Церковный календарь
Новости


2017-09-21 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 4-я (1993)
2017-09-21 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 3-я (1993)
2017-09-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Приложеніе 3-е (1991)
2017-09-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Приложеніе 2-е (1991)
2017-09-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Приложеніе 1-е (1991)
2017-09-21 / russportal
Іером. Серафимъ (Роузъ). "Душа послѣ смерти". Глава 10-я (1991)
2017-09-21 / russportal
"Проповѣдн. хрестоматія". Поученіе на праздникъ Почаевской иконы Божіей Матери (1965)
2017-09-21 / russportal
"Проповѣдн. хрестоматія". Поученіе на Рождество Пресвятой Богородицы (1965)
2017-09-14 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 2-я (1993)
2017-09-14 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. "Истор. очеркъ церк. уніи". Часть 2-я. Глава 1-я (1993)
2017-09-14 / russportal
Свт. Игнатій (Брянчаниновъ). Понятіе о ереси и расколѣ (1996)
2017-09-14 / russportal
Свт. Игнатій (Брянчаниновъ). Жизнь схимонаха Ѳеодора (1996)
2017-09-13 / russportal
Прот. Константинъ Зноско. Краткій обзоръ причинъ, пород. Литовскую церк. унію (1993)
2017-09-13 / russportal
Прот. Михаилъ Польскій. "О почитаніи Пресв. Дѣвы Маріи". Глава 10-я (1987)
2017-09-13 / russportal
Прот. Михаилъ Польскій. "О почитаніи Пресв. Дѣвы Маріи". Глава 9-я (1987)
2017-09-13 / russportal
Прот. Михаилъ Польскій. "О почитаніи Пресв. Дѣвы Маріи". Глава 8-я (1987)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 21 сентября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.

Духовные журналы Русскаго Зарубежья

«Владимірскій Вѣстникъ» (1951-1968 гг.)

«Владимірскій Вѣстникъ» — православно-монархическій журналъ, ежемѣсячное изданіе Общества Святаго Князя Владиміра въ Санъ-Пауло (Бразилія). Издавался на русскомъ языкѣ съ 1951 по 1968 годъ. Основанъ въ 1951 г., эмигрантомъ изъ Россіи Владиміромъ Даниловичемъ Мержеевскимъ, съ благословенія епископа Санъ-Паульскаго и Бразильскаго Ѳеодосія (РПЦЗ). Журналъ проводилъ твердую національную линію, постоянно поднималъ вопросъ о масонствѣ и еврейскомъ засильѣ въ Россіи. Содержаніе номеровъ составляли публицистическія статьи, написанныя съ православно-монархическихъ позицій, посвященныя современному положенію русской эмиграціи, революціи 1917 г. и Гражданской войны въ Россіи, памятнымъ датамъ Дома Романовыхъ, исторіи императорской Россіи, текущимъ событіямъ въ РПЦЗ и православнымъ праздникамъ. На страницахъ журнала печатались поминальныя объявленія о смерти русскихъ эмигрантовъ, а также объявленія о выпущенныхъ русскихъ книгахъ, журналахъ. Среди авторовъ, помимо главнаго редактора В. Д. Мержеевскаго, можно отмѣтить извѣстнаго русскаго изслѣдователя масонства Н. Ѳ. Степанова («Свиткова»), писателя и публициста Бориса Башилова, публициста П. Н. Шабельскаго-Боркъ («Стараго Кирибѣя»), писателя Ю. А. Слезкина и др. Многіе авторы журнала состояли въ Православномъ Свято-Владимірскомъ Обществѣ.

«Владимірскій Вѣстникъ»

«ВЛАДИМІРСКІЙ ВѢСТНИКЪ».
Ежемѣсячное Изданіе Общества Святаго Князя Владиміра въ Санъ Пауло (Бразилія).

№ 46. — Апрѣль 1955 года.

Русская старина въ 17 вѣкѣ.

Ряды съ продавцами всякой всячины, начиная съ настоящихъ и крашеныхъ канареекъ, американскіе жители въ баночкѣ съ водой, плюшевые чертенята на круглыхъ щитахъ, воздушные шары, тещины языки и разныя свистульки пронизывали шумъ стоявшій отъ гомона толпы и звука колесъ, проѣзжихъ экипажей. Горы вербы были набросаны на прилавкахъ, иногда къ этимъ букетамъ прибавляли бумажные цвѣты и выставляли на показъ. Эти же цвѣты, воткнутые въ горшечки съ землей, замѣняли, очевидно, не распустившіеся еще живые.

