Церковный календарь
Новости


2017-05-28 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово (4-е) въ недѣлю свв. отцевъ Никейскаго Собора (1894)
2017-05-28 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово (3-е) въ недѣлю свв. отцевъ Никейскаго Собора (1894)
2017-05-28 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово (2-е) въ недѣлю свв. отцевъ Никейскаго Собора (1894)
2017-05-28 / russportal
Прав. Іоаннъ Кронштадтскій. Слово (1-е) въ недѣлю свв. отцевъ Никейскаго Собора (1894)
2017-05-27 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Рождественское привѣтствіе (1975)
2017-05-27 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Духовный большевизмъ (1975)
2017-05-27 / russportal
И. А. Ильинъ. О признаніи революціи (1925)
2017-05-27 / russportal
И. А. Ильинъ. Отрицателямъ меча (1925)
2017-05-26 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Миръ и непримиримость (1975)
2017-05-26 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). Къ 40-лѣтію паденія русскаго народа (1975)
2017-05-26 / russportal
И. А. Ильинъ. Подвигъ патріотическаго единенія (1925)
2017-05-26 / russportal
И. А. Ильинъ. Самообладаніе и самообузданіе (1925)
2017-05-25 / russportal
И. А. Ильинъ. Идея Корнилова (1925)
2017-05-25 / russportal
И. А. Ильинъ. Кто мы? (1925)
2017-05-25 / russportal
Книга «Златоустъ». Слово 75-е, въ недѣлю 7-ю по Пасхѣ, свв. отецъ, иже въ Никеи (1910)
2017-05-25 / russportal
Книга «Златоустъ». Слово 74-е, въ четвертокъ 6-й седмицы, на Вознесеніе Господне (1910)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - воскресенiе, 28 мая 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 26.

Духовные журналы Русскаго Зарубежья

«Владимірскій Вѣстникъ» (1951-1968 гг.)

«Владимірскій Вѣстникъ» — православно-монархическій журналъ, ежемѣсячное изданіе Общества Святаго Князя Владиміра въ Санъ-Пауло (Бразилія). Издавался на русскомъ языкѣ съ 1951 по 1968 годъ. Основанъ въ 1951 г., эмигрантомъ изъ Россіи Владиміромъ Даниловичемъ Мержеевскимъ, съ благословенія епископа Санъ-Паульскаго и Бразильскаго Ѳеодосія (РПЦЗ). Журналъ проводилъ твердую національную линію, постоянно поднималъ вопросъ о масонствѣ и еврейскомъ засильѣ въ Россіи. Содержаніе номеровъ составляли публицистическія статьи, написанныя съ православно-монархическихъ позицій, посвященныя современному положенію русской эмиграціи, революціи 1917 г. и Гражданской войны въ Россіи, памятнымъ датамъ Дома Романовыхъ, исторіи императорской Россіи, текущимъ событіямъ въ РПЦЗ и православнымъ праздникамъ. На страницахъ журнала печатались поминальныя объявленія о смерти русскихъ эмигрантовъ, а также объявленія о выпущенныхъ русскихъ книгахъ, журналахъ. Среди авторовъ, помимо главнаго редактора В. Д. Мержеевскаго, можно отмѣтить извѣстнаго русскаго изслѣдователя масонства Н. Ѳ. Степанова («Свиткова»), писателя и публициста Бориса Башилова, публициста П. Н. Шабельскаго-Боркъ («Стараго Кирибѣя»), писателя Ю. А. Слезкина и др. Многіе авторы журнала состояли въ Православномъ Свято-Владимірскомъ Обществѣ.

«Владимірскій Вѣстникъ»

«ВЛАДИМІРСКІЙ ВѢСТНИКЪ».
Ежемѣсячное Изданіе Общества Святаго Князя Владиміра въ Санъ Пауло (Бразилія).

№ 48. — Іюнь 1955 года.

Московское вооруженное возстаніе 1905 года.

Однако, въ 1905 году, благодаря героическимъ усиліямъ арміи, военноначальниковъ, сохранившихъ вѣрность присягѣ Государю, и полиціи, — удалось обуздать смертоносный смерчъ и спасти нашу родину отъ смраднаго и кроваваго чучела большевизма.

