Церковный календарь
Новости


2018-11-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 41-я (1922)
2018-11-15 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 40-я (1922)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (2-е) въ Великій пятокъ (1883)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Слово (1-е) въ Великій пятокъ (1883)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Православная Русь въ Канадѣ (1975)
2018-11-15 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Тайна креста (1975)
2018-11-15 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 6-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-15 / russportal
Свт. Василій, еп. Кинешемскій. Бесѣда 5-я на Евангеліе отъ Марка (1996)
2018-11-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Еще объ одной статьѣ (1996)
2018-11-15 / russportal
Еп. Григорій (Граббе). Отвѣтъ (2-й) архіеп. Іоанну Шаховскому (1996)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 39-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "За чертополохомъ". Часть 2-я. Глава 38-я (1922)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (2-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Филаретъ (Гумилевскій). Бесѣда (1-я) въ день Срѣтенія Господня (1883)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Евангеліе въ церкви (1975)
2018-11-14 / russportal
Архіеп. Никонъ (Рклицкій). Новый храмъ въ Бруклинѣ (1975)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 16 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 5.
Исторія Россіи

В. О. Ключевскій († 1911 г.)

Василій Осиповичъ Ключевскій (1841-1911), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1900), почетный академикъ (1908) С.-Петербургской АН. Родился 16 (29) января 1841 г. въ семьѣ священнослужителя. Обученіе проходилъ въ духовномъ училищѣ и въ духовной семинаріи. Въ 1861 г. поступилъ въ Московскій университетъ. Ученикъ С. М. Соловьева. Въ 1866 г. опубликовалъ книгу «Сказанія иностранцевъ о Московскомъ государствѣ»; въ 1871 г. — «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ». Съ 1871 г. преподавалъ въ Московской духовной академіи, съ 1879 г. — на каѳедрѣ русской исторіи въ Московскомъ университетѣ (послѣ смерти С. М. Соловьева); профессоръ (1882). Особой популярностью пользовался его «Курсъ русской исторіи», который онъ постоянно дополнялъ и совершенствовалъ (т. 1-4, 1904-1910). Ему удалось не только составить его на серьезной научной основѣ, но и достигнуть художественнаго изображенія нашей исторіи. «Курсъ» получилъ всемірное признаніе. Кромѣ систематическаго курса онъ читалъ также рядъ спецкурсовъ, въ томъ числѣ «Методологія русской исторіи», «Терминологія русской исторіи», «Исторія сословій въ Россіи», «Западное вліяніе въ Россіи послѣ Петра». Скончался въ Москвѣ 12 (25) мая 1911 г. Похороненъ на кладбищѣ Донского монастыря.

Сочиненія В. О. Ключевскаго

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
Краткое пособіе по Русской Исторіи.

Московское государство (1462-1598).

Главныя явленія. Собираніе Русской земли великими князьями московскими еще далеко не было доведено до конца, когда Іоаннъ III вступилъ на столъ отца и дѣда. Іоаннъ III продолжалъ это дѣло своихъ предковъ, но ужъ не такъ, какъ вели его они. Теперь это собираніе перестало быть дѣломъ захвата или частнаго хозяйственнаго соглашенія московскаго князя съ сосѣдними князьями. Теперь сами мѣстныя общества по различнымъ побужденіямъ начали открыто тяготѣть къ Москвѣ. Такъ въ Новгородѣ Великомъ на сторону Москвы стало простонародье по враждѣ къ мѣстной аристократіи; напротивъ, въ княжествахъ сѣверной Руси къ Москвѣ тяготѣлъ высшій служилый классъ, соблазняясь выгодами московской службы; наконецъ, въ русскихъ княжествахъ черниговской линіи, зависѣвшихъ отъ Литвы, князья и общества присоединялись къ Москвѣ въ борьбѣ съ католической пропагандой, которая началась въ западной Руси съ XIV в. при содѣйствіи польско-литовскаго правительства. Благодаря этому тяготѣнію мѣстныхъ обществъ собираніе Русской земли Москвой сдѣлалось національно-религіознымъ движеніемъ и получило ускоренный ходъ. Достаточно краткаго перечня территоріальныхъ пріобрѣтеній, сдѣланныхъ Іоанномъ III и его сыномъ Василіемъ, чтобы видѣть это. Въ 1463 г. всѣ князья ярославскіе, великій съ удѣльными, били Іоанну III челомъ о принятіи ихъ на московскую службу и отказались отъ своей самостоятельности. Въ 1470-хъ годахъ покоренъ былъ Новгородъ Великій съ его обширной областью въ сѣверной Руси. Въ 1474 г. князья ростовскіе продали Москвѣ остававшуюся за ними половину Ростовскаго княжества; другая половина еще раньше была куплена Москвой. Эта сдѣлка сопровождалась вступленіемъ ростовскихъ князей въ число московскнхъ бояръ. Въ 1485 г. была завоевана Тверь, въ 1489 г. Вятка; въ 1490-хъ гг. князья вяземскіе и цѣлый рядъ мелкихъ князей черниговской линіи, Одоевскіе, Новосильскіе, Воротынскіе, Бѣлевскіе и Мезецкіе также поступили на московскую службу, признавъ себя подчиненными союзниками московскаго государя. Въ княженіе Іоаннова преемника присоединены были къ Москвѣ въ 1510 г. Псковъ съ его областью, въ 1514 г. Смоленская область, захваченная Литвой въ началѣ XV в., въ 1517 г. княжество Рязанское, въ 1517-1523 гг. княжества Стародубское и Новгородъ-Сѣверское. Не будемъ перечислять территоріальныхъ пріобрѣтеній, сдѣланныхъ Москвою въ царствованіе Іоанна IV за предѣлами тогдашней Великороссіи. Довольно того, что было пріобрѣтено его отцемъ и дѣдомъ, чтобы видѣть, насколько расширилась территорія Московскаго княжества.

Такова перемѣна, происшедшая въ положеніи Московскаго княжества. Территоріальное расширеніе оказало могущественное дѣйствіе на политическое положеніе Московскаго княжества и его князя. Представимъ себѣ новыя границы Московскаго княжества, созданныя перечисленными территоріальными пріобрѣтеніями, легко видѣть, что это княжество теперь вобрало въ себя цѣлую народность. Въ удѣльные вѣка путемъ колонизаціи въ центральной и сѣверной Руси сложилось новое племя въ составѣ русскаго населенія, образовалась народность великорусская. Но до половины XV в. эта народность оставалась лишь фактомъ этнографическимъ, а не политическимъ: она была разбита на нѣсколько самостоятельныхъ политическихъ частей; единство національное не выражалось въ единствѣ государственномъ. Теперь вся эта народность соединилась подъ одной государственной властью. Это сообщило новый характеръ Московскому княжеству. До сихъ поръ оно было однимъ изъ нѣсколькихъ княжествъ сѣверной Руси; теперь оно осталось здѣсь единственнымъ и потому стало національнымъ: его границы совпадали съ предѣлами великорусской народности. Вотъ тотъ основной фактъ, отъ котораго пошли всѣ другія явленія нашей исторіи XV и XVI вѣковъ. Можно такъ выразить этотъ фактъ: завершеніе территоріальнаго собиранія сѣверо-восточной Руси Москвой превратило Московское княжество въ національное великорусское государство и, такимъ образомъ, сообщило великому князю московскому значеніе національнаго великорусскаго государя. Изъ этого факта и вышелъ рядъ важныхъ политическихъ послѣдствій.

