Церковный календарь
Новости


2018-10-14 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отрицаніе вмѣсто утвержденія (1992)
2018-10-14 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Протоколъ 103-й (14 марта 1918 г.)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 5-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 4-я (1922)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Пятьдесятъ лѣтъ жизни Зарубежной Церкви (1992)
2018-10-13 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Измѣна Православію путемъ календаря (1992)
2018-10-12 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Тайна беззаконія въ дѣйствіи (1992)
2018-10-12 / russportal
Опредѣленіе Архіер. Собора РПЦЗ отъ 13/26 октября 1953 г. (1992)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Григорію мірянину (1908)
2018-10-11 / russportal
Преп. Ѳеодоръ Студитъ. Письмо къ Василію патрицію (1908)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 3-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 2-я (1922)
2018-10-11 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). О постановленіяхъ II Ватиканскаго собора (1992)
2018-10-11 / russportal
Епископъ Григорій (Граббе). Докладъ о положеніи экуменизма (1992)
2018-10-10 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Соврем. экуменическое обновленчество (1992)
2018-10-10 / russportal
Помѣстный Соборъ 1917-1918 гг. Дѣяніе 102-е (12 марта 1918 г.)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 16 октября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 4.
Исторія Россіи

В. О. Ключевскій († 1911 г.)

Василій Осиповичъ Ключевскій (1841-1911), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1900), почетный академикъ (1908) С.-Петербургской АН. Родился 16 (29) января 1841 г. въ семьѣ священнослужителя. Обученіе проходилъ въ духовномъ училищѣ и въ духовной семинаріи. Въ 1861 г. поступилъ въ Московскій университетъ. Ученикъ С. М. Соловьева. Въ 1866 г. опубликовалъ книгу «Сказанія иностранцевъ о Московскомъ государствѣ»; въ 1871 г. — «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ». Съ 1871 г. преподавалъ въ Московской духовной академіи, съ 1879 г. — на каѳедрѣ русской исторіи въ Московскомъ университетѣ (послѣ смерти С. М. Соловьева); профессоръ (1882). Особой популярностью пользовался его «Курсъ русской исторіи», который онъ постоянно дополнялъ и совершенствовалъ (т. 1-4, 1904-1910). Ему удалось не только составить его на серьезной научной основѣ, но и достигнуть художественнаго изображенія нашей исторіи. «Курсъ» получилъ всемірное признаніе. Кромѣ систематическаго курса онъ читалъ также рядъ спецкурсовъ, въ томъ числѣ «Методологія русской исторіи», «Терминологія русской исторіи», «Исторія сословій въ Россіи», «Западное вліяніе въ Россіи послѣ Петра». Скончался въ Москвѣ 12 (25) мая 1911 г. Похороненъ на кладбищѣ Донского монастыря.

Сочиненія В. О. Ключевскаго

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
Краткое пособіе по Русской Исторіи.

Внутреннее состояніе Русской земли съ половины XI в. до нашествія Татаръ.

Различныя препятствія мѣшали мирному и правильному дѣйствію описаннаго порядка княжескаго владѣнія Русской землею. Эти препятствія легко замѣтить, слѣдя за ходомъ отношеній между потомками Ярослава (Учебн. кн. руск. ист., Соловьева, главы ѴІ-IX). Старшіе князья обижали младшихъ родичей, особенно тѣхъ, которые рано осиротѣли и оставались безъ защиты (князей-изгоевъ), обдѣляли ихъ при раздѣлѣ волостей въ пользу своихъ сыновей; главные города областей со своими вѣчами вмѣшивались въ отношенія князей и путали ихъ родовые счеты; честолюбивые и даровитые князья старались подняться выше старшихъ родичей; наконецъ, по мѣрѣ размноженія Ярославова потомства, князьямъ все труднѣе становилось разсчитывать свои отношенія по старшинству. Затрудненія, проистекшія изъ этихъ препятствій, разрѣшались усобицами князей или улаживались ихъ договорами, рядами. Подъ вліяніемъ очереднаго порядка княжескаго владѣнія и условій, его разстраивавшихъ, складывался политическій и гражданскій порядокъ въ Русской землѣ въ продолженіе почти двухъ столѣтій со смерти Ярослава.

Политическій порядокъ. Управленіе и составъ общества. Носителемъ верховной власти въ Русской землѣ былъ весь княжескій родъ: отдѣльные князья считались только временными владѣльцами княжествъ, достававшихся имъ по очереди старшинства. При сыновьяхъ и внукахъ Ярослава эта владѣльческая очередь простиралась на всю Русскую землю. Въ дальнѣйшихъ поколѣніяхъ Ярославова рода, когда онъ распался на отдѣльныя вѣтви, каждая вѣтвь заводила свою мѣстную очередь владѣнія въ той части Русской земли, гдѣ она утверждалась. Эти части, зéмли, какъ ихъ называетъ лѣтопись XII вѣка, почти всѣ были тѣ же самыя городовыя области, которыя образовались вокругъ древнихъ торговыхъ городовъ еще до призванія князей: Кіевская, Переяславская, Черниговская, Смоленская, Полоцкая, Новгородская, Ростовская. Къ этимъ древнимъ областямъ присоединились образовавшіяся позднѣе области Волынская, Галицкая, Муромо-Рязанская. Изъ этихъ земель три — Кіевская, Переяславская и Новгородская, оставались въ общемъ владѣніи княжескаго рода, или, точнѣе, служили предметомъ спора для князей; въ остальныхъ основались отдѣльныя линіи княжескаго рода: въ Полоцкой — потомство Владимірова сына Изяслава, въ Черниговской — линія Ярославова сына Святослава, въ Волынской, Смоленской и Ростовской — вѣтви Мономахова потомства и т. д. Эти земли, какъ мы уже видѣли, не совпадали съ древнимъ племеннымъ дѣленіемъ русскаго славянства. Первоначальными устроителями этихъ областей были древніе торговые города Руси, по именамъ которыхъ онѣ и назывались. Эти города и въ XII в. сохраняли прежнее руководящее значеніе въ своихъ областяхъ. Въ каждомъ изъ нихъ собиралось изъ горожанъ вѣче, имѣвшее законодательную власть надъ всей городовой областью. Одинъ лѣтописецъ XII вѣка свидѣтельствуеть, что вѣчевыя постановленія Кіева, Смоленска, Новгорода и другихъ старшихъ областныхъ городовъ имѣли обязательную силу для пригородовъ или младшихъ городовъ ихъ областей. Князья, владѣвшіе этими вѣчевыми городами, должны были вступать въ соглашеніе съ ними, заключать съ ихъ вѣчами договоры, ряды, объ условіяхъ и порядкѣ владѣнія областью. Управленіе цѣлой землей рѣдко сосредоточивалось въ рукахъ одного князя: обыкновенно она дѣлилась на нѣсколько княжествъ по числу наличныхъ взрослыхъ князей извѣстной линіи; эти измѣнчивыя владѣнія назывались волостями или надѣлками князей: такъ въ Черниговской землѣ были княжества Черниговское, Сѣверское (область Новгорода Сѣверскаго), Курское, Трубчевское. Княжества, на которыя распадалась извѣстная земля или область, были неодинаковы по пространству и доходности, дѣлились на старшія и младшія, и княжеская линія, владѣвшая областью, старалась наблюдать въ обладаніи ея частями или волостями ту же очередь старшинства, какой слѣдовали прежде сыновья и внуки Ярослава во владѣніи всей Русской землею, доставшейся имъ отъ ихъ отцовъ и дѣда.