Еще въ 1905 году графъ Л. Н. Толстой совѣтовалъ своему пріятелю, писателю Наживину, тщательно и правдиво записывать все, что онъ видитъ и слышетъ, «а то потомъ изъ всего сдѣлаютъ, какъ сдѣлали изъ французской революціи, какую-нибудь этакую ученую колбасу и будутъ отравлять ею милліоны людей».

Ученая колбаса пришлась по вкусу не одному только Ленину, который доказывалъ, что «безъ генеральной репетиціи 1905 года побѣда октябрьской революціи 1917 года была-бы невозможна». Однако, и у насъ, въ эмиграціи, смакуютъ эту колбасу съ великимъ наслаждениемъ. Находятся гурманы, которые упорно твердятъ, что московское возстаніе 1905 года — героическая борьба, по своей нравственной красотѣ превосходящее все лучшее въ мірѣ. Они не сомнѣваются, что революція 1917 года была лучшей наградой для участниковъ московскаго мятежа, искупившая всѣ неудачи и страданія крамольниковъ 1905 года!

Жизнь научила насъ ничему не удивляться. Но все же такъ жутко видѣть и слышать маніаковъ, которые и понынѣ раболѣпствуютъ передъ лозунгами, погубившими Россію! Они и сейчасъ готовы выкрикивать свои изступлено-истерическіе призывы: «товарищи, спасайте революцію!» Кричите, родные! Васъ исправитъ одна лишь могила, куда неумолимая исторія смахнетъ своею метелкою васъ вмѣстѣ съ вашими партійными лозунгами. Но, пожалуй, вы и изъ могилы, давясь глиной, будете еще кричать о томъ, что Россія погибла потому, что не пошла за меньшевиками, эсъ-эрами или народными соціалистами! Кричите, но имѣйте въ виду, что для васъ въ Россіи нѣтъ будущаго, есть только преступное прошлое и позорное настоящее.

Полвѣка назадъ, а, быть можетъ и больше, эти маніяки повѣрили въ россійскую революцію, которую варила въ своихъ горшкахъ старая, дореволюціонная эмиграція. Не поколебали ихъ вѣры Винаверы и Керенскіе, не разочаровали даже Сталины и Маленковы. Безъ малаго сорокъ лѣтъ рабства, дикаго террора, грабежа, гибели накопленной вѣками культуры — не правда-ли? Великіе русскіе люди только съ этого времени появились на нашей родинѣ и начали ея строительство — не правда-ли? Они создали новую Россію! Кто? Гоцы, Черновы, Мартовы? Или Керенскіе, Милюковы, Некрасовы? Или краса и гордость русской революціи — кронштадтскіе матросы и взбунтовавшіеся солдаты петербургскаго гарнизона, передъ которыми гарцовали на митингахъ люди съ надлежащимъ тюремнымъ цензомъ? Или нынѣшніе кремлевскіе сидѣльцы? Кто за эти сорокъ лѣтъ оказался великимъ пророкомъ, способнымъ зажечь сердца народа благородными идеалами? Троцкій, Булганинъ?

Нѣтъ дѣло восхваленія и прославленія «героевъ революціи» никогда и никому не удавалось — даже «Чеховскому издательству» въ Нью-Іоркѣ. Напротивъ, чѣмъ ближе знакомишься съ этими «титанами революціи», тѣмъ болѣе поражаешься духовному и умственному убожеству ихъ при тщеславіи, самовлюбленности и самовосхваленія чрезвычайныхъ. А сколько лубочннго фарса, сколько балаганнаго гаерства было внесено въ то кровавое, омерзительное дѣло, которое творили убійцы, цареубійцы и прочіе «освободители»! Они покрыли такъ называемое «русское нарожденное движеніе» такимъ густымъ слоемъ пошлости, что очиститься отъ нея пресловутымъ дѣятелямъ революціи такъ же невозможно, какъ и отмыться отъ пятенъ пролитой ими крови.

Стоитъ ознакомиться, хотя-бы, съ отчетомъ засѣданія Верховнаго уголовнаго суда по дѣлу Каракозова, Худякова, Ишутина и другихъ, покушавшихся 4 апрѣля 1866 года на жизнь Имп. Александра II. Онъ рисуетъ весьма непригодные образы подсудимыхъ: мрачную истеричность Каракозова, стрѣлявшаго въ Царя-Освободителя, отсутствіе у заговорщиковъ тѣхъ высшихъ побужденій, которыя, хотя-бы, отчасти могли оправдать злодѣяніе; увлеченіе ихъ революціонной романтикой съ кинжалами, ядомъ, тайными знаками для опознанія другъ друга; самое названіе подпольной организаціи «Адомъ», гдѣ, по признанію обвиняемыхъ, все ограничивалось «глупыми рѣчами подъ впечатленіемъ выпитаго вина».

