Церковный календарь
Новости


2017-09-21 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 4-я (1993)
2017-09-21 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 3-я (1993)
2017-09-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Приложеніе 3-е (1991)
2017-09-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Приложеніе 2-е (1991)
2017-09-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Приложеніе 1-е (1991)
2017-09-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Глава 10-я (1991)
2017-09-21 / russportal
"Проповѣдн. хрестоматія". Поученіе на праздникъ Почаевской иконы Божіей Матери (1965)
2017-09-21 / russportal
"Проповѣдн. хрестоматія". Поученіе на Рождество Пресвятой Богородицы (1965)
2017-09-14 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 2-я (1993)
2017-09-14 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 1-я (1993)
2017-09-14 / russportal
Свт. Игнатій (Брянчаниновъ). Понятіе о ереси и расколѣ (1996)
2017-09-14 / russportal
Свт. Игнатій (Брянчаниновъ). Жизнь схимонаха Ѳеодора (1996)
2017-09-13 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. Краткій обзоръ причинъ, пород. Литовскую церк. унію (1993)
2017-09-13 / russportal
Прот. Михаилъ Польскій. "О почитаніи Пресв. Дѣвы Маріи". Глава 10-я (1987)
2017-09-13 / russportal
Прот. Михаилъ Польскій. "О почитаніи Пресв. Дѣвы Маріи". Глава 9-я (1987)
2017-09-13 / russportal
Прот. Михаилъ Польскій. "О почитаніи Пресв. Дѣвы Маріи". Глава 8-я (1987)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 21 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.

Духовные журналы Русскаго Зарубежья

«Владимірскій Вѣстникъ» (1951-1968 гг.)

«Владимірскій Вѣстникъ» — православно-монархическій журналъ, ежемѣсячное изданіе Общества Святаго Князя Владиміра въ Санъ-Пауло (Бразилія). Издавался на русскомъ языкѣ съ 1951 по 1968 годъ. Основанъ въ 1951 г., эмигрантомъ изъ Россіи Владиміромъ Даниловичемъ Мержеевскимъ, съ благословенія епископа Санъ-Паульскаго и Бразильскаго Ѳеодосія (РПЦЗ). Журналъ проводилъ твердую національную линію, постоянно поднималъ вопросъ о масонствѣ и еврейскомъ засильѣ въ Россіи. Содержаніе номеровъ составляли публицистическія статьи, написанныя съ православно-монархическихъ позицій, посвященныя современному положенію русской эмиграціи, революціи 1917 г. и Гражданской войны въ Россіи, памятнымъ датамъ Дома Романовыхъ, исторіи императорской Россіи, текущимъ событіямъ въ РПЦЗ и православнымъ праздникамъ. На страницахъ журнала печатались поминальныя объявленія о смерти русскихъ эмигрантовъ, а также объявленія о выпущенныхъ русскихъ книгахъ, журналахъ. Среди авторовъ, помимо главнаго редактора В. Д. Мержеевскаго, можно отмѣтить извѣстнаго русскаго изслѣдователя масонства Н. Ѳ. Степанова («Свиткова»), писателя и публициста Бориса Башилова, публициста П. Н. Шабельскаго-Боркъ («Стараго Кирибѣя»), писателя Ю. А. Слезкина и др. Многіе авторы журнала состояли въ Православномъ Свято-Владимірскомъ Обществѣ.

«Владимірскій Вѣстникъ»

«ВЛАДИМІРСКІЙ ВѢСТНИКЪ».
Ежемѣсячное Изданіе Общества Святаго Князя Владиміра въ Санъ Пауло (Бразилія).

№ 36. — Іюнь 1954 года.

Комплексъ Эдипа.

Очень смутно зналъ и я, но вспомнилъ прочтя книгу Марка Слонима «Три любви Достоевскаго», вышедшую въ Издательствѣ имени Чехова. Книга достойна того, чтобы о ней поговорить, не ради Марка Слонима, но для того чтобы очистить память русскаго національнаго пророка отъ пошлости и клеветы.