Каждое княжество подраздѣлялось на административные округа, на городскія и сельскія общества. Эти общества, связанныя круговою порукою обывателей въ уплатѣ податей князю и въ охранѣ общественной безопасности, называются въ Русской Правдѣ вервями; сельскіе округа въ другихъ памятникахъ XII вѣка носятъ еще названіе погостовъ. На князѣ, какъ верховномъ правителѣ, лежала забота объ устройствѣ и поддержаніи общественнаго порядка въ волости и объ охранѣ ея отъ внѣшнихъ враговъ. Для этого князь содержалъ при себѣ дружину, которая служила ему орудіемъ управленія и была главной боевой силой княжества. Старшіе члены дружины, бояре, составляли думу князя, съ которой онъ совѣтовался о дѣлахъ правленія. Членовъ дружины назначалъ онъ на разныя правительственныя должности. Военнымъ управителемъ главнаго города области былъ воевода или тысяцкій, называвшійся такъ потому, что изъ обывателей главныхъ областныхъ городовъ составлялись полки или тысячи, подраздѣлявшіяся на сотни и десятки (батальоны и роты) съ сотскими и десятскими во главѣ. Эти городовые полки участвовали въ военныхъ походахъ князей наравнѣ съ ихъ дружинами. Во второстепенныхъ городахъ княжества, гдѣ не было княжескихъ столовъ или резиденцій, вмѣсто князя правили его намѣстники, посадники. Впрочемъ старшіе вѣчевые города присвояли себѣ право назначать на вѣчѣ посадниковъ въ пригороды своихъ областей. Судъ въ городахъ и сельскихъ округахъ княжества творили именемъ князя его тіуны или вирники, собиравшіе виры, пени за убійство. Управленіе княжествомъ доставляло князю средства для содержанія его дружины. Они состояли въ дани, прямомъ налогѣ на податное населеніе княжеетва, и въ пошлинахъ торговыхъ и судебныхъ, т. е. въ косвенныхъ налогахъ, собиравшихся съ продажи товаровъ и съ судебныхъ дѣлъ. Изъ этихъ доходовъ князь платилъ денежное жалованье своей дружинѣ; правительственныя должности также соединены были съ извѣстными доходами въ пользу занимавшихъ ихъ дружинниковъ.

Руководя управленіемъ княжества, князь имѣлъ важное вліяніе и на составъ управляемаго общества. Въ древнихъ памятникахъ сохранились неясные слѣды сословнаго дѣленія у восточныхъ Славянъ до призванія князей. Искони у нихъ существовало рабство, главнымъ источникомъ котораго былъ плѣнъ. Византійскій императоръ Маврикій пишетъ, что у задунайскихъ Славянъ его времени (VI-VII вв.) плѣнники не оставались рабами всю жизнь, какъ у другихъ народовъ, но по истеченіи извѣстнаго срока могли выкупиться и возвратиться на родину или остаться жить среди Славянъ вольными людьми. Въ нѣкоторыхъ спискахъ Русской Правды упоминается провилегированный классъ, носящій древнее названіе огнищанъ, которое въ другихъ спискахъ замѣняется позднѣйшимъ терминомъ княжи мужи. Въ древнихъ памятникахъ славяно-русской письменности огнище значило челядь; слѣдовательно, огнищане были рабовладѣльцы. Можно думать, что такъ назывался до призванія князей высшій классъ населенія въ большихъ торговыхъ городахъ Руси, торговавшій преимущественно рабами. Значитъ, рабовладѣніе было первоначальнымъ основаніемъ сословнаго дѣленія русскаго общества. Съ появленіемъ князей такимъ основаніемъ стало отношеніе къ князю, какъ верховному правителю. По различію этого отношенія общество раздѣлилось на три сословія: на княжихъ мужей, людей и холоповъ. Княжи мужи лично служили князю, составляли его дружину, высшее привилегированное сословіе русскаго общества. Люди, т. е. свободные простолюдины, платили князю дань, образуя податныя общества, городскія и сельскія. Холопы составляли крѣпостной классъ, служили не князю, а частнымъ лицамъ. Таково было политическое дѣленіе общества, основанное на отношеніи лицъ къ верховной власти. Но рядомъ съ этимъ дѣленіемъ замѣтно въ XII вѣкѣ и другое — экономическое, державшееся на различіи имущественныхъ состояній. Такъ въ средѣ княжихъ мужей возникаетъ классъ привилегированныхъ землевладѣльцевъ, которые въ Русской Правдѣ носятъ названіе бояръ. Точно также въ сельскомъ населеніи образуется два класса. Свободные крестьяне, жившіе на княжеской, государственной землѣ и обработывавшіе ее своимъ инвентаремъ, назывались смердами. Крестьяне, селившіеся на земляхъ частныхъ владѣльцевъ, бравшіе у нихъ ссуду сѣменами или деньгами и обработывавшіе свои участки хозяйскими орудіями и скотомъ, назывались ролейными закупами или наймитами. Смерды были вольные крестьяне; закупы составляли полусвободный классъ, нѣчто въ родѣ временно-обязанныхъ крестьянъ. Таковъ былъ складъ управленія и общества въ періодъ очереднаго княжескаго владѣнія Русской землей.

