваля́ и благословя́ Христа́ Бо́га на́шего. Преше́дъ же пусты́ню ту́, и пріи́де въ монасты́рь, въ о́ньже де́нь и инíи мни́си возвраща́хуся. Въ то́ же лѣ́то умолча́, никому́же смѣ́я изрещи́, я́же ви́дѣ, въ себѣ́ же Бо́га моля́ше, показа́ти ему́ жела́емое видѣ́ніе. Скорбя́ше и тя́жко си творя́ше, помышля́я долготу́ лѣ́та, хотя́ дабы́ /л. 577/ еди́нѣмъ дне́мъ лѣ́то минуло. Егда́же прибли́жися свята́го поста́ пе́рвая недѣ́ля, по обы́чаю монасты́рьскому, по́ чину у́бо изыдо́ша мни́си пою́ще, Зоси́му же неду́гъ я́тъ о́гненный, и оста́ въ монастырѣ́. Помяну́ же Зоси́ма ре́кшу преподо́бную: я́ко и хотя́щу ти изы́ти, не лѣ́ть ти бу́детъ. И не по мно́зѣхъ дне́хъ исцѣлѣ́ отъ неду́га и пребы́сть въ монастырѣ́. Егда́же возврати́шася мни́си, и прибли́жися ве́черъ Та́йныя Ве́чери, и сотвори́ Зоси́ма повелѣ́нное ему́, вложи́ въ ма́лу ча́шю, отъ Пречи́стаго Тѣ́ла и Кро́ве Христа́ Бо́га на́шего, возложи́ же на блю́до ма́ло смо́квей суше́ныхъ, и отъ фи́никъ, и ма́ло ля́ща мо́чены, и и́де зѣло́ ве́черъ, и сѣ́де на́ брезѣ Іорда́новѣ, жды́й преподо́бныя. Ме́длящи же святѣ́й. Зоси́ма же не воздрема́ся, но прилѣ́жно зря́ше въ пусты́ню, хотя́ ви́дѣти, его́же жела́ше. И глаго́лаше въ себѣ́ сѣдя́ ста́рецъ: еда́ у́бо недосто́иньство мое́ возбрани́ пріити́ е́й? Еда́ у́бо прише́дши, и не обрѣ́тши мене́, возврати́вся. Си́це же глаго́ля, воздохну́въ и прослези́ся, и о́чи /л. 577 об./ возве́дъ на́ небо, моля́шеся глаго́ля: не лиши́ мене́, Влады́ко, па́ки ви́дѣти ю́, и да не отыду́ то́щь, своя́ грѣхи́ нося́ на обличе́ніе мое́. Си́це со слеза́ми помоли́вся, во ину́ю мы́сль впаде́, рекíй: что́ у́бо бу́детъ, а́ще и пріи́детъ, то корабля́ нѣ́сть, да ка́ко у́бо Іорда́нъ пріити́ и́мать, и ко мнѣ́ пріити́ недосто́йному? Увы́ моему́ недосто́иньству! Увы́ мнѣ́, кто́ мя впра́вду лиши́ такова́го добра́? Си́це же помышля́ющу ста́рцу, и се́ преподо́бная жена́ пріи́де, и обо́нъ по́лъ рѣки́ ста́, отону́дуже идя́ше. Зоси́ма же ста́, ра́дуяся и веселя́ся и сла́вя Бо́га. И еще́ же бѣ́ въ не́мъ мы́сль, я́ко не мо́жетъ Іорда́на преити́. И возрѣ́въ же ви́дѣвъ ю́, зна́меніемъ кре́стнымъ Іорда́нъ зна́менавшу: пресвѣ́тла бо но́щь бѣ́ луно́ю, я́коже глаго́лаше. И а́біе со зна́меніемъ вше́дши е́й, и верху́ воды́ ходя́щи, къ нему́ идя́ше. Оному же хотя́щу поклони́тися е́й, и возбрани́ ему́, вопію́щи, и еще́ на водѣ́ ходя́щи, глаго́лющи: что́ твори́ши, а́вво, іере́й сы́й, нося́ Та́йны Бо́жія? Сше́дши же съ воды́, рече́ /л. 578/ къ ста́рцу: благослови́, о́тче, благослови́. Онъ же къ не́й отвѣща́ съ тре́петомъ, у́жасъ бо его́ прія́тъ о преди́вномъ видѣ́ніи. И рече́: вои́стину нело́женъ е́сть Бо́гъ, рекíй, подо́битеся Бо́гу, я́коже возмо́жно е́сть очища́ющимся. Сла́ва Тебѣ́, Христе́ Бо́же, показа́вый ми рабо́ю Твое́ю се́ю, коли́ко у́бо е́смь дале́че отъ соверше́нія! И се́ ре́кшу ему́, она́ же повелѣ́ ему́ глаго́лати: Вѣ́рую во еди́наго Бога... и Отче на́шъ... И конча́нѣ бы́вши моли́твѣ, и цѣлова́ ста́рца во уста́. Причасти́вши же ся е́й Святы́хъ Та́инъ, на́ небо ру́цѣ воздѣ́вши, воздохну́ и прослези́ся, и рече́: Ны́нѣ отпуща́еши рабу́ Твою́, Влады́ко, по глаго́лу Твоему́ съ ми́ромъ, я́ко ви́дѣстѣ о́чи мои́ спасе́ніе Твое́, е́же еси́ угото́валъ предъ лице́мъ Твои́мъ. И па́ки рече́ къ ста́рцу: еще́, а́вво Зоси́мо, и друго́е ми жела́ніе сконча́й, иди́ ны́нѣ въ монасты́рь сво́й, ми́ромъ Бо́жіимъ храни́мь. Въ пріиду́щее же лѣ́то пріиди́, во о́нъ же пото́къ, идѣ́же ти пе́рвѣе бесѣ́довахъ. Пріиди́ у́бо, пріиди́ Го́спода ра́ди, и па́ки у́зриши мя, я́коже хо́щетъ Госпо́дь. /л. 578 об./ Онъ же отвѣща́ къ не́й: а́ще бы ми возмо́жно бы́ло вслѣ́дъ тебе́ ходи́ти, и зрѣ́ти при́сно честна́го ти лица́. Послу́шай же еди́наго моле́нія ста́рча, и ма́ло отъ пи́щи, е́же принесо́хъ ти, вкуси́. Егда́ же изре́къ, показа́ е́й блю́до е́же ноша́ше. Она́ же конце́мъ пе́рста ля́ща три зе́рна взе́мъ вкуси́, рече́: довлѣ́етъ се́ благода́ти духо́внѣй, храня́щи естество́ души́ нескве́рнено. И па́ки рече́ къ ста́рцу: моли́, Го́спода ра́ди моли́ за мя́ и мое́ окая́нство всегда́ помина́й. Онъ же поклони́ся предъ нога́ма е́й, повелѣ́ е́й моли́тву твори́ти, о це́рквахъ и о царѣ́хъ, и себе́ ра́ди. И помоли́вся е́й со слеза́ми, возврати́ся вспя́ть, стоня́ и рыда́я, не смѣ́яше бо у́же держа́ти неудержи́мыя. Она́ же па́ки Іорда́нъ зна́менавши, пре́йде его́ верху́ воды́, я́коже и пе́рвѣе. Ста́рецъ же возврати́ся съ ра́достію и стра́хомъ мно́гимъ одержи́мъ, зазира́я себѣ́, я́ко и́мене преподо́бныя не увѣ́дѣ. Оба́че надѣ́яшеся въ пріиду́щее лѣ́то улучи́ти. Лѣ́ту же мину́вшу, пріи́де па́ки въ пусты́ню по обы́чаю, и теча́ше на преди́вное видѣ́ніе. Ходи́въ же /л. 579/ по пусты́ни, и доше́дъ зна́менія еди́ного, и́щемаго мѣ́ста доше́дъ, гля́даше на́десно и нашу́е, я́ко