Церковный календарь
Новости


2017-04-28 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О добродѣтели, къ младшему подвижнику (1895)
2017-04-28 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. О томъ, какъ душа должна молиться Богу (1895)
2017-04-28 / russportal
"Тріодь Цвѣтная". Служба во вторникъ 4-й седмицы по Пасхѣ (1864)
2017-04-28 / russportal
"Тріодь Цвѣтная". Служба въ понедѣльникъ 4-й седмицы по Пасхѣ (1864)
2017-04-27 / russportal
"Каноны или Книга Правилъ". Правила Константиноп. (Двукратнаго) Собора (1974)
2017-04-27 / russportal
"Книга Правилъ". Посланіе Карѳаген. Собора къ Келестину, папѣ Римскому (1974)
2017-04-27 / russportal
"Тріодь Цвѣтная". Служба въ недѣлю 4-ю по Пасхѣ (разслабленнаго) (1864)
2017-04-27 / russportal
"Тріодь Цвѣтная". Служба въ субботу 3-й седмицы по Пасхѣ (1864)
2017-04-26 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 22-е (1882)
2017-04-26 / russportal
Слова преп. Симеона Новаго Богослова. Слово 21-е (1882)
2017-04-26 / russportal
"Тріодь Цвѣтная". Служба въ пятокъ 3-й седмицы по Пасхѣ (1864)
2017-04-26 / russportal
"Тріодь Цвѣтная". Служба во четвертокъ 3-й седмицы по Пасхѣ (1864)
2017-04-25 / russportal
Н. В. Гоголь. Вечеръ наканунѣ Ивана Купала (1921)
2017-04-25 / russportal
Н. В. Гоголь. Сорочинская ярмарка (1921)
2017-04-25 / russportal
С. М. Соловьевъ. «Учебная книга Русской исторіи». Глава 30-я (1880)
2017-04-25 / russportal
С. М. Соловьевъ. «Учебная книга Русской исторіи». Глава 29-я (1880)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 29 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 23.

Духовные журналы Русскаго Зарубежья

«Православный Путь»

«Православный Путь» — церковно-богословско-философскій сборникъ РПЦЗ. Ежегодное приложеніе къ журналу «Православная Русь». Первоначально издавался въ 1939-1940 гг. братствомъ преп. Іова Почаевскаго въ Ладомірово на Карпатской Руси какъ «органъ строго-православной, богословской и церковно-общественной мысли» (изъ Опред. Архіер. Сѵнода РПЦЗ отъ 1/14 февраля 1939 г.). Принять участіе въ новомъ изданіи изъявили желаніе нѣсколько архипастырей РПЦЗ: еп. Іоаннъ (Максимовичъ), архіеп. Серафимъ (Соболевъ), еп. Серафимъ (Ляде), еп. Димитрій (Вознесенскій), а также архим. Іустинъ (Поповичъ), графъ Ю. П. Граббе, и нѣсколько извѣстныхъ профессоровъ-эмигрантовъ. Послѣ 1940 г. послѣдовалъ перерывъ, вызванный II-й Міровой войной и переѣздомъ братства въ США, гдѣ въ 1950 г. и было возобновлено изданіе «Православнаго пути», уже какъ ежегоднаго церковно-богословско-философскаго приложенія къ журналу «Православная Русь». Здѣсь среди авторовъ сборника необходимо упомянуть архіеп. Аверкія (Таушева), протопр. Михаила Помазанскаго, проф. И. М. Андреевскаго (Андреева), историка Н. Д. Тальберга и архим. Константина (Зайцева) — многолѣтняго редактора «Православнаго пути» джорданвилльскаго періода. Цѣлью обновленнаго изданія, какъ было заявлено — «дать болѣе углубленное понятіе о томъ, что есть Православіе; изъяснить Истину, открываемую Православной Церковью; истолковать основныя проблемы, ставимыя современностью; раскрыть лживость соблазновъ, отводящихъ насъ отъ Истины; укрѣпить богословскую культуру церковно-мыслящаго Русскаго Зарубежья — вообще все то, что способно помочь не сбиваться съ Православнаго Пути, а все больше утверждаться на немъ».

«Православный Путь»

«ПРАВОСЛАВНЫЙ ПУТЬ»,
Церковно-богословско-философскій Ежегодникъ.

Приложеніе къ журналу «Православная Русь» за 1963 годъ.

Архим. Поликарпъ (Горбуновъ) († 1970 г.)
Воспоминанія о приснопамятномъ Владыкѣ Мелетіи.

Господи, благослови!
Святителю отче Мелетіе! Моли Бога о мнѣ и помоги мнѣ написать сію статью!

7 іюля 1869 г. въ селѣ Гилевскомъ Тюменьскаго уѣзда, Тобольской губ., въ семьѣ священника Василія Николаевича Заборовскаго, отъ законной супруги его Елены, родился ребенокъ мужескаго пола, въ святомъ крещеніи названный Михаиломъ, въ честь преп. Михаила Малеина (память 12 іюля). Мать младенца была очень благонравна — ангелоподобной называли ее прихожане, ангеломъ земнымъ. Она особенно внимательно слѣдила за ростомъ и развитіемъ ребенка. Родители видѣли въ немъ что-то необыкновенное.

Послѣ начальной школы Миша былъ переведенъ въ Тобольское Духовное Училище, а потомъ въ семинарію въ томъ же городѣ Тобольскѣ. Семинарію Миша кончилъ рано. Родители избрали ему невѣсту Марію, дочь священника Іоанна Демина, тоже воспитанную въ страхѣ Божіемъ. Женили его рано, и онъ тогда же былъ рукоположенъ въ санъ іерея и опредѣленъ въ село въ Ялуторовскомъ уѣздѣ. Семейное счастье его продолжалось недолго — немного болѣе года. Матушка получила скоротечную чахотку послѣ перваго ребенка, и остался молодой священникъ съ малымъ ребенкомъ на рукахъ. Не желая брать въ домъ чужую женщину, о. Михаилъ пригласилъ вести хозяйство и смотрѣть за ребенкомъ родную сестру, Клавдію, которая и вела хозайство у него въ домѣ до поступленія его въ Казанскую Духовную Академію. До этого о. Михаилъ оставался на томъ же приходѣ, чтобы накопить извѣстную сумму денегъ для перехода въ Академію. Служилъ онъ на селѣ въ возрастѣ отъ 21 до 26 года. Какъ онъ служилъ тогда, мнѣ о томъ довелось бесѣдовать съ однимъ бывшимъ его прихожаниномъ въ гор. Тобольскѣ, куда я ѣздилъ въ 1910 г., сопровождая еп. Мелетія къ его родителямъ.

Прибыли мы въ Тобольскъ на пароходѣ по р. Оби и Иртышу. Владыка Мелетій ушелъ на короткое время — пароходъ долженъ былъ сейчасъ же отправиться дальше по направленію къ селу Іевлево, гдѣ пребывали родители Вл. Мелетія. Я остался и прохаживался на пристани. Подходитъ ко мнѣ полицейскій и спрашиваетъ: — Откуда, батюшка? Отвѣчаю: — Изъ г. Томска пріѣхали, съ еп. Мелетіемъ. — А куда ѣдете, батюшка? Говорю: — Въ Іевлево, къ родителямъ Вл. Мелетія. Тогда онъ спрашиваетъ: — А не былъ ли онъ священникомъ? Говорю: — Былъ. Онъ тогда: — Онъ былъ священникомъ у насъ — и такого священника у насъ не было и не будетъ. Несмотря на молодость, онъ такъ велъ себя и такъ руководилъ приходомъ, что ему кланялись издалека и почитали, какъ угодника Божія...

Г. Баранова-Попова, хорошо знавшая семью Владыки, въ статьѣ, посвященной Владыкѣ Мелетію («Хлѣбъ Небесный», 1939 г., № 11) вспоминаетъ какъ слѣпецъ-звонарь говорилъ о Владыкѣ: «У нашего батюшки всѣ равны. Всѣхъ привѣтитъ, а ужъ матушка чистый ангелъ... Каждаго угоститъ, да еще бѣдному — потихонечку что нибудь сунетъ, либо денегъ, либо хлѣба».

Послуживъ у себя на селѣ и собравъ нужную сумму денегъ, о. Михаилъ сталъ готовиться въ дорогу, въ Академію. Очень были огорчены прихожане — не хотѣли разставаться съ любимымъ священникомъ. Въ Академіи, на второмъ курсѣ, былъ постриженъ о. Михаилъ въ монахи съ именемъ Мелетія, въ память архіеп. Мелетія Антіохійскаго (память его 12 февраля). Въ Академіи о. Мелетій несъ послушаніе академическаго благочиннаго. Студенты очень почитали молодого благочиннаго за его кротость и доброе обращеніе.

При постриженіи въ монашество Евангельскимъ отцомъ о. Мелетію былъ назначенъ извѣстный старецъ схи-архимандритъ Гавріилъ, бывшій тогда настоятелемъ Седмиозернаго монастыря, Казанской губерніи. Впослѣдствіи онъ подвизался, кажется, въ Елеазаровской пустыни, и тамъ и скончался. Онъ слылъ чудотворцемъ и прозорливцемъ, и отъ него Вл. Мелетій много воспринялъ добраго и монашескаго. Познакомиться съ жизнеописаніемъ старца Гавріила можно всѣмъ рекомендовать — оно очень назидательно.

Послѣ окончанія Духовной Академіи, іеромонахъ Мелетій былъ назначенъ смотрителемъ Духовнаго училища въ г. Елабугѣ, Вятской губ. Едва успѣлъ онъ туда переѣхать, какъ его назиачили завѣдующимъ катехизаторскимъ училищемъ Бійскимъ, Томской губ., гдѣ онъ пробылъ около 4 лѣтъ. Тамъ ему было по душѣ, такъ какъ тамъ очень хорошо было поставлено обиходное пѣніе, которое онъ очень любилъ. Изъ Бійска его перевели ректоромъ въ Томскую духовную семинарію, гдѣ онъ, уже въ санѣ архимандрита, пробылъ около 4 лѣтъ, послѣ чего былъ представленъ архіеп. Макаріемъ Томскимъ во епископа. Въ ноябрѣ 1908 г. состоялся указъ о бытіи ему епископомъ Барнаульскимъ, вторымъ викарнымъ Томской епархіи. Викарнымъ пробылъ Вл. Мелетій съ ноября 1908 г. по сентябрь 1911 г., когда его назначили на Якутскую каѳедру. Здѣсь Владыка ежегодно объѣзжалъ епархію, б. ч. на саняхъ, такъ какъ въ Якутской области колесныхъ дорогъ почти не было. Якуты очень охотно съѣзжались къ тому пункту, куда пріѣзжалъ Владыка, и онъ проводилъ съ ними катехизацію, по митрополиту Макарію «Како вѣруеши». Велъ онъ катехизацію черезъ прот. о. Василія, по національности русскаго, но хорошо знавшаго якутскій языкъ. Воспроизведемъ разсказъ Владыки о Якутской области, переданный г. Барановой-Поповой.