Гражданскій порядокъ. Русская Правда. Ея происхожденіе. Источники и содержаніе. Теперь обратимся къ изученію гражданскаго порядка, ежедневныхъ частныхъ отношеній лица къ лицу и тѣхъ интересовъ и понятій, которыми эти отношенія направлялись и скрѣплялись. Частная юридическая жизнь древней Руси наиболѣе полно и вѣрно отразилась въ древнѣйшемъ памятникѣ русскаго права, въ Русской Правдѣ. Читая Русскую Правду, прежде всего узнаемъ по заглавію памятника въ древнѣйшихъ спискахъ, что это «судъ» или «уставъ» Ярослава. Въ самомъ памятникѣ не разъ встрѣчается замѣчаніе, что такъ «судилъ» или «уставилъ» Ярославъ.

Но 1) мы встрѣчаемъ въ Правдѣ нѣсколько постановленій, изданныхъ преемниками Ярослава, его дѣтьми и даже его внукомъ Мономахомъ, которому принадлежитъ законъ, направленный противъ ростовщичества и занесенный въ Правду. Итакъ, Правда была плодомъ законодательной дѣятельности не одного Ярослава.

2) Текстъ нѣкоторыхъ статей представляетъ не подлинныя слова законодателя, а ихъ парафразу, принадлежащую кодификатору или повѣствователю, разсказавшему о томъ, какъ законъ былъ составленъ. Такова, напримѣръ, вторая статья Правды по пространной редакціи. Статья эта гласитъ «послѣ Ярослава собрались сыновья его Изяславъ, Святославъ, Всеволодъ и мужи ихъ и отмѣнили месть за убійство а установили денежный выкупъ, все же прочее какъ судилъ Ярославъ, такъ уставили и его сыновья». Это, очевидно, не подлинный текстъ закона Ярославовыхъ сыновей, а протоколъ княжескаго съѣзда историческое изложеніе закона словами кодификатора.

3) Въ Русской Правдѣ нѣтъ и слѣда одной важной особенности древне-русскаго судебнаго процесса, одного изъ судебныхъ доказательствъ, судебнаго поединка или поля. Между тѣмъ сохранились въ древнихъ источникахъ нашей исторіи слѣды, указывающіе на то, что поле практиковалось какъ до Русской Правды, такъ и долго послѣ нея. Почему Правда не знаетъ этого важнаго судебнаго доказательства, къ которому такъ любили прибѣгать въ древнихъ русскихъ судахъ? Она знаетъ его, но игнорируетъ, не хочетъ признавать. Находимъ и объясненіе этого непризнанія: духовенство наше настойчиво въ продолженіе вѣковъ проповѣдовало противъ судебнаго поединка, какъ языческаго остатка, обращалось даже къ церковнымъ наказаніямъ, чтобы вывести его изъ практики русскихъ судовъ, но долго его усилія оставались безуспѣшными. Итакъ, замѣчается нѣкоторая солидарность между Русской Правдой и юридическими понятіями древне-русскаго духовенства.

4) По разнымъ спискамъ Русская Правда является въ двухъ основныхъ редакціяхъ, въ краткой и пространной. Въ письменности раньше становится извѣстна послѣдняя: пространную Правду мы встрѣчаемъ уже въ новгородской Кормчей конца ХІІІ в. Эта пространная Правда является всегда въ одинаковомъ, такъ сказать, юридическомъ обществѣ. Краткая редакція Правды попадается чаще въ памятникахъ чисто литературнаго свойства, не имѣвшихъ практическаго судебнаго употребленія, въ лѣтописяхъ. Правду пространную встрѣчаемъ большею частію въ Кормчихъ, иногда въ сборникахъ каноническаго содержанія, носившихъ названіе Мѣрила праведнаго. Такимъ образомъ эту редакцію Русской Правды встрѣчаемъ среди юридическихъ памятниковъ церковнаго или византійскаго происхожденія, принесенныхъ на Русь духовенствомъ и имѣвшихъ практическое значеніе въ церковныхъ судахъ. Вотъ члены этого церковно-юридическаго общества Правды. Древняя русская Кормчая есть переводъ византійекаго Номоканона. Номоканонъ есть сводъ церковныхъ правилъ и касающихся Церкви законовъ византійскихъ императоровъ. Этимъ сводомъ и руководилась древне-русская Церковь въ своемъ управленіи и особенно въ судѣ по духовнымъ дѣламъ. Византійскій Номокановъ, наша Кормчая, является въ нашей письменности съ цѣлымъ рядомъ дополнительныхъ статей. Главныя изъ нихъ таковы: а) извлеченіе изъ законовъ Моисеевыхъ; б) Эклога, сводъ законовъ, составленный при иконоборческихъ императорахъ первой половины VIII вѣка Львѣ Исаврянинѣ и его сынѣ Константинѣ Копронимѣ; в) Законъ судный людемъ: это славянская передѣлка той же Эклоги, сдѣланная для Болгаръ вскорѣ послѣ принятія ими христіанства, т. е. въ IX вѣкѣ; г) Прохиронъ, законодательный сводъ императора Василія Македонянина IX вѣка; д) цѣликомъ или отрывками церковные уставы нашихъ первыхъ христіанскихъ князей Владиміра и Ярослава. Среди этихъ-то дополнительныхъ статей Кормчей обыкновенно и встрѣчаемъ мы нашу пространную Правду. Такъ она является не самостоятельнымъ памятникомъ древне-русскаго законодательства, а одной изъ дополнительныхъ статей къ своду церковныхъ законовъ.

5) Разбирая эти дополнительныя статьи, мы замѣчаемъ нѣкоторую внутреннюю связь между ними и нашей Правдой: нѣкоторыя постановленія послѣдней какъ будто составлены при содѣйствіи первыхъ. Въ числѣ статей упомянутаго Закона суднаго людемъ мы встрѣчаемъ постановленіе о томъ, какъ наказывать человѣка, который безъ спроса сядетъ на чужую лошадь: «аще кто безъ повелѣнія на чужомъ конѣ ѣздитъ, да ся тепеть по три краты», т. е. наказывается тремя ударами. Въ нашей Правдѣ есть постановленіе на тотъ же случай, которое читается такъ: «аже кто всядеть на чюжь конь не прашавъ, то 3 гривны». Русь временъ Правды не любила тѣлесныхъ наказаній; византійскіе удары переведены въ Правдѣ на обычный у насъ денежный штрафъ — на гривны. Такъ мы замѣчаемъ, что составитель Русской Правды, ничего не заимствуя дословно изъ памятниковъ церковнаго и византійскаго права, однако руководился этими памятниками. Они указывали ему случаи, требовавшіе опредѣленія, ставили законодательные вопросы, отвѣтовъ на которые онъ искалъ въ туземномъ правѣ.