лове́цъ хи́трый, гдѣ́ бы улови́лъ сла́дкій ло́въ. Егда́ же ни отку́ду ничто́же не ви́дѣ, нача́тъ пла́катися и о́чи возве́дъ на́ небо, моля́шеся глаго́ля: покажи́ ми, Го́споди, сокро́вище некра́домое, е́же въ се́й пусты́ни скры́лъ еси́, Влады́ко. Покажи́ ми, молютися, плотна́го а́нгела, ему́же нѣ́сть досто́инъ ве́сь мíръ. Си́це пла́чася и моля́ся, до́йде мѣ́ста пото́чнаго, и ста́ на́ брезѣ, ви́дѣ на восто́чнѣй странѣ́ преподо́бную лежа́щу ме́ртву, и ру́цѣ я́коже подоба́ше свя́занѣ, и на восто́къ лице́мъ зря́щю. И а́біе прите́къ, и слеза́ми но́зѣ блаже́нныя умы́, не смѣ́яше бо тѣлеси́ ея́ прикосну́тися. Пла́кавъ же ся дово́льно и псалмы́ испѣ́тъ подо́бныя сему́, и сотвори́ моли́тву погребе́нію. И рече́ къ себѣ́: подоба́етъ ли у́бо погрести́ тѣ́ло преподо́бныя, еда́ у́бо се́ не уго́дно е́й бу́детъ. И си́це глаго́ля, ви́дѣ при возгла́віи ея́ написа́ніе на земли́ напи́сано си́це: погреби́, а́вво Зоси́мо, на се́мъ мѣ́стѣ тѣ́ло /л. 579 об./ убо́гія Ма́ріи, да́ждь пе́рсть пе́рсти. За мене́ же Го́спода ра́ди моли́ся, уме́ршую Мѣ́сяца Фарму́тія по-еги́петски, ри́мски же Апри́лія, въ 1-й де́нь, въ са́мую но́щь спасе́ныя Та́йныя Ве́чери. Сія́ у́бо написа́нія проче́тъ ста́рецъ, испе́рва у́бо помышля́ше, кто́ е́сть писа́вый, она́ бо я́коже рече́, не вѣ́дяше кни́гъ? Оба́че ра́дъ бы́сть, я́ко и́мя преподо́бнѣй увѣ́давъ. Разумѣ́же, я́ко егда́ на Іорда́нѣ Святы́хъ Та́инъ причасти́ся, еди́нѣмь часомъ претече́ толи́къ пу́ть, а́біе къ Бо́гу оты́де. Сла́вя же Бо́га ста́рецъ и слеза́ми омоча́я зе́млю и тѣ́ло преподо́бныя, и рече́ въ себѣ́: о убо́гій Зоси́мо, вре́мя е́сть у́же повелѣ́нное сконча́ти, но ка́ко и́маши копа́ніе твори́ти, окая́нне, въ руку́ не имѣ́я ничто́же? И се́ ре́къ, ви́дѣ дре́вцо ма́ло бли́зъ на земли́ лежа́що пове́ржено, и взе́мъ е́, нача́ копа́ти и́мъ. Суха́ же бѣ́ земля́, не слу́шаше ста́рца трудя́щася, и копа́ше потя́ся, немогíй что́ сотвори́ти. Воздохну́въ же вельми́ отъ се́рдца и воскло́нься, ви́дѣ лва́ вели́ка предстоя́ща тѣлеси́ преподо́бныя Ма́ріи и но́зѣ ея́ ли́жуща, и ви́дѣвъ, тре́петенъ бы́сть, /л. 580/ боя́ся звѣ́ря. Па́че же помяну́въ ре́кшю преподо́бную, я́ко николи́же бѣ́ звѣ́ри ви́дѣла. Зна́менавъ же ся кре́стнымъ зна́меніемъ, вѣ́ру я́тъ, я́ко невреди́мъ бу́детъ си́лою лежа́щія. Ле́въ же нача́тъ ра́доватися къ ста́рцу, то́чію о́бразомъ не целу́я ста́рца. Зоси́ма же рече́ ко льву́: о звѣ́рю, поне́же вели́кая си́ повелѣ́ла ми е́сть, погрести́ тѣ́ло свое́, а́зъ же ста́ръ е́смь и немогу́ копа́ти, не и́мамъ бо моты́ки, зѣло́ же дале́че е́сть немогу́ возврати́тися по нея́: но сотвори́ ты́ копа́ніе ногты́ свои́ми, да вдади́мъ земли́ тѣ́ло преподо́бныя. Абіе же ле́въ се́ сло́во слы́шавъ, пре́днима нога́ма ископа́въ ро́въ, ели́ко дово́лно бя́ше тѣ́ло покры́ти. Погребе́же преподо́бную ста́рецъ, слеза́ми омочи́въ но́зѣ ея́, и мно́го моли́вся е́й за вся́ моли́тися, покры́ тѣ́ло земле́ю на́го су́що, и ничто́же ино́го имѣ́ющо, но то́чію о́ну ри́зу раздра́ную, ю́же пове́рже е́й Зоси́ма. И тогда́ отыдо́ста о́ба: ле́въ у́бо, я́ко овча́, въ пусты́ню оты́де; Зоси́ма же въ монасты́рь возврати́ся, благословя́ и хва́ля Христа́ Бо́га на́шего. И прише́дъ въ монасты́рь, всѣ́мъ мни́хомъ повѣ́да, /л. 580 об./ е́же ви́дѣ и е́же слы́ша отъ нея́, и ничто́же отъ ни́хъ утаи́въ. Диви́ша же ся мни́си, слы́шавше вели́чія Бо́жія, и со́ страхомъ и любо́вію творя́ху па́мять преподо́бныя Ма́ріи. Іоа́ннъ же игу́менъ обрѣ́те въ монастыри́, еди́на [нѣ́кая] дѣ́ла тре́бующа исправле́нія, я́коже бѣ́ рекла́ преподо́бная. Умре же Зоси́ма въ то́мъ монастыри́, ма́ло не сто́ лѣ́тъ жи́въ сы́й. Оста́виша же мни́си на то́мъ мѣ́стѣ безписа́нія сія́ словеса́, и глаго́лаху по́лзы ра́ди слы́шащимъ. Азъ же, слы́шавъ безъ писа́нія и написа́въ, преда́хъ. И недовѣ́дый, а́ще инíи написа́ли су́ть житіе́ преподо́бныя, вѣ́дуще вы́ше мене́, яже отъ таковы́хъ на у́мъ мо́й не пріидо́ша, оба́че коли́ко возмого́хъ, та́ко и написа́хъ. Бо́гъ же, творя́й чюдеса́ вели́кая, и дая́й да́ры вели́кія прибѣга́ющимъ къ Нему́, да да́стъ мзду́ чту́щимъ се́ и послу́шающимъ, и повелѣ́вшему преда́ти по́вѣсть сію́ написа́ніемъ. И да сподо́битъ и́хъ ча́сти досто́йныя сея́ преподо́бныя и блаже́нныя Ма́ріи, о не́йже по́вѣсть сія́ е́сть, со всѣ́ми угоди́вшими Ему́ о́тъ вѣка, видѣ́ніемъ и дѣ́лы. /л. 581/ Дади́мже у́бо и мы́ сла́ву Бо́гу Царю вѣ́чному, да и на́съ сподо́битъ ми́лость обрѣсти́ въ де́нь су́дный. Ему́же подоба́етъ вся́ка сла́ва, че́сть и держа́ва и поклоня́ніе съ Присносу́щнымъ Его́ Сы́номъ, и съ Пресвяты́мъ и Животворя́щимъ Ду́хомъ, ны́нѣ и при́сно и во́ вѣки вѣко́мъ, ами́нь.

Источникъ: Тріо́дь По́стная. — М.: Печа́тный дво́ръ, 7159 [11 Октября́ 1650 г.]. — Л. 562-581.

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.