«Страна въ высшей степени интересная, какъ въ смыслѣ природы, такъ и людей. Когда я пріѣхалъ въ Якутскъ, меня поразила вѣра якутовъ во Христа. Во всѣхъ главныхъ моментахъ своей жизни якутъ звалъ священника и просилъ его молитвы. Во время болѣзни почти всѣ якуты соборуются. Но наряду съ якутами-христіанами много было среди якутовъ шаманистовъ. Часто вѣрующіе просили молитвъ противъ прежнихъ своихъ боговъ — злыхъ духовъ. Поразительный случай былъ съ однимъ моимъ священникомъ, разсказываетъ Владыка. Селенія въ якутской области раскиданы на большомъ разстояніи другъ отъ друга, и, вотъ, когда якуты слышатъ о поѣздкѣ священника, они выѣзжаютъ на трактъ и просятъ, чтобы священникъ заѣхалъ и исполнилъ требу. Такъ случилось и съ тѣмъ іереемъ, о которомъ я вспомнилъ, какъ примѣръ живой борьбы съ злымъ духомъ. Одинъ якутъ пригласилъ возвращавшагося іерея къ себѣ отслужить молебенъ и окропить Святой водой жилище, такъ какъ злой духъ замучилъ ихъ, не давая ни днемъ, ни ночью покоя. Вмѣстѣ со священникомъ ѣхала и учительница со своей старушкой матерью въ назначенное ей село. И, вотъ, когда всѣ трое вошли въ домъ якута и онъ началъ разсказывать, что ровно въ полночь около дома начинаетъ бродить женщина вся въ бѣломъ и, когда пойдешь за ней, то она какъ бы растаетъ въ воздухѣ; то вдругъ, всей семьей слышимъ колокольный звонъ, то у насъ кто-то переворачиваетъ всю утварь, а никого не видно. Часто портитъ молочные продукты, засыпая ихъ землей. Не успѣлъ якутъ закончить свой нехитрый разсказъ, какъ дверь изъ сосѣдней комнаты сама открылась и мимо головы батюшки пролетѣлъ большой камепь, на которомъ точатъ ножи — брусокъ. Въ сосѣдней комнатѣ никого не было и изумленію окружающихъ не было предѣла. Въ это время окровавленый ножъ, какъ бы брошенный чьей-то невидимой рукой, взвился и воткнулся около чашки съ чаемъ, которымъ грѣлся батюшка съ дороги. Поблѣднѣвъ, онъ быстро облачился и сталъ служить водосвятный молебенъ. Затѣмъ, окропилъ все жилище Святой водой и собрался выѣхать вмѣстѣ съ своими случайными свидѣтелями, учительницей и ея матерью. Въ это время большая деревянная чашка, изъ которой ѣдятъ якуты, сорвалась сама собой съ мѣста и пронеслась надъ головой священника. Всѣ эти вещественныя доказательства: брусокъ, ножъ и чашку іерей привезъ мнѣ вмѣстѣ съ письменнымъ изложеніемъ происшедшаго. Я назначилъ слѣдствіе и все это подтвердилось, а также сообщили мнѣ, что якутъ заявилъ, что послѣ молебна все въ его домѣ успокоилось».

Къ воспоминаніямъ еще объ управленіи Якутской епархіи относится посѣщеніе Владыкой Мелетіемъ «городка прокаженныхъ», находящагося въ 12 верстахъ отъ города Вилюйска.

— «По прибытіи своемъ въ Якутскъ», разсказывалъ Владыка, «я уже зналъ, что въ моемъ духовномъ управленіи находятся несчастные больные и съ первыхъ же моментовъ моей службы у меня явилось желаніе посѣтить ихъ и помолиться вмѣстѣ съ ними. Городокъ прокаженныхъ основанъ англичанкой Мартенсъ. Путешествуя по дальнему сѣверу, она набрела на отверженныхъ. Жизнь ихъ была гораздо хуже звѣрей. Какъ только заболѣвалъ кто-нибудь этой страшной болѣзнью въ якутской семьѣ, тотчасъ же его выгоняли за селеніе. Давали ему чашку для пищи, необходимую одежду и этимъ иногда кончались заботы о несчастномъ. Подъ страхомъ смерти они не могли заходить въ жилище. Заживо разлагающіеся, эти люди бродили около селеній, собирая то, что болѣе сердобольные люди выбрасывали для нихъ. Судьба этихъ обездоленныхъ людей такъ тронула сердце Miss Martens, что она поѣхала въ Петербургъ и начала усиленно собирать деньги для постройки колоніи для прокаженныхъ. Наше правительство живо откликнулось на это благое дѣло и ассигновало громадныя суммы для постройки колоніи съ больницей и необходимымъ врачебнымъ персоналомъ; въ этой колоніи одинъ годъ службы засчитывался за три и кромѣ этого часто выдавались денежныя награды, и по окончаніи службы давалась хорошая пенсія. Больные жили отдѣльно другъ отъ друга по небольшимъ комнатамъ и каждому выдавался паекъ питанія: крупа, мясо, чай, сахаръ и т. д. Тяжело больные лежали въ общей палатѣ въ больницѣ и питаніе ихъ было общее.

«Тихимъ, яснымъ вечеромъ подъѣхали мы къ колоніи. Около церкви насъ встрѣчали священникъ колоніи, врачебный и административный персоналъ больницы. Прокаженные были уже въ церкви. Приложившись ко кресту, мы вошли въ церковь. Здѣсь мы были изумлены тѣмъ, что внутри церковь была раздѣлена перегородкой. Направо за перегородкой стояли прокаженные. У нихъ былъ свой особый входъ въ церковь, а налѣво всѣ вѣрующіе, кто былъ здоровъ. Начался молебенъ на якутскомъ языкѣ. Рѣдко мнѣ приходилось видѣть болѣе сильную молитву. У этихъ обездоленныхъ была одна только радость — знать, что тамъ, въ небесныхъ покояхъ, у Всеблагого Творца, они будутъ занимать одинаковое положеніе со всѣми людьми по своимъ заслугамъ и никто не будетъ въ ужасѣ убѣгать отъ нихъ. Сердце было полно жалости къ этимъ людямъ и не было въ немъ страха заразиться ужасной болѣзнью. Послѣ проповѣди, которую мѣстный священникъ перевелъ на якутскій языкъ, — мы благословили своихъ духовныхъ чадъ. Въ умиленіи преклонили они колѣни и затѣмъ стали подходить къ намъ цѣлуя крестъ, который мы держали въ своей рукѣ. Страшныя язвы находились на лицѣ у нѣкоторыхъ, уродуя образъ человѣка до неузнаваемости. Благословивъ еще разъ крестомъ болящихъ, мы въ сопровожденіи старшаго врача отправились посѣтить тѣ помѣщенія, въ которыя допускались постороннія лица, а затѣмъ, выполнивъ свой духовный долгъ, поѣхали дальше, но весь обратный путь одна и та же мысль не давала намъ покоя: «Какъ часто люди ропщутъ на свою судьбу! Какъ часто мы недовольны окружающими насъ людьми и всѣмъ, что наполняетъ нашу жизнь. Но что могутъ значить наши невзгоды въ сравненіи со страданіями этихъ заживо обреченныхъ на гніеніе?!» И въ памяти вставали ихъ лица и грустное, задушевное пѣніе молитвъ...», — закончилъ Владыка».

Владыка, какъ получилъ хиротонію, такъ, и въ будніе и въ праздничные дни, читалъ самъ каноны, и читалъ на 12, какъ значится въ богослужебныхъ книгахъ — не торопясь, благоговѣйно. Такъ же чинно, неторопливо, благоговѣйно отправлялъ богослуженіе. Вообще, Владыка былъ больше монахъ, чѣмъ епископъ. Свѣтскаго въ немъ ничего не было. Никогда и никого онъ не судилъ. Только разъ услышалъ я отъ него нѣчто подобное. Это было послѣ соборной праздничной службы, пьемъ мы съ нимъ чай, а онъ говоритъ: — Да, монашеское духовенство причащается съ бóльшимъ благоговѣніемъ, чѣмъ бѣлое духовенство. Это былъ единственный случай, когда я слышалъ отъ него какъ бы осужденіе. Когда онъ служилъ въ соборномъ служеніи, онъ всегда служилъ тихо, безъ волненія, служба шла ровно. Владыка точно уходилъ отъ земли куда то. Въ это время онъ глаза закрывалъ, а обѣими руками какъ бы леталъ по воздуху — руки его были опущены внизъ и кистями рукъ онъ дѣлалъ такъ, точно, какъ птица, крыльями махалъ, не подымая рукъ, стоя спокойно на мѣстѣ — точно онъ находился не въ этомъ мірѣ, не на землѣ, а гдѣ-то въ духовномъ мірѣ.

Послѣ вечерняго чаю онъ запирался на крючекъ. Никогда онъ не ужиналъ, а только пилъ чай; въ скоромные дни кушалъ стаканъ кислаго молока — вотъ и весь его ужинъ. Во время обѣда келейники ему читали житія святыхъ или что-либо изъ духовнаго писанія. Послѣ утренней молитвы онъ ежедневно вычитывалъ апостольское посланіе и Евангеліе по стольку-то главъ — это неопустительно, до литургіи. А къ Божественной литургіи ходилъ ежедневно, пѣлъ съ пѣвчими на клиросѣ. Во время чтенія Апостола не садился — только если былъ на клиросѣ садился.

Если онъ не успѣвалъ почему-либо прочесть положенное число главъ Апостола и Евангелія до литургіи, то вычитывалъ послѣ литургіи — до чаепитія: не сядетъ за столъ, пока не прочитаетъ. Слѣдуетъ замѣтить: до Литургіи Владыка никогда не пилъ чай — я ни разу не видалъ за 38 лѣтъ, чтобы онъ нарушалъ это правило (схи-игуменъ Игнатій называлъ это «литургическій постъ», и самъ никогда не нарушалъ его). Когда бывали утренніе просители, пріѣзжіе, или какое неотложное дѣло, Владыка не задерживалъ просителей, принималъ тотчасъ же, — но принималъ безъ чая и такъ и бесѣдовалъ до обѣда.

Если бывалъ въ гостяхъ, за столомъ Владыка сидѣлъ, разговаривалъ, привѣтствовалъ хозяевъ, чокался своей стопкой — пилъ, то есть прикасался губами только. Если онъ замѣчалъ, что снѣдь скоромная, а день былъ постный, Владыка не обнаруживалъ того, что онъ это видитъ и что онъ этого не ѣсть. Онъ сидѣлъ, отламывалъ кусочками отъ снѣди, но, конечно, самъ не вкушалъ отъ нея, а только поступалъ такъ, чтобы не смущать хозяйку.

Вл. Мелетій очень почиталъ своихъ родителей. Послѣ революціи они терпѣли большой недостатокъ. Отецъ прослужилъ на приходѣ до 85 лѣтъ, а потомъ приходъ сдалъ сыну Георгію. Сынъ былъ многосемейный и отцу помочь не могъ, приходъ былъ малочисленный. У о. протоіерея было ѣдоковъ 7 человѣкъ, домъ его націонализировали — нужна была помощь сына-епископа. Отъ денежной помощи родители отказались, просили посылать продуктовыя посылки, что и дѣлалъ еп. Мелетій. Дѣлалъ — пока не стали возвращать посылки съ отмѣткой, что адресатъ выѣхалъ въ неизвѣстномъ направленіи. Такъ потерялъ Владыка своихъ изъ вида. Послѣ смерти Владыки я началъ поиски и нашелъ изъ 12 человѣкъ двухъ — сестру Владыки, его крестницу, съ дочкой, тоже крестницей. Остальные 10 человѣкъ, очевидно, погибли.

