Церковный календарь
Новости


2017-10-17 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе препп. Кукши и Пимена постника (1967)
2017-10-17 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преподобного Никона сухаго (1967)
2017-10-16 / russportal
И. С. Шмелевъ. «Лѣто Господне». Покровъ (1948)
2017-10-16 / russportal
И. С. Шмелевъ. «Лѣто Господне». Крестный ходъ. "Донская" (1948)
2017-10-16 / russportal
П. Н. Красновъ. "На рубежѣ Китая". Глава 12-я (1939)
2017-10-16 / russportal
П. Н. Красновъ. "На рубежѣ Китая". Глава 11-я (1939)
2017-10-16 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слава въ вышнихъ Богу!" (1975)
2017-10-16 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Правило вѣры" (1975)
2017-10-16 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преп. Евстратія, постника и мученика (1967)
2017-10-16 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Посланіе преп. Поликарпа о Печерскихъ отцахъ (1967)
2017-10-16 / russportal
И. М. Андреевъ. Благодатна-ли совѣтская церковь? (1948)
2017-10-16 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). "Правда о Русской Церкви..." Глава 9-я (1961)
2017-10-15 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Оцерковленіе - наше спасеніе (1975)
2017-10-15 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Мрачный юбилей (1975)
2017-10-15 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе преподобныхъ Спиридона и Никодима (1967)
2017-10-15 / russportal
"Кіево-Печерскій Патерикъ". Житіе препод. Пимена Многоболѣзненнаго (1967)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 17 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 20.
Духовные журналы Русскаго Зарубежья

«Православный Путь»

«Православный Путь» — церковно-богословско-философскій сборникъ РПЦЗ. Ежегодное приложеніе къ журналу «Православная Русь». Первоначально издавался въ 1939-1940 гг. братствомъ преп. Іова Почаевскаго въ Ладомірово на Карпатской Руси какъ «органъ строго-православной, богословской и церковно-общественной мысли» (изъ Опред. Архіер. Сѵнода РПЦЗ отъ 1/14 февраля 1939 г.). Принять участіе въ новомъ изданіи изъявили желаніе нѣсколько архипастырей РПЦЗ: еп. Іоаннъ (Максимовичъ), архіеп. Серафимъ (Соболевъ), еп. Серафимъ (Ляде), еп. Димитрій (Вознесенскій), а также архим. Іустинъ (Поповичъ), графъ Ю. П. Граббе, и нѣсколько извѣстныхъ профессоровъ-эмигрантовъ. Послѣ 1940 г. послѣдовалъ перерывъ, вызванный II-й Міровой войной и переѣздомъ братства въ США, гдѣ въ 1950 г. и было возобновлено изданіе «Православнаго пути», уже какъ ежегоднаго церковно-богословско-философскаго приложенія къ журналу «Православная Русь». Здѣсь среди авторовъ сборника необходимо упомянуть архіеп. Аверкія (Таушева), протопр. Михаила Помазанскаго, проф. И. М. Андреевскаго (Андреева), историка Н. Д. Тальберга и архим. Константина (Зайцева) — многолѣтняго редактора «Православнаго пути» джорданвилльскаго періода. Цѣлью обновленнаго изданія, какъ было заявлено — «дать болѣе углубленное понятіе о томъ, что есть Православіе; изъяснить Истину, открываемую Православной Церковью; истолковать основныя проблемы, ставимыя современностью; раскрыть лживость соблазновъ, отводящихъ насъ отъ Истины; укрѣпить богословскую культуру церковно-мыслящаго Русскаго Зарубежья — вообще все то, что способно помочь не сбиваться съ Православнаго Пути, а все больше утверждаться на немъ».

«Православный Путь»

«ПРАВОСЛАВНЫЙ ПУТЬ»,
Церковно-богословско-философскій Ежегодникъ.

Приложеніе къ журналу «Православная Русь» за 1955 годъ.

Проф. И. М. Андреевъ.
Памяти профессора Ивана Александровича Ильина.
Критико-біо-библіографическій очеркъ вмѣсто некролога).

8/21 декабря 1954 г., въ Швейцаріи, подъ Цюрихомъ, скончался геніальный русскій ученый, философъ и религіозный мыслитель проф. И. А. Ильинъ.

Краткія автобіографическія данныя и списокъ главныхъ трудовъ покойнаго были напечатаны въ Сборникѣ «День Русскаго ребенка» вып. 16, апрѣль 1949 г. подъ названіемъ «Путь жизни», съ предварительной статьей о самомъ себѣ (по просьбѣ Редакціи «Дня Русскаго ребенка», избравшей И. А. Ильина своимъ почетнымъ членомъ), озаглавленной «Что намъ дѣлать».

Въ основу нашей краткой біо-библіографической замѣтки положены эти данныя, дополненныя свѣдѣніями изъ другихъ источниковъ.

Иванъ Александровичъ Ильинъ родился въ Москвѣ 28 марта 1883 г. Среднее образованіе онъ получилъ въ 5-й и 1-й Московской классическихъ гимназіяхъ. Высшее образованіе: Юридическій факультетъ Московскаго Университета (1901-1906 г.г.).

Будучи ученикомъ проф. Павла Ивановича Новгородцева, онъ былъ оставленъ при Университетѣ для подготовки къ профессурѣ, по каѳедрѣ исторіи философіи права (1906-1909 г.г.). Въ 1909 г. Иванъ Александровичъ прочиталъ пробную лекцію въ званіи приватъ-доцента по этой каѳедрѣ. Въ 1910 г. прочиталъ свой первый курсъ лекцій. Въ 1910-1912 г.г. пробылъ въ заграничной командировкѣ (Германія, Франція, Италія). Съ 1912 по 1922 г.г. — сначала доцентъ, а затѣмъ профессоръ Московскаго Университета и другихъ высшихъ учебныхъ заведеній Москвы.

Въ 1918 г., въ Московскомъ Университетѣ, состоялась защита его магистерской диссертаціи о философіи Гегеля, за которую онъ получилъ сразу высшую ученую степень доктора государственныхъ наукъ, что бывало чрезвычайно рѣдко въ Академической жизни.

Работа о Гегелѣ («Философія Гегеля, какъ ученіе о конкретности Бога и человѣка», 2 тома, т. 1-й — Ученіе о Богѣ (300 стр.); т. 2-й — Ученіе о человѣкѣ (350 стр.), Москва, 1918 г.) — представляетъ собою исключительную цѣнность и до сихъ поръ является лучшимъ и оригинальнѣйшимъ изслѣдованіемъ самой сущности филосо/с. 2/фіи великаго германскаго мыслителя. Глубокіе религіозно-мистическіе корни идеалистической философіи Гегеля показаны ясно и четко. А знаменитая гегелевская діалектика отодвинута на второй планъ, какъ не являющаяся сущностью его философіи. Особенно же подчеркивается, что вся чувственная реальность внѣшняго міра менѣе реальна, чѣмъ чистая мысль спекулятивнаго знанія, позволяющаго видѣть вмѣсто борьбы противоположностей — ихъ соотносительность и органическое содружество, какое мы находимъ въ дѣятельности отдѣльныхъ органовъ цѣлостнаго организма. Именно поэтому спекулятивная мысль способна познавать единственную истинную реальность — Божество.

Глубокое своеобразіе аналитической работы И. А. Ильина, по отношенію къ Гегелю, заключается въ томъ, что предварительно анализируется само понятіе философіи, которая разсматривается какъ познаніе «опытное по существу» хотя и «метафизическое по предмету». Умозрѣніе, представляющее собою особое созерцаніе предмета, по мнѣнію Ильина, есть своеобразный нечувственный опытъ, который только и можетъ привести къ познанію истины. Считая философію «опытной наукой», имѣющей свой «философскій опытъ», и анализируя этотъ опытъ въ творчествѣ Гегеля, Ильинъ приходитъ къ замѣчательному открытію, что «раціоналистъ» Гегель является однимъ изъ величайшихъ интуитивистовъ въ философіи. Это даетъ всей системѣ Гегеля совершенно новое освѣщеніе.

Послѣ защиты этой замѣчательной диссертаціи, за Ильинымъ устанавливается безспорный авторитетъ одного изъ крупнѣйшихъ русскихъ философовъ и психологовъ, а потому, въ 1921 г. онъ избирается въ предсѣдатели Московскаго Психологическаго общества, издававшаго много лѣтъ извѣстный философскій журналъ «Вопросы философіи и психологіи». Но въ слѣдующемъ, 1922 г., Иванъ Александровичъ Ильинъ, по 58 статьѣ, былъ присужденъ къ пожизненному изгнанію и высланъ заграницу.

Началась жизнь Ивана Александровича въ эмиграціи. Въ противоположность подавляющему большинству высланныхъ изъ Россіи профессоровъ, онъ опредѣленно и неуклонно пошелъ направо, выявляя себя православнымъ религіознымъ мыслителемъ, яркимъ убѣжденнымъ патріотомъ и монархистомъ въ политическихъ убѣжденіяхъ.

Въ періодъ 1923-34 г.г. И. А. Ильинъ профессорствовалъ въ Русскомъ научномъ институтѣ въ Берлинѣ и публично выступалъ съ докладами и лекціями въ Германіи, Франціи, Швейцаріи, Австріи, Чехословакіи, Югославіи, Латвіи и Эстоніи.

Съ 1927 по 1930 г.г. онъ издавалъ и редактировалъ, въ Берлинѣ, свой замѣчательный журналъ «Русскій колоколъ». /с. 3/ Въ 1934 году онъ былъ лишенъ каѳедры (за отказъ преподавать по программѣ націоналъ-соціалистовъ). Въ 1934-38 г.г. подвергся доносамъ, преслѣдованіямъ, конфискаціямъ печатныхъ работъ и, наконецъ, запрещенію публичныхъ выступленій.

Въ июлѣ 1938 г. И. А. Ильинъ бѣжалъ изъ націоналъ-соціалистической гитлеровской Германіи въ Швейцарію. Въ Швейцаріи онъ читалъ лекціи въ народныхъ (швейцарскихъ) университетахъ и ученыхъ обществахъ, писалъ и печаталъ свои ученыя и литературныя работы.

