Церковный календарь
Новости


2017-03-29 / russportal
"Каноны или Книга Правилъ". Правила Анкѵрскаго Собора (1974)
2017-03-29 / russportal
"Каноны или Книга Правилъ". Правила 7-го Вселенскаго Собора (1974)
2017-03-29 / russportal
Книга «Златоустъ». Слово 49-е, въ пятокъ 5-я седмицы поста (1910)
2017-03-29 / russportal
Книга «Златоустъ». Слово 48-е, въ четвертокъ 5-я седмицы поста (1910)
2017-03-29 / russportal
Славянское житіе преп. Маріи Египетской (изъ Постной Тріоди 1650 г.) (1650)
2017-03-28 / russportal
Славянское житіе преп. Маріи Египетской (изъ кн. житій святыхъ свт. Димитрія) (1875)
2017-03-27 / russportal
"Каноны или Книга Правилъ". Правила 6-го Вселенскаго Собора (1974)
2017-03-27 / russportal
"Каноны или Книга Правилъ". Правила 4-го Вселенскаго Собора (1974)
2017-03-26 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 20-е (1882)
2017-03-26 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 19-е (1882)
2017-03-26 / russportal
Преп. Іоаннъ, иг. Синайскій. «Лѣствица». Слово 29-е (1898)
2017-03-26 / russportal
Преп. Іоаннъ, иг. Синайскій. «Лѣствица». Слово 28-е (1898)
2017-03-26 / russportal
Архіеп. Иннокентій (Борисовъ). Слово (8-е) о грѣхѣ и его послѣдствіяхъ (1908)
2017-03-26 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово въ 4-ю недѣлю Великаго поста (1894)
2017-03-26 / russportal
Свт. Ѳеофанъ Затворникъ. Слово (4-е) въ 4-ю недѣлю Великаго поста (1869)
2017-03-26 / russportal
Свт. Ѳеофанъ Затворникъ. Слово (3-е) въ 4-ю недѣлю Великаго поста (1869)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 29 марта 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.

Періодическія изданія Русскаго Зарубежья

«Двуглавый Орелъ» (1920-1922, 1926-1931 гг.)

«Двуглавый Орелъ» (L’Aigle Russe), русскій монархическій журналъ въ эмиграціи. Выходилъ въ Берлинѣ и Парижѣ въ 1920-1922 (вып. 1-31) и 1926-1931 (№ 1-42). Издавался Высшимъ Монархическимъ Совѣтомъ подъ рук. Н. Е. Маркова. Отстаивалъ національные интересы русскаго народа, выступалъ противъ іудейской и масонской идеологіи. Подзаголовки: «Органъ монархической мысли» (1920-1922); «Вѣстникъ Высшаго Монархическаго Совѣта» (1926-1931). Среди авторовъ: Вел. Кн. Александръ Михайловичъ, Вел. Кн. Дмитрій Павловичъ, Вел. Кн. Кириллъ Владиміровичъ, митрополитъ Антоній (Храповицкій), архимандритъ Виталій (Максименко), архіепископъ Серафимъ (Соболевъ), С. И. Граббе, Е. И. Махароблидзе, Г. В. Немировичъ-Данченко, Д. Д. Оболенскій, Н. Д. Тальбергъ и др.

«Двуглавый Орелъ»

«ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛЪ».
Органъ монархической мысли.

Восьмой выпускъ. — 15 (28) Мая 1921 года.

Къ познанію «Совѣтской» Россіи.

I.

Поэтому заслуживаютъ особаго вниманія тѣ, къ сожалѣнію, недостаточно часто раздающіеся въ заграничной печати голоса, которые рисуютъ русскую дѣйствительность какъ она есть, во всемъ ея безнадежномъ ужасѣ и предостерегаютъ своихъ соотечественниковъ отъ благодѣяній, которыя соціалъ-демократія и коммунизмъ несутъ человѣчеству.

Передъ нами одинъ изъ номеровъ періодическаго изданія выходящаго въ Данцигѣ и проникнутаго національнымъ патріотическимъ духомъ. Мы считаемъ полезнымъ познакомить нашихъ читателей съ помѣщенною въ этомъ номерѣ статьей Доктора Іенни озаглавленною имъ «угроза нѣмецко-большевистскаго договора». Авторъ пишетъ:

Въ началѣ мая 1921 года.       

