Церковный календарь
Новости


2017-06-29 / russportal
"Страшный Судъ". Бесѣда святителя Іоанна (Максимовича), архіеп. Шанхайскаго (1996)
2017-06-29 / russportal
Слово въ день прославленія свт. Іоанна Шанхайскаго, произн. въ Вильмуассонѣ (1994)
2017-06-29 / russportal
Слово въ день прославленія свт. Іоанна Шанхайскаго, произн. въ Парижѣ (1994)
2017-06-29 / russportal
Торжество прославленія и краткое житіе святителя Іоанна Шанхайскаго (1994)
2017-06-28 / russportal
Манифестъ о милостяхъ по случаю бракосоч. Имп. Николая Александровича (1894)
2017-06-28 / russportal
Манифестъ о бракосоч. Имп. Николая II съ Вел. Кн. Александрой Ѳеодоровной (1894)
2017-06-28 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. «Новыя грозныя слова». Слово 22-е (1908)
2017-06-28 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. «Новыя грозныя слова». Слово 21-е (1908)
2017-06-27 / russportal
П. Н. Красновъ. "Павлоны". Часть 1-я. Глава 12-я (1943)
2017-06-27 / russportal
П. Н. Красновъ. "Павлоны". Часть 1-я. Глава 11-я (1943)
2017-06-27 / russportal
"Книга Русской Скорби". Выпускъ 1-й: Вел. Кн. Сергій Александровичъ (1908)
2017-06-27 / russportal
"Книга Русской Скорби". Выпускъ 1-й: Государь Имп. Александръ II (1908)
2017-06-27 / russportal
Высочайшій Манифестъ о введеніи всеобщей воинской повинности (1874)
2017-06-27 / russportal
Высочайшій Манифестъ о прекращеніи Восточной (Крымской) войны (1856)
2017-06-27 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. На слова: "вонми себѣ", 12 главъ (1895)
2017-06-27 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О добродѣтели, 10 главъ (1895)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 29 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.

Періодическія изданія Русскаго Зарубежья

«Двуглавый Орелъ» (1920-1922, 1926-1931 гг.)

«Двуглавый Орелъ» (L’Aigle Russe), русскій монархическій журналъ въ эмиграціи. Выходилъ въ Берлинѣ и Парижѣ въ 1920-1922 (вып. 1-31) и 1926-1931 (№ 1-42). Издавался Высшимъ Монархическимъ Совѣтомъ подъ рук. Н. Е. Маркова. Отстаивалъ національные интересы русскаго народа, выступалъ противъ іудейской и масонской идеологіи. Подзаголовки: «Органъ монархической мысли» (1920-1922); «Вѣстникъ Высшаго Монархическаго Совѣта» (1926-1931). Среди авторовъ: Вел. Кн. Александръ Михайловичъ, Вел. Кн. Дмитрій Павловичъ, Вел. Кн. Кириллъ Владиміровичъ, митрополитъ Антоній (Храповицкій), архимандритъ Виталій (Максименко), архіепископъ Серафимъ (Соболевъ), С. И. Граббе, Е. И. Махароблидзе, Г. В. Немировичъ-Данченко, Д. Д. Оболенскій, Н. Д. Тальбергъ и др.

«Двуглавый Орелъ»

«ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ».
Органъ монархической мысли.

Восьмой выпускъ. — 15 (28) Мая 1921 года.

Великая ложь нашего времени.
(Окончаніе.)

II.

На томъ же ложномъ основаніи стоитъ и господствующее нынѣ ученіе о совершенствахъ демократіи и демократическаго правленія. Эти совершенства предполагаютъ — совершенную способность массы уразумѣть тонкія черты политическаго ученія, явственно и раздѣльно присущія сознанію его проповѣдниковъ. Эта ясность сознанія доступна лишь немногимъ умамъ, составляющимъ аристократію интеллигенціи; а масса, какъ всегда и повсюду, состояла и состоитъ изъ толпы — «vulgus», и ея представленія по необходимости будутъ «вульгарныя».

