Церковный календарь
Новости


2018-09-25 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Приложеніе къ дѣянію 94-му (1999)
2018-09-25 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 94-й (27 февраля 1918 г.)
2018-09-25 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). По поводу новой папской энциклики (1970)
2018-09-25 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 93-й (26 февраля 1918 г.)
2018-09-24 / russportal
Предсоборное Присутствіе 1906 г. Особое мнѣніе Ѳ. Д. Самарина (1906)
2018-09-24 / russportal
Предсобор. Присутствіе 1906 г. Отдѣла I-го Журналъ №4 (22 марта 1906 г.)
2018-09-24 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Приложеніе къ дѣянію 92-му (1999)
2018-09-24 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 92-й (24 февраля 1918 г.)
2018-09-23 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Римъ и Халкидонскій Соборъ (1970)
2018-09-23 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 65-е (9 декабря 1917 г.)
2018-09-22 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Святые Отцы на Вселенскихъ Соборахъ (1970)
2018-09-22 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 64-е (8 декабря 1917 г.)
2018-09-21 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Русская Зарубежная Церковь въ кривомъ зеркалѣ (1970)
2018-09-21 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 63-е (8 декабря 1917 г.)
2018-09-20 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Фантастическая исторія (1970)
2018-09-20 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 62-е (7 декабря 1917 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 25 сентября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Монархическая государственность

ТРАГИЧЕСКАЯ СУДЬБА РУССКОЙ ИМПЕРАТОРСКОЙ ФАМИЛІИ.
Воспоминанія Пьера Жильяра (1879-1962).
Переводъ съ французскаго. Ревель, 1921.

II. ЦАРЬ И ЕГО СЕМЬЯ НАКАНУНѢ РЕВОЛЮЦІИ.

Екатеринбургское злодѣяніе является завершеніемъ долгаго мученичества, развязкой одной изъ самыхъ острыхъ трагедій, какія знаетъ свѣтъ. Никогда человѣческая драма не была болѣе раздирающей, никогда рокъ не обрушивался съ большей жестокостью и съ большимъ постоянствомъ на жертвы болѣе благородныя и болѣе покорныя провидѣнію. Я бы хотѣлъ въ бѣгломъ очеркѣ показать суть трагедіи и ея глубоко скрытыя причины и обрисовать вкратцѣ этапы этого скорбнаго пути вплоть до революціи 1917 года.

Царское Село — красивый дачный городокъ въ 20 приблизительно верстахъ къ югу отъ Петрограда. Въ самой высокой части /с. 26/ мѣстности находится Большой дворецъ, — любимое мѣстопребываніе Екатерины II. Недалеко отъ него, въ паркѣ съ небольшими живописными озерами, наполовину скрытое деревьями, возвышается зданіе гораздо болѣе скромное — Александровскій дворецъ. Императоръ Николай II сдѣлалъ его своей обычной резиденціей послѣ трагическихъ событій января 1905 года.

Императоръ и императрица занимали нижній этажъ одного изъ дворцовыхъ флигелей, а ихъ дѣти — этажъ надъ ними; центральный корпусъ заключалъ въ себѣ залы парадныхъ пріемовъ, а противоположный флигель былъ отведенъ подъ нѣсколькихъ лицъ изъ свиты. И въ этихъ рамкахъ, которыя такъ хорошо соотвѣтствовали Ихъ скромнымъ вкусамъ, проходила жизнь царской семьи.

Здѣсь, въ февралѣ 1906 года, я увидѣлъ въ первый разъ наслѣдника, которому тогда было полтора года, и вотъ при какихъ обстоятельствахъ. Уже шестой мѣсяцъ на меня было возложено преподаваніе французскаго языка великимъ княжнамъ Ольгѣ и Татьянѣ, и въ этотъ день я пришелъ, по обыкновенію, въ Александровскій дворецъ. Я кончалъ свой урокъ съ Ольгой Николаевной, когда вошла императрица съ наслѣдникомъ на рукахъ. Она подошла къ намъ съ явнымъ намѣреніемъ показать мнѣ сына, котораго я еще не зналъ. Безгранична была радость матери, которая увидѣла, наконецъ, исполнившимся свое самое завѣтное желаніе. Чувствовалось, что она вся сіяетъ счастьемъ и гордится красотой своего ребенка. И дѣйствительно, наслѣдникъ былъ тогда самое прелестное дитя, о какомъ только можно мечтать, — съ очаровательными бѣлокурыми локонами, съ свѣтло-голубыми, большими глазами, осѣненными длинными, загнутыми рѣсницами! У него былъ свѣжій, розовый цвѣтъ лица здороваго ребенка, и видно было, когда онъ улыбался, какъ обрисовываются ямки на его полныхъ щечкахъ. Когда я приблизился къ нему, онъ посмотрѣлъ на меня съ серьезнымъ и испуганнымъ видомъ и только съ трудомъ рѣшился протянуть мнѣ свою пухленькую ручку.