Несмотря на многія предупрежденія — такъ гласитъ перепечатанное нашими ежедневными газетами полуофиціозное сообщеніе — нѣмецко-русскій договоръ на дняхъ будетъ подписанъ. Для всѣхъ тѣхъ кто дѣйствительно знаетъ Россію и оцѣниваетъ ее положеніе открытыми глазами, неослѣпленными офиціальнымъ оптимизмомъ, такой договоръ представляется самымъ неудачнымъ и опаснымъ для всѣхъ соглашеній, какія только можно было бы заключить. Основанія къ такому взгляду ясны сами собою: тѣ блага какія этотъ договоръ, будто бы призванъ дать Германіи, уже помимо него даны ей силою обстоятельствъ, а именно установленіе товарообмѣна, который уже и теперь осуществляется въ значительныхъ размѣрахъ. Это совершается безъ всякаго предварительнаго договора. Ощущаемая въ Россіи, и доходящая до степени голода, нужда въ привозныхъ мануфактурныхъ товарахъ такъ сильна, что сама по себѣ является достаточнымъ ручательствомъ неизмѣнности наладившагося товарообмѣна. Но за то выговоренные этою цѣною широковѣщательные посулы, повидимому останутся не болѣе какъ звонкими пустыми словами. Говоря это, мы имѣемъ въ виду даваемыя договоромъ обѣщанія правовой защиты личности и имущества на территоріи Московіи, ибо такія понятія стоятъ въ непримиримомъ противорѣчіи съ основными положеніями всего строя совѣтской Россіи. Опытъ всѣхъ бывшихъ поселѣ сношеній съ нашими совѣтскими сосѣдями не вызываютъ довѣрія къ подобнымъ обѣщаніемъ. А такъ какъ наряду съ этимъ съ нѣмецкой стороны очевидна готовность точнаго исполненія принятыхъ на себя обязательствъ, то заключаемый договоръ повлечетъ за собой для Германіи неминуемое и глубокое ослабленіе ея положенія. Такимъ образомъ сущность этого необыкновеннаго договора будетъ заключаться въ томъ, что не давая нѣмцамъ никакой новой выгоды и никакихъ гарантій, онъ вмѣстѣ съ тѣмъ свяжетъ Германію тяжкими обстоятельствами. Кромѣ того этотъ договоръ грозитъ въ будушемъ еще однимъ весьма невыгоднымъ для Германіи послѣдствіемъ: мы имѣемъ въ виду ту непримиримую ненависть, которую онъ долженъ вызвать по отношенію къ нѣмцамъ со стороны всѣхъ небольшевистскихъ партій и классовъ въ Россіи.

Въ этомъ отношеніи гораздо болѣе дальновидными оказались французы, отклоняющіе всякія договорныя соглашенія съ вѣроломною Московскою кликою и не дозволяющіе даже вступать на французскую почву подъ какими бы то ни было личинами представителямъ этой власти, съ которою, по общечеловѣческимъ понятіямъ никакія соглашенія недопустимы.

Между тѣмъ среди нѣмецкой публики усиленно стараются расположить общественное мнѣніе въ пользу этого договора. Между прочимъ въ упомянутомъ выше офиціозномъ сообщеніи высказано, что для нѣмецкихъ предпринимателей, которые были вынуждены покинуть Россію, теперь открывается возможность, подъ «надежною защитою договора» предпринимать поѣздки въ Россію для заключенія лично на мѣстахъ новыхъ хозяйственныхъ соглашеній.

Невольно хочется сказать — какъ много словъ и какъ много иллюзій. Уже тысячи разъ было испытано, насколько обѣщаемая правовая зашита представляется надежною. Всѣ остававшіеся въ совѣтской Россіи нѣмцы были до сихъ поръ обречены одинаковой печальной участи — служить заложниками, подлежащими всевозможнымъ притѣсненіямъ и предназначенными исключительно для обезпеченія неприкосновенности арестованныхъ въ Германіи русскихъ агитаторовъ. Такъ было поступлено въ дѣлѣ Радека и его товарищей и въ послѣднее время подъ угрозою смерти нѣмецкихъ заложниковъ были вынуждены къ позорному распоряженію объ освобожденіи извѣстнаго убійцы Фрисланда Рейтеръ, изобличеннаго въ безчисленныхъ злодѣяніяхъ надъ нѣмецкими колонистами въ Россіи. Столь же мало хорошаго сулитъ обѣщаемая возможность завязки на мѣстахъ дѣловыхъ сношеній. Это тоже пустыя слова, которыя при томъ звучатъ, какъ злая насмѣшка, если сопоставить ихъ съ одновременно объявленнымъ распоряженіемъ большевиковъ, обязывающимъ всѣхъ иностранцевъ къ принудительнымъ работамъ за исключеніемъ только консульскихъ чиновниковъ. Неправда ли какая благопріятная обстановка для завязки дѣловыхъ сношеній»? Послѣднія невозможны еще просто и потому, что въ Россіи не осталось никого, съ кѣмъ такія сношенія могли бы быть завязаны.