А помните ли вы ряды съ обезьянками, лягушками, тритонами летучими мышами и змѣями? Предметъ вождѣленія, кадетиковъ, реалистовъ, гимназистовъ и уличныхъ мальчишекъ. Маленькія дѣти восторгались картонными клоунами или медвѣдями, которыхъ дергали за веревочку, чтобы они шевелили лапами.

Тутъ же выставлены русскіе пряники, тульскіе и вяземскіе, коврижки и восточные сладости, привлекавшіе къ себѣ гуляющій народъ.

Здѣсь и тамъ балаганы съ канатными плясунами, таинственныя гадалки, чревовѣщатели, традиціонный Петрушка и веселые зазывающіе голоса продавцовъ! Непринужденныя, остроумныя реплики гуляющихъ. Остроты и глупыя шутки все это создавало колоритную картину старорусской традиціонной «Вербы».

Нельзя до сихъ поръ вспомнить безъ смѣха типичный народный юморъ, связанный съ хитрецой. На одномъ изъ балагановъ въ Петербургѣ красовалась надпись: «Александровская колонна и Зимній дворецъ въ натуральную величину», входъ 5 копѣекъ. Народъ валилъ валомъ на дешевое представленіе, имъ показывали въ обыкновенное окно Александровскую колонну и Зимній дворецъ и выпускали, разочарованныхъ, въ другую дверцу, чтобы не портить впечатлѣніе у вновь прибывшихъ.

Все это только введеніе, намъ хочется остановиться на главномъ, именно на цвѣтахъ, которые составляли неотъемлимую принадлежность нашей «Вербы». Эти цвѣты казались вульгарны, грубы и наименѣе интересны изъ всей этой выставки.

Между тѣмъ на свѣтѣ нѣтъ ничего безсмысленнаго и если приглядѣться и вникнуть въ суть дѣла, даже каждое слово и буква одухотворены и являются носителями нѣкой скрытой души. Какой не возмешь предметъ, онъ имѣетъ свою исторію. Впрочемъ и исторія можетъ быть разная, одна назидательная и захватывающая, другая отталкиваетъ.

Исторія же этихъ цвѣтовъ такова, что намъ хочется напомнить своимъ русскимъ читателямъ, какую роль играли эти цвѣты въ жизни древней Руси.

Если намъ они и казались уродливы, слишкомъ ярки, или неправдоподобны, то мы помнимъ все же что Верба безъ нихъ не обходилась. Кричащія розы, ужасныя лиліи съ золотыми тычинками, громадные васильки и неестественныя гвоздики были неотъемлемой частью «Вербы».

Давность происхожденія этихъ бумажныхъ цвѣтовъ не только оправдывала ихъ существованіе, но заслуживаетъ и сейчасъ того, чтобы выслушать ихъ исторію.

Возможно, что они возникли и до 17 вѣка, во времена ли перваго Патріарха, или еще до него, но эти четыреста лѣтъ, безусловно отдѣляющія насъ, отъ времени ихъ возникновенія, создаютъ имъ несомнѣнную заслугу по давности лѣтъ.


Переведемъ стрѣлку времени на XVII вѣкъ и воспроизведемъ картину, какъ въ послѣдней четверти этого вѣка праздновали на Руси Вербное Воскресеніе.

На дворѣ весна. Лучи солнца льются съ высоты и раздробляются на поверхности золоченыхъ куполовъ. Сіяютъ восьмиконечные кресты упираясь въ облака. Великолѣпна громада Кремля съ его зубцами на фонѣ голубого неба. Кругомъ хоромы, съ глубокосидящими, сіяющими въ стѣнахъ окнами, разрисованными красками съ позолотой и выдающимися фронтонами. Верхніе этажи окружены позолоченной балюстрадой, это мѣсто заключенія царевенъ. Терема съ круглыми башнями. Черепичныя крыши съ золотыми гребнями. Всюду причудливыя линіи, узоры ласкающіе взоръ и отталкивающіе яркостью красокъ.

