Церковный календарь
Новости


2017-10-20 / russportal
П. Н. Красновъ. "На рубежѣ Китая". Глава 18-я (1939)
2017-10-20 / russportal
П. Н. Красновъ. "На рубежѣ Китая". Глава 17-я (1939)
2017-10-20 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преподобнаго Нифонта (1967)
2017-10-20 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преп. Тита пресвитера (1967)
2017-10-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Боже, милостивъ буди намъ, грѣшнымъ" (1975)
2017-10-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Слова и рѣчи. Томъ II. (1961-1968). Вступленіе (1975)
2017-10-19 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Православіе и религія будущаго". Глава 4-я (1991)
2017-10-19 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Православіе и религія будущаго". Глава 3-я (1991)
2017-10-19 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преп. Эразма Печерскаго (1967)
2017-10-19 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преп. Ареѳы Печерскаго (1967)
2017-10-18 / russportal
П. Н. Красновъ. "На рубежѣ Китая". Глава 16-я (1939)
2017-10-18 / russportal
П. Н. Красновъ. "На рубежѣ Китая". Глава 15-я (1939)
2017-10-18 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Православіе и религія будущаго". Глава 2-я (1991)
2017-10-18 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Православіе и религія будущаго". Глава 1-я (1991)
2017-10-18 / russportal
"Печерскій Патерикъ". Житіе преп. Николая Святоши, кн. Черниговскаго (1967)
2017-10-18 / russportal
"Печерскій Патерикъ". Житіе препод. Аѳанасія, затворника Печерскаго (1967)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 21 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 17.

Духовные журналы Русскаго Зарубежья

«Православная Русь»

«Православная Русь». — Церковно-общественный органъ Русской Православной Церкви Заграницей. Выходитъ съ 1928 года два раза въ мѣсяцъ, 1-го и 15-го числа по ст. ст. Первоначальное наименованіе — «Православная Карпатская Русь». Цѣлью этого изданія была борьба за возстановленіе Православія среди завлеченнаго въ унію съ Римомъ населенія Карпатской Руси. Постепенно «Православная Карпатская Русь» начинаетъ разсылаться по всему русскому разсѣянію. У истоковъ ея изданія стоялъ архим. Виталій (Максименко), который еще до смутныхъ временъ 1917 г. былъ извѣстенъ своей издательской дѣятельностью въ Почаевской Успенской Лаврѣ. Первымъ редакторомъ газеты короткое время являлся прот. Всеволодъ Коломацкій, его смѣнилъ іеромонахъ Серафимъ (Ивановъ). Съ 7 января 1935 г. газета стала издаваться подъ наименованіемъ «Православная Русь». Въ іюлѣ 1944 г. выходитъ его послѣдній «европейскій номеръ». Слѣдующій номеръ датированъ 18/31 января 1947 г., адресъ и администрація редакціи значится въ "Russian Holy Trinity Monastery, N. Y.". — Цѣлью обновленнаго изданія, какъ было заявлено — «блюсти завѣты Святой Руси и въ свѣтѣ ихъ: 1) освѣдомлять о важнѣйшихъ общихъ событіяхъ церковной жизни и оцѣнивать ихъ; 2) освѣдомлять о текущей церковной жизни разбросанныхъ по всему свѣту церковно-организованныхъ единомышленныхъ русскихъ людей; 3) сосредотачивать матеріалъ, рисующій положеніе вѣрныхъ Церкви русскихъ людей, томившихся и томящихся подъ игомъ Совѣтской власти; 4) способствовать ознакомленію церковнаго народа съ основами Православной вѣры, какъ въ цѣляхъ болѣе углубленнаго познанія ея, такъ и въ огражденіе отъ уводящихъ отъ Истины вліяній, давать назидательное чтеніе, способное духовно скрасить досуги русскихъ православныхъ людей за рубежомъ».

«Православная Русь»

«ПРАВОСЛАВНАЯ РУСЬ»,
Церковно-общественный органъ Русской Православной Церкви Заграницей.