Вѣдь общеизвѣстно, что вся иностранная торговля взята въ веденіе государства и что совершеніе торговыхъ сдѣлокъ предоставлено исключительно совѣтскимъ учрежденіямъ; а для этого совершенно достаточно обращаться въ иностранныя совѣтскія агентуры, не вступая на потрясенную терроризмомъ почву Россіи, которая уже безслѣдно поглотила столько тысячъ людей. Промышленныя предпріятія, которыя могли бы интересовать ихъ прежнихъ владѣльцевъ давно «націонализированы» т. е. разорены и разграблены и полагаемъ, что даже для любителей живописныхъ развалинъ старыхъ рыцарскихъ замковъ на Рейнѣ едва ли будетъ пріятно посѣтить въ Россіи развалины своихъ нѣкогда цвѣтущихъ, а нынѣ до тла разоренныхъ владѣній.

Въ каждой строкѣ договора сквозитъ наивность, доходящая до смѣшного. Такъ въ заключительныхъ словахъ встрѣчается утѣшительное утвержденіе, что договоромъ не установлено никакого отказа нѣмецкихъ владѣльцевъ отъ ихъ собственности находящейся въ Россіи. Казалось бы, что въ договорѣ слѣдовало установить обратное: такъ какъ совѣтскіе правители ограбили въ Россіи нѣмецкихъ собственниковъ, то въ цѣляхъ приданія договору, хоть тѣни какой-либо дѣйствительной цѣнности, не представлялось ли бы соотвѣтственнымъ обязать этихъ правителей отказаться отъ награбленнаго ими имущества въ пользу его законныхъ владѣльцевъ, а вмѣсто того въ договорѣ какъ нѣкое пріобрѣтеніе выставляется то, что до гола обобранные и ограбленныіе нѣмцы [«не получили отказа] отъ своихъ правъ».

Поистинѣ своеобразно отражаются событія въ головахъ тѣхъ, кто считаютъ себя призванными быть защитниками нѣмецкихъ гражданъ: въ ихъ мозгахъ какъ въ волшебномъ зеркалѣ пляшутъ каррикатуры правовыхъ понятій и законнаго порядка.

II.

Только что вышедшая въ Берлинѣ изъ печати, въ безупречномъ нѣмецкомъ переводѣ, книга Максима Хрюмова, озаглавленная «пляска смерти» представляетъ живой интересъ современности и правдиваго пересказа несомнѣнно лично пережитыхъ авторомъ тяжелыхъ страданій. Авторъ никого не обличаетъ, ничего не стрѣмиться доказывать, но даетъ въ беллетристической формѣ въ полѣ своего наблюденія, живое изображеніе ужаснаго состоянія Россіи. Завязка самая простая: три молодыхъ человѣка, выбитые изъ колеи и разоренные революціей, встрѣчаются въ рядахъ красной арміи, гдѣ они искали возможности просуществовать. Ихъ сближаетъ общая нужда и горе и страстное желаніе избавиться отъ большевистскаго засилія и они составляютъ союзъ, чтобы во что бы то ни стало бѣжать изъ предѣловъ Россіи. Послѣ неимовѣрныхъ лишеній, страданій и опасностей, которыя не разъ ставятъ ихъ на край смерти, побѣгъ удается и читатель можетъ облегченно вздохнуть, когда поѣздъ мчитъ спасенныхъ бѣглецовъ изъ Ковны въ Германію. Развратная, пьяная, преступная жизнь въ красной арміи встаетъ передъ читателемъ въ рядѣ схваченныхъ съ натуры картинъ. Описаніе «вшиваго» воинскаго поѣзда и состава и внѣшняго вида революціоннаго эскадрона (стр. 15-17), дядя Ваня — типъ самозваннаго офицера большевистской формаціи (стр. 23-27), недѣля бѣдноты (стр. 30), подвиги «чрезвычайки» (стр. 70-80), продовольственная реквизиція въ деревнѣ (стр. 102-105), Батька Махно (стр. 106-126), пьяный разгулъ и убійство въ казармѣ (стр. 150), ограбленіе поѣзда красноармейцами (ч. II стр. 15-16) — все это какъ какая то удушливая уголовная хроника, хватаетъ за сердце и безъ разсужденій чувствуется, что такъ жить нельзя, что это не люди, а звѣри, что это не жизнь, а каторга. Такъ чувствуетъ и авторъ, который въ послѣднихъ строкахъ предисловія къ русскому изданію говоритъ читателямъ: «не смотрите на мой разсказъ какъ на литературно-историческій трудъ, но какъ на мою искупительную исповѣдь и облегчающій вопль измученной души». Приступивъ къ печатанію своей книги на нѣмецкомъ языкѣ, авторъ въ предисловіи къ нѣмедкому изданію говоритъ, что цѣль такого изданія ознакомить широкіе круги нѣмецкои публики съ истиннымъ положеніемъ дѣлъ въ Россіи. Желаемъ автору возможно полнаго достиженія его цѣли и чтобы эту искреннюю книжку прочли и тѣ нѣмецкіе оптимисты, о которыхъ говоритъ д-ръ Іенни и которые мечтаютъ о возможности мирныхъ соглашеній и торговыхъ договоровъ съ большевиками.