Изложенными наблюденіями объясняется происхожденіе Русской Правды. Мы замѣчаемъ, что Русская Правда еще составлялась и въ XII вѣкѣ, долго послѣ смерти Ярослава, что она представляетъ не вездѣ подлинный текстъ закона, а иногда только его, повѣствовательное изложеніе, что Русская Правда игнорируетъ судебные поединки, несомнѣнно практиковавшіеся въ русскихъ судахъ XI и XII в., но противные Церкви, что Русская Правда является не особымъ самостоятельнымъ судебникомъ, а только одной изъ дополнительныхъ статей въ Кормчей и что эта Правда составлялась не безъ вліянія памятниковъ византійскаго права, среди которыхъ она вращалась. Совокупность этихъ наблюденій и приводитъ къ тому заключенію, что читаемый нами текстъ Русской Правды сложился въ сферѣ не княжескаго, а церковнаго суда, въ средѣ церковной юрисдикціи, нуждами и цѣлями которой и руководился составитель Правды въ своей работѣ. Церковный кодификаторъ воспроизводилъ дѣйствовавшее на Руси право, имѣя въ виду потребности церковной юрисдикціи, и воспроизводилъ только въ мѣру этихъ потребностей. Этимъ объясняется, почему въ Правдѣ нѣтъ постановленій о преступленіяхъ политическихъ, которыя не подлежали церковному суду, также объ оскорбленіи женщинъ и дѣтей и объ обидахъ словомъ, которыя разбирались исключительно церковнымъ судомъ, но на основаніи не Русской Правды, а особыхъ церковныхъ законовъ. Со времени принятія христіанства Русской Церкви была предоставлена двоякая юрисдикція. Она, во-первыхъ, судила всѣхъ христіанъ, духовныхъ и мірянъ, по нѣкоторымъ дѣламъ духовно-нравственнаго характера; во-вторыхъ она судила нѣкоторыхъ христіанъ, духовныхъ и мірянъ, по всѣмъ дѣламъ, церковнымъ и нецерковнымъ, гражданскимъ и уголовнымъ. Для церковнаго суда надъ этими христіанами по нецерковнымъ дѣламъ и былъ необходимъ церковнымъ судьямъ писанный сводъ мѣстныхъ законовъ. Необходимость эта обусловливалась двумя причинами: 1) первые церковные судьи, Греки или южные Славяне, не знакомы были съ русскими юридическими обычаями; 2) этимъ судьямъ нуженъ былъ такой писанный сводъ туземныхъ законовъ, въ которомъ были бы устранены, по крайней мѣрѣ измѣнены нѣкоторые туземные обычаи, особенно претившіе нравственному и юридическому чувству христіанскихъ судей, воспитанныхъ на византійскомъ церковномъ и гражданскомъ правѣ. Этими потребностями и вызвана была въ церковной средѣ попытка составить кодексъ, который воспроизводилъ бы дѣйствовавшіе на Руси юридическіе обычаи принѣнительно къ измѣнившимся подъ вліяніемъ Церкви понятіямъ и отношеніямъ. Плодомъ этой попытки и была Русская Правда. Начало ея составленія относится ко времени Ярослава, почему Русская Правда и носитъ имя этого князя. Завершеніе этой работы надъ сводомъ можно отодвигать не далѣе конца XII в. Итакъ, Русская Правда вырабатывалась около полутора столѣтія.

Указавъ происхожденіе памятника, отмѣтимъ его юридическіе источники. По договорамъ Руси съ Греками (X в.) нѣкоторыя преступленія, совершенныя Русскими въ Царьградѣ, наказуются денежной пеней «по закону русскому». Этотъ законъ русскій, т. е. обычное право древней языческой Руси, и легъ въ основаніе Русской Правды, былъ основнымъ ея источникомъ. Но рядомъ съ этимъ кодификаторъ черпалъ и изъ другихъ источниковъ, которые давали ему постановленія, измѣнявшія или развивавшія древній юридическій обычай Руси. Эти источники были таковы: 1) законодательныя постановленія русскихъ князей: такъ во 2-й статьѣ пространной Правды изложенъ законъ Ярославовыхъ сыновей, замѣнившихъ родовую месть за убійство вирой, денежной пеней; 2) судебные приговоры князей по частнымъ случаямъ: таковъ приговоръ Изяслава Ярославича, присудившаго къ двойной вирѣ жителей Дорогобужа за убійство княжескаго «конюха стараго», т. е. конюшаго старосты или прикащика; приговоръ этотъ занесенъ въ Правду, какъ общій законъ, причислившій княжескаго старосту конюшаго по размѣру пени за его убійство къ составу старшей дружины князя; наконецъ 3) законодательные проекты духовенства, принятые князьями. Слѣды этой законодательной работы духовенства мы замѣчаемъ уже въ лѣтописномъ разсказѣ о князѣ Владимірѣ. Когда усилились разбои въ Русской землѣ, епископы предложили этому князю замѣнить денежную пеню за разбой болѣе тяжкой правительственной карой; въ Русской Правдѣ мы находимъ постановленіе, въ силу котораго разбойникъ наказуется не денежной пеней, а потокомъ и разграбленіемъ, конфискаціей всего имущества преступника и продажей его самого въ рабство за границу со всѣмъ семействомъ.