№ 14 (1346). — 15 (28) Іюля 1987 года.

Монашество.
Изъ поученій священномученика Іоанна Восторгова [1].

Замѣтили-ли вы, что многія изъ обителей мужскихъ и женскихъ особенно почитаютъ Богоматерь, какъ образецъ иноческихъ добродѣтелей: дѣвства, цѣломудренной чистоты, кротости и послушанія волѣ Божіей? А вѣдь Она есть и Дѣва, и Матерь. Чудо это какъ бы повторяется и на монашествѣ. Отрекаясь отъ брака, сохраняя дѣвство, увѣнчивая хвалами цѣломудріе, монашество истинно-христіанское, истинно-православное не зазираетъ благословеннаго брака и благословеннаго отъ него рожденія дѣтей. Такъ и Спаситель, не имѣвшій семьи, — и какъ возможно представить Его не Таковымъ, — однако ласкаетъ, благословляетъ дѣтей, этотъ плодъ брака, и первое чудо совершаетъ на бракѣ въ Канѣ Галилейской, гдѣ Онъ Самъ былъ однимъ изъ участниковъ семейнаго торжества и почетнымъ Гостемъ. Замѣтили-ли вы, далѣе, въ честь какихъ священныхъ событій, повидимому, но именно только повидимому, далекихъ отъ представленій и образовъ, коими живетъ монашество, основаны многія изъ самыхъ многолюдныхъ древнихъ и чтимыхъ нашихъ обителей? Рождество Предтечи, Зачатіе Пресвятой Богородицы, Рождество Богородицы, Рождество Христово. Что это? Ненависть къ жизни? Ненависть къ семьѣ? Ненависть къ продолженію рода человѣческаго?

Уже эти внѣшнія и, такъ сказать, косвенныя указанія говорятъ непредубѣжденному человѣку о томъ, что монашество не можетъ быть врагомъ и ненавистникомъ жизни, проповѣдывать, ожидать одну только смерть и одною этою смертью опредѣлять и расцѣнивать жизнь людей.

Откуда же такія обвиненія и обвинители? Гдѣ корень и источникъ столь печальнаго заблужденія и недоразумѣнія?

Обвинители не даютъ себѣ труда надлежащимъ образомъ вдуматься въ такое великое явленіе, какъ монашество, которое современно, въ лицѣ Богоматери, Іоанна Крестителя, апостола Іоанна Богослова, апостола Павла — современно самому христіанству, будучи освящено и благословенно, прежде всего, Самимъ Христомъ.

Христіанство — всеобщая, всеобъемлющая истина. Господь Іисусъ Христосъ, Его Основатель и Предметъ вѣры христіанъ, есть Богъ совершенный и совершенный человѣкъ. А мы, люди, — каждый изъ насъ, каждый отдѣльный человѣкъ — несовершененъ и не можетъ быть существомъ всеобъемлющимъ. И поэтому каждая отдѣльная группа людей, каждый народъ такъ же, какъ и отдѣльный человѣкъ, можетъ воспринимать только одну какую-либо или нѣсколько сторонъ въ христіанствѣ въ достойной и достаточной полнотѣ и глубинѣ. Всего христіанства обнять никто не можетъ.