Значеніе государя. Важнѣйшимъ изъ этихъ слѣдствій было новое значеніе, какое усвоилъ себѣ московскій великій князь, ставъ государемъ объединенной Великороссіи. Подъ вліяніемъ удѣльнаго раздробленія Руси въ русскихъ умахъ удѣльныхъ вѣковъ померкла мысль о національномъ и политическомъ единствѣ Русской земли. Теперь, когда вся Великая Россія объединяется подъ одной властью, эта забытая мысль о единствѣ Русской земли воскресаетъ. Любопытно, что эта мысль вырабатывается прежде всего въ московской правительственной средѣ путемъ внѣшнихъ сношеній и столкновеній и ужъ отсюда проникаетъ въ общество. Первой провозвѣстницей этой мысли является московская дипломатія Іоаннова времени. Въ переговорахъ съ зятемъ своимъ великимъ княземъ литовскимъ Александромъ Іоаннъ III настойчиво повторялъ: «Русская земля отъ нашихъ предковъ изъ старины наша отчина; вся Русская земля Божіею волею наша отчина» . Итакъ, вся Русская земля, а не одна только великорусская половина ея, объявлена была вотчиной московскаго государя. Эта мысль о единствѣ Русской земли изъ историческаго воспоминанія теперь превращается въ политическое притязаніе, которое Москва и спѣшила заявить, какъ свое неотъемлемое право.

Вмѣстѣ съ расширеніемъ пространства дѣйствія московскій государь началъ усвоять своей власти и болѣе высокое значеніе, чему много помогъ бракъ Іоанна съ племянницей послѣдняго византійскаго императора Софьей Палеологъ. Въ московскихъ дипломатическихъ бумагахъ съ этого времени является новый титулъ московскаго государя, въ которомъ отразился его взглядъ на свою власть и свое значеніе. Въ этомъ титулѣ выразились двѣ основныя политическія идеи, усвоенныя московскимъ государемъ: мысль о московскомъ государѣ, какъ о національномъ властителѣ всей Русской земли, и мысль о немъ, какъ о политическомъ и церковномъ преемникѣ византійскихъ императоровъ. Въ сношеніяхъ съ польско-литовскимъ дворомъ великій князь московскій теперь впервые отважился показать европейскому политическому міру притязательный титулъ государя всея Руси, прежде употреблявшійся лишь въ актахъ внутренняго управленія. Послѣ того какъ пала Византія и свергнуто было иго татарское, въ сношеніяхъ съ неважными иностранными дворами появляется титулъ царя: такъ Русскіе звали прежде византійскаго имперагора и хана Золотой Орды. Этотъ терминъ въ актахъ внутренняго управленія обыкновенно соединялся со сходнымъ съ нимъ по значенію титуломъ самодержца. Оба титула выражали тогда понятіе о государѣ независимомъ, никому не платящемъ дани. Почувствовавъ себя и по политическому могуществу, и по православному христіанству преемникомъ павшихъ византійскихъ императоровъ, московскій государь нашелъ и наглядное выраженіе своей династической связи съ ними: съ конца XV в. на его печатяхъ появляется византійскій гербъ — двуглавый орелъ.

Въ новомъ титулѣ сказались успѣхи политическаго сознанія московскаго государя. Успѣхи эти повели къ попыткѣ вникнуть въ самую сущность верховной власти и въ ея происхожденіе. Почувствовавъ себя въ новомъ положеніи, московскій государь нашелъ недостаточнымъ прежній источникъ своей власти, какимъ служила отчина и дѣдина, т. е. преемство отъ отца и дѣда. Теперь онъ ставилъ свою власть на болѣе возвышенное основаніе, усвояя ей божественное происхожденіе; Іоаннъ III писался въ актахъ государемъ Божіею милостію. Уяснивъ себѣ высокое происхожденіе своей власти, Іоаннъ завелъ и новый государственный обрядъ, въ которомъ всего нагляднѣе обнаружились успѣхи политическаго сознанія московскаго государя. Предшественники Іоанна, великіе князья московскіе просто садились на столъ отцовъ и дѣдовъ. Іоаннъ III нашелъ это недостаточнымъ и установилъ обычай вѣнчать преемника на царство торжественнымъ церковнымъ обрядомъ. У Іоанна III отъ первой жены былъ сынъ Іоаннъ, который умеръ раньше отца. Послѣ него остался сынъ Дмитрій. Этого внука Іоаннъ и назначилъ своимъ преемникомъ помимо своего сына отъ второй жены Софьи Василія. Вѣнчаніе происходило въ Успенскомъ соборѣ въ 1498 г. Великій князь дѣдъ возложилъ на великаго князя внука шапку и бармы Мономаха. Во время вѣнчанія митрополитъ, обращаясь къ дѣду, называлъ его преславнымъ царемъ самодержцемъ. Послѣ Іоаннъ разжаловалъ внука и назначилъ преемникомъ своего сына Василія, который по смерти отца повторилъ надъ собой торжественный обрядъ вѣнчанія.

Новое значеніе верховной власти московскаго государя, постепенно уясняясь, отразилось не только на придворномъ церемоніалѣ, но и на государственномъ правѣ. Іоаннъ въ своей духовной далъ старшему своему наслѣднику великому князю Василію важныя политическія преимущеетва надъ младшими удѣльными братьями. Въ этомъ отношеніи духовная Іоанна есть первый актъ въ исторіи нашего государственнаго права. Политическія преимущества старшаго сына были таковы; 1) до сихъ поръ всѣ князья сонаслѣдники совмѣстно по участкамъ владѣли городомъ Москвой; Іоаннъ III предоставилъ финансовое управленіе всей столицей, сборъ доходовъ съ нея одному великому князю, равно какъ ему же принадлежалъ и судъ по важнѣйшимъ уголовнымъ дѣламъ во всемъ городѣ Москвѣ и въ подмосковныхъ селахъ, доставшихся въ удѣлъ его младшимъ братьямъ; 2) до сихъ поръ всѣ князья, великій и удѣльные, били свою монету; по духовной Іоанна III право чеканить монету предоставлено было одному великому князю московскому: 3) до сихъ поръ удѣльные князья могли располагать своими вотчинами въ завѣщаніяхъ по личному усмотрѣнію; по духовной Іоанна III удѣльный князь, умирая безсыновнимъ, не могъ никому завѣщать свой удѣлъ, который въ такомъ случаѣ переходилъ къ великому князю; наконецъ 4) по договорнымъ грамотамъ съ своими удѣльными братьями Іоаннъ III присвоилъ одному себѣ право вести сношеніе съ иноземными государствами; удѣльный князь могъ сноситься съ чужими государями только съ вѣдома и согласія своего великаго князя. Такъ московскій князь, превосходившій прежде удѣльныхъ князей только размѣрами своихъ владѣній, теперь сосредоточивалъ въ своемъ лицѣ и наибольшее количество политическихъ правъ. Преемникъ Іоанна III великій князь Василій былъ въ исторіи Московскаго государства первымъ государемъ въ настоящемъ политическомъ смыслѣ этого слова.

