Церковный календарь
Новости


2017-10-20 / russportal
П. Н. Красновъ. "На рубежѣ Китая". Глава 18-я (1939)
2017-10-20 / russportal
П. Н. Красновъ. "На рубежѣ Китая". Глава 17-я (1939)
2017-10-20 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преподобнаго Нифонта (1967)
2017-10-20 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преп. Тита пресвитера (1967)
2017-10-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Боже, милостивъ буди намъ, грѣшнымъ" (1975)
2017-10-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Слова и рѣчи. Томъ II. (1961-1968). Вступленіе (1975)
2017-10-19 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Православіе и религія будущаго". Глава 4-я (1991)
2017-10-19 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Православіе и религія будущаго". Глава 3-я (1991)
2017-10-19 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преп. Эразма Печерскаго (1967)
2017-10-19 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преп. Ареѳы Печерскаго (1967)
2017-10-18 / russportal
П. Н. Красновъ. "На рубежѣ Китая". Глава 16-я (1939)
2017-10-18 / russportal
П. Н. Красновъ. "На рубежѣ Китая". Глава 15-я (1939)
2017-10-18 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Православіе и религія будущаго". Глава 2-я (1991)
2017-10-18 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Православіе и религія будущаго". Глава 1-я (1991)
2017-10-18 / russportal
"Печерскій Патерикъ". Житіе преп. Николая Святоши, кн. Черниговскаго (1967)
2017-10-18 / russportal
"Печерскій Патерикъ". Житіе препод. Аѳанасія, затворника Печерскаго (1967)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 20 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 25.

Духовные журналы Русскаго Зарубежья

«Православная Русь»

«Православная Русь». — Церковно-общественный органъ Русской Православной Церкви Заграницей. Выходитъ съ 1928 года два раза въ мѣсяцъ, 1-го и 15-го числа по ст. ст. Первоначальное наименованіе — «Православная Карпатская Русь». Цѣлью этого изданія была борьба за возстановленіе Православія среди завлеченнаго въ унію съ Римомъ населенія Карпатской Руси. Постепенно «Православная Карпатская Русь» начинаетъ разсылаться по всему русскому разсѣянію. У истоковъ ея изданія стоялъ архим. Виталій (Максименко), который еще до смутныхъ временъ 1917 г. былъ извѣстенъ своей издательской дѣятельностью въ Почаевской Успенской Лаврѣ. Первымъ редакторомъ газеты короткое время являлся прот. Всеволодъ Коломацкій, его смѣнилъ іеромонахъ Серафимъ (Ивановъ). Съ 7 января 1935 г. газета стала издаваться подъ наименованіемъ «Православная Русь». Въ іюлѣ 1944 г. выходитъ его послѣдній «европейскій номеръ». Слѣдующій номеръ датированъ 18/31 января 1947 г., адресъ и администрація редакціи значится въ "Russian Holy Trinity Monastery, N. Y.". — Цѣлью обновленнаго изданія, какъ было заявлено — «блюсти завѣты Святой Руси и въ свѣтѣ ихъ: 1) освѣдомлять о важнѣйшихъ общихъ событіяхъ церковной жизни и оцѣнивать ихъ; 2) освѣдомлять о текущей церковной жизни разбросанныхъ по всему свѣту церковно-организованныхъ единомышленныхъ русскихъ людей; 3) сосредотачивать матеріалъ, рисующій положеніе вѣрныхъ Церкви русскихъ людей, томившихся и томящихся подъ игомъ Совѣтской власти; 4) способствовать ознакомленію церковнаго народа съ основами Православной вѣры, какъ въ цѣляхъ болѣе углубленнаго познанія ея, такъ и въ огражденіе отъ уводящихъ отъ Истины вліяній, давать назидательное чтеніе, способное духовно скрасить досуги русскихъ православныхъ людей за рубежомъ».

«Православная Русь»

«ПРАВОСЛАВНАЯ РУСЬ»,
Церковно-общественный органъ Русской Православной Церкви Заграницей.

№ 15 (1347). — 1 (14) Августа 1987 года.

Христіанское ученіе о смыслѣ жизни.