Одни замѣчаютъ, видятъ и цѣнятъ, такъ называемую въ наукѣ, метафизическую сторону христіанства. Не можетъ человѣкъ уйти отъ извѣстныхъ вопросовъ, какъ не можетъ уйти оть самого себя; вопросы эти называются вопросами высшаго порядка: о Богѣ, о мірѣ, откуда этотъ міръ, въ чемъ его сущность, каково его предназначеніе, какое мѣсто въ немъ занимаетъ человѣкъ, что такое самъ человѣкъ, откуда онъ, житель-ли онъ только этого міра или въ немъ звучатъ запросы, отголоски и отзвуки какого-то бытія нездѣшняго, откуда эти запросы, каково должно быть поведеніе человѣка въ жизни, что такое его совѣсть, какъ наполнить ее достойнымъ и удовлетворяющимъ нашъ духъ содержаніемъ, откуда въ ней различіе добра и зла, откуда сознаніе грѣха, гдѣ отъ грѣха спасеніе?.. Не уйти намъ отъ вопросовъ о Богѣ, мірѣ и человѣкѣ, которыми всегда былъ занятъ человѣческій умъ. И христіанство, дѣйствительно, даетъ намъ на всѣ эти вопросы ясные, вразумительные отвѣты, на которые душа наша, по природѣ христіанка, отзывается тайнымъ согласіемъ, согласіемъ радостнымъ, которое наполняетъ насъ отрадою и блаженствомъ. Все это такъ, — и все же здѣсь не все христіанство, а только одна сторона его.

Другіе видятъ въ христіанствѣ высокое, чистое, нравственное ученіе, столь глубоко и столь полно отразившее всѣ стремленія и всю жажду безсмертнаго человѣческаго духа, что за время, протекшее отъ первыхъ словъ проповѣди Евангелія и до нашихъ дней, въ области нравственнаго ученія буквально никто, нигдѣ, никогда ни на единую черту не могъ прибавить что-либо новое, высшее и совершеннѣйшее, сверхъ того, что сказано христіанствомъ. И это все правда, — и опять скажемъ, все же и здѣсь не все христіанство, а только одна сторона его.

Иные приклоняются предъ величайшею преобразующею жизнь людей таинственной силою христіанства. Не внѣшнимъ переустройствомъ жизни, не новыми законами для отдѣльныхъ лицъ, для семьи, для обществъ и государствъ человѣческихъ, а вѣчнымъ духомъ вѣры и любви и общенія съ Богомъ и со Христомъ христіанство, дѣйствительно, побѣждало и побѣждаетъ зло и несовершенство міра, пересоздаетъ людскія сердца, человѣческіе взгляды, убѣжденія, стремленія, законы, устройство жизни, общественность и государственность, — реформируетъ людей тѣмъ глубокимъ и рѣшительнымъ преобразованіемъ человѣческихъ душъ, которое Спаситель въ притчѣ Своей сравнивалъ съ малой закваской, поднимающей все тѣсто. И это все правда, — но, снова повторимъ, здѣсь не все христіанство, а опять только одна изъ сторонъ его.

Монашество беретъ въ христіанствѣ самое существо его, какъ религіи, какъ общенія человѣка съ Богомъ, и притомъ человѣка падшаго, согрѣшившаго, но Богомъ возсозданнаго и искупленнаго и возведеннаго въ званіе и достоинство сына Божія. Монахи — это люди, особо чутко и обостренно сознающіе и чувствующіе силу грѣха въ людяхъ, его гибельную опасность для міра, его невыразимую тяжесть для нашей совѣсти. Грѣхъ родилъ и рождаетъ смерть. Какъ же не говорить о ней монахамъ? Если они говорятъ о смерти, и даже помышляютъ больше о смерти, чѣмъ о жизни, то развѣ это есть односторонность и ненависть къ жизни, какъ Божьему созданію? Не наоборотъ-ли? Не есть-ли это признакъ истиннаго и высокаго сознанія цѣнности настоящей и неповрежденной жизни? А тѣ, которые умалчиваютъ о грѣхѣ, о его тяготѣ, о смерти духа и тѣла, и говорятъ только о любви къ жизни, не они-ли являются людьми болѣзненно и опасно односторонними? Ибо ежедневно, ежечасно, ежеминутно смерть о себѣ напоминаетъ и говоритъ не менѣе сильно, какъ и жизнь.