Таковы были практическія послѣдствія, вышедшія изъ новага взгляда верховной власти на свое значеніе при Іоаннѣ III и его сынѣ. Въ дальнѣйшемъ своемъ развитіи этотъ взглядъ повелъ къ попыткѣ уничтожить самый удѣльный порядокъ. Іоаннъ IV въ духовной 1572 г., назначивъ своимъ преемникомъ старшаго сына Іоанна, отказалъ ему все царство Русское и при этомъ выдѣлилъ удѣлъ и второму сыну своему Ѳеодору; но этотъ удѣлъ не становился особымъ самостоятельнымъ владѣніемъ, его владѣтель не получалъ значенія самостоятельнаго государя, а во всемъ подчиненъ былъ царю, и самый удѣлъ его оставался подъ верховною властью старшаго брата, какъ единственнаго государя: «а удѣлъ сына моего Ѳеодора, читаемъ въ духовной, ему жъ (Іоанну) къ великому государству», т. е. этотъ удѣлъ составлялъ нераздѣльную часть единаго Русскаго царства. Въ этой духовной Іоанна IV впервые въ исторіи нашего государственнаго права рѣшительно было выражено понятіе объ удѣльномъ князѣ, какъ о простомъ слугѣ князя великаго.

Составъ московскаго боярства и отношенія его къ государю. Территоріальное расширеніе Московскаго княжества глубоко измѣнило положеніе и взаимныя отношенія классовъ объединеннаго теперь великорусскаго общества и прежде всего составъ и настроеніе его верхняго слоя, боярства, а перемѣна въ составѣ и настроеніи послѣдняго измѣнила его отношенія къ государю.

Чтобы понять эту перемѣну, надо припомнить положеніе московскаго боярства въ удѣльные вѣка. Уже въ удѣльное время Москва привлекла къ себѣ многочисленное и блестящее боярство, какого не было ни при какомъ другомъ княжескомъ дворѣ сѣверной Руси. Съ конца XIII ст. на берега Москвы стекаются со всѣхъ сторонъ знатные слуги, и изъ сосѣднихъ сѣверныхъ княжествъ, и съ далекаго русскаго юга, изъ Чернигова, Кіева, даже съ Волыни, и изъ-за границы, съ нѣмецкаго запада и татарскаго юго-востока, изъ Крыма и даже Золотой Орды. Благодаря этому приливу уже къ половинѣ XV в. великій князь московскій былъ окруженъ плотной стѣной знатныхъ боярскихъ фамилій, которыхъ можно насчитать до четырехъ десятковъ. Главнѣйшими изъ нихъ были Кошкины, Морозовы, Челяднины, Вельяминовы, Воронцовы, Ховрины, Головины, Сабуровы и друг. Въ своихъ отношеніяхъ къ великому князю это боярство сохранило тотъ же характеръ случайныхъ вольныхъ совѣтниковъ по договору, какими были бояре при князьяхъ XII в. Съ половины XV ст. составъ этого боярства измѣняется: въ него вошло тогда болѣе 150 новыхъ фамилій. По происхожденію своему это боярство было очень пестро. Эти новыя фамиліи большею частью были титулованныя, княжескія, которыя шли отъ великихъ и удѣльныхъ русскихъ князей, вступившихъ на службу къ московскому государю. Московское боярство въ своемъ новомъ составѣ образовало длинную іерархическую лѣствицу, на которой боярскія фамиліи размѣстились по своему служебному достоинству, опредѣлявшемуся главнымъ образомъ ихъ происхожденіемъ. Верхній слой образовали потомки бывшихъ великихъ князей русскихъ и литовскихъ, князья Пенковы — ярославскіе, Шуйскіе — суздальскіе, старшіе изъ Ростовскихъ, Патрикѣевы — Гедиминовичи, отъ которыхъ шли князья Голицыны и Куракины. Изъ стариннаго нетитулованнаго боярства Москвы въ этомъ слоѣ удержались одни Захарьины, вѣтвь стараго московскаго боярскаго рода Кошкиныхъ. Второй слой составился изъ потомковъ значительнѣйшихъ удѣльныхъ князей, каковы были князья Воротынскіе, Одоевскіе, Оболенскіе, Пронскіе. Къ нимъ примкнули и знатнѣйшія фамиліи стариннаго московскаго боярства, Вельяминовы, Бутурины, Челяднины и др.

Въ новомъ своемъ составѣ московское боярство стало проникаться и новымъ политическимъ настроеніемъ. Первостепенная знать ставшая во главѣ этого боярства, шла отъ бывшихъ великихъ и удѣльныхъ князей. Новое титулованное боярство заняло всѣ высшія должности въ московскомъ управленіи, командовало московскими полками, правило областями Московскаго государства. Очень часто бывшій удѣльный князь продолжалъ править своимъ удѣломъ въ качествѣ московскаго намѣстника. Все это помогло потомкамъ князей удѣльныхъ и великихъ, новымъ титулованнымъ московскимъ боярамъ, усвоить взглядъ на себя, какого не имѣли старинные нетитулованные московскіе бояре. Среди титулованнаго боярства XVI вѣка утвердился взглядъ на свое правительственное значеніе не какъ на пожалованіе московскаго государя, а какъ на свое наслѣдственное право, полученное отъ предковъ независимо отъ этого государя. Эготъ новый взглядъ не остался только политическимъ притязаніемъ, но облекся въ стройную систему служебныхъ отношеній, извѣстную подъ названіемъ мѣстничества.

Мѣстничество. Этотъ терминъ произошелъ отъ слова мѣсто въ смыслѣ служебной должности: такое значеніе сохраняетъ это слово и доселѣ: лишиться мѣста — потерять должность. Московское мѣстничество состояло въ томъ, что по требованію обычая, установившагося въ московскомъ управленіи XV и XVI в., назначеніе родовитыхъ служилыхъ людей на службу должно было сообразоваться съ родственнымъ старшинствомъ назначаемыхъ лицъ, если они были родичи, или со службой ихъ предковъ, если они были члены разныхъ родовъ, чужеродцы. Родственное старшинство опредѣлялось по родословнымъ книгамъ, поколѣннымъ росписямъ знатныхъ служилыхъ родовъ, а служба предковъ по книгамъ разряднымъ, погоднымъ росписямъ высшихъ служебныхъ назначеній. Опредѣляемое такимъ образомъ служебное отношеніе знатнаго человѣка къ родичамъ и чужеродцамъ называлось его мѣстническимъ отечествомъ, а опредѣляемое этимъ его отношеніемъ къ чужеродцамъ положеніе его рода среди другихъ знатныхъ родовъ составляло его родовую честь, служебное достоинство его рода. Если кто-либо изъ знатныхъ людей, назначенныхъ служить вмѣстѣ, по одному вѣдомству, съ отношеніями старшинства и подчиненія, находилъ, что онъ пониженъ, а другой повышенъ передъ другими сослуживцами не по своему отечеству, онъ протестовалъ, билъ челомъ государю о безчестіи, о порухѣ своей родовой чести, а если принималъ назначеніе, то за него протестовали его родичи, потому что служебное повышеніе или пониженіе по службѣ одного члена рода при тогдашней родовой солидарности повышало или понижало цѣлый родъ передъ другими. Мѣстами считались за государевымъ столомъ и въ разныхъ придворныхъ церемоніяхъ, равно и при назначеніи воеводами полковъ, и городовъ, между которыми также наблюдалось отношеніе старшинства, сравнительнаго достоинства. Мѣстничество, насколько оно допускалось правительствомъ, конечно, служило важной опорой политическаго положенія боярства, доставляя въ спокойныя времена рѣшительное преобладаніе въ высшемъ управленіи знатнѣйшимъ боярскимъ фамиліямъ. Но оно же мѣшало боярству сплотиться въ дружный и стойкій политическій классъ, разрознивая его, подавляя въ немъ сословные интересы фамильными счетами, и дѣлало его неспособнымъ отстаивать себя при исключительныхъ обстоятельствахъ, подобныхъ временамъ опричнины и самозванщины.