Все это свидѣтельствуетъ не только о наивности и скудоуміи «героевъ революціи», но также о чудовищной подлости ихъ, такъ какъ они разучились понимать, гдѣ священное совлекается въ блудъ, а распутство и смертоубійство принимаются за нѣчто священное. Но это не помѣшало другому совратителю молодежи, С. Нечаеву, называть «адовцевъ» своими непосредственными предшественниками! Самъ Нечаевъ былъ основателемъ «Общества народной расправы» или «Общества топора», въ которомъ стихія пугачевщины получила свое освященіе еще за долго до большевиковъ. Этотъ узкій, нетерпимый фанатикъ усвоилъ взглядъ на революцію, какъ на всеобщій разбой и разрушеніе. — «Мы разрушаемъ, создавать будутъ другіе», — училъ онъ.

Напрасно мы будемъ искать возвышающихъ человѣка идеаловъ и у «народовольцевъ», первой искупительной жертвой которыхъ явился Царь-Освободитель. Какъ правило, и на этотъ разъ на поверхность русской жизни выступилъ прообразъ будущаго большевизма; — грязный, наглый и преступный. Вмѣсто обѣщанной пѣсни сокола — вой шакала, покинувшаго свое логово для того, чтобы творить свое злое дѣло; вмѣсто солнца свободы — непроглядный мракъ и обрызганная кровью мостовая; вмѣсто духовнаго подъема — господство низменныхъ инстинктовъ и самодовольныя улыбки, которыя змѣятся на лицахъ цареубійцъ. Увидя подобную улыбку на лицѣ главнаго организатора убійства имп. Александра II, прокуроръ Муравьевъ съ негодованіемъ воскликнулъ: «Когда Желябовы смѣются — Россія плачетъ».

Это крылатое слово, облетѣвшее тогда всю Россію, красною нитью проходитъ черезъ всю дѣятельность революціоннаго студенчества. Россія была единственной страной, гдѣ существовало студенчество особаго типа — студенчество революціонное, которое занималось чѣмъ угодно, только не наукою. Не имѣя ни жизненнаго, ни политическаго опыта, эти юноши и дѣвушки, преждевременно состарившіеся, почитали за долгъ и совѣсть проявлять непримиримый радикализмъ и оппозицію существовавшему порядку. Россія и патріотизмъ — къ черту! семья и государство — къ черту! Религія и собственность — къ черту! Словомъ, все къ черту и все это замѣняется безсмысленными космополитизмомъ, нигилизмомъ и анархизмомъ. Въ погонѣ за утопическими цѣлями государственныхъ и общественныхъ преобразованій, наше «передовое», «прогрессивное» студенчество работало рука объ руку съ темными интернаціональными силами и участвовало въ самыхъ омерзительныхъ убійствахъ.

Таковъ студентъ Казанскаго университета Каракозовъ, стрѣлявшій въ имп. Александра II, таковъ студентъ С.-Петербургскаго университета Нечаевъ, таковъ студентъ Новороссійскаго университета Желябовъ, таковъ студентъ Горнаго института Рысаковъ, метнувшій бомбу въ Царя-Освободителя, таковы легіоны студентовъ, покушавшихся на жизнь и убивавшихъ министровъ, губернаторовъ, генераловъ, жандармскихъ и полицейскихъ чиновъ вплоть до старшихъ дворниковъ и ночныхъ сторожей.

Къ этой зловѣщей плеядѣ принадлежалъ и студентъ Московскаго университета Каляевъ, убівшій 4-го февраля 1905 года великаго князя Сергія Александровича, занимавшаго постъ командующаго войсками Московскаго военнаго округа. Это было время, когда Россія, до основанія потрясенная внутренней смутой, боролась на Дальнемъ Востокѣ съ Японіей. Для торжества готовивишагося въ Москвѣ вооруженнаго возстанія необходимо было убрать Великаго Князя. При немъ о возстаніи не могло быть и рѣчи: въ Москвѣ царилъ образцовый порядокъ, къ тому же Онъ не на словахъ, а на дѣлѣ былъ защитникомъ бѣдныхъ и обиженныхъ. Будучи еще московскимъ генералъ-губернаторомъ Великій Князь обратилъ серьезное вниманіе на положеніе фабричныхъ рабочихъ и дѣятельно занялся кореннымъ улучшеніемъ ихъ быта.