Демократическая форма правленія самая сложная и самая затруднительная изъ всѣхъ извѣстныхъ въ исторіи человѣчества. Вотъ причины — почему эта форма повсюду была проходящимъ явленіемъ и, за немногими исключеніями нигдѣ не держалась долго, уступая мѣсто другимъ формамъ. И неудивительно. Государственная власть призвана дѣйствовать и распоряжаться; дѣйствія ея суть проявленія единой воли, — безъ этого немыслимо никакое правительство. Но въ какомъ смыслѣ множество людей или собраніе народное можетъ проявлять единую волю?... Демократическая фразеологія не останавливается на рѣшеніи этого вопроса, отвѣчая на него извѣстными фразами и поговорками вродѣ такихъ, напримѣръ: «воля народная», «общественное мнѣніе», «верховное рѣшеніе націи», «гласъ народа — гласъ Божій» и т. п... Всѣ эти фразы, конечно, должны означать, что великое множество людей, по великому множеству вопросовъ, можетъ придти къ одинаковому заключенію и постановить сообразно съ нимъ одинаковое рѣшеніе. Пожалуй, это и бываетъ возможно, но лишь по самымъ простымъ вопросамъ. Но когда съ вопросомъ соединено хотя малѣйшее усложненіе, рѣшеніе его въ многочисленномъ собраніи возможно лишь при посредствѣ людей, способныхъ обсудить его во всей сложности, и затѣмъ убѣдить массу къ принятію рѣшенія. Къ числу самыхъ сложныхъ принадлежатъ, напримѣръ, политическіе вопросы, требующіе крайняго напряженія умственныхъ силъ у самыхъ способныхъ и опытныхъ мужей государственныхъ: въ такихъ вопросахъ, очевидно, нѣтъ ни малѣйшей возможности разсчитывать на объединеніе мысли и воли въ многолюдномъ народномъ собраніи: — рѣшенія массы въ такихъ вопросахъ могутъ быть только гибельныя для государства. Энтузіасты демократіи увѣряютъ себя, что народъ можетъ проявлять свою волю въ дѣлахъ государственныхъ: это пустая теорія, — на дѣлѣ же мы видимъ, что народное собраніе способно только принимать — по увлеченію — мнѣніе, выраженное однимъ человѣкомъ или нѣкоторымъ числомъ людей; напримѣръ, мнѣніе извѣстнаго предводителя партіи, извѣстнаго мѣстнаго дѣятеля, или организованной ассоціаціи, или, наконецъ, — безразличное мнѣніе того или другого вліятельнаго органа печати.

Такимъ образомъ, процедура рѣшенія превращается въ игру, совершающуюся на громадной аренѣ множества головъ и голосовъ; чѣмъ ихъ болѣе принимается въ счетъ, тѣмъ болѣе игра запутывается, тѣмъ болѣе зависитъ отъ случайныхъ и безпорядочныхъ побужденій.