Въ дни революціи къ Владыкѣ духовенство отнеслось враждебно. Когда состоялось первое революціонное Епархіальное собраніе, то постановили сдѣлать у Владыки обыскъ. Были коммандированы четыре священника отъ Собранія — рылись всю ночь; ничего, къ ихъ огорченіню, не нашли обвинительнаго. Замѣчательно, что священники, которые до революціи слыли «либеральными», было такихъ въ городѣ три-четыре, — всѣ стали послѣ революціи правыми и приверженцами Владыки. Замѣчательно, что одинъ изъ нихъ жизнь кончилъ мученически за Христа. Въ гор. Читѣ областной правитель Матвѣевъ открыто Владыкѣ ничего плохого не дѣлалъ, и Владыка смогъ выѣхать изъ Читы, хотя областной революціонный судъ и объявилъ Владыку «внѣ закона». Прислано было это постановленіе Владыкѣ черезъ Епархіальный Совѣтъ, — уже въ Харбинъ!

И въ Томскѣ, и въ Читѣ, и въ Харбинѣ Владыка никогда въ помощи нищимъ не отказывалъ. Трезвый ли, пьяный ли — Владыка каждому просящему дастъ 10-20 коп. Нѣкоторые показывали, что у нихъ нѣтъ ботинокъ, или еще что — Владыка тогда давалъ больше, но говорилъ: — Смотри не пропивай! Къ слабостямъ ближнихъ Владыка былъ очень снисходителенъ. Такъ, у него келейникъ былъ, который имѣлъ слабость выпивать. Иногда и пилъ изрядно — тогда Владыка за больнымъ ухаживалъ самъ. Но въ концѣ концовъ, когда тотъ перешелъ всѣ границы — пропилъ галоши Владыки — тотъ съ нимъ разстался. Если старшая братія проявляла эту слабость, Владыка заставлялъ ходить въ церковь къ службамъ церковнымъ — это было и наказаніе и леченіе больного.

Въ кельѣ у Владыки не было ничего лишняго. Замѣтитъ — лишняя ряса, отдастъ неимущему брату.

Прихожане, гдѣ только Владыка ни бывалъ, особенно доброжелательно относились къ Владыкѣ — чувствовали какъ бы инстинктивно, что онъ истинный молитвенникъ. Это обнаруживалось иногда наглядно.

Совершенно исключительный случай Владыка описалъ въ своемъ дневникѣ. Это описаніе приводитъ Г. Баранова-Попова.

«Замѣчательный случай исцѣленія больной женщины Дарьи Ивановны Богомолкиной. 1921 г., 5 декабря ст. ст.., въ воскресенье, послѣ обѣдни, отслуженной мной, въ ц. Харбинскаго подворья Пекинской Д. Миссіи, приходитъ ко мнѣ вышеозначенная женщина въ слезахъ и въ весьма нервно приподнятомъ состояніи. Увидѣвъ меня, стала плакать, земно кланяться и постоянно повторять: «прости меня, Владыко, прости меня, Владыко!» Долго я не могъ добиться отъ нея чего-либо опредѣленнаго и готовъ былъ признать ее не вполнѣ нормальной. Успокоившись, она мнѣ разсказала слѣдующее. Въ теченіе двѣнадцати лѣтъ она страдаетъ экземой на рукахъ въ самой ужасной формѣ. Страданія подъ мышками, вслѣдствіе опухоли желѣзъ, размѣромъ въ яйцо, и ужасный зудъ на рукахъ не давали ей покоя ни днемъ, ни особенно ночью. Руки сплошь были покрыты водянистыми пузырями, засыхавшая и постоянно мокнувшая кожа скручивалась подобно верхней тонкой части бересты. Она была въ бѣлыхъ вязанныхъ перчаткахъ, мѣстами сплошь пропитанныхъ сукровицей. Приподнявъ чуть перчатки, мы (я, прот. В. Янусовъ и монахъ Спиридонъ) увидѣли руки ея въ вышеописанномъ видѣ. Для облегченія отъ болѣзни, она обращалась ко многимъ врачамъ въ г. Харбинѣ; прописываемыя ими лѣкарства, въ видѣ разныхъ мазей, не оказывали помощи и она на опытѣ познала невозможность получить облегченіе отъ медицинскихъ средствъ, перестала лечиться и только молитвою и надеждою на милость Божію облегчала свои невыносимыя страданія. Въ ночь на 5 декабря страданія ея были особенно сильны и она, вставши съ постели, обратилась къ Господу съ горячей слезной молитвой объ облегченіи ея страданій и чтобы Господь указалъ ей человѣка, который помогъ бы ей избавиться отъ тяжкой болѣзни. Послѣ молитвы она снова легла и въ тонкомъ снѣ, какъ бы на яву, видитъ пришедшаго къ ней старичка, весьма благообразнаго вида, похожаго, повидимому, на преп. Серафима Саровскаго, который спросилъ ее: «куда ты ходишь въ церковь?» Она отвѣтила: «Въ Благовѣщенскую церковь». Тогда старецъ сказалъ ей: «иди къ Владыкѣ, который тамъ наставляетъ народъ и котораго ты любишь слушать, если онъ тебя проститъ, тогда получишь выздоровленіе, а если не проститъ, то тебѣ никто не поможетъ».

«Тронутая этимъ видѣніемъ и данной ей надеждой на выздоровленіе, она усердно и со слезами просила у меня прощенія. Въ отвѣтъ на ея мольбу я сказалъ: «Богъ тебя проститъ», тогда она стала просить разрѣшить ей причаститься. Я ей сказалъ, что она завтра въ Николинъ день, 6-го декабря, можетъ вмѣстѣ съ другими причаститься Св. Тайнъ. Успокоенная этимъ, женщина ушла домой. На другой день она, исповѣдавшись, причастилась Св. Христовыхъ Тайнъ. Въ слѣдующій воскресный день 12 декабря вижу эту женщину, стоящую около праваго клироса въ первыхъ рядахъ и молящугося съ великимъ усердіемъ, изъ глазъ ея лились потоки слезъ, она стояла безъ перчатокъ и руки ея были почти совершенно здоровыя. При видѣ всего этого во время кажденія послѣ малаго входа меня обуялъ страхъ и ужасъ. Я чудился столь необычайному явленію милости Божіей. По окончаніи литургіи женщина эта вмѣстѣ съ другими приходила принимать благословеніе и со слезами благодарила меня, хотя я и не зналъ того, за что меня слѣдовало бы благодарить. Черезъ недѣлю женщина эта выздоровѣла совсѣмъ и могла уже мыть и убирать свой домикъ. Означенная женщина — жена кр-на Сергѣя Филипповича-Богомолкина — Дарья Ивановна, 32 л. Мужъ у нея служилъ лоцманомъ пароходства К. В. Ж. Д. и до этого случая совсѣмъ не ходилъ въ церковь и сильно пилъ, послѣ исцѣленія жены измѣнился и сталъ посѣщать церковь каждый праздникъ...».

Второе чудо было послѣ смерти Владыки. Въ 1945 г. пришли въ Харбинъ большевики. Сразу начались «реформы». Изъ школъ стали выгонять учителей, особенно со старыми взглядами — стариковъ. Былъ въ Харбинѣ одинъ старый учитель, лѣтъ 65, Иванъ Ивановичъ Костючикъ. Его сразу уволили. Онъ нигдѣ больше не работалъ, не зарабатывалъ, и очутился на голодномъ пайкѣ. Имѣлъ онъ жену, и она тоже нигдѣ не работала. Всѣмъ такимъ уволеннымъ дали старое Реальное училище — тамъ и жили старики впроголодь. И. И. обнищалъ — все распродалъ, что имѣлъ, и все проѣлъ. Впалъ въ большую нужду и въ большую скорбь. А Владыка его очень уважалъ и высоко цѣнилъ его труды. Былъ онъ очень религіозный и къ церкви близкій, часто выступалъ и съ амвона — говорилъ проповѣди. И вотъ, когда И. И-чу стало ужъ очень тяжко, и задумываться онъ сталъ — какъ бы добыть себѣ пропитаніе на завтрашній день, является Владыка во снѣ одной благочестивой женщинѣ и говоритъ ей: «Снеси Ивану Ивановичу Костючику денегъ». Просыпается она: — Кто-же этотъ Костючикъ? Разспрашиваетъ и узнаетъ, что это учитель долголѣтній въ Коммерческомъ училищѣ, извѣстный педагогъ. И вотъ, приходитъ она къ И. И-чу и передаетъ ему деньги, разсказавъ свой сонъ. Костючикъ, конечно, принялъ деньги съ благодарностыо. И что же оказалось? Онъ задолжалъ какъ разъ такую сумму денегъ, какую ему принесла эта женщина. Надо сказать, что китайцы охотно даютъ въ долгъ продукты — но условно: въ срокъ нужно платить. Если по первое число, такъ перваго изволь заплатить, а то больше товаръ отпускаться не будетъ: живи какъ хочешь. Черезъ нѣсколько времени Костючикъ опять впалъ въ нужду — платить надо, а платить нечѣмъ. И въ сонномъ видѣніи Владыка является уже другой женщинѣ и говоритъ ей: отнеси такую-то сумму денегъ И. И. Костючику — именно ту, какая была потребна, то есть какую задолжалъ Костючикъ въ лавкѣ. Все это мнѣ Костючикъ самъ разсказалъ.

Вл. Мелетій былъ въ жизни очень осмотрителенъ, остороженъ, вдумчивъ — хоть, скажемъ, при рукоположеніи. Если кого представляютъ, онъ тщательно все провѣрялъ самъ, прочитывалъ всѣ документы со вниманіемъ. Рѣшенія Епархіальнаго управленія — и тѣ провѣрялъ. Приведу примѣръ. Поступила жалоба на священника, и Еп. Совѣтъ пришелъ къ рѣшенію перевести его на худшій приходъ. Постановленіе поступило на разсмотрѣніе Вл. Мелетія. Ознакомившись съ дѣломъ, Владыка положилъ резолюцію: перевести священника на лучшій приходъ. Дѣло поступило обратно въ Еп. Совѣтъ. Тотъ ознакомился съ резолюціей и послалъ одного члена объяснить Владыкѣ, что резолюція его неправильна, что слѣдуетъ священника наказать. Владыка взялъ дѣло и наложилъ вторую резолюцію: «Еже писахъ, писахъ». Получивъ эту резолюцію, члены Совѣта ахнули. Но дальше уже нельзя было разговаривать. Владыка не ошибся. Доносъ оказался ложный — по злобѣ. Священникъ довѣріе Владыки оправдалъ на новомъ мѣстѣ. Онъ развилъ приходскую жизнь. Вообще, когда бывали доносы, Владыка призывалъ къ себѣ виновника на тщательный допросъ, но держалъ себя не какъ начальникъ, а какъ другъ, какъ собратъ, вызывалъ довѣріе къ себѣ, располагалъ къ себѣ, а не нагонялъ на него страхъ. Къ слову пришлось — напомню. Владыка Меѳодій тоже вызывалъ къ себѣ виновнаго и, разспросивъ его по-отечески, наговорившись, говорилъ, наконецъ, обвиняемому: «Ну, помолимся Господу Богу!» Встанетъ на колѣни и молится со слезами, благодаритъ Бога, что открылась истина — и отпускаетъ виновнаго съ миромъ.

