Церковный календарь
Новости


2017-11-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Наканунѣ войны". Отъ автора (1937)
2017-11-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Великій Другъ. (По случаю убійства Короля Александра) (1934)
2017-11-25 / russportal
Проф. Н. К. Кульманъ. О русскомъ правописаніи (1964)
2017-11-24 / russportal
Икона Божіей Матери Иверская-Мѵроточивая (сказаніе и акаѳистъ) (1995)
2017-11-24 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 40-е (1882)
2017-11-24 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 39-е (1882)
2017-11-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Кубанцы въ Великой войнѣ (1930)
2017-11-24 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. Привѣтъ Россійской Военной Академіи (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 14-я (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 13-я (1932)
2017-11-23 / russportal
Архіеп. Аверкій. Существо Православія и соврем. борьба противъ него (1975)
2017-11-23 / russportal
Архіеп. Аверкій. Въ чемъ истинное Православіе и хранимъ ли мы его? (1975)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 12-я (1932)
2017-11-23 / russportal
П. Н. Красновъ. "Старая Академія". Глава 11-я (1932)
2017-11-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 38-е (1882)
2017-11-23 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 37-е (1882)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 25 ноября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 22.
Церковно-учительная литература

Мѣ́сяца Апри́ллія въ 1-й де́нь.
ЖИТІЕ ПРЕПОДОБНЫЯ МАТЕРЕ НАШЕЯ МАРІИ ЕГИПЕТСКІЯ,
спи́санное святѣ́йшимъ Софро́ніемъ, патріа́рхомъ Іерусали́мскимъ.

Та́йну царе́ву добро́ храни́ти, дѣла́ же Бо́жія открыва́ти и проповѣ́дати сла́вно (Тови́та 12, ст. 7), — та́ко рече́ Рафаи́лъ Ангелъ къ Тови́ту по пресла́вномъ прозрѣ́ніи ослѣпле́нныхъ его́ оче́съ. Ибо ца́рскія не храни́ти та́йны, боя́зненно е́сть и па́губно, а е́же молча́ти дѣла́ Бо́жія пресла́вная, ве́лія е́сть души́ тщета́. Тѣ́мже и а́зъ [глаго́летъ Софро́ній святы́й] стра́хомъ одержи́мь, Боже́ственная въ молча́ніи сокры́ти, воспомина́я прети́мую [въ Ева́нгеліи] бѣду́ лѣни́вому рабу́, и́же пріе́мь отъ Го́спода тала́нтъ въ зе́млю закопа́, и да́нный дѣ́ланія ра́ди сокры́ не дѣ́лая (Матѳ. 20, ст. 18 и 25), по́вѣсть святу́ю до мене́ доше́дшую ника́коже умолчу́. Но никто́же бу́ди невѣ́рующъ пи́шущему, я́же слы́шахъ, /л. 2 об./ ниже́ да мни́тъ кто́ дерза́юща мя́ не и́стинная писа́ти, сумня́щеся о ве́щи се́й вели́кой, не бу́ди мнѣ́ лга́ти на святы́я. Аще же бу́дутъ нѣ́цыи, и́же получи́вше сіе́ писа́ніе, и пресла́вному сему́ дѣ́лу дивя́щеся неудо́бь восхотя́тъ вѣ́ровати, и о́нымъ ми́лостивъ да бу́детъ Госпо́дь, поне́же тíи не́мощь человѣ́ческаго помышля́юще естества́, неудо́бна бы́ти непщу́ютъ, я́же о человѣ́цѣхъ пресла́вная глаго́лются. Но уже́ подоба́етъ нача́ти по́вѣсть о ве́щи се́й преди́вной, бы́вшей въ ро́дѣ на́шемъ.

Бысть нѣ́кій ста́рецъ во еди́номъ отъ Палести́нскихъ монастыре́й, житія́ благонра́віемъ и сло́ва благоразу́міемъ укра́шенъ, отъ са́мыхъ пеле́нъ во и́ноческихъ по́двизѣхъ до́брѣ наста́вленъ. Зоси́ма же бѣ́ и́мя ста́рцу тому́, [и да не мни́тъ кто́, я́ко о́ный здѣ́ бѣ́ Зоси́ма ерети́къ (о се́мъ зри́ на концѣ́), а́ще и обои́мъ и́мя еди́но е́сть: о́ный бо злосла́венъ бѣ́ и чу́ждъ Це́ркве, се́й же правосла́венъ и пра́веденъ,] и́же вся́ по́двиги по́стническаго житія́ про́йде, и вся́кое пра́вило пре́данное отъ соверше́нныхъ и́ноковъ сохрани́. Вся́ же та́ творя́ никогда́же поуче́нія Боже́ственныхъ слове́съ пренебреже́, но и возлега́я, и востая́, и въ рука́хъ имѣ́я дѣ́ланіе, и пи́щи вкуша́я, [а́ще досто́итъ и пи́щею нарещи́, ея́же о́нъ ма́ло нѣ́что вкуша́ше] еди́но дѣ́ло имѣ́ немо́лчное, и никогда́же престаю́щее, е́же пѣ́ти Бо́гу всегда́, и поуче́ніе твори́ти Боже́ственныхъ слове́съ. Отъ са́маго же младе́нчества вда́нъ бы́вши въ монасты́рь, до пяти́десяти тре́хъ лѣ́тъ въ не́мъ до́брѣ по́стническими труда́ми подвиза́ся. Посе́мъ же смуще́нъ бы́сть отъ нѣ́кіихъ помышле́ній, а́ки бы о́нъ уже́ во все́мъ бы́лъ соверше́нъ, отъ ины́хъ наставле́нія ника́коже тре́буяй, глаго́ля мы́слію въ себѣ́: /л. 3/ е́сть ли на земли́ мона́хъ по́льзовати мя́ могíй, и́же пока́жетъ ми́ о́бразъ по́стничества, его́же а́зъ не содѣ́яхъ? Обря́щется ли въ пусты́ни человѣ́къ, превосходя́щъ дѣла́ моя́? Си́це же помышля́ющу ста́рцу, яви́ся Ангелъ, и рече́: о Зоси́мо! до́брѣ, я́коже бѣ́ мо́щно человѣ́ку, подвиза́лся еси́, до́брѣ по́стническое тече́ніе проше́лъ еси́, оба́че никто́же е́сть въ человѣ́цѣхъ, и́же бы себе́ соверше́нна бы́ти показа́лъ. Бо́лій е́сть по́двигъ предлежа́щій отъ мимоше́дшаго уже́, его́же ты́ не вѣ́си, да позна́еши у́бо, коли́ко е́сть ко спасе́нію ины́хъ путе́й, изы́ди отъ земли́ твоея́, я́коже Авраа́мъ о́ный въ патріа́рсѣхъ наро́читый (Быт. 12, ст. 4), и иди́ въ монасты́рь су́щій при Іорда́нѣ рѣцѣ́. [Монасты́рь при Іорда́нѣ, и чи́нъ о́наго.] Абіе у́бо ста́рецъ послѣ́дуя глаго́лющему, изы́де изъ монастыря́, въ не́мже отъ младе́нчества и́ночествова, и дости́гъ Іорда́на, наста́вленъ бы́сть отъ зову́щаго во о́ный монасты́рь, въ не́мже Богъ бы́ти ему́ повелѣ́. Толкну́въ же руко́ю въ две́ри монасты́рскія, обрѣ́те мона́ха, две́ри храня́щаго, и тому́ пе́рвѣе о себѣ́ рече́. Онъ же возвѣсти́ игу́мену, и́же его́ пріе́мь, и о́бразомъ мона́ха узрѣ́въ, сотво́ршаго и́ноческое обы́чное поклоне́ніе и моли́тву, вопроси́ его́: отку́ду еси́, бра́те? и чесо́ ра́ди къ ни́щимъ намъ ста́рцемъ прише́лъ еси́? Зоси́ма же отвѣща́: е́же отку́ду пріидо́хъ, нѣ́сть сіе́ ну́жно рещи́, по́льзы же ра́ди, о о́тче, пріидо́хъ. Слы́шахъ бо о ва́съ вели́кая и достохва́льная, могу́щая ду́шу присво́ити Бо́гу. Рече́ же ему́ игу́менъ: Богъ еди́нъ, бра́те, исцѣля́яй души́ не́мощь, То́й тебе́ и на́съ да научи́тъ Свои́мъ Боже́ственнымъ хотѣ́ніямъ, и наста́витъ вся́ твори́ти поле́зная. Человѣ́къ бо человѣ́ка по́льзовати не мо́жетъ, а́ще не кíйждо внима́етъ себѣ́ всегда́, и бо́дрствуя /л. 3 об./ ду́хомъ дѣ́лаетъ поле́зное, Бо́га имы́й съ ни́мъ ку́пно дѣ́лающа. Но поне́же любо́вь Христо́ва, е́же ви́дѣти на́съ, убо́гихъ ста́рцевъ, тебе́ подви́же, пребыва́й съ на́ми, а́ще сего́ ра́ди прише́лъ еси́, и всѣ́хъ на́съ напита́етъ благода́тію Свята́го Ду́ха Па́стырь до́брый, да́вый ду́шу Свою́ избавле́ніе за на́съ. Сія́ ре́кшу игу́мену къ Зоси́мѣ, поклони́ся о́нъ, и испроси́въ моли́тву и благослове́ніе, и ре́къ, ами́нь, пребы́сть въ монастырѣ́ то́мъ. Ви́дѣ же та́мо ста́рцевъ, дѣя́ніемъ до́брыхъ дѣ́лъ и Богомы́сліемъ сія́ющихъ, ду́хомъ горя́щихъ, Го́сподеви рабо́тающихъ. Пѣ́ніе бо и́хъ бѣ́ непреста́нное, стоя́ніе всено́щное, въ рука́хъ при́сно дѣ́ланіе, и псалмы́ во устѣ́хъ и́хъ. Словесе́ же пра́здна не бѣ́ въ ни́хъ, промы́шленія о стяжа́ніи прибы́тковъ вре́менныхъ и печа́ли жите́йскія ниже́ именова́ніемъ въ ни́хъ познава́ема бя́ху, но еди́но бѣ́ то́чію и пе́рвое и послѣ́дствующее съ поспѣше́ніемъ о всѣ́хъ тща́ніе, е́же имѣ́ти себе́ ме́ртвыхъ тѣ́ломъ. Пи́щу же имѣ́яху неоскудѣва́ющую словеса́ Бо́жія; пита́ху же и тѣ́ло хлѣ́бомъ и водо́ю, я́коже коему́ждо бѣ́ къ Бо́жіей любви́ разжже́ніе. Сія́ ви́дѣвъ Зоси́ма, по́льзовашеся зѣло́, простира́яся на предлежа́щій по́двигъ. Дне́мъ же мно́гимъ мимоше́дшимъ, прибли́жися вре́мя свята́го Вели́каго поста́, врата́ же монасты́рская затворе́на бя́ху всегда́, и никогда́же отверза́хуся, ра́звѣ то́чію егда́ кто́ отъ ни́хъ изше́лъ бы посыла́емый о́бщія ра́ди потре́бы: пу́сто бо бѣ́ мѣ́сто, и не то́чію ины́мъ невходи́мо, но и незна́емо міря́нами. Бѣ́ же тако́въ въ монастырѣ́ то́мъ чи́нъ, его́же ра́ди Богъ и Зоси́му та́мо приведе́: въ пе́рвую недѣ́лю поста́ творя́ше пресви́теръ святу́ю литургíю, и вси́ прича́стницы быва́ху Пречи́стаго Тѣ́ла и Кро́ве Христа́ Бо́га /л. 4/ на́шего, и ма́ло отъ бра́шна по́стническаго вкуша́ху. Пото́мъ собира́хуся въ це́рковь, и сотвори́вше моли́тву прилѣ́жну, и колѣнопреклоне́нія дово́льная, лобза́ху другъ дру́га ста́рцы, и кíйждо игу́мѣна, съ поклоне́ніемъ прося́ о благослове́ніи и моле́ніи на предлежа́щій по́двигъ поспѣшеству́ющемъ и спутьше́ствующемъ. Си́мъ же бы́вшимъ, врата́ монасты́рская отверза́ху, и пою́ще согла́сно: Госпо́дь просвѣще́ніе мое́ и Спаси́тель мо́й, кого́ убою́ся? Госпо́дь защи́титель живота́ моего́, отъ кого́ устрашу́ся? (Псал. 26, ст. 1) и про́чее псалма́ того́ докончава́юще, исхожда́ху вси́ въ пусты́ню, еди́наго или́ два́ бра́та храни́теля монастырю́ оста́вльше, не да храня́тъ вну́трь су́щая имѣ́нія, не бѣ́ бо въ не́мъ что́ татьми́ крадо́мое, но да це́рковь безъ служе́нія Боже́ственнаго не оста́нется, и прехожда́ху рѣку́ Іорда́нъ. Кíйждо же ноша́ше себѣ́ пи́щу, я́коже можа́ше и хотя́ше, проти́ву потре́бы тѣле́сныя умѣ́ренну: о́въ ма́ло хлѣ́ба, о́въ же смо́квы, и́нъ фи́ники, другíй же со́чиво мо́ченое водо́ю, а и́нъ ничто́же, то́чію тѣ́ло свое́, и ру́бы, и́миже одѣ́янъ бя́ше, пита́шеся же, егда́ естество́ тѣ́ла принужда́ше, зе́ліями расту́щими въ пусты́ни. Та́ко Іорда́нъ преше́дше, разлуча́хуся дале́че отъ себе́, и не вѣ́дяше кíйждо дру́гъ дру́га, ка́ко пости́тся, или́ ка́ко подвиза́ется. Аще ли же случа́шеся узрѣ́ти другъ дру́га своего́ къ нему́ иду́ща, а́біе уклоня́шеся на и́ну страну́, и еди́нъ живя́ше Бо́гу поя́ всегда́, и зѣло́ ма́ло во вре́мя урече́нное вкуша́я пи́щи. Си́це у́бо весь по́стъ скончава́юще, возвраща́хуся въ монасты́рь, въ недѣ́лю, я́же е́сть пре́жде Воскресе́нія Христо́ва, его́же предпра́зднство тогда́ съ цвѣтоно́сіемъ Це́рковь пра́здновати прія́ла е́сть. Возвраща́хуся же кíйждо имѣ́я труда́ своего́ свидѣ́теля /л. 4 об./ со́вѣсть свою́, свѣ́дущую что́ содѣ́ла; и никто́же отню́дъ вопроша́ше друга́го: ка́ко и ко́имъ о́бразомъ труда́ по́двигъ соверши́. Тако́въ бо бѣ́ уста́въ монастыря́ того́. Тогда́ у́бо и Зоси́ма по обы́чаю монасты́рскому пре́йде Іорда́нъ, ма́ло нѣ́что отъ пи́щи нося́ тре́бованія ра́ди тѣле́снаго, и оде́жду, е́юже одѣ́янъ бя́ше. Пра́вило же свое́ моли́твенное соверша́ше сквозѣ́ пусты́ню ходя́, и во вре́мя пи́щи, по ну́ждѣ есте́ственной опа́сно творя́ше. Сна́ же ма́ло имѣ́яше, въ нощи́ на земли́ воскло́нься и сѣ́дши, нѣ́колико почива́я, идѣ́же нощно́е вре́мя его́ пости́же, зѣло́ же ра́но па́ки востая́, свое́ тече́ніе творя́ше. Вожделѣ́ же вни́ти во вну́треннюю пусты́ню, надѣ́яся обрѣсти́ нѣ́коего отъ оте́цъ та́мо подвиза́ющагося, и́же бы мо́глъ по́льзовати его́, и приложи́ся ему́ жела́ніе къ жела́нію. Ше́дъ же два́десять дне́й [инíи пи́шутъ о́смь дне́й], ста́ ма́ло отъ пути́, и обрати́вся на восто́къ, поя́ше ча́съ шесты́й, творя́ обы́чныя моли́твы: престая́ше бо ма́ло отъ путеше́ствія во вре́мя пра́вила своего́, коего́ждо часа́ поя́ и кла́няяся. Егда́ же стоя́ше поя́, узрѣ́ отъ десны́я страны́ стѣ́нь а́ки человѣ́ческаго тѣлесе́, испе́рва у́бо ужасе́ся, мня́ зрѣ́ти привидѣ́ніе бѣсо́вское, и тре́петенъ бывъ, зна́менася зна́меніемъ кре́стнымъ, и стра́хъ отложи́въ, у́же скончава́я свою́ моли́тву, обрати́ся очеса́ми къ полу́дню, и ви́дѣ нѣ́коего иду́ща на́га тѣ́ломъ, и че́рна отъ со́лнечнаго опале́нія, власы́ иму́ща на главѣ́ бѣ́лы, а́ки во́лну, и кра́тки, я́ко то́чію до вы́и досяза́ющія. Сіе́ Зоси́ма ви́дѣвъ, нача́ тещи́ на страну́ о́ную, на не́йже то ви́дяше, ра́дуяся ра́достію вели́кою: не ви́дѣ бо въ ты́я дни́ человѣ́ческаго видѣ́нія, ниже́ ина́го ко́его живо́тнаго. [Ка́ко обрѣ́теся преподо́бнымъ Зоси́мою въ пусты́ни.] Егда́ же то видѣ́ніе Зоси́му издале́ча гряду́щаго /л. 5/ узрѣ́, нача́ тещи́ и бѣжа́ти въ глубоча́йшую пусты́ню. Зоси́ма же я́ко забы́ свою́ ста́рость и тру́дъ пу́тный, бы́стро теча́ше, хотя́ пости́гнути бѣжа́щее, се́й у́бо гоня́ше, а о́ное бѣжа́ше, бы́сть же тече́ніе Зоси́мино скорѣ́йшее па́че того́ бѣжа́щаго. Егда́ же прибли́жися, я́ко мощи́ уже́ и гла́съ слы́шати, нача́ вопи́ти Зоси́ма со слеза́ми, глаго́ля: почто́ отъ мене́ бѣжи́ши, ста́рца грѣ́шнаго, ра́бе и́стиннаго Бо́га, Его́же ра́ди въ пусты́ни се́й живе́ши? Пожди́ мене́, недосто́йнаго и немощна́го, пожди́ наде́жды ра́ди воздая́нія за твоя́ труды́, ста́ни, и пода́ждь ми́, ста́рцу, моли́тву твою́ и благослове́ніе, ра́ди Бо́га невозгнуша́вшагося никого́же. Сія́ Зоси́мѣ со слеза́ми глаго́лющу, бы́ша близъ себе́, теку́ще къ мѣ́сту нѣ́коему, идѣ́же а́кибы пото́къ су́хъ вообража́шеся. Егда́ же прибѣго́ша на то мѣ́сто, бѣжа́щее сни́де на другу́ю страну́. Зоси́ма же утру́ждся, и ктому́ тещи́ не могíй, ста́ на се́й странѣ́ пото́чнаго воображе́нія, и