Съ 1936 г. до самой своей смерти онъ сотрудничалъ въ Сборникахъ «День Русскаго Ребенка». Послѣдніе годы своей жизни (съ 1948 г.) издавалъ Сборники — «Наши задачи».

Въ письмѣ ко мнѣ отъ 6 августа 1953 г. Иванъ Александровичъ сообщалъ: «Наши задачи» я выпускаю отъ лица Управленія РОВС съ апрѣля 1948 г. Анонимъ обдуманный, сознательный и полезный. Надо, чтобы содержаніе было предметно и чтобы оно говорило за себя; а имя не важно. Но отвѣтственность я несу за все уже въ силу того, что все написано мною. И когда дѣло требуетъ, я замѣщаю анонимъ полной подписью».

Въ другомъ письмѣ ко мнѣ отъ 30 августа 1953 г. Иванъ Александровичъ писалъ: «Въ нихъ («Нашихъ задачахъ») я пишу все самъ, потому что жизнь убѣдила меня въ томъ, что добыть вѣрную статью изъ чужого пера втрое труднѣе, а я вынужденъ экономить силы».

Послѣднимъ, завершительнымъ трудомъ всей жизни И. А. Ильина, трудомъ, которому онъ посвятилъ болѣе 30 лѣтъ, — были «Аксіомы религіознаго опыта» (2 тома, изд. въ Парижѣ, въ 1953 г.). Много мытарствъ и волненій пришлось пережить И. А. Ильину, пока главный трудъ его жизни увидѣлъ свѣтъ. Въ 1952 г. появилось «Объявленіе о подпискѣ на новую книгу проф. И. А. Ильина — «Аксіомы религіознаго опыта». Авторъ сообщалъ объ этомъ трудѣ слѣдующее.

«Эта книга была задумана и начата въ 1919 году, въ Москвѣ, въ самый разгаръ начавшихся преслѣдованій Православной Вѣры и Церкви, и читалась въ видѣ курса лекцій на историко-филологическомъ факультетѣ Московскаго Университета.

Уже тогда было ясно, что каждый вѣрующій долженъ былъ приготовиться къ борьбѣ за свою вѣру на жизнь и на смерть. Чтобы укрѣпить свою вѣру, необходимо утвердить свой собственный религіозный опытъ; а для этого надо постигнуть сердцемъ и разумомъ его основы, или «аксіомы». Надо научиться вѣровать цѣльно, стоять и бороться хотя бы и въ одиночествѣ; надо знать свой путь къ Богу, какъ онъ идетъ и куда ведетъ, чтобы не заблудиться въ туманѣ безбожія, разновѣрія, чужевѣрія и соблазновъ. Надо утвердиться мо/с. 4/литвою, чтобы имѣть слово помощи и совѣта, — и для соблазненныхъ и для безбожниковъ.

Пришло время неробкой вѣры, духовной и самодѣятельной религіозности, исходящей изъ сердца, строющейся сердечнымъ созерцаніемъ, утверждающей свою разумность, знающей свой путь, цѣльной и искренной, ведущей человѣка черезъ смиреніе и трезвеніе къ единенію съ Богомъ. Именно этой вѣрѣ и такой вѣрѣ, вскормленной древнимъ Православіемъ, и желаетъ служить это изслѣдованіе, все время добивающееся ясной мысли и простого живого изложенія».

Въ концѣ этого «объявленія» сообщалось, что «книгу выпускаетъ группа ея друзей, не изъ коммерческихъ, а изъ чисто идейныхъ побужденій. Уполномоченнымъ этой группы состоитъ Владиміръ Павловичъ Рябушинскій».

И вотъ, наконецъ, въ 1953 г., въ Парижѣ, два тома «Аксіомъ» вышли изъ печати.

Покойная Софія Михайловна Лукомская, въ своемъ письмѣ ко мнѣ отъ 14 іюля 1953 г., сообщила трогательную исторію изданія этого замѣчательнаго труда проф. Ильина. «Эта книга — писала она — своего рода происшествіе въ духовной жизни Зарубежной Руси. Книги Ильина не находятъ издателя на русскомъ языкѣ. Ихъ печатаютъ только нѣмцы. И появленіе этой книги — чудо. Слѣпнущій В. П. Рябушинскій, послѣднее свое зрѣніе пустилъ на то, чтобы познакомиться съ рукописью Ильина, и, познакомившись, рѣшилъ, что напечатать надо. Какъ онъ довелъ это дѣло до конца, одному Богу извѣстно. За этотъ годъ (прошелъ годъ съ перваго его письма о томъ, что онъ предпринялъ это печатаніе), онъ ослѣпъ окончательно. Его послѣднія письма глубоко волнительны: онъ пишетъ ихъ ощупью... Такъ вотъ, этотъ старикъ, бродя по Парижу со своей бѣлой палкой слѣпца, довелъ это дѣло до конца, и теперь заботится о томъ, чтобы достойно помѣстить это выведенное имъ въ свѣтъ произведеніе».

Приславъ мнѣ въ подарокъ свои «Аксіомы», Иванъ Александровичъ, въ письмѣ отъ 30 августа 1953 г., сдѣлалъ приписку: «Присылку моихъ «Аксіомъ» пожалуйста не разсматривайте, какъ обязательство написать рецензію. Вообще, «хлопоты» о рецензіяхъ неприличны автору и я этимъ дѣломъ не занимаюсь. Напротивъ, я привыкъ къ тому, что мои книги или замалчиваются или облаиваются и что найти издателя для нихъ чрезвычайно трудно. Пишу для будущей Россіи, слагаю у подножія Божьяго Престола; и говорю себѣ: «если Ему мои труды угодны, Онъ соблюдетъ ихъ; если они Ему не угодны, то и мнѣ они не нужны».

Эту же мысль И. А. высказалъ нѣсколько иными словами еще въ 1949 г., въ статьѣ «Что намъ дѣлать» («День Русскаго ребенка», вып. 16, апрѣль 1949 г.) «Нынѣ пишу только по-русски. Пишу и /с. 5/ откладываю — одну книгу за другой и даю ихъ читать моимъ друзьямъ и единомышленникамъ. Эмиграція этими исканіями не интересуется, а русскихъ издателей у меня нѣтъ. И мое единственное утѣшеніе вотъ въ чемъ: если мои книги нужны Россіи, то Господь убережетъ ихъ отъ гибели, а если онѣ не нужны ни Богу, ни Россіи, то онѣ не нужны и мнѣ самому. Ибо я живу только для Россіи».

Уже послѣ изданія «Аксіомъ», въ письмѣ ко мнѣ отъ 24 марта 1954 г., Иванъ Александровичъ писалъ: «Вопреки тщательному замалчиванію моихъ «Аксіомъ» — и со стороны масоновъ, и со стороны духовенства — книги мои идутъ и личные эпистолярные отклики меня очень утѣшаютъ».

Послѣдніе годы Ильинъ тяжко болѣлъ, но переносилъ всѣ свои тѣлесныя скорби очень мужественно и терпѣливо, иногда совѣтуясь со мной, какъ съ врачемъ.

Въ своемъ письмѣ отъ 30 августа 1953 г. онъ сообщилъ мнѣ о своей болѣзни слѣдующія данныя.

«Мнѣ минуло 70 лѣтъ.

1950 г. — тромбофлебитъ правой икры; 9 мѣсяцевъ.

1951 г. — Инфарктъ сердца — 4 мѣсяца клиники. Остатокъ сердечной слабости навсегда.

1952 г. — Язва желудка — 6 мѣсяцевъ клиники.

Нынѣ врачи считаютъ инфарктъ и язву совершенно зажившими.

Отстой крови 5/15. Кардіограмма — болѣе, чѣмъ удовлетворительна.

Но осталась слабость сердца и трудное дыханіе, особенно при пустомъ желудкѣ и при фенѣ (фенъ — больной вѣтеръ съ горъ, отъ коего мучается ¼ туземнаго народа). + Безсонница.

Гомеопатію признаю потомственно (дѣдъ былъ врачемъ-гомеопатомъ).

Тоскую по русскимъ врачамъ.

Чѣмъ лѣчатъ? Строфозидъ въ вену разъ или два въ недѣлю... Печень, почки и т. д. — въ порядкѣ.

Жизнь проведена въ неустанныхъ нервныхъ напряженіяхъ, вызывавшихся актомъ изслѣдовательскимъ. Его составъ: художественное отожествленіе съ предметомъ (что часто бываетъ мучительно изнурительно, ибо тьма теперь преобладаетъ) и требованіе максимальнаго точномыслія. Такъ всегда и во всемъ. Такъ продолжается и теперь. Пишется легко и много».

За 9 мѣсяцевъ до своей кончины, И. А. сообщилъ мнѣ о своемъ здоровье слѣдующее.

«24 марта 1954 г.... Только что вернулся изъ клиники, гдѣ пролежалъ три недѣли. Въ январѣ язва желудка стала подавать вѣ/с. 6/сти о себѣ; въ февралѣ она пустила кровь; 25 февраля увезли раба Божія. Нашли острое малокровіе, хотѣли дѣлать трансфузію, но я этотъ путь отклонилъ, предпочитая самовозстановленіе кровянаго статуса. По этой дорогѣ и пошелъ. Язва оказалась небольшая — полразмѣра того, что было 2 г. назадъ. Надо опять заращивать. Докторъ говоритъ: «Меньше работать... и не огорчаться огорченіями»... Однако хлопотъ и непріятностей много...