III.

Для полноты отраженія современной русской жизни недостаетъ въ этихъ очеркахъ свѣдѣній о положеніи церкви и судьбахъ Православнаго духовенства; а между тѣмъ страданія и гибель представителей духовенства составляютъ уже и теперь ужасающій мартирологъ, обнимающій собою тысячи священнослужителей изъ городского, сельскаго и монашествующаго духовенства, возглавляемаго цѣлымъ сонмомъ епископовъ и въ числѣ послѣднихъ приснопамятнаго Владиміра, Митрополита Кіевскаго, разстрѣленнаго въ полѣ за стѣнами Кіево-Печерской Лавры, и Архіепископа Воронежскаго Тихона, 75 лѣтнаго старца, повѣшеннаго въ царскихъ вратахъ Каѳедральнаго Собора.

Приводимъ свѣдѣнія касающіяся одной только пермской епархіи.

Какъ иллюстрація звѣрствъ большевистской власти по отношенію къ православному духовенству приводимъ статью, помѣщенную въ «Правительственномъ Вѣстникѣ» отъ 3 мая 1919 г. подъ заглавіемъ: «Пермскіе мученики». Ужасомъ вѣетъ отъ сообщеній «Пермскихъ Епархіальныхъ Вѣдомостей» о томъ, что пережила Пермская Епархія за время большевистскаго террора. Самое пылкое воображеніе не въ силахъ представить до какихъ безумныхъ звѣрствъ и утонченныхъ пытокъ доходилъ здѣсь большевистскій геній. Лучшихъ изъ пастырей, наиболѣе популярныхъ и любимыхъ народомъ, — однихъ разстрѣливали, другихъ живыми закапывали въ землю, съ третьихъ сдирали кожу, предварительно надрубая руки, четвертыхъ топили въ рѣкахъ, примораживали ко льду. Не казненныхъ и не утопленныхъ пастырей морили голодомъ, лишая продовольственнаго пайка, изнуряли непосильными работами, многихъ недѣлями и даже мѣсяцами томили по тюрьмамъ. Все было дозволено, все пущено въ ходъ, лишь бы довести духовенство до самыхъ тяжелыхъ и невыносимыхъ страданій.

«Но все это, — говоритъ епархіальный органъ, — ничто въ сравненіи съ тѣми муками, которыя приходилось испытывать пастырямъ и всѣмъ вѣрующимъ при яростныхъ порывахъ загрязнить, осквернить и потопить въ водоворотѣ крови и слезъ все самое святое и безцѣнное для христіанина. Захватываются духовно-учебныя заведенія, при чемъ зданіе духовной семинаріи превращается въ инквизиторскій казематъ со всевозможными орудіями пытокъ, при чемъ въ храмѣ при Епархіальномъ училищѣ устраивается красноармейскій театръ и вертепъ красноармейскаго разврата. Разгромляются и захватываются монастыри, запрещаются крестные ходы, а въ нѣкоторыхъ приходахъ даже колокольный звонъ. Въ однихъ мѣстахъ пастырей обязываютъ подпиской не совершать крещеній, браковъ и отпѣваній безъ разрѣшенія «исполкомовъ»; въ другихъ безъ того же разрѣшенія имъ воспрещается и вообще совершеніе какихъ-либо требъ. Времена Деоклетіана и Деція блѣдѣютъ въ сравненіи съ тѣмъ временемъ, которое пришлось периживать нашей церкви въ 1918 г.»