приложи́ къ слеза́мъ сле́зы, и къ во́плю во́пль, я́ко па́че ближа́йшихъ рыда́ній слы́шатися и́мъ. Тогда́ о́ное бѣжа́щее тѣ́ло гла́съ тако́въ испусти́: а́вво Зоси́мо, прости́ мя́ Го́спода ра́ди, я́ко не могу́ обрати́вшися яви́тися тебѣ́: жена́ бо е́смь нага́, я́коже ви́диши, и сту́дъ тѣле́сный непокрове́нъ иму́щая. Но а́ще хо́щеши мнѣ́, женѣ́ грѣ́шнѣй, моли́тву твою́ и благослове́ніе пода́ти, пове́рзи ми́ нѣ́что отъ оде́жды твоея́, да покры́ю наготу́ мою́, и обра́щшися къ тебѣ́, моли́тву отъ тебе́ пріиму́. Тогда́ тре́петъ и стра́хъ ве́лій, у́жасъ же ума́ объя́ Зоси́му, я́ко услы́ша и́менемъ себе́ зово́ма, его́же никогда́же та́ ви́дѣ, и о не́мже никогда́же слы́ша, и рече́ въ себѣ́: а́ще не бы сія́ прозорли́ва была́, не бы и́менемъ звала́ мене́. И сотвори́ /л. 5 об./ вско́рѣ рече́нное ему́: сне́мъ съ себе́ оде́жду ве́тху же и раздра́нну, ю́же ноша́ше, ве́рже къ не́й, отврати́ся лице́мъ отъ нея́. Она́ же взе́мши, покры́ ча́сть тѣ́ла своего́, ю́же досто́яше па́че ины́хъ часте́й покры́ти, я́коже бѣ́ мо́щно, препоя́савши, и обрати́вшися къ Зоси́мѣ, рече́ къ нему́: почто́ тебѣ́ изво́лися, а́вво Зоси́мо, грѣ́шную жену́ ви́дѣти? Что́ ли тре́буя у мене́ слы́шати, или́ чему́ научи́тися, толи́каго труда́ не облѣни́лся еси́ подъя́ти? Онъ же на зе́млю пове́ргся, прося́ше прія́ти благослове́ніе отъ нея́. Та́кожде и она́ пове́рже себе́, и лежа́ша о́ба на земли́, еди́нъ отъ друга́го благослове́нія прося́щи, и ничто́же бѣ́ слы́шати отъ обои́хъ глаго́лемо, кромѣ́: благослови́! По мно́зѣмъ же часѣ́ рече́ жена́ къ Зоси́мѣ: а́вво Зоси́мо, тебѣ́ подоба́етъ благослови́ти и моли́тву сотвори́ти, ты́ бо пресви́терства са́номъ почте́нъ еси́, и отъ мно́гихъ лѣ́тъ свято́му олтарю́ предстоя́, Боже́ственныхъ Та́инъ да́ры Го́споду прино́сиши. Сія́ словеса́ въ бо́льшій страхъ Зоси́му подвиго́ша, и тре́петенъ бы́въ ста́рецъ, слеза́ми облива́шеся и стеня́ше, глаго́ла же къ не́й претружде́ннымъ и изнемога́ющимъ отдыха́ніемъ: о ма́ти духо́вная! ты Бо́гу прибли́жилася еси́, и мно́жайшею ча́стію умертви́лася еси́: явля́етъ тя́ бо́льшее па́че ины́хъ Бо́жіе да́нное тебѣ́ дарова́ніе, я́ко и́менемъ мя́ зове́ши, и пресви́тера нарекла́ еси́, его́же никогда́же ви́дѣла еси́, тѣ́мже сама́ па́че благослови́, Го́спода ра́ди, и пода́ждь моли́тву тре́бующему отъ твоего́ соверше́нія. Посла́бивши у́бо она́ прилѣжа́нію ста́рчю, рече́: благослове́нъ Бо́гъ хотя́й спасе́нія душа́мъ человѣ́ческимъ. Зоси́мѣ же ре́кшу: ами́нь, воста́ша о́ба отъ земли́. Она́ же рече́ къ ста́рцу: чесо́ ра́ди ко мнѣ́, грѣ́шницѣ, прише́лъ еси́, о человѣ́че Бо́жій? /л. 6/ Чесо́ ра́ди восхотѣ́лъ еси́ ви́дѣти жену́ нагу́ю, ни еди́ныя добродѣ́тели имѣ́ющую? Оба́че благода́ть Свята́го Ду́ха наста́вила тя́, да нѣ́кое послуже́ніе соверши́ши тѣ́лу моему́ во вре́мя потре́бы. Рцы́ же ми́, о́тче, ка́ко христіа́не живу́тъ ны́нѣ, ка́ко же цари́, и ка́ко святы́я Це́ркви? Зоси́ма же отвѣща́: моли́твами ва́шими святы́ми ми́ръ крѣ́покъ Бо́гъ дарова́лъ е́сть, но пріими́ мольбу́ недосто́йнаго ста́рца, и помоли́ся Го́спода ра́ди о мíрѣ все́мъ и о мнѣ́, грѣ́шномъ, да не бу́детъ ми́ безпло́дно пусты́нное сіе́ хожде́ніе. Она́ же отвѣща́ къ нему́: тебѣ́ па́че досто́итъ, а́вво Зоси́мо, свяще́нный имѣ́ющу чи́нъ, за мене́ и за вся́ моли́тися, на то́ бо и учине́нъ еси́; оба́че поне́же послуша́ніе твори́ти должны́ есмы́, повелѣ́нное у́бо мнѣ́ тобо́ю сотворю́. Сіе́ ре́кши, обрати́ся на восто́къ, и возве́дши о́чи горѣ́, и ру́цѣ воздѣ́вши, нача́ моли́тися ти́хо, и не слы́шахуся глаго́лы ея́, отъ ни́хже Зоси́ма ничто́же разумѣ́, и стоя́ше [я́коже глаго́ла] тре́петенъ, до́лу зря́, и ничто́же вѣща́я. [Въ моли́твѣ возвыша́шеся на возду́хъ.] Кленя́шеся же Бо́гомъ свидѣ́телемъ, глаго́ля: я́ко егда́ ме́дляше та́ на моли́твѣ, воздви́гъ ма́ло о́чи отъ зрѣ́нія на зе́млю, узрѣ́хъ ю́ возвы́шену я́ко на ла́коть еди́нъ отъ земли́, и на возду́сѣ стоя́щую и моля́щуюся. Сіе́ же я́ко ви́дѣ Зоси́ма, стра́хомъ мно́жайшимъ содержи́мь, пове́рже себе́ на зе́млю, слеза́ми облива́яся, и ничесо́же глаго́ла, то́чію: Го́споди, поми́луй! На земли́ же лежа́ ста́рецъ, смуща́шеся мы́слію, мня́ я́ко привидѣ́ніе се́ и ду́хъ е́сть, и́же моли́тву притворя́етъ. Обрати́вшися же она́, воздви́же ста́рца, и рече́: почто́ тя́, а́вво Зоси́мо, помышле́нія о привидѣ́ніи смуща́ютъ, глаго́лющая: я́ко ду́хъ е́смь и моли́тву притворя́ю? Ей, молю́ тя́, о́тче /л. 6 об./ блаже́нне, да извѣ́стенъ бу́деши, я́ко жена́ есмь грѣ́шница, но креще́ніемъ святы́мъ огражде́на, и нѣсмь въ привидѣ́ніи ду́хъ, но земля́, пра́хъ, и пе́пелъ, и вся́чески плоть, ничто́же когда́ духо́вное помы́слившая. И сіе́ ре́кши, зна́мена кре́стнымъ зна́меніемъ чело́ свое́, и о́чи, и устнѣ́, и пе́рси, глаго́лющи си́це: Бо́гъ, [а́вво Зоси́мо,] да изба́витъ на́съ отъ лука́ваго, и отъ ловле́нія его́, я́ко мно́га бра́нь его́ на на́съ. Сія́ слы́шавъ и ви́дѣвъ ста́рецъ, паде́ предъ нога́ми ея́, глаго́ля со слеза́ми: заклина́ю тя́ и́менемъ Го́спода на́шего Іису́са Христа́, и́стиннаго Бо́га, ро́ждшагося отъ Дѣ́вы, Его́же ра́ди наготу́ сію́ но́сиши, и Его́же ра́ди плоть твою́ та́ко умертви́ла еси́, не скры́й отъ мене́ житія́ твоего́, но все́ повѣ́ждь ми́, да вели́чія Бо́жія я́вѣ сотвори́ши. Рцы́ ми́ все́ Бо́га ра́ди, не похвалы́ бо ра́ди изрече́ши, но да извѣсти́ши, я́же о тебѣ́, мнѣ́, грѣ́шному и недосто́йному. Вѣ́рую бо Бо́гу моему́, Ему́же живе́ши, я́ко сего́ ра́ди наста́вленъ е́смь въ пусты́ню сію́, да твоя́ вся́ я́вѣ Богъ сотвори́тъ, нѣ́сть бо си́лы на́шея проти́витися судьба́мъ Бо́жіимъ. Аще бо не бы́ уго́дно бы́ло Христу́ Бо́гу на́шему, дабы́ ты́ увѣ́дана была́ и по́двиги твоя́, и тебе́ не яви́лъ бы мнѣ́, и мене́ на толи́кій пу́ть не укрѣпи́лъ бы, никогда́же хотѣ́вшаго или́ могу́щаго изы́ти изъ ке́лліи моея́. Сія́ и мно́жайшая изре́кшу Зоси́мѣ, воздви́гши его́ она́, рече́ къ нему́: стыжду́ся [о́тче, прости́ мя́] сту́дъ рещи́ тебѣ́ дѣ́лъ мои́хъ, но поне́же тѣ́ло мое́ на́го ви́дѣлъ еси́, обнажу́ ти́ и дѣла́ моя́, да позна́еши, коли́ка студа́ и срамоты́ испо́лнена е́сть душа́ моя́. Не похвале́нія бо нѣ́коего ра́ди, я́коже са́мъ ре́клъ еси́, я́же о мнѣ исповѣ́мъ тебѣ́: о чесо́мъ бо и́мамъ похвали́тися, /л. 7/ сосу́дъ избра́нъ діа́волу бы́вшая? Но а́ще начну́ по́вѣсть, я́же о мнѣ, бѣжа́ти и́маши отъ мене́, я́коже кто́ бѣжи́тъ отъ змíя, не терпя́ слы́шати ушесы́ безмѣ́стная, я́же а́зъ недосто́йная содѣ́яхъ; оба́че изреку́, не умолча́ ничто́же, но молю́ тя́ пе́рвѣе, да не оскудѣ́еши моли́тися за мя́, я́ко да обря́щу ми́лость въ де́нь cу́дный. Ста́рцу же жела́ющу увѣ́дати житіе́ ея́ и неудержи́мо слезя́щу, нача́ она́ я́же о себѣ́ повѣствова́ти си́це:

Азъ, о́тче, рожде́на е́смь во Еги́птѣ, бы́вшей же ми́ двуна́десяти лѣтъ, и еще́ живы́мъ су́щимъ роди́телемъ мои́мъ, отверго́хся любве́ и́хъ, и идо́хъ во Александрíю. И ка́ко пе́рвое дѣ́вство мое́ растли́хъ, неудержи́мое же и ненасы́тное нача́хъ твори́ти любодѣя́ніе, стыжду́ся же и помы́слити, не то́чію глаго́лати намно́зѣ, оба́че ну́жднѣйшее скорѣ́е изглаго́лю, да увѣ́си неудержа́ніе пло́ти моея́: седмьна́десять лѣ́тъ и бо́лѣе сотвори́хъ въ наро́дномъ блудодѣя́ніи, не ра́ди да́ра или́ мзды ко́ея, ниже́ бо отъ нѣ́кіихъ даю́щихъ ми́ хотѣ́хъ прія́ти, сіе́ же умы́слихъ, да мно́жайшихъ пріобря́щу притека́ти ко мнѣ́ ту́не, и исполня́ти плотско́е жела́ніе мое́. Не мни́ же о мнѣ́, я́ко бога́та бѣ́хъ, и не взима́хъ: въ нищетѣ́ бо живя́хъ, и мно́жицею гладна́ изгре́бія прядо́хъ, раждеже́ніе же имѣ́яхъ ненасы́тное, всегда́ въ ти́нѣ блу́дной валя́тися: то́ бо мнѣ́хъ бы́ти и жи́знь, е́же всегда́ твори́ти безче́стіе естества́. Та́ко у́бо живу́щи, ви́дѣхъ въ нѣ́кое жа́твенное вре́мя наро́дъ мно́гъ муже́й ливíянъ и еги́птянъ иду́щихъ на мо́ре. Вопроси́хъ же тогда́ нѣ́коего прилучи́вшагося мнѣ́: ка́мо и́дутъ му́жи сíи со тща́ніемъ? Онъ же ми́ рече́: во Іерусали́мъ, Воздви́женія ра́ди Честна́го и Животворя́щаго /л. 7 об./ Креста́, е́же не по мно́зѣхъ дне́хъ пра́здноватися бу́детъ. И реко́хъ къ нему́: по́ймутъ ли у́бо и мене́, а́ще пойду́ съ ни́ми? Онъ же рече́: а́ще и́маши нае́мъ и бра́шно, никто́же тебѣ́ возбрани́тъ. Реко́хъ же къ нему́: вои́стинну, бра́те, ни найма́ и́мамъ, ни бра́шна, пойду́ же и а́зъ, и вни́ду во еди́нъ кора́бль съ ни́ми, и пита́ти мя́ и́мутъ: тѣ́ло бо мое́ да́мъ и́мъ за нае́мъ. Сего́ же ра́ди хотѣ́хъ съ ни́ми идти́, [о́тче, прости́ мя,] я́ко да и́мамъ мно́жайшихъ рачи́телей гото́выхъ къ стра́сти мое́й. Рѣ́хъ ти́, о́тче Зоси́мо, не ну́ди мене́ изрещи́ сту́дъ мо́й: ужаса́юся бо, вѣ́сть Госпо́дь, я́ко оскверня́ю и са́мый возду́хъ словесы́ мои́ми. Зоси́ма же слеза́ми омака́я зе́млю, отвѣща́ къ ней: глаго́ли Го́спода ра́ди, о ма́ти моя́! Глаго́ли, и не преста́ни отъ поле́зныя ми́ по́вѣсти. Она́ же къ пе́рвымъ приложи́ сія́: то́й у́бо ю́ноша услы́шавши скве́рныхъ мои́хъ слове́съ безсту́діе, смѣ́хомъ содержи́мь оты́де. Азъ же пове́ргши пря́слицу, ю́же случи́ся ми́ на вре́мя носи́ти, теко́хъ къ мо́рю, идѣ́же теку́щихъ зрѣ́хъ и ви́дѣхъ нѣ́кія при мо́ри стоя́щія, число́мъ я́ко де́сять муже́й или́ и мно́жайшихъ, ю́ныхъ тѣлесы́, и́же дово́лни мнѣ́ бы́ти яви́шася къ по́хоти мое́й. Внидо́ша же и инíи уже́ пре́жде въ кора́бль, и по обы́чаю моему́ безсту́дно вскочи́вши къ ни́мъ: пойми́те, реко́хъ, и мене́, а́може вы́ и́дете, не и́мамъ бо ва́мъ обрѣсти́ся неуго́дна. Но и ины́я ре́кши скве́рныя глаго́лы, подвиго́хъ всѣ́хъ на смѣ́хъ. Они́ же безсту́діе мое́ ви́дѣвше, пои́мше мя́, введо́ша въ кора́бль свой, и отту́ду нача́хомъ плы́ти. А я́же отсе́лѣ бы́ша, ка́ко ти́ исповѣ́мъ, о человѣ́че Бо́жій! Кото́рый язы́къ изрече́тъ, или́ слу́хъ пріи́метъ бы́вшая зла́я дѣла́ моя́ на пути́ /л. 8/ и въ корабли́? Ка́ко и не хотя́щихъ а́зъ окая́нная понужда́хъ на грѣ́хъ: нѣ́сть бо о́браза нечисто́тъ изрица́емыхъ же и неизрица́емыхъ, и́хже тогда́ бѣ́хъ учи́тельница. Ими́ мнѣ́ вѣ́ру, о́тче, ужаса́юся, ка́ко понесе́ мо́ре блуже́ніе мое́? Ка́ко же не раздви́же земля́ у́стъ свои́хъ, и живу́ю мя́ во а́дъ не погрузи́, толи́ко ду́шъ сѣ́тію сме́ртною улови́вшую? Но мню́, я́ко покая́нія моего́ Бо́гъ иска́ше, не хотя́щъ сме́рти грѣ́шника, но ожида́ющъ съ долготерпѣ́ніемъ обраще́нія. Та́ко у́бо и съ таковы́мъ тща́ніемъ взыдо́хъ во Іерусали́мъ, и ели́ко дне́й пре́жде пра́здника та́мо пребы́хъ, подо́бная пе́рвымъ твори́хъ, па́че же и го́ршая: не дово́льна бо бѣ́хъ ю́ношами бы́вшими со мно́ю въ корабли́ и на пути́, но и ины́я мно́жайшія, гра́жданы же и стра́нныя, на ту́ скве́рну собира́хъ. Егда́ же пости́же пра́здникъ свята́го Воздви́женія Честна́го Креста́, а́зъ я́ко и пе́рвѣе обхожда́хъ, ду́ши ю́ныхъ уловля́ющи. Ви́дѣхъ же зѣло́ ра́но всѣ́хъ согла́сно стека́ющихся въ це́рковь, идо́хъ у́бо и а́зъ, и теко́хъ съ теку́щими, и пріидо́хъ съ ни́ми въ притво́ръ церко́вный. И егда́ приспѣ́ ча́съ свята́го Воздви́женія Честна́го Креста́ Госпо́дня, и а́зъ тща́щися вни́ти въ це́рковь съ наро́домъ, тѣсня́хся, но оттѣсня́ема, и отрѣва́ема бѣ́хъ: угнѣта́ема же, съ трудо́мъ мно́гимъ и ну́ждею прибли́жихся къ две́ремъ це́ркве и азъ окая́нная. Егда́ же на пра́гъ две́рный возступи́хъ, инíи у́бо вси́ невозбра́нно внидо́ша, мнѣ́ же Боже́ственная нѣ́кая возбрани́ си́ла, не попуща́ющи вни́ти, и па́ки покуси́хся, но отринове́на бѣ́хъ, и еди́на въ притво́рѣ отве́ржена стоя́хъ, мнѣ́вши же, я́ко отъ же́нскія не́мощи сіе́ случа́ется ми́. Па́ки ины́мъ входя́щимъ примѣси́хся и нужда́хся вни́ти, но тружда́хся всу́е: и /л. 8 об./ па́ки бо егда́ нога́ моя́ грѣ́шная пра́гу косну́ся, це́рковь всѣ́хъ пріима́ше никому́же возбраня́я, мене́ же еди́ну окая́нную не пріима́ше, но я́ко во́инское мно́жество на сіе́ устро́енное, е́же вхо́дъ возбраня́ти, си́це мнѣ́ внеза́пная нѣ́кая возбраня́ше си́ла, и па́ки обрѣто́хся въ притво́рѣ. Си́це же три́жды и четы́режды пострада́вши, труди́вшися, и ничто́же успѣ́вши, изнемого́хъ, и ктому́ не мого́хъ примѣша́тися къ входя́щимъ, [бы́вшу и тѣ́лу моему́ отъ ну́жды угнѣта́ющихъ зѣло́ претружде́ну]. Въ студѣ́ же су́щи и неча́яніи про́чее, отступи́хъ, и ста́хъ въ нѣ́коемъ у́глѣ притво́ра церко́внаго, и едва́ нѣ́когда пріидо́хъ въ чу́вство, ка́я бы́сть вина́ возбраня́ющая мнѣ́ ви́дѣти Животворя́щее Дре́во Креста́ Госпо́дня? Косну́ся бо очесе́мъ се́рдца моего́ свѣ́тъ ра́зума спаси́тельнаго, за́повѣдь Госпо́дня свѣ́тлая, просвѣща́ющая душе́вныя о́чи, показу́ющи ми́, я́ко ти́на дѣлъ мои́хъ возбраня́етъ ми церко́вный входъ, нача́хъ у́бо пла́катися, и рыда́ти, и въ пе́рси би́ти, воздыха́нія изъ глубины́ се́рдца износя́щи.