Свою книгу, являющуюся плодомъ трехлѣтняго труда, авторъ посвятилъ своей женѣ. Это говоритъ за то, что, очевидно, онъ самъ искренне вѣритъ въ психоанализъ Фрейда и что эротическій міръ, такъ ярко нарисованный имъ, въ изслѣдованіи о Достоевскомъ, ему не чуждъ. Говорить это можно съ полнымъ правомъ, ибо самъ Слонимъ въ предисловіи къ своей книгѣ говоритъ слѣдующее:

«Интересъ къ эротизму Достоевскаго и подробностяхъ его любовныхъ драмъ, удачъ и пораженій возникаетъ не изъ празднаго любопытства или игры нездороваго воображенія. Въ своихъ романахъ и повѣстяхъ онъ такъ взволнованно говорилъ о тайнахъ, провалахъ и безуміяхъ пола, такъ настойчиво выводилъ сластолюбцевъ, растлителей и развратниковъ, начиная съ Свидригайлова и Ставрогина и кончая отцомъ Карамазовымъ, такъ проникновенно рисовалъ «инфернальныхъ» и грѣшныхъ женщинъ, что совершенно естественно задать вопросъ: откуда пришло къ нему это исключительное знаніе тяжелой, порой чудовищной эротики его распаленныхъ героевъ и героинь?

Создалъ ли онъ весь этотъ міръ страстей и сладострастія, преступленій и возмездія, взлетовъ духа и бѣснованія плоти только изъ наблюденій надъ другими или же отъ собственнаго опыта, — потому что въ немъ самомъ бушевали чувственныя бури и его существованіе было полно тѣлесныхъ соблазновъ и порывовъ?»

Довольно странная тирада. Если послѣдовать за Маркомъ Слонимомъ, то выйдетъ, что художникъ можетъ описывать только ему практически знакомое: карточную игру — профессіональный шулеръ, воровство — воръ-рецидивистъ, революцію — самъ ея участникъ и такъ далѣе. Разсужденіе нелепое и въ примѣненіи къ великому писателю просто приводящее къ абсурду. Художникъ не фотографъ, онъ создатель жизни, онъ творецъ ея въ своихъ произведеніяхъ. Онъ рисуетъ и великихъ и малыхъ, добрыхъ и злыхъ, героевъ и предателей, рисуетъ такими какими видитъ ихъ въ своемъ воображеніи писателя художника. Такихъ людей, какъ напримѣръ, Дмитрій Карамазовъ, навѣрное мы съ вами, дорогіе читатели, не встрѣчали въ жизни, но однако, мы его чувствуемъ, онъ живой человѣкъ, хотя и никогда не жилъ на свѣтѣ, будучи плодомъ художественнаго творчества Достоевскаго. Художникъ рисуетъ намъ образъ старца Зосимы и одновременно сластолюбца Ѳеодора Карамазова, онъ проникаетъ въ духовный міръ ихъ обоихъ, но изъ этого абсолютно не слѣдуетъ, что самъ онъ былъ обязательно старцемъ-монахомъ или развратникомъ.

Достоевскій въ самомъ глубокомъ и проникновенномъ своемъ произведеніи «Бѣсы» далъ намъ образы революціонеровъ, всей душой, отталкиваясь отъ революціонныхъ идей. Болѣе того, проникая духовнымъ взоромъ въ сущность революціи, его откровенія достигаютъ пророческой глубины.

Авторъ новой книги о Достоевсвомъ говоритъ, что она является плодомъ трехлѣтняго труда и ставитъ себѣ цѣлью «прослѣдить исторію великаго писателя къ женщинамъ и разсказать объ его увлеченіяхъ и двухъ бракахъ съ возможной полнотой, безъ стыдливыхъ умолчаній и обычнаго «прихорашиванія дѣйствительности». Достигнута эта цѣль довольно своеобразнымъ образомъ. Книгу сопровождаетъ обширный библіографическій указатель, использованной авторомъ литературы, на 4-ехъ страницахъ. Несмотря на это напрасно мы бы стали искать въ текстѣ ссылки на источники. Ихъ нѣтъ. Онѣ отсутствуютъ именно для того, чтобы сохранивъ стиль научнаго изслѣдованія, одновременно, обойтись безъ «прихорашиванія» дѣйствительности.