Вл. Мелетій сохранялъ чистоту православія и исполнялъ каноны церковные. Посты соблюдалъ строго, честно. Такъ, когда наступалъ Великій Постъ, на первой недѣлѣ почти ничего не вкушалъ — немного послѣ канона Андрея Критскаго, обыкновенно простой вареный картофель, безъ масла, съ чернымъ хлѣбомъ. И всегда, садясь за столъ, помолится и скажетъ: «Постъ услади пищу». Вкушаетъ — не разговариваетъ, а затѣмъ стаканъ горячей водицы — и это весь ужинъ. Въ общей трапезѣ то же самое — ничего кромѣ варенаго картофеля.

Однажды, въ Великій Постъ, его келейники, двое молодыхъ людей по 19 лѣтъ, напились молока. Какъ-то Владыка узналъ объ этомъ. Пробралъ виновныхъ. Держалъ посохъ въ рукахъ, стучалъ имъ объ полъ и нагналъ такой страхъ на келейниковъ, что не забудутъ.

Разъ причастился у насъ, въ Вел. Четвергъ, предсѣдатель окружного суда, хорошій пріятель Владыки, человѣкъ очень образованный, начитанный. Часто обращался къ нему Владыка за разъясненіемъ... Пришли изъ церкви. Владыка его пригласилъ на чай. Владыка его уважалъ. А тотъ убѣжалъ на кухню — накурился тамъ. Владыка сразу почувствовалъ дымный смрадъ и такъ усовѣстилъ ученаго мужа, что тотъ краснѣлъ — не зналъ, что и сказать, просто онѣмѣлъ отъ неожиданности. А Владыка пробралъ его, а потомъ, какъ бы ничего не было, пригласилъ его къ столу, угостилъ чаемъ. Успокоилъ его.

Владыка почти цѣлый годъ по пріѣздѣ въ Харбинъ изъ Забайкалья прожилъ при Подворьѣ безъ дѣла, какъ рядовой простой человѣкъ; только служилъ въ праздники. Спустя годъ, Начальникъ Пекинской Духовной Миссіи, еп. Иннокентій, назначилъ его Завѣдующимъ Подворьемъ, и получалъ Вл. Мелетій 10 рублей жалованія. Въ это время жилъ въ Харбинѣ нѣкто, бывшій консисторскій крючекъ, говорили, что онъ служилъ когда-то на Кавказѣ, имя ему Власъ Николаевичъ Семеновъ. Онъ собралъ стариковъ, прихожанъ нашихъ, и привелъ ихъ къ Владыкѣ. Владыка принялъ ихъ по хорошему, усадилъ. Семеновъ началъ говорить: — А какъ вы ведете дѣло? Приходъ-расходъ церковный? Владыка отвѣчаетъ: — Да, я веду дѣло. Семеновъ продолжаетъ: — А какъ записываете? Надо бы провѣрить приходо-расходную книгу. Владыка говоритъ съ важностью: — Я отдаю отчетъ своему начальнику, кто меня назначилъ сюда. И тутъ Владыка неожиданно для всѣхъ скомандовалъ: — Встать! И продолжаетъ говорить: — Въ чемъ дѣло? Что вы хотите? Что вамъ надо отъ меня? Тѣ соскочили съ мѣстъ — онѣмѣли отъ неожиданности, растерялись, и ничего не могутъ сказать! А Владыка продолжаетъ: — Что вамъ нужно? Семеновъ заговорилъ, было, но не можетъ: — У меня, говоритъ, въ горлѣ пересохло. А Владыка ему: — Вы не горячитесь, не волнуйтесь — говорите спокойно. А я вижу изъ пришедшихъ съ нимъ, ихъ было трое, всѣ, шапку въ охапку — и незамѣтно уходятъ. Остается одинъ Семеновъ. Да и тотъ не можетъ говорить. Владыка ему сдѣлалъ внушеніе — чтобы не совался не въ свое дѣло. И тотъ перекочевалъ въ Иверскую церковь.

Владыка почти никогда самъ не начиналъ разговоръ о какомъ-нибудь предметѣ, а любилъ слушать, что говорятъ. Частенько его посѣщали ученые мужи. Посѣщалъ прот. Петръ Рождественскій, разговоръ касался жизни профессоровъ Казанской Духовной Академіи. Бывало, заслушаешься ихъ — не надо и Академіи! Проговаривали часовъ до 11 ночи. Второй собесѣдникъ — о. Іоаннъ Сторожевъ — тотъ универсантъ, юристъ. Заслушаешься! И Владыка любилъ его слушать, съ большимъ интересомъ слушалъ. О. Іоаннъ, будучи студентомъ, каникулы проводилъ въ монастыряхъ — въ Саровѣ, въ Дивѣевѣ и иныхъ большихъ монастыряхъ, часто бывалъ у старцевъ. Отъ нихъ о. Іоаннъ получилъ много духовнаго богатства. Когда онъ говорилъ проповѣдь за службой, то онъ всегда со слезами говорилъ. О. Іоаннъ любилъ Владыку и былъ всегда желаннымъ его гостемъ. Третьимъ собесѣдникомъ былъ прот. Панормовъ, миссіонеръ. Больше онъ разсказывалъ, какъ онъ сражался со старообрядцами, какъ ихъ побѣждалъ. Иногда приводилъ курьезные случаи, даже смѣшные. Владыка улыбался.

Владыка не уклонялся бесѣдовать и съ простыми людьми, даже изъ деревенской жизни, и здѣсь тоже слушалъ съ большимъ интересомъ. Нѣкоторые, ищушіе бисера, приходили къ нему съ вопросами — и Владыка отвѣчалъ охотно, и говорилъ, какъ бы читалъ изъ Добротолюбія, святоотеческими словами. Слушатели много поражались глубиной его рѣчи. Владыка говорилъ ищущимъ бисера, что надо идти Царскимъ путемъ, онъ ведетъ ко спасенію, а уклоняться, хотя бы и въ право — опасно: можно впасть въ прелесть. И онъ самъ шелъ Царскимъ путемъ.

Выше я говорилъ, что Владыка ни передъ кѣмъ не измѣнялъ своей совѣсти. Въ 1917-1918 гг. напалъ на Пекинскую Миссію, отъ Совѣтской власти, Караханъ — хотѣлъ отнять миссію, то есть миссійское зданіе. Владыка Иннокентій, Начальникъ Миссіи, возсталъ противъ этого. Долго боролся, но боялся за Подворье въ Харбинѣ. Онъ написалъ Вл. Мелетію, чтобы, во избѣжаніе худшаго, Владыка все имущество Подворья заложилъ, а деньги перевелъ ему. Владыка. Мелетій возсталъ противъ этого — писалъ, что мы такъ потеряемъ Миссію, никогда ее не выкупимъ, и отстоялъ подворье: Вл. Иннокентій съ нимъ согласился.

Я уже говорилъ, что Вл. Мелетій былъ очень осторожный человѣкъ — особенно при рукоположеніяхъ въ санъ дьякона, въ санъ іерея, или при постриженіи въ монашество — всячески провѣрялъ достоинство кандидата. Было у насъ однажды такъ, что предстояло три постриженія. Одинъ самъ отказался — захотѣлъ идти по свѣтской линіи, рукоположился во іерея, былъ окончившій семинарію. Второму отказали отъ постриженія, такъ какъ онъ курилъ. Третьяго Владыка пригласилъ къ себѣ и детально его разспросилъ объ его поведеніи, такъ какъ получилъ анонимное письмо, какъ бы отъ барышни. Удовлетворившись объясненіями кандидата, Владыка постригъ его.

Когда Вл. Мелетій былъ поставленъ епископомъ, архіеп. Макарій нерѣдко командировалъ его для обозрѣнія епархіи. Владыка Мелетій бралъ съ собою протодіакона и трехъ послушниковъ, чтобы прислуживали при богослуженіи, проводилъ катехизацію и слѣдилъ, какъ совершается богослуженіе священниками. Часто дѣлалъ внушеніе, исправленія въ богослуженіи. Однажды, Владыка обнаружилъ, что двое священниковъ плохо знаютъ службу. Онъ вызвалъ одного изъ нихъ по указу въ Томскъ и заставилъ служить подъ руководствомъ опытнаго іеромонаха. Іерей прошелъ курсъ служенія и уѣхалъ на приходъ исполненный благодарности. Другой священникъ не зналъ какъ причащаться, хотя кончилъ семинарію первымъ ученикомъ. Владыка вызвалъ его въ Алексѣевскій монастырь и велѣлъ пройти тамъ курсъ служенія, что священникъ и сдѣлалъ съ большимъ усердіемъ. Замѣчу, что Владыка никогда не былъ грубъ и рѣзокъ — училъ съ любовью, отечески. Ставленниковъ никогда не отпускалъ сразу домой, а оставлялъ на недѣлю или двѣ — отпускалъ лишь, когда убѣждался въ томъ, что человѣкъ знаетъ службу. Иногда стоялъ самъ въ алтарѣ — слѣдилъ, какъ служитъ ставленникъ. Отпуская на приходъ, пригласитъ къ себѣ къ чаю, поговоритъ съ нимъ, дастъ наставленія, какъ вести себѣ на приходѣ, какъ приготовляться къ службѣ, какъ истово служить, давалъ что-нибудь на память, совѣтовалъ, какими книгами обзавестись, какъ священнослужителю.

Часто присылали въ монастырь епитемійщиковъ на разные сроки. Владыка обращался съ ними съ любовью, утѣшалъ скорбящихъ, сокращалъ иногда сроки епитиміи и отпускалъ съ миромъ во свояси.

Бывали случаи, послѣ революціи, когда духовенство, какъ и прихожане, распоясавшись, подавали часто жалобы — по самому пустяшному дѣлу. Иногда и запутанныя были дѣла — и Епархіальному совѣту работа и Архіерею забота — разбираться надо. Владыка въ такихъ случаяхъ приглашалъ къ себѣ и обвинителей и обвиняемыхъ и разбиралъ дѣло самолично, стараясь умиротворить враждующихъ. Часто достигалъ хорошихъ результатовъ. Но бывали и упорные, и тогда Владыка очень огорчался. Ему непремѣнно хотѣлось кончить дѣло миромъ, и онъ съ большой тяжестью на душѣ подписывалъ обвинительную резолюцію — тяжко страдалъ.