Теперь разберемъ содержаніе Русской Правды, касаясь его лишь настолько, чтобы уловить въ немъ основные житейскіе мотивы и интересы, дѣйствовавшіе тогда въ русскомъ обществѣ. Главное содержаніе памятника составляетъ юридическое опредѣленіе дѣяній, коими одно лицо причиняетъ вредъ другому. За нѣкоторыя изъ этихъ дѣяній законъ полагаетъ лишь частное вознагражденіе въ пользу потерпѣвшаго, за другія сверхъ того и правительственную кару со стороны князя. Дѣянія перваго рода по Русской Правдѣ суть гражданскія правонарушенія, дѣянія второго рода — уголовныя преступленія. Взысканіе въ пользу князя состояло въ извѣстной денежной пенѣ; только кара за наиболѣе тяжкія уголовныя преступленія была значительно осложнена: за разбой, поджогъ и конокрадство преступникъ подвергался не опредѣленной денежной пенѣ въ пользу князя, а потерѣ всего имущества съ лишеніемъ свободы. За всѣ остальныя преступныя дѣянія законъ наказывалъ опредѣленной денежной пеней въ пользу князя и денежнымъ вознагражденіемъ въ пользу потерпѣвшаго. Княжескія пени и частныя вознагражденія представляютъ въ Русской Правдѣ цѣлую систему; онѣ опредѣлялись извѣстной суммой гривенъ кунъ. Гривна значила фунтъ, гривна серебра — фунтъ серебра; куны — деньги. Наше слово деньги татарскаго происхожденія, означаетъ звонкую монету и вошло въ нашъ языкъ не раныне XIII в. Гривной кунъ, т. е. денежнымъ фунтомъ, назывался слитокъ серебра, обыкновенно продолговатый, служившій ходячимъ мѣновымъ знакомъ на древне-русскомъ рынкѣ до XIV вѣка. Въ разное время, сообразно измѣнявшейся цѣнности серебра, гривна кунъ имѣла неодинаковый вѣсъ: въ XI и началѣ XII вѣка это былъ кусокъ серебра въ полфунта вѣсомъ; въ концѣ XII вѣка, когда завершилось составленіе Правды, вѣсъ этого мѣнового знака простирался лишь до четверти фунта. Мы не можемъ опредѣлить тогдашнюю рыночную стоимость серебра, а можемъ лишь оцѣнить стоимость вѣсовую. Такъ какъ фунтъ серебра теперь стоитъ около 20 рублей, то гривна кунъ въ XI и началѣ XII в. по вѣсу металла стоила около 10 руб. сер., а въ концѣ XII в. около 5 руб. За убійство взималась денежная пеня въ пользу князя, называвшаяся вирой, и вознагражденіе въ пользу родственниковъ убитаго, называвшееся головничествомъ. Вира была троякая: двойная въ 80 гривенъ кунъ за убійство княжаго мужа или члена старшей княжеской дружины, простая въ 40 гривенъ за убійство простого свободнаго человѣка, половинная или полувирье въ 20 гривенъ за убійство женщины и тяжкія увѣчья, за отсѣченіе руки, ноги, носа и за порчу глаза. Головничество было гораздо разнообразнѣе, смотря по общественному положенію убитаго. Такъ головничество за убійство княжаго мужа равнялась двойной вирѣ, головничество за простого крестьянина — 5 гривнамъ. За всѣ прочія преступныя дѣянія законъ наказывалъ продажею въ пользу князя и урокомъ за обиду въ пользу потерпѣвшаго. Такова была система наказаній по Русской Правдѣ. Легко замѣтить взглядъ, на которомъ основывалась эта система. Русская Правда отличала личное оскорбленіе, обиду, нанесенную дѣйствіемъ лицу, отъ ущерба, причиненнаго его имуществу, но и личная обида, т. е. вредъ физическій разсматривался закономъ преимущественно съ точки зрѣнія ущерба хозяйственнаго. Онъ строже наказывалъ за отсѣченіе руки, чѣмъ за отсѣченіе пальца, потому что въ первомъ случаѣ потерпѣвшій становился менѣе способнымъ къ труду, т. е. къ пріобрѣтенію имущества. Смотря на преступленія преимущественно какъ на хозяйственный вредъ, Правда карала за нихъ возмездіемъ, соотвѣтствующимъ тому матеріальному ущербу, какой они причиняли. Правда обращаетъ мало вниманія на мотивы преступленія и не заботится ни о предупрежденіи преступленій, ни объ исправленіи преступной воли. Она имѣетъ въ виду лишь непосредственныя матеріальныя послѣдствія преступленія и караетъ за нихъ преступника матеріальнымъ же, имущественнымъ убыткомъ. Любопытно сопоставить нѣкоторыя статьи Правды о продажахъ или пеняхъ въ пользу князя, какъ и о частныхъ вознагражденіяхъ или урокахъ. Одинаковая пеня въ 12 гривенъ грозитъ за похищеніе бобра изъ ловища, за уничтоженіе полевой межи, за выбитье зуба и за убійство чужого холопа. Одинаковой пеней въ 3 гривны и одинаковымъ урокомъ въ одну гривну наказуются отсѣченіе пальца и похищеніе охотничьяго пса съ мѣста лова; за поджогъ и конокрадство наказаніе гораздо тяжелѣе, чѣмъ за увѣчье. Значитъ, имущество человѣка въ Правдѣ цѣнится не дешевле, а даже дороже самого человѣка, его здоровья, личной безопасности. Произведеніе труда для закона важнѣе живого орудія труда — рабочей силы человѣка. Тоже начало проводится и въ другомъ ряду постановленій Правды. Замѣчательно, что имущественная безопасность, цѣлость капитала, неприкосновенность собственности обезпечивается въ законѣ личностью человѣка. Купецъ, торговавшій въ кредитъ и ставшій несостоятельнымъ по своей винѣ, могъ быть проданъ кредиторами въ рабство. Наемный сельскій рабочій, получившій при наймѣ отъ хозяина ссуду съ обязательствомъ за нее работать, терялъ личную свободу и превращался въ полнаго холопа за попытку убѣжать отъ хозяина не расплатившись. Значитъ, безопасность капитала законъ цѣнилъ дороже личной свободы человѣка. — То же самое значеніе капитала открывается и въ статьяхъ Правды объ имущественныхъ сдѣлкахъ и обязательствахъ. Правда не знаетъ преступленій нравственнаго характера, ей чужда мысль о нравственной несправедливости; но за то она вноситъ точныя опредѣленія въ имущественныя отношенія людей. Она различаетъ, напримѣръ, отдачу имущества на храненіе отъ займа, простой заемъ, одолженіе по дружбѣ, отъ отдачи денегь въ ростъ изъ опредѣленнаго, условленнаго процента, а эту сдѣлку отъ вклада въ торговое предпріятіе, въ товарищество на вѣрѣ изъ неопредѣленнаго барыша или дивиденда. Далѣе, въ Правдѣ находимъ точно опредѣленный порядокъ взысканія долговъ съ несостоятельнаго должника, т. е. порядокъ торговаго конкурса.