Его нельзя было оставить въ живыхъ не только потому, что онъ былъ хорошій администраторъ и пользовался искреннею любовью и довѣріемъ народныхъ массъ. Великій Князь долженъ былъ понести кару и за то, что Онъ за нѣсколько лѣтъ до того выселилъ изъ Москвы евреевъ, не имѣвшихъ права жительства въ столицѣ.

Смертный приговоръ Ему былъ подписанъ за-границей главарями соціалъ-революціонной партіи, но исполненіе его возложено было на русскаго юношу, Каляева. Сообщниками послѣдняго былъ пресловутый Борисъ Савинковъ и Моисеенко. Недавно скончавшійся Зензиновъ, кумиръ мѣднолобыхъ, былъ также причастенъ къ гнусному убійству.

Въ тѣ часы, когда Каляевъ, рыдая, на колѣняхъ, каялся въ своемъ великомъ грѣхѣ передъ вел. кн. Елизаветой Ѳеодоровной, посѣтившей убійцу въ его темницѣ, историкъ еврейскаго народа Дубновъ заносилъ на страницахъ своихъ анналовъ хвалу «благородному русскому юношѣ, который казнилъ вел. кн. Сергія Александровича не вѣдая, что онъ мститъ за великій еврейскій народъ».

Въ тѣ окаянные дни я также былъ студентомъ, проходя курсъ наукъ въ Спеціальныхъ классахъ Лазаревскаго Института Восточныхъ Языковъ в Москвѣ. Однако, наперекоръ революціоннымъ стихіямъ и неразумному стаду мятежниковъ, не пошелъ на сладкозвучные призывы курчавоволосыхъ сиренъ. Подобно другимъ неисправивымъ зубрамъ — небольшой, но крѣпко спаянной группѣ своихъ единомышленниковъ, — я посильно боролся за тѣ устои, на которыхъ держалась великая Императорская Россія. Мы срывали забастовочное движеніе въ высшихъ учебныхъ заведеніяхъ Бѣлокаменной, разоблачали продѣлки спекулянтовъ надъ человѣческой глупостью и стремились раскрыть глаза тѣмъ, кто по молодости лѣтъ, недомыслью, неопытности, или скудоумію былъ вовлеченъ въ огненную орбиту московскаго мятежа. Нерѣдко, когда страсти разгорались и не хватало нужныхъ, убѣдительныхъ словъ, наши диспуты заканчивались рукопашными потасовками: безусые «титаны революціи» въ косовороткахъ и студенческихъ тужуркахъ лупили насъ, мы — ихъ.

Къ слову сказать, среди нашихъ противниковъ нерѣдко оказывалась честная, чуткая и отзывчивая молодежь. При другихъ условіяхъ изъ нея могли-бы выработаться порядочные и полезные люди, но пропаганда зависти, зла и ненависти вывела ихъ изъ колеи, наполнила ихъ юныя души ядомъ и больнымъ надрывомъ. Они видѣли все такъ, какъ хотѣли видѣть, а не такъ, какъ оно было въ дѣйствительности.

Вотъ почему русское революціонное движеніе никогда не представляло собою сознательной борьбы сильнаго народа за свои идеалы. Скорѣе это были дикія вспышки безпросвѣтной умственной смуты, нравственная и политическая анархія, заражавшія все болѣе и болѣе широкіе круги, когда, по образному выраженію Достоевскаго, — «цѣлыя селенія, цѣлые города и народы заражались и сумашествовали».

Надо признать, что политическая незрѣлость и внутреннее безпутство всегда были особенностью нашихъ революціонныхъ дѣятелей. Каждая недѣля выносила на поверхность новыя партійныя группировки, которыя начинали мнить, будто только они открыли вѣрный способъ переустройства Россіи. Первый или бунтовщикъ. И не было разницы между Пугачевыми, декабристами, Бакуниными и каждымъ интеллигентикомъ, мнящимъ о себѣ. Дня не проходило для Царя безъ осужденія, ни одного дѣянія властей безъ бунта. Каждый рядилъ и судилъ, и не было никого, кто свое дѣло дѣлалъ безропотно.