Во время этого перваго свиданія я увидѣлъ, какъ императрица нѣсколько разъ принималась нѣжно прижимать къ груди наслѣдника, какъ мать, дрожащая за жизнь своего ребенка; эта ласка и взглядъ ея въ это время обнаруживали скрытую тревогу, такую опредѣленную, такъ хватающую за сердце, что я былъ пораженъ. И только много времени спустя я понялъ смыслъ этой тревоги. Въ послѣдующіе годы я все чаще и чаще видѣлъ Алексѣя Николаевича, когда онъ, ускользнувъ отъ своего матроса, забѣгалъ въ классную комнату своихъ сестеръ. Иногда эти посѣщенія внезапно прекращались, и нѣкоторое — довольно долгое время его не было видно. Каждое изъ этихъ исчезновеній вызывало среди обитателей дворца состояніе унынія, которое выража/с. 27/лось глубокою грустью и у моихъ ученицъ. Это горе свое онѣ напрасно старались скрыть. Когда я ихъ разспрашивалъ, онѣ пытались избѣжать моихъ вопросовъ и отвѣчали уклончиво, что Алексѣй Николаевичъ слегка прихворнулъ. Но я зналъ изъ другихъ источниковъ, что онъ былъ захваченъ болѣзнью, о которой говорили обинякомъ, и сущность которой никто не могъ мнѣ точно опредѣлить.

Только когда я былъ назначенъ преподавателемъ Алексѣя Николаевича (осенью 1913-го года), я былъ точно освѣдомленъ о болѣзни, которой онъ страдалъ, докторомъ Деревенко. Послѣдній сообщилъ мнѣ, что наслѣдникъ боленъ «гемофиліей», болѣзнью наслѣдственной, которая въ извѣстныхъ семьяхъ передается отъ поколѣнія къ поколѣнію, черезъ женщинъ къ ихъ дѣтямъ мужескаго пола. Только мужчины — жертвы этой болѣзни. Докторъ мнѣ объяснилъ, что малѣйшее раненіе можетъ вызвать смерть ребенка, такъ какъ кровь «гемофилика» не обладаетъ способностью свертываться, какъ кровь нормальнаго существа. Мало того — ткань ихъ артерій и венъ настолько хрупка, что всякій толчекъ, всякій ушибъ, всякое рѣзкое усиліе могутъ вызвать разрывъ сосуда и причинить кровотеченіе съ роковымъ исходомъ. Вотъ та ужасная болѣзнь, которой страдалъ Алексѣй Николаевичъ, постоянною угрозой висѣвшая надъ его головой: паденіе, кровотеченіе изъ носу, простой порѣзъ, — все то, что для другого ребенка было бы лишь пустой бездѣлицей, — для него могло быть смертельнымъ. Надо было окружить его крайней заботливостью, особенно въ теченіе его первыхъ лѣтъ, и постоянной, неусыпной бдительностью стараться предупредить всякій несчастный случай. Поэтому-то по настоянію врачей ему дали въ тѣлохранители двухъ бывшихъ матросовъ императорской яхты — боцмана Деревенко и его помощника Нагорнаго, которые должны были поочередно неусыпно присматривать за ребенкомъ.

Все же оказалось невозможнымъ, несмотря на принятыя мѣры предосторожности, предупредить всѣ несчастные случаи. Спустя нѣсколько недѣль послѣ моего вступленія въ должность, Алексѣй Николаевичъ заболѣлъ. Вслѣдствіе несчастнаго паденія произошло сильное подкожное кровотеченіе подъ лѣвымъ колѣномъ, и опухоль стремительно захватила всю нижнюю часть ноги. Кожа, натянутая до крайности, отвердѣла подъ давленіемъ крови отъ внутренняго кровоизліянія, которое нажимало на нервы ноги и причиняло колющую боль, увеличивавшуюся съ часу на часъ. Мать не отходила отъ кровати сына съ самаго начала кризиса, нагнувшись надъ нимъ, лаская его, покрывая его всей любовью своей, стараясь тысячью заботъ облегчить его страданія. Императоръ также приходилъ, какъ только у него была свободная минута. Онъ старался /с. 28/ подбодрить ребенка и разсѣять его, но боль была сильнѣе ласкъ родителей, и жалобный стонъ, на минуту прервавшійся, снова начинался. По временамъ дверь открывалась и великія княжны по очереди осторожно входили, чтобы поцѣловать маленькаго брата, принося ему, какъ-бы въ дуновеніи вѣтра, свѣжесть и здоровье. Дитя открывало на мгновеніе свои большіе глаза, окруженные глубокой, болѣзненной синевой, и почти тотчасъ же снова закрывало ихъ.

Однажды утромъ я засталъ мать у изголовья сына. Ночь для больного была очень тяжелая; докторъ Деревенко тревожился, такъ какъ все еще не могли остановить кровотеченіе, и температура поднималась. Опухоль снова увеличилась, и боли были еще болѣе невыносимы, чѣмъ наканунѣ. Ребенокъ, вытянувшись на кровати, болѣзненно стоналъ; его голова прислонилась къ рукѣ матери, и тонкое, безкровное личико стало неузнаваемымъ. Отъ времени до времени онъ задерживалъ свой непрерывный стонъ и шепталъ одно слово: «мама», въ которомъ выражалось все то же невыносимое страданіе и мука томленія. А мать цѣловала его волосы, его лобъ, его глаза, словно тихая ласка ея губъ могла облегчить его боли и вернуть ему немного той жизни, которая отъ него уходила. О, какая пытка для матери присутствовать безсильной при мукахъ своего ребенка, томиться долгіе часы въ смертной тоскѣ, какая мука знать, что это изъ-за нея онъ страдаетъ, что это она передала ему ту страшную болѣзнь, противъ которой наука ничего не могла подѣлать. Какъ я понималъ теперь сокровенную драму этой жизни, и какъ мнѣ легко было представить себѣ пути этой долгой Голгоѳы.