Молюсь не объ исцѣленіи, а объ очищеніи души и созерцающаго ока, и о вдохновеніи. Всю жизнь считалъ, что болѣзнь не зло, а испытаніе, закаленіе, очищеніе, путь совершенствованія... И потому никогда не чувствовалъ нарочитаго умиленія передъ исцѣляющими чудотворцами... Господу единому вѣдомо, не слѣдуетъ ли данному «Власу» «увидѣть тьму кромѣшную...» Помню семилѣтнимъ мальчикомъ болѣлъ я катарромъ желудка и кишекъ; докторъ потерялъ надежду; я считался угасающимъ. На Ивана Купала принесли мнѣ въ чашечкѣ святой воды и боли стихли, поворотъ былъ рѣшительный. Я только разучился улыбаться на нѣсколько мѣсяцевъ. Словомъ — недуги посылаются — ихъ надо катартически проходить передъ лицомъ смерти. И это, думается мнѣ, есть христіански-вѣрный путь. Тогда и всеблагодареніе становится естественнымъ и искреннимъ путемъ жизни. Безь Лермонтовской добавки — «устрой»... «чтобы недолго я еще благодарилъ»...

8/21 декабря 1954 г. Иванъ Александровичъ скончался.

БИБЛІОГРАФІЯ РАБОТЪ ПРОФ. И. А. ИЛЬИНА.

Главные труды (книги):

1) Понятіе права и силы. 1910 г.

2) Кризисъ идеи Субъекта въ Наукоученіи Фихте Старшаго. 1911 г.

3) Философія Гегеля, какъ ученіе о конкретности Бога и человѣка. 2 тома. 1916-18 г.г.

4) Ученіе о правосознаніи. 1919 г. (не напечатана). (ср. «Проблема современнаго правосознанія», Берлинъ, 1923 г.)

5) Основныя задачи правовѣдѣнія въ Россіи. 1921 г.

6) Религіозный смыслъ философіи. 1924 г. (Три рѣчи). Изд. въ Парижѣ, въ 1925 г.

7) О сопротивленіи злу силой. Берлинъ, 1925 г.

8) Путь духовнаго обновленія (Вѣра. Любовь. Свобода. Совѣсть. Семья. Родина. Націонализмъ. 1935 г. (Напечатана въ Бѣлградѣ, 1937 г.) Вышла и на нѣмецкомъ яз.; переведена на итальянскій, но не напечатана.

/с. 7/

9) Основы художества. (О совершенномъ въ искусствѣ) Рига, 1937 г.

10) Основы христіанской культуры. 1937 г.

11) О тьмѣ и просвѣтленіи. Книга о литературной критикѣ. (Творчество Бунина. Творчество Ремизова. Творчество Шмелева). 1938 г. (Не напечатана).

12) Огни жизни. Книга утѣшенія. Вышла по нѣмецки въ 2-хъ изд. (1938-1939 г.г.) Написана по-русски, но не напечатана.

13) Поющее сердце. Книга тихихъ созерцаній. Вышла по-нѣмецки въ Швейцаріи (1943 г.) По-русски не напечатана; переведена на англійскій языкъ, но не напечатана.

14) Сущностъ и своеобразіе русской культуры. (Вышла по-нѣмецки, въ 2-хъ изданіяхъ, въ Швейцаріи, въ 1942-44 г.г.; переведена на французскій и на англійскій языки, но не напечатана).

15) О грядущей русской культурѣ. Книга заданій и надеждъ. Вышла по-нѣмецки въ Швейцаріи. По-русски (1945 г.) — не напечатана.

16) О грядущей Россіи. 1948 г. (Не напечатана).

17) О сущности правосознанія. 1953 г. (Не напечатана).

18) Аксіомы религіознаго опыта. 2 тома. Парижъ, 1953 г.

Отдѣльныя брошюры:

«Родина и мы». Бѣлградъ, 1926 г.

«Ядъ большевизма». Женева, 1931 г.

«О Россіи» (три рѣчи) Софія, 1934 г.

«Пророческое призваніе Пушкина» (Рѣчь) Рига, 1937 г.

«О силѣ сужденія» (Статья въ сборникѣ «Обновл. Россія», I, изд. «Посѣва», 1953 г.)

Статьи, помѣщенныя въ журналѣ «Русскій колоколъ» (1927-30 г.г.):

№ 1. (1927 г.): «Русскій колоколъ», «О священномъ», «Наша государственная задача», «Девизы бѣлаго движенія».

№ 2. (1927 г.): «О русской интеллигенціи», «Кризисъ современнаго искусства», «Вы наши братья», (открытое письмо къ оставшимся русскимъ патріотамъ), «Православіе и государственность» (подъ псевдонимомъ «Православный».), «Историческое бремя Россіи», «О признаніи совѣтской власти» (правила и совѣты), «О сопротивленіи злу силой», (для памяти; цитаты.)

№ 3. (1928 г.): «Побѣдитъ правое дѣло», «Будущее русскаго крестьянина», «О русскомъ фашизмѣ», «Ядъ партійности».

№ 4. (1928 г.): «Спасеніе въ качествѣ», «О власти смерти», «Силы міровой революціи» (Европейскій пролетаріатъ).

№ 5. (1928 г.): «О героѣ», «Идея обновленнаго разума».

№ 6. (1928 г.): «О рыцарскомъ духѣ», «О пріятіи мира».

№ 7. (1929 г.): «Россія зоветъ», «Музыка Меттнера».

/с. 8/

№ 8. (1929 г.): «Единеніе и раздоръ», «О частной собственности», «Что дала революція русскому крестьянину», «Отцы и дѣти въ политикѣ».

№ 9. (1930 г.): «Непобѣдившій герой» (Рѣчь, произнесенная въ Берлинѣ, въ 1930 г., на собраніи памяти адмирала А. В. Колчака), «Идея національной науки», «Кто правитъ въ Россіи».

Статьи, помѣщенныя въ Сборникахъ «День Русскаго ребенка» (1936-1955 г.г.):
(Многія изъ этихъ статей перепечатаны изъ Сборниковъ — «Наши задачи»).

Выпускъ 3. (1936 г.): «О духовномъ воспитаніи».

Выпускъ 4. (1937 г.): «Національное значеніе Пушкина».

Выпускъ 5. (1938 г.): «Чему мы научились» (со времени 1917 г.).

Выпускъ 6. (1939 г.): «Отзывъ о 5-мъ выпускѣ ДРР».

Выпускъ 7. (1940 г.): «Отзывъ о 6-мъ выпускѣ ДРР.», «Русская армія и мы».

Выпускъ 8. (1941 г.): «Вѣра въ Россію».

Выпускъ 9. (1942 г.): «Русскій русскому братъ».

Выпускъ 10. (1943 г.): «Рожденіе чувства Родины».

Выпускъ 11. (1944 г.): «Грядущая Россія».

Выпускъ 14. (1947 г.): «О Божьей ткани», «Потерянный день».

Выпускъ 15. (1948 г.): «Отзывъ о 14-мъ выпускѣ ДРР.», «И. С. Шмелевъ», «Вѣра въ Россію», «О религіозной свободѣ и религіозныхъ гоненіяхъ».

Выпускъ 16. (1949 г.): «Что намъ дѣлать», «Пушкинъ въ жизни», «Наша отвѣтственность», «Священная мечта нашего сердца».

Выпускъ 17. (1950 г.): «О пастырскомъ призваніи», «Борьба за Россію», «Міровой самообманъ».

Выпускъ 18. (1951 г.): «Праведный народъ», «Отзывъ о 17-мъ выпускѣ», «О русскомъ крестьянствѣ», «Россіи необходима свобода».

Выпускъ 19. (1952 г.): «Отзывъ о 18-мъ выпускѣ», «Міровая политика Русскихъ Государей», «Совѣтская власть обречена», «Жизнь безъ святыни».

Выпускъ 20. (1953 г.): «Отзывъ о 19-мъ выпускѣ», «О Православіи и Католичествѣ», «О частной собственности», «О возрожденіи Россіи», «Какіе же выборы нужны въ Россіи».

Выпускъ 21. (1954 г.): «О русскомъ врачѣ», «Учитесь держать отвѣтъ».

Выпускъ 22. (1955 г.): «О демонизмѣ и сатанизмѣ», «О зависти».



Проф. И. А. Ильинъ есть «явленіе чрезвычайное» русскаго духа. Геніальный ученый, философъ, религіозный мыслитель, пламенный православный русскій патріотъ и идеологъ непримиримой борьбы /с. 9/ съ коммунизмомъ въ Зарубежной Руси, какъ и всѣ подлинно великіе дѣятели духовной культуры, былъ оцѣненъ при жизни только немногими. Къ счастью, онъ оставилъ послѣ себя огромное литературное наслѣдство, осмыслить которое надлежитъ будущимъ поколѣніямъ.

Кончина проф. И. А. Ильина — огромная, незамѣнимая потеря для Зарубежной Руси. Но какъ немногіе поняли это! Лѣвые круги молчатъ. Они боятся даже произносить имя своего непримиримаго врага, т. к. прекрасно знаютъ, что у почившаго остались друзья и ученики, сумѣющіе отвѣтить и защитить имя своего учителя.

Разсмотримъ нѣсколько некрологовъ и статей, написанныхъ по поводу кончины И. А. Ильина. Ихъ вообще немного и всѣ они кратки. Наиболѣе значительны изъ нихъ только два: Архимандрита Константина (въ міру — проф. К. І. Зайцева) и проф. А. Билимовича.

Статъя Архим. Константина — «Памяти И. А. Ильина» — напечатана въ «Православной Руси» (№1 (570) 1/14 января 1955 г. Джорданвиллъ, Нью-Іоркъ, США). Приведемъ цитаты изъ этой статьи.

«8/21 декабря 1954 г., угасъ, окруженный неутомимыми заботами своей всежизненной спутницы, въ своемъ швейцарскомъ затворѣ, Ив. Ал. Ильинъ, весь вѣкъ свой горѣвшій въ огнѣ неутомимаго и неутолимаго умозрѣнія, даже тяжкими недугами послѣднихъ лѣтъ не охлажденнаго».