Монахи — это люди, которые, сознавъ грѣхъ и его пагубу въ себѣ и въ человѣчествѣ, помнятъ, разумѣютъ и чувствуютъ, что Христосъ искупилъ грѣшный міръ человѣческій, что Онъ пострадалъ за всѣ грѣхи прошлые, настоящіе и будущіе, что жертва Его искунительная всеобъемлюща, что Церковь, которую Онъ основалъ для продолженія Его дѣла, для усвоенія людямъ плодовъ Его искупленія, вѣчна, вселенская, всеобъемлющая, что царство Его всѣми обладаетъ. Они представляютъ своимъ душевнымъ очамъ Христа Искупителя непрестанно и вездѣ: какъ страдалъ Онъ за жизнь міра, какъ возлюбилъ Онъ людей любовію, крѣпкою до смерти, какъ скорбѣлъ, тужилъ и плакалъ Онъ, когда несказанное бремя взятыхъ Имъ на Себя доброволыю грѣховъ человѣческихъ давило въ Геѳсиманіи его безгрѣшную совѣсть. Они, иноки, это тѣ христіане, которые, повторяя и исполняя слова апостола, ничего не хотятъ знать въ мірѣ, кромѣ Іисуса Христа, и Сего распята; для нихъ міръ распялся и они для міра. «Поминай Господа Іисуса, распятаго при Понтіи Пилатѣ», эти слова апостола Павла къ ученику его и чаду вѣры и послушанія Тимоѳею звучатъ, вѣдь, какъ вѣчная заповѣдь христіанамъ.

Оттого любятъ монахи взирать на Распятіе, оттого молятся предъ Распятіемъ, оттого кресты у нихъ вездѣ: и на параманѣ, и на четкахъ, и на груди; оттого крестъ, простой деревянный крестъ, есть любимѣйшая, необходимѣйшая и самая выразительная принадлежность пострига, и вмѣстѣ всегда и вездѣ трогательнѣйшая священная принадлежность каждой монашеской келліи: деревянные, кипарисовые, перламутровые, каменные, золотые, серебрянные, мѣдные, костяные — эти кресты у монаховъ являются ихъ проповѣдью себѣ самимъ, другимъ людямь и всему міру.

Глубоко входитъ монашество въ сознаніе тяготѣющаго надъ людьми грѣха, и не только надъ людьми, но и надъ всемъ міромъ. То, что обычно забывается всѣми христіанами, монашество хранитъ и помнитъ, именно то, что, по ученію апостольскому, и вся тварь совоздыхаетъ съ человѣкомъ, несетъ на себѣ печальное и скорбное иго человѣческаго грѣха, желая облечься въ свободу и славу чадъ Божіихъ. Монашество чутко угадываетъ и раздѣляетъ эту всемірную скорбь природы и, такимъ образомъ, является оно міровою скорбью въ высшемъ, самомъ чистомъ и глубокомъ значеніи этого слова.

Но все это — развѣ есть ненависть къ жизни? Нѣтъ, здѣсь истинная любовь къ жизни, соединенная съ желаніемъ всепокоряющемъ и всеобъемлющемъ, — сдѣлать жизнь свободною отъ грѣха.

Оттого у монаховъ и видѣнъ этотъ страхъ, эта трогательная боязливость грѣха, соблазна діавола, въ дѣлѣ, въ словѣ, въ помыслахъ, этотъ страхъ и заботливость, чтобы и къ доброму дѣлу, слову, помыслу не приразился духъ сатанинской прелести, нечистаго самопревозношенія, грѣховнаго самодовольства, горделиваго самолюбованія. Оттого и на языкѣ монаховъ слышны слова: «искушеніе», «врагъ» (діаволъ), боязнь лести лукаваго и т. п. — что вызываетъ часто добродушную улыбку, а то и злобную насмѣшку со стороны людей міра, часто давно уже сдѣлавшихся «брашномъ чуждему», пищею діавола, но не замѣчающихъ этого...