Впрочемъ, жизнь человѣческая представляетъ намъ не совершенное отрицаніе своего высшаго идеала, а только уклоненіе отъ него; образъ Божій, по ученію Божественнаго Откровенія, искаженъ въ природѣ человѣческой, но несовершенно утраченъ. Въ человѣкѣ сохранились черты образа Божія, хотя разбитыя, разрозненныя и искаженныя; сохранилась въ немъ и главнѣйшая черта первобытнаго состоянія — стремленіе къ своему Первообразу, къ совершеннѣйшей истинѣ, добру и блаженству. Поэтому человѣкъ не удаленъ совершенно отъ Источника свѣта и блаженства въ вѣчную область мрака, лжи, зла и страданія. Онъ оставленъ жить среди міра Божьяго, окруженный со всѣхъ сторонъ знаніями Божіей мудрости и любви, черезъ посредства которыхъ онъ можетъ, хотя косвеннымъ и отдаленнымъ путемъ, входить въ нѣкоторое общеніе съ Первоисточникомъ истины, добра и блаженства. Отсюда опять открывается для человѣка возможность нѣкотораго совершенства и счастія даже и въ настоящемъ, ненормальномъ состояніи его природы и жизни. Человѣкъ можетъ изучать и познавать въ окружающемъ его мірѣ дѣла мудрости Божіей, наслаждаться дарами Божіей любви, украшать свою жизнь дѣлами правды и добра и тѣмъ возвышать и усовершать свою природу, и въ своей собственной душѣ созидать себѣ источникъ внутренняго довольства, мира и счастья. Но все-таки человѣкъ, въ разобщеніи съ Первоисточникомъ своего свѣта и блаженства, не можетъ быть вполнѣ доволенъ и блаженъ одними отдаленными отраженіями Божественнаго свѣта во внѣшнемъ мірѣ и своей собственной жизни, тѣмъ болѣе, что эти свѣтлыя отраженія Божественной истины, любви, красоты, правды и добра, повсюду омрачаются мрачными тѣнями заблужденія, ненависти, несправедливости, безобразія, порока. Поэтому, чѣмъ болѣе возвышается человѣкъ въ своемъ стремленіи къ высшему идеалу, тѣмъ болѣе открывается передъ нимъ уклоненіе отъ идеала и ненормальность настоящаго состоянія; отсюда неудовлетворенность и недовольство. И съ другой стороны, если человѣкъ постепенно болѣе и болѣе станетъ заглушать въ себѣ высшія идеальныя стремленія и искать наслажденій только въ томъ, въ чемъ находятъ ихъ и всѣ животныя, онъ все-таки не будетъ доволенъ и счастливъ. Ибо человѣкъ можетъ быть счастливъ только человѣческимъ счастьемъ; неумолкающій червь самосознанія и нравственнаго долга постоянно будетъ возбуждать его изъ животнаго самозабвенія, и никакая неестественная мѣра животныхъ наслажденій не наполнитъ его, не имѣющихъ мѣры, желаній. Вотъ жизнь человѣческая! Ее, очевидно, нельзя назвать сплошнымъ зломъ, ложью, обманомъ, проклятіемъ, казнію, страданіемь, какъ хульно называли ее иногда пессимисты, которымъ, по преимуществу, приходилось видѣть и испытывать темную ея сторону, но точно также нельзя назвать жизнь и осуществленіемъ идеаловъ истины, добра и счастія, какъ фальшиво называли въ утѣшеніе себѣ и другихъ иные оптимисты, старавшіеся совсѣмъ не замѣчать темныхъ сторонъ жизни.