Эта характеристика глубоко правильна, но требуетъ нѣкотораго разъясненія во избѣжаніе недоразумѣнія. Дѣло въ томъ, что понятіе «умозрѣнія», въ философскихъ трудахъ проф. Ильина трактуется иначе, чѣмъ это обычно принято въ философіи. Обычно, подъ «умозрѣніемъ» подразумѣвается дѣятельность мышленія, которая вращается въ сферѣ предметовъ или событій не данныхъ на опытѣ, но лишь теоретически предполагаемыхъ. Иначе говоря, умозрѣніе есть такое мышленіе, содержаніе котораго только мыслимое или сверхчувственное. По мнѣнію же Ильина (см. его работы: «Философія Гегеля», «Религіозный смыслъ философіи», «Путь духовнаго обновленія» и др.) — умозрѣніе, представляющее собою особое созерцаніе предмета, есть своеобразный нечувственный опытъ, почему, въ концѣ концовъ, Ильинъ и не отличаетъ, какъ это обычно принято, умозрѣнія отъ опыта, полагая, при этомъ, что и вся «философія по содержанію своему есть религія». Вышесказанное слѣдуетъ непремѣнно имѣть въ виду, когда мы говоримъ о «горѣніи умозрѣніемъ» Ильина. Это будетъ правильно только при условіи пониманія умозрѣнія въ трактовкѣ самаго Ильина.

«Свойственная Ив. Александровичу основательность и дисциплинированность, чисто германскаго типа» — пишетъ дальше архим. Константинъ — «не отяжеляли, а лишь опору давали его генію, полнота цвѣтѣнія котораго трудно даже поддается уразумѣнію».

/с. 10/ «Синтезъ, въ коемъ въ живой образъ сливались элементы западной культуры», былъ, по мнѣнію архим. Константина, въ личности Ив. Ал. Ильина «чѣмъ-то такимъ, инымъ и высшимъ — чего не могъ дать никакой западъ. Духовная помазанность тутъ сказывалась, рождаемая принадлежностью И. А. къ иной культурной Родинѣ, овѣянной духомъ Православія. Отсюда и рождалось то внутреннее единство, которое такъ наглядно убѣдительно проникало весь интеллектуальный опытъ И. А. и которое выраженіе находило въ несравненномъ, неподражаемомъ стилѣ его, порой возвышавшимся до поистинѣ благодатной точности, позволяющей вспомнить о митрополитѣ Филаретѣ, этомъ величайшемъ, рядомъ съ Пушкинымъ, мастерѣ языка».

По справедливому замѣчанію архим. Константина, «за всѣмъ этимъ богатствомъ интеллектуальнымъ» у И. А. Ильина «стоитъ неколеблемая воля».

Со всѣми этими словами нельзя не согласиться. Но далѣе, характеризуя Ильина, архим. Константинъ пишетъ: «Его талантомъ и призваніемъ была мысль. «Мыслящій тростникъ!» Едва-ли къ кому это словосочетаніе Паскаля лучше бы подходило, какъ краткая формула личности, чѣмъ къ И. А. Отъ этой своей мыслительной высококачественности не могъ отрѣшиться И. А. даже передъ лицомъ Бога и Церкви».

Съ этимъ утвержденіемъ никакъ нельзя согласиться!

Ивана Александровича никакъ нельзя назвать «мыслящимъ тростникомъ» въ большей степени, чѣмъ кого-нибудь другаго. Замѣчательный образъ Паскаля подчеркивалъ только общую трагедію падшаго человѣчества, которое представляетъ собою сочетаніе мысли (величайшаго дара Божьяго) съ безпомощностью тростника, «вѣтромъ колеблемаго», т. е. безпомощной на доброе волей. Не случайно паскалевскій образъ использовалъ, въ одномъ изъ своихъ стихотвореній, Тютчевъ:

...«Откуда, какъ разладъ возникъ?
И отчего же въ общемъ хорѣ
Душа не то поетъ, что море,
И ропщетъ мыслящій тростникъ».

Душевный разладъ и ропотъ — тоже характерны для «мыслящаго тростника».

Но Ильинъ замѣчателенъ именно тѣмъ, что онъ не въ наибольшей, а въ наименьшей степени, чѣмъ другіе, можетъ быть названъ «мыслящимъ тростникомъ». Ибо мысль его была негордой, честной, ясной, точной, въ высшей степени осторожной, внимательной, чуткой, чистой, благоговѣйной, мужественной, цѣлостной; умъ его былъ всегда въ ладу не только съ волей, но и съ сердцемъ. Можно /с. 11/ сказать, что онъ имѣлъ осердеченный умъ съ волей къ истинѣ. И неправда, что онъ «отъ этой своей мыслительной высококачественности не могъ отрѣшиться даже передъ лицомъ Бога и Церкви». Если бы такъ было въ дѣйствительности, то онъ не находился бы въ лонѣ Зарубежной Церкви, а шатался бы, подобно именно тростнику, изъ юрисдикціи въ юрисдикцію, «богословствовалъ» бы въ стилѣ Булгакова, Бердяева, Мережковскаго и Компаніи, не сказалъ бы о трудахъ всей своей жизни — «Если они Богу не угодны, то и мнѣ они не нужны».

Невозможно, также, согласиться и съ той оцѣнкой, которую даетъ архим. Константинъ завершительному 30-лѣтнему труду проф. И. А. Ильина — «Аксіомы религіознаго опыта».

«Кто знаетъ, б. м. суждено этой блистательной книгѣ» — пишетъ о. Константинъ — «содержащей много безспорно цѣннаго, но все же являющейся, въ цѣломъ, личнымъ домысломъ автора, а не воспроизведеніемъ церковнаго опыта, стать однимъ изъ тѣхъ «вѣчныхъ спутниковъ», по которымъ привычно оріентируется человѣчество, ищущее Бога».

Во-первыхъ, «Аксіомы» вовсе не представляютъ собою «блистательной книги». Этотъ эпитетъ совершенно не подходитъ къ труду, который именно не блеститъ и внѣшне не привлекаетъ, а требуетъ особо напряженнаго апперцептивнаго вниманія читателя. «Аксіомы» написаны съ внутренней духовной цѣломудренной сосредоточенностію, собранностію, честностію, благоговѣйнымъ достоинствомъ предстоящаго передъ чистотой, правдой и святостію созерцаемаго предмета.

Умъ человѣку данъ тоже отъ Бога. И благоговѣйное личное размышленіе ему не запрещено. Упрекъ же въ «личныхъ домыслахъ автора», «не воспроизводящихъ церковнаго опыта» — основанъ на недоразумѣніи. Религіозный опытъ долженъ быть личнымъ! Это есть первая и основная аксіома религіознаго опыта, которую горячо, убѣжденно и убѣдительно защищаетъ И. А. Ильинъ въ первой же главѣ своего замѣчательнаго изслѣдованія именно о личномъ (а не авторитарномъ только) религіозномъ опытѣ. (См. гл. 1 I-го тома — «О субъективности религіознаго опыта»).

«Не слѣдуетъ повторять ошибку Канта», — пишетъ И. А. Ильинъ («Аксіомы», т. I, гл. 1, стр. 23) — «И поэтому, говоря о «субъективности религіознаго опыта», я отнюдь не утверждаю, что всякій религіозный опытъ только субъективенъ; ни въ томъ смыслѣ, чтобы онъ былъ пустой иллюзіей (хотя возможенъ и мнимый, иллюзорный религіозный опытъ); ни въ томъ смыслѣ, чтобы онъ исчерпывался одними душевными состояніями человѣка и совсѣмъ не входилъ въ объективно-реальную ткань Божьяго міра, Церкви и Царства Божія. Но субъективенъ и личенъ онъ всегда; и тотъ, /с. 12/ кто ищетъ къ нему доступа, долженъ начать съ себя самого, со своей субъективной души и ея переживаній. Это есть единственный вѣрный путь къ Богу, къ пониманію чужого религіознаго опыта и къ настоящей церковной жизни».

«Двойственный свѣтъ ложится неизмѣнно на всякое богоискательство» — пишетъ далѣе о. архим. Константинъ въ своей статьѣ — «какъ бы кто на этомъ пути близко ни подходилъ къ Богу. Тѣ, кто ищутъ Бога, тѣ не успокоились въ Немъ, не слили съ церковнымъ своего духовнаго опыта всецѣло и до конца, не обрѣли еще той «тишины», того «покоя», наличіе котораго, по свидѣтельству преп. Серафима, ведетъ къ спасенію тысячи и тысячи людей кругомъ».

Съ этими словами также нельзя согласиться. Во-первыхъ, Ильинъ вовсе не «богоискатель». Онъ съ дѣтства несомнѣнно вѣрилъ въ Бога и былъ вѣрнымъ чадомъ Русской Православной Церкви. И вопросъ, который ставитъ И. А. о духовномъ опытѣ, заключается не въ томъ, всецѣло или не всецѣло слѣдуетъ сливать личный опытъ съ церковнымъ (въ этомъ Ильинъ никогда не сомнѣвался, чтя святость Православной Церкви), а въ томъ, активно или пассивно, только формально или лично-духовно слѣдуетъ совершать это сліяніе. Объ этомъ Ильинъ говоритъ во 2-ой главѣ своихъ «Аксіомъ» (О духовности религіознаго опыта).

«Человѣкъ есть по существу своему» — пишетъ Ильинъ — «живой, личный духъ; и религіозность есть состояніе духовное. Это, съ виду, самоочевидное и безспорное утвержденіе на самомъ дѣлѣ нуждается въ раскрытіи и углубленіи, м. б. даже — въ доказательствѣ, потому что въ дѣйствительности люди очень часто не наполняютъ его смысломъ и жизнью и пытаются быть «религіозными» внѣ духа и духовности. А это ведетъ къ тягостнымъ и опаснымъ послѣдствіямъ»... «Вѣрующій пассивно и предающійся блаженству бездѣятельнаго созерцанія — не любитъ, а наслаждается; не горитъ, а тлѣетъ; не творитъ, а безразличествуетъ, не служитъ, а упояется; не побораетъ, а уклоняется. Это религіозность не духовная, а душевная... сколь далеко отъ этого творчески-напряженное дѣланіе Православно-Восточной аскетики».