/с. 29/ Если я считалъ долгомъ задержаться на описаніи по моимъ личнымъ воспоминаніямъ болѣзни Алексѣя Николаевича, то это потому, что ея значеніе весьма существенно: болѣзнь наслѣдника имѣла послѣдствіемъ появленіе Распутина, которому довелось быть столь значительнымъ факторомъ въ событіяхъ, ознаменовавшихъ конецъ царствованія Николая II.

Какою безмѣрною радостью было девять лѣтъ тому назадъ для императрицы и императора рожденіе такъ горячо желаннаго сына, наслѣдника, котораго такъ нетерпѣливо ждали. Всѣ прошлыя горести, казалось, были забыты, и эра счастья должна была открыться для нихъ. Но, увы, — это была только короткая передышка, за которой послѣдовали горькія несчастія: во-первыхъ — кровопролитные рабочіе безпорядки на улицахъ Петербурга 9 января 1905 года, воспоминаніе о которыхъ легло на всю ихъ жизнь кошмаромъ ужаса, а во-вторыхъ, — плачевная ликвидація русско-японской войны. Ихъ единственнымъ утѣшеніемъ въ эти мрачные дни было ихъ возлюбленное дитя, но, увы, обнаружилось, что наслѣдникъ — боленъ «гемофиліей». Съ этой минуты жизнь матери была сплошнымъ терзаніемъ. Вѣдь ей знакома была эта страшная болѣзнь: она знала, что ея родные дядя и братъ, и двое изъ ихъ потомковъ умерли отъ «гемофиліи». Съ дѣтства она слышала, что о болѣзни этой говорили какъ о чемъ-то ужасномъ и таинственномъ, противъ чего люди безсильны. И вотъ теперь и сынъ ея единственный, — ребенокъ, котораго она всѣмъ материнскимъ сердцемъ больше всего на свѣтѣ любила, — боленъ той же болѣзнью, и смерть уже сторожитъ его, неотступно по слѣдамъ идетъ шагъ за шагомъ... и придетъ день, когда она унесетъ его, какъ уже унесла столько дѣтей изъ ихъ семьи. О, надо бороться, надо спасти его во что бы то ни стало! Не можетъ же быть, чтобы наука была бы безсильна; вѣдь лѣкарство, которое могло бы его спасти, быть-можетъ, существуетъ, и, возможно, его найдутъ! Врачи, хирурги, профессора были призваны, совѣщались на консиліумахъ, но тщетно пробовали всѣ средства.

Когда мать поняла, что ей нельзя ждать никакой помощи отъ людей, — у ней осталась надежда только на Бога. Онъ Одинъ могъ сдѣлать чудо! Но чтобы Онъ явилъ это чудо, надо заслужить его! И вотъ, и такъ ужъ очень набожная, она всецѣло отдалась православной вѣрѣ — ушла вся въ религію, съ тою же страстностью и съ тѣмъ же пламеннымъ порывомъ, какъ привыкла дѣлать все. Жизнь во дворцѣ приняла характеръ строгій, почти затворническій. Избѣгали всякихъ празднествъ и сократили, насколько возможно, число оффиціальныхъ торжествъ. Царская семья мало-по-малу уединилась въ тѣсномъ кругу своихъ.

Однако, между припадками болѣзни ребенокъ каждый разъ /с. 30/ вновь оживалъ, поправлялся на время, забывалъ свои страданія и, веселый, снова принимался за свои игры. Никто бы не могъ подумать тогда, что онъ носитъ въ себѣ неумолимую болѣзнь. И каждый разъ, какъ императрица снова видѣла его съ порозовѣвшими щеками, каждый разъ, какъ она слышала его жизнерадостный смѣхъ, когда она присутствовала при его шалостяхъ, — надежда снова наполняла ея сердце, и она говорила себѣ: «Богъ услышалъ меня, Онъ сжалился, наконецъ, надъ моей скорбью». Но внезапно болѣзнь снова обрушивалась на ребенка, бросала его въ объятіе все тѣхъ же тяжкихъ страданій, — и опять онъ былъ на волосокъ отъ смерти.

Мѣсяцы проходили, ожидаемое чудо не проявлялось, а припадки слѣдовали одинъ за другимъ, жестокіе, неумолимые. Самыя усердныя, самыя горячія молитвы не привели къ ниспосланію благодати Божіей, столь пламенно ожидаемой. Послѣдняя надежда обманула, словно несбыточная мечта. Безграничное уныніе наполнило душу императрицы, ей казалось, что весь міръ отступился отъ нея.

Тогда къ ней былъ приведенъ простой сибирскій крестьянинъ Распутинъ. И этотъ человѣкъ ей сказалъ: «Вѣрь, что сбудется по молитвѣ твоей; вѣрь въ могучую силу предстательства моего, и сынъ твой будетъ живъ». Мать хватилась за надежду, которую тотъ ей подавалъ, какъ утопающій хватается за соломинку; она повѣрила ему всею силою души своей. Она допустила мысль, что этотъ смиренный мужикъ посланъ Богомъ, чтобы спасти того, кто былъ надеждой націи. Исключительная сила и полнота ея вѣры сдѣлали остальное, и вотъ простымъ самовнушеніемъ, которому способствовали случайныя совпаденія, она убѣдила себя, что участь ея ребенка зависитъ отъ этого человѣка.