Перемѣна въ составѣ и настроеніи московскаго боярства измѣнила его отношенія къ московскому государю. Въ удѣльные вѣка бояринъ шелъ на службу въ Москву, ища здѣсь служебныхъ выгодъ, которыя росли для московскаго служилаго человѣка вмѣстѣ съ успѣхами московскаго государя. Это устанавливало единство интересовъ между обѣими сторонами. Вотъ почему московскіе бояре XIV вѣка дружно помогали своему государю въ его внѣшнихъ дѣлахъ и усердно содѣйствовали ему во внутреннемъ управленіи.

Эти добрыя отношенія стали разстраиваться съ половины ХѴ в. Новыя титулованные бояре шли въ Москву не за новыми служебными выгодами, а большею частью съ горькимъ чувствомъ сожалѣнія объ утраченныхъ выгодахъ удѣльной самостоятельности. Интересы и чувства обѣихъ сторонъ разошлись далеко, хотя шли изъ одного источника. Политическія обстоятельства, съ одной стороны, поставили московскаго князя на высоту національнаго государя съ широкой властью, съ другой — навязали ему правительственный классъ съ широкими политическими притязаніями и стѣснительной для верховной власти сословной организаціи. Такимъ образомъ, одни и тѣ же историческія обстоятельства разрушили единство интересовъ между обѣими политическими силами, а разъединеніе интересовъ разстроило гармонію ихъ взаимныхъ отношеній. Отсюда и вышелъ рядъ столкновеній между московскимъ государемъ и его боярами. Эти столкновенія съ особенной силой обнаруживались два раза и каждый разъ по одинаковому поводу, по вопросу о престолонаслѣдіи. Іоаннъ III, какъ мы знаемъ, сперва назначилъ своимъ наслѣдникомъ внука Димитрія, вѣнчалъ его на великое княженіе, а потомъ развѣнчалъ, назначивъ преемникомъ сына своего отъ второй жены Василія. Боярство въ этомъ семейномъ столкновеніи стало за внука и противодѣйствовало сыну изъ нелюбви къ его матери и принесеннымъ ею византійскимъ политическимъ понятіямъ и внушеніямъ. Столкновеніе доходило до сильнаго раздраженія съ обѣихъ сторонъ, вызвало ссоры при дворѣ, рѣзкія выходки со стороны бояръ, кажется, даже крамолу, заговоръ, по крайней мѣрѣ, сынъ Василія царь Іоаннъ послѣ жаловался, что бояре на его отца вмѣстѣ съ племянникомъ послѣдняго Димитріемъ «многія пагубныя смерти умышляли», даже самому государю дѣду «многія поносныя и укоризненныя слова говорили». Но какъ и изъ-за чего шло дѣло и въ чемъ состояла боярская крамола, это остается неяснымъ; только черезъ годъ (1499 г.) послѣ вѣнчанія Димитрія пострадали знатнѣйшіе московскіе бояре за свое противодѣйствіе Василію: князю Семену Ряполовскому-Стародубскому отрубили голову, а его друзей князя Ивана Патрикѣева съ сыномъ Василіемъ, знаменитымъ впослѣдствіи старцемъ Вассіаномъ Косымъ, насильно постригли въ монашество. Та же глухая вражда продолжалась и при Іоанновомъ преемникѣ Василіи. Этотъ великій князь съ недовѣріемъ относился къ боярамъ, какъ государь, котораго они не хотѣли видѣть на престолѣ. И на этотъ разъ вражда обнаружилась лишь въ опалахъ, постигшихъ нѣкоторыхъ знатныхъ людей. Такъ первостепенный бояринъ князь Василій Холмскій за что-то былъ посаженъ въ тюрьму, а второстепенному думному человѣку Берсеню Беклемишеву отрѣзали языкъ за непригожія рѣчи о великомъ князѣ и его матери. Но съ особенной силой вражда возобновилась въ царствованіе Грознаго и опять по тому же поводу, по вопросу о престолонаслѣдіи. Въ 1553 г., вскорѣ послѣ завоеванія Казанскаго царства, Іоаннъ опасно занемогъ и велѣлъ боярамъ присягнуть новорожденному своему сыну царевичу Димитрію. Многіе первостепенные бояре отказались отъ присяги или принесли ее неохотно, говоря, что не хотятъ служить «малому мимо стараго», т. е. хотятъ служить двоюродному брату царя, удѣльному князю Владиміру Андреевичу Старицкому. Пробужденное этимъ столкновеніемъ раздраженіе царя противъ бояръ черезъ нѣсколько лѣтъ произвело полный разрывъ между обѣими сторонами, сопровождавшійся жестокими опалами и казнями, которымъ подверглось боярство.

Но во всѣхъ этихъ столкновеніяхъ въ продолженіе трехъ царствованій побужденія, руководившія боровшимися сторонами, остаются неясны, не высказываются прямо ни той, ни другой стороной. Съ наибольшею откровенностью эти побужденія высказаны въ перепискѣ царя Іоанна Грознаго съ бѣжавшимъ въ Литву въ 1564 г. бояриномъ кн. Курбскимъ и въ написанной послѣднимъ обвинительной исторіи этого царя. Курбскій нападалъ на новый порядокъ, заведенный въ Московскоіиъ государствѣ, видя въ немъ дѣло насилія и хищничества московскихъ государей, губившихъ своихъ родичей, удѣльныхъ князей. Кн. Курбскій считаетъ правильнымъ лишь такой государственный порядокъ, который основанъ не на личномъ усмотрѣніи самовластія, а на участіи «синклита», бояръ въ управленіи. Впрочемъ, государь долженъ дѣлиться властью не съ одними боярами: Курбскій допускаетъ и участіе народа въ управленіи, признаетъ пользу и необходимость земскаго собора. Итакъ, Курбскій стоитъ за правительственное значеніе боярскаго совѣта и за участіе земскаго собора въ управленіи. Но и правительственное значеніе боярскаго совѣта, и участіе земскаго собора были въ то время уже не политическими мечтами, а политическими фактами, первое — фактомъ очень старымъ, а второе — явленіемъ недавнимъ: первый земскій соборъ былъ созванъ въ 1550 году. Значитъ, кн. Курбскій отстаиваетъ существующіе факты, не требуетъ ни новыхъ правъ для бояръ, ни новыхъ обезпеченій для ихъ старыхъ правъ. Противная ему сторона не отличалась большей ясностью своихъ мыслей. Всѣ политическіе идеалы царя Іоанна сводятся къ одной идеѣ, къ мысли о самодержавной власти. Самодержавіе для Іоанна не только нормальный, свыше установленный государственный порядокъ, но и исконный фактъ нашей исторіи, идущій изъ глубины вѣковъ. «Самодержавства нашего начало отъ св. Владиміра», писалъ царь. Этой самодержавной власти Іоаннъ даетъ божественное происхожденіе и указываетъ не только политическое, но и высокое религіозно-нравственное назначеніе, которое состоитъ въ томъ чтобы охранять народъ отъ раздоровъ и междоусобій и вести его къ истинному богопознанію. Но противъ самодержавія, какъ его понимали въ Москвѣ, не возставало и боярство. Бояре признавали самодержавную власть московскаго государя, какъ ее создала исторія: они только настаивали на необходимости и пользѣ участія въ управленіи другой политической силы, созданной той же исторіей — боярства и даже призывали на помощь этимъ двумъ силамъ третью — земское представительство. Такимъ образомъ, обѣ стороны отстаивали существующее и борьба между ними является лишенной достаточной причины. Обѣ стороны, кажется, не могли ни удержаться отъ этой борьбы, ни объяснить себѣ ея причины, сказать, изъ-за чего онѣ борются.