Отсюда видно, что всѣ упреки о. Архим. Константина основаны на недоразумѣніи. И. А. Ильинъ этихъ упрековъ не заслуживаетъ.

Заключительныя слова некролога, написаннаго о. Константиномъ, находятся въ нѣкоторомъ противорѣчіи съ вышеуказанными упреками, сдѣланными имъ Ильину. Но зато съ этими заключительными словами нельзя не согласиться. Вотъ это заключеніе.

«Вѣчная ему память! Много-ли, опять-таки, людей пера, наслѣдіе которыхъ въ такой мѣрѣ, какъ здѣсь, способно дѣйствіемъ /с. 13/ своимъ на людей укрѣплять память о нихъ въ ея именно благой обращенности къ Вѣчности? Отрадно сознавать предъ этой свѣжей могилой, замкнувшейся надъ дѣятелемъ слова, что, въ отличіе отъ многихъ, наслѣдіе его способно не осуждать, а все болѣе оправдывать его передъ Богомъ, поскольку воплощенная въ немъ идеологія Русскаго Зарубежья будетъ становиться содержаніемъ жизни»...

Во избѣжаніе будущихъ многихъ недоразумѣній, слѣдуетъ твердо и ясно констатировать, что «Аксіомы религіознаго опыта» проф. И. А. Ильина, вовсе не являются самочинно-личными домыслами и умствованіями свободомыслящаго философа, а представляютъ собою философскій, безукоризненно честный, цѣломудренно-благоговѣйный, проникнутый волей къ правдѣ и истинѣ, анализъ личнаго многообразнаго религіознаго опыта. Анализъ этотъ не только не противорѣчитъ святому соборному тысячелѣтнему опыту святыхъ Православной Церкви, но опирается на него, питается имъ и контролируется имъ, какъ высшимъ авторитетомъ, имѣющимъ Благодать Божественнаго Откровенія.

Особая цѣнность «Аксіомъ» заключается во-первыхъ въ томъ, что они аксіомы, т. е. истины самоочевидныя для здороваго духа, во-вторыхъ въ томъ, что они приведены въ органически цѣлостную систему, и, наконецъ, въ томъ, что они являются «Осанной Господу» отъ честной мудрости міра. Все и вся въ мірѣ по своему славитъ Господа: и «въ полѣ каждая былинка», и «въ небѣ каждая звѣзда», и улыбающіеся отъ радости бытія младенцы, и благоговѣйные философы.

«Аксіомы» проф. И. А. Ильина и есть такой благоговѣйный даръ Богу отъ русской философіи.



Другимъ, цѣннымъ по искренности и глубокой содержательности мыслей, некрологомъ, является статья проф. А. Билимовича — «Проф. И. А. Ильинъ» (памяти ушедшаго друга), напечатанная въ Приложеніи къ газетѣ «Русская Жизнь» — «Крестовый походъ во имя правды» (четвергъ 27 января 1955 г. № 21) изд. въ Санъ-Франциско, Калифорнія, США. Эта же статья перепечатана въ сборникѣ «День Русскаго ребенка», вып. 22, апр. 1955 г.

«Для того, кто не только цѣнилъ его (проф. Ильина) книги» — пишетъ проф. Билимовичъ, — «но имѣлъ счастіе знать и любить его лично, встрѣчая съ его стороны отвѣтное дружеское чувство, съ уходомъ И. А. стало какъ то пусто въ мірѣ». Эти проникновенныя искреннія слова проф. Билимовича у многихъ друзей, учениковъ и почитателей И. А. Ильина найдутъ живой откликъ. Да, именно «какъ-то пусто стало въ мірѣ» послѣ смерти И. А. Такое чувство глубокой личной одинокой грусти вѣроятно всегда испытываютъ ученики послѣ кончины своего любимаго учителя. Въ максимально воз/с. 14/вышенномъ и чистомъ видѣ — такой грустью были полны сердца апостоловъ. Подобной грустью были переполнены и сердца учениковъ Сократа, среди которыхъ былъ Платонъ...

«Иванъ Александровичъ былъ выдающимся и блестящимъ стилистомъ» — пишетъ дальше проф. Билимовичъ — «какъ на русскомъ, такъ и на нѣмецкомъ языкахъ, но строго относился къ каждому публикуемому слову и никогда не позволялъ себѣ печатать то, что по его мнѣнію еще не созрѣло для печати»... «Онъ былъ прекраснымъ ораторомъ, но заранѣе готовилъ свои рѣчи, обдумывая каждую фразу, и никогда не позволялъ себѣ легкомысленныхъ импровизацій»... «Онъ былъ глубоко религіозенъ, но не выносилъ ханженства; былъ вѣренъ русской Церкви, ушедшей какъ и онъ въ изгнаніе, и отрицательно относился къ парижскому и другимъ церковнымъ отпаденіямъ». «Онъ былъ горячимъ патріотомъ, но зналъ духовныя основы и предѣлы патріотизма и націонализма». «Онъ былъ идейнымъ сторонникомъ монархіи, но понималъ обязательныя и для монарха и для монархистовъ «основы монархической власти, отсутствіе которыхъ погубитъ всякую монархію». «Но вмѣстѣ съ тѣмъ онъ былъ подлиннымъ демократомъ въ истинномъ, а не лживомъ смыслѣ этого слова, уже потому, что онъ ясно сознавалъ тѣ «необходимыя аксіомы демократіи», безъ которыхъ она не можетъ нормально функціонировать».

Высокую оцѣнку авторъ некролога далъ «Аксіомамъ религіознаго опыта» (посвященнымъ женѣ, Н. Н. Ильиной). «Эта книга глубокой вдумчивости и совершенно подавляющей эрудиціи, проявленной въ обширныхъ литературныхъ добавленіяхъ къ каждому тому. Это вовсе не исторія религій и не догматическое, литургическое или каноническое богословіе, это даже не религіозная психологія въ обычномъ смыслѣ, а очень глубокій анализъ основъ (аксіомъ) личнаго духовнаго состоянія вѣрующаго, т. е. основныхъ переживаній, созерцаній, устремленій и заданій вѣрующей души и сердца, воспринимающаго божественное. Вмѣстѣ съ тѣмъ это книга объ извращеніяхъ религіозности, о трагическихъ проблемахъ послѣдней и о злоупотребленіяхъ ею, о пріобщеніи къ божественному свѣту и отпаденіи отъ него»... «Исключительная по своей значительности книга».

Далѣе проф. А. Билимовичъ сообщаетъ чрезвычайно знаменательные факты возмутительнаго отношенія къ геніальнымъ трудамъ И. А. Ильина со стороны такъ наз. «Чеховскаго издательства».

«Вотъ что писалъ мнѣ И. А. 18 іюля 1954 г.» — сообщаетъ проф. Билимовичъ.

«Въ прошломъ году директоръ изд-ва Н. Р. Вреденъ уговаривалъ (прислать что-либо), ссылаясь на то, что рѣшаетъ «онъ самъ» /с. 15/ и «онъ одинъ». Черезъ 15 мѣсяцевъ вернули въ самой невѣжливой формѣ».

«Книги были посланы: 1) Поющее сердце (книга тихихъ созерцаній), 2) О тьмѣ и просвѣтлѣніи (книга литературной критики: Бунинъ, Ремезовъ, Шмелевъ»).

«Издательство нашло возможнымъ опубликовать для «просвѣщенія» россіянъ цѣлый рядъ болѣе чѣмъ сомнительныхъ книгъ, а такого автора, какъ проф. Ильинъ, оно не нашло возможнымъ издать».

«Очевидно» — заканчиваетъ свое сообщеніе проф. Билимовичъ — «книги о духовномъ возрожденіи національной Россіи не созвучны цѣлямъ, преслѣдуемымъ фактическими руководителями этого издательства».

Чеховское издательство не издало и послѣдняго геніальнаго труда И. А. Ильина «Аксіомы религіознаго опыта», несмотря на то, что объ этомъ изданіи хлопоталъ самъ Первоіерархъ Русской Зарубежной Церкви митрополитъ Анастасій.



Талантливый журналистъ Н. З. Рыбинскій (нынѣ покойный) написалъ небольшую статью-некрологъ «Духовный мечъ» (памяти И. А. Ильина) въ «Новомъ Русскомъ Словѣ», № 15.594, четвергъ 6 января 1955 г. Въ этой статьѣ, именно потому, что она появилась въ лѣвой газетѣ, авторъ ограничился воспоминаніями объ Ильинѣ лишь формальнаго характера, не касаясь сущности философіи покойнаго великаго русскаго мыслителя. Приведемъ наиболѣе интересныя и цѣнныя мѣста изъ этого некролога.

«Русскій научный институтъ въ Бѣлградѣ» — пишетъ Рыбинскій — «приглашалъ для чтенія лекцій виднѣйшихъ русскихъ ученыхъ. Кромѣ академика П. Б. Струве, имѣвшаго постоянную каѳедру, пріѣзжали А. А. Кизеветтеръ, И. И. Лапшинъ, С. Л. Франкъ и многіе другіе. Приглашенъ былъ и И. А. Ильинъ. Это явилось крупнымъ событіемъ, т. к. И. А. Ильинъ тогда уже былъ широко извѣстенъ въ эмиграціи, какъ антибольшевикъ и «идеологъ русской государственности». По окончаніи гражданской войны — появилась цѣлая плеяда «творцовъ бѣлой иделогіи». Самой яркой фигурой былъ И. А. Ильинъ. Его энергія была неистощима: онъ работалъ въ Парижскомъ «Возрожденіи», редакторомъ котораго былъ тогда П. Б. Струве, съ которымъ И. А. Ильинъ заключилъ соглашеніе о печатаніи «автономныхъ» статей, не всегда совпадавшихъ съ мнѣніемъ редактора».

«Духовнымъ мечомъ» (перомъ и словомъ) И. А. Ильинъ не только владѣлъ въ совершенствѣ, но, какъ настоящій большой мастеръ своего дѣла, съ исключительной тщательностью отдѣлывалъ свои произведенія».