Какъ тяжело приходилось пермской церкви, показываетъ мартовскій списокъ жертвъ большевистскаго гоненія, опубликованный Епархіальнымъ управленіемъ.

Въ спискѣ этомъ значатся: архіепископъ Андроникъ, — схваченъ былъ въ ночь на 4 іюня 1918 года и, по имѣющимся въ распоряженіи прокурорскаго надзора даннымъ, закопанъ въ землю живымъ. Епископъ Ѳеофаній, викарій Соликамскій, въ ночь на 11 декабря 1918 года послѣ истязанія и многократнаго погруженія въ воду утопленъ въ рѣкѣ Камѣ. Протоіереи: Іоаннъ, Алексѣй Сабуровъ, Николай Яхонтовъ, Александръ Искляевъ, Александръ Преображенскій, Михаилъ Киселевъ, Николай Конюховъ, Алексѣй Будринъ, Алексѣй Стамбиковъ и Николай Бѣльтюковъ — одни изъ перечисленныхъ пастырей разстрѣляны, другіе — заморожены, третьи — зарублены.

Той же лютой смерти, послѣ предварительныхъ жестокихъ пытокъ и издѣвательствъ, преданы: священники — Константинъ Шерокинскій, Григорій Гаряевъ, Владимиръ Бѣлозеровъ, Павелъ Соколовъ, Александръ Калашниковъ, Евграфъ Плотневъ, Левъ Ершовъ, Александръ Савеловъ, Петръ Вяткинъ, Іоаннъ Бояртиновъ, Игнатій Якимовъ, Александръ Посохинъ, Алексѣй Наумовъ, Семенъ Конюховъ, Василій Камакинъ, Антоній Поповъ, Константинъ Югановъ, Ананій Аристовъ, Александръ Малиновскій, Михаилъ Накаряковъ, Николай Оняновъ, Александръ Махетовъ, Петръ Кузнецовъ, Валентинъ Бѣловъ, Александръ Островъ, Николай Рождественскій, Іоаннъ Швецовъ, Ѳедоръ Антипинъ, Николай Маціевскій, Владиміръ Алексѣевъ, Веніаминъ Луканинъ, Викторъ Никифоровъ, Сергѣй Колчинъ, Николай Орловъ, Михаилъ Денисовъ, Сергѣй Лавровъ, Павелъ Анишкинъ, Іаковъ Шестаковъ, Петръ Рѣшетниковъ, Константииъ Тарасовъ; діаконы: Василій Кашинъ, разстрѣлянъ съ десятью прихожанами своей церкви 4-го декабря 1918 года, Василій Воскресенскій, Алексѣй Ипатовъ, Григорій Смирновъ и Аркадій Рѣшетниковъ; псаломщики: Василій Пѣтуховъ замученъ на окопныхъ работахъ въ іюнѣ 1918 года, Аѳанасій Жулановъ, Анатолій Поповъ и Александръ Зуевъ, разстрѣляны на тѣхъ же работахъ. Кромѣ названныхъ лицъ въ спискѣ этомъ значатся также убитыми члены Священнаго Собора, посланные въ гор. Пермь для разслѣдованія дѣла объ убійствѣ архіепископа Андроника: Василій — архіепископъ Черниговскій — разстрѣлянъ и изрубленъ шашками, Матѳей — архимандритъ, ректоръ Пермской Духовной Семинаріи, и Звѣревъ Алексѣй Даниловичъ — крестьянинъ Московской губ., миссіонеръ, подвергшійся той же участи. Всѣ эти три члена Священнаго Собора мученически скончали жизнь свою при отъѣздѣ изъ г. Перми по желѣзной дорогѣ за мостомъ черезъ рѣку Каму 14 августа 1918 г. Но съ особенной злобой пермскіе большевики относились къ монашествующему духовенству и монахамъ. По разсказамъ пермяковъ не было, кажется, тѣхъ издѣвательствъ и пытокъ, которымъ не подвергались бы монашествующіе, попавъ въ большевистскіе застѣнки или въ руки «рабоче-крестьянскихъ комиссаровъ». Правдивость этихъ кошмарныхъ разсказовъ отчасти подтверждается и опубликованнымъ пермской епархіальной властью спискомъ погибшихъ монаховъ, — почти послѣ каждаго имени стоитъ помѣтка: «исколотъ штыками и затѣмъ разстрѣлянъ», «утопленъ послѣ долгихъ мученій», «замученъ» и т. п. Нѣкоторые изъ монаховъ убиты за отказъ сражаться въ арміи красныхъ противъ сибирскихъ войскъ.