Вокругъ замѣчательно отдѣланнаго фриза, Средней Золотой Палаты Кремля сіяетъ закругляясь лентой, надпись, сдѣланная мѣдными буквами: «Въ 1565 г. по наказу благочестивѣйшаго Царя и Великаго Князя Іоанна Васильевича всея Руси...».

Снѣгъ едва успѣлъ растаять, Красная площадь слегка пообсохла, какъ и немощенныя улицы, словно артеріи идущія изъ кремлевскаго сердца и несущіе жизнь на окрайны города.

Вдоль удаляющихся улицъ, богатые дома бояръ, окруженные садами. Всюду деревья покрытыя почками и сіяніе куполовъ на весеннемъ небѣ, довершаютъ красоту картины.

Соборъ Василія Блаженнаго, окруженный легендами, возвышается противъ Спасскихъ воротъ.

Народные толпы движутся съ окраинъ и заполняютъ постепенно площадь и прилегающія къ ней улицы. Всѣ хотятъ присутствовать при «Святомъ дѣйствѣ», ежегодно бывающемъ въ Москвѣ.

Изъ глубины вѣковъ глядитъ на насъ Святая Русь, православная Москва со своими угодниками, церквами, царями, православнымъ народомъ, странниками и юродивыми.

Цѣпи стрѣльцовъ сдерживаютъ толпу внѣ круга покрытаго краснымъ сукномъ. Посрединѣ эстрада, гдѣ на фонѣ алаго бархата въ центрѣ зеленый аналой, съ сіяющимъ на немъ Евангеліемъ. По сторонамъ аналоя иконы чтимой Казанской Божіей Матери, св. Іоанна Крестителя, Николая Чудотворца. У дорожки, ведущей къ Спасскимъ воротамъ, двойной нарядъ часовыхъ. Ворота еще закрыты. Гигантскіе пуки вербы, освященной наканунѣ, громоздятся отъ стѣнъ крепости до эстрады.

Люди топчутся на мѣстѣ, движеніе почти прекращается, нѣкоторые парни еще работаютъ локтями, стараясь пробиться впередъ. Тутъ же паломники изъ Троице-Сергіевой лавры, нищіе, причитывающіе неестественными голосами, юродивые, поющіе тропари и толпа, дающая дорогу «Божіимъ людямъ». Эти странные люди, взявшіе на себя личину посмѣшища, полу-голые въ морозъ, но безстрашные, вызываютъ восторгъ обывателя.

Эти обличители Грознаго царя и Бориса Годунова, продолжали безнаказно гулять по Руси и пользовались общимъ уваженіемъ.

Отцы въ толпѣ сажаютъ на плечи дѣтей и всѣ ждутъ сигнала стрѣльца, стоящаго на временно сооруженной башенкѣ.

Вдругъ раздается мощный ударъ колокола Успенскаго собора, въ отвѣтъ ему звучитъ звонъ съ Покрова и отовсюду послышался звонъ колоколовъ. Стрѣлецъ на башнѣ поднимаетъ шелковое знамя на позолоченомъ древкѣ. Люди устремляютъ свой взоръ къ Спасскимъ воротамъ, откуда показываются хоругвеносцы, за ними монахи, парами идутъ діаконы, по трое въ рядъ священники. Протоіереи окружаютъ распятіе и иконы, пѣвчіе въ пурпуровыхъ одѣяніяхъ съ позолотой слѣдуютъ за иконой Покрова, а діаконы несутъ по бокамъ заженные факелы.

Во всѣхъ знакахъ отличія показался патріархъ всея Руси, онъ опирается на посохъ. Архидіаконы сопровожрающіе его несутъ огромное драгоцѣнное Евангеліе и два креста, одинъ изъ золота, другой изъ жемчуговъ.

Въ этомъ шествіи изъ московскаго и провинціальнаго духовенства, кромѣ митрополитовъ и епископовъ 300 священниковъ и 200 діаконовъ, не считая монаховъ. Облаченія духовенства сіяютъ великолѣпіемъ.