/с. 16/ «Какъ ораторъ онъ всегда захватывалъ аудиторію, но въ его лекціяхъ никогда не было ни одного слова импровизаціи».

«Высокій, лысый, съ острой бородкой, стоя за каѳедрой, онъ окидывалъ взглядомъ аудиторію и, казалось, что не читаетъ онъ, а плавно и увлекательно говоритъ. На самомъ же дѣлѣ, передъ нимъ лежала рукопись, которую умѣстно назвать партитурой, — вся испещренная его помѣтками: жесты, знакъ повышенія тона, пониженія. Пауза. Все до послѣдней точки продумано, прорепетированно, отшлифовано».

«Въ частной жизни это былъ очень интересный, высоко-культурный человѣкъ, большой знатокъ музыки, связанный личной дружбой съ С. В. Рахманиновымъ, о которомъ онъ разсказывалъ много интереснаго».

«Владѣніе духовнымъ мечомъ связало его дружбой съ архіепископомъ Іоанномъ Рижскимъ (Поммеромъ), который уговаривалъ И. А. Ильина принять духовный санъ, чтобы съ церковной каѳедры бороться съ охватывающимъ міръ матеріализмомъ».



Профессоръ Вал. Сперанскій помѣстилъ свой некрологъ объ Ильинѣ — «Памяти русскаго философа» — въ газетѣ «Русская мысль», № 728, пятница 14 января 1955 г., Парижъ.

Приведемъ, съ нѣкоторыми критическими замѣчаніями, основныя мысли проф. В. Сперанскаго.

«Покойный (проф. И. А. Ильинъ) вмѣстѣ съ Б. П. Вышеславцевымъ и Н. Н. Алексѣевымъ принадлежалъ «къ той стаѣ славныхъ», молодаго поколѣнія, которой обезпечили себѣ достойныхъ преемниковъ такіе авторитетные учителя въ Московскомъ Университетѣ, какъ П. И. Новгородцевъ и кн. Е. Н. Трубецкой».

«И. А. Ильинъ — съ юныхъ лѣтъ до старости обладалъ душевнымъ темпераментомъ, пламеннымъ и боевымъ, поэтому все его литературное наслѣдіе написано словно не чернилами, а кровью сердца». «Плотскіе недуги не подорвали его крѣпкую творческую волю и не притушили яркое горѣніе его духа».

Говоря о студенческихъ годахъ И. А. Ильина, авторъ некролога сообщаетъ, что «даровитый вдумчивый юноша не примкнулъ ни къ безпартійно-жизнерадостной студенческой богемѣ, ни къ школьнымъ ячейкамъ будущихъ революціонеровъ», ибо «благо наслажденія умственнаго» «всегда представлялось ему самымъ привлекательнымъ и самымъ надежнымъ изъ всѣхъ житейскихъ благъ».

Со всѣми этими словами проф. Сперанскаго нельзя не согласиться. Воистину, юный студентъ Ильинъ предпочиталъ всѣмъ студенческимъ пирушкамъ (какъ простымъ, такъ и политическимъ) — «Пиры» Платона.

/с. 17/ Но съ дальнѣйшими высказываніями автора некролога — согласиться уже нельзя.

«Если не все логически стройно и не все неотразимо-убѣдительно въ его (Ильина) религіозно-нравственномъ міровоззрѣніи», — пишетъ проф. Сперанскій — «если иногда печальное недоумѣніе вызывали его страстныя взволнованныя страницы, то тѣмъ не менѣе рѣшительно все было искреннимъ, безкорыстнымъ и глубоко-драматичнымъ въ его неустанныхъ идейныхъ исканіяхъ».

Гдѣ это нашелъ проф. Сперанскій у проф. И. А. Ильина «логическую нестройность?» Что неубѣдительно у И. А. въ его религіозно-нравственномъ міросозерцаніи? Гдѣ эти «страстныя взволнованныя страницы», вызывающія «печальное недоумѣніе?»

«Все искренно, безкорыстно, глубоко-драматично» въ «неустанныхъ идейныхъ исканіяхъ» — развѣ это оцѣнка по существу?

Дальнѣйшее указаніе проф. Сперанскаго на то, что И. А. Ильинъ, будучи ученикомъ проф. П. Н. Новгородцева, «пошелъ вскорѣ твердой поступью по самостоятельнымъ творческимъ путямъ» — совершенно справедливо, но съ характеристикой этихъ путей «причудливо-извилистыми» — согласиться нельзя.

Характеризуя книгу проф. И. А. Ильина «О сопротивленіи злу силой», проф. Сперанскій пишетъ: «Этотъ смѣлый трактатъ... вызвалъ у литературныхъ судей откликъ очень взволнованный, недоумѣнный и враждебный»... «Зинаида Гиппусъ обозвала Ильина «военно-полевымъ богословомъ». Бердяевъ писалъ, что «Чека во имя Божіе», проповѣдуемое Ильинымъ, несравненно хуже «Чеки во имя дьявола». Самъ проф. Сперанскій характеризуетъ книгу («О сопротивленіи злу силой») какъ «дрожащія ступени» «въ философіи Ильина». Съ этими опредѣленіями никакъ нельзя согласиться. Какъ разъ наоборотъ, не «дрожащія», а самые твердыя ступени установлены И. А. Ильинымъ, въ этомъ исключительно сильномъ и вдохновенномъ, религіозно-нравственномъ, истинно-русскомъ трактатѣ. Эта книга Ильина, вмѣстѣ съ «Тремя разговорами» (именно разговоръ 1-й) Вл. Соловьева, дала самые мощные, убійственно-логически-неопровержимые и несокрушимые аргументы противъ теоріи Л. Толстого «о непротивленіи злу насиліемъ». Никто такъ ясно и глубоко не понялъ словъ — «Предъ пастію дракона крестъ и мечъ — одно» (Вл. Соловьевъ), какъ идеологъ Русскаго Бѣлаго Движенія, философъ-воинъ И. А. Ильинъ. З. Гиппіусъ, Бердяевъ и Комп., не случайно, въ свое время, возстали противъ этой книги Ильина. Честное, четкое, мощное, духовно здоровое слово одного изъ самыхъ трезвыхъ и самыхъ пламенныхъ борцовъ за Православную національную Россію, слово, которое «жгло сердца» истинно православныхъ русскихъ людей, /с. 18/ — не могло не бѣсить представителей «модернизированнаго Православія».



Въ правой русской національной зарубежной газетѣ «Россія» (№ 5527, вторникъ 18 января 1955 г., Нью-Іоркъ, США) была напечатана краткая, но серьезная и теплая статья — «Памяти проф. И. А. Ильина», прот. о. Сергія Щукина (проживающаго въ Канадѣ и принадлежащаго къ Соборной Русской Зарубежной Церкви).

«Во всѣхъ своихъ книгахъ» — пишетъ о. Сергій Щукинъ, — «Иванъ Александровичъ Ильинъ проявилъ себя какъ стойкій поборникъ идеалистической философіи, защитникъ религіи и любящій родину русскій патріотъ. Какъ философъ онъ былъ убѣжденный сторонникъ личнаго воспріятія и философскихъ и религіозныхъ истинъ».

«Сама философія не должна быть отвлеченной наукой, а должна вести человѣка къ Богу». «Послѣдняя его (Ильина) книга — «Аксіомы религіознаго опыта» — результатъ его многолѣтнихъ размышленій и трудовъ — является весьма цѣнной апологетической книгой, оправдывающей Православіе, какъ хранительницу вѣкового христіанскаго опыта».

«Ив. Ал. Ильинъ былъ не кабинетнымъ ученымъ, но главнымъ образомъ учителемъ жизни»... «Хочется пожелать, чтобы со смертію И. А. его труды и идеи не только не были забыты, но вызывали бы къ себѣ новый интересъ».

Самъ о. Сергій Щукинъ уже положилъ основаніе къ осуществленію послѣдняго пожеланія. По имѣющимся свѣдѣніямъ, о. Сергій организовалъ среди руководимой имъ въ Канадѣ Владимірской молодежи — «Семинаръ» по систематическому изученію «Аксіомъ» проф. Ильина.



В. П. Рябушинскій, которому мы обязаны изданіемъ главнѣйшаго труда всей жизни проф. И. А. Ильина, въ «Русской Мысли» (№ 733, среда 2 февраля 1955 г., Парижъ) — напечаталъ небольшую трогательную замѣтку — «Памяти проф. И. А. Ильина» (къ его кончинѣ).

В. П. Рябушинскій начинаетъ свой некрологъ съ утвержденія о томъ, что заупокойныя молитвы за покойнаго И. А. Ильина, нынѣ несутся къ Суду Божію со всѣхъ сторонъ земнаго шара, гдѣ разсѣяны русскіе люди». «Но не только русскіе», прибавляетъ В. П., а и многіе иноземцы молятся за Ильина. И вотъ что удивительно: покойный профессоръ не былъ основателемъ какой-нибудь секты или вождемъ духовной группы»... «Почему же насъ, его учениковъ и друзей, такъ тянетъ къ его писаніямъ? Думается, по той причинѣ, /с. 19/ что смыслъ его философіи не «взглядъ и нѣчто», а прикосновеніе къ тайнамъ жизни».

Въ своихъ «Аксіомахъ», И. А. Ильинъ, по мнѣнію Рябушинскаго, «какъ бы сконцентрировалъ самъ себя».

Это замѣчаніе глубоко правильно. И. А. Ильинъ, въ «Аксіомахъ», часто ссылается на свои собственныя предыдущія работы, которыя были какъ бы подготовительными. На протяженіи 2-хъ томовъ «Аксіомъ» мы встрѣчаемъ ссылки на слѣдующія его кн.: 1) Ученіе о правосознаніи, 1919 г., 2) Религіозный смыслъ философіи, 1924 г., 3) О сопротивленіи злу силой, 1925 г., 4) Путь духовнаго обновленія, 1935 г., 5) Основы художества. О совершенномъ въ искусствѣ, 1937 г., 6) Поющее сердце, 1943 г., 7) О грядущей русской культурѣ, 1945 г.