Это достигнуто совершенно своеобразнымъ образомъ, не находя въ источникахъ необходимыхъ ему для его цѣли указаній, авторъ даетъ свободу своей фантазіи, которая не имѣетъ предѣловъ. Получается прихорашиваніе, самое настояшее, но въ сторону, угодную автору. Для этой цѣли книгѣ нарочито придана форма беллетристическая. Маркъ Слонимъ говоритъ: «я стремился быть не лѣтописцемъ, а разсказчикомъ и толкователемъ». Это законно, но при этомъ обязательно различать, гдѣ авторъ разсказываетъ, а гдѣ «толкуетъ», и если выступаетъ въ роли толковника, то по крайней мѣрѣ сообщать на основаніи чего имъ сдѣланы тѣ или другіе выводы, иначе читатель будетъ введенъ въ заблужденіе.

На страницахъ книги Слонима читатель и вводится систематически въ обманъ: «смерть отца произвела потрясающее впечатлѣніе на Ѳедора... Фрейдъ утверждаетъ, что до этого момента болѣзнь Ѳедора носила сравнительно невинный характеръ: травматическое потрясеніе превратило ее въ эпилепсію. По мнѣнію вѣнскаго ученаго, юноша безсознательно желалъ смерти отца, котораго ревновалъ къ любимой матери, и когда желаніе осуществилось, испыталъ ужасъ и непобѣдимое чувство вины и раскаянія...» Вотъ это и естъ комплексъ Эдипа, то есть безсознательное половое влеченіе ребенка къ матери. Съ точки зрѣнія Фрейда, основоположника психоанализа, даже и любовь ребенка къ матери имѣетъ сексуальный характеръ. Для Фрейда все святое и возвышенное — иллюзія. Никакой любви въ возвышенномъ смыслѣ нѣтъ, а есть только сексуальность, скрытая или открытая, сознательная или безсознательная похотливость, — любовь безъ черемухи.

Сигмундъ Фрейдъ есть величайшій пошлякъ нашего времени. Это и есть «родной братъ» Карла Маркса, одинаково съ нимъ спекулировавшій терминомъ «научность». Ни для одного, ни для другого, нѣтъ и не существуетъ ничего святого. Всѣ возвышенныя категоріи человѣческаго духа: героизмъ, вѣра, жертвенность, долгъ, служеніе, для Маркса — проявленія интереса, для Фрейда — проявленія эротизма. Оба они, и Марксъ и Фрейдъ — снижатели человѣка до кагегоріи животнаго.

Высшая духовная жизнь объемлетъ въ себѣ и низшія душевныя проявленія, а также и физіологическія отправленія, но изъ этого не слѣдуетъ, что человѣкъ только животное. Человѣкъ можетъ пасть до степени животнаго, но въ противоположность ему, можетъ и духовно возвыситься, будучи созданнымъ по образу и подобію Божію.

Опошлить Достоевскаго невозможно критикой его сочиненій, но это вполнѣ возможно опошливъ его духовную жизнь, сведя ее къ эротическимъ устремленіямъ, а самого его превративъ въ извращеннаго въ половомъ отношеніи человѣка. Все это доститается при помощи мнимо-научныхъ терминовъ, а болѣе чѣмъ сомнительныя положенія теоріи Фрейда о психоанализѣ выдаются какъ научныя аксіомы.

«...Въ 1842-1844 году, женщины Достоевскаго не интересовали, онъ якобы чувствовалъ къ нимъ антипатію, а дочь утверждаетъ, что его чувства не были еще пробуждены. Самъ Ризенкампфъ прибавляетъ, что «можетъ быть, въ этомъ отношеніи онъ скрывалъ кое-что», и затѣмъ вспоминаетъ о большомъ любопытствѣ Достоевскаго къ любовнымъ дѣламъ таварищей. А что «женофобія часто скрываетъ не равнодушіе, а наоборотъ заостренную сексуальность — хорошо извѣстно».

Какъ мило, по свидѣтельству товарища, жившаго съ нимъ на одной квартирѣ, Достаевскаго, въ тотъ періодъ жизни, женщины не интересовали и это преподносится читателю, ученымъ толковникомъ Слонимомъ, какъ доказательство его повышенной сексуальности. Очень мало логики и очень много неправды. Немного ниже, Слонимъ, неизвѣстно въ качествѣ повѣствователя или толковника, сообщаетъ, что «озареніе плоти» пришло къ Достоевскому въ формѣ случайныхъ встрѣчъ съ женщинами легкаго поведенія.