Къ избѣжанію и обходу всѣхъ этихъ затрудненій изобрѣтено средство — править посредствомъ представительства — средство организованное прежде всего, и оправдавшее себя успѣхомъ, въ Англіи. Отсюда, по установившейся модѣ, перешло оно и въ другія страны Европы, но привилось съ успѣхомъ, по прямому преданію и праву, лишь въ Американскихъ Соединенныхъ Штатахъ. Однако и на родинѣ своей въ Англіи, представительныя учрежденія вступаютъ въ критическую эпоху своей исторіи. Самая сущность идеи этого представительства подверглась уже здѣсь измѣненію, извращаюшему первоначальное его значеніе. Дѣло въ томъ, что съ самаго начала собраніе избирателей, тѣсно ограниченное, присылало отъ себя въ парламентъ извѣстное число лицъ, долженствовавшихъ представлять мнѣніе страны въ собраніи, но не связанныхъ никакою опредѣленною инструкціей отъ массы своихъ избирателей. Предполагалось, что избраны люди, разумѣющіе истинныя нужды страны своей и способные дать вѣрное направленіе государственной политикѣ. Задача разрѣшалась просто и ясно: требовалось уменьшить до возможнаго предѣла трудность народнаго правленія, ограничивъ малымъ числомъ способныхъ людей — собраніе, — призванное къ рѣшенію государственныхъ вопросовъ. Люди эти являлись въ качествѣ свободныхъ представителей народа, а не того или другого мнѣнія, той или другой партіи, не связанные никакою инструкціей. Но, съ теченіемъ времени, мало-по-малу эта система измѣнилась, подъ вліяніемъ того же рокового предразсудка о великомъ значаніи общественнаго мнѣнія, просвѣшаемаго, будто бы, періодическою печатью и дающаго массѣ народной способность имѣть прямое участіе въ рѣшеніи политическихъ вопросовъ. Понятіе о представительствѣ совершенно измѣнило свой видъ, превратившись въ понятіе о мандатѣ, или опредѣленномъ порученіи. Въ этомъ смыслѣ, каждый избранный въ той или другой мѣстности почитается уже представителемъ мнѣнія въ той мѣстности господствующаго, или партіи, подъ знаменемъ этого мнѣнія одержавшей побѣдѣ на выборахъ, — это уже не представитель отъ страны или народа, но делегатъ, связанный инструкціей отъ своей партій. Это измѣненіе въ самомъ существѣ идеи представительства послужило началомъ язвы, разъѣдающей всю систему представительнаго правленія. Выборы съ раздробленіемъ партій, приняли характеръ личной борьбы мѣстныхъ интересовъ и мнѣній, отрѣшенной отъ основной идеи о пользѣ государственной. При крайнемъ умноженіи числа членовъ собранія большинство ихъ, помимо интереса борьбы и партіи, заражается равнодушіемъ къ общественному дѣлу и теряетъ привычку присутствовать во всѣхъ засѣданіяхъ и участвовать непосредственно въ обсужденіи всѣхъ дѣлъ. Такимъ образомъ, дѣло законодательства и общаго направленія политики, самое нужное для государства, — превращается въ игру, состоящую изъ условныхъ формальностей, сдѣлокъ и функцій. Система представительства сама себя оболживила на дѣлѣ.

Эти плачевные результаты всего явственнѣе обнаруживаются тамъ, гдѣ населеніе государственной территоріи не имѣетъ цѣльнаго состава, но заключаетъ въ себѣ разнородныя національности. Націонализмъ въ наше время можно назвать пробнымъ камнемъ, на которомъ обнаруживается лживость и непрактичность парламентскаго правленія. Примѣчательно, что начало національности выступило впередъ и стало движущею и раздражающею силою въ ходѣ событій именно съ того времени, какъ пришло въ соприкосновеніе съ новѣйшими формами демократіи. Довольно трудно опредѣлить существо этой новой силы и тѣхъ цѣлей къ какимъ она стремится; но несомнѣнно, что въ ней — источникъ великой и сложной борьбы, которая предстоитъ, еще въ исторіи человѣчества, и невѣдомо къ какому приведетъ исходу.