Имена этихъ мучениковъ: архимандритъ Варлаамъ, іеромонахи — Вячеславъ, Сергій, Іосифъ, Іоаннъ; іеродіаконы — Виссаріонъ, Михѣй, Евѳимій; монахи — Гермогенъ, Аркадій, Евѳимій, Маркелъ, Варнава, Сергій, Исаакій, Іоаннъ, Іосифъ; черноризцы — Дмитрій, Савва, Павелъ; послушники — Іаковъ, другой Іаковъ, Петръ, Александръ, Ѳеодоръ, другой Петръ, Сергій, Алексѣй, Василій, Іоаннъ, Григорій, другой Василій, Пантелеймонъ и Семенъ.

Нѣтъ сомнѣнія, что синодикъ мучениковъ не исчерпывается приведенными именами. Пермское Епархіальное Управленіе только что возобновило свою дѣятельность и не всѣ еще донесенія съ мѣстъ изъ «Свободной ПермскойЗемли» поступили, не говоря уже о томъ, что часть Пермской епархіи находится и по сіе время во власти большевиковъ.

А вотъ что пишетъ профессоръ Е. П. Ивановъ въ Новониколаевской «Русской Рѣчи» отъ 20 мая 1919 года въ своей статьѣ «Блудница Вавилонская», въ которой онъ сгруппировалъ разрозненныя, отрывочныя свѣдѣнія о всѣхъ мерзостяхъ большевиковъ по отношенію къ православной религіи и ея представителямъ:

«Если бы кто захотѣлъ въ самыхъ общихъ чертахъ, вмѣстѣ съ тѣмъ красочно и сильно обрисовать существо нашей великой революціи, то онъ легко могъ бы воспользоваться для этого уже готовымъ шаблономъ. Грозное пророчество Исаіи даетъ намъ тѣ рамки, въ которыя какъ нельзя лучше укладывается картина «русскаго» «освободительнаго» движенія 1917 и слѣд. годовъ.

«Отнялъ у насъ Богъ всякое подкрѣпленіе хлѣбомъ и всякое подкрѣпленіе водою — возглашаетъ пророкъ (Ис. 3, 1-7) — храбраго вождя и воина, судью и пророка, прозорливца и старца, совѣтника и мудраго, художника и оратора, и далъ намъ отроковъ и начальника, и дѣти господствуютъ надъ нами. И одинъ угнетается другимъ, и каждый ближнимъ своимъ. Юноша нагло превозносится надъ старцемъ и простолюдинъ надъ вельможей. И мы хватаемся за перваго встрѣчнаго человѣка и, говоримъ: "у тебя хоть есть одежда, будь нашимъ вождемъ и царствуй надъ нашими развалинами"». Но онъ отвѣчаетъ съ клятвой, — «я не могу исцѣлить ранъ общества, а въ домѣ моемъ нѣтъ ни одежды, ни хлѣба, не дѣлайте меня вождемъ народа». «И наши, нѣкогда честныя, нѣкогда прекрасныя лица», — продолжаетъ Исаія (30, 16-17), — «покрытыя шлемомъ защиты родины, нынѣ опозорены печатью всяческой слабости, всяческаго страха, и позорный ужасъ владѣетъ нашими душами, когда отъ угрозы одного тысяча насъ бросается въ бѣгство, а отъ угрозы пяти бѣжимъ всѣ мы».

Но на фонѣ этой всеобщей растерянности, той сумбурной неразберихи, которыми характеризуются по существу «свѣтлые дни нашихъ свободъ», можно отмѣтить одно теченіе, являющееся теченіемъ въ высшей степени планомѣрнымъ. Это теченіе, накидывающее на все революціонное движеніе особый специфическій отпечатокъ, внѣшнее выраженіе свое получаетъ въ походѣ противъ церкви, вѣрнѣе, противъ христіанской религіи или даже противъ православія, какъ бывшей государственной религіи бывшей Россіи. Эта борьба ведется неукоснительно, упорно, непрерывно, — явно, грубо и нагло, если превосходство нападающаго безспорно или подпольнымъ образомъ, дипломатически и втихомолку, если открытое нападеніе оказывалось опаснымъ или неудобнымъ.