Тотъ самый Наживинъ, которому Левъ Толстой пятьдесятъ лѣтъ тому назадъ совѣтовалъ записывать все то, что онъ видѣлъ и слышалъ во время московских безпорядковъ, вмѣстѣ съ Толстымъ признаетъ, что къ революціи 1905 года первымъ пристало все ограчиненное и тупое, озлобленное и горластое. Подобное признаніе имѣетъ тѣмъ болѣе значеніе, что Наживинъ много лѣтъ стоялъ на крайнѣ лѣвыхъ позиціяхъ. — «Какъ ясно было теперь, — пишетъ онъ въ 1917 году, — трагическое положеніе стараго правительства: подъ нашимъ натискомъ оно объявляетъ осторожную «весну» (манифестъ 17 октября 1905 г.); мы принимаемъ за слабость и сейчасъ же ломимъ впередъ на приступъ и усиленно вызываемъ ту страшную революцію, которой вполнѣ основательно боялось правительство и которой хотѣло избѣжать посредствомъ этой своей «весны». И оно вынуждено было снова отмѣнять «весну» и снова силой гнать насъ назадъ отъ страшной погибели, въ которую мы слѣпо лѣзли».

Такъ, по узкой тропинкѣ политическаго фанатизма, вившейся надъ пропастью, въ которую суждено было свалиться Россіи, десятилѣтіями плелась наша либеральная интеллигенція, не слыша предостерегающихъ голосовъ, что дорога къ революціи — путь въ бездну. Плоть отъ плоти стараго міра, носительница сокровищъ его культуры, она всегда носила въ себѣ отраву самоуничтоженія. Съ подобной интеллигенціей Россія была осуждена на гибель.

Но вернемся къ московскимъ событіямъ 1905 года. Съ первыхъ же дней смуты Московскій университетъ превратился чуть-ли не въ главный очагъ вооруженнаго возстанія въ столицѣ. Въ стѣнахъ университета открыто нарушались всѣ правила внутренняго распорядка, безпрерывно шли митинги, какія-то никому неизвѣстныя личности распоряжались распредѣленіемъ аудиторій и часовъ для сходокъ, давались директивы революціонному движенію, открыто производились денежные сборы на нужды мятежа, словомъ, дѣлалось все возможное, чтобы привести въ дѣйствіе и раздуть московскій пожаръ. Въ этомъ же году, подъ давленіемъ революціонной черни, во время выборовъ по курсамъ въ студенческій комитетъ, — соціалисты получили подавляющее большинство голосовъ: соціалъ-демократы — 2044 голоса, соціалисты революціонеры — 1208 и народные соціалисты — 314.

Имена вождей и вдохновителей московскаго вооруженнаго возстанія — Іолоса, Герценштейна, Винавера, Гессена, — въ памяти у всѣхъ. Здѣсь перечислены только наиболѣе «выдающіеся» дѣятели московской смуты, безъ упоминанія легіона тѣхъ, кто работалъ во славу грядущаго большевизма непосредственно въ рядахъ повстанцевъ. Здѣсь они выказывали «безуміе храбрыхъ», стрѣляя изъ-за угла въ городовыхъ или возводя баррикады на опустѣвшихъ улицахъ.

Полвѣка тому назадъ Москва напоминала охваченный пожаромъ публичный домъ, повинны и отечественные либералы съ душой самоубійцъ, и московскіе толстосумы, не жалѣвшіе денегъ на революціонное похмѣлье, и недоросли въ студенческихъ фуражкахъ, и тѣ представители рабочаго класса, которыхъ природа наградила мѣдными лбами и зычными глотками. Всѣ они одного поля ягоды, всѣ они одинаково преступны, всѣ они достойны того, чтобы память о нихъ была заклеймена проклятіемъ русскаго народа.

«Боевая работа» московскихъ революціонеровъ и санкюлотовъ Хитрова рынка началась съ заготовки оружія холоднаго и огнестрѣльнаго. Были разграблены оружейные склады и магазины, были оборудованы лабораторіи для изготовленія взрывчатыхъ веществъ и ручныхъ бомбъ. Единичныя забастовки переходятъ въ общую стачку. На площадяхъ и улицахъ появляются баррикады изъ досокъ и желѣзнаго лома, телеграфныхъ столбовъ, скарба, даже извозчичьихъ пролетокъ и вагоновъ конки. На такихъ баррикадахъ гордо развивались красныя тряпки, вызывая восторги у кисейныхъ барышень и косоворотокъ. Всѣ веселились, какъ могли.