[Статія́ 2-я въ четверто́къ Вели́каго кано́на 5-я недѣ́ли 40-цы.]

Пла́чущися же на мѣ́стѣ, на не́мже стоя́хъ, узрѣ́хъ горѣ́ ико́ну Пресвяты́я Богоро́дицы на стѣнѣ́ стоя́щую, и реко́хъ къ Не́й, неотвра́тно очесы́ и умо́мъ зря́щи: о Дѣ́во Влады́чице, ро́ждшая пло́тію Бо́га Сло́ва! Вѣ́мъ вои́стинну, вѣ́мъ, я́ко нѣ́сть Ти́ достохва́льно, ниже́ благопрія́тно, е́же зрѣ́ти мнѣ́ си́це нечи́стѣй и скве́рнѣй блудни́цѣ на честну́ю ико́ну Твою́ Пречи́стыя Приснодѣ́вы Марíи, иму́щія тѣ́ло и ду́шу чи́сту и нескве́рну. Пра́ведно же е́сть мнѣ́, блудни́цѣ, возненави́дѣннѣй и омерзе́ннѣй бы́ти отъ Твоея́ дѣ́вственныя чистоты́. Но поне́же слы́шахъ, я́ко сего́ ра́ди Бо́гъ человѣ́къ бы́сть, Его́же родила́ еси́, да призове́тъ грѣ́шники на покая́ніе, помози́ мнѣ́, еди́нѣй /с. 9/ не иму́щей ни отъ кого́же по́мощи. Повели́, да и мнѣ невозбране́нъ бу́детъ въ це́рковь вхо́дъ, и не лиши́ мене́ ви́дѣти Честно́е Дре́во, на не́мже пло́тію пригвозди́ся Бо́гъ рожде́нный отъ Тебе́, Иже кро́вь Свою́ за мое́ избавле́ніе даде́. Повели́, о Влады́чице! да и мнѣ́, недосто́йной, две́ри отве́рзутся къ поклоне́нію Боже́ственнаго Креста́. И бу́ди ми́ Ты́, Пору́чница достовѣ́рнѣйшая къ рожде́нному изъ Тебе́, я́ко уже́ ктому́ тѣлесе́ моего́ не и́мамъ оскверни́ти нико́имже нечи́стымъ блуже́нія руга́ніемъ, но егда́ дре́во свято́е Кре́стное Сы́на Твоего́ узрю́, мíра и я́же въ мíрѣ всего́ отве́ргуся, и а́біе изы́ду, а́може Ты́ Сама́, я́ко Пору́чница моего́ спасе́нія, наста́виши мя́. Сія́ ре́кши, и я́ко нѣ́кое извѣще́ніе пріе́мши, вѣ́рою разжже́на, и наде́ждею на благоутро́біе Богоро́дицы утвержде́на, дви́гнухся отъ о́наго мѣ́ста, на не́мже стоя́щи творя́хъ моли́тву, и ше́дши па́ки ко входя́щимъ въ це́рковь примѣси́хся, и уже́ никто́же бѣ́ отрѣва́яй мене́, и никто́же возбраня́яй бы́ти ми бли́зъ двере́й, и́миже въ це́рковь вхожда́ху. Прія́ у́бо мя́ стра́хъ и у́жасъ, и вся́ трепета́хъ и трясо́хся, та́же дости́гши двере́й, я́же дото́лѣ затворе́ны мнѣ́ бы́ша, безъ труда́ внидо́хъ вну́трь це́ркве Свята́я святы́хъ, и Честна́го и Животворя́щаго Креста́ Дре́во ви́дѣти сподо́бихся, и ви́дѣхъ та́йны Бо́жія, и ка́ко гото́въ е́сть пріима́ти ка́ющихся. Па́дши же на зе́млю, поклони́хся Честно́му Дре́ву Кре́стному, и лобыза́хъ е́ со стра́хомъ, и изыдо́хъ, къ Пору́чницѣ мое́й пріити́ тща́щися. Бы́вши же на о́номъ мѣ́стѣ, идѣ́же бѣ́ Пору́чницы моея́ рукописа́ніе, ико́на Ея́ свята́я, и на колѣ́на поклони́вшися предъ Приснодѣ́вою Богоро́дицею, сія́ изреко́хъ глаго́лы: Ты, о Присноблаже́нная Дѣ́во Влады́чице Богоро́дице! Твое́ на мнѣ́ показу́еши /с. 9 об./ преблаго́е человѣколю́біе. Ты́ недосто́йныя моея́ не гнуша́ешися моли́твы: ви́дѣхъ бо сла́ву, ю́же впра́вду недосто́йно бѣ́ мнѣ́ зрѣ́ти блу́дной. Сла́ва Бо́гу, пріе́млющему Тебе́ ра́ди покая́ніе грѣ́шныхъ. Что́же и́мамъ бо́лѣе грѣ́шная помы́слити или́ рещи́? Вре́мя е́сть уже́, Влады́чице, испо́лнити за поруче́ніемъ Твои́мъ е́же обѣща́хъ: ны́нѣ, а́може во́лиши, наста́ви мя́, ны́нѣ бу́ди ми́ про́чее спасе́нія учи́тельница, руково́дствующи на пу́ть покая́нія. Сія́ глаго́ля, слы́шахъ гла́съ издале́ча вопію́щъ: а́ще Іорда́нъ пре́йдеши, до́бръ поко́й обря́щеши. Азъ же гла́съ то́й услы́шавши, и я́ко мене́ ра́ди бы́сть, вѣ́ровавши, со слеза́ми воззва́хъ, на ико́ну Богоро́дицы зря́: Влады́чице, Влады́чице Богоро́дице, не оста́ви мене́! И си́це воззва́вши изыдо́хъ изъ притво́ра церко́внаго, и скороте́чно ше́ствовахъ. Иду́щую же мя́ ви́дѣ нѣ́кто, и даде́ ми́ три́ ца́ты, ре́кши: пріими́ сія́, о ма́ти! Азъ же пріе́мши купи́хъ за ни́хъ три́ хлѣ́ба. Вопроси́хъ же хлѣбопрода́вца: кото́рый пу́ть е́сть ко Іорда́ну? Увѣ́давши же врата́ гра́дская су́щая ко о́ной странѣ́, изыдо́хъ, теку́щи и слезя́щи. Вопроша́ющи же пути́ отъ срѣта́ющихъ, де́нь то́й въ пути́ сконча́хъ, бѣ́ же къ тре́тіему часу́ дне́, егда́ Честны́й святы́й Кре́стъ Христо́въ ви́дѣти сподо́бихся, и со́лнцу уже́ къ за́паду прекло́ншуся, достиго́хъ це́ркве свята́го Іоа́нна Крести́теля, бли́зъ Іорда́на су́щія, въ не́йже поклони́вшися, снидо́хъ на Іорда́нъ а́біе, и отъ тоя́ святы́я воды́ ру́цѣ и лице́ умы́хъ, и ше́дши па́ки въ це́рковь причасти́хся въ не́й Пречи́стыхъ и Животворя́щихъ Та́инъ Христо́выхъ, и посе́мъ еди́наго отъ хлѣ́бовъ полови́ну снѣдо́хъ, и отъ воды́ Іорда́нскія пи́хъ, на земли́ же но́щію почи́хъ. И воу́тріе ра́но обрѣ́тши та́мо корабле́цъ ма́лъ, превезо́хся на о́ну страну́ Іорда́на, и /с. 10/ па́ки помоли́хся Наста́вницѣ мое́й Богоро́дицѣ, да наста́витъ мя́, идѣ́же Ей само́й е́сть благоуго́дно. Пріидо́хъ у́бо въ пусты́ню сію́, и отто́лѣ да́же и до дне́сь удали́хся бѣ́гая, и здѣ́ водвори́хся, ча́я Бо́га спаса́ющаго мя́ отъ пренемога́нія души́ и бу́ри, обраща́ющуюся къ Нему́. Зоси́ма же рече́ къ не́й: коли́ко лѣ́тъ е́сть, о госпоже́ моя́, отне́лѣже въ се́й водворя́ешися пусты́ни? Она́ же отвѣща́: четы́редесять и се́дмь лѣ́тъ разумѣ́ю бы́ти, отне́лѣже изыдо́хъ изъ Свята́го Гра́да. Рече́ же Зоси́ма: и что́ обрѣта́еши на пи́щу, госпоже́ моя́? Она́ же рече́: полтретья́ хлѣ́ба принесо́хъ преше́дши Іорда́нъ, и́же пома́лѣ изсо́хше окаменѣ́ша, и́хже пома́лу чрезъ лѣ́та нѣ́кая вкуша́ющи сконча́хъ. Рече́ же Зоси́ма: ка́ко же безбѣ́дно пребыла́ еси́ толи́кое вре́мене разстоя́ніе, нико́емуже сопроти́вну премѣне́нію смути́вшу тя́? Отвѣща́ она́: о рѣ́чи мя́ ны́нѣ вопроси́лъ еси́, а́вво Зоси́мо, о не́йже ужаса́юся глаго́лати: а́ще бо воспомяну́ толи́кія бѣды́, я́же претерпѣ́хъ, и помышле́нія лю́тая смути́вшая мя́, бою́ся, да не ка́ко па́ки отъ ни́хъ объя́та бу́ду. Рече́ же къ не́й Зоси́ма: ничто́же оста́ви, о госпоже́ моя́, е́же не возвѣсти́ти ми́, еди́ною бо о се́мъ вопроси́хъ тя́, да вся́ подро́бну изъяви́ши ми́. Она́ же рече́ къ нему́: вѣ́руй ми́, а́вво Зоси́мо, седмьна́десять лѣ́тъ пребы́хъ въ пусты́ни се́й, я́ко со звѣрьми́ лю́тыми, съ мои́ми безу́мными похотьми́ борю́щися. Егда́ бо пи́щи вкуша́ти начина́хъ, жела́хъ мя́съ и ры́бъ, я́же ми́ бя́ху во Еги́птѣ. Жела́хъ же и питія́ вина́ вожделѣ́ннаго мнѣ́. Мно́го бо вина́ пія́хъ въ мíрѣ су́щи, здѣ́ же и воды́ отню́дъ не имѣ́ющи, лю́тѣ жа́ждею пали́ма бѣ́хъ, и бѣ́днѣ терпя́хъ. Быва́ше же ми́ и жела́ніе блу́дныхъ пѣ́сней, зѣло́ смуща́ющее и /с. 10 об./ понужда́ющее мя́ пѣ́ти пѣ́сни бѣсо́вскія, и́мже навыко́хъ. Абіе же слезя́щи, и въ пе́рси бію́щися, воспомина́хъ обѣ́ты, я́же сотвори́хъ исходя́щи въ пусты́ню сію́. Быва́хъ же по́мысломъ предъ ико́ною Пречи́стыя Богоро́дицы, Спору́чницы моея́, и предъ Не́ю пла́кахся, моля́щи отгна́ти отъ мене́ помышле́нія, си́це окая́нную мою́ ду́шу смуща́ющая. Егда́ же дово́льно пла́кахся, и въ пе́рси усе́рдно бія́хъ, тогда́ свѣ́тъ ви́дѣхъ отвсю́ду мя́ осія́вшій, и тишина́ отъ треволне́нія изыма́ющая быва́ше ми́. По́мыслы же на блудъ па́ки порѣва́ющія мя, ка́ко ти́ исповѣ́мъ, а́вво, прости́: огнь бо вну́трь се́рдца моего́ стра́стнаго возгара́шеся, и всю́ отвсю́ду паля́ше мя́, и къ жела́нію смѣше́нія понужда́ше. Егда́ же помышле́ніе прихожда́ше ми́, поверга́хъ мя́ на зе́млю, и слеза́ми облива́хся, помышля́ющи Са́мую мнѣ́ предстоя́ти Спору́чницу мою́, преступле́ніе мое́ судя́щую, и муче́ніе за преступле́ніе гро́зно показу́ющую, и не востава́хъ отъ поверже́нія мене́ на зе́млю де́нь и но́щь, до́ндеже сла́дкій о́ный свѣтъ осіява́ше мя́, и по́мыслы смуща́ющія мя́ отгоня́ше; о́чи же мои́ къ Спору́чницѣ мое́й возводя́хъ, непреста́нно прося́щи по́мощи мнѣ́ бѣ́дствующей въ пусты́нной пучи́нѣ, я́коже и вои́стинну помо́щницу Ту́ имѣ́хъ и къ покая́нію поспѣ́шницу. И та́ко сконча́хъ седмьна́десять лѣ́тъ, безчи́сленныя бѣды́ пострада́вши. Отто́лѣ же да́же до дне́сь помо́щница моя́ Богоро́дица во все́мъ, и на вся́ руково́дствуетъ мя́. Рече́ же Зоси́ма къ не́й: не потре́бовала ли еси́ про́чее пи́щи или́ одѣя́нія? Она́ же отвѣща́: хлѣ́бы у́бо о́ныя сконча́вши, въ седмина́десяти лѣ́тѣхъ, пита́хся зе́ліемъ, обрѣта́ющимся въ пусты́ни се́й. Одѣя́ніе же, е́же имѣ́хъ Іорда́нъ преше́дши, о ве́тхости истлѣ́, /с. 11/ и мно́гую отъ зимы́ и отъ зно́я ну́жду претерпѣ́хъ, зно́емъ опаля́ема и зимо́ю омерза́ема и трепе́щуща, я́коже и мно́жицею па́дши на земли́, а́ки безду́шна, отню́дъ недви́жима лежа́хъ, мно́гими и разли́чными бѣда́ми, и искуше́ніями безмѣ́рными бори́ма. Отто́лѣ же и до дне́сь си́ла Бо́жія многообра́зная грѣ́шную мою́ ду́шу и тѣ́лу смире́нное соблюде́, помышля́ющи бо то́чію, отъ каковы́хъ мя́ зо́лъ изба́ви Госпо́дь, пи́щу неистощи́мую стяжа́хъ наде́жду спасе́нія моего́, пита́юся бо и покрыва́юся глаго́ломъ Бо́жіимъ, содержа́щимъ вся́ческая, и́бо не о хлѣ́бѣ еди́номъ жи́въ бу́детъ человѣ́къ. И ели́цы не имѣ́яху покро́ва, въ ка́меніе облеко́шася, ели́ко ихъ совлече́ся грѣхо́внаго одѣя́нія (Матѳ. 4, ст. 4; Іов. 24, ст. 8). Слы́шавъ же Зоси́ма, я́ко и словеса́ отъ Писа́нія воспомина́етъ, отъ Моисе́я же и Проро́къ и отъ кни́гъ Псало́мскихъ, рече́ къ не́й: псалмо́мъ же и ины́мъ кни́гамъ, о госпоже́, учи́лася ли еси́? Она́ же слы́шавши сіе́, оскла́бися, и рече́ къ нему́: вѣ́руй, человѣ́че, не ви́дѣхъ ина́го человѣ́ка, отне́лѣже Іорда́нъ преидо́хъ, кромѣ́ твоего́ лица́ дне́сь, и ниже́ звѣ́ря, ни ина́го живо́тнаго ви́дѣхъ, кни́гамъ же никогда́же учи́хся, ни ина́го чту́щаго или́ пою́щаго слы́шахъ, но Сло́во Бо́жіе жи́во и дѣ́йственно у́читъ ра́зуму человѣ́ка. Да́же до здѣ́ коне́цъ су́щія о мнѣ́ по́вѣсти. Ны́нѣ у́бо заклина́ю тя́ воплоще́ніемъ Сло́ва Бо́жія, моли́тися за мя́, блудни́цу. Сія́ егда́ она́ изрече́, и сло́во сконча́, устреми́ся ста́рецъ поклони́тися, и со слеза́ми возопи́: благослове́нъ Бо́гъ, творя́й вели́кая и стра́шная, сла́вная же и ди́вная неизрече́нная, и́мже нѣ́сть числа́. Благослове́нъ Бо́гъ показа́вый ми́, ели́ка да́руетъ боя́щимся Его́; вои́стинну не оставля́еши взыску́ющихъ Тебе́, Го́споди. Она́ же е́мши /с. 11 об./ ста́рца, не попусти́ тому́ соверше́нно поклони́тися е́й, и рече́ къ нему́: сія́ вся́, я́же слы́шалъ еси́, о́тче, заклина́ю тя́ Іису́сомъ Христо́мъ Бо́гомъ Спаси́телемъ на́шимъ, да никому́же рече́ши, до́ндеже Бо́гъ отъ земли́ во́зметъ мя́. Ны́нѣ же съ ми́ромъ отыди́, и па́ки въ гряду́щее лѣ́то у́зриши мя́, Бо́жіей на́съ храня́щей благода́ти. Сотвори́ же Го́спода ра́ди то́, е́же ти́ ны́нѣ повѣ́мъ, моля́: въ по́стъ гряду́щаго лѣ́та не преходи́ Іорда́на, я́коже обыко́сте твори́ти въ монастырѣ́. Дивля́шеся же Зоси́ма, услы́шавъ, я́ко и чи́нъ монасты́рскій возвѣсти́, и ничто́же и́но глаго́лаше, кромѣ́: сла́ва Бо́гу, даю́щему вели́кая лю́бящимъ Его́! Она́ же рече́ ему́: пребу́ди у́бо, я́коже глаго́лю ти́, а́вво, въ монастырѣ́, и́бо и хотя́щу изы́ти, не возмо́жно ти́ бу́детъ. Во святы́й же Вели́кій Четверто́къ, въ ве́черъ Та́инственныя Христо́вы Ве́чери, возми́ отъ Животворя́щаго Тѣ́ла и Кро́ве Христа́ Бо́га на́шего въ сосу́дъ святы́й, досто́йный такова́го та́инства, принеси́ же и пожди́ мя́ на о́ной Іорда́на странѣ́, су́щей близъ селе́нія мірска́го, да прише́дши причащу́ся Животворя́щихъ Даро́въ. Отне́лѣже бо прича́стихся и́хъ въ це́ркви Предте́чевѣ, пре́жде да́же Іорда́нъ преидо́хъ, да́же до ны́нѣ святы́ни тоя́ не получи́хъ, ны́нѣ же усе́рдно ея́ жела́ю, и молю́ тя́, да не пре́зриши моего́ моле́нія, но вся́чески принеси́ ми́ Животворя́щее то Боже́ственное Та́инство, въ о́ньже ча́съ Госпо́дь Своя́ ученики́ ве́чери Боже́ственныя прича́стники сотвори́. Іоа́нну же игу́мену монастыря́, въ не́мже живе́ши, рцы́: внима́й тебѣ́ и ста́ду твоему́, нѣ́кая бо та́мо творя́тся тре́бующая исправле́нія; оба́че хощу́, да не ны́нѣ то́ рече́ши ему́, но егда́ Госпо́дь повели́тъ ти́. Сія́ ре́кши, и моле́нія за ся́ отъ ста́рца испроси́вши, во вну́треннюю /с. 12/ пусты́ню оты́де. Зоси́ма же поклони́ся до земли́, цѣлова́ мѣ́сто, идѣ́же стоя́ стопы́ но́гъ ея́, дая́ сла́ву Бо́гу, и возврати́ся хваля́ и благословя́ Христа́ Бо́га на́шего. Преше́дъ же о́ную пусты́ню, пріи́де въ монасты́рь, въ о́ньже де́нь возвраща́тися обыко́ша бра́тія въ не́мъ живу́щіи, и въ то́ лѣ́то умолча́ вся́, никому́же смѣ́я изрещи́, я́же ви́дѣ. Въ себѣ́ же Бо́га моля́ше показа́ти ему́ па́ки жела́емое лице́, скорбя́ше же и тужа́ше помышля́я долготу́ лѣ́тняго тече́нія, хотя́ еди́нымъ дне́мъ лѣ́ту о́ному бы́ти, а́ще бы мо́щно бы́ло.