Жизнь человѣческая представляется намъ, по ученію Откровенія, такой, какой она является и предъ непосредственнымъ нашимъ наблюденіемъ, — смѣшеніемъ истины и лжи, добра и зла, радостей и горестей. Отсюда противорѣчіе, борьба и нѣкоторая, такъ сказать, неразумность, дѣйствительно, становятся весьма существеннымъ и характернымъ признакомъ человѣческой жизни въ ея настоящемъ ненормальномъ состояніи. Свѣтлая сторона въ человѣческой жизни, можно сказать, нѣсколько преобладаетъ надъ темною; это можно сказать уже потому, что истина, добро и счастіе представляются душѣ человѣка, какъ норма, какъ идеалъ жизни, — а ложь, зло и страданіе, какъ явленія ненормальныя, какъ уклоненіе отъ идеала. Но все-таки такого состоянія человѣческой жизни, очевидно, нельзя назвать состояніемъ нормальнымъ. И весьма оскорбляютъ человѣческую природу въ ея лучшихъ чаяніяхъ и стремленіяхъ тѣ современные мудрецы, которые настоящій порядокъ жизни представляютъ человѣку за норму, за идеалъ, и стараются увѣрить его, что дальше ему нечего желать, нечего искать, — что жизнь всегда будетъ представлять противорѣчія между своими идеалами и дѣйствительнымъ состояніемъ, борьбу между добромъ и зломъ, истиною и ложью, а откуда и зачѣмъ эта борьба, не объясняютъ. Сама человѣческая душа и жизнь человѣчества, протестуютъ противъ этого. Душа человѣческая желаетъ и ищетъ чистаго идеала — чистой истины, безъ примѣси заблужденія, совершеннаго добра, не парализуемаго зломъ, полнаго счастія, не возмущаемаго страданіями. Вся жизнь человѣческая представляетъ непрерывное дружное стремленіе къ этому идеалу. Человѣкъ непрестанно старается объ умноженіи своихъ познаній, чтобы открыть чистую истину и освободиться отъ предразсудковъ, ошибокъ и заблужденій; преобразуетъ и старается улучшить формы и отношенія жизни, чтобы возстановить всюду добро, правду и миръ, и искоренить зло, неправду и вражду, — устраиваетъ свой бытъ и старается приводить въ соотвѣтствіе сумму наслажденій жизни съ суммою потребностей природы, чтобы установить довольство и счастіе, невозмущаемое недовольствомъ, жалобами и страданіями. Въ этомъ честномъ стремленіи къ идеалу и состоитъ, такъ называемый, прогрессъ человѣческой жизни... Но иной вопросъ, достигаютъ-ли цѣли эти стремленія, можетъ-ли прогрессъ человѣческой жизни привести человѣчество къ его идеалу? Какъ мы уже знаемъ, иные «мыслители», за неимѣніемъ лучшаго и болѣе вѣрнаго утѣшенія, хотѣли утѣшить человѣка положительнымъ отвѣтомъ на этотъ вопросъ, но отвѣтъ ихъ выходилъ очень натянутъ и фальшивъ. Сама жизнь человѣческая не представляетъ условій къ достиженію искомаго идеала, — напротивъ, представляетъ постоянно и повсюду примѣры того, что стремленіе къ этому идеалу остается неудовлетвореннымъ. Милліоны людей, ряды поколѣній и народовъ умираютъ, не нашедши своего идеала. Въ общей жизни человѣчества приближеніе къ идеалу не становится замѣтнѣе, по мѣрѣ дальнѣйшаго движенія и развитія этой жизни. Умножаются знанія въ родѣ человѣческомъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ болѣе раскидывается предъ человѣкомъ горизонтъ неизвѣстнаго, — и полное обладаніе истиной представляется человѣку и въ наши времена въ такой же далекой неизвѣстности, какъ тысячи лѣтъ назадъ. Преобразуются и совершенствуются формы жизни и отношенія между людьми, нравы людей становятся мягче, но зло, неправда и ненависть между людьми, находятъ для себя тысячи новыхъ формъ и вторгаются во всѣ новыя отношенія жизни. Преобразуется и устрояется внѣшній бытъ человѣка, непрестанно увеличиваются предметы для удовлетворенія человѣческихъ потребностей, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, растутъ и сами потребности, растетъ и недовольство въ родѣ человѣческомъ. Искренно и серьезно всматриваясь въ самого себя и свою жизнь, человѣкъ долженъ сознать, что ненормальное состояніе его жизни зависитъ не отъ какихъ-либо внѣшнихъ обстоятельствъ и временныхъ условій, а имѣетъ основаніе во внутренней глубокой порчѣ самой человѣческой природы, и, слѣдовательно, не можетъ исправиться и измѣниться безъ коренного измѣненія самихъ условій жизни. Природа человѣческая оказывается такъ безсильна къ осуществленію своего идеала, что человѣкъ даже и представить себѣ не можетъ этого идеала; въ настоящемъ своемъ состояніи, какъ мы уже говорили, человѣкъ даже и представить себѣ не можетъ чистаго идеальнаго состоянія, полнаго обладанія истиной, добромъ и блаженствомъ, съ совершеннымъ отсутствіемъ заблужденія и порока. И потому всѣ «утѣшители» человѣчества, обѣщающіе ему достиженіе идеала при настоящихъ условіяхъ жизни, обѣщающіе человѣчеству рай на землѣ, обыкновенно или умолкаютъ, когда доходитъ дѣло до описанія этого будущаго идеальнаго состоянія или говорятъ пустѣйшія фразы, или представляютъ будущее, идеальное состояніе человѣчества въ такомъ видѣ, что оно болѣе походитъ на какое-то животное отупѣніе, спячку, застой, смерть, а не на жизнь. Если же человѣкъ даже и представить себѣ не можетъ своего идеала, это, кажется, ясный признакъ того, что человѣкъ не можетъ его достигнуть при настоящихъ условіяхъ своей природы и жизни, что въ настоящемъ состояніи человѣческой природы нѣтъ условій къ воспріятію идеала.