Таковы главныя черты Правды, въ которыхъ можно видѣть выраженіе господствовавшихъ житейскихъ отношеній и интересовъ, основныхъ мотивовъ жизни стараго кіевскаго общества: Русская Правда есть по преимуществу законодательство о капиталѣ. Капиталъ служитъ въ ней предметомъ особеннаго вниманія для законодателя. Имъ указываются важнѣйшія юридическія отношенія, которыя формулируютъ законъ; послѣдній строже наказываетъ за дѣянія, направленныя противъ собственности, чѣмъ за нарушеніе личной безопасности. Капиталъ служитъ и орудіемъ кары за тѣ или другія преступленія: на немъ основана самая система наказаній. Само лицо разматривается въ Правдѣ не столько какъ членъ общества, сколько какъ владѣлецъ или производитель капитала: лицо, его не имѣющее или производить его не могущее, теряетъ права свободнаго или полноправнаго человѣка (женщина и закупъ). Капиталъ чрезвычайно дорогъ: до начала XII столѣтія при годовомъ займѣ законъ допускалъ ростъ въ половину капитала (50%). Лишь Владиміръ Мономахъ попытался смягчить строгія постановленія о ростѣ, ограничивъ его размѣръ. Впрочемъ, при долгосрочномъ займѣ и онъ допустилъ ростъ въ 40%. Легко замѣтить ту общественную среду, которая выработала право, послужившее основаніемъ Русской Правдѣ: это былъ большой торговый городъ. Село въ Русской Правдѣ остается въ тѣни, на заднемъ планѣ. Впереди всего въ древнѣйшихъ частяхъ Правды поставлены интересы и отношенія торговыхъ городскихъ классовъ, т. е. отношенія торгово-промышленной жизни. Такъ, изучая по Русской Правдѣ гражданскій порядокъ, частныя юридическія отношенія людей, мы и здѣсь встрѣчаемся съ той же силой, которая такъ могущественно дѣйствовала на установленіе политическаго порядка во все продолженіе перваго періода, именно — съ городомъ или съ тѣмъ, чѣмъ работалъ торговый городъ — съ торгово-промышленнымъ капиталомъ.

Церковный судъ. Вліяніе Церкви на бытъ и нравы народа. Русская Правда была вѣрнымъ отраженіемъ русской юридической дѣйствительности XI и XII в., но отраженіемъ далеко не полнымъ. Она воспроизводитъ одинъ рядъ частныхъ юридическихъ отношеній, построенныхъ на матеріальномъ, экономическомъ интересѣ; но въ эти отношенія все глубже проникалъ съ конца X вѣка новый строй юридическихъ отношеній, который созидался на иномъ началѣ, на чувствѣ нравственномъ. Эти отношенія проводила въ русскую жизнь Церковь. Памятники, въ которыхъ отразился этотъ новый порядокъ отношеній, освѣщаютъ русскую жизнь вѣковъ съ другой стороны, которую оставляетъ въ тѣни Русская Правда.

Начальная лѣтопись, разсказывая, какъ Владиміръ въ 996 году назначилъ на содержаніе построенной имъ въ Кіевѣ соборной Десятинной церкви десятую часть своихъ доходовъ, прибавляетъ: «и положи написавъ клятву въ церкви сей». Эту клятву мы и встрѣчаемъ въ сохранившемся церковномъ уставѣ Владиміра, гдѣ этотъ князь заклинаетъ своихъ преемниковъ блюсти нерушимо постановленія, составленныя имъ на основаніи правилъ Вселенскихъ соборовъ и законовъ греческихъ царей, т. е. на основаніи греческаго Номоканова. Древнѣйшій изъ многочисленныхъ списковъ этого устава мы находимъ въ той же самой новгородской Кормчей конца XIII вѣка, которая сберегла намъ и древнѣйшій извѣстный списокъ Русской Правды. Время сильно попортило этотъ памятникъ, покрывъ его первоначальный текстъ густымъ слоемъ позднѣйшихъ наростовъ — знакъ продолжительнаго практическаго дѣйствія устава. Въ спискахъ этого устава много поправокъ, передѣлокъ, вставокъ, варіантовъ. Однако, легко возстановить если не первоначальный текстъ памятника, то по крайней мѣрѣ основную мысль, проведенную законодателемъ. Уставъ опредѣляетъ положеніе Церкви въ новомъ для нея государствѣ. Церковь на Руси вѣдала тогда не одно только дѣло спасенія душъ: на нее возложено было много чисто-земныхъ заботъ, близко подходящихъ къ задачамъ государства. Она является сотрудницей мірской государственной власти въ устроеніи общества и поддержаніи государственнаго порядка. Съ одной стороны, Церкви была предоставлена широкая юрисдикція надъ всѣми христіанами, въ составъ которой входили дѣла семейныя, дѣла по нарушенію неприкосновенности и святости христіанскихъ храмовъ и символовъ, дѣла о вѣроотступничествѣ, объ оскорбленіи нравственнаго чувства, о противоестественныхъ грѣхахъ, о покушеніяхъ на женскую честь, объ обидахъ словомъ. Такъ Церкви предоставлено было устроять и блюсти порядокъ семейный, религіозный и нравственный. Съ другой стороны, подъ ея преимущественное попеченіе было поставлено особое общество, выдѣлившееся изъ христіанской паствы и получившее названіе церковныхъ или богадѣленныхъ людей. Общество это во всѣхъ дѣлахъ, церковныхъ и нецерковныхъ, вѣдала и судила церковная власть. Оно состояло: 1) изъ духовенства бѣлаго и чернаго съ семействами перваго; 2) изъ мірянъ, служившихъ Церкви или удовлетворявшихъ разнымъ мірскимъ ея нуждамъ, каковы были, напримѣръ, врачи, повивальныя бабки, просвирни и т. п.; 3) изъ людей безпріютныхъ и убогихъ, призрѣваемыхъ Церковью, странниковъ, нищихъ, слѣпыхъ, вообще неспособныхъ къ работѣ. Разумѣется, въ вѣдомствѣ Церкви состояли и самыя учрежденія, въ которыхъ находили убѣжище церковные люди: монастыри, больницы, страннопріимные дома, богадѣльни. Все это вѣдомство Церкви опредѣлено въ уставѣ Владиміра общими чертами, часто одними намеками; церковныя дѣла и люди обозначены краткими и сухими перечнями. Практическое развитіе началъ церковной юрисдикціи, изложенныхъ въ уставѣ Владиміра, находимъ въ церковномъ уставѣ его сына Ярослава. Это уже довольно пространный и стройный церковный судебникъ. Онъ повторяетъ почти тѣ же подсудныя Церкви дѣла и лица, какія перечислены въ уставѣ Владиміра, но сухіе перечни этого послѣдняго здѣсь разработаны уже въ тщательно формулированныя статьи со сложной системой наказаній и, по мѣстамъ, съ обозначеніемъ самаго порядка судопроизводства.