Мы видимъ теперь, что каждымъ отдѣльнымъ племенемъ, принадлежащимъ къ составу разноплеменнаго государства, овладѣваетъ страстное чувство нетерпимости къ государственному учрежденію, соединяющему его въ общій строй съ другими племенами, и желаніе имѣть свое самостоятельное управленіе, со своею, нерѣдко мнимою, культурой. И это происходитъ не съ тѣми только племенами, которыя имѣли свою исторію и, въ прошедшемъ своемъ, отдѣльную политическую жизнь и культуру, — но съ тѣми, которыя никогда не жили особою политическую жизнью. Монархія неограниченная успѣвала устранять или примирять всѣ подобныя требованія и порывы, — и не одною силой, но и уравненіемъ правъ и отношеній подъ одною властью. Но демократія не можетъ съ ними справиться, и инстинкты націонализма служатъ для нея разъѣдающимъ элементомъ: каждое племя изъ своей мѣстности высылаетъ представителей — не государственной и народной идеи, но представителей племенныхъ инстинктовъ, племеннаго раздраженія, племенной ненависти — и къ господствующему племени, и къ другимъ племенамъ, и къ связующему всѣ части государства учрежденію. Какой нестройный видъ получаетъ въ подобномъ составѣ народное представительство и парламентское правленіе — очевиднымъ тому примѣромъ служитъ въ наши дни австрійскій парламентъ. Провидѣніе сохранило нашу Россію отъ подобнаго бѣдствія, при ея разноплеменномъ составѣ. Страшно и подумать, что возникло бы у насъ, когда бы судьба послала намъ роковой даръ — всероссійскаго парламента! Да не будетъ!

III.

Величайшее зло конституціоннаго порядка состоитъ въ образованіи министерства на парламентскихъ или партійныхъ началахъ. Каждая политическая партія одержима стремленіемъ захватить въ свои руки правительственную власть и къ ней пробирается. Глава государства уступаетъ политической партіи, составляющей большинство въ парламентѣ; въ такомъ случаѣ министерство образуется изъ членовъ этой партіи и, ради удержанія власти, начинаетъ борьбу съ оппозиціей, которая усиливается низвергнуть его и вступить на его мѣсто. Но если глава государства склоняется не къ большинству, а къ меньшинству, и изъ него выбираетъ свое министерство, въ такомъ случаѣ новое правительство распускаетъ парламентъ и употребляетъ всѣ усилія къ тому, чтобы составить себѣ большинство при новыхъ выборахъ и съ помощью его вести борьбу съ оппозиціей. Сторонники министерской партіи подаютъ голосъ всегда за правительство; имъ приходится во всякомъ случаѣ стоять за него — не ради поддержанія власти, не изъ-за внутренняго согласія въ мнѣніяхъ, но потому, что это правительство само держитъ членовъ своей партіи во власти и во всѣхъ сопряженныхъ со властью преимуществахъ, выгодахъ и прибыляхъ. Вообще — существенный мотивъ каждой партіи — стоять за своихъ во чтобы то ни стало, или изъ-за взаимнаго интереса, или просто въ силу того стаднаго инстинкта, который побуждаетъ людей раздѣляться на дружины и вѣсть въ бой стѣна на стѣну. Очевидно, что согласіе въ мнѣніяхъ имѣетъ въ этомъ случаѣ очень слабое значеніе, а забота объ общественномъ благѣ служитъ прикрытіемъ вовсе чуждыхъ ему побужденій и инстинктовъ. И это называется идеаломъ парламентскаго правленія. Люди обманываютъ себя, думая, что оно служитъ обезпеченіемъ свободы. Вмѣсто неограниченной власти Монарха мы получаемъ неограниченную власть парламента, съ тою разницей, что въ лицѣ Монарха можно представить себѣ единство разумной воли; а въ парламентѣ нѣтъ его, ибо здѣсь все зависитъ отъ случайности, т. н. воля парламента опредѣляется большинствомъ; но какъ скоро при большинствѣ составляемомъ подъ вліяніемъ игры въ партію, есть меньшинство, воля большинства не есть уже воля цѣлаго парламента: тѣмъ еще менѣе можно признать ее волею народа, здоровая масса коего не принимаетъ никакого участія въ игрѣ партій и даже уклоняется отъ нея. Напротивъ того, именно нездоровая часть населенія мало-по-малу вводится въ эту игру и ею развращается; ибо главный мотивъ этой игры есть стремленіе къ власти и къ наживѣ. Политическая свобода становится фикціей, поддерживаемою на бумагѣ, параграфами и фразами конституціи; начало монархической власти совсѣмъ пропадаетъ; торжествуетъ либеральная демократія, водворяя безпорядокъ и насиліе въ обществѣ, вмѣстѣ съ началами безвѣрія и матеріализма, провозглашая свободу, равенство и братство — тамъ, гдѣ нѣтъ уже мѣста ни свободѣ, ни равенству. Такое состояніе ведетъ неотразимо къ анархіи, отъ которой общество спасается одною лишь диктатурой, т. е. возстановленіемъ единой воли и единой власти въ правленіи.