Что-же, неужели идеальное стремленіе человѣка такъ и останется неудовлетвореннымъ и весь трудъ и прогрессъ человѣческой жизни будетъ движеніемъ безъ смысла и цѣли? Нѣтъ, природа человѣческая не допускаетъ и этого предположенія; сердце человѣческое не оставляетъ надежды на достиженіе идеала. Только умъ не можетъ сказать человѣку, какъ возможно достигнуть его, и никакая философія не въ состояніи разрѣшить человѣку этого вопроса.

Здѣсь опять Божественное Откровеніе приходитъ на помощь уму человѣка, и на вопросъ о возвращеніи къ идеалу (т. е. къ первобытному совершенству), отвѣчаетъ ему догматомъ объ искупленіи человѣка. Стремленіе природы человѣческой къ идеальной истинѣ, совершенному добру и счастію, не мечта и не ошибка, какъ убѣждена въ этомъ сама человѣческая природа. Въ этомъ стремленіи ясно сказывается потребность души человѣческой возвратиться къ своему Первообразу — Богу. Но сама по себѣ, при настоящихъ условіяхъ, природа человѣческая не можетъ выйти изъ своего ненормальнаго состоянія и возвратиться къ первобытному совершенству и блаженству. Здѣсь Самъ Богъ приходитъ на помощь стремленію человѣка къ возсоединенію съ Нимъ. Сама Божественная Истина, Само Совершеннѣйшее Добро и Блаженство, собезначальное и единосущное Богу-Отцу — Слово Божіе, пришло съ неба на землю къ удалившемуся отъ свѣта и блаженства человѣку, тѣснѣйшимъ образомъ сроднилось съ нимъ, принявъ на Себя человѣческую природу, человѣческую душу и тѣло, со всѣми свойствами человѣческой природы, кромѣ ея нравственной порчи, кромѣ грѣха. Само, непричастное нравственной порчѣ человѣчества, вочеловѣчившееся Слово Божіе, понесло на Себѣ за человѣчество всѣ послѣдствія нравственной порчи: униженія и страданія, самую позорную и мучительную смерть, какъ послѣднюю кару проклятія Божія за грѣхи человѣчества. Не причастная грѣху и соединенная съ Божествомъ Плоть Богочеловѣка, не могла остаться достояніемъ смерти; силою Божества Своего, Богочеловѣкъ-Искупитель воскресилъ изъ мертвыхъ Свою Плоть въ обновленномъ и преображенномъ видѣ нетлѣнія и безсмертія, подобныхъ тому, какъ она была прежде до паденія человѣка. Такимъ образомъ, положенъ начатокъ къ возстановленію и преображенію въ нетлѣніе и безсмертіе падшей, растлившейся грѣхомъ и сдѣлавшейся смертною чрезъ грѣхъ, природы человѣческой. Искупленная и возстановленная въ первобытное совершенство, природа человѣчсская опять и еще несравненно въ высшей степени сдѣлалась причастницей совершеннѣйшаго свѣта и блаженства; въ Лицѣ Богочеловѣка вознесена на небо и сидитъ одесную Бога-Отца. Такимъ образомъ, возстановленъ и возвышенъ когда-то нарушенный человѣкомь тѣснѣйшій и глубочайшій союзъ духа человѣческаго съ его Первообразомъ — Богомъ, Первоисточникомъ совершеннѣйшей истины, высочайшаго блага и блаженства. Вотъ великій догматъ искупленія, разрѣшающій человѣку глубочайшую и важнѣйшую тайну его жизни и открывающій свѣтлый исходъ глубочайшимъ задушевнымъ чаяніямъ и стремленіямъ человѣческой природы! Здѣсь все сверхъестественно и таинственно: какъ Божество соединилось съ человѣчествомъ, какъ непричастное грѣху могло подвергнуться всей тяжести послѣдствій грѣха, какъ подвергшееся смерти можетъ воскреснуть безсмертнымъ, какъ Божество сошло на землю, какъ человѣчество вознеслось на небо, — этихъ тайнъ никакъ нельзя приблизить къ разумѣнію человѣческому, потому что самый предметъ ихъ, какъ долженъ видѣть самъ человѣкъ, выходитъ за предѣлы того познанія и самаго бытія, въ которомъ вращается умъ человѣческій, потому что эти вопросы касаются не только сокровеннѣйшихъ тайнъ природы и жизни человѣческой, но и совершенно недоступныхъ никакому ограниченному вѣдѣнію тайнъ природы и жизни Божественной. Да и какъ же мы могли бы желать совершенно понятнаго объясненія тому, что и по свидѣтельству собственнаго сознанія человѣческаго и напряженнѣйшихъ вѣковыхъ опытовъ, предпринимавшихся человѣческимь умомъ для разъясненія этого вопроса, составляетъ неразрѣшимую тайну? Какъ жизнь человѣческая уклонилась отъ своего назначенія, отъ своего нормальнаго, идеальнаго состоянія и какъ она опять можетъ возвратиться къ своему назначенію, къ своему нормальному состояную, на это, какъ мы уже видѣли, и самый умъ человѣческій искренно и добросовѣстно можетъ отвѣчать не иначе, какъ такимъ образомъ: «жизнь человѣческая уклонилась отъ своей нормы, это несомнѣнно доказываетъ ея дѣйствительность; что она должна возвратиться къ своей нормѣ, этого требуеть и чаетъ моя природа (отъ требованій и чаяній которой я не могу отказаться), но первое могло совершиться, и послѣднее можеть совершиться, только какимъ-либо необычайнымъ для меня, сверхъестественнымъ способомъ, то-есть такимъ, которому подобнаго я не знаю и не могу даже себѣ представить при настоящихъ условіяхъ своей жизни, которыми я связанъ и внѣ которыхъ ничего не могу знать и представлять себѣ».