Выше я говорилъ, что Владыка въ бѣженствѣ не имѣлъ книгъ. А до бѣженства у него была хорошая библіотека. Такъ въ Якутскѣ онъ имѣлъ хорошія книги — Добротолюбіе, еп. Ѳеофана Затворника, еп. Игнатія Брянчанинова и еще кое какія, что онъ вывезъ изъ Томска. А когда бѣжать пришлось изъ Читы, онъ книги оставилъ у одного сельскаго священника — думалъ возвратиться скоро обратно. Въ Якутскѣ и Читѣ настольными книгами у него были Добротолюбіе и Ѳеофанъ Затворникъ. Въ молодости, по окончаніи Академіи, онъ былъ у о. Іоанна Кронштадтскаго, но что ему говорилъ о. Іоаннъ — не разсказывалъ, не хотѣлъ этимъ сотворить себѣ славу. Былъ у него и еще разъ, нѣсколько позже. Объ этихъ посѣщеніяхъ узнаёмъ отъ Г. Барановой-Поповой слѣдующее.

«Дважды я удостоился молиться вмѣстѣ съ о. Іоанномъ Кронштадтскимъ, такъ вспоминаетъ Владыка: Первый разъ я вмѣстѣ со своимъ другомъ по Академіи, пріѣхалъ въ Кронштадтъ наканунѣ 21 моя, въ день памяти св. царей Константина и Елены. О. Іоанна въ городѣ не было. Онъ былъ въ Петербургѣ, неся свои молитвы и исцѣленія вѣрующимъ. Около 5 час. утра 21 мая мы были уже въ Кронштадтскомъ Соборѣ. Соборъ былъ почти полонъ народу. Много священнослужителей находилось въ алтарѣ. Волнуясь и съ какимъ-то трепетомъ мы подошли къ отцу Іоанну, передавъ ему карточку отца ректора, на которой была написана просьба оказать христіанскую любовь двумъ молодымъ миссіонерамъ. Отецъ Іоаннъ прочитавъ поднялъ на насъ глаза и мы увидали прекрасные голубые глаза, наполненные такой любовью, что сердце невольно забилось и на душѣ сдѣлалось сразу легко и пріятно. — «Богъ поможетъ вамъ въ этомъ подвигѣ», отвѣтилъ о. Іоаннъ, привѣтствуя насъ, «подвигъ миссіонерскій приравнивается къ апостольскому подвигу. Онъ очень великъ» и тотчасъ же сталъ облачаться для служенія утрени. Живость его движеній какъ-то гармонировала съ благоговѣйной настроенностью всего его облика. Канонъ онъ читалъ самъ и сразу же послѣ утрени совершалъ Божественную Литургію. Невольно мы всѣ окружающіе были охвачены его молитвеннымъ экстазомъ. Молился онъ необыкновенно. Часто подходилъ къ жертвеннику, порывисто становился на колѣни, клалъ руки на жертвенникъ и на нихъ погружалъ свое лицо, какъ бы уходя изъ здѣшняго міра совсѣмъ...». «Второй разъ» — разсказываетъ Владыка, «я пріѣхалъ къ отцу Іоанну за благословеніемъ по сбору на Катехизаторское Училищѣ въ г. Бійскѣ. Было послѣднее воскресенье передъ масленицей, въ которое вспоминается Страшный Судъ. Народу было такъ много даже и въ алтарѣ, что передъ службой не было возможности подойти и поговорить съ о. Іоанномъ. Опять также ровно въ 5 час. утра началась утреня и за ней сразу же Божественная Литургія. Опять я присутствовалъ при величайшемъ чудѣ — великой молитвѣ къ Господу. Казалось о. Іоаннъ источалъ необыкновенныя волны мира и любви, и сердца людей забывали окружающее. За Литургіей онъ сказалъ удивительную проповѣдь, которую я до сихъ поръ не могу забыть. Высоко поднявъ палецъ вверхъ, онъ сказалъ: «Не думайте, что страшнаго суда не будетъ, нѣтъ: все, что сказалъ Спаситель, все сбудется и мы дадимъ отвѣтъ во всемъ!» Его убѣдительный тонъ и какая-то необыкновенная сила создавали жуткое впечатлѣніе, будя въ душахъ вѣрующихъ раскаяніе. Послѣ Литургіи о. Іоаннъ спускался внизъ, гдѣ подъ алтаремъ ему была устроена комната, ввиду того, что батюшка отъ своего молитвеннаго подвига нуждался хотя бы въ получасовомъ отдыхѣ, а обыкновеннымъ путемъ ему нельзя было выйти изъ храма: громадная толпа осаждала его постоянно, прося молитвъ и наставленія. Въ алтарѣ оставалась висѣть ряса батюшки и я остался ждать, когда вернется за ней батюшка, чтобы высказать ему свою просьбу. Вскорѣ Соборъ опустѣлъ, прошло еще нѣсколько времени, въ алтарь поднялся о. Іоаннъ, чтобы одѣться и ѣхать на молебны. Онъ очень сочувственно отнесся къ открытію училища, далъ 50 руб. и произвелъ на меня еще большее впечатлѣніе своимъ христіанскимъ обликомъ и той святостью, что исходила отъ него.

Вѣроятно, по его молитвамъ и благословенію Катехизаторское училище получило очень большую поддержку отъ правительства и надобность въ сборѣ денегъ отпала».

Господь хранитъ праведники. Въ 1940 году Владыка служилъ у себя въ Благовѣщенской церкви. Тамъ, на горнемъ мѣстѣ, висѣла икона, во весь ростъ, Господа Вседержителя, а передъ иконой висѣла лампада трехъ стаканная, а внизу былъ шпиль остроконечный, вѣсомъ около 5-6 фунтовъ. Во время чтенія Апостола сидѣлъ Владыка подъ лампадой на стулѣ, а во время чтенія Евангелія тутъ же стоялъ. Вотъ прочелъ Евангеліе протодьяконъ — и Владыка отошелъ отъ своего мѣста. Не успѣлъ благословить трикиріемъ — какъ рухнула лампада. И свалилась лампада не на бокъ, а вонзилась концомъ въ половыя доски. Не чудо ли? Если бы Владыка стоялъ на этомъ мѣстѣ, шпиль вонзился бы ему въ голову. Мы, служащіе, всѣ поблѣднѣли — поняли, какое чудо свершилось!

Владыка Мелетій никогда никому не мстилъ. Въ Якутскѣ вообще къ пришлымъ изъ Россіи относились не особенно дружелюбно — чѣмъ это объяснить, не знаю. Былъ одинъ протоіерей въ городѣ заслуженный, грудь вся въ орденахъ (можно сказать его имя, умершій онъ уже — Михаилъ Протопоповъ). Тюремный онъ былъ священникъ. Что-то не понравилось ему во Владыкѣ, и онъ написалъ на него въ Синодъ жалобу. Синодъ жалобу прислалъ Владыкѣ. Всѣмъ стало извѣстно, что жалоба пришла обратно. Ждутъ — что-то будетъ. Владыка не вызываетъ виновнаго. Не стерпѣлъ жалобщикъ — самъ пришелъ къ Владыкѣ. Мы, келейники, навострили уши — что-то будетъ! Владыка принялъ его съ честью. Облобызались, усѣлись. Владыка хотя бы словомъ упомянулъ о жалобѣ. Поговорили. Владыка его проводилъ, какъ почетнаго гостя. Было и другое дѣло. Одинъ, кого Владыка возвысилъ и кого уважалъ — задумалъ перевести Владыку съ Подворія въ мужской монастырь: Благовѣщенская церковь не его дѣло, его дѣло — епархія! Нашлась такая кучка — собирались они и послали о томъ прошеніе Вл. Виктору въ Пекинъ. Переводъ состоялся. Владыка Мелетій отъ обиды заплакалъ. Но собрался уже переѣхать, а меня назначилъ временнымъ секретаремъ. Но въ это дѣло вмѣшался одинъ прихожанинъ, лично поѣхалъ къ архіеп. Виктору и все объяснилъ, прося отмѣнить рѣшеніе. Владыка Викторъ тутъ же отмѣнилъ свою резолюцію телеграммой. И что же! Владыка ни слова не сказалъ бунтарямъ — какъ будто ничего и не было! Таковъ былъ Владыка!

Въ 1938 году Владыка съѣздилъ въ Сремски Карловцы на Заграничный Соборъ. По пути былъ въ Іерусалимѣ и у всѣхъ Палестинскихъ святынь. Побывалъ и на Аѳонѣ, въ монастыряхъ тамъ. Понравились ему Аѳонскіе старцы.

По возвращеніи въ Харбинъ, сталъ Владыка прихварывать. Начало болѣзни, будто, возникло 6 января, когда Владыка простудился на водосвятіи и на Іордани. Врачи это отрицали. Владыка не поддавался, служилъ, работалъ, управлялъ епархіей. Поправился Владыка. Въ это время шла постройка полнымъ темпомъ Благовѣщенскаго храма. Владыка говорилъ: — Далъ бы Богъ достроить храмъ — хоть бы одну литургію отслужить. Построили храмъ, освятили, и Владыка служилъ въ этомъ храмѣ не одну литургію, а цѣлыхъ три года.

Въ это время японцы подняли вопросъ о поклоненіи богинѣ Аматерасу — всѣ должны кланяться въ сторону храма этой богини. Когда этотъ вопросъ сталъ оффиціально, Владыка собралъ всѣхъ архипастырей: архіеп. Нестора, еп. Димитрія и еп. Ювеналія. Въ указанное время прибыли еп. Димитрій и еп. Ювеналій. Архіеп. Несторъ не пріѣхалъ. Прибыли и японскіе представители съ переводчиками. Больной Владыка сидѣлъ въ креслѣ семь часовъ безъ перерыва. Ни къ чему не пришли въ это засѣданіе. Такъ собирались неоднократно. Владыка говорилъ мало, на все отвѣчалъ кратко, точно, въ нѣсколькихъ словахъ — неизмѣнно отрицательно. Часто говорилъ еп. Димитрій — говорилъ нервно, иногда своимъ хриплымъ голосомъ какъ бы кричалъ. Японцы ему въ отвѣтъ: — Вы хотите драться — ну что же будемъ драться. Владыка имъ: — Не драться; драться мы не будемъ, но я Вамъ говорю, что мы христіане, не кланяемся идоламъ, истуканамъ. Не разъ были такія встрѣчи съ японцами, они сидѣли по три, четыре, до семи часовъ — въ общей сложностй всего 47 часовъ. И Владыка все время сидѣлъ. Но ничего такъ и не добились японцы. Послѣдній разъ японцы сказали Владыкѣ: — Вы здѣсь старшій, Вы руководитель, на Васъ смотрятъ русскіе. Вы должны первый кланяться богинѣ Аматерасу. Это было въ пятницу. Въ понедѣльникъ, сказали, мы пріѣдемъ за отвѣтомъ.

На этотъ день были приглашены архипастыри. Всѣ прибыли, кромѣ архіеп. Нестора, который такъ ни разу и не былъ. Прибыли и японскіе представители. А наши отцы еще раньше постановили, что пусть насъ вышлютъ въ Союзъ, а мы кланяться не будемъ. Японцы получили отвѣтъ — и только развели руками, уразумѣвъ, что архипастыри стоятъ твердо. Интересно отмѣтить, что все время слѣдили за ходомъ переговоровъ мѣстные евреи, — они восхищались архіерейской твердостью и хвалили еп. Мелетія.