Первый образецъ народнаго, представительнаго правленія, явила новѣйшей Европѣ Англія. Съ половины прошлаго столѣтія французскіе философы стали прославлять англійскія учрежденія и выставлять ихъ примѣромъ для всеобщаго подражанія. Но въ ту пору не столько политическая свобода привлекала французскіе умы, сколько привлекали начала религіозной терпимости, или лучше сказать начала безвѣрія, бывшія тогда въ модѣ въ Англіи и пущенныя въ обращеніе англійскими философами того времени. Вслѣдъ за Франціей, которая давала тонъ и нравамъ и литературѣ во всей Западной интеллигенціи, мода на англійскія учрежденія распространилась по всему европейскому материку. Между тѣмъ произошли два великія событія, изъ коихъ одно утверждало эту вѣру, а другое, — чуть было совсѣмъ не поколебало ее.

Возникла республика Американскихъ Соединенныхъ Штатовъ, и ея учрежденія, скопированныя съ англійскихъ (кромѣ королевской власти и аристократіи), принялись на новой почвѣ прочно и плодотворно. Это произвело восторгъ въ умахъ, и прежде всего во Франціи. Съ другой стороны — явилась французская республика, и скоро явила міру всѣ гнусности, безпорядки и насилія революціоннаго правительства. Повсюду произошелъ взрывъ негодованія и отвращенія противъ французскихъ, стало быть, вообще противъ демократическихъ учрежденій. Ненависть къ революціи отразилась даже на внутренней политикѣ самого британскаго правительства. Чувство это начало ослабѣвать къ 1815 году, подъ вліяніемъ политическихъ событій того времени — въ умахъ проснулось желаніе, съ свѣжею надеждой, соединить политическую свободу съ гражданскимъ порядкомъ въ формахъ, подходящихъ къ англійской конституціи: вошла въ моду опять политическая англоманія. Затѣмъ послѣдовалъ рядъ попытокъ осуществить британскій идеалъ, сначала во Франціи, потомъ въ Испаніи и Португаліи, потомъ въ Голландіи и Бельгіи, наконецъ, въ послѣдннее время, въ Германіи, въ Италіи, и въ Австріи. Слабый отголосокъ этого движенія отразился и у насъ въ 1825 году, въ безумной попыткѣ аристократовъ-мечтателей, не знавшихъ, ни своего народа, ни своей исторіи.

Любопытно прослѣдить исторію новыхъ демократическихъ учрежденій: долговѣчны-ли оказались они, каждое на своей почвѣ, въ сравненіи съ монархическими учрежденіями, коихъ продолженіе исторія считаетъ рядомъ столѣтій.

Во Франціи, со времени введенія политической свободы, правительство, во всей силѣ государственной своей власти, было три раза ниспровергнуто парижскою уличною толпою: въ 1792 г., въ 1830 и въ 1848 году. Три раза было ниспровергнуто арміей, или военной силой: въ 1797 году 4 сентября (18 Фруктидора), когда большинствомъ членовъ директоріи, при содѣйствіи военной силы, были уничтожены выборы, состоявшіеся въ 48 департаментахъ, и отправлены въ ссылку 56 членовъ законодательныхъ собраній. Въ другой разъ, въ 1797 году 9 ноября (18 Брюмера) правительство ниспровергнуто Бонапартомъ, и наконецъ въ 1851 г., 2 декабря, другимъ Бонапартомъ, младшимъ. Три раза правительство было ниспровергнуто внѣшнимъ нашествіемъ непріятеля: въ 1814, въ 1815 и въ 1870. Въ общемъ счетѣ, съ начала своихъ политическихъ экспериментовъ по 1870 годъ Франція имѣла 44 года свободы и 37 годовъ суроваго диктаторства. При томъ еще стоитъ примѣтить странное явленіе: монархи старшей Бурбонской линіи, оставляя много мѣста дѣйствію политической свободы, никогда не опирались на чистомъ началѣ новѣшей демократіи; напротивъ того, оба Наполеона, провозгласивъ безусловно эти начала, управляли Франціей деспотически.