Распутинъ вполнѣ разобрался въ состояніи души отчаявшейся матери, сломленной борьбой и дошедшей до крайняго предѣла страданія; онъ понялъ всѣ выгоды, какія можно отсюда извлечь, и, благодаря дьявольской ловкости, добился того, что связалъ свою жизнь съ жизнью ребенка.

Впрочемъ, чтобы понять нравственное вліяніе Распутина на императрицу, надо знать то значеніе, какимъ пользуются въ жизни вѣрующихъ, въ православномъ мірѣ, такъ называемые «старцы», вліяніе которыхъ въ Россіи значительно еще и въ наши дни, а въ глуши много сильнѣе вліянія священниковъ и монаховъ. По ихъ вѣрованію Богъ даетъ «старцу» указанія, даетъ ему познать тѣ пути, которыми онъ долженъ вести ихъ къ спасенію.

«Старецъ» — на землѣ хранитель идеала и истины. Онъ — блюститель, священнаго преданія, которое должно передаваться /с. 31/ отъ старца къ старцу до дня пришествія царства вѣчной Правды и Свѣта.

Многіе изъ этихъ старцевъ поднялись до такой нравственной высоты, что причислены къ лику святыхъ православной церкви.

Императрица приняла православіе по искренней вѣрѣ. Оно вполнѣ соотвѣтствовало ея мистическимъ стремленіямъ, и ея воображеніе было очаровано его архаическими и наивными обычаями. Она воспринимала свою новую вѣру со всѣмъ пыломъ новообращенной неофитки. Распутинъ въ ея глазахъ вполнѣ естественно былъ окруженъ всѣмъ ореоломъ и святостью «старца».

Въ то время какъ болѣзнь наслѣдника такъ тяжко ложилась на царскую семью, глубоко озабочивая ее, вліяніе Распутина росло съ головокружительной быстротой, которая поражала только тѣхъ, кто не зналъ дѣйствительной причины этого вліянія. —

Трудно представить себѣ болѣе тѣсную и дружную семью, чѣмъ семья Николая II. Вокругъ наслѣдника, естественно, сосредоточивалась вся любовь, вся нѣжная заботливость родныхъ. Родители и сестры обожали его. Когда онъ выздоравливалъ, весь дворецъ словно преображался; это былъ лучъ солнца, освѣщавшій все и всѣхъ.

Алексѣй Николаевичъ былъ умный, смѣтливый и живой ребенокъ, въ высшей степени сердечный и полной восторженности и пламенныхъ порывовъ. Очень простой отъ природы, чуждый всякаго высокомѣрія и тщеславія, онъ нисколько не кичился тѣмъ, что былъ наслѣдникомъ, и самымъ большимъ счастьемъ для него являлась возможность поиграть съ сыновьями своего матроса Деревенки, мальчуганами немногимъ моложе его. Онъ глубоко преклонялся предъ отцомъ, боготворилъ его и старался подражать ему во всемъ. Богато одаренный отъ природы мальчикъ прекрасно развивался, но недугъ задерживалъ его развитіе. Послѣ каждаго припадка приходилось недѣлями, а иногда мѣсяцами беречь его; когда же кровотеченіе бывало особенно сильнымъ, послѣдствіемъ его являлась общая анемія, запрещавшая больному — и часто надолго — всякій напряженный трудъ. Можно было пользоваться только передышками, которыя давала болѣзнь, что дѣлало, несмотря на блестящія природныя способности наслѣдника, задачу обученія его крайне затруднительной.

Сестры цесаревича были очаровательны своей свѣжестью и здоровьемъ. Онѣ отличались необыкновенной добротой и крайней простотой. Старшая изъ великихъ княженъ, Ольга Николаевна, выказывала незаурядный умъ и основательныя способности, но, въ общемъ, великія княжны были недостаточно образованы. Это происходило оттого, что мать, вначалѣ очень близко слѣдившая за образованіемъ дочерей, принуждена была отказаться отъ этого /с. 32/ вслѣдствіе расшатаннаго состоянія своего здоровья. Болѣзнь Алексѣя Николаевича надломила и ее, какъ она не крѣпилась. Въ минуту опасности для сына, во время припадковъ, мать всецѣло отдавалась ему, не расчитывая своихъ силъ, съ поразительными энергіей и самопожертвованіемъ. Но когда опасность проходила, наступала реакція, и императрица недѣлями лежала, вытянувшись на откидномъ креслѣ, вся разбитая, окончательно надорвавшаяся отъ сверхъестественнаго напряженія.

Жена и мать прежде всего — императрица обожала своего мужа и дѣтей и чувствовала себя счастливой только среди нихъ. Прекрасно образованная и съ большими художественными задатками, она любила чтеніе и искусство. Соединяя въ себѣ непосредственность съ осторожной сдержанностью, царица находила удовольствіе въ жизни созерцательной, въ долгихъ глубокихъ размышленіяхъ, и часто настолько уходила всей душой во внутренній міръ, что отрывалась отъ него лишь при появленіи опасности; тогда она со свойственнымъ ей страстнымъ пыломъ боролась съ препятствіями. Одаренная прекраснѣйшими душевными и нравственными качествами, она всегда руководствовалась самыми благородными стремленіями и имѣла только одну цѣль въ жизни — счастье своихъ. Но страданіе сокрушило ее, она стала только тѣнью самой себя, а въ послѣдніе годы жизни на нее часто находили минуты мистическаго экстаза, не позволявшія ей тогда уже правильно разбираться ни въ чемъ и ни въ комъ.