Не нужно лишнихъ словъ. Пусть говорятъ факты. Уже въ самомъ началѣ революціи отношеніе революціонной Россіи достаточно проявилось въ томъ злобномъ мнѣніи предводительствуемой г. Миноромъ Московской Думы, которое раздавалось вокругъ Церковнаго Собора о выборахъ патріарха. Съ «полѣвѣніемъ» революціи платоническое мнѣніе смѣняется болѣе активными дѣйствіями. Епископы Владимиръ (Кіевъ), Гермогенъ (Тобольскъ), Андроникъ (Пермь), Пименъ и другіе, наряду съ безконечнымъ количествомъ низшаго духовенства были принесены въ жертву на алтарь свободы, равенства и братства. Храмы передаются «коллективамъ вѣрующихъ» и дочиста ими обворовываются («Сиб. ж.» № 8 1919 г.). Затѣмъ въ оскверненныхъ церквахъ устраиваются или школы («Русс. Рѣчь» № 8 1919 г.) или склады аммуниціи («Сиб. ж.» № 81, 1919 г.) или столовыя, чайныя и даже публичныя дома («Сиб. ж.» №81, 1919 г.). Въ лучшемъ случаѣ храмы запираются («Русс. Рѣчь» № 25, 1919 г.). Чтимыя вѣрующими мощи поругиваются и выбрасываются. Такъ были осквернены мощи св. Логина («Сиб. ж.» № 6, 1919 г.), св. Артемія изъ Пинеги, св. Тихона Задонскаго, св. Митрофана Воронежскаго, св. кн. Константина, св. Михаила и Ѳеодора, св. Макарія Колязинскаго, св, епископа Іоанна и Ѳеодора Суздальскихъ и др. («Русс. Речь» № 72, 1919 года). Служители церкви, почему-либо оставшіеся въ живыхъ, подвергаются всяческимъ униженіямъ. Ихъ принуждаютъ къ самымъ тяжелымъ, не соотвѣтствующимъ сану работамъ: заставляютъ чистить улицы, убирать снѣгъ, мыть казармы, чистить выгребныя ямы и клозеты («Сиб. ж.» № 3, 1919 г.; «Русская Рѣчь» № 86, 1919 г.). При этомъ нужно имѣть въ виду, что всѣ нападки имѣютъ въ виду священнослужителей-христіанъ, преимущественна православныхъ: протестантовъ, мусульманъ и евреевъ политика большевиковъ не затрагиваетъ («Русская Рѣчь» № 72 и 73, 1919 г.). Христіанскіе праздники отмѣнены. Для вящаго оттѣненія этого обстоятельства совѣтскимъ служащимъ вмѣнено въ нарочито контролируемую обязанность явиться въ дни таковыхъ праздниковъ для отправленія служебныхъ функцій. Послѣдствіемъ несоблюденія указаннаго предписанія является увольненіе недостаточно либерально-мыслящаго служащаго («Русс. Рѣчь» № 86, 1919 г.). Травля православія яростно ведется и въ прессѣ, причемъ, напримѣръ, клише государственныхъ каррикатуръ, вырабатываясь въ массахъ фабричнымъ способомъ разсылаются изъ центра въ провинціальныя изданія («Русская Рѣчь» № 72, 1919 г.). Эмблема христіанства — крестъ, а также и иконы удалены изъ всѣхъ правительственныхъ и общественныхъ зданій.

Въ Саратовскомъ Дворѣ Народа операцію удаленія продѣлалъ собственноручно Лейба Бронштейнъ (Троцкій). Даже частныя лица не могутъ носить натѣльный крестъ и имѣть въ жилищѣ иконы невозбранно: возможность исполненія христіанскаго обычая обложена особымъ налогомъ («Сиб. ж.» № 3, 1919 г.; «Русская Армія» № 28, 1918 г.) Сообразно этому далѣе чтеніе Евангелія разсматривается какъ тяжкое преступленіе: изъ Перми были переданы свѣдѣнія, что тамъ имѣли мѣсто подобнаго рода процессы предъ революціоннымъ трибуналомъ. Къ сказанному нельзя еще не добавить, что величайшія святыни всей православной Россіи — Московскій Кремль подвеглись обдуманному и систематическому разрушенію. О размѣрахъ послѣдняго можно судить по чрезвычайно интересному изданію епископа Камчатскаго (еп. Несторъ Камчатскій. Разстрѣлъ Московскаго Кремля. — 27 окт., 3 ноября 1917 г. — М. 1917). Изъ приложенныхъ къ изданію офиціальныхъ актовъ видно также, что это разрушеніе, произведенное въ дни большевистскаго переворота, отнюдь не могло оправдываться какими-либо «стратегическими» соображеніями происходившаго тогда уличнаго боя. Разрушить кремлевскія святыни такимъ образомъ, какъ онѣ разрушены, могла только сильная и неукротимая ненависть къ той религіи, которая эти святыни создала...