По существу «Аксіомъ» Ильина, Рябушинскій пишетъ слѣдующее.

«Религіозный опытъ — до чего онъ реаленъ, и простъ, и доступенъ. Всѣ мы его знаемъ, но Ильинъ намъ этого стараго друга и знакомца — сумѣлъ такъ тепло, наглядно и утѣшительно представить, что безмѣрно заслужилъ нашу благодарность».



Въ другой парижской, новой, правой газетѣ «Русское воскресеніе» (№ 1, 15 іюня 1955 г.) напечатанъ краткій некрологъ — «Памяти И. А. Ильина» (къ полугодовщинѣ смерти) — Н. Полякова. Статья благожелательная, даже восторженная, но изобличаетъ автора, какъ дилетанта въ философіи и крайне поверхностно знакомаго съ трудами проф. Ильина. Похвалы Ильину выражены безпомощными общими фразами, вродѣ слѣдующихъ: «даже среди элиты нашихъ соотечественниковъ, покойный И. А. Ильинъ представлялъ вершину наивысочайшую»; «въ русской эмиграціи былъ и такой выдающійся философъ, какъ Бердяевъ, но... Иванъ Александровичъ есть совершенно особое явленіе»; «Иванъ Александровичъ — учитель будущихъ вѣковъ»; «Достоевскій раскрывалъ тайники человѣческой души, а И. А. раскрылъ тайники духа» и т. п. Въ заключеніе, авторъ замѣтки утверждаетъ: «Но есть основаніе думать, что настанетъ время, когда «Аксіомы религіознаго опыта» будутъ настольной книгой у всѣхъ пастырей человѣчества, независимо отъ ихъ вѣроисповѣданія и національности». Авторъ, очевидно не замѣтилъ, что «Аксіомы» есть апологія Православія, а не всѣхъ религій. (А относительно католичества въ «Аксіомахъ» собранъ убійственный матеріалъ.)



Въ «Вѣстникѣ» Русскаго Студенческаго Христіанскаго Движенія», № 36 (1-1955 г.) Парижъ-Нью-Іоркъ, напечатана краткая замѣтка-некрологъ — «Проф. И. А. Ильинъ» (1882-1955), написанная /с. 20/ В. Н. Ильинымъ. Замѣтка эта производитъ тягостное впечатлѣніе своей двойственностью и недоговоренностью. По существу, какъ въ оцѣнкѣ личности, такъ и философскаго творчества И. А. Ильина — не сказано почти ничего. Авторъ ограничился лишь формальными замѣчаніями, избѣгая серьезнаго разбора и оцѣнокъ.

Со многими высказываніями В. Н. Ильина согласиться нельзя. Напр., авторъ считаетъ И. А. Ильина «самымъ яркимъ представителемъ русскаго западничества». Въ концѣ статьи авторъ пишетъ: «Трагедія И. А. Ильина — это трагедія русскаго западника: «своимъ» онъ представляется пришедшимъ со стороны, а людямъ Запада кажется, что это и есть настоящій русскій и притомъ обязательно православный, хотя ничего специфически православнаго у И. А. Ильина нѣтъ»... Конечно, «свои» бываютъ разные. Недаромъ даже Герценъ, въ некрологѣ о своемъ политическомъ противникѣ К. Аксаковѣ писалъ: «Онъ былъ намъ ближе многихъ своихъ». Не видѣть въ И. А. Ильинѣ православнаго русскаго ученаго, прекрасно знакомаго съ Западной культурой, но дышащаго горнимъ воздухомъ духовной культуры Русской, — можетъ только такой духовный дальтонистъ, какъ В. Н. Ильинъ. Напомнимъ, что самъ И. А. Ильинъ (въ «Объявленіи» о предварительной подпискѣ на «Аксіомы»), писалъ: ...«Именно этой вѣрѣ и такой вѣрѣ, вскормленной древнимъ Православіемъ, и желаетъ служить это изслѣдоваіе...» Если В. Н. Ильинъ, подъ Православіемъ имѣлъ въ виду «модернизированное парижское Православіе», а подъ «своими» подразумѣвалъ «свою компанію парижскихъ богословствующихъ публицистовъ», тогда, и только тогда съ нимъ можно согласиться. Утвержденіе В. Н. Ильина о томъ, что И. А. Ильину были чужды такія вершины русской культуры, какъ Пушкинъ и Достоевскій, — просто смѣшно. Достаточно вспомнить замѣчательную рѣчь И. А. Ильина — «Пророческое призваніе Пушкина», чтобы понять ложность утвержденія В. Н. Ильина.

Объ «Аксіомахъ религіознаго опыта» В. Н. Ильинъ говоритъ уклончиво и неопредѣленно. «Трудъ этотъ, представляющій извѣстный вкладъ въ нашу религіозно-философскую литературу, надѣленъ всѣми достоинствами его автора, но, увы, и всѣми его недостатками. Его анализъ требуетъ спеціальнаго очерка»... Во-первыхъ, анализъ «Аксіомъ» (два тома по 300 стр. сгущеннаго» текста, результатъ 34 лѣтней работы) — требуетъ конечно, не «очерка», а большаго и обстоятельнаго изслѣдованія. Какія именно «достоинства» и какія именно «недостатки» видитъ В. Н. Ильинъ въ «Аксіомахъ» — остается загадкой.

Въ конечномъ итогѣ, въ некрологѣ В. Н. Ильина, между строкъ, чувствуется скрытый и осторожный, но несомнѣнный врагъ Ивана Александровича Ильина и всего его предметнаго актоваго дѣланія.



/с. 21/ Однимъ изъ «идеологовъ» солидаристовъ, Р. Редлихъ (въ прошломъ слушатель проф. И. А. Ильина по Берлинскому Семинару), написалъ въ органѣ Н. Т. С. («Посѣвъ» № 3/454, 16 января 1955 г., Франкфуртъ-Майнъ, Германія) — краткую замѣтку «Памяти И. А. Ильина». Въ этой замѣткѣ читаемъ: «Издаваемый имъ (Ильинымъ), въ концѣ 20-хъ годовъ, «Русскій Колоколъ» — былъ основнымъ идейнымъ источникомъ для становленія Н. С. Н. П., впослѣдствіи Н. Т. С.»... «И тѣмъ не менѣе, онъ (Ильинъ) никогда не былъ особенно близокъ съ союзомъ», ибо «для практической политики онъ былъ слишкомъ неистовымъ и слишкомъ самовластнымъ человѣкомъ».

Да, проф. И. А. Ильинъ имѣлъ глубокія основанія (ибо былъ геніальнымъ ученымъ и философомъ, а также дальновиднымъ и честнымъ политикомъ) «смѣть свои сужденія имѣть», а не безвластно принимать всѣ партійныя директивы и соціальные заказы Н. Т. С. въ области какъ религіозно-философскаго, такъ и политическаго мышленія.

«О, конечно, онъ (Ильинъ) имѣлъ политическія убѣжденія», «онъ былъ монархистомъ и тѣмъ, что называется правымъ» — снисходительно заключаетъ наивный критикъ.

Но статья Р. Редлиха еще только «цвѣточки» «Посѣва». А «ягодки» преподнесла нѣсколько позднѣе («Посѣвъ», № 7, 13 февраля 1955 г.) Н. Тарасова, въ статьѣ подъ набатнымъ заглавіемъ «Колоколъ зоветъ», съ подзаголовкомъ — «неизсякаемая традиція революціонной борьбы за Россію». По мнѣнію этой солидаристки, «Исторія Россіи повторилась», ибо за 70 лѣтъ до перваго № «Русскаго Колокола» Ильина (вышедшаго въ 1927 г.) «1 іюня 1857 г. впервые призывно и мужественно зазвучалъ первый революціонный колоколъ заграницей въ русской эмиграціи — «Колоколъ» А. И. Герцена».

По мнѣнію Н. Тарасовой, «И. А. Ильинъ, революціонеръ, политикъ и мыслитель, возродилъ герценовскій «колоколъ»... «Его (т. е. «Русскаго Колокола» Ильина) завѣты крѣпко легли въ основу и программу (!? И. А.) Національно-трудоваго союза россійскихъ солидаристовъ. Такимъ образомъ, непредвидѣннымъ путемъ возстанавливалась прямая линія Радищева, декабристовъ, Герцена. «Русскаго Колокола» давно уже нѣтъ, но на его мѣстѣ повтореніемъ исторіи, рожденъ «Посѣвъ»...

Хотя комментаріи, какъ говорится, въ данномъ случаѣ излишни, но интересующихся критическимъ разборомъ этой статьи-рекламы (для «Посѣва») — мы можемъ отослать къ достойной отповѣди Н. Тарасовой, данной Ив. Горяиновымъ, въ убійственно-критической статьѣ — «Въ защиту памяти проф. И. А. Ильина», напечатанной въ «Россіи», № 5599, пятница 29 апрѣля 1955 г.

/с. 22/ Другаго сорта «ягодки» можно найти въ «Большой Совѣтской Энциклопедіи», подъ редакціей О. Ю. Шмидтъ, томъ 27 (ОГИЗ СССР 1933 г.,) въ статьѣ объ И. А. Ильинѣ нѣкоего И. Баммеля, гдѣ И. А. разсматривается, какъ «одинъ изъ яркихъ представителей бѣлогвардейской философіи», развивающій «свою теорію діалектики, которая можетъ служитъ для философскаго обоснованія современнаго фашизма».

Въ «Новой Большой Совѣтской Энциклопедіи» (нынѣ издающейся) — имя И. А. Ильина уже не упоминается вовсе. И это понятно.