Если императрица и стала принимать къ концу царствованія императора Николая II все больше участія въ государственныхъ дѣлахъ, то, дѣлала она это вовсе не изъ честолюбія или жажды власти, какъ это говорили, а только потому, что считала своимъ долгомъ притти на помощь мужу, чувствуя, что на него навалилось тяжкое и со дня на день все болѣе отвѣтственное бремя. Доведенная до полнаго изнеможенія, царица могла желать только покоя, но жертвовала душевнымъ миромъ и личнымъ спокойствіемъ тому, что, по ея мнѣнію, являлось долгомъ. Она вносила въ эту новую борьбу все то же мужество, все то же самоотверженіе, но, увы, и то же ослѣпленіе, которое она обнаруживала, отстаивая жизнь своего ребенка. Убѣжденная, что династія можетъ найти поддержку только въ народѣ, и что Распутинъ является избранникомъ Божіимъ, императрица думала, что смиренному крестьянину своими сверхъестественными откровеніями суждено притти на помощь тому, кто держитъ въ рукахъ судьбу всего царства. Ея вліяніе въ этомъ направленіи на государя было безспорно сильнымъ и злополучнымъ. Она сдѣлала изъ политики вопросъ чувства и личностей и слишкомъ часто руководилась своими собственными симпатіями и антипатіями или лицъ, ее окружавшихъ. Отъ природы /с. 33/ воспріимчивая, императрица была пристрастна къ тѣмъ, кого она считала искренно преданными родинѣ и династіи и оказывала имъ полнѣйшее довѣріе.

По волѣ злого рока императору Николаю II пришлось царствовать въ началѣ XX вѣка, въ самое смутное время, какое только знала исторія, — онъ же былъ человѣкъ совсѣмъ другой эпохи. Замѣчательно одаренный душевными качествами, царь былъ полнымъ воплощеніемъ русской натуры во всемъ, что въ ней есть благороднаго и рыцарскаго; но онъ былъ слишкомъ добръ и скроменъ. Поразительно цѣльный въ своемъ прямодушіи и честности — государь былъ рабомъ разъ имъ даннаго слова. Вѣрность союзникамъ, послужившая, повидимому, причиной его смерти, болѣе, чѣмъ убѣдительно, это доказываетъ. Онъ презиралъ всякую дипломатію и былъ мало подготовленъ къ борьбѣ, почему и былъ раздавленъ событіями. Прекрасный семьянинъ, — императоръ былъ бы совершенно счастливъ, если бы могъ жить своей домашней жизнью, какъ простой смертный; но, безропотно подчинившись своей судьбѣ, онъ съ глубокой покорностью принялъ крестъ, который Богъ на него возложилъ. Царь любилъ свой народъ и свою отчизну всѣми силами своей души, всѣмъ существомъ /с. 34/ своимъ; больше же всего любилъ онъ простой народъ, — крестьянъ, бытъ которыхъ онъ искренно хотѣлъ улучшить. Таковъ печальный удѣлъ монарха, который въ теченіе всего царствованія стремился сблизиться съ народомъ и не нашелъ способа сдѣлать это. Правда, его хорошо оберегали, — и какъ разъ тѣ, кому былъ расчетъ этого не допустить.

Императоръ не сразу подчинился вліянію Распутина. Сначала онъ его лишь терпѣлъ, не отваживаясь разбить ту вѣру, которую имѣла въ него императрица, и въ которой она черпала надежду, дававшую ей силы жить. Царь склонялся мало-по малу, сохраняя по отношенію къ «старцу» осторожность и сдержанность, но послѣднія почти исчезли въ самомъ концѣ его царствованія, когда императоръ почувствовалъ себя окруженнымъ безвыходными затрудненіями и всѣми покинутымъ.

Такова была обстановка, когда нагрянули событія 1914 года, Распутинъ былъ въ то время въ Сибири. Спрошенный императрицей, онъ отвѣчалъ, что надо избѣжать войны во что бы то ни стало, если не хотятъ навлечь на страну самыя злыя бѣдствія. Этотъ совѣтъ вполнѣ отвѣчалъ внутреннему голосу императора, въ миролюбіи и въ горячемъ желаніи котораго остановить войну нельзя сомнѣваться. Но насталъ моментъ, когда честолюбію и вѣроломству германцевъ надо было все за собою увлечь. Вспыхнула война... Никогда царь не былъ болѣе популярнымъ, чѣмъ тогда, и путешествіе его въ Москву, въ августѣ 1914 года, было сплошнымъ, безконечнымъ торжествомъ народной любви. Но злой рокъ не дремалъ, — приближался часъ злополучнаго оборота судьбы, и вскорѣ несчастное отступленіе (весной 1915 года) ясно показало слабость арміи, глубокую дезорганизацію тыла и полную невозможность снабдить войска оружіемъ и припасами.

Тогда-то (лѣтомъ 1915 года) императоръ, на котораго сильно повліяла въ этомъ направленіи императрица, рѣшилъ принять верховное командованіе арміями. Это рѣшеніе было вызвано двумя причинами: желаніемъ своимъ присутствіемъ ободрить деморализованныя пораженіемъ войска, вернувъ имъ вѣру въ себя, и намѣреніемъ разрушить заговоръ, который, какъ предполагали, замышлялся въ ставкѣ, съ цѣлью удалить императрицу отъ двора и заточить ее въ монастырь. Это рѣшеніе имѣло съ политической точки зрѣнія въ высшей степени важныя послѣдствія и еще болѣе ухудшило дурное отправленіе правительственнаго аппарата. Но императоръ, сознавая всю серьезность положенія и подозрѣвая кругомъ обманъ, считалъ своимъ долгомъ не щадить себя и не отступать передъ новой отвѣтственностью. Онъ уѣхалъ въ ставку и помѣстился въ губернаторскомъ домѣ. Изъ Могилева, каждыя 4-5 недѣль, государь пріѣзжалъ въ Царское Село, чтобы заниматься /с. 35/ государственными дѣлами. Одиночество тяготило его: онъ былъ лишенъ своей главной отрады въ жизни — семьи и притомъ въ самую тяжелую минуту. Императрица понимала это, и было рѣшено, чтобы Алексѣй Николаевичъ сопровождалъ отца въ ставку. И вотъ она впервые разлучалась съ своимъ ребенкомъ, — можно себѣ представить, какой жертвой это было для матери, никогда не покидавшей сына безъ боязни не застать его больше въ живыхъ. Императрица просила меня при отъѣздѣ ежедневно оповѣщать ее объ Алексѣѣ Николаевичѣ. Я добросовѣстно выполнялъ этотъ приказъ за всѣ дни нашего пребыванія въ ставкѣ.

Въ виду недостатка мѣста императоръ помѣстилъ сына въ собственной спальнѣ, всегда бралъ его съ собой на прогулки и посвящалъ ему каждую свободную минуту. Нѣсколько разъ наслѣдникъ сопровождалъ царя при объѣздѣ фронта, такъ какъ у государя было горячее желаніе показать сына войскамъ.

При всемъ томъ жизнь въ Могилевѣ вносила серьезную задержку въ классныя занятія Алексѣя Николаевича и была вредна для его здоровья. Тамъ было столько впечатлѣній, притомъ слиш/с. 36/комъ сильныхъ, для такой нѣжной и хрупкой натуры. Мальчикъ становился нервнымъ, разсѣяннымъ, неспособнымъ на производительный трудъ. Я доложилъ о своихъ наблюденіяхъ императору. Признавая ихъ вполнѣ основательными, онъ возразилъ мнѣ, что всѣ эти отрицательныя стороны вознаграждаются тѣмъ, что Алексѣй Николаевичъ теряетъ здѣсь свою природную застѣнчивость и нелюдимость, и что отъ зрѣлища всѣхъ бѣдствій и горя у него на всю жизнь останется столь спасительное для него въ будущемъ отвращеніе къ войнѣ.

Императрица и ея дочери отъ времени до времени пріѣзжали ненадолго въ Могилевъ. Онѣ жили въ поѣздѣ, принимали участіе въ прогулкахъ, и императоръ проводилъ съ ними часть вечера.

Такъ прошло лѣто. Послѣ нѣсколькихъ мимолетныхъ успѣховъ, одержанныхъ арміей весною, она была снова вынуждена ограничиваться исключительно обороной. Надо было ждать, чтобы обѣщанная союзниками и такъ настоятельно необходимая матеріальная помощь была доставлена на мѣсто. Политическая атмосфера, все сгущаясь, становилась невыносимо тяжелой, и гроза чувствовалась совсѣмъ близко. Кругомъ страдали. Утомленіе войной и лишенія вызвали общее недовольство, которое, несмотря на цензуру, начало усиленно проявляться въ прессѣ. Дума вступила въ открытую борьбу съ правительствомъ, стараясь сдѣлать его отвѣтственнымъ за всѣ ошибки и разочарованія, испытанныя въ теченіе этой, столь популярной вначалѣ, войны. Министерства слѣдовали одно за другимъ и падали въ безсиліи, едва успѣвъ образоваться. Неурядица и смута увеличивались со дня на день, и междуусобица углублялась. Единственно, на чемъ всѣ сходились — это на необходимости положить конецъ всемогуществу Распутина, ставшаго предметомъ общей ненависти и проклятій. Всѣ видѣли въ немъ злополучнаго совѣтчика при дворѣ и считали его отвѣтственнымъ за бѣдствія, которыя претерпѣвала родина. Его обвиняли во всѣхъ порокахъ и распутствахъ, сдѣлавъ изъ него сказочное страшилище, невѣроятно грязное и гнусное, способное на всякую низость и подлость, не останавливающееся ни передъ какимъ позоромъ. Для многихъ Распутинъ былъ олицетвореніемъ Сатаны, — въ немъ видѣли антихриста, чей приходъ съ такимъ трепетомъ ждутъ на землѣ, какъ начало самыхъ страшныхъ бѣдствій.

Но кѣмъ же онъ былъ въ дѣйствительности?