Толкованія идутъ дальше, Слонимъ не ограничивается разсказомъ о томъ какъ Достоевкій «озарился плотью», но продолжаетъ: «эротическая его жизнь постоянно была осложнена болѣзнями, мнительностью и меланхоліей». По словамъ Слонима Достоевскій опасался «импотенціи на нервной почвѣ».

Я очень прошу читателей извинить меня за приведеніе подобныхъ пошлыхъ подробностей, но безъ приведенія ихъ смыслъ книги Слонима будетъ не понятенъ. Какъ извѣстно, Достоевскій принималъ большое участіе въ Вергуновѣ, лицѣ близкомъ его первой женѣ Маріи Дмитріевнѣ. По «толкованію» Слонима это объясняется тѣмъ, что у Достоевскаго было физическое любопытство, которое «и мужчины и женщины очень часто испытываютъ по отношенію къ тѣмъ, кто были любовно близки съ ихъ партнерами». Это сексуально-плотская общность и Слонимъ увѣряетъ, что она «типична для людей съ глубокимъ половымъ чувствомъ. А Достоевскій принадлежалъ именно къ такимъ людямъ».

Духовный переворотъ, постепенно происшедшій въ Достоевскомъ, его постепенный отходъ отъ либерализма, отъ невѣрія къ Богу, по Слониму — ничто иное какъ проявленіе «комплекса Эдипа». «Всѣ его шатанія отъ соціализму къ консерватизму, отъ невѣрія къ церковности опять-таки коренятся въ основномъ психологическомъ изъянѣ. Достоевскій подсознательный отцеубійца, сталъ вѣрнымъ сыномъ церкви и престола, потому что стремился безсознательно къ преодолѣнію своихъ преступныхъ наклонностей».

Для Слонима духовный взлетъ Достоевскаго, поднявшагося на духовную высоту равную пророкамъ, это только шатанія, слѣдствія Эдипова комплекса, половая психопатія. Но если бы Достоевскій продѣлалъ обратный путь, отъ консерватизма къ соціализму, отъ вѣры въ Бога къ атеизму, то безусловно онъ, въ этомъ случаѣ, не былъ бы больнымъ человѣкомъ. А тутъ Достоевскій плыветъ противъ теченія. Съ глубокой скорбью Слонимъ пишетъ: «интеллигенція лѣвѣетъ, а онъ правѣетъ, бывшіе монархисты становятся революціонерами, а онъ дѣлается монархистомъ, радикальная молодежь атеистична, а онъ ищетъ Бога, нигилисты все упрощаютъ и выкидываютъ лозунгъ утилитарности и матеріализма, а онъ интересуется психологическими сложностями и высшими идеалами христіанства».

Какая отсталость и есть о чемъ пожалѣть. Такой великій писатель и вдругъ носитель такихъ пагубныхъ идей, но слава Богу, есть профессоръ Фрейдъ, есть комплексъ Эдипа, есть половая психопатія, наконецъ, психоанализъ, который все объясняетъ.

«Свои сексуальныя фантазіи Достоевскій всегда переносилъ, объектизировалъ на молодыхъ дѣвушекъ. Независимо отъ того, насколько справедливо будто и самъ онъ зналъ подобные соблазны, онъ отлично понималъ и описывалъ (Свидригайловъ, Ставрогинъ) физическую страсть зрѣлаго мужчины къ подросткамъ и двѣнадцатилѣтнимъ дѣвочкамъ». Въ такихъ выраженіяхь, Слонимъ, начинаетъ психоанализъ любовной связи Достоевскаго съ Аполинаріей Сусловой. Она все же не была двѣнадцатилѣтней дѣвочкой, когда полюбила Достоевскаго, ей было 23 года. Для Слонима всякая любовь сводится къ половому акту и поэтому онъ говоритъ такъ: она «ждала» до 23 лѣтъ. Иными словами Достоевскій былъ ея первымъ мужчиной».