Опричнина. Такимъ характеромъ борьбы обѣихъ сторонъ объясняется происхожденіе и значеніе опричнины, которую учредилъ царь Іоаннъ, чтобы разрѣшить свой споръ съ боярами и оборониться отъ ихъ козней. Вскорѣ послѣ бѣгства кн. Курбскаго въ 1564 г. царь неожиданно уѣхалъ изъ Москвы въ Александровскую слободу, какъ будто отрекшись отъ престола. По челобитью духовенства, бояръ и всякихъ людей царь согласился воротиться на царство, но съ условіемъ учредить опричнину для расправы съ измѣнниками и ослушниками. Это былъ особый дворъ, какой образовалъ себѣ царь, съ особыми боярами, дворецкимъ, казначеями и прочими управителями, дьяками, всякими приказными и дворовыми людьми, съ цѣлымъ придворнымъ штатомъ. Лѣтописецъ усиленно ударяетъ на это выраженіе «особый дворъ», на то, что царь приговорилъ все на этомъ дворѣ «учинити себѣ особно». Изъ служилыхъ людей онъ отобралъ въ опричнину 1000 человѣкъ, которымъ въ столицѣ на посадѣ за стѣнами Бѣлаго города, за линіей нынѣшнихъ бульваровъ, отведены были улицы съ нѣсколькими слободами; прежніе обыватели этихъ улицъ и слободъ изъ служилыхъ и приказныхъ людей были выселены изъ своихъ домовъ въ другія улицы московскаго посада. На содержаніе этого двора, «на свой обиходъ» и своихъ дѣтей, царевичей Ивана и Ѳеодора, онъ выдѣлилъ изъ своего государства до 20 городовъ съ уѣздами и нѣсколько отдѣльныхъ волостей, въ которыхъ земли розданы были опричникамъ, а прежніе землевладѣльцы выведены были изъ своихъ вотчинъ и помѣстій и получили земли въ неопричныхъ уѣздахъ. До 12.000 этихъ выселенцевъ зимой съ семействами шли пѣшкомъ изъ отнятыхъ у нихъ усадебъ на отдаленныя пустыя помѣстья, имъ отведенныя. Это выдѣленная изъ государства опричная часть не была цѣльная область, сплошная территорія, составилась изъ селъ, волостей и городовъ, даже только частей иныхъ городовъ, разсѣянныхъ тамъ и сямъ, преимущественно въ центральныхъ и сѣверныхъ уѣздахъ (Вязьма, Козельскъ, Каргополь и др.) «Государство же свое Московское», т. е. всю остальную землю, подвластную московскому государю, съ ея воинствомъ, судомъ и управой царь приказалъ вѣдать и всякія дѣла земскія дѣлать боярамъ, которымъ велѣлъ быть «въ земскихъ», и эта половина государства получила названіе земщины. Всѣ центральныя правнтельственныя учрежденія, оставшіяся въ земщинѣ, приказы, должны были дѣйствовать попрежнему, «управу чинить по старинѣ», обращаясь по всякимъ важнымъ земскимъ дѣламъ въ думу земскихъ бояръ, которая правила земщиной, докладывая государю только о военныхъ и важнѣйшихъ земскихъ дѣлахъ. Такъ все государство раздѣлилось на двѣ части, на земщину и опричнину: во главѣ первой осталась боярская дума, во главѣ второй непосредственно сталъ самъ царь, не отказываясь и отъ верховнаго руководительства думой земскихъ бояръ. Опричнина при первомъ взглядѣ на нее представляется учрежденіемъ, лишеннымъ всякаго политическаго смысла. Въ самомъ дѣлѣ, объявивъ всѣхъ бояръ измѣнниками, царь оставилъ управленіе землей въ рукахъ этихъ измѣнниковъ. Но происхожденіе опричнины находится въ тѣсной связи съ тѣмъ политическимъ столкновеніемъ, которымъ она была вызвана. Терминъ опричнина заимствованъ изъ удѣльнаго времени: въ княжескихъ грамотахъ XIV вѣка опричниками назывались удѣлы княгинь-вдовъ. Опричнина царя Іоанна была какъ бы особымъ удѣломъ, который онъ выдѣлилъ себѣ изъ состава государства, изъ земщины. Но этому учрежденію онъ указалъ небывалую прежде задачу, которая состояла въ томъ, чтобы истреблять крамолу, гнѣздившуюся въ Русской землѣ, преимущественно въ боярской средѣ. Такимъ образомъ, опричнина получила значеніе высшей полиціи по дѣламъ государственной измѣны. Отрядъ въ тысячу человѣкъ служилыхъ людей, зачисленный въ опричнину и потомъ увеличенный до шести тысячъ, становился корпусомъ дозорщиковъ внутренней крамолы.