Эта система и этотъ порядокъ построены на соотношеніи понятій грѣха и преступленія. Грѣхъ вѣдаетъ Церковь, преступленіе — государство. Всякое преступленіе Церковь считаетъ грѣхомъ; но не всякій грѣхъ государство считало преступленіемъ. На комбинаціи этихъ основныхъ понятій и построенъ порядокъ церковнаго суда въ уставѣ Ярослава. Всѣ дѣла, опредѣляемыя въ уставѣ, можно свести къ тремъ разрядамъ: 1) дѣла только грѣховныя, безъ элемента преступности, напримѣръ, употребленіе воспрещенной церковными правилами пищи, судились исключительно церковной властью безъ участія судьи княжескаго; 2) дѣла грѣховно-преступныя, воспрещенныя и церковными правилами, и гражданскими законами, напримѣръ, умычка дѣвицъ, разбирались княжескимъ судьей съ участіемъ судьи церковнаго; наконецъ 3) дѣла третьяго разряда были всякія преступленія, совершенныя церковными людьми, какъ духовными, такъ и мірянами. По уставу Владиміра такихъ людей по всѣмъ дѣламъ вѣдала церковная власть; но и князь оставлялъ за собою нѣкоторое участіе въ судѣ надъ ними. Наиболѣе тяжкія преступленія, совершенныя церковными людьми, душегубство, татьбу съ поличнымъ, судилъ церковный судья, но съ участіемъ княжескаго, съ которымъ и дѣлился денежными пенями.

Таково въ общихъ чертахъ содержаніе Ярославова устава. Нетрудно замѣтить, какія новыя понятія вносилъ онъ въ русское право и юридическое сознаніе: онъ 1) осложнялъ понятіе о преступленіи, о матеріальномъ вредѣ, причиняемомъ другому, мыслію о грѣхѣ, о нравственной несправедливости или нравственномъ вредѣ, причиняемомъ преступникомъ не только другому лицу, но и самому себѣ; 2) подвергалъ юридическому вмѣненію грѣховныя дѣянія, которыхъ старый юридическій обычай не считалъ вмѣняемыми, какъ умычка, обида словомъ; наконецъ 3) согласно съ новымъ взглядомъ на преступленіе осложнялъ дѣйствовавшую систему наказаній, состоявшихъ въ денежныхъ пеняхъ, нравственно-исправительной карой, эпитиміей и заключеніемъ въ церковномъ домѣ, соединеннымъ съ принудительной работой въ пользу Церкви.

По разсмотрѣннымъ церковнымъ уставамъ можно составить общее сужденіе о томъ, какое дѣйствіе оказала Церковь на бытъ и нравы русскаго общества въ первые вѣка его христіанской жизни. Церковь не измѣнила ни формъ, ни основаній политическаго порядка, какой она застала на Руси, хотя онъ и былъ ей несочувственъ: она только старалась устранить нѣкоторыя тяжелыя его слѣдствія, напримѣръ, княжескія усобицы, и внушить лучшія политическія понятія, разъясняя князьямъ истинныя задачи ихъ дѣятельности и указывая наиболѣе пригодныя и чистыя средства дѣйствія. Точно также, не касаясь прямо ни формъ, ни началъ русскаго юридическаго быта, она, такъ сказать, прививала къ нему новыя, лучшія юридическія понятія и отношенія и съ помощью ихъ измѣняла бытъ и нравы общества. Особенно глубоко было ея дѣйствіе на духъ и формы частнаго гражданскаго общежитія. Здѣсь, во-первыхъ, она разрывала старый языческій родовой союзъ, создавая новый — христіанскую семью. Христіанство еще застало на Руси живые остатки родового союза. Построенный на языческихъ началахъ, онъ былъ противенъ Церкви, которая съ самой минуты своего появленія на Руси стала разбивать его и на его развалинахъ строить союзъ семейный, ею освящаемый. Средствомъ для этого было церковное законодательство о бракѣ. Церковными правилами были точно опредѣлены степени родства, въ которыхъ запрещались брачные союзы. Допуская браки между болѣе отдаленными родственниками, Церковь пріучала ихъ смотрѣть другъ на друга, какъ на чужихъ людей. Такъ она укорачивала языческое родство, обрубая его отдаленныя вѣтви. Далѣе, точными и строгими предписаніями объ отношеніяхъ между мужемъ и женою, между родителями и дѣтьми она очищала нравы, вносила право и дисциплину туда, гдѣ прежде господствовали инстинктъ и произволъ.