Далѣе авторъ сообщаетъ намъ въ подробностяхъ ихъ половую жизнь: «инстинктивно угадывала она въ немъ родственную натуру мучителя и жертвы, и скрытыя черты его эротической личности въ какой-то мѣрѣ соотвѣтствовали еще не осознаннымъ, еще не проявленнымъ противорѣчіямъ ея собственной половой личности. Въ ней былъ какой-то изломъ — соединеніе темперамента съ холодностью, полового любопытства съ физической брезгливостью. Въ жестахъ любви ее возмущала подчиненность самки самцу. Она и въ постели не могла забыться, отдаться до конца, а, главное, признать и принять силу и власть мужчины».

Какія подробности, какая возбужденная эротическая фантазія должна быть у автора, способнаго на такія описанія. Приведенныя мною не единственныя, ими полна книга Слонима и въ своей эротической фантастикѣ онъ безусловно превозошелъ Маркиза де Садъ.

Аполинарія Суслова была незаурядной женщиной, которую возможно было безъ памяти любить. Любиль ее Достоевскій горячо и пылко и такая любовь объемлетъ собой и физическую близость, но объяснять все половой извращенностью ихъ обоихъ, какъ дѣлаетъ Слонимъ, это ничего не сказать о ихъ большомъ чувствѣ, но только его опошлить. Мѣщанскій умъ и великое таинство смерти способенъ разложить на его матеріальныя послѣдствія: похороны, наслѣдство, лѣкарства, болѣзнь, расходы, а главнаго, того что душа человѣка предстала передъ лицемъ Господа, онъ и не замѣтитъ.

Все можно упростить и свести къ низшей категоріи. Это есть профанація цѣнностей.

Интересно разсказываетъ Слонимъ о послѣдовавшей близости В. В. Розанова къ Аполинаріи Сусловой. Симпатіи къ Розанову, антисемиту и монархисту (какой ужасъ!), естественно, что Слонимъ не чувствуетъ.

«Она (Аполинарія Суслова) выходитъ за него замужъ въ 1884 году, еще при жизни Достоевскаго, котораго новый ея мужъ обожалъ... Бракъ съ бывшей возлюбленной учителя получилъ для него характеръ некоего физическаго таинства. Самая мысль о томъ, что онъ будетъ спать съ той самой женщиной, съ которой когда-то спалъ Достоевскій, приводила его въ мистически-чувственный восторгъ». Какая глубина или какая великая пошлость, въ этомъ новомъ «толкованіи» Слонима я предоставляю рѣшить самимъ читателямъ.

Глава первая части третьей посвящена анализу приписываемыхъ Слонимомъ Достоевскому маніи желанія изнасиловать маленькую дѣвочку. Слонимъ искусенъ, онъ не утверждаетъ, что въ прошломъ Достоевскаго было дѣйствительное растлѣніе, но даетъ понять, что, по мнѣнію другихъ, и это возможно. Будто бы онъ соблазнилъ гувернантку и несовершеннолѣтнюю дѣвочку, къ которой та была приставлена. Всѣ эти инсинуаціи, Слонимъ сопровождаетъ «толкованіемъ» что Достоевскій былъ одержимъ влеченіемъ к малолѣтнимъ. Его болѣзненную жалость къ наказываемымъ физически дѣтямъ онъ просто объясняетъ патологическими мотивами и эротическими ощущеніями.

По словамъ Слонима, «начиная съ 1865, мазохизмъ и садизмъ Достоевскаго, его комплексы, связанныя съ малолѣтними, его сексуальная распаленность и любопытство, словомъ вся патологическая сторона его эротической жизни, утрачиваютъ характеръ неистовства и маніакальности притупляются, и онъ сознательно стремится къ тому, что можетъ быть названо «нормализаціей» его половой дѣятельности».

Ставъ болѣе, или менѣе нормальнымъ, Достоевскій решилъ жениться. Но все же, Слониму извѣстно, что и въ бракѣ Достоевскій не излѣчился отъ своей болѣзни, вѣрнѣе комплекса болѣзней. Садизмъ, мазохизмъ, влеченіе къ мололѣтнимъ, извращенности, сексуальная распаленность, нездоровое любопытство, — вотъ неполный перечень того, чѣмъ страдалъ Достоевскій, по авторитетному «толкованію» Марка Слонима.