Таково было происхожденіе и назначеніе опричнины. Но она не отвѣчала на политическій вопросъ, которымъ была вызвана, не разрѣшала спора московскаго государя съ его боярствомъ. Споръ возбужденъ былъ однимъ противорѣчіемъ въ политическомъ строѣ Московскаго государства. Это государство въ XVI вѣкѣ стало самодержавной монархіей, но съ аристократическимъ управленіемъ, во главѣ котораго стояло родовитое и притязательное боярство. Значитъ, характеръ новой власти московскаго государя не соотвѣтствовалъ свойству правительственныхъ органовъ, посредствомъ которыхъ она должна была дѣйствовать. Обѣ стороны тогда почувствовали себя въ неловкомъ положеніи и не знали, какъ изъ него выйти. Затрудненіе заключалось въ неудобномъ для государя политическомъ положеніи бояръ, какъ правительственнаго класса, его стѣснявшаго. Поэтому, выйти изъ затрудненія можно было двумя путями: надобно было или устранить боярство, какъ правительственный классъ, и замѣнить его другими болѣе гибкими и послушными орудіями, или привлечь къ престолу наиболѣе надежныхъ людей изъ боярства и съ ними править, какъ уже и правилъ Іоаннъ въ началѣ своего царствованія. Царь думалъ и о томъ, и о другомъ; но одного онъ не могъ сдѣлать, а другого не сумѣлъ или не захотѣлъ. Онъ не могъ скоро создать другой правительственный классъ, достаточно привычный и способный къ управленію. Во всякомъ случаѣ, избирая тотъ или другой выходъ, предстояло дѣйствовать противъ политическаго положенія цѣлаго класса, а не противъ отдѣльныхъ лицъ. Іоаннъ поступилъ наоборотъ: заподозривъ все боярство въ измѣнѣ, онъ бросился на заподозрѣнныхъ, вырывая ихъ по-одиночкѣ, но оставилъ классъ во главѣ земскаго управленія. Не имѣя возможности сокрушить неудобный для него порядокъ управленія, онъ сталъ истреблять отдѣльныя ненавистныя ему лица. Въ этомъ и состояла политическая безцѣльность опричнины: вызванная столкновеніемъ, причиной котораго былъ порядокъ, а не лица, она была направлена противъ лицъ, а не противъ порядка. Въ этомъ смыслѣ и можно сказать, что опричнина не отвѣчала на вопросъ, которымъ была вызвана.

Сужденія о характерѣ царя Іоанна и о значеніи его царствованія. Царь Іоаннъ своимъ характеромъ и дѣятельностью произвелъ на современниковъ двойственное впечатлѣніе. Они никакъ не умѣли согласить смѣлыхъ и обдуманныхъ его начинаній въ первую половину царствованія съ несообразными предпріятіями и жестокостями временъ опричнины. Это впечатлѣніе оказало вліяніе и на сужденіе Карамзина объ Іоаннѣ Грозномъ. Исторіографа всего болѣе поразили рѣзкія противорѣчія, совмѣщавшіяся въ царѣ, и онъ признается, что не понимаетъ Іоанна, что характеръ его есть загадка для ума. Онъ видитъ въ этомъ характерѣ непостижимую смѣсь добра и зла, прекрасныхъ стремленій и гнусныхъ инстинктовъ, превосходныхъ качествъ съ отвратительнымъ ихъ употребленіемъ. Отличныя его способности были раболѣпными слугами гнуснѣйшихъ пороковъ; его самообладаніе было только орудіемъ его лицемѣрія, сознаніе высоты своей власти выражалось въ капризномъ изступленіи противъ людей, обыгрывавшихъ царя въ шашки, или противъ персидскаго слона, не исполнившаго его приказа стать на колѣна. Іоаннъ двоится въ глазахъ Карамзина; было два царя Іоанна: одинъ, царствовавшій до 1560 г., герой добродѣтели, другой — неистовый кровопійца, свирѣпствовавшій съ 1560 г. Такой взглядъ на историческаго дѣятедя отразился и на общей оцѣнкѣ его дѣятельности, сдѣланной исторіографомъ. Карамзинъ признаетъ за Іоанномъ много правительственныхъ доблестей, дѣловитость, вѣротерпимость, любовь къ просвѣщенію, талантъ законодателя и государственнаго организатора. Тѣмъ не менѣе царствованіе Іоанна, одно изъ прекраснѣйшихъ по его началу, исторіографъ ставитъ по его конечнымъ результатамъ на ряду съ монгольскимъ игомъ и бѣдствіями удѣльнаго времени.

Своеобразный взглядъ на Іоанна высказалъ Погодинъ (въ 1828 г.). Грозный — громкое ничтожество. Мнѣніе Карамзина о величіи этого царя, проявленномъ въ дѣяніяхъ первой половины его царствованія, Погодинъ считаетъ историческимъ предразсудкомъ. Слава этихъ дѣяній принадлежитъ не царю, а партіи бояръ, руководимой священникомъ Сильвестромъ и управлявшей государствомъ; самъ царь былъ лицомъ совершенно страдательнымъ, не принималъ никакого участія въ управленіи, а когда онъ вышелъ изъ-подъ опеки мудрыхъ совѣтниковъ и началъ дѣйствовать самостоятельно, то не сдѣлалъ ничего замѣчательнаго. Мысль о зависимости царя отъ Сильвестра и его сторонниковъ Погодинъ доказываетъ тѣми мѣстами изъ писемъ Іоанна къ кн. Курбскому, гдѣ онъ самъ жалуется на самовластіе своихъ совѣтниковъ и на свое униженіе ими, на то, что они сняли съ него всю власть и сами государились, а онъ былъ государемъ только по имени, ничѣмъ не владѣя на самомъ дѣлѣ. Но Іоаннъ, очевидно, преувеличивалъ это самовластіе Сильвестра и его партіи, изображая себя жалкой, безпомощной ихъ жертвой, чтобы придать тѣмъ болѣе тяжести обвиненію ихъ въ захватѣ не принадлежавшей имъ власти. Значитъ, полемическій пріемъ одного изъ борцовъ Погодинъ принялъ за историческое свидѣтельство современника, наблюдателя борьбы, изъ напраслины, взведенной на себя царемъ для самозащиты, сдѣлалъ его характеристику.

У Соловьева въ объясненіи характера и образа дѣйствій Іоанна на первомъ планѣ поставлена борьба стараго съ новымъ, борьба новаго государственнаго порядка, установленнаго отцомъ и дѣдомъ царя, съ удѣльными преданіями, хранителями которыхъ были бояре. Эта борьба съ своими послѣдствіями вредно подѣйствовала на умъ Іоанна и испортила его сердце. Раздоры, своеволіе и своекорыстіе бояръ въ малолѣтство Іоанна, ихъ враждебное отношеніе къ его отцу и обращеніе съ нимъ самимъ, то грубое и пренебрежительное, то раболѣпное и льстивое, съ одной стороны, рано пробудили въ его умѣ усиленную мысль о своей власти, какъ средствѣ обороны отъ враговъ, сообщили ему ускоренное развитіе и, какъ слѣдствіе этого, излишннюю воспріимчивость, а съ другой — воспитали въ немъ два чувства, презрѣніе къ ласкателямъ и ненависть къ врагамъ, строптивымъ вельможамъ, беззаконно похитившимъ его права, пріучили его не уважать жизни человѣка и человѣческаго достоинства, употреблять мѣры жестокія и кровавыя, пренебрегать средствами духовными, нравственными. Потому Іоаннъ представляется Соловьеву не столько тираномъ своихъ враговъ, сколько жертвой борьбы съ ними. «Своекорыстіемъ, презрѣніемъ общаго блага, жизни и чести ближняго сѣяли Шуйскіе съ товарищами: выросъ Грозный».