Егда́ же прибли́жися свята́го Вели́каго поста́ пе́рвая недѣ́ля, а́біе по обы́чаю и чи́ну монасты́рскому, сотвори́вше моли́тву, инíи вси́ бра́тія пою́ще изыдо́ша въ пусты́ню. Зоси́мѣ же, неду́гомъ распале́ну, ну́жда бѣ́ уде́ржану въ монастырѣ́ оста́тися. Воспомяну́ же то́й преподо́бную, ре́кшую: я́ко и хотя́щу ти́ изъ оби́тели изы́ти невозмо́жно бу́детъ. Но не по мно́гихъ дне́хъ отъ неду́га воста́въ, пребыва́ше въ монастырѣ́. Егда́ же возврати́шася бра́тія и прибли́жися ве́черъ Та́инственныя Христо́вы Ве́чери, сотвори́ Зоси́ма завѣща́нное ему́: вложи́ въ ма́лую ча́шу отъ Пречи́стаго Тѣ́ла и Кро́ве Христа́ Бо́га на́шего. Вложи́ же въ ко́шницу и смо́квей ма́ло суше́ныхъ, и фи́никовъ, и ма́ло со́чива мо́чена въ водѣ́, и и́де въ ве́черъ зѣло́ по́зденъ, и сѣ́де на бре́зѣ Іорда́новѣ жды́й преподо́бныя. Ме́длящей же святѣ́й, Зоси́ма не воздрема́ся, но неукло́нно зря́ше въ пусты́ню, ожида́я ви́дѣти усе́рдно жела́емое. Глаго́лаше же въ себѣ́ ста́рецъ, сѣдя́: еда́ ка́ко недосто́инство мое́ возбрани́ пріити́ е́й, или́ прише́дши и не обрѣ́тши мя́ возврати́ся? Си́це же помышля́я, воздохну́ и прослези́ся, и о́чи на не́бо возве́дъ Бо́га моля́ше, /с. 12 об./ глаго́ля: не лиши́ мене́, Влады́ко, и па́ки да ви́жду лице́ то, е́же ви́дѣти сподо́билъ мя́ еси́, да не отыду́ то́щъ, нося́ моя́ грѣхи́ на обличе́ніе мое́. Си́це со слеза́ми помоли́вся, во ино́е помышле́ніе пре́йде, глаго́ля въ себѣ́: что́ у́бо бу́детъ, а́ще и пріи́детъ, а корабля́ нѣ́сть? Ка́ко Іорда́нъ пре́йдетъ, и ко мнѣ́ пріи́детъ, недосто́йному? Увы́ моему́ недосто́инству! Увы́ мнѣ́, кто́ мя́ такова́го добра́ лиши́тися сотвори́? Та́ко помышля́ющу ста́рцу, се́ преподо́бная пріи́де, и на о́ной странѣ́ рѣки́ ста́, отню́дуже идя́ше. [Ка́ко прехожда́ше Іорда́нъ.] Зоси́ма же воста́, ра́дуяся и веселя́ся и сла́вя Бо́га. Но еще́ съ по́мысломъ боря́шеся, я́ко не мо́жетъ та́ прейти́ Іорда́на, и ви́дѣ ю́ зна́меніемъ кре́стнымъ Іорда́нъ зна́менавшую, [всю́ бо но́щь тогда́ луна́ сія́ше], и ку́пно съ тѣ́мъ зна́меніемъ взы́де свята́я на во́ду, и ходя́щи верху́ воды́ къ нему́ грядя́ше. Онъ же хотѣ́ поклони́тися е́й, но та́ возбрани́ ему́ еще́ по водѣ́ ше́ствующи, глаго́ля: что́ твори́ши, а́вво, свяще́нникъ сы́й, и нося́ Боже́ственныя Та́йны? Онъ же послу́ша глаго́лющія, я́же соше́дши съ воды́, рече́ къ ста́рцу: благослови́, о́тче, благослови́! Онъ же къ не́й отвѣщава́я съ тре́петомъ, [у́жасъ бо его́ объя́ отъ преди́внаго видѣ́нія,] рече́: вои́стинну Бо́гъ нело́женъ е́сть, обѣща́вый уподо́бити Себѣ́ тѣ́хъ, и́же себе́ по си́лѣ свое́й очища́ютъ. Сла́ва Тебѣ́, Христе́ Бо́же на́шъ, показа́вый мнѣ́ рабо́ю Твое́ю сею́, коли́ко отстою́ отъ мѣ́ры соверше́нія. Сіе́ ре́кшаго моли́ она́ глаго́лати Сѵмво́лъ святы́я вѣ́ры: Вѣ́рую во еди́наго Бо́га... и моли́тву Госпо́дню: Отче на́шъ, Иже еси́ на небесѣ́хъ... И сконча́ннѣй бы́вшей моли́твѣ, причасти́ся свята́я Пречи́стыхъ и Животворя́щихъ Христо́выхъ Та́инъ, и по обы́чаю цѣлова́ ста́рца. Та́же на не́бо ру́цѣ воздѣ́вши воздохну́, прослези́ся, /с. 13/ и возопи́: Ны́нѣ отпуща́еши рабу́ Твою́, Влады́ко, по глаго́лу Твоему́ съ ми́ромъ, я́ко ви́дѣста о́чи мои́ спасе́ніе Твое́. И глаго́ла къ ста́рцу: прости́, а́вво Зоси́мо, еще́ же и друго́е мое́ жела́ніе испо́лни: иди́ ны́нѣ въ монасты́рь тво́й, Бо́жіимъ ми́ромъ храни́мь, въ гряду́щее же лѣ́то пріиди́ па́ки во о́ный же пото́къ, идѣ́же ти́ пе́рвѣе собесѣ́довахъ, пріиди́ у́бо, пріиди́ Го́спода ра́ди, и па́ки у́зриши мя́, я́коже хо́щетъ Госпо́дь. Онъ же къ ней отвѣща́: хотѣ́лъ бы, а́ще бы мо́щно бы́ло, въ слѣ́дъ тебе́ ходи́ти, и зрѣ́ти честно́е твое́ лице́. Молю́ же, сотвори́ еди́но проси́мое у тебе́ мно́ю ста́рцемъ: вкуси́ ма́ло отъ пи́щи, ю́же принесо́хъ сѣ́мо. И сіе́ ре́къ, показа́ ей, е́же имѣ́ принесе́нное въ ко́шницѣ. Она́ же пе́рстовъ края́ми со́чива косну́вшися, и три́ зерна́ взе́мши, во своя́ принесе́ уста́, и рече́: довлѣ́етъ сіе́ благода́ти духо́внѣй, храня́щей естество́ души́ нескве́рненное. И па́ки рече́ къ ста́рцу: моли́ Го́спода о мнѣ́, о́тче мо́й, моли́, помина́я всегда́ мое́ окая́нство. Онъ же поклони́ся предъ нога́ми ея́, и проша́ше ю́, да мо́лится къ Бо́гу о це́ркви и о царе́хъ и о не́мъ. Сіе́ же испроси́въ со слеза́ми, оста́ви ю́ оты́ти, са́мъ стеня́ и рыда́я, не смѣ́яше бо надо́лзѣ ю́ держа́ти, но а́ще бы и хотѣ́лъ, неудержи́ма бѣ́. Она́ же па́ки Іорда́нъ зна́менавши, пре́йде то́й верху́ воды́, я́коже и пре́жде. Ста́рецъ же возврати́ся, ра́достію и стра́хомъ мно́гимъ содержи́мый, укоря́я себе́ и жалѣ́я, я́ко и́мене преподо́бныя не увѣ́да, оба́че упова́ше сіе́ получи́ти во гряду́щее лѣ́то.