За духовенствомъ показывается Царское Шествіе. По три въ рядъ идутъ думные дьяки, придворные бояре, члены боярской думы, окольничьи предшествуютъ Царю. Тишайшаго Царя Алексѣя Михайловича ведутъ подъ руки. Четверо тѣлохранителей шагаютъ съ двухъ сторонъ Царя, это дѣти именитыхъ бояръ, красивые юноши, облаченные въ бѣлое одѣяніе, опущенное горностаемъ, въ бѣлыхъ шапкахъ и бѣлыхъ сапогахъ, съ серебрянными бардами на плечахъ. За царемъ идутъ бояре. Царское парчевое одѣяніе опускается до пятъ и сіяетъ драгоцѣнностями и жемчугомъ. На головѣ шапка Мономаха, опушенная соболемъ съ бриліантовымъ крестомъ. На груди самодержца бармы, въ рукахъ скипетръ и держава.

Какъ нѣкая сказка или легенда проходитъ передъ нами слава древней Руси!

Царедворцы, сановники, надменные бояре, окольничьи, стольники, старая знать съ сѣдыми бородами, всѣ въ высокихъ мѣховыхъ шапкахъ, въ парчевыхъ одѣяніяхъ съ позолотой на сапогахъ. На всѣхъ дорогія шубы, а нижнее платье цвѣтного атласа, шито золотомъ и серебромъ. Движется это шествіе по улицамъ Москвы, но кажется порой, что старая Византія воскресла и возстала въ этой сѣверной странѣ, закутавшись въ мѣха и высокіе шапки.

Стройныя фигуры стрѣлецкихъ полковниковъ, съ оружіемъ въ рукахъ, выровнялись по бокамъ царскаго шествія.

За занавѣсками высокихъ теремовъ, царица съ царевнами наблюдаютъ за шествіемъ. Царевичъ Петръ на рукахъ у матери, слѣдитъ какъ сверкаетъ на солнцѣ, словно змѣя чешуей, нарядная процессія.

Толпа стоитъ съ обнаженными головами, это не простое шествіе, это крестный ходъ. Между тѣмъ патріархъ и царь поднимаются на эстраду. Одинъ знаменуетъ собой самодержавіе свѣтской, другой — духовной — власти. Они возвысились надъ толпой, знамена опускаются, колокола умолкаютъ, народъ падаетъ ницъ.

Послѣ краткаго молитвословія, патріархъ благословляетъ царя и подаетъ ему пальмовую вѣтвь, къ которой прибавляетъ вербу покрытую почками, стволъ вербы обернутъ бархатомъ.

За царемъ подходятъ царевичъ Ѳеодоръ и бояре. Епископы раздаютъ вербу духовенству, царской и патріаршей свитѣ и народу.

По окончаніи раздачи вербы, протодіаконъ Успенскаго собора подходитъ къ аналою, беретъ Евангеліе и приготовляется къ чтенію. Всѣ снова обнажаютъ головы. Царь благоговѣйно касается земли своей правой рукой, затѣмъ медленно крестится.

Среди общаго молчанія раздается мощный голосъ протодіакона, священныя слова застываютъ въ воздухѣ.

«И когда приблизился къ Виѳфагіи и Виѳаніи, къ горѣ называемой Елеонской, послалъ двухъ учениковъ Своихъ, сказавъ: пойдите въ противолежащее селеніе, вошедши въ него, найдете молодого осла привязаннаго, на котораго никто изъ людей не садился, отвязавши его приведите...».

Неожиданно чтеніе обрывается, протодіаконъ отступаетъ назадъ.

Тогда двое, изъ причта Успенскаго собора, изображающіе двухъ учениковъ Христовыхъ, подходятъ къ патріарху. Верховный іерархъ благословляетъ ихъ, повторяя слова Христа. Недалеко отъ эстрады бѣлая лошадь, замѣняющая собою евангельскаго осла. На лошади попона изъ бѣлаго бархата, четыре отрока при ней въ почетномъ караулѣ.

Тогда развертывается сцена изъ Евангелія, гдѣ патріархъ изображаетъ Христа, другія лица апостоловъ и картина подлинная по смыслу, но представленная на особый ладъ оживаетъ на просторахъ Святой Руси.

Двое «учениковъ» отвязываютъ «осла», но одинъ изъ бояръ, согласно Священнаго Писанія, изъявляетъ протестъ и простираетъ руку:

— «Зачѣмъ отвязываете осленка?» — вопрошаетъ онъ.