Причины упадка Юго-Западной Руси (до нашествія Татаръ). Эти причины заключались въ условіяхъ, разрушавшихъ общественный порядокъ и благосостояніе Кіевской Руси; дѣйствіе этихъ условій становится замѣтно уже съ половины XII вѣка. Въ жизни Кіевской Руси, какъ она отражалась въ бытѣ высшихъ классовъ русскаго общества, замѣчаемъ признаки значительныхъ успѣховъ гражданственности и просвѣщенія. Руководящая сила народнаго хозяйства, внѣшняя торговля сообщала этой жизни много движенія, приносила на Русь большія богатства, содѣйствовала украшенію житейской обстановки. Замѣтно присутствіе значительныхъ капиталовъ въ большихъ городахъ Руси XI и XII вѣковъ. Матеріальное довольство выражалось въ успѣхахъ искусствъ и книжнаго образованія. Но все это составляло лицевую сторону жизни, имѣвшей свою изнанку, которой является бытъ нашихъ классовъ общества. Экономическое благосостояніе Кіевской Руси XI и XII вв. держалось на рабовладѣніи, которое къ половинѣ XII вѣка достигло тамъ громадныхъ размѣровъ. Въ X, XI и XII вѣкахъ челядь составляла главную статью русскаго вывоза на черноморскіе и каспійскіе рынки. Рабовладѣніе было однимъ изъ главнѣйшихъ предметовъ, на которые обращено было вниманіе древнѣйшаго русскаго законодательства, сколько можно судить о томъ по Русской Правдѣ: статьи о рабовладѣніи составляютъ одинъ изъ самыхъ крупныхъ и обработанныхъ отдѣловъ въ ея составѣ. Челядь составляла тогда необходимую хозяйственную принадлежноеть и русскаго землевладѣнія: ею населялись и ея руками преимущественно обработывались земли частныхъ владѣльцевъ, какъ и частныя вотчины князей. Рабовладѣльческія понятія и привычки древне-русскихъ землевладѣльцевъ переносились потомъ и на отношенія послѣднихъ къ вольнымъ рабочимъ, къ крестьянамъ. Русская Правда знаетъ классъ ролейныхъ, т. е. земледѣльческихъ наймитовъ или закуповъ. Закупъ близко стоялъ къ холопу, хотя законъ и отличалъ его отъ послѣдняго: это неполноправный, временно-обязанный крестьянинъ, работавшій на чужой землѣ и въ иныхъ случаяхъ (за кражу и побѣгъ отъ хозяина) превращавшійся въ полнаго, обельнаго холопа. Въ этомъ угнетенномъ юридическомъ положеніи закупа и можно видѣть дѣйствіе рабовладѣльческихъ привычекъ древне-русскихъ землевладѣльцевъ, переносившихъ на вольнонаемнаго крестьянина взглядъ, какимъ они привыкли смотрѣть на своего раба-земледѣльца. Строгость, съ какою древне-русскій законъ преслѣдовалъ ролейнаго наймита за побѣгъ отъ хозяина безъ расплаты, свидѣтельствуетъ въ одно время и о нуждѣ землевладѣльцевъ въ рабочихъ рукахъ, и о стремленіи наемныхъ рабочихъ, закуповъ, выйти изъ своего тяжелаго юридическаго положенія. Такимъ образомъ успѣхи общежитія и экономичеекое благосостояніе въ Кіевской Руси куплены были цѣною порабощенія низшихъ классовъ. Это приниженное положеніе рабочихъ классовъ и было однимъ изъ условій подкапывавшихъ общественный порядокъ и благосостояніе Кіевской Руси. Порядокъ этотъ не имѣлъ опоры въ низшихъ классахъ населенія, которымъ онъ давалъ себя чувствовать только своими невыгодными послѣдствіями.

Князья своими владѣльческими отношеніями сообщали усиленное дѣйствіе этому неблагопріятному условію. Очередной порядокъ княжескаго владѣнія сопровождался слѣдствіями, крайне тягостными для народа, особенно для сельскаго населенія. Въ постоянныхъ усобицахъ другъ съ другомъ князья опустошали волости своихъ соперниковъ, жгли ихъ села, истребляли или забирали скотъ, уводили захваченныхъ обывателей, а половцы, которыхъ они нерѣдко наводили на Русскую землю, угоняли въ степи и обращали въ рабство тысячи плѣнниковъ. Превратившись въ хищническую борьбу за рабочія руки, сопровождавшуюся разореніемъ селъ и городовъ и уменьшеніемъ свободнаго населенія, княжескія усобицы еще болѣе увеличивали тяжесть положенія низшихъ классовъ въ Кіевской Руси.

Внѣшнія отношенія Кіевской Руси создавали новое условіе, гибельно дѣйствовавшее на ея общественный порядокъ и благосостояніе. Изучая жизнь этой Руси, ни на минуту не слѣдуетъ забывать, что она основалась на европейской окраинѣ, на берегу Европы, за которымъ простиралось обширное море степей. Эти степи съ своимъ кочевымъ населеніемъ и были историческимъ бичемъ для древней Руси. Послѣ пораженія, нанесеннаго Ярославомъ Печенѣгамъ въ 1036 г., русская степь на нѣкоторое время очистилась; но вслѣдъ за смертью Ярослава начались непрерывныя нападенія на Русь новыхъ степныхъ ея сосѣдей Половцевъ, съ которыми Русь боролась упорно въ XI и XII вв. Половецкія нападенія оставляли по себѣ страшные слѣды на Руси: нивы забрасывались, заростали травою и лѣсомъ; гдѣ паслись стада, тамъ водворялись звѣри; города, даже цѣлыя области, пустѣли. До смерти Мономахова сына Мстислава (1132 г.) Русь еще съ успѣхомъ отбивала Половцевъ отъ своихъ границъ и даже иногда удачно проникала въ глубь половецкихъ кочевій, но послѣ этого дѣятельнаго Мономаховича ей, очевидно, становилось не подъ силу сдерживать половецкія нападенія и она начала отступать передъ ними. Отъ этихъ нападеній, разумѣется, всего болѣе страдало сельское пограничное населеніе, не прикрытое отъ враговъ городскими стѣнами. На княжескомъ съѣздѣ въ 1103 г. Владиміръ Мономахъ живо изобразилъ великому князю Святополку тревожную жизаь крестьянъ въ пограничныхъ со степью областяхъ: «весною, говорилъ князь, выѣдеть смердъ пахать на лошади, и пріѣдетъ половчинъ, ударитъ смерда стрѣлою, возьметъ его лошадь, потомъ пріѣдетъ въ село, захватитъ его жену, дѣтей и все имѣніе, да и гумно его сожжетъ».

Благодаря всѣмъ этимъ неблагопріятнымъ условіямъ, приниженному положенію низшихъ классовъ, княжескимъ усобицамъ и половецкимъ нападеніямъ, съ половины XII в. становятся замѣтны признаки запустѣнія Кіевской Руси. Вѣчная полоса по среднему Днѣпру и его притокамъ, издавна такъ хорошо заселенная, съ этого времени начала пустѣть. Отливъ населенія и торжество степныхъ кочевниковъ, закрывавшихъ пути внѣшней торговли, главнаго источника богатства Кіевской Руси, вели къ обѣдненію Кіева и его области, роняли цѣну кіевскаго стола въ глазахъ князей и такимъ образомъ лишали Кіевъ его прежняго значенія, какъ политическаго центра Русской земли. Значитъ, упадокъ юго-западной Руси начался еще задолго до нашествія на нее Татаръ (1239 г.), которое только довершило его и окончательно опустошило этотъ край (См. далѣе Учебн. Соловьева, гл. XII и XVI).

Источникъ: В. О. Ключевскій. Краткое пособіе по Русской исторіи: Частное изданіе для слушателей автора. — Изданіе пятое. — М., 1906. — С. 37-52.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.