При такомъ настроеніи, когда въ монахѣ вся душа заполняется сознаніемъ грѣха, страхомъ, какъ-бы не поработать грѣху, міровою скорбью, міровою жалостью, желаніемъ освободить міръ отъ грѣха — есть-ли время и возможность думать о себѣ, тѣмъ болѣе о веселіи и удовольствіяхъ міра?

О, тогда естественнымъ самъ собою является постъ, естественною является продолжительная молитва, усердная, покаянная молитва за этотъ самый міръ, во злѣ лежащій, во спасеніе его; молитва, какъ глубокая потребность вѣрующаго сердца, ищущаго богообщенія и въ богообщеніи крѣпости и силы противъ грѣха и противъ врага спасенія. Тогда естественнымъ становится отреченіе отъ своей воли, ибо она, по опыту знаемъ, слишкомъ удобопреклонна ко грѣху. Въ ея свободѣ, не уравновѣшенной сознаніемъ воли Божіей, открылась нѣкогда въ саду Эдема, на зарѣ исторіи человѣчества, причина изначальнаго нашего паденія. Отсюда и монашеское послушаніе Богу, Церкви и даннымъ отъ Церкви руководителямъ — главная добродѣтель иночества. Естественнымъ становится въ монашествѣ и отреченіе отъ похотей плоти, борьба съ ними, ибо въ похоти плоти нѣкогда Ева нашла первый поводъ ко грѣху. Естественнымъ и необходимымъ является, наконецъ, это глубокое смиреніе, съ одной стороны, и страшная боязнь гордыни, съ другой, что видится у каждаго добраго монаха, ибо не въ гордынѣ-ли начало грѣха, не гордыня-ли является самымъ опаснымъ совѣтникомъ для человѣка?

Но развѣ во всемъ этомъ ненависть къ человѣческой природѣ? Нѣтъ, здѣсь, наоборотъ, любовь къ этой природѣ, соединенная съ желаніемъ видѣть природу человѣка въ ея первозданной оть Бога дарованной красѣ.

Грѣхопаденіе человѣка, съ одной стороны, и искупленіе его Спасителемъ, съ другой, — вотъ грани монашества въ области догмата. Оно желаетъ войти въ подвигъ Христовъ, оно исходитъ ко Христу внѣ городовъ, поношеніе Его нося на себѣ, оно беретъ ношу Христову и желаетъ тѣснѣе пріобщиться къ Его искупительной жертвѣ и служенію... Не отсюда-ли у монаховъ и это частое пріобщеніе Святыхъ Христовыхъ Таинъ, — Тѣла и Крови Искупителя, на высотѣ подвига дѣлающееся ежедневною потребностью?

Любовь къ безсмертной красотѣ добродѣтели, съ одной стороны, и боязнь грѣха, съ другой, — вотъ грани монашества въ области нравствснной жизни. А надъ всемъ симъ — любовь къ Богу и любовь къ гибнущему отъ грѣха міру, въ томъ смыслѣ, чтобы избавить его оть грѣха, привести къ Богу, къ познанію истины и спасенія, — вотъ сущность монашества.

Кто не понимаетъ всего этого, тотъ не понимаетъ и христіанства; кто не любитъ, не чтитъ монашество, какъ благороднѣйшій плодъ и цвѣтъ христіанской жизни, тотъ далекъ отъ Православія, и больше того — не вышелъ еще за предѣлы той вѣры, о которой апостолъ говоритъ: «бѣсы вѣруютъ и трепещутъ...». Кто не созналъ, какое значеніе въ христіанствѣ имѣетъ аскетизмъ, подвигъ, самоотреченіе, сомоотверженіе, тотъ не вѣдаетъ даже азбуки христіанства. Кто повторяетъ съ чужого голоса, будто монашество есть врагъ всякой радости, тотъ еще не знаетъ о той радости, о которой говорилъ Спаситсль Апостоламъ въ самые тяжкіе и скорбные часы: «радость ваша исполнится, и радости вашей никто не возметъ отъ васъ».