Лѣ́ту же мимоше́дшу, по́йде Зоси́ма па́ки въ пусты́ню, вся́ испо́лнивши по обы́чаю, и теча́ше ко о́ному преди́вному видѣ́нію. Преше́дъ же пусты́нную долготу́, /с. 13 об./ и дости́гъ нѣ́кіихъ зна́меній, показу́ющихъ иско́мое мѣ́сто, озира́ше десна́я и шу́яя, и всю́ду смотря́ше очи́ма, а́ки лове́цъ нѣ́кій иску́снѣйшій, гдѣ́ бы уго́дный получи́лъ ло́въ. Егда́ же ни отку́ду что дви́жущееся та́ко ви́дѣ, нача́ себе́ облива́ти слеза́ми, и возве́дъ на не́бо о́чи, моля́шеся Бо́гу, глаго́ля: покажи́ ми́, Го́споди, сокро́вище Твое́ некра́домое, е́же въ пусты́ни се́й скры́лъ еси́, покажи́ мнѣ́ [молю́ся] во пло́ти а́нгела, ему́же соравни́тися нѣ́сть досто́инъ ве́сь мíръ. Си́це моля́щися, дости́же мѣ́ста, е́же пото́къ зна́меноваше, и ста́въ на краи́ того́, ви́дѣ на странѣ́ су́щей къ восто́ку преподо́бную лежа́щую ме́ртву, ру́цѣ, я́коже достоя́ше, согбе́нны, и лице́ на восто́къ обраще́нно иму́щую. Къ не́йже прите́къ, но́зѣ блаже́нныя слеза́ми свои́ми умыва́ше, ни кото́рой бо ино́й ча́сти тѣ́ла дерзну́лъ косну́тися. Пла́кавъ же мно́го, и псалмы́ прили́чныя вре́мени тоя́ потре́бы изре́къ, сотвори́ моли́тву погребе́нія, и рече́ къ себѣ́: погребсти́ ли и́мамъ преподо́бныя тѣ́ло, еда́ ли неуго́дно блаже́ннѣй сіе́ бу́детъ? И сія́ въ мы́сли свое́й глаго́ля, ви́дѣ при главѣ́ ея́ изображе́нное писа́ніе на земли́ сіе́: погреби́, а́вво Зоси́мо, на се́мъ мѣ́стѣ смире́нныя Марíи тѣ́ло, отда́ждь пе́рсть пе́рсти, моли́ же Го́спода за мя́ преста́вльшуюся Мѣ́сяца Фарму́ѳія еги́петски, ри́мски же Апри́ллія въ 1-й де́нь, въ са́мую но́щь спаси́тельныя Христо́вы Стра́сти, по причаще́ніи Боже́ственныя Та́йныя Ве́чери. [Въ лѣ́то отъ созда́нія мíра 6030, отъ воплоще́нія же Бо́жія 522, въ ца́рство Іусти́на Вели́каго, па́ки обрѣ́тена ме́ртва и погребена́ преподо́бнымъ Зоси́мою.] Сіе́ написа́ніе проче́тъ ста́рецъ, пе́рвѣе помышля́ше, кто́ е́сть писа́вый? Она́ бо, я́коже рече́, не вѣ́дяше писа́нія; оба́че возра́довася зѣло́, я́ко и́мя преподо́бныя увѣ́да. Позна́ же, я́ко егда́ преподо́бная Боже́ственныхъ Та́инъ при Іорда́нѣ причасти́ся, а́біе на мѣ́стѣ то́мъ бы́сть, /с. 14/ идѣ́же тогда́ и преста́вися, и а́може о́нъ ше́ствова пу́ть, два́десять дне́й трудя́ся, та́мо во еди́нъ ча́съ Марíя пре́йде, и а́біе къ Бо́гу оты́де. Сла́вя же Бо́га ста́рецъ, и слеза́ми омоча́я зе́млю и тѣ́ло преподо́бныя, и рече́ къ себѣ́: вре́мя е́сть, о ста́рче Зоси́мо! Повелѣ́нное тебѣ́ соверши́ти, но ка́ко сотвори́ши, окая́нне, ископа́ніе, въ рука́хъ ничесо́же имѣ́я? И сіе́ ре́къ, ви́дѣ не дале́че дре́вце ма́лое пове́рженное въ пусты́ни, е́же взе́мъ, нача́ и́мъ копа́ти: суха́ же су́щи земля́, ника́коже послу́шаше тружда́ющагося ста́рца, и́же копа́ше по́томъ облива́емь, но ничто́же успѣ́ти можа́ше. Воздохну́въ же зѣло́ изъ глубины́ ду́ха, ви́дѣ льва́ вели́ка тѣ́лу преподо́бныя Марíи предстоя́ща, и но́зѣ ея́ ли́жуща; его́же узрѣ́въ, тре́петенъ бы́сть, убоя́ся звѣ́ря, па́че же воспомяну́въ блаже́нною рече́нное, я́ко никогда́же звѣре́й ви́дѣ, зна́менався же кре́стнымъ зна́меніемъ, вѣ́рова, я́ко невре́дно бу́детъ сохране́нъ си́лою лежа́щія. Ле́въ же нача́ приближа́тися ти́хо къ ста́рцу, ласка́яся помава́нми, а́ки цѣлу́я. Зоси́ма же рече́ ко льву́: поне́же, о звѣ́рю! вели́кая сія́ повелѣ́ мнѣ́ погребсти́ ея́ тѣ́ло, а́зъ же ста́ръ е́смь, и не могу́ ископа́ти гро́ба, ниже́ бо и́мамъ ору́дія къ копа́нію потре́бнаго, и въ толи́комъ разстоя́ніи отъ оби́тели не могу́ ско́ро возврати́тися, и принести́ е́, сотвори́ у́бо ты́ копа́ніе ноготьми́ твои́ми, да отда́мъ земли́ преподо́бныя тѣ́ло. И а́біе глаго́лъ се́й слы́шавъ ле́въ, ископа́ пре́дними нога́ми ро́въ, ели́ко дово́льно бѣ́ покры́ти погреба́емое. Па́ки у́бо ста́рецъ преподо́бныя но́зѣ слеза́ми омы́въ, и мно́го моли́вся е́й за вся́ моли́тися, покры́ тѣ́ло ея́ земле́ю на́го су́щее, и ничто́же и́но имѣ́ющее, то́чію о́ную оде́жду ве́тхую раздра́нную, пове́рженную /с. 14 об./ испе́рва отъ Зоси́мы, е́юже Марíя покры́ тогда́ нѣ́кія своего́ тѣ́ла ча́сти. Та́же отыдо́ша о́ба, ле́въ во вну́треннюю пусты́ню, я́ко овча́ ти́хо отлучи́ся, Зоси́ма же во своя́ возврати́ся, благословя́ и хваля́ Христа́ Бо́га на́шего. И прише́дъ въ монасты́рь, всѣ́мъ мона́хомъ повѣ́да о преподо́бнѣй се́й Марíи, ничто́же скры́въ, е́же ви́дѣ, и е́же слы́ша отъ нея́, я́ко всѣ́мъ слы́шащимъ вели́чія Бо́жія удиви́тися, со стра́хомъ же, вѣ́рою и любо́вію твори́ти па́мять, и почита́ти день преставле́нія преподо́бныя сея́ Марíи. Іоа́ннъ же игу́менъ обрѣ́те нѣ́кія въ монастырѣ́ тре́бующія исправле́нія, по словеси́ преподо́бныя, и сія́ по́мощію Бо́жіею испра́ви. Зоси́ма же пожи́вши богоуго́дно, бли́зъ ста́ лѣ́тъ сы́й, сконча́ въ то́мъ монастырѣ́ жи́знь вре́менную, и оты́де на вѣ́чную ко Го́споду. И оста́виша мона́си того́ монастыря́ ненапи́санное та́мо сіе́ о преподо́бнѣй Марíи се́й сло́во, но по воспріима́нію еди́ни отъ други́хъ глаго́люще, и во о́бщую предлага́юще по́льзу по́вѣсть слы́шащимъ, писа́ніемъ же то пре́дано дото́лѣ не слы́шася. Азъ же, [глаго́летъ Софро́ній святы́й,] е́же ненапи́санное прія́хъ, пи́санною по́вѣстію изъяви́хъ. Аще же инíи житіе́ сея́ преподо́бныя списа́ша, лу́чше вѣ́дуще, то не у́ въ мое́ вѣ́дѣніе пріи́де, оба́че и а́зъ коли́ко возмого́хъ, но си́лѣ мое́й написа́хъ, ничто́же па́че и́стинныя по́вѣсти предпоче́тъ. Бо́гъ же преди́вная творя́й чудеса́, и вели́кими воздая́й дарова́ніи съ вѣ́рою къ Нему́ прибѣга́ющимъ, да да́стъ мзду́ пріобрѣта́ющимъ по́льзу отъ сея́ по́вѣсти, чту́щимъ сіе́ и слы́шащимъ, и потща́вшемуся преда́ти по́вѣсть сію́ написа́ніемъ, и да сподо́битъ ихъ благíя ча́сти Марíи сея́ блаже́нныя со всѣ́ми, богомы́сліемъ и труда́ми благоугоди́вшими Ему́ отъ вѣ́ка. /с. 15/ Дади́мъ же и мы́ сла́ву Бо́гу, Царю́ вѣ́чному, да и на́съ сподо́битъ ми́лость обрѣсти́ въ де́нь су́дный о Христѣ́ Іису́сѣ, Го́сподѣ на́шемъ, Ему́же подоба́етъ вся́кая сла́ва, че́сть и держа́ва, и поклоне́ніе, со Отце́мъ и Пресвяты́мъ и Животворя́щимъ Ду́хомъ, ны́нѣ и при́сно, и во вѣ́ки вѣко́въ, ами́нь.

Источникъ: Кни́га житíй Святы́хъ на Мѣ́сяцъ Апрíллій. — Шесто́е тисне́ніе. — М.: Въ Сѵнода́льной Тѵпогра́фіи, 1875. — Л. 2-15.

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.