По ученію Божественнаго Откровенія, Само Божество приходитъ на помощь спасенію человѣка изъ его ненормальнаго состоянія; это тайна, это сверхъестественный способъ спасенія, нисколько не противный нашимъ представленіямъ о природѣ Божеской и человѣческой и совершенно согласный съ понятіемъ о Божественной мудрости и любви, и съ глубочайшими потребностями и стремленіями самой человѣческой природы. А вотъ это было бы поистинѣ неестественно, противно всѣмъ законамъ мысли и жизни, если бы кто сталъ увѣрять насъ, что ненормальное состояніе человѣческой жизни само собою измѣнится въ нормальное, что изъ отрицанія идеала выйдеть идеалъ, изъ тьмы — свѣтъ, изъ зла — добро, изъ заблужденій — истина, изъ страданій — счастье. Нѣтъ, Рай, обѣщаемый человѣку и уготованный для него Богомъ на небѣ, хотя, несомнѣнно, есть предметъ сердечной вѣры, а не умственной увѣренности, для самого ума человѣческаго имѣетъ гораздо болѣе условій вѣроятности, нежели рай, обѣщаемый человѣку иными «утѣшителями» человѣчества на землѣ, и имѣющій, будто бы, устроиться земными руками человѣческими, а не всемогущими — Божественными.