Военное устройство Московскаго государства. Главную вооруженную силу Московскаго государства составлялъ военно-служилый классъ, въ составъ котораго входило и боярство, какъ его верхній и руководящій слой. Этотъ классъ составился изъ очень разнородныхъ элементовъ. Зерно его образовали потомки бояръ и служилыхъ людей, служившихъ при московскомъ княжескомъ дворѣ удѣльныхъ вѣковъ. Съ половины XV ст. къ этому основному элементу присоединились владѣльцы княжествъ, вошедшихъ въ составъ Московскаго государства, съ ихъ боярами и служилыми людьми. Неслужилое тяглое общество вмѣстѣ съ духовенствомъ также внесло свой вкладъ въ составъ военно-служилаго класса, проникая въ него различными путями. Съ половины XV в. устанавливается правило, что всѣ землевладѣльцы должны нести по землѣ воинскую повинность. Завоевывая вольные города Новгородъ, Вятку, Псковъ, московское правительство находило тамъ горожанъ-землевладѣльцевъ, которыхъ по землѣ верстало въ службу. Такимъ образомъ, значительное количество бывшихъ горожанъ-землевладѣльцевъ Новгорода, Пскова и Вятки попало въ составъ военно-служилаго московскаго класса. Съ усложненіемъ приказной администраціи и письменнаго канцелярскаго дѣлопроизводства размножался и классъ дьяковъ съ подьячими, которыхъ набирали преимущественно изъ грамотныхъ дѣтей духовенства и тяглыхъ горожанъ. Еще кн. Курбскій писалъ, что большинство дьяковъ его времени вышло «изъ поповичей и простого всенародства». Эти дьяки съ подьячими получали за свою приказную службу въ награду или пріобрѣтали сами помѣстья и вотчины и по землѣ обязаны были отбывать ратную повинность. Дѣти ихъ часто уже не сидѣли въ канцеляріяхъ, а съ вотчинъ и помѣстій своихъ несли ратную службу. Наконецъ, нуждаясь въ ратныхъ людяхъ для внѣшней обороны, московское правительство на время похода прямо вербовало ихъ изъ крестьянъ и даже холоповъ. Многіе изъ нихъ за свою ратную службу освобождались изъ крестьянства и изъ холопства, получали отъ правительства мелкія помѣстья и такимъ образомъ, становились военно-служилыми людьми. Сверхъ того, и теперь не прекращается приливъ ратныхъ слугъ изъ-за границы, изъ Литвы, Польши, Германіи, изъ татарскихъ ордъ. Московское правительство иногда цѣлыми массами принимало этихъ пріѣзжихъ слугъ. Пестрота составныхъ элементовъ класса отразилась и на его служебной организаціи. Различные слои его къ концу XVI в. составили служебную іерархію, по ступенямъ которой размѣщались служилые люди, образовавъ нѣсколько разрядовъ или чиновъ. Вотъ ихъ перечень, начиная сверху: 1) чины думныебояре, окольничіе, думные дворяне; 2) чины московскіе, столичные — стольники, стряпчіе, дворяне московскіе, жильцы; 3) чины городовые, провинціальные — дворяне и дѣти боярскіе. Эти чины пріобрѣтались не только службой, но и происхожденіемъ, т. е. въ значительной степени были наслѣдственны. Человѣкъ знатнаго боярскаго рода обыкновенно начиналъ службу свою въ чинѣ московскаго дворянина или даже стольника и постепенно поднимался выше до боярства. Незнатный провинціальный дворянинъ могъ дослужиться до чина жильца или московскаго дворянина, но чрезвычайно рѣдко поднимался выше.

Наборъ этого многочисленнаго военно-служилаго класса вызывался военнымъ положеніемъ Московскаго государства въ XV и XVI вв. Новыя его границы поставили его въ непосредственное сосѣдство съ иноплеменными врагами Руси, Шведами, Поляками, Татарами. При частыхъ войнахъ съ Шведами и Поляками шла непрерывная борьба съ Татарами крымскими, казанскими, Ногаями и другими восточными инородцами. Татары крымскіе обыкновенно нападали на предѣлы Московскаго государства разъ или дважды въ годъ, чаще во время жатвы. Для обороны государства отъ этихъ нападеній служилые люди пограничныхъ южныхъ и ближайшихъ къ нимъ центральныхъ уѣздовъ, числомъ до 60.000 и болѣе конныхъ ратниковъ, ежегодно раннею весною собирались по южной границѣ и соединялись въ полки (корпуса) подъ Серпуховомъ, Калугой, Каширой, Коломной, откуда направлялись въ степь навстрѣчу Татарамъ, если получали вѣсти объ ихъ движеніи въ предѣлы Мосвовскаго государства. Эти постоянныя опасности и вызывали потребность въ многочисленной вооруженной силѣ, которая создана была къ концу XVI в. Она составилась изъ конныхъ ратниковъ, дворянъ и дѣтей боярскихъ, числомъ около 100.000, и изъ пѣшихъ полковъ стрѣлецкихъ казачьихъ и наемныхъ иноземцевъ, числомъ не менѣе тысячъ 25. По мѣрѣ того, какъ эта боевая масса набиралась, возникалъ и все настоятельнѣе требовалъ разрѣшенія вопросъ, какъ содержать эту многочисленую вооруженную массу. Для содержанія этой вооруженной силы созданъ быль особый видъ землевладѣнія, извѣстный въ исторіи русскаго права подъ именемъ помѣстной системы.

Помѣстная система. Помѣстной системой называется порядокъ служилаго землевладѣнія, установившійся въ Московскомъ государствѣ XV и XVI вв. Въ основаніи этого порядка лежало помѣстье. Помѣстьемъ въ московской Руси назывался участокъ казенной, государственной земли, данный государемъ въ личное владѣніе служилому человѣку подъ условіемъ службы, т. е. какъ награда за службу и вмѣстѣ какъ средство для службы. Подобно самой службѣ это владѣніе было временнымъ, обыкновенно пожизненнымъ. Условнымъ, личнымъ и временнымъ характеромъ своимъ помѣстное владѣніе отличалось отъ вотчины, составлявшей полную и наслѣдственную собственность своего владѣльца.

Помѣстное владѣніе стало складываться въ стройную и сложную систему съ княженія Іоанна III. Тогда начали вырабатываться точныя правила раздачи казенныхъ земель въ помѣстное владѣніе служилымъ людямъ. Эта правила стали необходимы при усиленномъ наборѣ служилыхъ людей и при усиленной раздачѣ имъ казенныхъ земель въ мѣстное владѣніе. Въ XVI в. служилые люди иногда испомѣщались цѣлыми массами. Наиболѣе извѣстный случай такого испомѣщенія относится къ 1550 году. Для разныхъ служебъ при дворѣ правительство тогда набрало изъ разныхъ уѣздовъ 1000 служилыхъ людей, городовыхъ дворянъ и дѣтей боярскихъ. Служилымъ людямъ, которыхъ служба привязывала къ столицѣ, нужны были для хозяйственныхъ потребностей подмосковныя вотчины или помѣстья. Тысячѣ набранныхъ по уѣздамъ для столичной службы служилыхъ людей правительство и роздало помѣстья въ Московскомъ и ближайшихъ уѣздахъ, присоединивъ къ этой массѣ нѣсколько высшихъ чиновъ, бояръ и окольничихъ, у которыхъ не было подмосковныхъ вотчинъ и помѣстій. Всего 1078 служилымъ людямъ разныхъ чиновъ въ томъ году роздано было заразъ 176.775 десятинъ пахотной земли. Вскорѣ послѣ завоеванія Казани правительство привело въ порядокъ помѣстное владѣніе и поземельную службу, составило списки служилыхъ людей съ раздѣленіемъ ихъ на разряды по качеству вооруженія, также по размѣрамъ вотчиннаго и помѣстнаго владѣнія и по окладамъ денежнаго жалованья, какое получали служилые люди въ прибавку къ поземельнымъ своимъ доходамъ. Съ этого времени помѣстное владѣніе и является стройной и сложной системой, основанной на точно опредѣленныхъ и постоянныхъ правилахъ. Вотъ главныя черты этой системы.