Въ такомъ видѣ предстаетъ передъ нами та революціонная дѣятельность на интересующемъ поприщѣ, которая можетъ быть названа дѣятельностью разрушающей отрицательной. Но она имѣетъ и другую сторону — создающую. На мѣсто разрушаемаго стараго она вноситъ, по крайней мѣрѣ, пытается внести нѣчто новое. Свѣдѣнія объ этомъ, новомъ, правда довольно скудны, но тѣмъ не менѣе чрезвычайно характерны. Нововведенія сводятся къ слѣдующему. Христіанскіе праздники уничтожены, уничтожено даже значеніе воскресенья, но взамѣнъ послѣднаго по сообщенію газеты «Русская Рѣчь» установлено празднованіе субботы. Кресты и иконы изъяты по возможности изъ употребленія, но взамѣнъ ополченскаго креста на головномъ уборѣ красноармейцевъ и взамѣнъ знаковъ Краснаго Креста на продовольственныхъ карточкахъ госпиталей помѣщается кабалистическій знакъ пятиугольной звѣзды (пентаграммы). Такъ сообщаетъ та же газета. Знакъ пентаграммы красуется и на печатяхъ, которыми опечатываются храмы, — это свидѣтельствуютъ лица, прибывающія изъ царства совѣтовъ. Изображенія Христа и Святителей поруганы, осквернены, за то въ Тамбовѣ воздвигнутъ памятникъ Іудѣ Искаріотскому — таково одно изъ послѣднихъ свѣдѣній по занимающему насъ вопросу, помѣщенное на страницахъ газеты «Сибирская Жизнь» (№ 89, 1919 г.).

Подводя итоги, можно съ большимъ успѣхомъ воспользоваться сравненіемъ почерпнутымъ изъ Апокалипсиса «Жена облеченная въ солнце» и принужденная скрываться отъ дракона въ пустынѣ (12, 1 и 6), съ одной стороны и торжествуюшая блудница вавилонская, «облеченная въ порфиру и багряницу» (16, 4 и 5), съ другой — вотъ прообразъ того столкновенія христіанскаго уклада съ соціалистической революціей, которое мы переживаемъ. Именно соціалистической, ибо послѣ прибытія въ Москву Чернова и Ко., публичнаго покаянія передъ большивиками Керенскаго и резолюціи «Средне-сибирскаго совѣщанія» (см. «Р. Рѣчь» № 86, 1919 г.) только окончательно ослѣпленный и безнадежно лицепріятный человѣкъ можетъ говорить о томъ, что большевики это — одно, а соціалисты — другое.

Итакъ, вотъ основной мотивъ «великой русской революціи». Возгорѣвшаяся и продолжающаяся борьба, борьба соціализма и христіанства, вѣры въ земной рай и вѣры въ царство небесное... И если бы понадобилось подчеркнуть противоположность враждующихъ началъ возможно сильнѣе, то лучше всего это можетъ быть сдѣлано въ словахъ — «Христосъ и Антихристъ».

Если бы со временемъ удалось собрать такія же свѣдѣнія по всѣмъ епархіямъ Россіи, то получится поистинѣ потрясающая картина: если послѣ первой революціи жизнеописанія жертвъ ея въ изданіи покойнаго В. М. Пуришкевича заняли 13 томовъ «Книги Русской Скорби», то, думается, что подобное же изданіе о жертвахъ пережаиваемой революціи превзойдетъ размѣры большаго энциклопедическаго словаря. Остановимся мысленно съ чувствомъ глубокой скорби передъ невѣдомыми могилами этихъ страдальцевъ.

А. Р.       

Источникъ: «Двуглавый Орелъ». Органъ монархической мысли. — Восьмой выпускъ. 15 (28) Мая 1921. — Берлинъ: Типографія «Нейе Цейтъ», 1921. — С. 35-44.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.