Но и въ Божественномъ Откровеніи спасеніе обѣщается человѣку Богомъ не безъ участія собственной свободы человѣка. Само Божественное Откровеніе, согласно съ свидѣтельствомъ сознанія человѣческаго, признаетъ свободу человѣка фактомъ до того положительнымъ и непоколебимымъ, что считаеть ее, такъ сказать, неприкосновенною для самой всемогущей воли Божіей. Богъ, однажды даровавъ человѣку свободу, не можетъ опять отнять ее у него. Богъ Самъ не можетъ направить его отъ зла къ добру и спасти человѣка противъ его собственной воли. Это совершенно согласно съ убѣжденіемъ самого человѣка. Впрочемъ, въ дѣлѣ спасенія со стороны человѣка не требуется какихъ-либо необычайныхъ и непосильныхъ для него подвиговъ, а требуется именно то, чего требуетъ сама человѣческая природа и ея настоящее состояніе; требуется, чтобы человѣкъ глубже вникнулъ въ себя самого и свою жизнь, глубже созналъ ея ненормальное состояніе, созналъ съ сокрушеніемъ сердца, какъ того требуетъ само дѣло, живѣе почувствовалъ стремленіе выйти изъ этого ненормальнаго состоянія, призналъ недостаточность собственныхъ силъ къ этому выходу, и живѣе, поэтому почувствовалъ потребность благодатной Божественной помощи ко спасенію. Какъ все это чудно и естественно, какъ все это согласно съ потребностями и указаніями самой природы человѣка! Какъ удивительно, что умъ человѣческій измышлялъ человѣку множество самыхъ извилистыхъ и невѣрныхъ путей къ выходу изъ ненормальнаго состоянія, и не могъ остановиться на этомъ прямомъ и вѣрнѣйшемъ пути, хотя, иногда, такъ сказать, и подходилъ къ нему. Но поэтому-то и говорится, что умъ человѣческій находится, какъ и вся человѣческая природа, въ извращенномъ состояніи. Поэтому и называется въ Божественномъ Откровеніи самое начало спасенія — вѣра — сверхъестественнымъ благодатнымъ Божіимъ даромъ, хотя она, въ то же время, есть самое естественное проявленіе человѣческой природы. Поэтому-то и называется иго Божіе, то-есть обязанность человѣка заботиться о собственномъ спасеніи, игомъ тяжкимъ (для извращенной природы человѣка) и, въ то же время благимъ и легкимъ, то-есть дѣломъ самымъ сроднымъ человѣческой природѣ.

Чѣмъ болѣе человѣкъ старается жить и живетъ, какъ свойственно человѣку, тѣмъ болѣе развита въ немъ потребность и сила самосознанія; чѣмъ глубже онъ вникаетъ въ свою природу и въ свою жизнь, тѣмъ яснѣе сознаетъ ненормальное состояніе свое; чѣмъ живѣе чувствуетъ потребность и стремленіе выйти изъ ненормальнаго состоянія и недостаточность собственныхъ силъ для этого, тѣмъ живѣе чувствуетъ потребность въ благодатной Божіей помощи ко спасенію; чѣмъ сильнѣе вѣруетъ въ сверхъестественную благодатную помощь, тѣмъ искреннѣе старается слѣдовать указаніямъ вѣры и осуществлять въ своей жизни ея высочайшіе идеалы. Вотъ для человѣка прямой и естественный путь ко спасенію! Не нужно при этомъ забывать, что ни въ одинъ моментъ на этомъ пути не оставляетъ человѣка безъ руководства и пособія благодатная сила Божія; ею начинается, продолжается и оканчивается дѣло спасенія. Чѣмъ болѣе прибѣгаетъ человѣкъ къ помощи Божіей, тѣмъ болѣе помогаетъ ему Богъ; чѣмъ искреннѣе и крѣпче вѣруетъ въ спасающую силу Божію, тѣмъ яснѣе открываются плоды и свидѣтельства его вѣры въ его настоящей жизни. При искреннемъ и твердомъ стремленіи ко спасенію, при пособіи благодатной силы Божіей, человѣку даже и при настоящихъ ненормальныхъ условіяхъ жизни дается въ извѣстной степени чувствовать постепенное освобожденіе отъ этихъ ненормальныхъ условій и возвращеніе къ первобытному нормальному состоянію. Высокіе подвижники вѣры и христіанскаго благочестія даже въ настоящей жизни, среди окружающей ихъ тьмы заблужденій и предразсудковъ, страстей и пороковъ, ненависти и неправды, духовнаго безсилія и рабства, страданія и ропота, — благодатію Божіей возвышаются до необозримой для другихъ людей высоты чистаго духовнаго разумѣнія, нравственнаго совершенства, внутренней свободы духа, господства надъ требованіями чувственности и условіями самой внѣшней природы, безмятежнаго внутренняго мира и блаженства, не возмущаемаго тяжкими внѣшними страданіями и лишеніями.