Новая жена Достоевскаго, Анна Григорьевна, разсказываетъ Слонимъ, «въ физическомъ отношеніи была неопытна и наивна, и принимала его сексуальность цѣликомъ, ничему не удивляясь и даже ничего не пугаясь. Она паталогическое готова была признать за нормальное, по своей наивности вѣрила что такъ и надо, и естественно и спокойно отвѣчала на то, что другой женщинѣ, болѣе опытной или инстинктивно болѣе понятливой, показалось бы страннымъ и оскорбительнымъ, а можетъ быть даже и чудовищнымъ».

Поразительныя подробности извѣстны Слониму о интимной жизни Достоевскаго и умѣстно спросить не лежалъ ли самъ Слонимъ въ спальнѣ Достоевскаго подъ кроватью?

Продолжимъ еще немного «толкованія» Слонима:

«Онъ (Достоевскій) говорилъ о своемъ «возростающемъ супружескомъ восторгѣ». Онъ съ опаской вводилъ ее въ міръ сладострастія: онъ-то хорошо зналъ и свои садитскія и мазохистскія склонности, и свое неистовство, когда ему «позволяли» цѣловать ножки. Нѣкоторыя моменты физическаго соединенія были для него также ослѣпительны, полны такого же невыносимаго напряженія, какъ и моменты передъ эпилептическими припадками — чисто физическое наслажденіе полового акта и его вершины давало суму ощущеніе прорыва въ вѣчность: сліяніе съ любимой женщиной въ согласномъ ритмѣ тайной плоти приближало его къ Богу, рождало мистическое самоутвержденіе и самозабвеніе». Во всей этой тирадѣ ярко выявляется не столько утонченный эротизмъ самого Слонима, сколько и стремленіе выставить Достоевскаго уже не только какъ полового психопата, но и полового мистика, послѣдователя хлыстовской ереси.

Религія пола есть религія сатанизма въ его крайнихъ проявленіхъ.

Размѣръ журнальной статьи не позволяетъ мнѣ углубиться въ этотъ вопросъ, гдѣ подошли бы мы къ религіи антихриста и черной мессе. Это и ненужно. Книга Марка Слонима есть опытъ дискредитаціи Достоевскаго какъ человѣка, выдавая за его духовную жизнь вещи совершенно несообразныя и абсолютно чуждыя его духу.

Печально то, что эта пошлость выдана подъ мнимо научной внѣшностью и преподнесена въ безукоризненной формѣ. Слонимъ прекрасно владѣетъ русскомъ языкомъ и тѣмъ болѣе его книга способна внести соблазнъ въ молодыя, неискушенныя души.

Кто прочитаетъ книгу Слонима придетъ къ заключенію, что традиціи попранія святого, черезъ оплеваніе, сниженіе и пренебреженіе прочно укорѣнились въ нашей литературѣ. Совершенно ясно, что православныя идеи Достоевскаго, его мысли о Россіи, о революціи не могутъ быть созвучны Марку Слониму. Ну и возразилъ бы, пошелъ бы противъ открыто, какъ дѣлалъ Тургеневъ или въ наши дни Иванъ Тхоржевскій. Но Слониму такая открытая и честная борьба не желательна. Онъ воспользовался недобросовѣстнымъ пріемомъ опошленія духовной личности писателя, сведя его духовную жизнь къ эротическимъ устремленіямъ. Посмотрите на вашего національнаго пророка, — говоритъ Маркъ Слонимъ, — онъ — ни кто иной, какъ неосознанный отцеубійца, половой психопатъ и растлитель дѣвочекъ.

Достоевскій въ нашей защитѣ не нуждается. По словамъ Розанова: «Достоевскій — всадникъ въ пустынѣ, съ однимъ колчаномъ стрѣлъ. И капаетъ кровь, куда попадаетъ его стрѣла».

В. Мержеевскій.       

Источникъ: «Владимірскій Вѣстникъ». Ежемѣсячное Изданіе Общества Святого Князя Владиміра въ Санъ Пауло подъ редакціей В. Д. Мержеевскаго. № 36. Іюнь 1954. — São Paulo: Tipografia Venitimin V. Sapelkin, 1954. — С. 17-24.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.