Въ Испаніи народное правленіе провозглашено было въ эпоху окончательнаго паденія Наполеона. Чрезвычайное собраніе кортесовъ утвердило въ Кадиксѣ конституцію, провозгласивъ въ первой статьѣ оной, что верховенство власти принадлежитъ націи. Фердинандъ VII, вступивъ въ Испанію черезъ Францію, отмѣнилъ эту конституцію и сталъ править самовластно. Черезъ 6 лѣтъ генералѣ Ріего, во главѣ военнаго возстанія, принудилъ короля возстановить конституцію. Въ 1823 году французская армія, подъ внушеніемъ Священнаго союза, вступила въ Испанію и возстановила Фердинанда въ самовластіи. Вдова его, въ качествѣ регентши, для охраненія правъ дочери своей Изабеллы противъ Донъ Карлоса, вновь приняла конституцію. Затѣмъ начинается для Испаніи послѣдовательный рядъ мятежей и возстаній, изрѣдка прерываемыхъ краткими промежутками относительнаго спокойствія. Достаточно указать, что съ 1816 года до вступленія на престолъ Альфонса было въ Испаніи до 40 серьезныхъ возстаній, съ участіемъ народной толпы. Говоря объ Испаніи, нельзя не упомянуть о томъ чудовищномъ и поучительномъ зрѣлищѣ, которое представляютъ многочисленныя республики Южной Америки, республики испанскаго происхожденія и испанскихъ нравовъ. Вся ихъ исторія представляетъ непрестанную смѣну ожесточенной рѣзни между народною толпою и войсками, — прерываемую правленіемъ деспотовъ, напоминаюшихъ Коммода или Калигулу. Довольно привести въ примѣръ хотя Боливію, гдѣ изъ числа 14 президентовъ республики, тринадцать кончили свое правленіе насильственною смертью или ссылкой.

Начало народнаго или представительнаго правленія въ Германіи и въ Австріи не ранѣе 1848 года. Правда, начиная съ 1815 года, поднимается глухой ропотъ молодой интеллигенціи на германекихъ владѣтельныхъ князей за неисполненіе обѣщаній, данныхъ народу въ эпоху великой войны за освобожденіе. За немногими, мелкими исключеніями, въ Германіи не было представительныхъ учрежденій до 1847 года, когда Прусскій король учредилъ у себя особенную форму конституціоннаго правленія; однако оно не простояло и одного года. Но стоило только напору парижской уличной толпы сломить французскую партію и низложить конституціоннаго короля, какъ поднялось и въ Германіи уличное движеніе съ участіемъ войскъ. Въ Берлинѣ, въ Вѣнѣ, во Франкфуртѣ устроились національныя собранія по французскому шаблону. Едва прошелъ годъ, какъ правительство разогнало ихъ военною силой. Новѣйшія германскія и австрійскія конституція всѣ исходятъ отъ монархической власти и еще ждутъ суда своего отъ исторіи.

К. Побѣдоносцевъ.       

Источникъ: «Двуглавый Орелъ». Органъ монархической мысли. — Восьмой выпускъ. 15 (28) Мая 1921. — Берлинъ: Типографія «Нейе Цейтъ», 1921. — С. 26-33.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.