Приведемъ текстъ архипастырскаго посланія, выпущеннаго отъ имени митрополита Мелетія, епископа Димитрія и еп. Ювеналія (архіеп. Нестору оно послано было на подпись, но возвратилось неподписаннымъ), по поводу поклоненія богинѣ Аматерасу. Это посланіе не было прочтено со всѣхъ амвоновъ, но стало достаточно широко извѣстнымъ и, во всякомъ случаѣ, побудило японцевъ не проявлять суровой требовательности при совершеніи поклоненій въ сторону храма Аматерасу: голосъ Церкви прозвучалъ достаточно внятно.

АРХИПАСТЫРСКОЕ ПОСЛАНІЕ
ПРАВОСЛАВНОМУ ДУХОВЕСТВУ И МІРЯНАМЪ ХАРБИНСКОЙ ЕПАРХІИ.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Возлюбленные во Христѣ чада и братіе.

Въ теченіе 22-хъ лѣтняго своего существованія наша Харбинская епархія по милости Божіей пользовалась тишиной и миромъ во внутренней свой жизни, и вѣрующіе христіане, пребывающіе здѣсь, за всѣ невзгоды, какія претерпѣли у себя на родинѣ, награждались особымъ миромъ и спокойствіемъ: церкви умножались, приходы устроялись, и вся церковная жизнь шла по указаніямъ соборнаго опредѣленія 1917-1918 г.г.

Но вотъ въ недавнее время появились тревожные признаки внутренняго неспокойствія, раздоровъ, а быть можетъ и раскола.

Дѣло въ томъ, что по порядку государственной жизни въ извѣстное время считается обязательнымъ дѣлать поклоненія. Нѣкоторые изъ нихъ русскими православными христіанами, какъ не противорѣчащіе внутреннему убѣжденію ихъ, совершаются добровольно и охотно. Къ таковымъ относятся молитвы за Императора, страну и правителей, согласно наставленія ап. Павла, а также поклоненіе государственнымъ флагамъ и въ сторону резиденцій Императоровъ Ниппонъ и Маньчжу-Ди-Го, какъ почтеніе и уваженіе государственной власти.

Въ недавнее же время въ ознаменованіе государственныхъ событій были построены особые храмы (Дзиндзя, Кенкоку Синбіо), посвященные богинѣ Аматерасу Оомиками, какъ объ этомъ говорится въ оффиціальныхъ изданіяхъ. Поклоненіе въ сторону этихъ храмовъ съ этого времени стало считаться также обязательнымъ и для православныхъ русскихъ эмигрантовъ.

Вопросъ этотъ, весьма важный для душевнаго мира и внѣшняго спокойствія русскихъ православныхъ людей, обсуждался довольно продолжительное время въ руководящихъ кругахъ Харбинской епархіи и въ Миссіонерскомъ Совѣтѣ и получилъ опредѣленное и для вѣрующихъ русскихъ людей авторитетное рѣшеніе. Такъ какъ всякаго рода поклоненія иновѣрнымъ божествамъ и храмамъ запрещены заповѣдями Божіими: «Да не будутъ тебѣ боги — иные, кромѣ Меня» и «не сотвори себѣ кумира и всякаго подобія, елика на небеси горѣ, елика на земли низу, елика въ водахъ подъ землею, да не поклонишися имъ и не послужиши имъ», — то православные христіане, послушные Волѣ Божіей и Закону Его, не могутъ и не должны совершать этого поклоненія, ибо таковыя поклоненія противорѣчатъ основнымъ положеніямъ Православной Вѣры.

Объ освобожденіи отъ этого рода поклоненій мѣстной государственной власти было подано особое ходатайство за собственноручной подписью всѣхъ четырехъ проживающихъ въ Харбинѣ іерарховъ во главѣ съ правящимъ епархіей Владыкой Митрополитомъ Мелетіемъ, что должно почитаться голосомъ всей мѣстной Харбинской Православной Церкви.

Вопреки этому взгляду Православной Харбинской Церкви о недозволительности поклоненія храмамъ, посвященнымъ языческой богинѣ Аматерасу Оомиками, — нѣкоторые изъ православныхъ христіанъ и даже пресвитерскаго сана высказываютъ мнѣніе о возможности такихъ поклоненій и совершаютъ ихъ.

Выражая свое глубокое сожалѣніе о такомъ заблужденіи, въ своей сущности явно противорѣчащемъ прямой заповѣди Божіей и ученію Православной Церкви, — обращаемъ къ вамъ, возлюбленные во Христѣ чада и братіе, архипастырскій свой призывъ быть единомысленными и единодушными со своими іерархами, дабы не стать отступниками отъ Православной Вѣры.

Да будутъ вамъ, возлюблепные чада и братіе, укрѣпленіемъ въ вашихъ испытаніяхъ слова апостола Павла: «Стойте въ вѣрѣ, мужайтесь, утверждайтеся» (1 Кор. 16, 13). Мы молимъ Господа о дарованіи вамъ терпѣнія и силъ до послѣдняго издыханія сохранять и исповѣдывать Святую Православную Вѣру. Да ниспошлетъ вамъ Господь руку помощи, да возвеселитъ и утѣшитъ васъ Благодатію Святаго Духа.

Русскіе православные люди, будемъ безропотно и смиренно переносить ниспосылаемыя намъ всякаго рода испытанія. Будемъ взирать на подвигъ святыхъ угодниковъ Божіихъ, которые всѣмъ жертвовали въ своемъ стояніи за Святую Православную Вѣру. И да утвердитъ Господь всѣхъ насъ даже и до смерти въ твердомъ и неукоризненномъ исповѣданіи Православной Вѣры нашей въ Господа Іисуса Христа и въ святой и вѣчный Законъ Его и въ покорномъ послушаніи голосу Святой Его Православной Церкви.

Благодать Господа нашего Іисуса Христа и любовь наша со всѣми вами во Христѣ Іисусѣ. Аминь.

1944 г. Января 30 дня ст. ст. — день памяти Вселенскихъ великихъ учителей и Святителей Василія Великаго, Григорія Богослова и Іоанна Златоустаго.

Подлинное имѣетъ подписи:

                      Мелетій, Митрополитъ Харбинскій и Маньчжурскій

                      Димитрій, Епископъ Хайларскій

                      Ювеналій, Епископъ Цицикарскій.

Тѣмъ временемъ здоровье Владыка ухудшалось. По праздникамъ Владыка бывалъ въ церкви и пріобщался Святыхъ Тайнъ. У него отнялись ноги, и его возили въ храмъ въ коляскѣ, а потомъ, когда нельзя было возить въ коляскѣ — духовникъ приносилъ къ нему Св. Тайны на квартиру. Тамъ Владыка исповѣдывался и пріобщался.

Иниціаторомъ постройки новаго храма на Подворьѣ Пекинской Миссіи былъ не Владыка Мелетій, а игуменъ Іосифъ, который прибылъ въ Харбинъ въ 1922 г. О. Іосифъ ученикъ великаго старца Варлаама Бѣлогорскаго монастыря, Пермской губ. Скажу нѣсколько словъ объ этомъ старцѣ. Онъ былъ старообрядецъ скитскаго толка. Не удовлетворялся онъ старообрядческимъ вѣроученіемъ, а ходилъ по всѣмъ часовнямъ, скитамъ — искалъ Истину. Побывалъ и на Рогожскомъ кладбишѣ въ Москвѣ и въ монастыряхъ старообрядческихъ. Бывалъ и въ православныхъ монастыряхъ. Всѣ хвалятъ свое вѣроисповѣданіе... Послѣднимъ мѣстомъ его посѣщенія былъ Высокопетровскій православный монастырь въ Москвѣ. Вотъ сидитъ онъ у вратъ монастыря, а душа его мятется, ищетъ истину. Наконецъ, взмолился онъ ко Господу Богу такими словами: «Господи, укажи мнѣ Истину! Если православная вѣра истинная — то полей наши поля дождемъ!» А когда онъ уходилъ изъ села, то дождя не было и напали черви и лежала земля совершенно черная отъ бездождія. «Если прольется дождь — я приму Православіе». Возвращается Варлаамъ въ свое село — и что же? Подъѣжаетъ къ селу, а земля такая зеленая — просто красота. И Варлаамъ принялъ Православіе. Сталъ онъ священникомъ, игуменомъ, архимандритомъ — сталъ великимъ чудотворцемъ. Жизнь кончилъ мученически. Большевики его взяли, связали руки и ноги и спустили въ Каму, въ прорубь... О. Іосифъ бѣжалъ изъ Бѣлогорскаго монастыря. Бѣжали вдвоемъ — имѣлъ онъ еще спутника. Ночью шли, днемъ укрывались. Такъ дошли до насъ. Въ Читѣ они прямо зашли въ церковь Женскаго монастыря. Было время литургіи. Стоятъ въ церкви, молятся. Въ это время проживалъ около монастыря, такъ саженяхъ въ 50-60, въ домѣ своихъ родителей, молодой человѣкъ Николай Богатыревъ. Былъ онъ юродивый. Было ему около 30 лѣтъ. Одѣвался онъ только, чтобы прикрыть наготу, жилъ въ лѣтней кухнѣ; сидя спалъ въ большомъ котлѣ. Провидѣлъ будущее. Когда о. Іосифъ, придя въ Читу, стоялъ въ церкви женскаго монастыря, Николай говоритъ матери своей: — Иди въ церковь монастырскую и привѣтствуй двухъ странниковъ, которые тамъ стоятъ. Мать пошла въ храмъ. Тамъ привѣтствовала пришельцевъ. Этотъ юродивый не показывался на людяхъ, такъ что я его и не видѣлъ — да я и боялся его. Мнѣ разсказала его невѣстка, т. е. брата жена Николая. Ночью долженъ былъ быть обыскъ у Богатыревыхъ: конфисковать, что найдется. Николай пришелъ въ домъ, и что то хлопочетъ. Принесъ доски, гвоздей и началъ строить сусѣкъ, отъ косяка до ближайшей стѣны. Заколотилъ сусѣкъ и насыпалъ туда восемъ кульковъ крупчатки. Сусѣкъ замаскировалъ, чѣмъ попало. Пришли ночью большевики. Произвели обыскъ, мимо сусѣка проходили нѣсколько разъ, а сусѣка такъ и не замѣтили. И мука осталась цѣла.

Еще говорила мнѣ. Въ 12 часовъ Николай растворяетъ калитку, которая на улицу, и въ это время заходитъ въ домъ другая юродивая (жена милліонера), наша сосѣдка. И взялись за руки потанцовали въ залѣ, и разошлись по домамъ. Юродивую звать Александра, фамилію забылъ...

О. Іосифъ такъ и остался у насъ въ братіи. Владыка назначилъ его экономомъ монастыря. Человѣкъ онъ былъ очень опытный въ монастырской жизни. Онъ то и былъ иниціаторомъ постройки новаго храма. На постройкѣ храма храма рабочіе китайцы вставали на работу въ три часа. Такъ и о. Іосифъ съ трехъ часовъ толкался между ними до вечера — и такъ велъ постройку съ начала до конца. Былъ, конечно, организованъ и Строительный комитетъ — наблюдалъ и онъ.