Пользовались всякимъ удобнымъ случаемъ, чтобы устроить летучіе митинги, манифестаціи и враждебныя правительству демонстраціи. Особенно памятна демонстрація въ связи съ похоронами убитаго революціонера Баумана, въ которой принимали участіе сотни студентовъ.

Одна изъ манифестацій имѣла роковыя послѣдствія для меня самого. Возвращаясь какъ-то изъ Лазаревскаго института домой, въ Замоскворѣчье, я встрѣтилъ на Большомъ Каменномъ мосту тысячную толпу, которая съ революціонными пѣснями и моремъ красныхъ флаговъ направлялась въ сторону Кремля. За отказъ снять фуражку передъ красными тряпками я былъ избитъ и сброшенъ съ моста въ Москву-рѣку. При паденіи я пробилъ ледъ и пошелъ ко дну. Наглотавшись холодной воды и теряя сознаніе, я чудомъ выбрался на ледъ черезъ прорубь при помощи коромысла, протянутаго мнѣ проходившей мимо женщиной. Много лѣтъ спустя, уже за-границей, мое трагическое сальто-мортале было описано на страницахъ газеты «Возрожденіе» (№3000 отъ 19-го августа 1933 года) Н. Н. Чебышевымъ занимавшимъ въ 1905 году постъ прокурора Московской судебной палаты и бывшимъ въ курсѣ происшествія со мною.

Вскорѣ въ Москвѣ начались настоящія боевыя стычки съ войсками и полиціей. Террористы взрывали все, что можно было взорвать, начиная отъ алтарей и кончая винными лавками. Учащались убійства и покушенія на убійство представителей власти, увѣчили, истязали всякаго, кто дерзалъ критиковать революціонное безпутство. Городъ погрузился во мракъ и только пламя пожаровъ зловѣще освѣщало взбаломученное море.

Однако, главари вооруженнаго возстанія оказались неспособными руководить имъ. Революціонный комитетъ, составившійся изъ представителей большевиковъ и меньшевиковъ, — оказался неподготовленнымъ, растерялся, и директивы его шли съ большимъ запозданіемъ. Въ ночь на 10 декабря 1905 года комитетъ собрался въ послѣдній разъ, а спустя недѣлю партизанскіе дѣйствія рабочихъ дружинъ должны были прекратиться вслѣдствіе энергичныхъ дѣйствій войскъ московскаго гарнизона и л.-гв. Семеновскаго полка, прибывшаго изъ С.-Петербурга. 17-го декабря послѣдній оплотъ мятежниковъ — Прѣсня — была оцѣплена войсками, послѣ чего дружинники разбѣжались, часть же ихъ погибла.

Атака соціалистовъ была отбита. Русскій народъ инстинктивно понялъ смертельную опасность и на всѣ попытки крамольниковъ ниспровергнуть царскій тронъ отвѣтилъ самымъ рѣшительнымъ и энергичнымъ отпоромъ.

Сейчасъ за-границей доживаютъ свой вѣкъ многіе организаторы и участники московскаго вооруженнаго возстанія 1905-го года. Но содѣянное ими зло не вызываетъ въ нихъ чувства раскаянія. Они продолжаютъ пребывать въ полной нетерпимости ко всему тому, что носитъ печать принадлежности къ былой Россіи. Они по прежнему лгутъ и интригуютъ, пишутъ мемуары о своей преступной работѣ на родинѣ и развязно приглашаютъ эмиграцію оберегать «завоеванія» революціи, дѣлая видъ, что не замѣчаютъ, что отъ этихъ «завоеваній» кромѣ опозоренной, истерзанной Россіи ничего не осталось.

Вл. Абданнъ-Коссовскій.       

Источникъ: «Владимірскій Вѣстникъ». Ежемѣсячное Изданіе Общества Святого Князя Владиміра въ Санъ Пауло подъ редакціей В. Д. Мержеевскаго. № 48. Іюнь 1955. — São Paulo, 1955. — С. 11-18.

Назадъ / Къ оглавленію раздѣла / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2017 г.