Я пришелъ къ убѣжденію, что Распутинъ былъ сбившійся съ пути мистикъ, обладавшій психической силой надъ отдѣльными лицами. Это являлось бы драгоцѣннымъ оружіемъ въ другихъ рукахъ, но мы знаемъ, какое употребленіе изъ своего дара сдѣлалъ Распутинъ. Онъ былъ выбитый изъ душевнаго равновѣсія человѣкъ, — то возбуждаемый плотской похотью, то волнуемый мистиче/с. 37/скими исканіями, готовый послѣ ночей сплошныхъ оргій недѣлями предаваться религіозному экстазу. Одаренный большой силой воли, Распутинъ обладалъ поразительнымъ умѣньемъ быть выдержаннымъ и до крайности осторожнымъ, когда того требовали обстоятельства; онъ умѣлъ неусыпно наблюдать за собой, чтобы при дворѣ какъ-нибудь не открылась его порочная жизнь. Лишь только его звали во дворецъ, онъ тщательно воздерживался отъ всякихъ спиртныхъ напитковъ; вначалѣ онъ даже являлся на эти приглашенія, весь дрожа, — такъ великъ былъ его страхъ впасть въ немилость.

За три года, что я прожилъ въ Александровскомъ дворцѣ, въ непосредственной близости отъ покоевъ Алексѣя Николаевича, мнѣ привелось всего одинъ только разъ встрѣтиться съ Распутинымъ. Я столкнулся съ нимъ въ подъѣздѣ дворца и имѣлъ достаточно времени разглядѣть его. Это былъ человѣкъ высокаго роста съ исхудалымъ лицомъ, съ сѣро-голубыми глазами, насквозь пронизывающими и глубоко сидящими подъ нависшими пучками бровей. На немъ была синяя, шелковая русская рубаха, черные шаровары и высокіе сапоги.

Распутинъ рѣдко показывался во дворцѣ, и посѣщенія эти съ теченіемъ времени становились все рѣже и рѣже. Его можно было встрѣтить только у Вырубовой. Послѣдняя передавала ему письма императрицы и относила во дворецъ его отвѣты, — чаще всего словесные.

Вырубова была одной изъ близкихъ приближенныхъ императрицы Александры Ѳедоровны. Она была слѣпымъ орудіемъ въ рукахъ у группы неразборчивыхъ въ средствахъ лицъ, сумѣвшихъ использовать въ своихъ цѣляхъ расположеніе, какимъ она пользовалась при дворѣ. Крайне неразвитая и безвольная, Вырубова всецѣло подпала подъ вліяніе Распутина. Но при всемъ томъ «Чрезвычайная слѣдственная комиссія», назначенная Керенскимъ, установила полную неосновательность клеветническихъ слуховъ, ходившихъ по поводу ея отношеній къ Распутину. Вліяніе Распутина вначалѣ не распространялось дальше круга семьи, и только позднѣе оно приняло другой характеръ. Отваживаясь давать политическіе совѣты не иначе, какъ съ крайней осторожностью, Распутинъ озаботился, чтобы Вырубова въ точности освѣдомляла его обо всемъ, что происходило при дворѣ, а также о самыхъ интимныхъ чувствахъ и взглядахъ царской четы. Больше же всего Распутинъ вредилъ династіи безнравственностью своей личной жизни, которая производимой шумихой порочила дворъ.

Многочисленныя попытки были сдѣланы передъ императрицей, чтобы открыть ей глаза на истинный обликъ Распутина, лицами, наиболѣе ей близкими. Всѣмъ этимъ попыткамъ суждено было разбиться о непоколебимую вѣрувъ него. Такимъ образомъ, желая /с. 38/ спасти мужа и сына, которыхъ она больше всего любила на свѣтѣ, — императрица собственными руками подготовляла ихъ гибель.

Мы словно снова присутствуемъ на одной изъ величайшихъ человѣческихъ драмъ изъ глубокой древности. Здѣсь геній Софокла или Эврипида нашелъ бы трогательный сюжетъ для одной изъ самыхъ сильныхъ трагедій, какую тольку можно вообразить.

Однако, страна ждала избавителя и надѣялась, что кому-нибудь удастся освободить ее отъ злого генія Россіи.

Но Распутина хорошо охраняли. Его окружали агенты охраннаго отдѣленія, и неусыпный надзоръ ихъ бодрствовалъ надъ нимъ день и ночь; всячески оберегали его и соціалъ-революціонеры, хорошо понимая, что онъ работалъ на нихъ. Я не думаю, чтобы Распутинъ былъ наемнымъ агентомъ — на жалованьѣ у нѣмцевъ, но онъ, несомнѣнно, являлся сильнымъ оружіемъ въ рукахъ германскаго главнаго штаба. Поэтому послѣднему былъ также полный расчетъ сохранить жизнь столь цѣннаго помощника и окружить его своими шпіонами, служившими въ то же время его тѣлохранителями. Всѣ усилія германскаго главнаго штаба клонились къ тому, чтобы подорвать престижъ монархіи и свергнуть императора, ибо въ Германіи знали, что царь — единственное звено, объединяющее всѣ безчисленныя партіи въ имперіи, и что, какъ только его не будетъ, никакія силы не въ состояніи будутъ помѣшать расчлененію государства и предупредить анархію.

Знали также, что императоръ Николай II остался бы до конца вѣрнымъ своимъ союзникамъ, и что всякая попытка къ сепаратному миру неминуемо разбилась бы о непоколебимую волю царя продолжать войну во что бы то ни было.