Появленіе завершительнаго труда всей жизни И. А. Ильина — его «Аксіомъ» — (онъ работалъ надъ ними 34 года) важно еще и вотъ въ какомъ отношеніи. Многое, недостаточно понятое и недостаточно уясненное, порой казавшееся даже нѣсколько противорѣчивымъ, въ прежнихъ трудахъ Ильина, — нынѣ вполнѣ уяснилось и приняло строго законченный и органически-цѣлостный видъ. Поэтому, многимъ прежнимъ критикамъ И. А. Ильина, преждевременно поспѣшившимъ зафиксировать, какъ органическій порокъ философа, его нѣкоторыя «неясности» и «противорѣчія» — (напримѣръ проф. В. В. Зеньковскому, см. его «Исторію Русской философіи», Парижъ, 1950 г., томъ 2, стр. 365-369) — придется нынѣ пересмотрѣть свои выводы, послѣ добросовѣстнаго изученія двухъ томовъ «Аксіомъ» И. А. Ильина. Между прочимъ, это хорошій урокъ многимъ «историкамъ», пишущимъ «исторію человѣческой души», еще не сказавшей своего послѣдняго слова.



Закончимъ эти замѣтки (представляющія собою только отдѣльные цвѣты добросовѣстныхъ размышленій и искреннихъ чувствъ для будущаго вѣнка-некролога на могилу незабвеннаго проф. И. А. Ильина) нѣкоторыми данными изъ писемъ Ив. Ал. ко мнѣ, котораго онъ считалъ «душевно близкимъ», называлъ «другомъ» и «братомъ» и которому посвятилъ трогательную надпись на подаренныхъ «Аксіомахъ».

Изъ этихъ писемъ приведемъ нѣсколько цитатъ, которыя выявятъ нѣкоторыя важныя тонкія черты личности ихъ автора.

4 января 1954 г. И. А., между прочимъ писалъ:... «Вы спрашиваете о гордости? Считалъ и считаю для себя обязательнымъ — вредное открыто называть вреднымъ, погибельное — погибельнымъ. Соблазнъ въ русской публицистикѣ образовался и назрѣвалъ давно. Въ немъ участвовали по своему и прозаики (Розановъ, Мережковскій, Бердяевъ, Булгаковъ, Шестовъ, Степунъ, Вышеславцевъ и др.) и поэты (Блокъ, Бѣлый, Вячеславъ Ивановъ и др.). Я не водился съ /с. 23/ ними, не дружилъ, не симулировалъ, но открыто критиковалъ, порицалъ, чуждался ихъ. Что же имъ оставалось — какъ не именовать меня «самомнительнымъ гордецомъ»? Пусть ихъ... «Людямъ губа не заперта»...

«Я всегда не выносилъ «грязи» въ философіи и втаскиванія сексуальныхъ проблемъ въ религію. Поэтому для меня являлись островами чистоты С. Н. Трубецкой, Е. Н. Трубецкой, Л. М. Лопатинъ, С. А. Аскольдовъ — и я утѣшался ихъ бытіемъ, какъ залогомъ грядущаго».

«Нынѣ моя главная скорбь въ томъ, что никто не озабоченъ раскрытіемъ причинъ нашего національно-духовнаго крушенія и путей къ нашему національно-духовному обновленію и возрожденію. Все болѣе распространяется тенденція къ реабилитаціи прошлаго во всѣхъ пунктахъ; и тѣ, кто этимъ заняты, вредятъ Россіи и Православію; и произносятъ сами надъ собою судъ. Творчества нѣтъ; дальнозрѣнія нѣтъ; историческое глубоковидѣніе отсутствуетъ. Люди идутъ мимо великихъ заданій, строго поставленныхъ намъ Самимъ Господомъ и не видятъ проблемъ будущаго. Эмигрантская же суетня и деньговымогательство кончится ничемъ. «Третья міровая» есть страшный жупелъ»; она исторически неосуществима. И дальнѣйшее развитіе событій пойдетъ совсѣмъ иначе. Я это твержу съ 1944 г., вопреки всѣмъ предсказателямъ, обѣщающимъ ежегодно «со дня на день»...

«Наше поколѣніе уходитъ, не осмысливъ Божьихъ заданій; а слѣдующее за нами поколѣніе не имѣетъ ни словъ, ни видѣнія, ни чутья для этихъ проблемъ».

«Надо «де профундисъ», отъ Евангелія, обновлять культурно-творческій актъ — и никто объ этомъ не думаетъ. А реставрація дореволюціоннаго акта есть реставрація больного и разслабленнаго акта, единожды уже показавшаго свою несостоятельность. Единственная моя надежда — это КАТАКОМБНАЯ ЦЕРКОВЬ «тамъ». А здѣсь живутъ въ прислонку къ ложамъ, или къ Ватикану, или къ пустотѣ туземныхъ интересовъ»...

«Ваша «Трагедія Кореи» — превосходно и точно выговариваетъ правду. Отъ души желаю этому разъясненію величайшаго успѣха. Если бы оно существовало, кромѣ англійскаго, на нѣмецкомъ и французскомъ языкѣ, я бы могъ его использовать здѣсь... Браво».

19 января 1954 г. И. А. писалъ: ...«Многое, очень многое свершается въ мірѣ внѣшне-неосязаемо, не воплощаясь матеріально ни въ какія конечныя формы. Такъ я Вамъ уже не разъ отвѣтилъ на Ваше письмо, не обременяя земную почту; и Вы можете всегда увѣренно воспринимать мои реакціи и отвѣты, ибо я человѣкъ односмыленный, и, при всей безконечности чаемыхъ постиженій и признаваемыхъ собственныхъ нехватокъ, законченный. И если бы мнѣ бы/с. 24/ла дарована еще одна жизнь, то я хотѣлъ бы повести и вывести ее вторымъ этажомъ на томъ же фундаментѣ — русскомъ, и православномъ, и философскомъ. Оттуда, гдѣ я стою, тысяча нитей ведутъ дальше, продолженіемъ «въ свѣтѣ Лица Его», къ «Свѣту неприступному»...

«То, о чемъ бы я мечталъ для моей книги, были бы не «дополненія». На стр. 213 внизу я высказался совершенно недвусмысленно о томъ что мною уже не сдѣлано; но «дополненіями» тутъ не поможешь. Я бы мечталъ во всемъ мною уже не сдѣланномъ учиться на чужихъ изслѣдованіяхъ религіозно-православнаго акта, особенно въ ученіи о Таинствахъ. Я хотѣлъ бы, чтобы мое изслѣдованіе побудило другихъ изслѣдователей раскрыть актовое строеніе православныхъ Таинствъ. И это сразу станетъ яснымъ, если, напримѣръ, сопоставить ученіе св. Кирилла Іерусалимскаго о св. водѣ въ Крещеніи и ученіе св. Макарія Египетскаго о Таинствѣ Евхаристіи. Словомъ, я бы желалъ дальше учиться исходя отъ той очевидности, которой достигъ; но отъ другихъ»...

«Въ Ригѣ мнѣ пришлось читать закрытую лекцію у «безпоповцевъ» — о священствѣ, о Таинствахъ и о Причастіи, объясняя имъ, чего они себя лишаютъ своимъ произволеніемъ и самодовольствомъ. Это есть актовый подходъ, который, увы, у насъ не практикуется. А онъ необходимъ нынѣ повсюду. Я пытался его осуществить въ философіи, онъ развернутъ въ моемъ «Гегелѣ», въ работѣ о Фихте, въ курсѣ лекцій о греческой философіи (актъ Парменида! актъ Гераклита! Сократа), въ «Сопротивленіи злу силой», въ «Основахъ художества» (Рига, 1937 г.), въ законченномъ большомъ изслѣдованіи «О сущности Православія», и нынѣ — въ книгѣ о русскомъ національномъ характерѣ. Это мое «главное желаніе», о коемъ я давно хотѣлъ сказать Вамъ». (Между прочимъ, въ концѣ этого большаго письма сдѣлана приписка — «Сіе не письмо, а только справка по личному вопросу, необходимая для дальнѣйшаго общенія»).

Во избѣжаніе недоразумѣній по поводу критическихъ замѣчаній И. А. Ильина о «тенденціи къ реабилитаціи прошлаго во всѣхъ пунктахъ» и о «реставраціи дореволюціоннаго акта», которая есть, по его мнѣнію, «реставрація больного и разслабленнаго акта», — слѣдуетъ замѣтить, что мы нашли съ И. А. примиряющія насъ въ этомъ вопросѣ положенія въ замѣчательномъ изслѣдованіи проф. С. А. Аскольдова — «О связи добра и зла» (см. мою статью въ «Православномъ Пути», за 1950 г. — «Путь проф. С. А. Аскольдова»).



И. А. Ильинымъ написано очень много (см. выше собранную нами не вполнѣ исчерпывающую библіографію его сочиненій). Но творчество И. А. не измѣряется только количествомъ строкъ. Эти строки наполнены «густымъ» содержаніемъ. Они написаны не въ /с. 25/ ширину, а въ глубину. Въ нихъ нѣтъ «водички». Нѣтъ лишнихъ словъ. О характерѣ его языка и стиля можно сказать словами академика А. А. Потебни (о сущности словеснаго искусства): «сгущеніе мысли въ словѣ». Поэтому, содержаніе написаннаго Ильинымъ — чрезвычайно огромно. И замѣчательно, что каждая «деталь», т. е., каждая отдѣльная мысль или идея, дополняя преждесказанное, — видоизмѣняетъ цѣлое. Отсюда ясно, что объ «ученіи Ильина», объ его міровоззрѣніи, чтобы охарактеризовать его, какъ цѣлое, — невозможно писать коротко. Надо писать цѣлую большую исчерпывающую книгу-монографію. Если Богъ дастъ, такую книгу намъ хотѣлось бы написать въ будущемъ. А пока — только эти «замѣтки о личности и творчествѣ И. А. Ильина», какъ первоначальный эскизъ для большой будущей картины.

Проф. И. М. АНДРЕЕВЪ.       

Источникъ: «Православный Путь». Церковно-богословско-философскій Ежегодникъ. Приложеніе къ журналу «Православная Русь» за 1955 годъ. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Holy Trinity Monastery, 1955. — С. 1-25.

Назадъ / Къ оглавленію журнала / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.