Помню такой случай. Работали на постройкѣ китайцы. Имъ надо хоть немного; но постоянно платить — хлѣба купить, домой послать. А вотъ насталъ день, когда въ кассѣ ни гроша. Что дѣлать? Сидѣли Владыка и отецъ Іосифъ понурые — ничего придумать не могли. Нѣтъ денегъ! Значитъ, надо пріостановить работы — такъ и сказали старшему. Владыка плачетъ... А тутъ вспомнилъ я. Года два назадъ, послалъ меня разъ Владыка въ мѣняльную лавку зачѣмъ то. И вотъ у забора вдругъ вижу — какая то бумажка лежитъ. Нагнулся, подобралъ. Смотрю — сто іенъ! Принесъ я ихъ домой, завернулъ въ бумажку, написалъ: «найдено тамъ-то, тогда-то», и положилъ у себя. Думаю сейчасъ — надо ихъ Владыкѣ отдать. Принесъ ему — онъ прямо расцвѣлъ. Позвалъ о. Іосифа. Радостный, говоритъ: «Есть деньги, будемъ строить!» Позвали китайца, и съ тѣхъ поръ уже не разу затрудненій такихъ не было — достроили до конца...

Владыка жилъ тихо. Никуда не ходилъ, сидѣлъ, служилъ, зналъ, какъ будто, только свои церковныя дѣла. Но знали его всѣ. Про евреевъ я уже кратко говорилъ. Вотъ и китайцы — какъ будто совсѣмъ замкнуто живутъ своей жизнью, но и они знали его, всѣ слѣдили за нимъ. Когда большевизмъ сталъ проникать постепенно, то китайцы говорили: пока Та-Лама живи, ничего, а его помирай — шибко здѣсь худо будетъ. Это китайское предсказаніе точно исполнилось. Съ приходомъ большевиковъ китайскіе нравы измѣнялись, разрушались. Вчера патріархальные китайцы становились неузнаваемы, не только по отношенію къ русскимъ, но и по отношенію къ своимъ. Такъ, что и послѣ смерти Владыки — поминали его. И не только простой народъ почиталъ Владыку, но и высшій слой... Приведу примѣръ, какъ китайцы уважали Владыку.

Въ Харбинѣ русскихъ прачешныхъ не было, а стирали китайцы. На Владыку, на меня и на другихъ келейниковъ стирали китайцы. Разъ, въ зимиее время, приходитъ нашъ китаецъ-прачка. Говоримъ, что бѣлья пока нѣтъ. А онъ говоритъ: — Нѣтъ моя хочу посмотрѣть. Чего смотрѣть? Говоритъ: — моя больше не работай, я старика, я хочу въ Чифу. Китайцы рабочіе были, большею частью, изъ Чифу, вотъ онъ и пришелъ прощаться съ Владыкой. Говоримъ, что «Лама отдыхай». Говоритъ: — моя жди. Владыко выходитъ въ 3 часа и китаецъ объяснился съ Владыкой, что онъ уѣзжаетъ въ Чифу. Простился съ Владыкой. Гдѣ-то нашелъ онъ иконку преп. Серафима Саровскаго и передалъ Владыкѣ на память. Китаецъ чуть не плачетъ, что видитъ Владыку послѣдній разъ. Этого китайца мы тоже уважали, онъ всегда чистенькій, у него дѣтская улыбка и весьма честный человѣкъ, уѣхалъ, и мы его больше не видѣли. И говорилъ китаецъ про Владыку, «его шибко хорошій человѣкъ».

А вотъ что было разъ при большевикахъ.

Въ 1945 г., когда царствовали въ Харбинѣ большевики, пришелъ одинъ старшій лейтенантъ. Видя его у насъ, я вздрогнулъ — испугался. Заговорилъ онъ важнымъ тономъ, не торопясь: «Мнѣ бы хотѣлось посмотрѣть у васъ церковь». Я согласился открыть для него церковь и повести его туда. А онъ тутъ закурилъ — я подумалъ: не закурилъ ли онъ демонстративно? Еще болѣе содрогнулся. Но, когда мы подошли къ дверямъ храма, онъ бросилъ папиросу. Войдя въ церковь, перекрестился — и это хорошо, не торопясь, истово. Я ожилъ и сталъ разсказывать ему, какъ строился храмъ. Пожелалъ онъ посмотрѣть и старый храмъ — показалъ я ему и старый храмъ. А тутъ онъ спрашиваетъ — нельзя ли повидать Владыку. Я говорю — можно, только болѣетъ онъ. Потомъ говорю, у насъ такъ принято, что если кто входитъ къ Владыкѣ, то беретъ благословеніе, цѣлуетъ руку. Надо сказать: — Благословите, Владыко! Надо сложить при этомъ руки такъ, а потомъ поцѣловать руку благословляющую. Говоритъ — хорошо. Только я открылъ дверь къ Владыкѣ — а онъ уже говоритъ, и такъ отчетливо: — Благословите, Владыко! Владыка принялъ его ласково, поговорили они. Когда я провожалъ его, онъ говоритъ мнѣ: — Мы знаемъ архіерея Мелетія, кто онъ такой. Такъ говорили и въ консульствѣ. Думаю, что Владыка завоевалъ такую симпатію своей гуманностью — вѣдь онъ никому никогда грубаго слова не скажетъ, во всю свою жизнь никого никогда не оскорбилъ. Я часто надъ этимъ вопросомъ задумывался: вотъ человѣкъ родился гдѣ-то въ захолустьѣ, въ маленькой деревушкѣ Сибири — 50-60 домовъ. И росъ онъ въ этой деревушкѣ. А сколько въ немъ было благородства! Разсказывалъ прот. о. Леонидъ, впослѣдствіи еп. Никандръ, что приходитъ онъ какъ-то къ митрополиту Мелетію: сидятъ, разговариваютъ. А по привычкѣ прот. Леонидъ Викторовъ закинулъ ногу на ногу. Владыка это замѣтилъ и говоритъ ему такъ тихо, просто: — Это Вы, навѣрно, такъ привыкли сидѣть въ военной средѣ. «Я, говорилъ о. Леонидъ, прямо сгорѣлъ со стыда».

Выше я говорилъ, что Владыка мало самъ заговаривалъ, а на вопросы отвѣчалъ охотно. Къ нему приходили, ища успокоенія души, потрясенные какимъ-либо горемъ, какимъ-либо семейнымъ несчатьемъ. Такимъ Владыка говорилъ и утѣшалъ ихъ — наставлялъ, гдѣ найти утѣшеніе и какъ перести горе. Владыка былъ самъ искушаемъ, а потому могъ и искушаемымъ помощи. Послѣ потери матушки молодой священникъ, о. Михаилъ, вынесъ искушеніе, посланное отъ Бога, такъ крѣпко, что силенъ былъ и другимъ дать утѣшеніе. Владыка не забывалъ о своемъ горѣ, но боролся съ нимъ. Такъ, въ 1910 году, онъ съѣздилъ на родину. Не доѣзжая гор. Тюмени, говоритъ мнѣ: — Заѣзжай къ о. Ивану, настоятелю св. Ильинской церкви. А самъ отсталъ отъ меня и поѣхалъ на кладбище, гдѣ матушка почивала, и тамъ оставался одинъ. Черезъ нѣсколько часовъ пріѣзжаетъ, какъ будто ничего не переживалъ, а у самого глаза красные. Такъ Владыка не показывалъ своихъ переживаній и своихъ волненій. Побесѣдовавшій съ Владыкою горемычный уходилъ успокоенный и примиренный съ судьбою. Мнѣ какъ-то сказалъ одинъ такой горемычный: «Меня спасъ Владыка Мелетій».

Кто же воспиталъ такого человѣка? Думаю — мать. Она была именно земной ангелъ, какъ говорили прихожане. Она все говорила обдуманно, не торопясь, и всегда со всѣми была привѣтлива, ласкова. Мнѣ не разъ приходилось слышать, что такіе люди, какъ Владыка, раждаются разъ въ столѣтіе. Можетъ быть оно такъ и на самомъ дѣлѣ. Владыка Мелетій никогда не хвалился ни чѣмъ ни передъ кѣмъ. Бывало, приходятъ къ нему, просятъ помолиться: — Вы, Владыка, помолитесь обо мнѣ! Никогда не скажетъ Владыка: — Хорошо, помолюсь. А говоритъ: — Ну, помоги тебѣ Господь, молись! Никогда не говорилъ: — Я молюсь за тебя, молюсь каждый день, какъ многіе говорятъ. Владыка не хвалился и не показывалъ себя, что онъ молитвенникъ.

Ну, ну, Богъ тебѣ поможетъ — такъ обычно отвѣчалъ Владыка на просьбу помолиться о немъ. И былъ Владыка воистину миротворителенъ. Одно его присутствіе умиротворяло смущеннаго человѣка. Часто приходящіе въ ограду церкви, проходя мимо квартиры Владыки, останавливались и полагали на себя крестное знаменіе, а нѣкоторые клали и земной поклонъ въ его сторону.

Когда бывали на родинѣ, Владыка любилъ служить въ родной своей церкви. Было трогательно на этой службѣ. Сынъ служитъ старшимъ, а отецъ младшимъ. Отецъ говоритъ возгласъ и кланяется сыну, какъ старшему, а сынъ отца благословляетъ. Отецъ подходитъ къ св. Престолу и говоритъ сыну: «Преподаждь ми недостойному протоіерею Василію св. Пречистое Тѣло Господа и Бога нашего Іисуса Христа», а сынъ отвѣчаетъ: «Святое Пречистое Тѣло преподается протоіерею Василію во оставленіе грѣховъ...». Нельзя было безъ слезъ смотрѣть... Придешь домой — столъ накрытъ скромно, но сытно. Кушаютъ молча. Отецъ говоритъ съ сыномъ. Всѣ остальные молчатъ, слушаютъ скромно. Вопросы задаетъ отецъ. Сынъ отвѣчаетъ вдумчиво, не торопясь. Обѣдъ конченъ, со стола убираютъ. Опять собираются вокругъ стола. Отецъ задаетъ вопросы. Сынъ отвѣчаетъ. Мать сидитъ молча, изрѣдка вставляетъ словечко вопроса. И сестры тоже сидятъ, каждая на своемъ мѣстѣ — и никогда ни слова. Какая патріархальность, какой уютъ! Неописуемый семейный уютъ. Когда погода благопріятствовала, выходили вмѣстѣ на прогулку по селу. Увидятъ, что батюшка гуляетъ со всей семьей — и мужики тоже выходятъ. Владыка всѣхъ зналъ по имени. А мужики по прежнему, по свойски: «А какъ, Михайло Васильевичъ, Вы поживаете?» И Владыка разспрашиваетъ, какъ кто — какъ у тебя сынокъ то Василій и Матвѣй — и разговоръ начинается. Сколько было радости въ домѣ, когда Владыка пріѣзжалъ къ родителямъ, сколько слезъ, когда онъ уѣзжалъ — тяжело даже писать.