— «Онъ надобенъ Господу», — отвѣчаютъ ученики.

Слуги патріарха приносятъ персидскій коверъ и куски краснаго и зеленаго сукна, которыми покрываютъ лошадь, въ память евангельскихъ событій.

Патріархъ беретъ Евангеліе въ лѣвую руку, а въ правую крестъ, являясь, такимъ образомъ, носителемъ Слова Божія и Символа Искупленія. Потомъ, повервувшись къ Монарху, говоритъ согласно традиціонной формулѣ:

— «Великій Государь Алексѣй Михайловичъ, царь всея Руси, соблаговоли, благословленный Св. Крестомъ и Евангеліемъ, взять подъ узцы осла и повести его».

— «Да будетъ воля Божія, Святѣйшій Отецъ», — отвѣчаетъ Тишайшій, наклоняясь подъ благословеніе.

Шествіе снова устанавливается для торжественнаго хода. На вышкѣ, какъ сигналъ, опять колышется бѣлое знамя и колокола опять гудятъ надъ Москвой.

Съ пальмами въ рукахъ именитые бояре, пажи и окольничьи шествуютъ по три въ ряду. Позади ихъ движется «колесница съ вербой». Въ центрѣ этой повозки возвышается цѣлая ива. Ея стволъ и вѣтви утопаютъ въ искусственныхъ цвѣтахъ, они обвѣшаны также восковыми плодами, золоченными украшеніями и лакомствами. Недѣлями благочестивые люди гнули спины надъ издѣліемъ этихъ украшеній.

Дѣти облаченные въ бѣлые халаты, изображая ангеловъ слѣдуютъ вдоль колесницы съ двухъ сторонъ. Ихъ высокіе голоса поднимаются ввысь и знакомые слова восходятъ къ небесамъ:

— «Осанна въ вышнихъ, благословенъ грядый во имя Господне! Осанна въ вышнихъ!»

Духовенство слѣдуетъ держа въ рукахъ пальмовыя вѣтки, факелы, и иконы. А царь, облаченный во все царское великолѣпіе, смиренно ведетъ подъ узцы «осла», на которомъ возсѣдаетъ представитель Христа.

Когда же процессія снова возвращается къ Кремлю, тысячи мальчиковъ, въ возрастѣ десяти лѣтъ, постилаютъ куски краснаго и зеленаго сукна, кладутъ шелковые кафтаны, бросаются искусственныя розы и лиліи подъ копыта символическаго осла.

Патріархъ благословляетъ падающихъ ницъ людей. Хоругви трепещутъ, свѣчи мерцаютъ, кадильницы ритмически поднимаются и опускаются.

Послѣдніе бояре прошли, стрѣльцы уже пропали подъ сводами Спасскихъ воротъ. Все закончено, только облако ѳиміама стоитъ въ воздухѣ надъ мѣстомъ шествія, еще покрытымъ тканями, одеждой и розами.

Крестный ходъ прибылъ въ Успенскій соборъ. Освященная верба вносится въ храмъ, тогда только архидіаконъ продолжаетъ прерванное шествіемъ чтеніе Евангелія. Въ послѣдній разъ Патріархъ благословляетъ царя, цѣлуя ему руку, царь же наклоняясь, цѣлуетъ его въ плечо. Свита оставляетъ царя, давая ему возможность удалиться въ свои покои.

Дьяки срѣзываютъ вѣтку у вербы и съ пѣснопѣніями вносятъ ихъ въ алтарь.

Другія вѣтки положены на подносы и предназначаются царевнамъ. Царевичуу Петру Патріархъ посылаетъ, въ память большаго событія, маленькую колесницу, гдѣ возвышается небольшая верба, украшенная искуственными цвѣтами и сластями.

Тѣ русскіе люди, кои считаютъ себя крестниками равноапостальнаго Владиміра, не смѣйтись никогда надъ нашими обычаями ни надъ этими цвѣтами. Цвѣты эти — выходцы изъ давнихъ временъ, это отблески померкнувшей нашей славы. Наши предки пріобщали ихъ къ своимъ праздникамъ и къ своему ликованію. Отъ Вербнаго воскресенія они переходили и на пасхальный столъ, мы видѣли ихъ украшающими куличи и пасхи. Можетъ быть кто-нибудь изъ насъ и на чужой землѣ хранитъ этотъ старый обычай.