Поземельнымъ устройствомъ служилыхъ людей завѣдывало особое центральное учрежденіе — Помѣстный приказъ, какъ приказъ Разрядный завѣдывалъ ихъ служебными дѣлами. Служилые люди владѣли землей по мѣсту службы, какъ и служили по мѣсту, гдѣ владѣли землей. Служба привязывала служилыхъ людей либо къ столицѣ, либо кь извѣстной области. Поэтому, и служилые люди раздѣлялись на два разряда: къ первому принадлежали московскіе чины вмѣстѣ съ думными, ко второму чины уѣздные или городовые дворяне и дѣти боярскіе. Московскіе чины, кромѣ помѣстій и вотчинъ въ дальнихъ уѣздахъ, имѣли по закону еще подмосковныя помѣстья или вотчины. Уѣздные дворяне и дѣти боярскіе получали помѣстья тамъ, гдѣ служили, т. е., гдѣ должны были защищать государство, образуя мѣстную землевладѣльческую милицію. Служебныя обязанности служилаго человѣка падали не только на его помѣстье, но и на вотчину. Въ половинѣ XVI вѣка была опредѣлена точно самая норма службы съ земли, т. е. количество ратной повинности, падавшей на служилаго человѣка по его землѣ. По закону, состоявшемуся въ царствованіе Грознаго, въ 1550-хъ годахъ, съ каждыхъ 100 четей доброй пахатной земли въ одномъ полѣ, т. е. съ 150 десятинъ въ трехъ поляхъ, долженъ являтьея въ походъ одинъ ратникъ «на конѣ и въ доспѣхѣ полномъ», по выраженію указа, а въ дальній походъ съ двумя конями. Землевладѣльцы, имѣвшіе вотчины или помѣстья, заключавшія болѣе 100 четей земли, соотвѣтственно этому выводили съ собою или выставляли въ походъ, если не могли итти сами, извѣстное количество вооруженныхъ дворовыхъ людей. Помѣстные оклады были чрезвычайно разнообразны, смотря по чинамъ и по службѣ. Притомъ, обыкновенно давали не весь окладъ сразу, а только часть его, дѣлая потомъ прибавки по службѣ. Поэтому, оклады отличались отъ дачъ. Люди высшихъ чиновъ, бояре, окольничіе и думные дворяне получали помѣстья по 1000 четей и болѣе; провинціальные дворяне и дѣти боярскіе получали оклады отъ 100 четей до 300; впрочемъ, бывали оклады больше и меньше этого. Съ помѣстнымъ окладомъ соединялся денежный въ извѣстной, впрочемъ измѣнявшейся, пропорціи. Приказный человѣкъ половины XVII вѣка Котошихинъ говоритъ, что денежный окладъ назначался по 1 рублю на каждыя 5 четей въ одномъ полѣ, т. е. 7,5 десятинъ помѣстнаго оклада. Впрочемъ, эта пропорція часто нарушалась. Притомъ, денежные оклады выдавались обыкновенно только передъ большими походами или чрезъ извѣстное количество лѣтъ, напримѣръ, чрезъ два года въ третій. Помѣщики, служившіе съ помѣстій и вотчинъ, если были послѣднія, держали при себѣ до возраста и готовили къ службѣ своихъ сыновей. Дворянинъ ХѴІ вѣка начиналъ свою службу обыкновенно съ 15 лѣтъ. До этого онъ числился въ недоросляхъ. Поспѣвъ на службу, онъ получалъ названіе новика. Его тогда верстали, т. е. надѣляли помѣстнымъ и денежнымъ окладомъ новичнымъ, къ которому потомъ бывали придачи за службу. Верстаніе новиковъ было двоякое: старшихъ сыновей, поспѣвавшихъ на службу, когда еще сохранялъ силы служить отецъ, верстали въ отводъ, давали имъ особыя помѣстья; младшаго сына, который поспѣвалъ на службу, когда его отецъ уже дряхлѣлъ припускали къ нему въ помѣстье съ тѣмъ, чтобы по смерти отца онъ вмѣстѣ съ землей наслѣдовалъ и его служебныя обязанности. Съ теченіемъ времени установлены были правила обезпеченія семействъ, остававшихся послѣ служилыхъ людей. Когда умиралъ служилый человѣкъ, то изъ его помѣстья выдѣлялись извѣстныя доли на прожитокъ (въ пенсію) его вдовѣ и дочерямъ, вдовѣ до смерти, до вторичнаго замужества или до постриженія, дочерямъ до 15 лѣтъ, когда онѣ могли выйти замужъ. По достиженіи 15 лѣтъ дочь по закону лишалась своей прожиточной части. Впрочемъ, выходя замужъ, она могла справить свой прожитокъ за женихомъ. Величина прожитка зависѣла отъ того, какъ умиралъ помѣщикъ. Если онъ умиралъ дома своей смертью, вдовѣ его выдѣлялось изъ его помѣстья 10 % его помѣстнаго оклада, дочерямъ по 5 %; если онъ былъ убитъ въ походѣ, прожитки удвоялись.

Помѣстная система оказала разностороннее и глубокое вліяніе на государственный и хозяйственный складъ русскаго общества. Важнѣйшія слѣдствія ея были таковы. Помѣстное владѣніе постепенно уравнивалось съ вотчиннымъ. Уравненіе шло двоякимъ путемъ: 1) и вотчинники подобно помѣщикамъ стали служить съ земли и такимъ образомъ личная военная служба служилыхъ людей превратилась въ поземельную; 2) помѣстья, первоначально пожизненныя владѣнія, постепенно подобно вотчинамъ становились наслѣдственными, сперва фактически посредствомъ передачи помѣстья дѣтямъ или родственникамъ помѣщика съ разрѣшенія или по распоряженію правительства, а потомъ и юридически, когда въ XVIII в. законъ призналъ помѣстье полной собственностью помѣщика со всѣми правами распоряженія, и такимъ образомъ помѣстная система содѣйствовала искусственному развитію частнаго землевладѣнія на Руси, превративъ огромное количество казенной земли, которой надѣлены были помѣщики, въ ихъ полную собственность. Далѣе, подъ вліяніемъ помѣстной системы городовые служилые землевладѣльцы устроены были въ сословныя уѣздныя общества или корпораціи, связанныя порукой членовъ другъ за друга въ исправномъ отбываніи службы, съ періодическими съѣздами и выборными сословными распорядителями.

Источникъ: В. О. Ключевскій. Краткое пособіе по Русской исторіи: Частное изданіе для слушателей автора. — Изданіе пятое. — М., 1906. — С. 85-103.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2018 г.