Не будучи въ состояніи вліять непосредственно на императора, — нѣмцы направили всѣ свои усилія противъ императрицы, начавъ правильную и продуманную кампанію, которая не замедлила произвести свое дѣйствіе. Они не останавливались ни передъ какой клеветой, чтобы повредить ея репутаціи. Хорошо понимая всѣ выгоды того обстоятельства, что императрица была нѣкогда нѣмецкой принцессой, — они сумѣли путемъ ловкой провокаціи выставить ее измѣнницей своей новой родинѣ. Это было лучшимъ средствомъ скомпрометировать ее въ глазахъ народа. Такое обвиненіе встрѣтило сочувственный пріемъ въ нѣкоторыхъ русскихъ кругахъ, использовавшихъ его противъ династіи.

Императрицѣ было прекрасно извѣстно о кампаніи, которая противъ нея велась. Глубокая несправедливость по отношенію къ ней заставила ее сильно страдать: вѣдь свою новую родину она приняла такъ же, какъ и свою новую религію, всей полнотой своего сердца и стала русской по духу такъ же, какъ стала православной по искренному убѣжденію.

/с. 39/ Проходили мѣсяцы; положеніе становилось все болѣе натянутымъ, но императоръ еще не терялъ надежды. Онъ зналъ, что страна утомлена войной и жаждетъ мира. Не безызвѣстно ему было, что оппозиція усиливается съ каждымъ днемъ, и что гроза приближается. Уже давно царь склонялся сдѣлать тѣ либеральныя уступки, которыя ему указывали. Но онъ полагалъ данный моментъ неподходящимъ, считая опаснымъ, вводя реформы, производить опыты надъ страной въ разгаръ войны. Здѣсь, какъ и всегда, императоръ думалъ не о себѣ, не держался слѣпо прерогативъ самодержавія — вѣдь онъ былъ воплощенная простота и сама скромность, — но онъ боялся коренными реформами отвлечь страну, въ критическій моментъ ея исторіи, отъ главной, рѣшающей всю судьбу Россіи, задачи — войны. Онъ надѣялся, что чувство любви къ родинѣ заставитъ замолкнуть всѣ политическія распри, и что необдуманнымъ выступленіемъ люди не рискнутъ свести на нѣтъ всѣ результаты этой войны, стоившей отчизнѣ столько горя и жертвъ.

Поставка матеріальной части Франціей и Англіей для снабженія арміи вполнѣ наладилась. Государь думалъ, что положеніе на фронтѣ въ самомъ непродолжительномъ времени должно сразу улучшиться. Онъ былъ убѣжденъ, что къ веснѣ армія будетъ готова присоединиться къ общему наступленію союзниковъ, которое должно было нанести рѣшительный ударъ Германіи и спасти Россію. Перетерпѣть только мѣсяцъ-другой — и побѣда въ рукахъ.

Вдругъ громовымъ ударомъ пронеслось извѣстіе о смерти Распутина. Это было 30-го декабря; мы были въ Могилевѣ и въ тотъ же день выѣхали въ Царское Село.

Я никогда не забуду глубокое волненіе, которое я испыталъ при встрѣчѣ съ императрицей. Ея разстроенное лицо выдавало всю напряженность ея страданія. Горе царицы было безмѣрно. Сломали ея вѣру, убили того, кто одинъ лишь могъ спасти ея ребенка. Разъ онъ погибъ, — всѣ злополучія, всѣ катастрофы уже возможны. И началось ожиданіе, мучительное предчувствіе неизбѣжнаго, ничѣмъ теперь неотвратимаго несчастія...

Распутинъ говорилъ, что черезъ 6 недѣль послѣ его смерти жизнь наслѣдника будетъ въ большой опасности, и что страна окажется наканунѣ гибели. И дѣйствительно, не прошло двухъ мѣсяцевъ, какъ Алексѣй Николаевичъ опасно заболѣлъ, а Россія корчилась въ первыхъ судорогахъ революціи!

Событія, все ускоряя свой темпъ, пронеслись какъ ураганъ, и 15-го марта, въ Псковѣ государь, покинутый всѣми, подписалъ отреченіе. Въ этотъ день Германія одержала величайшую изъ своихъ побѣдъ; ея усилія увѣнчались, наконецъ, полнымъ успѣхомъ; императоръ палъ, и Россія была вся въ ея рукахъ.

Терзанія императрицы въ эти дни, — когда она безъ всякаго /с. 40/ извѣстія объ императорѣ, въ полномъ отчаяніи просиживала дни и ночи у изголовья больного сына, — превзошли все, что можно себѣ представить. Это было послѣднее испытаніе. Пройдя его, изстрадавшаяся душа обрѣла въ немъ ту тихую ясность, то дивное, сіяющее неземнымъ свѣтомъ спокойствіе, которымъ суждено было поддерживать какъ ее, такъ и близкихъ, по самый день ихъ смерти.

Человѣчество всегда благоговѣйно преклонялось передъ несчастіемъ и страданіемъ. Это чувство его облагораживаетъ. И никогда оно не могло бы быть болѣе умѣстнымъ, какъ здѣсь, по отношенію къ великому и страждушему облику бывшей императрицы Александры Ѳедоровны. Она была изъ числа тѣхъ рѣдкихъ, сильныхъ духомъ людей, на которыхъ рокъ обрушивается за то, что ихъ трудно разбить, и они способны страдать почти до безконечности.

Источникъ: Трагическая судьба Русской Императорской Фамиліи. Воспоминанія бывшаго воспитателя Наслѣдника Цесаревича Алексѣя Николаевича Пьера Жильяра. (Переводъ съ французскаго). — Ревель: Типографія «ЭРК», 1921. — С. 25-40.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.