Однажды на кладбищѣ пришлось наблюдать аналогичный случай. У богатой свѣжей могилы, покрытой дорогими розами и металлическими вѣнками, стояли двѣ печальныя дамы. Вдругъ одна изъ нихъ вскрикнула и наклонилась къ землѣ. Оказалось маленькая маргаритка пробилась изъ-подъ почвы на краю могилы. Какъ бережно вырвала она этотъ цвѣточекъ и хотѣла нести его домой. Но другая дама начала споритъ и раздражаться. Она не поняла порыва души своей родственницы, ни сокровеннаго смысла въ появленіи цвѣтка на дорогой могилѣ. Первая же изъ нихъ узрѣла въ немъ таинственный привѣтъ изъ лучшаго міра и живой лучъ любви и общенія съ тѣмъ, кого считала умершимъ, ушедшимъ навсегда.

Постараемся понять эту женщину у могилы дорогого ей существа, глядя на эти цвѣты, которымъ за триста или четыреста лѣтъ отъ роду. Какъ изъ за дымки тумана мерещиться за ними далекое прошлое, встаетъ въ памяти древняя благочестивая Русь.

Праздникъ заканчивается торжественнымъ обѣдомъ у Патріарха, представитель царя присутствуетъ на обѣдѣ. Вечеромъ патріархъ посылаетъ царю столъ уставленный изысканными блюдами и кубками со старымъ виномъ. Для тысячи нищихъ и калѣкъ патріархъ устраиваетъ угощеніе во дворѣ патріархіи и на площади въ Кремлѣ.

Такъ праздновали въ XVI и XVII вѣкахъ достопамятное Вербное Воскресеніе.

Съ отмѣной патріаршества пропало и это празднованіе и ничего не сохранилось изъ этихъ традицій, какъ только эти бумажные цвѣты, такіе неизысканные и простые, они пережили свое время и смыслъ, и вотъ ихъ-то спустя триста лѣтъ еще продавали на Вербныхъ ярмаркахъ, гдѣ и намъ приходилось бывать. Все же это великолѣпіе, замѣчательный «парадъ» золото, драгоцѣнности и шелка исчезли, ушли, какъ бы, со сцены, и остались только эти жалкіе незатѣйливые цвѣты, которые бросали подъ копыта символическаго осла.

Талантъ сберегаемый и умножаемый на Святой Руси, отъ времени князя Владиміра до восемнадцатаго вѣка, былъ похороненъ въ землѣ, ожидая своей участи отъ рѣшенія Творца.

Когда-то въ свѣтломъ озерѣ Ярѣ люди искали и выглядывали градъ Китежъ, вѣрили что жива на днѣ его Святая Русь. Русь со своими крѣпкими устоями, чудными традиціями, со своимъ мистицизмомъ, съ такимъ національнымъ-налетомъ. Подойдемъ также и мы съ благоговѣніемъ къ этой сѣдой старинѣ.

Украшенная ива, это праматерь нашей елки, а эти цвѣты ихъ нужно понять и беречь.

Съ ними наша старина встаетъ въ памяти, какъ спящая царевна, она просыпается, заколдованная своей злой мачехой, — Россія. Да, Россія, нѣкогда смиренная, кроткая, колѣнопреклоненная... временами же слишкомъ смѣлая, пьяная, безразсудная... иногда же безумная, страшная, безудержная... но всегда, въ концѣ концовъ, покаянная, встающая съ поля битвы обновленная, изъ пепелища пожара спасенная, снова ожившая старая Россія, возставшая изъ гроба, какъ Лазарь по слову Божію, чтобы взлетѣть, въ своемъ вѣчномъ порывѣ и стремленіи, еще выше и выше къ безконечному, къ необъятному...

Парижъ.

В. Кононова.       

Источникъ: «Владимірскій Вѣстникъ». Ежемѣсячное Изданіе Общества Святого Князя Владиміра въ Санъ Пауло подъ редакціей В. Д. Мержеевскаго. № 46. Апрѣль 1955. — São Paulo, 1955. — С. 7-15.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.