Отецъ Владыки имѣлъ дома фисгармонію и пѣлъ всегда псалмы, играя на фисгармоніи. Пѣлъ баскомъ. Служилъ онъ инспекторомъ приходскихъ церковныхъ школъ — былъ строгій инспекторъ.

Владыку приглашали служить приходскіе священники. Владыка никогда не отказывалъ, служилъ. Приглашали также въ школы, въ началѣ учебнаго года, на молебенъ и на экзамены. Владыка всегда посѣщалъ, что весьма утруждало его. Онъ былъ многолѣтній педагогъ и любилъ это дѣло.

Бывало придемъ къ кому-нибудь, и глава семьи начинаетъ похваливать своихъ дѣтей — вотъ-де мой сынъ очень хорошо учится, способный, послушный. Владыка молча слушаетъ. А когда ребенокъ удалится, говоритъ родителямъ: — Дѣтей въ глаза не хвалите, только ребенка этимъ портите.

Родная сестра Владыки Зоя Васильевна учительствовала въ родномъ селѣ. Въ числѣ учащихся были дѣти бѣдныхъ, не имѣли чѣмъ купить себѣ и тетради и карандаши. Такимъ дѣтямъ Владыка помогалъ чрезъ сестру. Помогалъ учащимся въ среднихъ школахъ. Но по своей скромности никогда не оглашалъ этого.

Владыка въ кельѣ своей не имѣлъ книгъ. Если ему нужно было, онъ просилъ у кого-либо изъ своихъ близкихъ. Такъ, когда онъ болѣлъ, лежалъ въ постели, какъ то мнѣ говоритъ онъ: — Нѣтъ ли у насъ басней Крылова? Говорю: — Нѣтъ, но я найду. Пошелъ къ букинистамъ и нашелъ старое изданіе Крылова. Надо сказать, что Владыка читалъ ихъ съ любовью. Надо сказать, что басни Крылова были настольной книгой у іеросхимонаха Амвросія Оптинскаго, и онъ часто прочитывалъ оттуда приходящимъ въ назиданіе.

Одинъ разъ, вѣроятно, было это въ 1913 г., возвращались мы изъ родительскаго дома, прибыли въ село Покровское, гдѣ жилъ Распутинъ, Григорій Ефимовичъ. Здѣсь надо было перепрягать коней. Остановились мы, пока коней перемѣняли, въ домѣ Распутина, приняла насъ жена его, самого Распутина не было, жена ждала его съ минуты на минуту изъ Тюмени. Распутинъ ѣхалъ изъ Петербурга, за нимъ ѣздилъ сынъ его. Хозяйка усиленно предлагала Владыкѣ чаю, но онъ рѣшительно отказался. Мы выѣхали, доѣхали только до поскотина, подъѣхалъ Распутинъ на парѣ вороныхъ. Онъ усиленно просилъ Владыку возвратиться обратно на чай и хотѣлъ много разсказать про Петербургъ, но Владыка категорически отказался. Распутинъ отпустилъ сына домой, а самъ пѣшеходомъ проводилъ насъ съ версту и говорилъ съ Владыкой. Онъ говорилъ Владыкѣ — не холодно ли Вамъ въ Читѣ, я устрою Вамъ переводъ въ теплые края, хотя бы въ Тобольскъ, въ свои края. А Владыка: — нѣтъ, нѣтъ, мнѣ тамъ хорошо, никакого перевода не нужно. Затѣмъ, обернулся Распутинъ въ мою сторону и говоритъ Владыкѣ: — а это у тебя навѣрное хорошій человѣкъ. А Владыка въ отвѣтъ: — да, ничего. Сухо такъ отвѣтилъ. И мы разстались. Онъ вернулся пѣшкомъ домой, а мы въ Тюмень и въ Читу.

Въ 1917 году Владыка ѣздилъ, какъ епархіальный епископъ, на соборъ въ Москву. Послѣ первой сессіи были распущены члены Собора по епархіямъ на Рождественскіе праздиики. Владыка сообщилъ отцу, что заѣдетъ къ родителямъ. Отецъ встрѣтилъ сына радушно. Послалъ зимнія одежды, катанки, шубы на собственныхъ своихъ лошадяхъ. Прибыли въ родной домъ благополучно. Владыка служилъ въ родной церкви совмѣстно съ отцомъ и другими священниками. Прожили около недѣли. Собираться стали въ путь дорожку. Вотъ подали пару коней отцовскихъ. Владыка вышелъ изъ дому, помолившись дома. Занялъ мѣсто въ кошовѣ. Возлѣ кошовы стоитъ мать съ маленькой иконой св. Николая въ рукахъ, и все время благословляетъ сына. У Владыки изъ глазъ слезы ручьемъ, такъ и мать стоитъ возлѣ сына въ слезахъ. Отецъ еле на ногахъ стоитъ, въ слезахъ тоже. Сестры сгруппировались. Всѣ плачутъ. Видятся съ Владыкой послѣдній разъ. Около 20-го года выгнали семью Владыки изъ собственнаго дома, а черезъ 2-3 года выслали неизвѣстно куда...

Владыка Мелетій почти никогда не хворалъ. Когда же чувствовалъ онъ себя не совсѣмъ здоровыыъ, то накидывалъ, сверхъ обычной одежды, легкую рясу и къ богослуженію не выходилъ — я ужъ знаю, нездоровится Владыкѣ. Но не жаловался, а если спросишь о состояніи здоровья, скажетъ: да, немнождо есть. И все тутъ. Къ врачамъ зря не обращался, не безпокоилъ людей. Но и не отвергалъ врачебной помощи. По пріѣздѣ въ Харбинъ былъ личнымъ его врачемъ докторъ А. В. Спасскій, а послѣ его смерти Н. П. Голубевъ. Совѣты врача Владыка исполнялъ точно.

Какъ отмѣчено было выше, Владыка сталъ болѣть послѣ возвращенія изъ Сремскихъ Карловцевъ. Дѣлами Владыка не переставалъ заниматься, какъ и продолжалъ служить въ любимомъ своемъ храмѣ. Послѣ 1941 года я сталъ замѣчать, что у Владыки трясутся руки, но онъ по прежнему ни на что не жаловался. Замѣтилъ это Н. П. Голубевъ, посовѣтовалъ провести лѣтній сезонъ для отдыха въ Циндао, а слѣдующее лѣто на епархіальной дачѣ около Харбина на рѣкѣ Ажихэ. Пользы это не принесло. Между тѣмъ, епархіалыюе управленіе осложнялось, и много было у Владыки непріятностей, что не могло не отзываться на его сердцѣ. Болѣзнь прогрессировала. Въ концѣ 1944 года Н. П. Голубевъ собралъ консиліумъ. Опредѣлили у Владыки прогрессивный параличъ. Были приняты всѣ мѣры для того, чтобы поднять Владыку, но это не удалось.

Когда болѣзнь Владыки усилилась дежурили у него по ночамъ врачи и два фельдшера. Была и постоянная опытная сестра милосердія.

Скончался Владыка безъ предсмертной агоніи, безъ всякаго мученія, тихо, мирно, наканунѣ Благовѣщенія, престольнаго праздника своего храма, въ 7 часовъ 15 минутъ утра. Была тогда у его ложа одна только сестра милосердія. Она потомъ говорила, что надъ Владыкой было особое явленіе, котораго она никогда не замѣчала: надъ нимъ носилось какъ бы облако голубоватаго, небеснаго свѣта...

Многіе не вѣрили, что Владыка скончался, открыто высказывали свое сомнѣніе. Пришлось вызвать врачей, которые констатировали смерть. Когда тѣло Владыки лежало въ храмѣ, много приходило красноармейцевъ проститься, и такъ много ставили свѣчей, что не хватало мѣста на подсвѣчникахъ, и ставили большія свѣчи, фунтовики. Нѣкоторые говорили: «Мы знаемъ, кто былъ Владыка Мелетій».

Городъ былъ оповѣщенъ о кончинѣ Владыки 12 ударами, медленными, большого колокола.

*     *     *

Въ заключеніе еще два личныхъ воспоминанія...

Я уже говорилъ, что Владыка Мелетій не любилъ оглашать своихъ добрыхъ дѣлъ, а творилъ ихъ молча. Около 1930 г. въ газетахъ появилась замѣтка, что въ Нахаловкѣ на такой-то улицѣ, тамъ то, находится женщина съ новорожденнымъ младенцемъ — нуждается въ матеріальной помощи. Владыка прочелъ и говоритъ мнѣ — вотъ тебѣ адресъ, вотъ тебѣ деньги (не помню сколько) — отнеси. Я отыскалъ женщину, передалъ ей. Жила она на самомъ краю Нахаловки. Въ домѣ, повидимому, никто не проживалъ, домъ полуразрушенный, одна она тамъ, свѣта не было — полумракъ и днемъ. Вручая мнѣ деньги, Владыка сказалъ — никому ничего не говори...

А вотъ какъ я уѣхалъ, выѣхалъ изъ Харбина.

Въ 1957, 1958 и 1959 гг. я много подписей давалъ — поручительство на выѣздъ, а самъ не рѣшался. Наступилъ 1959 г. Служу я Божественную литургію. Приготовился, прочелъ положенное правило, иду въ церковь. Перекрестился трижды на востокъ, на иконы, подхожу къ склепу, гдѣ почиваютъ митр. Мелетій и архим. Іосифъ.

Помолился на этотъ разъ такъ: «Святителю, отче Мелетіе, преподобне отче Іосифе! Скажите мнѣ — какъ мнѣ быть: оставаться ли, уѣзжать ли — всѣ уѣзжаютъ...»

Прошелъ въ алтарь, совершилъ проскомидію, отслужилъ Божественную литургію. Молился о томъ же и за литургіей. Кончилась служба, день прошелъ, настала ночь. Помолившись, какъ обычно, легъ спать. Уснулъ какъ помнится, быстро. Сонъ. Сижу, будто, у себя въ кельѣ, заходитъ архим. Іосифъ и, не отходя отъ порога, говоритъ мнѣ: «Надо ѣхать, здѣсь слова Божія не будетъ». И сталъ невидимъ.

Черезъ недѣльку я подалъ на выѣздъ. Это было въ октябрѣ. Вызвали меня мѣсяцевъ черезъ пять, суббота то была, предложили выѣхать въ понедѣльникъ. Но я еще не оправился отъ болѣзни, воспаленіе легкихъ, и мой довѣренный похлопоталъ, и мнѣ разрѣшили выѣхать днемъ позже, во вторникъ. Если бы я не выѣхалъ въ этотъ день, мой выѣздной билетъ аннулировался бы. Я смогъ выѣхать. Во всемъ этомъ усматриваю, что мнѣ помогли выѣхать изъ Харбина митр. Мелетій и архим. Іосифъ, которые услышали мою молитву и такъ быстро отозвались на нее.

Архимандритъ Поликарпъ.       

Источникъ: «Православный Путь». Церковно-богословско-философскій Ежегодникъ. Приложеніе къ журналу «Православная Русь» за 1963 годъ. — Jordanville: Типографія преп. Іова Почаевскаго. Свято-Троицкій монастырь, 1963. — С. 3-30.

Назадъ / Къ оглавленію журнала / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.