Впрочемъ, сама Божественная сила не обѣщаетъ человѣку чуда, совершенно противнаго законамъ природы и нравственной жизни; не обѣщаетъ человѣку идеальнаго состоянія при идеальныхъ условіяхъ жизни, не обѣщаетъ рая на землѣ и полнаго совершенства въ настоящей жизни, ибо нѣтъ здѣсь условій для этого. По христіанскому ученію, какъ бы ни былъ нравственно высокъ, святъ и совершенъ человѣкъ, пока онъ носитъ плоть, пока онъ живетъ въ настоящей жизни, онъ не можетъ быть совершенно свободенъ отъ условій поврежденной природы: онъ можетъ и заблуждаться, и падать нравственно, и уступать своей чувственности, и изнемогать подъ тяжестью болѣзней и страданій, и впадать въ малодушіе и ропотъ. Какое вѣрное пониманіе человѣческой природы! Насколько оно выше той гордой и малодушной, дерзкой философіи, которая почти безъ усилій и подвига обѣщаетъ человѣку такую степень совершенства, при которой даже невозможна дѣлается нравственное паденіе, или которая обѣщаетъ человѣчеству изъ заблужденій создать истину, изъ борьбы страстей нравственное совершенство, на страданіяхъ людей основать счастіе человѣчества, на землѣ строить небо! Смерть, по ученію Божественнаго Откровенія, или вообще измѣненіе человѣческой природы, конецъ земного существованія, съ одной стороны, естественное слѣдствіе нравственной порчи человѣчества — грѣха, сдѣлавшаго нетлѣнную и безсмертную природу тлѣнною и смертною; съ другой стороны, начало новой жизни при совершенно другихъ условіяхъ, гдѣ опять тлѣнное преобразится въ нетлѣніе и мертвенное въ безсмертіе. Смертію разрѣшаются всѣ противорѣчія жизни, и вся эта борьба между идеаломъ и отрицаніемъ идеала, между истиной и ложью, добромъ и зломъ, правдой и неправдой, любовью и ненавистью, счастіемъ и несчастіемъ. А тамъ начинается жизнь безконечная, гдѣ нѣтъ ни болѣзни, ни печали, ни воздыханія, гдѣ нѣтъ ни заблужденія, ни порока, ни злобы, гдѣ безмятежно царствустъ чистая истина, добро, правда, любовь, миръ, блаженство, чего въ настоящемъ состояніи человѣкъ и представить себѣ не можетъ, чего око наше не видѣло, и ухо не слышало и сердце наше предчувствовать не можетъ... А съ другой стороны, смерть безконечная, гдѣ нѣтъ ни луча свѣта, истины, добра, правды, счастія, гдѣ вѣчный мракъ, закоснѣлая ложь, нераскаянная злоба, безконечное страданіе, неумолкающій ропотъ и хула. Такая или другая участь человѣка въ вѣчной жизни зависитъ отъ его настоящей жизни, отъ того, насколько человѣкъ, находясь въ условіяхь земной жизни, сумѣетъ, при помощи Божіей, сохранить и развить въ себѣ способность къ воспріятію блаженства, къ наслажденію истиной, добромъ и счастіемъ. Кто что посѣетъ здѣсь, тотъ то и пожнетъ тамъ. Чѣмъ болѣе кто научится вѣровать въ истину, добродѣтель, справедливость, мирь и любовь, и будетъ любить ихъ въ настоящей жизни, тѣмъ болѣе тотъ будетъ наслаждаться общеніемъ съ ними въ вѣчности. Чѣмъ болѣе у кого заглохнетъ, загрубѣетъ въ душѣ вѣра въ высшій идеалъ и самое чувство истины, добра, правды, мира и любви, тѣмъ болѣе тотъ будетъ коснѣть и мучиться въ своей лжи, безнравственности, злобѣ и хулѣ въ жизни вѣчной.

Прот. А. И.       

Источникъ: «Православная Русь». Церковно-общественный органъ Русской Православной Церкви Заграницей. №15 (1347). — 1 (14) Августа 1987 года. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1987. — С. 3-6.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.