Да, много и радости въ монашествѣ, но чтобы ее познать и испытать, надо опытно пройти его настроеніе и путь его подвига. Радость эта, миръ и покой не чувствуются-ли и пришедшими сюда изъ міра богомольцами? Почему они стремятся въ монастыри? Почему здѣсь насъ встрѣчаетъ и намъ передается особый душевный покой? Почему такъ хорошо намъ въ хорошихъ обителяхъ? Посмотрите и на самихъ монаховъ въ хорошихъ монастыряхъ: они привѣтливы, они благодушны, они не ропщутъ, не жалуются, они ни за что на свѣтѣ, ни на какія земныя радости не промѣняютъ своей иноческой радости духовной. А тамъ, за стѣнами обителей, гдѣ міръ гоняется за радостью, какъ за убѣгающею тѣнью, не тамъ-ли слышатся выстрѣлы самоубійцъ, не тамъ-ли взаимное озлобленіе и борьба отравили жизнь, не тамъ-ли муки, ненависть, злоба, зависть и «мірская суета», по монашескому выраженію?

Такъ ничего не остается отъ обвиненій противъ монашества.

Въ молодости мы придаемъ особое значеніе метафизической сторонѣ христіанства, освѣщающей запросы нашего ума. Въ годы первоначальнаго мужества, когда человѣкъ опредѣляетъ свое положеніе и отношеніе къ другимъ, предъ нимъ выступаетъ великое нравственное значеніе христіанства. Когда онъ отдается работѣ общественной и государственной, онъ видитъ его преобразующую, созидательную силу. Но чѣмъ дальше, тѣмъ больше растетъ въ человѣкѣ сознаніе своего грѣха и грѣховъ предъ Богомъ, — онъ видитъ въ Христовой вѣрѣ путь возрожденія и прощенія грѣховъ. Въ годы же, приближающіе насъ уже къ могилѣ, снявши соблазнительные и обманчивые покровы со всего грѣховно-мірского, уразумѣвъ подлогъ грѣховныхъ радостей, обманъ, мишуру во всемъ, что манитъ насъ грѣховными радостями, какъ драгоцѣнность мірскихъ удовольствій, перестрадавши, перегорѣвши въ заблужденіяхъ, въ ошибкахъ, въ разочарованіяхъ и паденіяхъ, человѣкъ подходитъ къ тайнѣ страданія, какъ искупительнаго подвига, подходитъ къ распятому Искупителю. Такъ даже въ отдѣльномъ человѣкѣ мѣняется постоянно отношеніе къ христіанству. Только Церковь сильна и способна воспитать насъ такъ, что эта односторонность, эти увлеченія уравниваются въ насъ, и мы идемъ среднимъ, царскимъ путемъ Евангелія. Но Церковь высоко ставитъ подвигъ монашества, видитъ въ немъ путь спасенія избранныхъ душъ, и можно безошибочно сказать и утверждать, что тѣ христіанскія общины, въ коихъ угасаетъ или угасъ духъ монашества, тѣмъ самымъ свидѣтельствуютъ, что онѣ уже на пути къ вырожденію и смерти.

Въ православномъ церковномъ монашествѣ не индусскій аскетизмъ, гдѣ страданіе безнадежно, гдѣ отчаяніе заполняетъ жизнь, гдѣ истребленіе, прекращеніе и подавленіе жизни является идеаломъ.

Въ православномъ церковномъ монашествѣ люди спасаются въ упованіи и надеждѣ.

Оно — великій подвигъ и добродѣтель; оно — не ненависть, а любовь; оно — не погибель, а спасеніе. Монашество есть жизнь, а не смерть. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Слово, сказанное на праздникъ Успенія Божіей Матери въ Уссурійскомъ Св.-Троицкомъ Николаевскомъ монастырѣ 15 августа 1913 г.

Источникъ: «Православная Русь». Церковно-общественный органъ Русской Православной Церкви Заграницей. №14 (1346). — 15 (28) Іюля 1987 года. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1987. — С. 4-5, 13.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.